№ 15. Август. Книжка 1

В будущем 1897 году, 26 августа, исполнится сто лет со дня рождения⁴⁶⁵ в Бозе почившего митрополита Московского Иннокентия. Можно надеяться, что это обстоятельство послужит побуждением к тому, чтобы почтить благодарным воспоминанием труды и заслуги знаменитого святителя для отечественной церкви и, быть может, увековечить его память каким-нибудь добрым и полезным делом, или учреждением. Вся почти деятельность покойного святителя прошла в служении миссионерском; на этом именно поприще Господь указал ему с особой пользой послужить святой церкви Божией, здесь он стяжал свою честь и славу; поэтому на миссионерах и миссионерских учреждениях лежит прежде всех других нравственный долг помянуть великого русского миссионера в его юбилейный день, и в этом воспоминании почерпнут поучение, силу, ободрение и утешение в своём многотрудном служении... Мы же со своей стороны считаем не излишним напомнить о предстоящем юбилее великого миссионера.

Здесь кстати будет привести сообщение о теперешнем состоянии родины в Бозе почившего святителя Иннокентия – села Ангинского, Иркутской епархии, – сообщение, сделанное в одном повременном издании лицом, недавно посетившим это село.

* * *

Наконец-то давнишнему моему желанию посетить родину знаменитого нашего соотечественника митрополита Московского Иннокентия – село Ангинское (Иркутск. г.) суждено было исполниться. Из села Качуга мы направляемся вверх по Лене, вскоре переезжаем вброд речку Ангу и через 2 ч. по ровной прекрасной дороге, миновав бурятские улусы, въезжаем в деревню Рыково, а затем в село Ангу. Соло имеет более 1.000 жителей, но с виду бедное, с маленькими ветхими домиками в 2,5 окна в улицу, наподобие бурятского улуса, разбросано в беспорядке по холмам возле речки Ании. По всему видно, что жители его, занимаются исключительно хлебопашеством и живут вообще не особенно зажиточно. Между тем село Анга одно из самых старинных в крае: оно существовало ранее открытия Иркутской епархии. Первоначально здесь было нечто вроде монастырской вотчины с маленьким общежительным монастырём (здание монастырских келий уничтожено лишь в самое последнее время). Монастырь этот, равно как и земли, на которых он был расположен, приписаны были к Киренскому монастырю. Крестьяне, жившие здесь принадлежали к «экономическим» и платили за землю оброк упомянутому монастырю.

В будущем 1897 году, 26 августа, исполнится сто лет со дня рождения⁴⁶⁶ в Бозе почившего митрополита Московского Иннокентия. Можно надеяться, что это обстоятельство послужит побуждением к тому, чтобы почтить благодарным воспоминанием труды и заслуги знаменитого святителя для отечественной церкви и, быть может, увековечить его память каким-нибудь добрым и полезным делом, или учреждением. Вся почти деятельность покойного святителя прошла в служении миссионерском; на этом именно поприще Господь указал ему с особой пользой послужить святой церкви Божией, здесь он стяжал свою честь и славу; поэтому на миссионерах и миссионерских учреждениях лежит прежде всех других нравственный долг помянуть великого русского миссионера в его юбилейный день, и в этом воспоминании почерпнут поучение, силу, ободрение и утешение в своём многотрудном служении... Мы же со своей стороны считаем не излишним напомнить о предстоящем юбилее великого миссионера.

Здесь кстати будет привести сообщение о теперешнем состоянии родины в Бозе почившего святителя Иннокентия – села Ангинского, Иркутской епархии, – сообщение, сделанное в одном повременном издании лицом, недавно посетившим это село.

* * *

Наконец-то давнишнему моему желанию посетить родину знаменитого нашего соотечественника митрополита Московского Иннокентия – село Ангинское (Иркутск. г.) суждено было исполниться. Из села Качуга мы направляемся вверх по Лене, вскоре переезжаем вброд речку Ангу и через 2 ч. по ровной прекрасной дороге, миновав бурятские улусы, въезжаем в деревню Рыково, а затем в село Ангу. Соло имеет более 1.000 жителей, но с виду бедное, с маленькими ветхими домиками в 2,5 окна в улицу, наподобие бурятского улуса, разбросано в беспорядке по холмам возле речки Ании. По всему видно, что жители его, занимаются исключительно хлебопашеством и живут вообще не особенно зажиточно. Между тем село Анга одно из самых старинных в крае: оно существовало ранее открытия Иркутской епархии. Первоначально здесь было нечто вроде монастырской вотчины с маленьким общежительным монастырём (здание монастырских келий уничтожено лишь в самое последнее время). Монастырь этот, равно как и земли, на которых он был расположен, приписаны были к Киренскому монастырю. Крестьяне, жившие здесь принадлежали к «экономическим» и платили за землю оброк упомянутому монастырю.

Как оказалось из расспросов, о славном уроженце Ании – митрополите Иннокентии сохранилась здесь масса воспоминаний: вероятно, потому что он бывал здесь несколько раз в сане епископа, а в последний раз уже и по назначении митрополитом, проездом в Москву. Сохранился даже и домик, в котором получил митрополит первоначальное воспитание в семье родителей. Домик этот очень ветхий, небольшой в 2,5 окна в одну сторону и 2 окна в другую, с голбчиком, полатями, большой русской печью, сенями и проч. принадлежностями обыкновенной крестьянской избы. Это, кажется, единственный памятник нашему славному сибиряку. В будущем году 26 августа исполнится ровно 100 лет со дня его рождения, а мы сибиряки, к нашему стыду, до сей поры нисколько не позаботились об увековечении памяти славного проповедника веры Христовой во языцех. Вспомним же его хотя в 100-ю годовщину и загладим чем-нибудь вину свою. Его родина Анга нуждается во многом и с этой стороны представляется прекрасный повод чем-нибудь ознаменовать день сотой годовщины. Например, каменный храм в Анге настолько обветшал, местами растрескался, что нуждается в капитальном ремонте. Храм этот существует с 1804 года и можно думать, что в нём на клиросах покойный святитель и получил первоначальное религиозное воспитание. Тем более, поэтому, исправление этого храма можно было бы приурочить к его памяти. Денег на этот предмет пока скоплено всего 7.000 руб.; требуется ещё, по крайней мере, 8.000 руб., которые и могут быть добыты только путём благотворительности через почитателей покойного.

Кроме того, память святителя следовало бы почтить и устройством большой церковно-приходской школы. Существующая теперь очень мала для такого большего селения, как Анга. Из письма покойного митрополита к графу Протасову можно видеть, что главным средством религиозно-нравственного просвещения народа святитель признавал ученье и ученье; учителями, по его мнению, должны быть непременно священники, a предметом учения – прежде всего молитва⁴⁶⁷. Поэтому, вполне естественно почтить память покойного святителя устройством здания для второклассной церковно-приходской школы, которую и предполагает открыть здесь Иркутское Епархиальное Училище. Совет и которая крайне необходима для самой Анги и окружающих её селений. Здание это, по мысли местного священника, ο. А. Кокоулина, следовало бы поставить на место разваливающегося домика митрополита Иннокентия, а самую школу назвать Иннокентиевской.

Позволяем надеяться, что Сибирское общество, отзывчивое на всё доброе, не откажется прийти с посильной лептой для увековечения памяти знаменитого соотечественника, так много потрудившегося на пользу христианского просвещения сибиряков.

Р.S. Был сейчас у обедни. Молящихся в трёхпридельном храме полно. Поют хорошо, целый хор из учеников церковно-приходской школы с учительницами и псаломщиками. Впечатление для всякого православного христианина отрадное⁴⁶⁸.

Анга, 16 июня 1896 г.

Со стороны общества желающие креститься встречают препятствие, главным образом, в лице языческих властей, а также лам и шаманов.

Что языческое начальство представляет весьма важное препятствие делу распространения христианства между иркутскими инородцами, об этом весьма красноречиво свидетельствует разница в числе ежегодно крещёных в инородческих ведомствах, с языческим и христианским начальством. В первых вся почти масса инородцев остаётся неподвижно в язычестве и число крещаемых ежегодно едва достигает 10%⁴⁷⁰ крещаемых в последних ведомствах. Обыкновенно, едва только языческие начальники узнавали о намерении кого-либо из подведомых им креститься, тотчас же прибегали к угрозам и застращиваниям, или устраивали им какую-нибудь неприятность. Вот какую, напр., сцену, случившуюся при одном крещении, описывает миссионер. Заседатель стенной думы, бывший при нас в качестве представителя со стороны инородцев, сам некрещёный, завидел издали одну женщину с двумя детьми, идущую креститься; ему никак не хотелось допустить её до крещения, и в глазах всех он отделился от толпы и поскакал к женщине. Мы бы и не догадались, что это значит, но священник Никольский, изучивший нравы этих властей, тотчас обратил на это наше внимание и сказал, что заседатель поскакал не с доброй целью. Вслед за заседателем думы немедля отправлен был другой всадник; и что же оказалось? Заседатель успел уже наговорить угроз бедной женщине за её намерение креститься. Но твёрдая в своей решимости бурятка не убоялась власти, и ободрённая нашим заступничеством, совокупно с детьми своими, приняла св. крещение; а заседатель, видимо обличённый в своей неприязни к христианству, уже не возвращался к своей роли посредника⁴⁷¹. Нередко языческие начальники грозили новокрещёным поселить их там, где мало земли⁴⁷², и свои угрозы непременно приводили в исполнение, если имели к тому возможность. Так, один бурят закован был в кандалы в то самое время, когда изъявил желание принять святое крещение⁴⁷³.

– Один бурят Шаргаев, – рассказывает миссионер о. Епифаний, – изъявил желание вступить в недра Христовой Церкви. Какими-то путями узнали об этом ревнители шаманства и донесли своим начальникам, а те, чтобы воспрепятствовать Шаргаеву креститься, под тем предлогом, что он подозревается в краже лошади, ночью напали на его юрту с обыском, и только потому, что он на допросе с пристрастием не был в состоянии обозначить в точности числа находящихся у него верёвок, и что таковых у него нашлось одной больше, нежели он говорил, признали подозрение, возведённое на него, справедливым⁴⁷⁴.

Но с особенной жестокостью языческое начальство преследовало тех из подведомых им, кои осмеливались принять святое крещение. Вот один из многочисленных случаев преследования за принятие св. крещения. 27 октября, часов в 5 вечера, явился в миссионерский стан недавно крестившийся (в конце августа 1881 года) инородец Иван Иннокентиев Удэков, и горько со слезами жаловался на притеснения и обиды, которые терпят он и его жена тоже крещённая от соседей-язычников, и в особенности от родового старосты-язычника Обохоя Онхонова. При этом Иван, заливаясь слезами, неоднократно повторял: «лучше бы уж я жил по-старому, некрещёным, a то вот теперь и приходится терпеть всякие обиды, и единственно за то, что я стал русским (православным)».

Горькие слова, вылившиеся из наболевшего сердца!

Притеснения родового старосты были тем чувствительнее, что целью их было посягательство на материальное благосостояние Ивана и без того крайне скудное.

И вот начинают таскать бедного Ивана то и дело в родовое управление, и теряется у него дорогое, рабочее время, а вместе расстраивается и хозяйство... То отдай, Иван, старому мужу Марфы (с которым она жила до крещения, по инородческому обычаю) калым, чересчур в несообразном количестве, то доплати ему 100 рублей за украденные, будто бы Марфой вещи, в то время, когда она бежала из дому креститься, спасаясь от варварского обращения деспота-мужа, тогда как Марфа прибежала креститься в миссионерский стан чуть не в одном белье, (да и до того ли ей было, когда она каждую минуту боялась, как бы не настиг её муж и не вернул домой?); то выселяйся, крещёная собака, из улуса и живи с русскими в деревне, – нет тебе у нас ни покоса, ни пашни...

«Болезненно сжалось у меня сердце, – замечает миссионер, – когда Иван кончил свою горькую повесть. Чтобы утешить его, пришлось немало похлопотать. И только обещание моё съездить в родовое управление, чтобы лично переговорить со старостой и поставить ему на вид его незаконные действия, успокоило бедняка».

Терпят крещёные инородцы притеснения от языческого начальства и во многих других отношениях – и прежде всего в наделе землёй. Несмотря на то, что инородцы владеют обширными степями, христиане часто терпят крайнее лишение в земле для оседлого водворения. Считая себя по крещении русскими, они признают необходимым и жить по-русски, – из кочевого быта переходить в оседлый и от скотоводства к земледелию. Для этого, особенно там, где общество языческое и ведёт кочевую жизнь, – новокрещёные, как чужие для него, искали водворения у русских, – одни просто в качестве работников, другие – с припиской в общества крестьян и мещан, сопровождающейся потерей некоторых инородческих льгот и прав и обложением лишними повинностями.

«Один родовой староста Кударинского ведомства, – говорит преосвящ. Вениамин, – давно желавший принять христианство, на предложение моё о крещении ответил, что при настоящем положении крещёных инородцев он затрудняется исполнить своё желание: не в работники же к русскому идти ему по крещении. Настойчивые просьбы мои пред генерал губернатором Корсаковым имели последствием отвод земель в первый раз в 1864 году новокрещёным из инородческих дач в Хоринском ведомстве. В 1866 году вследствие моих представлений им послан был поручик князь Вяземский для исследования на месте положения крещёных инородцев среди язычников. Составленная им записка о безземелье крещёных инородцев и вообще о претерпеваемых ими притеснениях, представленная генерал-губернатору, находится в делах Главного управления Восточной Сибири. Генерал-губернатор сенатор Синельников более настойчиво требовал надела земель новокрещёным, но и при нём сделан надлежащий отвод земель для оседлого водворения новокрещёных только в Селенгинском ведомстве, где главным родоначальником (тайшей) был христианин Димитрий Минеев; но когда его заменил в должности язычник, некоторые уже отведённые для христиан участки снова поступили язычникам. В прочих ведомствах, где начальство было языческое, отвод земли новокрещёным везде затягивался под разными предлогами. Генерал-губернатор барон Фридерикс в 1874 году утвердил выработанные особой комиссией правила об устройстве быта крещёных инородцев и поселении их отдельно от инородцев некрещёных. Но где все инородческие власти – язычники, новокрещёные упорно оставляются ими без земли. После обозрения церквей миссионерских станов в Забайкальской области в июле 1882 года я лично докладывал господину генерал-губернатору, с какими слезами умоляли меня тунгуйские новокрещёные Хоринского ведомства ходатайствовать пред ним о наделе их безземельных землёй. Генерал-губернатор Анучин справедливо заметил мне тогда, что отводимый новокрещёным надел по 15 и 20 десятин на душу всё-таки недостаточен и обиден для них, когда язычники владеют сотнями десятин для скотоводства».

О том же официально два раза в 1881 и 1883 году писал ему же преосвященный Мелетий, начальник Забайкальской миссии, и всё-таки новокрещёные доселе остаются без земли, потому что некому о них позаботиться, когда все власти – язычники. По распоряжению самого высшего правительства, вследствие представления ревизовавшего Восточную Сибирь генерал-адъютанта Сколкова, положено было заселять тракт от Верхнеудинска до Читы новокрещёными с выдачей небольшого пособия от казны; но вследствие противодействия язычников земли отведены желавшим водвориться оседло большей частью негодные для хлебопашества. И в настоящем⁴⁷⁵ несколько семейств новокрещёных, желавших водвориться оседло около Укыра и Курбинской станции, вследствие разных проволочек остались без сенокоса, несмотря на предписания начальства об отводе им земли и настояния заседателя Хоривской думы, выборного от христиан. На Бадинской степи того же Хоривского ведомства новокрещёные также не могут получить просимых ими участков земли, а между тем язычники в той местности отдают в оброк крестьянам свои сенокосные земли, как излишние. Вообще в пользовании землёй буряты держатся права сильного. Разные начальники-язычники и вообще богатые захватили лучшие булыки (участки, где есть вода), а беднота живёт около них, не имея своей земли и пропитываясь от них за свою работу.

В положение последних поставлены и новокрещёные, с той только разницей, что они не могут питаться от щедрот богатых язычников. В Баргузинском ведомстве, при посещении его преосвященным Мелетием в 1882 году, новокрещёные инородцы просили его и бывшего с ним помощника исправника помочь им исходатайствованием отвода земли. Тогда же им велено было составить об этом приговор; но приговор этот целый год лежал в Степной думе без засвидетельствования, несмотря на подтверждение помощника исправника, и новокрещёные доселе остаются без надела. А между тем и здесь также язычники владеют землёй по силе, как выразился бывший тайша Хаинаев, то есть, кто сколько захватит. Противодействие языческих властей простиралось и на отвод земли под постройку миссионерских станов. Так по нескольку лет велась переписка об отводе земли под Тунгуйский и второй Баргузинский станы, несмотря на распоряжение г. министра государственных имуществ об отводе земли под миссионерские станы по соглашению духовного и гражданского начальства, не спрашивая согласия языческого общества. Между тем дацаны и кумирни для идолопоклонников строятся невозбранно чуть ли не каждый год⁴⁷⁶. Словом, сила и богатство языческих властей всегда парализуют распоряжения самих генерал-губернаторов и высшего правительства.

Где большинство инородцев языческое и все начальники – язычники, христиане инородцы не только всегда устраняются од выборов в общественные должности, но и не участвуют в сугланах⁴⁷⁷.

– Когда я в 1862 году, – продолжает преосвященный Вениамин, – быв в Армацкой инородной управе, спросил живших оседло при управе крещёных инородцев, занимает ли кто из них какую-нибудь начальственную должность, то они с удивлением посмотрели на меня и сами взаимно спросили: неужели и им можно быть начальниками?..

До того они забыты были всеми, что не верили даже в возможность попасть когда-нибудь в начальники. Когда я поступил начальником Забайкальской миссии в сане епископа Селенгинского, кроме Князе-Урульгинского ведомства, где князья Гантимуровы наследственно управляют тунгусскими родами, единственный во всём Забайкалье начальник из христиан-инородцев был селенгинский тайша Минеев, возведённый в эту почётную должность содействием начальства.

Христиане-инородцы, поселенные при степных думах, по словам одного тайши, чтобы караулить думу, занимали только писарские должности в думах и инородческих управах, потому что, владея русским и монголо-бурятским языком, они одни и были способны к этой должности. Поэтому, когда вследствие моих усиленных настояний пред генерал-губернатором Корсаковым в 1864 г. им предписано было допустить по одному заседателю из христиан в степные думы, язычники почли это для себя оскорблением и долго не соглашались исполнить требование генерал-губернатора, даже протестовали против него, потому что допущением христианина в думу заседателем, как они выражались в общественном приговоре, будто бы нарушится благоустройство их и свобода вероисповедания⁴⁷⁸ Когда же состоялся закон о назначении в степные думы выборных от христиан, гордые и своекорыстные язычники всячески старались не дать им никакого значения. Например, в Агинской степной думе заседателя-христианина исключили из списка дежурств, а это почти равнозначно исключению из службы. В других думах им дают поручения, которые мог бы исполнить рассыльный.

Что одно представительство заседателя в степных думах не ограждает крещёных инородцев от притеснений язычников, понятно само собой, когда последние парализуют даже прямые распоряжения начальства, например о наделе крещёных инородцев землёй. То же подтверждают поборы, которым крещёные инородцы подвергаются наряду с язычниками, нередко в видах поддержания существующего безобразного порядка, служащего к угнетению христиан-инородцев. Кроме пожертвований от целых обществ и посылки депутаций в Петербург в этих видах, на что берётся следуемая часть и с крещёных, – делают сборы по раскладке на всё общество, не исключая и христиан, на постройку новых каменных дацанов, на языческие праздники и на содержание лам⁴⁷⁹. Не говорим уже о том, что дацанам отведены десятки тысяч десятин из общественных земель, следовательно, и от крещёных инородцев. Местная Иркутская газета, по своему направлению не особенно сочувствующая успехам христианства, и та в последнее время не раз заявляла о поголовных поборах на постройку дацанов. Кроме того, нанимаются, например ямщики обывательские и дипшурные (междудворные) от всего общества язычников и христиан, а между условиями негласно выговаривается – возить бесплатно лам. Сборы с крещёных инородцев наряду с язычниками в видах поддержания идолопоклонства производятся так, что первые сами не знают, на что с них собирают, на уплату ли ясака, или постройку кумирни⁴⁸⁰.

Некоторые притеснения языческого начальства имели зверски грубый характер. В отчёте миссии за 1874 год рассказан был преосвященным один из многих случаев истязания языческими властями, с разграблением всего имущества, новокрещёных.

– До вас у нас в улусе не было собак крещённых, на смерть бейте их, чтобы не было собак крещёных, – кричали на крещёных языческие власти и буряты шаманисты.

В последующее время повторялись такие же случаи. Новокрещёные за свою решимость принять св. крещение становились мучениками и исповедниками веры. Так, например, как пишет в своём отчёте миссионер о. Филипп Саввин, некрещёный бурят Тар Гыргынов, побуждаемый своими улусными вожаками и шаманом, явился в дом крещёного инородца Василия Отодоева, у которого была новокрещёная Мария Халагаева, укрывавшаяся от преследования язычников по принятии св. крещения (14 ноября 1874 года). По входе в юрту, не говоря ни слова, Гыргыпов вдруг напал на неё, бил кулаками, потом толстой, попавшеюся под руку, от клюки рукояткой и топтал ногами, приговаривая: «вот тебе, крещёная собака, вот тебе». Бывшие тут буряты некрещёные не только не заступились за несчастную, но видимо сочувствовали бесчеловечному поступку, как будто так и должно быть. Гыргынов бил Марию Халагаеву до того, что она, казалось, была уже мёртвой. Её привёл в чувство возвратившийся в юрту Василий Отодоев (крещёный и хозяин). Жестоко-изувеченную на другой день он привёз со в Степную думу, чтобы найти суд и расправу с Гыргыновым. На счастье её приехал в Думу окружной врач. Он освидетельствовал её в Думе и о нанесённых побоях составил акт. Началось, по жалобе обиженной, дело, но судьи-язычники, однако же, оправдали Гыргынова потому только, что он отпёрся от всего, а за ним и свидетели-буряты. Заступился за обиженную миссионер, a Дума спровадила дело в Родовое управление к злейшим врагам крещёных старосте Алсаеву и Елбоеву. Не лучше была участь Василия Отодоева, у которого эта несчастная жертва языческой вражды нашла временный приют. Крестившись 29 января, в феврале он подвергся общей участи ненавидимых язычниками крещёных. От тяжких побоев, нанесённых ему без свидетелей, он был так изувечен, что постоянно кашлял и харкал кровью и 17 декабря скончался. Точно также окончили свою страдальческую жизнь от тяжких побоев, принявшие св. крещение, инородки Параскева Макарова и Мария Михайлова. А что же сталось с бедной Халагаевой? её нашли в петле в Кулункунском улусе и сказали, что сама удавилась, а смерть всякому язык завяжет.

Об одном из подобных случаев было официально заявлено г. Иркутскому Губернатору. Вот этот случай.

26 мая миссионер Кудинского стана просветил св. крещением инородца 3-го Бабаева рода Зун-Булукского улуса Забар Оскогоева и нарёк Вениамином. Он первый из 737 душ 3-го Бабаевского рода сделал этот шаг, но зато изуверство язычника Тайши чуть не довело его до безвременной смерти. Оскогоев, по принятии крещения, пошёл от миссионера в свой Зун-Булукский улус. Доро́гой он сообразил, что за крещение его там прибьют, или совсем убьют его одноулусники, и он вместо своего улуса пошёл в Верхоленское ведомство к родственникам умершей своей матери, чтобы пожить у них. По дороге он остановился для отдыха в Ользоновском инородческом селении у оседлого инородца Степана Алархиева, куда в то время по каким-то делам приехал и Верхоленской Степной Думы тайша Орхоков. Узнав, что новокрещёный находится здесь, тайша тотчас потребовал его к себе, и когда узнал, что действительно он крестился, то затрясся от сильной злобы, и при этом припомнил что Ожогов когда-то надоедал ему иском о возвращении 20 матерних шуб и других одежд, убранных старинными рублёвиками, которыми, по смерти его матери, Орхоков бесправно завладел. Так как Оскогоев попался ему в его ведомстве, где он самовластный распорядитель, то и вздумал расправиться за всё по-своему: сначала бросился на него сам и бил по голове кулаком, потом приказал сечь его розгами до тех пор, пока он не лишился чувств. Спустя после того несколько времени, Оскогоев опомнился от побоев и успел объявить о том одному купцу, проезжавшему по тракту в г. Иркутск, с просьбой уведомить о претерпеваемых им истязаниях крестившего его миссионера. Когда Орхоков об этом узнал, то за жалобу велел посадить его в тюрьму, устроенную в Ользоновском селении для пересылочных арестантов и морить голодом. На другой день тюрьма понадобилась для помещения партии арестантов. Тогда Орхоков велел запереть его в скотскую стойку и тоже не давать ни хлеба, ни воды и караулить. В скотской стойке Оокогоев просидел голодом ещё сутки. На третьи сутки, воспользовавшись слабостью надзора, вылез из стойки и ушёл, но не в свой улус, где ожидали его новые истязания от начальствующих своего рода, а в Курумчинский род Кудинского же ведомства, а потом в Капсальское ведомство, где до 20 ноября и скрывался. Такое истязание Орхоков делал над инородцем другого ведомства: каково же должно быть его самовластие между своими подчинёнными?..

Что сталось потом с Оскогоевым? Куда было ему деваться? В свой род он не мог ехать для жительства. Там начались бы такие же истязания, какие он вытерпел от Орхокова. Оставалось идти в Иркутск в услужение, но для этого нужен билет, а враждебные языческие управы не дадут билета. Миссионер за болезнью глаз не мог лично хлопотать за него в Стенной Думе, и послал в Думу своего помощника диакона. Дума отказала в выдаче билета, сославшись на родового старосту 3-го Бабаевского рода, к коему новокрещёный принадлежит. Диакон обратился к старосте, который был тогда на общественном суглане. Староста зашумел на Оскогоева, а с ним и тайша, и хотели посадить его в тюрьму. Двое суток диакон хлопотал за новокрещенного и выяснял местным властям жалкое его положение и несправедливость отказа. Наконец убедил старосту дать ему увольнение. Но и тут была только хитрая уловка. Староста увёз Вениамина в Родовое управление, куда приехал и диакон для ходатайства и защиты. Здесь общество и староста всё-таки решили дело по-своему: билета не выдавать, а отдать Вениамина в общественную школу на общественный счёт, и вот 18-ти летний юноша, стеснённый отовсюду и не имеющий средств стал учиться грамоте. Тут была особая цель: забрав в свои руки обиженного, лишить возможности жаловаться, так как Орхоков из опасения ответственности сговорился с 3-м Бабаевским обществом. Потом он употребил в дело подговоры. Подослал в училище с деньгами, чтобы сманить Оскогоева к бегству из училища, которое и без того не могло быть ему приятно, как неволя. Оскогоев действительно легко поддался соблазну получить деньги и бежать из училища. Пошли розыски... судьба вовсе не отрадная⁴⁸¹.

Боясь таких и подобных притеснений от своего языческого начальства, многие инородцы не решаются креститься. Вот, напр., миссионер обращается к старику инородцу, стоявшему в толпе язычников, с предложением креститься; тот почтительно кланяясь высказал, что староста не хочет креститься, давая этим понять, что он готов креститься, но боится старосты. Как ни старался миссионер убедить его, что бояться старосты не нужно, старик продолжал кланяться и говорить: «староста не крестится». Послышалось при этом ещё несколько голосов из толпы: «староста не крещён»!

Это заявление ясно свидетельствовало, что они потому не желают креститься, что боятся притеснений со стороны своего некрещённого старосты, если крестятся⁴⁸².

– Если мы начнём креститься, говорили в другом месте язычники инородцы, a начальники нет, то они будут сердиться на нас и, пожалуй, чего доброго, под суд будут отдавать, а этого от них ожидать можно: они, ведь, люди богатые, для них всё могут сделать⁴⁸³.

Иные буряты более сильно выражали своё опасение креститься прежде начальства:

– Прежде начальства креститься, всё равно, что удавиться, – говорили они, – затрут, замнут на смерть⁴⁸⁴.

(Продолжение следует)

Председатель Комитета, Преосвященный Дионисий, перемещён на Уфимскую кафедру. 9 февраля 1883 г. он расстался с Якутском, оставив своим преемникам продолжить и завершить начатое им дело. Преемником Преосвященного Дионисия был Преосвященный Иаков, прибывший в Якутск в марте 1884 г. и, согласно § 49 уст. Общества миссионерского, принял председательствование в Комитете. Начальник миссии протоиерей П. Суворов перемещён, по расстроенному здоровью, на службу в Якутск; его место заступил протоиерей З. Винокуров, который и прослужил в миссии до 1886 г., а затем переведён по воле начальства на службу в Якутск. Миссионер иеромонах Дионисий скончался в Колымске; на место его был переведён священник Ожогинской церкви И. Винокуров, скончавшийся в миссии в 1888 г. и на место его был назначен иеромонах Венедикт. Вместо иеромонаха Анатолия, переведённого на родину, назначен в 1885 г. иеромонах Якутского Спасского монастыря Виктор, который в 1886 г. назначен и. д. начальника миссии.

Председательствованием Преосвященного Иакова начинается второй период в деятельности Миссионерского комитета. Лучшее устройство Чукотской миссии всегда служило предметом забот и Преосвященного Иакова. Для личного ознакомления с краем и особенно с миссией, Преосвященный Иаков в 1885–1886 г. совершил поездку в Колымский округ, в этот отдалённый уголок епархии. Период времени управления епархией Преосвященным Иаковом весьма незначителен: всего только около 5 лет. Но и это столь короткое время прошло не бесследно в деятельности Миссионерского комитета. Просвещённое внимание своё Преосвященный Иаков обратил преимущественно на школу, как лучшее и вернейшее средство, обеспечивающее успехи миссии. Грамотность, говорил Преосвященный, есть лучший и скорый проводник в среду инородцев добрых начал, привитых в школе. В одном из заседаний Комитета, в конце 1884 г., было по предположению преосвященного постановлено открыть, специально для обучения инородческих детей, в Якутске, миссионерскую школу с пансионом, которая и была открыта в январе 1885 г. при монастыре. Потребность в школе лучше всего доказывается числом прошений, поданных инородцами о приёме их детей. В первое же время поступило до 30 прошений. Но большинство просителей, указывая на свою бедность, выражало желание воспользоваться содержанием на средства Комитета. Принято было 17 мальчиков, из них трое – на средства Комитета. Стали поступать пожертвования на школу от инородцев. Так, напр., тунгуска Олекминского округа Анисия Якомина пожертвовала капитал в 5 т. рублей для учреждения на % с капитала двух стипендий её имени при миссионерском училище. Комитет обратил внимание и на то, что школа, как бы она хороша ни была, доступна только для подрастающего поколения – детей, и то меньшинству из них, а за тем остаётся масса взрослых, пребывающих в невежестве. С целью поддержать и расширить знания грамотных инородцев, Комитет поставил предметом особой своей заботы выписку книг и брошюр духовно-нравственного содержания, а также книг популярного изложения по земледелию, огородничеству, медицине и другим отраслям полезных знаний. Книги эти рассылались по церквям епархии с тем, чтобы священно-церковнослужители, при всяком удобном случае, особенно при объездах приходов, распространяли полезные знания между неграмотными и снабжали грамотных для чтения. Всего разослано Комитетом книг более 500 экземпляров на сумму до 300 рублей. Если и малая доля этих знаний упадёт на добрую почву и принесёт плод, то вознаградит затраты и труды Комитета и поощрит его к дальнейшей благотворной деятельности. Кроме открытия миссионерской школы и рассылки книг по разным отраслям знания, Комитет, в виде опыта, занялся рассылкой некоторым священникам ближайших приходов картофеля для раздачи инородцам, для разведения этого поистине благодетельного злака. Разослано было более 50 пудов в 10 ближайших приходов. Вместе с тем рассылались руководственные правила для разведения и хранения картофеля.

В 1889 году в составе Комитета произошла перемена: в мае месяце, после продолжительной и тяжкой болезни, почил о Господе председатель Комитета, преосвященный Иаков. 16 сентября прибыл на Якутскую кафедру преосвященный Мелетий, который и принял председательствование в Комитете. Этим начался третий период в жизни нашего Комитета. Вступая на Якутскую кафедру, преосвященный Мелетий уже был хорошо знаком с миссионерским служением: он прослужил на этом поприще более 27 лет, сначала в качестве миссионера, а потом и начальника миссии; трудился по обе стороны Байкала, в стране, сопредельной Китаю, среди монголо-бурятского населения, и, таким образом, наученный многолетним опытом в деле служения миссионерского, вступил на север и принял под своё руководительство нашу миссию. И теперь заботы Комитета направляются, главным образом, к расширению миссионерского дела среди язычников и утверждению истин православной веры между крещёными. Комитет употребляет необходимые меры к возбуждению и поддержанию усердия к пожертвованиям на миссионерское дело. Миссионеры по обычаю несут труды миссионерского служения, перенося невзгоды и трудности при своих разъездах. Председатель комитета преосвященный Мелетий, усмотрев из официальных данных, что в окрестностях Ожогинского прихода, по реке Индигирке, постоянно кочуют чукчи, перевёл одного из миссионеров, иеромонаха Венедикта, заведовавшего Сенькельским станом, на Аллаиху в приход Ожогинской церкви для проповеди слова Божия среди кочующих чукчей. Таким образом исполнилось, если можно так выразиться, пророческое предположение преосвященного Дионисия, который сделал ещё в 1876 году на путевом журнале одного из миссионеров следующую пометку карандашом:

«Если продолжится движение чукчей по тому же направлению, то на Аллаихе или в Русском Устье доведётся учредить особый стан».

Сенькельский стан снова поручен иеромонаху Виктору (начальник миссии). На новое место служения иеромонах Венедикт прибыл 2 февраля 1894 года, а 2 марта выехал к чукчам по направлению к северо-востоку от Ожогинской церкви, совершив пути вперёд и обратно 1.820 вёрст. В поездку эту он посетил 11 таборов чукотских. Все чукчи были крещёные. Начальник миссии иеромонах Виктор в 1893 г. предпринял поезду на Шелахский мыс, к носовым чукчам, но вследствие глубоких снегов, при совершенной невозможности продолжать путь, принуждён был воротиться, отложив до более благоприятного времени. В настоящем году о. Виктор отправился на Колючинскую губу к носовым чукчам. Вместо миссионера священника Иоанна Петелина, по болезни оставившего пост миссионера в настоящем году, назначен сын его, Михаил Петелин, диакон чукотской миссии, с возведением в сан священника.

Кроме чукчей, в Якутской области есть не мало и других инородцев: тунгусов, ламутов, юкагиров, которые ещё не перешли в оседлое состояние и до ныне живут номадами, кочующими по громадным безлюдным пространствам. Большинство их хотя и обращено в христианство, но не менее нуждаются в духовном пастыре, который бы хоть раз в год мог посещать их. Чтобы и этих детей веры не оставить без руководителей, мудрое правительство учредило в Якутской епархии ещё с 1844 года, так называемых, походных священников. Священники эти пользуются правами и преимуществами служебными наравне с чукотскими миссионерами. До 1888 г. эти священники, их четыре, не имели определённого места жительства, а с 1883 г. им назначены уже определённые пункты и для разъездов. Один проживает в самом Якутске и в разъездах своих посещает отдалённых якутов и тунгусов, Якутского округа по притокам р. р. Алдана и Амги. Другой проживает в Вилюйском округе, заведуя приходом Угулятской церкви, при разъездах посещает отдалённейшие стойбища тунгусов Вилюйского округа и достигает пределов Киренского и Туруханского округов, доезжая до озера «Жессей». Третий походный священник проживает в Средне-Колымске, заведуя отдалёнными от прихода местного священника якутами и тунгусами. Четвёртый походный священник проживает по р. Сеемчан, притоке р. Колымы, в её верховьях за 1.000 вёрст от Оймяконской церкви и за 2.000 вёрст от Якутска, в сторону Охотского моря. В своих разъездах достигает до Гижиги и р. Колымы. Труды этих священников-миссионеров заслуживают полного внимания и признательности. В их служении нет громких подвигов, отчётами об их экспедициях служат прозаические путевые журналы и метрики. Но если подвести итоги вёрст, сделанных тем или другим по своему почти безграничному приходу, если принять во внимание трудность путешествия, преимущественно совершаемого зимой, при отсутствии дорог, то трудность служения их стоит наравне с Чукотскими миссионерами: один идёт по Алдану и переваливает Яблоновый хребет, по Зее спускается в сторону Благовещенска, употребив на этот путь слишком 7 месяцев, сделав пути более 4 т. в., другой доходит до озера Жессея в Туруханском округе Енисейской губернии. Так, напр., бывший походный священник Иоанн Петелин, впоследствии миссионер Чукотской миссии, а ныне священник Якутского Спасского монастыря, с 28 сентября 1882 г. по 19 января 1883 г. совершил небывалую поездку: он проник в отдалённейшие стойбища тунгусов Вилюйского, Киренгского и Туруханского округов, достигнув до берегов озера Жессея. Здесь совершил богослужение в Жессейской часовне, построенной ещё в 1850 году походным священником Димитрием Хитровым, (впоследствии преосвященный Дионисий, Епископ Якутский, а ныне Уфимский). В этот путь совершено о. Петелиным 3.510 вёрст. Окрещено 491 человек тунгусов Вилюйского и Туруханского округов в возрасте от 7 лет и ниже, и от 7 лет и выше даже до 60-летнего возраста. Повенчано браков 145. За этот миссионерский труд о. Петелин награждён орденом св. Анны 3-й степени.

И другие походные священники ежегодно совершают тысячи вёрст, неся все трудности пути, какие только могут встретиться в Якутской области. В разъездах своих иногда священнику приходится в силу неблагоприятно сложившихся обстоятельств по неделям и месяцам проживать на одном месте.

И что это за жизнь? Вот как один из походных священников, в путевом журнале своём, рисует свою обстановку:

«Живя в тёмной тесной юрте, с двумя небольшими окнами, заделанными вместо стёкол льдинами, я, обречённый на горькое одиночество, и не мог думать о какой-либо сносной обстановке, не говоря уже об удобствах.

Суровая, самая неприглядная картина моей тихой монотонной „изо дня в день“ жизни напоминала собой, если не судьбу узника, то жизнь совершенного отшельника. Единственным собеседником являлся живший со мной якут, человек от природы полудикий, вялый и неподвижный. Обставленный исключительными условиями, я не прибегал к услугам своего умственно неразвитого собеседника, и сам в себе совмещал обязанности повара, прачки и работника»⁴⁸⁶.

Трудами наших миссионеров в 25-летний период⁴⁸⁷ обращено из язычества в православие 518 человек. Если же к этому присоединить числовые данные, сообщённые бывшим чукотским миссионером ο. П. Суворовым (он сообщил что в 1870 г. состояло крещёных чукчей мужчин 515 и женщин 445), то выйдет цифра довольно почтенная – 1.478 человек⁴⁸⁸. Если сравнить эту цифру обращённых Якутской миссией с другими, то естественно, само собой, является вопрос: почему же в Якутской миссии мало обращённых из язычества в православие, тогда как в других миссиях, напр., в Иркутской, Алтайской обращаются тысячи, а в нашей – сотни только? Причины такого кажущегося неуспеха нашей миссии происходят в силу чисто исторических обстоятельств, благоприятно сложившихся для Якутской епархии. Здесь нет ни одного язычника, и есть они только в Чукотской земле, сравнительно, в небольшой территории. Нередко случается, что миссионер при разъездах своих на пространстве 1.000–1.500 вёрст встретит всего одно-два семейства и в нём один-два некрещёных, или же все уже крещёные. Таким образом дело миссионера здесь ограничивается крещением детей, венчанием браков, а это уже не входит в цифровую ведомость обращённых. Вообще при условиях жизни бродячих племён невозможно их гуртовое обращение, как это в других миссиях, где большинство – язычники и живут оседло. Что же касается носовых чукчей, то при неимоверной трудности перенесения действий миссии на самый Чукотский нос, дело ограничивается единичными обращениями тех посетителей Анюйской ярмарки из чукчей, которые добровольно заходят в нашу территорию. Впрочем, для сближения с ними, ныне Эламбальский миссионер, священник Михаил Петелин, водворяется в верховьях Анюя, в местности под названием «Пятистенная», отсюда, перевалив Становой хребет, он может встречаться с ними на берегах Анадыря. С 1870 г. идёт переписка о необходимости слияния Анадырской миссии (Камчатской епархии) с Колымской Чукотской миссией. О том же возбуждено ныне пред Святейшим Синодом ходатайство председателем Комитета, преосвященным Мелетием в связи с вопросом о присоединении к Якутской епархии Удского, Аянского, Охотского, Гижигинского и Анадырского округов.

Если нужны были для миссии люди, соответствующие их назначению, то не менее того нужны были и средства, обеспечивающие дело миссии. На увеличение денежных средств Комитет в первые же годы обратил особенное своё внимание и прилагал, по возможности, старание к увеличению средств способами, указанными уставом Общества. Средства Комитета составляются из членских взносов и других частных пожертвований. В 25-летний период времени число членов Комитета колебалось между 50–150, а капитал его возрос до 45.000 рублей, из них в течение 25 лет израсходовано на нужды миссионерского дела до 21.696 руб. 12 коп. Капитал Комитета, согласно уставу Миссионерского о-ва, разделяется на капиталы: неприкосновенный, запасный и расходный. Кроме этих есть капиталы, имеющие специальное назначение: капитал стипендиатов имени Якоминых 5.750 рублей, и капитал по улучшению быта инородцев 1.850 руб. К 1895 году оставалось, всего капитала 22.306 руб. 46 к.

Закончим настоящий очерк наш за истекшее 25-летие пожеланием добрых успехов в дальнейшей деятельности комитета и миссии, а также засвидетельствуем искреннюю благодарность всем принимавшим и принимающим в деле миссионерства своё участие как личными трудами, так и денежными пожертвованиями, а в Бозе почившим деятелям – вечная память!

«Думаете ли вы, что Я пришёл дать мир на земле? Нет, говорю вам, – но разделение; ибо отныне пятеро в одном доме станут разделяться, трое против двух и двое против трёх: отец будет против сына и сын против отца, мать против дочери и дочь против матери»⁴⁸⁹.

Эти пророческие слова Спасителя нашего с поразительной точностью как исполнялись в первые времена христианства, так продолжают исполняться и в наши дни, среди наших инородцев.

Религиозные движения, захватывая сначала натуры наиболее чуткие, наиболее впечатлительные, всегда производят разлад в семье, и чем глубже переворот, чем сильнее овладевает он человеком, тем более причиняет он и страданий. Разногласие в мыслях допускает компромиссы на почве чувства и практических интересов, а разногласие в верованиях захватывает и мысль, и чувство.

Язычника-инородца соединяют бесчисленные связи с его национальной религией: его обстановка, его жизнь личная, семейная и общественная, – всё напоминает ему старую веру. Эти связи сохраняют свою силу даже и тогда, когда язычник начинает уже сознавать превосходство Евангельского учения пред своими заблуждениями, потому что на стороне этих заблуждений находятся долговременная личная его привычка и многовековое предание. Поэтому язычник не может простить тем из членов своей семьи, которые оставляют веру своих отцов и, с принятием христианства, вносят к ним новое для них миросозерцание и новые нравственные порядки, начиная с пищи и кончая отношениями к близким им лицам.

Естественно, что при таком положении дела противники новообращённых смотрят враждебно и на само христианство, и на его проповедников, как на главных виновников падения их кумиров.

Особенно тяжёлым является положение крещёных инородцев там, где они живут вместе с некрещёными, не связанными с ними родственными узами и, следовательно, не имеющими к ним естественной, родственной любви и снисходительности.

«Ты что? видно, русским захотел быть?» – так обыкновенно приветствует с насмешкой и презрением язычник своего единоплеменника, решившегося, наконец, после долгой внутренней борьбы принять св. крещение.

А сколько неприятностей ожидает такого страдальца после его крещения, – это трудно и перечислить. Правда, эти неприятности не выходят из круга обыденной его жизни, но они тем и сильны, что они постоянны.

Это уже общеизвестный факт на Алтае, что если новокрещёные живут не отдельно своим селением, а вместе с некрещёными, то им приходится терпеть много горя от своих соседей. Таких же улусов с смешанным, крещёным и некрещёным населением насчитывается в Бачатском отделении не один, не два, а почти все, входящие в состав его.

Можно поэтому судить – каких трудов сто́ит здесь миссионеру и обращение не ведающих Истинного Бога в лоно св. православной церкви, а потом и утверждение их в истинах христианской веры.

Эта борьба, эти заботы, в соединении с другими нравственными тяготами, которые почти никогда не дают покоя днём и, как тяжёлый кошмар, не оставляют часто в сновидениях и ночью, слишком бы давали нам чувствовать себя, если бы мы не ободряли себя мыслью, что «Бог при искушении даёт и облегчение»⁴⁹⁰, что «от скорби происходит терпение, от терпения – опытность, от опытности – надежда, а надежда не постыжает»⁴⁹¹.

Припоминались мне при этом и утешения архипастыря нашего преосвященнейшего епископа Макария, которые он слал мне однажды в дни смятения моего духа:

«Не скорбите, – писал мне владыко, – хотя и трудненько вам. Чем теснее теперь, тем просторнее будет после, чем скуднее теперь, тем обильнее будет также после. Когда сие будет? Всеведущий сие ведает. Любовь требует жертвы; этой жертвой с вашей стороны будет вера ваша в обетование Господа, что Он печётся о вас, а со стороны любви Божией – непреложность обетования».

Великий пост прошёл у нас в обычных требоисправлениях, совершении богослужений, в обучении наших пасомых молитвам и в беседах с ними о необходимых условиях для достижения царствия небесного. Но необычным в это время являлось то, что некоторые из старокрещёных инородцев, имея 50 и 60 лет от роду, приступили теперь только в первый раз во всю свою жизнь к исповеди и св. причащению. Я сначала готов был уже подозревать их в приверженности к расколу, но потом узнал, что люди, прожившие до старости без заботы об очищении своей совести покаянием, делали это единственно по своей беспечности, потому, что они никогда или очень редко задумывались над такими вопросами, как например: для чего я существую на земле, к какой цели я должен направлять свои труды, и какие законы должен я исполнять, чтобы достигнуть этой цели?

Не был ли этот индифферентизм, спрашивал я себя, результатом незнания требований религии?

Нет, оказывалось, эти индифферентные люди были просто больные совести. Над их душой пронеслось дуновение дурных страстей, веяние мира сего.

«Когда поставили церковь в Чолукое, – говорили мне кающиеся старцы, – да как священники начали к нам ездить с этого времени почаще, да учить нас, что мы заблуждаемся и за свои грехи попадём в вечные муки, то мы и стали подумывать, что надо покаяться, a то, ведь, и знали, что творим грех, а суета-то мирская всё и держала нас: неохота было покинуть её».

Мы с радостью встречали всех приходящих к нам, ободряя их милосердием Спасителя нашего, внушая и другим, чтобы и другие творили также.

Слава Богу, что новосозданный у нас храм в Чолукое не остаётся без благотворного своего влияния на наших инородцев, а также что и труды наши, при помощи Божией, не остаются бесплодными. Храм в Чолукое создан только лет пять тому назад в честь и память св. великомученика и целителя Пантелеимона. В нём хранится до шести частиц св. нетленных мощей угодников Божиих. Благодаря этой святыне, Чолукоевский храм пользуется большой известностью и благоговейным почитанием со стороны православного населения не только ближних, но и дальних улусов Бачатского отделения. Даже и язычники с уважением относятся к Чолукоевской православной святыне, которое особенно поддерживается чудесным проявлением благодатной силы Божией. Бывали примеры, что болящие язычники, истощив всё своё имущество на камланье и потеряв надежду на помощь своих богов, обращались с просьбой об исцелении к св. великомученику и целителю Пантелеимону и по вере своей получали просимое. Примеры эти производили спасительное действие и на других язычников. Жаль только, что Чолукоевцы, состоящие наполовину из язычников, с трудом решаются изменить свой грязный образ жизни, несмотря на все наши указания им на дурные их привычки, и через это отталкивают от себя обруселых инородцев настолько, что последние не могут без брезгливости есть у них, а поэтому не могут найти и квартир себе в Чолукое на случай своего приезда сюда.

«Да как у них и поесть-то? – говорил мне про чолукоевцев один обруселый инородец. – Иду я раз к Петрухе... смотрю – а у него собаки лижут на улке (улице) кринки из-под простокваши. Я шёл с Петрухой, да и говорю ему: чего же это у тебя, Петруха, хозяйки-то делают?! Петрухе стыдно стало: ишь, говорит, кринки-то оставили, а собаки-то и набежали. А чего, думаю, набежали, когда уж, видно, обыкновение такое у вас. Ну, после этого я и от Петрухи стал подальше отходить».

«Не поверите, батюшка, – говорил мне другой обруселый инородец, – и рад бы приехать в Чолукой попостовать (попоститься), да часто около церкви некуда и на квартиру приткнуться. Раз я привёз свой запас... Ну, вестимо, воду с собой не повезёшь... Остановился у знакомого... гляжу баба напилась из кадки, да опивки-то после себя опять и хлюп в кадку из ковша, которым пила-то. Я подумал, подумал: какое уж тут постованье, когда всю душу выворачивает наружу, да и уехал домой».

Чтобы устранить подобные причины к уклонению старокрещёных инородцев от исполнения ими христианского долга исповеди и св. причастия в Чолукое, я в нынешний Великий пост одних принимал в свой дом, а к другим сам ездил для совершения у них богослужений. Но не всегда удобно это делать.

Неимение квартир в Чолукое служит ещё неменьшим препятствием и к развитию народного образования среди наших инородцев.

«И отдал бы паренька учиться, да куда ты его на квартиру-то поставишь в Чолукое, – там ни попить, ни поесть не у кого», – опять было мне ответом, когда я призывал родителей ближних к нам деревень с обруселым населением отдавать своих детей учиться в нашу Чолукойскую миссионерскую школу.

Разумеется, не все так нам отвечали, и дети их поступали в школу: в школе и жили, и учились. Но что была тут за жизнь? Не говоря уже о дурных гигиенических условиях, – дети при этом ещё почти буквально голодали. Возьмут они из дома на неделю хлеба и чаю, – а у другого и чаю-то нет, – вот и вся их еда. Хлеб зачерствеет, а иной, при своей неопытности, съест весь свой запас дня за два, за три до конца недели, а потом только одними слезами и думает поправить свою беду. Мы старались по мере сил, помогать таким беднякам, но средства наши скудны и недостаточны. И однако, несмотря на всё это, дети не оставляли школы, учились. Значит, среди наших инородцев есть сознание о необходимости для них учения и образования.

Дети в нашей школе и теперь учатся с успехом; в храме, при богослужениях, они поют настолько хорошо, что исполняют хором все песнопения всенощного бдения и литургии. Кроме этого, наша школа под материнским водительством св. церкви, влияя на учеников развивающим и воспитывающим образом, не только ставит их связующим звеном между их единоплеменниками-инородцами и коренным русским населением, а ещё и утверждает через них в народе знания истинной веры и нравственности христианской.

Таким образом, и развивающее влияние школы и спасительное значение церкви – всё приводит нас к необходимости дать приют в Чолукое нашим пасомым, как возрастным, так и детям через устройство для них здесь странноприимного дома. Средства Алтайской миссии, при других её нуждах, настолько малы, что мы не можем искать себе помощи из этого источника. Но сколько на св. Руси есть таких благотворителей, которые готовы с радостью откликнуться своими посильными пожертвованиями на всякое истинно доброе дело! Если бы некоторые из таких благотворителей явили и нам свою милость устройством у нас в Чолукое странноприимного дома, то они избавили бы наших пасомых от многих бед и лишений, земных и небесных.

После дней св. Пасхи мы, с преднесением св. икон, посетили дома́ своих инородцев, проживающих в местах: Чолукой, Бекова, Шанда, Семенушкино, Бачатский-улус, Черта, Бабанакова, Урск и Каралда. Нас всегда и везде сопровождали большие толпы народа, с пением на русском и алтайском языках «Христос воскресе из мертвых...».

Дети, перегоняя друг друга, спешили также не отстать от взрослых. Энергия молитвенного духа инородцев была заметно возбуждена и главное – в целой массе народной. Было что-то светлое, оживляющее в этом церковном торжестве.

Но среди этой всеобщей радости мы не могли не опечалиться той мыслью, что среди тех же полей, которые мы проходили, совершались по временам и языческие камланья, хотя и тайно от нас, тот воздух, который теперь оглашался пением священных песнопений, потрясается также и гулом бубна, и дикими завываниями шаманов. Могли ли всё это не видать и не слыхать новопросвещённые наши христиане?! Сердце ноет, когда подумаешь, что и дети этих христиан не лишены тлетворного влияния на них язычников. Мы старались указать родителям, какие глубокие следы кладут те или другие впечатления на нежные души их детей, и внушали им, что они дадут строгий ответ пред Богом за погибель единого от малых сих, если они будут допускать их присутствовать при идоложертвенных оргиях своих соплеменников, блуждающих ещё по распутьям мира сего.

Трудно, очень трудно следить за религиозно-нравственной жизнью крещёных инородцев там, где рядом с ними язычник с сознанием своей полной неприкосновенности свободно творит всё, что ему угодно и даже то, что ему и неугодно, но лишь бы только служило это к соблазну христиан.

«Наша вера така... Мы свою веру сполням...» – вот те ответы, которые обыкновенно давали нам шаманисты, когда нам приходилось выступать против них на защиту своей юной паствы.

Особенно «надмевались» у нас те из язычников, которые по своему имущественному положению являлись хотя сколько-нибудь заметными в наших палестинах. Они не только сами собой, своей личностью представляли оплот язычеству, а ещё своей властью и своим примером увлекали за собой и других своих собратий, которые по своей бедности находятся в полной зависимости от них.

Что тут оставалось делать?! Нам кажется, что это своеволие язычников несомненно прекратилось бы, если бы только нашей проповеди Евангелия среди инородцев была оказана сердечная поддержка со стороны гражданского начальства. Пусть некоторые говорят, что миссионерское дело должно быть исключительно делом церкви и что вмешательство государственной власти в это дело противоречит веротерпимости, но мы не считаем несправедливостью, если язычники узнают, что они своими поступками не должны возмущать совести христианской и что суеверия их отнюдь не покровительствуются законом, a лишь только терпятся, как неизбежное, временное зло.

(Окончание следует)

10.

«Пророка Иисуса, – говорят мухаммедане, – вы называете Спасителем: а без Него Сам Бог ужели не может спасти»?

Иисусу вы должны веровать, ибо Он, и по словам вашего Корана, безгрешен. Иисус же говорит: Аз и Отец (Бог) едино есма; Аз во Отце и Отец во Мне. Следовательно, если спасает людей Иисус, то в нём вместе спасает и Бог Отец, ибо Отец и Его воплотившееся Слово-Сын (Иисус) едино суть. Так мы и веруем. (М)

В вашей собственной книге «Ихтихад» говорится: «Господь Своими делами не будет допрашиваем: „почему это сделано так?“»

Следовательно, по словам этой вашей книги, ваш вопрос: «ужели помимо Иисуса Сам Бог не может спасти?» не основателен и дерзок. Вы (ещё) говорите, будто Бог сказал: «ей Мохаммед! если бы тебя не было, то я не сотворил бы всего мира». В этих ваших словах две ошибки:

1) прежде сотворения мира разве Бог не знал, что будет Мохаммед?

2) Если мог быть причиной сотворения мира один такой обыкновенный человек, то почему же вы, удивляетесь спасению от погибели всего мира Единородным Сыном Божиим? (А).

11.

«Вы говорите, что Иисус, за нас пострадав, умер и воскрес. Если Он Бог, как могли подвергнуть Его страданию? Если Он должен был воскреснуть, зачем же умер»?

Сын Божий по своему изволению, для того и принял на Себя плоть человеческую, чтобы подвергнуть её страданиям за грех, умертвить по приговору Божию и воскресить её Божеством Своим, и тем возвратить ей снова вечную жизнь. Вы слепы душой и не можете видеть величие Тайны воплощения Сына Божия для спасения людей. (М).

12.

«У самих у вас во второй заповеди сказано: не поклоняйся кумиру. После этого зачем же поклоняетесь доскам (иконам)?»

Мы чествуем тех угодников Божиих, которые изображены на иконах, а не самые доски и краску. Известно, что наша душа посредством памятования духовно соединяется с воспоминаемым. Посему, чтобы быть в общении с духом угодников Божиих, для возбуждения своей памяти, мы изображаем лики их и через то оживляем в сердце своём благоговейные чувствования к ним. Невидимое помнить трудно, а иногда и невозможно. Кроме сего, состоя из души и тела, человек хочет любимое видеть телесными очами и духовными. Если поклонение образам святых преступно, по-вашему, то не более ли преступно покланяться и чествовать бумагу, на которой написан Коран? Зачем вы сами ещё кланяетесь чёрному камню в Мекке и целуете его? (М).

Если кто-нибудь имел сказать слово султану, но одежда его была бы плоха, он не может дойти до султана, такового к нему не допустят. В таком случае человек тот слово своё высказывает стражу султанову, а тот другому, высшему себя человеку, и т. об. слова того человека доходят до султана; после этого султан внемлет жалобе его и выслушивает. Подобно сему, так как наши одежды, в которых мы идём пред Господа, осквернены грехами, молитвы свои мы препровождаем (доводим) через посредство стоящих пред Богом святых людей. Подобное сему есть и у вас. И вы когда чего-либо просите у Господа, то или через Мохаммеда, или через Хужи Багаутдина со слезами просите говоря: Господи! ради внимания к этим лицам дай нам (просимое). После сего, Мохаммед и Хужа разве боги? Зачем вы поклоняетесь им? В этом случае как вы ответите нам, так и мы вам ответим.

Если вы осуждаете нас за почитание икон, то что́ вы нам ответите о молитве вашего Мохаммеда, обращённой к идолам? об этой молитве говорится в 22 гл. 51 ст. Корана. Бог приказал это Мохаммеду, или шайтан? По нашему разумению, если рассмотреть те слова Корана, выходит, что ему шайтан приказывал это. И по Корану то же выходит: Мохаммед всегда охотно говорил: «былар идоллар бик матур кызлар (они прекрасны девы); мы веруем в их помощь». (А)

14.

«Вы говорите, что в городах ваших есть тела святых (мощи). Но говорят, будто в это обманом заставляют христиан веровать».

Здравый смысл не допускает того, чтобы христиане заведомо стали себя обманывать. Мохаммеданство есть ложная религия, однако же мы не говорим, что мохаммедане притворно признают её за богоокровенную; мы знаем, что они почитают её таковой по слепоте своей души, по неведению истинного Бога и Его чистого св. учения. Мохаммеданин не знает Источника жизни, не имеет понятия и о союзе души человеческой с Богом, дающим нетление плоти. Мохаммеданство есть вероучение греха, который подверг человека смерти, a потому среди мохаммедан нет примеров нетления святых, которое их удивляет и недоступно их понятию. Христианство же, как учение Бога Слова, всему бытие и жизнь даровавшего в начале, возвращает нетление и жизнь растленному грехом роду человеческому, оживляет истинным богопознанием душу человека и через то возвращает плоти нетление, чему имеем очевидное доказательство в мощах святых Божиих, которые открыты для всенародного поклонения (М).

15.

«Вы говорите, что, по вашим книгам, пророки Моисей и Иисус 40 дней и 40 ночей постились, не ели и не пили; однако же вы подобно им не стараетесь поститься, едите часто. Разве это пост? Мы, мусульмане, во время поста целый день остаёмся не ев и не пив, целый день молимся и трудимся».

Пророк Моисей постился, уготовляя себя на беседу с Богом. Иисус хотя и был Бог, но Он же был и человек (Богочеловек). Как человек, он постился во укрепление духовных и телесных сил для предстоящей Ему борьбы с диаволом и подвигов страданий за грехи рода человеческого. Нам такой пост не под силу, да и такие подвиги нам не предстоят. С нас требуется пост посильный и не в воздержании от пищи только состоящий, а в сохранении себя от грехов, в усиленной добродетели и усердной молитве, что мы и стараемся выполнять усерднее мохаммеданина. Пост же мохаммеданский скорее праздник, чем пост. Не употребляя пищи днём, мохаммедане объедаются ночью и о чистоте души и добродетели во время поста не помышляют; плотским страстям дают полную свободу, даже возбуждают их; разрешают себе в пост даже то, что запрещается в обыкновенное время, напр.: есть краденое мясо, лишь бы оно было жирно и вкусно, «чтобы было спасительно», говорите вы. (М).

16.

«Ребёнок от матери рождается безгрешным, а во время погружения его в воду (разумеется таинство св. крещения) от него вера убегает, и он становится неверным, грешным».

Мохаммедане самое супружеское сообщение с женой считают скверным, ибо считают необходимым тотчас же омыться и не омывшись после этого считают греховным молиться; следовательно, и зачатие и рождение ребёнка греховны, и самый ребёнок во грехах рождается. У христиан во св. крещении во имя Божие человек благодатью Божией освящается и возрождается и с этого момента начинается его вера.

У мохаммедан же ребёнок так и остаётся греховным; он ничем не освящается и средств к тому не имеет. Если от воды вера убегает, то всех мохаммедан следует считать безверными (имансыз), ибо они 5 раз в день моются водой и прогоняют свою веру. (М).

И по учению Мохаммеда ваши слова не верны. Посмотрите в книге «Сахахи – Бухари»; – там сказано: однажды арабы несли хоронить ребёнка; им встретился Мохаммед с женой, Айшей. Айша сказала: вот несут райского воробья. Но Мухаммед сказал ей: так не говори, хороший человек бывает от чрева матери хорош, а злой бывает от чрева матери таковым. (А).

17.

«Христос не будучи пригвождён ко кресту, живым вознесён на небо».

Только ожесточённый и упорный татарин не хочет верить событию, засвидетельствованному бесчисленным множествам очевидцев и историей не только христианской, но и языческой, и даже Кораном Мохаммеда⁴⁹³, который говорит, что Иисус умер и воскрес (М).

18.

«Ваше Евангелие теперь не так верно, каким оно сошло с неба, Его испортил Апостол Павел».

Евангелие книгой никогда с неба не сходило: сошло с небо Слово – Сын Божий, воплотившийся ради нашего спасения. Сын Божий И. Христос изрёк небесное учение и творил на земле спасительные для человека дела. Это учение и дела Христовы записали в книгу его ученики и таким образом составилось Евангелие, т. е., радостная, благая весть о спасении человека. С какой же целью избранник Христов, Апостол Павел, будет портить это спасительное учение? Чего ради он, сам спасённый Христом, будет препятствовать спасению других? Это ваша злоба клевещет на Апостола, просветителя народов. (М).

Если испорчено, (Евангелие) укажите испорченные места. Апостол Павел от порчи Евангелия какую пользу получит? И ещё мы вам скажем: ваш Коран испорчен, ибо до собрания и написания его Османом, с каким Кораном вы имели дело? Бывший до сего Коран вы куда девали?.. Халиф Осман, исправив и написав свой Коран, старый сожёг. Если этому не верите, то посмотрите в своей книге, называемой «Иткан Сиютынын Асбабинузуль».

19.

«Виноградное вино не позволительно, запрещено; кто пьёт его, неверный».

Кто и когда запретил его? Напротив, я слыхал и видал, что самые истинные мусульмане пить его считают позволительным. Да и может ли вера или неверие зависеть от питья или не питья чего-нибудь? И если употребление вина действительно запрещено, то как оно могло быть обещано в числе других удовольствий в вашем раю?

(Продолжение следует)

У Японца всё сводится к государству и своему японскому народу. Бога не хочет он поставить на первое место. Трудно для таких людей говорить о необходимости знать Бога, когда всё их внимание обращено на то, что из этого Богопочитания выйдет для их государства и для них самих. Недаром отчёты протестантских миссий то и дело говорят об охлаждении японцев к христианству. На первых порах японцы думали, что всё европейское полезно и не отделяли культуру от религии. Теперь они начинают понимать, что культура Европы, хотя и обязана многим христианству, однако с этим последним далеко не совпадает, что можно принять культуру, не делаясь христианином, да и увлечение европеизмом понемногу проходит. Отсюда и охлаждение.

После этого невольно подивишься милости Божией над нашей миссией. Нет у нас ни школ с европейскими программами, ни больниц с целым штатом сестёр милосердия, не сыплются из миссии направо и налево разные «вспомоществования». Чуждая всяких культурных и политических задач, наша миссия поставила себе целью проповедать Японии Христа и Его учение, в его чистом виде без всяких прибавок и перетолкований. Оттого и благодать Божия, живущая в церкви Христовой, не покидает и нашей миссии. Эта последняя сильна не материально и не количеством своих деятелей в не их особенными дарованиями, а прямо благодатью Христовой и только ею одной. Что такое силы миссии? Нуль в сравнении с протестантскими и католическими. Против целых армий их миссионеров-европейцев у нас действуют исключительно японцы новообращённые, лишь поверхностно образованные. Правда, во главе всего стоит преосв. Николай, воспитывающий проповедников, но ведь он совсем один. Здесь побеждают не люди, а благодать и истина. Миссия только бросает семена, а взращивает Бог. Епископ приводил мне много случаев из своей практики, из практики катехизаторов, где положительно видна эта независимость миссионерского дела от соображений и расчётов человеческих. Самые красноречивые, отделанные проповеди бывают подчас медью звенящей; а иногда совершенно небрежная, нелогическая, вообще неудачная проповедь (во время которой, говорил Владыка, и на слушателей-то смотреть стыдно) имеет удивительный успех. По большей части, и бывает так, что успех получается, где не было никакой надежды, а где всё рассчитано чуть не с математической точностью, ничего не выходит. Так всё и говорит, что есть Хозяин этого дела, Который Сам и направляет его, как угодно Ему.

Поэтому, и самые приёмы нашей миссии носят на себе особый, часто апостольский отпечаток. Католики и протестанты, обычно сами наперёд определяют, где будут они проповедовать. Обыкновенно избирается город, чем-нибудь замечательный, или по торговле, или по своему культурному значению, каковы, напр., в Японии Киото, Осака, Сендай, Ногоя и т. п. В избранном городе устраивается миссионерский стан, поселяются миссионеры-европейцы. Заводится школа, больница. На все улицы посылаются катехизаторы-японцы; в народ разбрасываются брошюры религиозного содержания. Одним словом, пускаются в ход все доступные средства, не исключая самой широкой «благотворительности». Наметив пункт, они насильно навязываются городу, не отступая ни пред чем.

Между тем в нашей миссии приём этот признаётся неправильным. Наши церкви, теперь разбросанные по всей Японии, зародились и развились, сами собой, независимо от планов и соображений миссии. Несколько христиан приходят в город на заработки, для торговли. У них завязывается знакомство, находят ещё кого-нибудь верующего. Начинают собираться вместе по праздникам для молитвы и взаимного назидания в Слове Божием, – вот церковь и открыта. Некоторые из язычников спрашивают их о вере, начинаются разговоры, споры, некоторые склоняются к вере. Христиане пишут общее письмо епископу или чаще на собор (который бывает каждый год) с просьбой прислать им катехизатора. Если есть свободный, собор или епископ его на просьбу христиан и посылают. Это уже каноническое признание церкви. Отселе она заносится в списки японских церквей, как часть целого.

Конечно, посылаются иногда катехизаторы и просто попробовать, нельзя ли основать церкви в том или другом городе. Но миссия никогда не пыталась поставить свою волю на место Божией, никогда не упорствовала проповедовать, когда убеждалась, что проповедь в данном месте бесполезна, что Воли Божией пока нет, чтобы тут была церковь. Катехизатор переводился куда-нибудь в другое место. И замечательно, что иной раз церковь потом завязывалась в оставленном пункте, но завязывалась сама собой, помимо проповеди. Так, напр., появилась церковь в Киото. Несколько раз посылался туда катехизатор. Пользы не было никакой. Но вот года два тому назад, указанным выше способом встретились там две-три семьи христиан, стали вместе молиться, потом попросили себе катехизатора, и теперь это – церковь признанная и имеет у себя несколько и новокрещёных (правда пока тоже из иногородних). Всё делается не по планам и расчётам человеческим. В этом и сила нашей миссии и залог её будущности.

А что благодать Божия действует в церкви, этому доказательством служат действительные чудеса, которые иногда здесь совершаются. Так нередко сопровождается исцелением таинство крещения.

Одну женщину, напр., принесли в церковный дом четверо (нужно было подняться на гору), а из купели крещения она вышла уже здоровой и домой вернулась без помощи. Таинство елеосвящения прямо и принимается именно для исцеления, и много известно случаев, когда это исцеление действительно совершалось, или же больной получал безболезненную кончину.

Или вот вам ещё пример. Идёт наш семинарист домой на каникулы. По дороге заходит к своим родственникам и застаёт их у одра умирающего одного из семьи. Жаль стало их семинаристу. Он тут вспомнил не раз, может быть, помянутое на уроках обетование Господа о чудотворении в истинной церкви. Он вынул свой молитвенник и стал молиться со всей чистотой и искренностью веры, какая только могла быть в его детской душе. И «молитва веры», действительно, спасла болящего. Господь его воздвиг.

Или ещё. Родители этого семинаристика (в Нагоя) были ещё язычниками, хотя сын-семинарист убеждал их принять крещение. Был у них ещё сын, тоже некрещёный, – и вот он смертельно заболевает. Болезнь была опасная, доктора приговорили больного к смерти. Старички были вне себя от печали. Была ночь на Светлое Христово Воскресение. Сын совсем умирал. У его смертного одра старичкам пришла в голову мысль, не поможет ли вера их старшего сына-семинариста.

«Теперь все христиане тоже не спят, молятся, – помолимся и мы христианскому Богу, может быть Он и поможет».

Достали оставленный их сыном молитвенник. И вот эти старички, изнемогая от печали, в Святую ночь, у одра своего умирающего сына, стали читать молитвы ещё неведомому им Богу. Многого, конечно, они не понимали, – одно понимали, что это уже последнее средство и потому взялись за него всей душей. Поэтому и услышана была их горячая молитва. Сын их встал, и теперь все трое – хорошие христиане. Говорят, и теперь многим помогает их вера.

Конечно, таких горячих светильников веры очень мало, но всё же они есть, а с ними не пропадёт и японская церковь. Конечно, не все – адаманты веры, очень многие нерадивы, как и у нас в России. Погружённые в житейские интересы они мало заботятся о душе, о вере, в храме появляются только в большие праздники, да и то не всегда. Но отступников в собственном смысле почти нет. Обыкновенно, отрекаются люди, принявшие православие в надежде получить от него какую-нибудь выгоду. Таким, конечно, сразу же приходится разочаровываться, потому что кроме привилегии платить на церковь, новый христианин ничем не пользуется. Но таких не много, потому что дело нашей миссии поставлено довольно безопасно с этой стороны. Случаются отпадения разных бедняков, неудачников, банкротов. Таких сманивают к себе инославные (особенно, католики). Но эти обращения особенного утешения им не доставляют: совращённые не ходят ни в наши молитвенные собрания, ни к ним, и при первом улучшении в своих делах снова переходят назад.

Да, Божие благословение есть несомненно. Недаром преосв. Николай не перестаёт твердить, что рано ли, поздно ли Япония будет православной.

– Открытие мощей Св. Феодосия Углицкого.

– Изучение инородческих наречий в Сибирских семинариях.

– Ученики-чуваши в Москве.

– Меры для борьбы с проказой.

– Пятидесятилетие водворения русских в Средней Азии.

– Святейший Синод, с Высочайшего соизволения, по определению 19–24 июня 1896 года, постановил поручить преосвященному Иоанникию, митрополиту Киевскому, совершить, совместно с преосвященным Черниговским Антонием, торжественное открытие мощей святителя Феодосия Углицкого, архиепископа Черниговского, в г. Чернигове, а для торжества сего назначить 9 день сентября текущего года.

Синод возвещает о сем благочестивым сынам православной Церкви, да купно с ним воздадут славу и благодарение Господу, тако изволившему, и да приимут сие явление нового заступника и чудотворца, яко новое небесное благословение на царствование Августейшего Монарха нашего, подъемлющего неусыпные труды ко благу православного народа русского и Своей Царской любовью и попечением объемлющего всех Своих верноподданных всякого звания и состояния.

– В Святейшем Синоде обращено внимание на необходимость усилить изучение инородческих наречий в сибирских семинариях, согласно их местоположению, так как незнание сибирских наречий не позволяет не только духовенству, но и миссионерам успешно действовать в распространении и укреплении христианства⁴⁹⁵.

– Бывшие в Москве, проездом на выставку в Нижний Новгород, воспитанники чувашской школы в Симбирске пожелали помолиться пред мощами святителя Стефана, просветителя Пермского края, почивающими в Спасо-Преображенском соборе, что на Бору. 30 июля, утром, они, в сопровождении своих священников-законоучителей, прибыли в Спасский собор и здесь чередным пресвитером с этими священниками была совершена утреня, литургия и молебствие, причём некоторые молитвы и возгласы произносились на чувашском языке. Воспитанники очень стройно пели за всеми службами по-чувашски, a по окончании богослужения прикладывались к свв. мощам и подробно осмотрели этот древнейший в Москве храм,

– В Правительственном Вестнике напечатано: «Туркестанский генерал-губернатор, он же председатель Туркестанского окружного управления Красного Креста, генерал-лейтенант барон Вревский, в виду сильного распространения в Туркестанской области страшной болезни – проказы и отсутствия всяких приспособлений для сколько-нибудь сносного существования несчастных прокажённых, разработал проект устройства, по образцу уже существующих заграницей, особых колоний для прокажённых, с предоставлением больным необходимых жизненных удобств, с правильным медицинским надзором и больницей для помощи больным и наблюдения за мерами борьбы против этой болезни и, может быть, отыскания средств лечения её. В виду отсутствия средств на приведение этой гуманной задачи в исполнение, барон Вревский ходатайствовал пред главным управлением Российского Общества Красного Креста о содействии.

Общество Красного Креста, с самого своего основания ставя задачей мирного времени оказание помощи пострадавшим в общественных бедствиях, постоянно проявляло живую деятельность в этом направлении. Признавая, что и в настоящем случае вполне соответствует заветам русского Красного Креста прийти на помощь несчастным страдальцам, лишённым всякой надежды на выздоровление и отожжённым от мира, Августейшая Покровительница Российского Общества Красного Креста Государыня Императрица Мария Феодоровна, по докладу о сем председателя главного управления, Всемилостивейше соизволила повелеть открыть при всех учреждениях Российского Общества Красного Креста сбор на организацию правильной борьбы с проказой.

Лица, желающие пожертвовать на организацию этого доброго дела, приглашаются вносить свои пожертвования в кассу главного управления общества (Инженерная ул., д. 9) ежедневно, кроме праздничных дней, от 12 до 4 часов пополудни».

Приём пожертвований открыт также и повсеместно, в учреждениях Красного Креста.

– Через год, 30 июня 1897 года, исполнится ровно 50 лет с того времени, как Оренбургский военный губернатор и командир отдельного Оренбургского корпуса, генерал Обручев занял на берегу Сыра возвышенность Раим и построил на ней Раимский форт, переименованный впоследствии в Аральское укрепление и затем упразднённый в 1855 году.

Заняв Раин, мы стали твёрдой ногой на Сыр-Дарье и этим было положено прочное основание русскому господству в Киргизской степи и покончено с притязаниями Хивы и Коканда на низовья Сыра. Важность этого движения, на котором настаивал генерал Обручев, была оценена по достоинству Императором Николаем I и именно с этого момента надо считать начало нашего поступательного движения в Средней Азии.

Теперь от форта остались только груды мусора и камней и даже от прежней церкви не сохранилось следов, указывающих на место первого русского православного храма в Средней Азии. Думается, что через 50 лет не мешало бы увековечить чем-нибудь то место, где положено было начало русскому движению в Туркестан. Водружение креста или небольшого памятника на вершине горы или на том месте, где была церковь, напоминало бы окрестному киргизскому населению, что просвещённый народ почитает своего Бога и не забывает своих деятелей. Всё это, конечно, не потребует больших расходов. Но помимо такого материального знака воспоминания, желательно было бы связать первый шаг нашего господства в Туркестане с каким-нибудь делом, имеющим для края цивилизующее значение. Казалось бы, что наиболее подходящим было положить начало в Казалинске женскому образованию среди киргизского населения, следуя просвещённому примеру Тургайской области.

Стремясь к развитию истинного просвещения среди туземцев, мы до сего времени заботились исключительно о мужском населении и не завели ещё ни одного начального училища для девочек. А между тем невежественное состояние туземной женщины является величайшим препятствием к нашему сближению с туземцами и развитию их благосостояния, так как она воспитывает своих детей и вкладывает в них первые понятия. Думается, что через 50 лет после нашего водворения в Средней Азии настала пора для попытки приступить к начальному обучению туземной женщины⁴⁹⁶.

(Продолжение)

в означенных округах встречаются единицами среди разве стариков, закосневших в своих заблуждениях. Совсем иначе обстоит дело в Туруханском крае, где миссионеры должны были проповедовать слово Божие инородцам-язычникам, которые встречаются тут не единицами, а целыми родами. Наиболее удобными местами для евангельской проповеди в Туруханском крае служили для миссионеров те пункты, куда инородцы приходят для сдачи ясака. Кроме того, священниками-миссионерами в отчётном году, как и в предшествующие годы, были предпринимаемы нарочитые поездки по приходам, отличавшиеся продолжительностью и сопряжённые с большими затруднениями, вследствие неблагоприятных топографических и климатических условий. Подобные же затруднения, обусловливаемые обширностью пространств, на которых разбросаны инородческие улусы, испытывали и некоторые миссионеры-священники южной части Епархии. Так, например, Божиозерский священник проехал в отчётном году 5.067 вёрст, в течение 181 дня. Здесь нельзя не заметить, что некоторые из вышеупомянутых поездок начались ещё в 1894 году, а посему и результаты, связанные с этими поездками, и состоящие в крещении 90 язычников-инородцев, не вполне принадлежат отчётному 1895 году.

Не в светлых чертах представляется религиозно-нравственное состояние крещёных инородцев в Енисейской епархии, среди которых, наряду с христианскими понятиями, продолжают жить шаманство и разного рода суеверия и порочные обычаи, свойственные язычникам и их бытовым особенностям, например, умыкание невест и заключение браков без церковного благословения. Особенно много остатков язычества встречается среди инородцев Туруханского края, так что двоеверие составляет характерную особенность их религиозно-нравственного состояния. Лишь якуты составляют в настоящем случае исключение, так как весь строй их жизни указывает на особенную приверженность их к преподанному им христианскому учению. Вот что̀ говорит по этому поводу миссионер – Жессейский священник:

«Религиозность якутов проявляется на каждом шагу: обнаружения её можно видеть и: в обыденной жизни якута, и в торжественных случаях, и в усердии к молитве, и в уважении к священнику. Даже внешний вид якутов свидетельствует об их религиозности. Якуты молятся утром, вечером, пред вкушением пищи и после неё, зажигают свечи и воскуряют ладан. Поверх своих одежд они носят массивные серебряные кресты. Для них составляет немалую заботу – не опустить какой-нибудь праздник, чтобы не почтить его должным образом. За неимением календарей, делают „пасхалии“ своего изобретения, представляющие собой ни что иное, как палочки с нарезками, дающие якутам, при их серьёзной внимательности и аккуратности, возможность определять праздничные дни. Священника, заходящего к якутам со Святыми Дарами, крестом или Евангелием, они встречают с возожжёнными у икон свечами. Когда священник приезжает к часовне, находящиеся здесь дают знать прибрежным жителям Жессея. Собирается масса народа. Собравшиеся ночуют под открытым небом и при морозах до 63,5°Ц. К святому причастию якуты приступают благоговейно, надевая лучшие платья, (очень характерно выражение якутов – „Тангаралатынка – представиться Богу“, свидетельствующее о живости и энергичности религиозного чувства), и в день исповеди омывая всё тело. Для удобства приходится разделять постников на группы, но несмотря на это, молящиеся, переполняя часовню, молятся в ограде, переступая, вследствие мороза, с ноги на ногу и дыханием отогревая коченеющие пальцы рук».

Религиозность якутов выражается и в том уважении, даже благоговении, с какими они относятся своим пастырям – «батюшкам». Якуты, приглашая к себе священника, посылают за ним самых опытных ямщиков. При его приезде, выходят встречать, встряхивая с него снег, а при отъезде, ухватившись за санки, бегут с криком: «прощай, прощай». При проводах священника в ночное время, предупредительность и заботливость якутов ещё более увеличивается. Они заказывают ямщику: вези ты батюшку, не задевая за лесину и не вываливая; и действительно, священник пользуется самым спокойным проездом, так как для безопасности проезда оказывается уже срубленной подозрительная лесина или же выровненной ухабина.

Но, как замечено выше, другие крещёные инородцы, обитающие в пределах Енисейской Епархии, далеко отстоят от якутов относительно усвоения христианских понятий и верований и проведения их в свою жизнь, в качестве руководящих начал. И это явление находит своё объяснение прежде всего в том, что пастырское воздействие священников-миссионеров на крещёное инородческое народонаселение представляет собой не постоянную и более или менее продолжительную меру, а нечто кратковременное и случайное. По самому существу дела, при миссионерских путешествиях, обнимающих громадные пространства, остановки миссионера в инородческих улусах бывают лишь самые непродолжительные и при этом они по необходимости посвящаются прежде всего совершению треб у них – крещению младенцев, венчанию браков и пр. так что, собственно, для научения инородцев истинам веры почти совсем не остаётся времени. К тому же многие миссионеры-священники не знают инородческих языков и для сношений с инородцами должны прибегать к помощи переводчиков, что̀ в свою очередь не может не отзываться неблагоприятно на успехе их просветительной деятельности. Не находит себе эта деятельность должной поддержки и в школах, устройство и содержание которых, особенно в суровом и пустынном Туруханском крае, сопряжено с большими затруднениями. Всего вообще в отчётном году в миссионерских школах Енисейской епархии, по имеющимся сведениям, обучалось 85 мальчиков и 26 девочек, всего 111 человек.

* * *

Миссии Тобольской Епархии:

1) Обдорская. Личный состав миссии и деятельность миссионеров.

– Число обращённых в христианство.

– Помощь Обдорской миссии со стороны женской Кондинской Общины,

2) Сургутская. Состав миссии и её деятельность.

– Число обращённых.

– Инородческий пансион при образцовой школе Тобольской духовной семинарии.

В Тобольской епархии действуют две инородческие миссии – Обдорская и Сургутская, В состав первой миссии, центром которой служит Обдорск, входили в отчётном году три священника, один диакон и два псаломщика. Деятельность Обдорской миссии простирается на самоедов и остяков, из коих последние уже крещены и ведут по берегам реки Оби оседлый образ жизни, первые же в большей части остаются язычниками и со стадами оленей кочуют по берегам Ледовитого океана не только в пределах Тобольской губернии, но и достигают Енисейской и Архангельской губерний. Численность всех вышеупомянутых инородцев определяется приблизительно в 7.000 обоего пола.

В центральном пункте миссии, Обдорске, в течение года, по окончании богослужения в миссионерском храме, обыкновенно ведутся религиозно-нравственные собеседования с самоедами и остяками, живущими в этом городе, но особенно миссионеры усиливают свою просветительную деятельность в ноябре, декабре и январе, когда инородцы-кочевники проезжают мимо Обдорска, а в январе приезжают и в самый Обдорск на ярмарку. Наставляя крещёных в истинах веры, миссионеры в то же время не без успеха оглашают словом истины и язычников. Нужно только пожалеть, что миссионеры не знают инородческих языков и в беседах с инородцами должны пользоваться помощью переводчиков, что отнимает у таковых бесед немало живости, силы, действенности. Были посещаемы Обдорскими миссионерами инородцы и в их кочевьях. Всех поездок в кочевья с миссионерской целью в отчётном году было сделано по Обдорской миссии восемь, из них шесть зимних и две летних. Было посещено 184 временных стоянки инородцев и 17 юрт.

Общий результат деятельности Обдорских миссионеров выражается в том, что ими в течение отчётного года было крещено 215 человек (107 мужского и 108 женского пола), браков было совершено 21, умерших отпето 17, приобщено Св. Таин 592 человека.

Большую пользу оказывают Обдорской миссии сёстры женской Кондинской общины, пользующиеся полным доверием и любовью со стороны инородцев. По отношению к последним, сёстры обнаруживают самую широкую благотворительность и, оказывая инородцам массу всякого рода услуг, тем сильнее привлекают их сочувствие к христианскому учению. Заслуживает особого внимания школьно-миссионерская деятельность сестёр вышеупомянутой общины. Вскоре по прибытии в Кондинск⁴⁹⁷, они в помещении общины открыли женскую миссионерскую школу, где дети инородцев, находясь на полном содержании Общины, обучаются грамоте, Закону Божию, рукоделию и хозяйству. Обучением занимается рясофорная послушница Нина Лепехина, окончившая курс Тобольского Епархиального женского училища. Учеников в школе было в отчётном году 12. Подобная же школа открыта Н. Лепехиной и в Низямских юртах, вблизи Кондинска. Обе школы, по отзывам бывшего Тобольского губернатора Н.М. Богдановича и заслуженного профессора Якобия, лично обозревавших эти школы, находятся в цветущем положении.

Другая миссия Тобольской Епархии – Сургутская, действовавшая в отчётном году в составе 4 членов (двух священников, одного диакона и одного псаломщика), имела дело главным образом с просвещёнными св. крещением инородцами-самоедами, прилагая заботы об утверждении их в принятом ими Христовом учении. Так как в Сургуте означенные инородцы бывают на краткое лишь время и обыкновенно спешат поскорее возвратиться оттуда в места своих кочёвок, то миссионерами было сделано в инородческие улусы 10 поездок с целью утверждения инородцев в правилах веры и жизни христианской. Были в Сургутской миссии и случаи крещения инородцев язычников, но в незначительном числе – всего 10 таких случаев. Это объясняется тем, что, собственно, в Сургутском округе нет уже более инородцев, не просвещённых св. крещением.

Вопрос о более удовлетворительном устройстве школ для обучения в них инородческих детей ещё ожидает своего разрешения для миссий Тобольской епархии, хотя удачное начало к такому разрешению уже положено деятельностью сестёр Кондинской Общины, о чём уже было упомянуто выше. Здесь требуются школы, подобные устроенным Лепехиной, то есть непременно с общежитиями при них, так как инородцы могут отдавать своих детей для обучения в школах лишь под условием принятия сих детей на полное содержание миссии, на что требуются значительные средства, доселе ещё не изысканные. И именно отсутствием общежития при Обдорской церковно-приходской школе, ещё в 1885 году открытой специально для обучения инородческих детей, объясняется то, что эта школа не удовлетворяет своему первоначальному назначению, так как инородцы не посылают и даже не могут посылать в неё своих детей: в отчётном году в Обдорской школе обучались лишь дети русских и зырян, в количестве 20 человек.

Какое важное значение для успехов инородческой миссии имеют школьные общежития для инородческих детей, новым и наглядным доказательством тому служит инородческий пансион при образцовой школе Тобольской духовной семинарии, открытый пять лет тому назад и пользующийся доверием инородцев, которые издалека, за тысячи вёрст, посылают в него своих детей. Всех воспитанников пансиона в отчётном году было 16. По поведению и успехам они выделяются из среды других учеников образцовой школы. Пятеро из воспитанников пансиона уже окончили курс учения и посвятили себя служению на родном им севере: двое – в звании учителей церковноприходских школ и трое – в звании псаломщиков. Не излишне здесь заметить, что наибольшее число инородческих мальчиков-воспитанников пансиона приходится на Березовский округ (14 человек) и меньшее – на Сургутский (2 человека).

* * *

Миссионерская деятельность в Якутской Епархии.

– Чукотская миссия, её личный состав и деятельность.

– Походные священники.

В Якутской епархии удовлетворению местных миссионерских нужд служат

а) чукотская миссия и

б) так называемые походные священники. Чукотская миссия в отчётном году состояла из шести членов: трёх миссионеров и трёх псаломщиков. Двое из миссионеров: иеромонах Виктор и миссионер Эламбальского стана священник Михаил Петелин проживают со своими псаломщиками в Нижне-Колымске, третий же миссионер иеромонах Венедикт и псаломщик имеют пребывание при Ожогинской церкви, при реке Индигирке, в виду того, что в окрестностях кочуют чукчи и ламуты. Предположенная миссионером-иеромонахом Виктором поездка на Шалагский мыс к Носовым чукчам, в отчётном году не осуществилась, потому что вследствие недостатка корма для собак, происшедшего от неулова рыбы в Колыме в январе 1895 года, открылся мор на этих животных, столь необходимых для передвижения по тамошним пустынным и снежным пространствам. Но, отложив посещение Шалагского мыса до другого, более благоприятного случая, иеромонах Виктор предпринял миссионерское путешествие по рекам Малому Анюю и Эламбалу и в это время крестил трёх взрослых чукчей женского пола и трёх младенцев. Всего пути вперёд и обратно совершено 1.900 вёрст.

Почти столько же пути (1.000 вёрст) было совершено миссионером Эламбальского стана священником Михаилом Петелиным в его три поездки к чукчам его района, при чём две поездки продолжались по месяцу и одна – шестнадцать дней, именно – поездка в Анюйскую крепостку, где в апреле бывает меновая ярмарка. Здесь чукотский эрем (начальник) Амвраургин, по просьбе миссионера, купил у Колымского мещанина дом для остановок миссионера в приезды его в означенную крепостцу.

Во все три поездки миссионером священником Петелиным было исповедано 270 человек, приобщено Св. Таин – 35, окрещено младенцев 9 и, кроме того, обращено в христианство взрослых чукчей четыре.

Иеромонахом Венедиктом дважды в отчётном году были посещены чукчи, кочующие к северо-востоку от р. Индигирки до реки Аматеи, причём миссионером вперёд и обратно совершено пути более 1.115 вёрст. Все вышеупомянутые чукчи – крещены и совсем почти обрусевшие, вследствие частых сношений с русскими. Из них было исповедано и причащено Св. Таин 98 человек обоего пола взрослых и малолетних 22 человека то же обоего пола, окрещено младенцев 8.

Не менее продолжительны и затруднительны были путешествия четырёх походных священников Якутской епархии по назначенным им районам их пастырской деятельности среди крещёных инородцев означенной епархии, преимущественно тунгусов. Так, например, одним из сих священников о. Иоанном Поповым в отчётном году были предприняты две поездки к бродячим тунгусам Кангаласских родов, при чём первая из сих поездок продолжалась с 17 июня по 17 июля, а вторая – с 10 ноября по 5 января. Пути сделано вперёд и обратно 2.760 вёрст. Морозы были жестокие, в 40°. Миссионер ехал верхом, одиннадцать ночей пришлось ночевать на снегу, под открытым небом.

В оба вышеозначенные путешествия священником Поповым было причащено Св. Таин 408 человек, крещено 59 младенцев и 3 взрослых; браков повенчано 13, отпето умерших 48 человек.

Труды походных священников отчасти разделяют и собственно приходские священники Якутской Епархии. Так, приходский Усть-Майский священник Василий Мальцев, в районе прихода которого находятся бродячие тунгусы, кочующие до Приморской и Амурской областей, в отчётном году совершил продолжительную поездку к сим инородцам с 9 марта по 20 июня, сделав 1.415 вёрст пути. Ехал частью верхом на оленях, частью же на плотах по р. Алдану и его притокам, изобилующим порогами. В разных пунктах путеследования священника Мальцева собирались, по предварительному с ним соглашению, тунгусы и названный священник совершал для них богослужения и разные требы, преподавая им в то же время и слово пастырского наставления и назидания.

* * *

Камчатская духовная миссия.

– Состав и деятельность миссии в отчётном году.

– Успехи Евангельской проповеди среди корейцев.

– Число просвещённых св. крещением.

– Миссионерские школы.

Камчатская миссия в отчётном году действовала в составе 25 миссионерских станов, которые образуют три отдела названной миссии: гольдский, гилякский, и корейский. Особенной благоуспешностью отличается деятельность миссионеров корейского отдела, это видно из самого числа обращённых в христианство в станах, принадлежащих к корейскому отделу, которое представляется довольно значительным. Так, в стане Пуциловском были крещены 51 кореец, – в Синельниковском – 55, а в Корсаковском – 157 корейцев. По наблюдениям миссионеров, корейская народность представляет благодарную почву как для сеяния слова Божия, так и для успехов русской гражданственности. Корейцы, например, средне-амурского стана в селе Благословенном уже почти все крещены и настолько освоились с русской жизнью и обычаями, что, по замечанию миссионера, протоиерея Богословского, в непродолжительном времени примкнут к русскому элементу, составив с ним одно целое. И это – не исключительное, одиноко стоящее явление в миссионерской практике среди корейцев.

В отчётном году в пределах Камчатской миссии было просвещено св. крещением 412 язычников.

Религиозно-нравственное просвещение инородцев Камчатской епархии подвигается вперёд, благодаря школам, которых в Камчатской миссии было в отчётном году 19. Из этого числа 10 школ находились в корейском отделе миссии, 4 школы – в гольдском и 5 в гилякском. При всех почти школах существуют интернаты, устройство которых вызвано отдалённостью инородческих стойбищ от миссионерских станов, где находятся школы. Учащихся было в отчётном году 316.

* * *

Забайкальская духовная миссия. Личный состав миссии.

– Деятельность миссионеров.

– Условия, неблагоприятствующие Евангельской проповеди в Забайкалье.

– Число просвещённых св. крещением в отчётном году.

– Миссионерские школы.

Под управлением преосвященнейшего Георгия, епископа Забайкальского и Нерчинского, миссионерское служение в Забайкалье в отчётном году проходили: 1 протоиерей, 1 иеромонах и 22 священника. Станов миссии было 20, причём два из них в Каржетуе и Бырцах открыты в отчётном году по случаю исполнившегося 25-летия Православного Миссионерского Общества и наименованы Иннокентиевскими в память в Бозе почившего первого председателя сего Общества, митрополита Московского Иннокентия.

Деятельность Забайкальских миссионеров выражалась в поездках по бурятским улусам, которые обыкновенно совершались зимой, так как в это время года буряты со своих летних кочевий обыкновенно возвращаются в известные определённые места, так называемые «зимники».

Обращаясь к некрещёным бурятам с Евангельской проповедью, некоторые миссионеры не ограничивались положительным изложением главнейших истин христианского вероучения, но касались и буддо-ламаизма, с разных сторон освещая эту религиозную систему, что̀ возбуждало живой интерес в бурятах. «Хозяин, в юрте которого происходила беседа,..»

(Продолжение следует)

Июль.

Открыта подписка на новый журнал «Православный Американский Вестник», орган Алеутской и Аляскинской Епархии. Издание Православной Миссии в Америке.

Печатается в два текста – русский и английский – параллельно.

Журнал имеет выходить с 1 сентября настоящего года, – два раза в месяц, – каждого 1 и 15 числа.

Годовая цена с пересылкой: три (3) доллара; в Россию – шесть (6) рублей.

С требованиями обращаться:

AMERICA. NEW-YORK-CITY. 323–2^nd AVENUE. REV. A. HOTOVITZKY.

Примыкая официальной своей стороной к типу обычных епархиальных изданий, «Православный Американский Вестник» в то же время, в виду исключительности тех условий и среды, в которых он возникает, шире и полнее ставит свои задачи и цели.

Нужда в печатном слове – насущная нужда нашей миссии. Именно теперь, когда вековой работой этой миссии православное дело раздвинуто далеко за пределы скромного района, в котором оно началось, – сила, на громадные протяжения простирающая влияние выдающихся личностей и объединяющая людей, раскинутых по необозримым пространствам земного шара, общностью проводимой идеи, служит самым незаменимым сотрудником в деле проповеди. Без неё это дело по необходимости замыкается в узкие границы, требуя и более упорного и несравненно более продолжительного труда...

Если в своё время архиерейская кафедра Алеутской епархии была переведена с островов на материк с той целью, чтобы миссия, не порывая связи с прежним местом своей деятельности, могла расширить сферу её: стать лицом к лицу с инославием и удобнее таким образом влиять на него, то в настоящем положении вещей – лучшая фактическая проверка и подтверждение всей основательности такой меры.

В этом отношении особенно характерно движение в среде епископалов, распространённейшей религиозной партии в Северной Америке. Не удовлетворяемые учением своей церкви, они десятками покидают её и идут к другим искать истины... Незнакомство с доктринами православия затрудняет им путь к единой истинной Церкви и, по неимению выбора, они, при всём отвращении к принципам папского абсолютизма, либо становятся жертвами римско-католической пропаганды, либо произвольно изобретают нечто вроде промежуточных толков, насильно подгоняя к основам своего богослужения католический ритуал.

В какой степени свой печатный, правдивый и доступный пониманию иностранцев орган может в этом случае прийти на помощь такому исканию истины, а с тем вместе оказать услугу и местной православной миссии, – понятно само собой.

Возвещать догматическую и историческую правду православия, раскрывая истинное учение Церкви как положительным путём, так и путём разъяснения и опровержения заблуждений противников, – эта основная задача миссии указывает таким образом и существенное направление нашего журнала...

Это внесёт без сомнения в издание полемический элемент, – и защищать придётся не только правоту православия, но и правоту самого делания миссии... Слишком памятна ещё всем печальная страница из недавнего прошлого нашей миссии, когда по интригам и своекорыстным соображениям нескольких, враждебно настроенных по отношению к православию, лиц, столько грязной клеветы было вылито купленной печатью на работников нашей миссии... Сколько смущения и соблазна внесли эти дрязги в окружающую сферу и как много зла могло бы быть предотвращено одним своевременным гласным разъяснением истины...

Таковы и последние вести из того отдалённого уголка, где впервые начала своё славное дело наша миссия. Там инославные власти, пользуясь преимуществами своего административного и материального положения, всеми мерами стараются совершенно искоренить те добрые ростки, на которые столько искреннего труда положено было православными борцами; извращая факты, в ущерб скромному, поистине апостольскому деланию наших миссионеров, они через свои газеты не стесняются уверять публику в небывалых будто бы размерах своих миссийных успехов... А православная миссия вынуждена молчать уже по одному тому, что не имеет органа, где бы прямые свидетельства очевидцев сказали всему миру правду...

Сильное движение в пользу православия на северо-востоке Америки представляет новые запросы... Здесь сотнями возвращаются в лоно родной церкви чада, некогда отторгнутые от недр её «лестью латинской». Заботой епархиальной власти из новообращённых униатов образованы приходы, братства... Дело растёт, но вместе с тем растёт и недоброжелательство нескольких вожаков унии, которым выгодно держать народ в заблуждении. Они рады каждой возможности вредить православной миссии; два печатных органа их издания служат в их руках средством для этой цели... Это смущает народ, – он ждёт нашего ответа... И он услышит его, но не в форме борьбы с развязными выходками этих газет, а в правдивом разъяснении, где истина и где ложь... Правда даст нашему печатному слову доверие народа, а это доверие равно гибели униатских изданий, – оно возвестит и конец самой унии... Такова основная программа нашего журнала, – программа, выработанная историей, подсказываемая самым положением дела...

Но наше издание предпринимается в стране, куда по различным обстоятельствам закинуты тысячи людей православной веры и славянской народности... Оторванные от родного угла, они здесь должны подчинить свою жизнь новому, несвойственному им, режиму, и тяжело должно быть для этих людей сознание их сиротливого одиночества... Кто не поймёт, как дорого для таких людей родное печатное слово, – это звено, приобщающее и их душу к жизни родного народа, как ободряюще действует на них возможность поделиться с другими как своей нуждой, так и своим советом и участием... С другой стороны, кто не знает, какое благодетельное влияние может иметь именно при этих условиях печатное слово, постоянно воспитывая и укрепляя в своих читателях любовь к православию и своей народности и ободряя их к деятельности в духе этой любви...

Долг нашего издания – идти навстречу и этим нуждам; наше искреннее желание – удовлетворить их...

Наши средства скромны, мы начнём с небольшого, – но при вере в отзывчивость братьев по вере – сильна вера в успех и рост самого дела...

Пусть же найдёт себе отклик оно во всех ревнителях православия! Пусть дружной поддержкой встретит его наша американская семья; пусть все, кому близки интересы православной миссии в Америке, кому близки православные братья, закинутые в этот край, – все, кто умеет болеть за общее дело, – искренним, деятельным сочувствием ответят на этот призыв...

Только тогда наше издание достигнет своей цели, только тогда оно будет не кабинетной работой двух-трёх лиц, а живым произведением общественной мысли и чувства...

Редактор, настоятель православной церкви в Нью-Йорке, священник Александр Хотовицкий.