№ 17. Сентябрь. Книжка 1

Шедше научите вся языки, крестяще их во имя Отца и Сына и Святого Духа. (Мф.28:19).

– Первая православно-русская Церковь в Пекине и начало церковных миссий в Урге

Из представленного вами обзора внешних сношений на Востоке можно видеть, как трудно было проникнуть в Китай, хотя бы в видах торговли, не говоря об интересах духовных. К счастью, Китайское Правительство в лице умного и доброго Канси (императора) само догадалось, что русским пленникам в Пекине нельзя жить без своего храма. Император приказал отдать им находившуюся тут же фоевскую кумирню. Незримыми путями Промысл Божий подготовлял духовное прозрение поклонников Будды и шаманизма. Храм этот доныне сохранился, как провозвестник христианства в столице Срединной Империи из глубины веков. На реке Янцзы, сообщает Э.Э. Ухтомский из путешествия на Восток ныне благополучно царствующего Императора Николая Александровича, обращает на себя внимание храм с Пекинской Д. миссией возникший 200 лет назад, ради ободрения Албазинских казаков, тосковавших по вере и по утраченным пустырям Амура, несмотря на все милости и щедроты Богдыхана. В то время в Пекине началось какое-то лютое моровое поветрие. Проживавший в ту пору при Императоре тибетский святой (Чжангжа-Хутукту), видел вещий сон: белобородого старца, поднимавшегося из холма близ Албазинского лагеря. Мудрый лама истолковал видение в том смысле, что это Николай Чудотворец, и ему без замедления нужно соорудить в Пекине православный храм. Разрыли насыпь подле казачьего жилья и действительно нашли св. икону с ликом приснившимся хутукте⁵²⁹. Богдыхан внял добрым советам чтимого им буддийского «святого», отвёл место для русской Церкви и дозволил иметь православных священников.

О видении Кутухты знает весь Китай. Буряты и Монголы по-своему чтут Николая Чудотворца под названием Цаган-Убугун (белобородый старец). Встречаются его статуэтки; случалось видать изображение его и на полотне⁵³⁰. Откуда началось почитание Николая Чудотворца в среде язычников? Кто научил Чжангжу-Хутукту, что ему явился Николай Чудотворец? Очевидно, что на Востоке существовало верование в Христова Угодника Николая Чудотворца. Этого мало. Следы христианства в Китае можно видеть ещё яснее. Аббат Дюррон свидетельствует, что между бесчисленными китайскими божествами встречается св. Матерь, или Царица неба. Она изображается с Младенцем на руках, над нею парит голубь, символ чистоты; подпись гласит в переводе «Мать избавительница рода человеческого». Затем встречается такое изображение: жена с Младенцем на руках, ногой попирающая голову огромного змея. Рядом с нею фигура старца, а немного далее 10 маленьких фигур, представляющих коленопреклонённых пастухов, приносящих дары Матери и младенцу. Поразительное сходство с изображением Божией Матери и Рождества Христа Спасителя. Очевидно, что существовало всеобщее верование в искупление, и это остаток христианства, насаждённого в Китае св. Апостолом Фомой, а в Индии – Апостолом Варфоломеем. Вера в Христа – Искупителя мира таится под пеплом языческих суеверий и в среде Азиатских народов.

Подаренное Богдыханом капище для христианского храма требовало святительского освящения. Архипастырем же на всю Сибирь и сопредельные, оглашаемые христианской проповедью, страны тогда был митрополит Тобольский и Сибирский. Посредниками в сношениях митрополита с Китайскими властями, в кругу своего ведения, были Даурские миссионеры-заказчики в Троицком монастыре, на Селенге.

Русский посланник Избрант пытался в 1693 г. ходатайствовать пред Китайским правительством о дозволении построить в Пекине российскую церковь иждивением российских государей и для оной отвести место. На это ему Пекинский трибунал ответил: «построение в Китае церквей иноземцам, тем, кои вечно в здешнем живут царстве, узаконено, a приезжающим только на время требовать церквей в обычай не положено»⁵³¹. Министры разумели, конечно, уже предоставленный Императором для Албазинских пленников храм, устройство коего Китайское правительство приняло на свой счёт. Он имеет вид пагоды в Китайском вкусе, увенчанной крестом; кругом галерея, вход с юга. Настоящий вид он имеет после фундаментального ремонта, произведённого в 1732 г. после землетрясения.

Игумен Феодосий, во время посольства Избрандта, по старости лет, решился удалиться на покой, и взяв с собой иеродиакона Мисаила, в 1692 году отправился с Селенги в Тобольск к митрополиту, дошёл до Великого Устюга и там скончался в Архангельском монастыре. Мисаил был в преемство ему посвящён в игумены уже преемником митрополита Павла, скончавшегося в том же 1692 году, митрополитом Игнатием Римским-Корсаковым.

Свидание митрополита с миссионерами далёкой Даурии заменяло для него личное обозрение митрополии, простиравшейся до крайних пределов русского господства, даже до Пекина, где были православные Албазинцы-пленники. Как ни значительно было пространство, отделявшее русских пленников от своих соотечественников, связь их с Троицкой Селенгинской обителью была тесная: оттуда они ожидали себе, при посредстве торговых караванов, всякой помощи и духовного утешения. Нет сомнения, что игумен Мисаил не забыл просить митрополита о духовных нуждах Пекинской православной общины, ознакомив его с положением русских в плену вместе со своим священником о. Максимом, а главным образом представить необходимость устроения храма Божия на месте их поселения в Пекине.

В Синодике Троицкого Селенгинского монастыря, заведённом игуменом Феодосием в 1685 году, находим следы этой взаимной связи обители с пленной юной церковью. Это – записи имён пленных Албазинцев о поминовении их и сродников, при бескровной жертве Христовой. Тут мы читаем:

а) Род в Китайском царстве пленника Димитрия Нестерова: Нестера, Ирину, Иоанна, Владимира, младенца Давида, Ирины, младенца Михаила, Евфимия, Феодора, Димитрия.

б) Род Китайского полоняника. Алексея, Феодора, Лазаря, Пелагеи, Тихона, Матроны, Елены иноки, Сергия инока, Параскевии, Гавриила.

в) Записи новокрещёных Мунгалов и Мунгалок⁵³².

(Продолжение следует)

К числу важных забот, которыми Комитет был занят в течении своего двадцатипятилетнего существования нужно отнести и заботу о школах. До 1884 г. в миссионерских приходах было очень мало школ (хотя числом их, к прискорбию, нельзя похвалиться и теперь), а в Туруханском крае не было почти ни одной, причиной чему была, главным образом, бедность жителей этого края. Только с обнародованием Высочайше утверждённых правил о церковно-приходских школах, учебное дело в Енисейской епархии оживилось. На помощь этому делу пришли и пожертвования благотворителей. И нужно сказать, что школы в миссионерских приходах почти всецело обязаны благотворительности частных лиц. Напр., Ачинский купец Пигорев, построивший храм для инородцев Мелецкой управы, построил для инородческих детей при храме училище, в котором дети могли бы обучаться не только грамоте, но и разным ремёслам. В Усинском крае здание для школы выстроили золотопромышленники Гусев и Данилов, попечитель же этой школы Д.И. Иванов устроил квартиру для учителя школы с необходимыми надворными постройками. Здание Божиеозерской школы построено на средства И.М. Иваницкого в 1888 г. Не только устройство школ много обязано частной благотворительности добрых людей, но даже и содержание школ часто получалось от щедродателей. Так, напр., тот же купец Пигорев принял на полное своё содержание обучающихся в устроенной им школе. Обстановку Чебаковской школы устроили золотопромышленники З.М. Цибульский и его преемник И.М. Ивавицкий. Школьному делу много препятствовало несочувственное отношение к нему самих инородцев, особенно на первых порах. Более других несочувственно отнеслись к школам Туруханские инородцы, сколько по своему непониманию значения школы, столько же и во своей бедности. Так, если они и соглашались отдавать своих детей в школу, то непременно за плату им – родителям, как бы продавая своё дитя. Среди же инородцев Минусинского и Ачинского округов обнаружилось более сочувствия к школам. Однакож и здесь школьное дело встретило не менее препятствий, и здесь возникало много недоразумений, мешавших скорому развитию школ. Так, напр., Кизыльские инородцы до последнего времени, несмотря на беспрестанные настояния священников, уклонялись иметь у себя какие бы то ни было училища, отзываясь или бедностью или, и главным образом, боязнью лишиться своего привилегированного положения относительно воинской повинности, и подвергнуться новым повинностям, будто бы неразрывно связанным с распространением грамотности. Только разъяснение епархиального преосвященного, при посещении инородческих улусов в 1887 г., и письменные разъяснения губернатора убедили, наконец, инородцев учредить в с. Покровском (Чебаки) церковно-приходскую школу. Тем не менее, школьное дело находило себе отчасти поддержку и со стороны самих прихожан, которые давали своими приговорами те или другие обязательства по отношению к школам. Так, прихожане того же с. Покровского обязались доставлять для школы отопление и учебные пособия. Жители Верхнеимбатского прихода обязались платить в пользу школы по 25 к. с души и по 2 р. в год с учащегося. В 1891 г. общество инородцев Усть-Абаканского прихода своим приговором определило устроить общежитие при школе. Приговором 1888 г. степная инородческая дума согласилась отпускать по 200 р. ежегодно на содержание Усть-Эсинской школы, хотя Иркутским генерал-губернатором этот приговор не был утверждён на том основании, что школы Енисейской епархии пользуются пособием из земских сборов. Миссионерскому делу в Енисейской епархии помощь оказывали и школы министерские, существовавшие в приходах Аскызском и Усть-Абаканском⁵³⁴. Были и школы грамоты, хотя в малом числе; таковых, напр., было четыре в Усть-Абаканском приходе, Чебаковском, Аскызском (в улусе Кожебекове). Школьному делу в миссионерских приходах помощь оказывал и Епархиальный училищный Совет. Так, напр., от него получала пособие школа грамоты в улусе Кожебекове, Аскызского прихода. В последнее время он же дал часть средств, именно 670 р. на постройку Туруханской школы, в дополнение 2.630 р., ассигнованных на ту же постройку Комитетом Миссионерского Общества. Давал Епархиальный училищный Совет средства на вознаграждение лицам, занимавшимся в школах миссионерских приходов и на наем особых учителей там, где не могли заниматься псаломщики (так, напр., в Верхнеимбатской школе). Помогал школьному делу и Св. Синод. Так, на его средства построено здание для школы грамоты в улусе Чаркове, Синявинского прихода. На постройку церковно-приходской школы в селе Синявинском ассигновал средства также Св. Синод. Комитет Миссионерского Общества на собственные средства содержал Усинскую и Туруханскую школы. Оказывало помощь школьному делу и церковно-приходское попечительство, открытое, с разрешения Епархиального начальства в 1890 г., в Усть-Абаканском приходе. Так, напр., оно приобретало книги для школы. Некоторые церковно-приходские школы перешли в епархиальное ведомство из министерских, таковы: Туруханская, Верхнеимбатская. Несмотря на то, что школьное дело получало помощь с разных сторон, однакож школы миссионерских приходов в продолжение всего двадцатипятилетнего существования находились далеко не в удовлетворительном положении. Помощь не отвечала нуждам. Многие школы помещались в зданиях, совершенно не приспособленных к занятиям, требовавших не только исправления, но, вследствие ветхости, уничтожения и замены новыми. Так, здание Туруханской школы, перешедшее из ведомства министерства в епархиальное – было построено в 40 годах, почему в конце двадцатипятилетнего существования Комитета сделалось невозможным продолжать в нём учебные занятия. Мешала школьному делу бедность инородцев и крайняя разбросанность улусов. Школам приходилось видеть в своих стенах инородческих детей полунагими, босыми, дрожащими от холода. Вследствие разбросанности населения, школы оставались опустелыми и занятия прекращались на целые года. Так было, напр., в Верхнеимбатской школе в 1888–1889 г. Во избежание этих препятствий, при школах пришлось устраивать общежития, но их не много и теперь, за недостатком средств. Нужно ещё отметить, что Комитет, озабоченный развитием школьного дела и приготовлением лиц на служение в инородческих приходах, в 1889 г. пришёл к мысли учредить в Туруханске центральную школу (по типу 2-х классной церковно-приходской) с тем, чтобы лучшие воспитанники этой школы могли поступать в Бийское катехизаторское училище и быть потом катехизаторами или псаломщиками в инородческих приходах с надеждой возвышения по степеням церковной иерархии. Но за недостатком средств Комитету пришлось отказаться и от этого, сравнительно скромного, плана.

Что касается успеха миссионерского дела в течении 25-летнего существования Енисейского Комитета, то, прежде чем говорить о числе обращённых в христианство за этот период времени, необходимо указать на те условия, при которых совершалось проповедование слова Божия среди инородцев Енисейской епархии. При этом имеется в виду отметить как благоприятные условия, содействовавшие распространению света Христова среди язычников, так и неблагоприятные, препятствовавшие успеху евангельской проповеди. Одним из важнейших условий, так или иначе влиявших на успех миссионерского дела, нужно считать пути сообщения и климатические особенности той или другой части Енисейской епархии. Если говорить о путях сообщения и климате северного Туруханского края, то нельзя не сказать, что они были едва ли не самыми главными препятствиями делу проповеди и едва ли не более всего пугали всякого, кому бы пришла мысль послужить этому делу здесь. Какого рода климатические условия в Туруханском крае и насколько удобны пути сообщения, может судить каждый, кто примет во внимание только то, что этот край простирается с 61° до 78° сев. шир., обнимает взморье ледовитого океана и представляет из себя на весьма значительном пространстве непроходимую тундру, с её топями и страшными болотами. Свободное сообщение по этой тундре возможно только в продолжении самой незначительной части года. Так, напр., в Тазовском приходе оно возможно только зимой и то с большими затруднениями и опасностями, по вскрытии же рек оно совсем прекращается вследствие болотистой поверхности, какой отличается значительная часть прихода. То же нужно сказать о Хатангском приходе, священник которого может более или менее свободно посещать своих прихожан только с октября до марта, летом же сообщение прекращается, благодаря рекам и озёрам, надлежащей переправы через которые нет: всё примитивно и ненадёжно. Но и зимой пути сообщения не представляют удобств и немало затрудняют объезды священниками своих приходов. Так, в Дудинском приходе путь к Хатангскому озеру сопряжён с большими трудностями: приходится пробираться лесом, без всяких дорог, на пути встречаются высокие горы (собственно голые камни громаднейшей величины), реки, местами целую зиму не замерзающие, почему путникам, едущим по реке, приходится проваливаться; последнего нельзя избежать даже днём, так как объехать означенные места нет никакой возможности: берега рек утёсисты или покрыты частым, густым кустарником. Кроме Дудинского прихода, горы («камни») встречаются и в других, напр., в Жессейском. Они очень высоки, покрыты вечным снегом и страшно обрывисты. Если болотистая тундра препятствует сообщению летом, то тайга (в виде частого и непроходимого кустарника) не представляет возможности путешествовать зимой по обилию снега, глубина которого доходит до 2 и даже более аршин, почему нельзя двигаться по нему даже шагом.

Помимо указанных неудобств, с которыми сопряжено посещение священниками-миссионерами своих приходов, делу проповеди в Туруханском крае неёмало препятствует недостаток средств передвижения, что ставит иногда миссионеров в безвыходное положение. Прежде всего, инородцы Туруханского края, в большей своей части отличаясь крайней бедностью, не всегда могут доставлять священникам-миссионерам подводы при разъездах по улусам для совершения треб и проповеди Слова Божия. Кроме этого, улусы, в большинстве случаев, отделяются один от другого громадными безлюдными пространствами. Такими безлюдными пространствами отличается, напр., Хатангский приход, при объезде которого приходится совершать путешествие на одних и тех же оленях на протяжении вёрст 60 и более. Ещё страшнее это безлюдье в Жессейском приходе, в котором, по местам, на пространстве 300 и даже 600 вёрст, не встречается следов человеческого существования. Но все эти неудобства – ничто в сравнении с теми климатическими условиями, которые не только препятствуют скорому объезду приходов, но которые часто подвергают жизнь священников миссионеров серьёзной опасности. Это нужно сказать о пургах северного края, которые даже трудно представить человеку, не видевшему их, и которые заставляют миссионеров ночевать в снегу, голодными. Вот что, напр., пишет о них один из священников-миссионеров Туруханского края (Дудинский):

«Пурга начинается или внезапно, или постепенно; начинает дуть ветер, который постепенно увеличиваясь, достигает невероятной силы, поднимает, несёт и крутит целые массы снега, которые непроницаемой стеной несутся по ровной, ничем не защищённой равнине, в несколько минут образуя снежные горы. Достаточно самого незначительного отверстия на одежде, чтобы проникнуть снегу. Такая снежная пурга не только не представляет возможности движения, но даже не позволяет стоять и держаться на ногах и различать предметы на расстоянии двух аршин, так что ямщики не видят запряжённых в нарту оленей. Не видевшему пурги трудно представить себе весь ужас человека, застигнутого ею в тундре, где она может продолжаться несколько дней, a нередко и недель – непрерывно. И горе путешественнику, если у него недостанет запаса топлива, а в особенности, если он лишится оленей, которые, отыскивая защиты от ветра, во время пурги разбегаются на далёкие расстояния».

Что касается миссионерских приходов южной части епархии, т. е. Минусинского и Ачинского округов, то можно сказать, что в этой части пути сообщения много благоприятнее, чем в Туруханском крае. Почва здесь не так болотиста, как в последнем, реки же и озёра дают зимой удобную дорогу. Но тем не менее и здесь есть немаловажные препятствия для частого объезда улусов. Особенно много препятствий бывает весной, когда в продолжении целого месяца прекращается сообщение даже между селом и ближайшими улусами, вследствие разлива рек. Но и летом, когда вода вступает в свои берега, быстрые реки и озёра, встречающиеся на пути, сильно затрудняют поездки священников-миссионеров по своим приходам, тем более что переправы и здесь разве не многим лучше, чем в Туруханском крае. Кроме того, географическое положение Минусинского и Ачинского округов ещё более увеличивает опасность переправ. Дело в том, что эти округа изобилуют горами и тайгами, – почему в тех местах бывают частые и страшные ветры. Это, в особенности, нужно сказать ο приходе Божиеозерском. Благодаря тому же географическому положению и ветрам, зимы бывают очень часто бесснежными, почему пути сообщения становятся неудобными. Таким образом, пути сообщения ни северной, ни южной частей епархии не могут считаться благоприятными для успеха миссионерского дела. Если принять во внимание громаднейшую обширность миссионерских приходов, особенно Туруханского края и их крайнюю разбросанность, то будет понятно, какой сильной помехой служило и служит неудобство путей сообщения делу христианской проповеди и религиозно-нравственному влиянию пастырей на своих пасомых. С одной стороны, священникам-миссионерам, особенно Туруханского края, почти немыслимо посещать все улусы прихода более чем дважды в год. Своевременное совершение треб положительно невозможно. При необходимости объехать громадные пространства в очень короткое время, при всех непредвиденных препятствиях и задержках, поставляемых природой, священник-миссионер не может уделять много времени даже для назидания своих прихожан; следовательно, тут не может быть и речи о том, чтобы пастырь мог влиять на жизнь своих пасомых более существенно. С другой стороны, последние, живя вдали от храма, будучи разделены от него непроходимыми пространствами, предоставлены самим себе, обречены оставаться при своих, нажитых веками, языческих склонностях и привычках, оставляемые без богослужения, таинств и обрядов – только называться христианами, но быть далёкими от них по духу и жизни. Правда, священники-миссионеры, несмотря на все неприятности и трудности путешествий, на неудобство путей сообщения, в продолжении всего 25-летнего существования Комитета, совершали поездки по своим приходам. Цифры проезжаемых ими вёрст и сроки, которые проводимы были ими в путешествиях по приходам, поразительны. Но если мы установим отношение проезжаемых вёрст к числу дней, употреблявшихся на поездки, то увидим, как незначительно было время, посвящённое собственно делу христианской проповеди, т. е. наставлению инородцев. При этом нужно ещё принять во внимание то, что у священника при поездках всегда оказывается, сверх назидания, много другого дела, от которого ему нельзя отказаться. Ему приходится крестить младенцев, отпевать умерших, совершать много других треб, так как инородцы не имеют обыкновения (да в редких случаях и могут) приглашать священника для исполнения необходимых треб, a по большей части отлагают это дело до удобного случая, т. е. до посещения улусов священником.

Помимо указанных затруднений, неблагоприятным условием для миссионерского дела в Енисейской епархии в течение последнего двадцатипятилетия был самый образ жизни инородцев, среди которых совершалась проповедь Христовой веры. Если священники-миссионеры не могли часто посещать своих пасомых и, следовательно, надлежащим образом влиять на их жизнь и нравы, то и при редких посещениях отдалённых улусов, они не имели возможности оглашать христианской проповедью всех инородцев прихода. Нужно сказать, что инородцы Енисейской епархии не принадлежат к числу оседлых обитателей одних и тех же мест. Нужда изыскивать себе насущный хлеб, особенно в скудном Туруханском крае, всегда заставляет их перекочёвывать с места на место, уходить в недоступные дебри и без того необозримых и непроходимых пространств севера. Общий промысел Туруханских инородцев – оленеводство – заставляет их намеренно раскидываться и обособляться от других сородичей, чтобы не смешались олени; таким образом, поражающая разбросанность улусов, ещё увеличивается. Инородцы Минусинского и Ачинского округов, хотя сравнительно более обеспечены, чем инородцы Туруханского края, и могут более или менее близко доставать себе средства к жизни (по крайней мере не вынуждены удаляться на тысячевёрстные расстояния и переходить с одного края до другого), тем не менее не могут считаться вполне оседлыми, а только разве – полуоседлыми. Почти рядом с улусами инородцев Минусинского и Ачинского округов раскидывается тайга, которая всегда привлекает к себе изобилием зверей. В неё они удаляются на очень продолжительное время; весна и осень почти всецело проводятся инородцами в лесных дебрях, где, конечно, они не могут слышать пастырских наставлений. Заставляет инородцев надолго отлучаться от своих мест и рыболовство, при котором они раскидываются кучками по берегам рек и озёр на большем расстоянии одни от других. Привлекают их к себе и окружающие горы, среди которых они проводят всё свободное время, занимаясь «козованием». Заставляют, наконец, инородцев покидать свои улусы и работы на золотых промыслах, куда они поступают во множестве. Кроме всего этого, инородцы имели до последнего времени обыкновение удаляться в отдалённые, никому не известные и почти недоступные дебри не только в погоне за необходимыми средствами к жизни, но и из желания избежать государственной подати и других налогов. Из всего этого видно, что те незначительные сроки, которые могли бы считаться более или менее удобными для посещения священниками-миссионерами своих прихожан, ещё более сокращаются самими инородцами, удаляющимися на свои промыслы. Так, инородцы, живущие на берегах озера Ессей, с половины января уже уходят в леса и тундры для ловли зверей и не возвращаются к озеру до осени; на всё лето у озера остаётся самое незначительное количество инородцев, имеющих мало оленей. То же нужно сказать об инородцах других приходов Туруханского края. Между тем как срок миссионерской поездки, в виду путей сообщения, всего октябрь-март. Положение дела в южной части Епархии, т. е. в миссионерских приходах Минусинского и Ачинского округов, в том же положении, – разве только немногим лучше.

Помимо того, что кочевой образ жизни инородцев является препятствием к просвещению их Словом Божиим, – обособленность их, и проистекающая отсюда, отчуждённость одних семей от других, служит источником многих пороков, как, напр., кровосмешения, и удобной почвой для развития черт характера, не соответствующих духу христианства, которое, прежде всего – любовь. Развитию чувства взаимопомощи, которое могло бы служить одним из важнейших благоприятных условий для проведения в инородческую среду христианских начал жизни, кочевой быт инородцев не только не способствует, но более всего мешает. Жессейский священник о своих прихожанах-тунгусах говорит:

«Тунгусы из-за оленей стараются уходить друг от друга на значительное расстояние; это обстоятельство послужило причиной того, что тунгусы до некоторой степени утратили дух общественности, они не знают чувства одиночества и даже не входят в интересы своих ближних».

Характер инородцев, нажитый веками как под влиянием окружающей их обстановки, так и в силу наследственной передачи, должен быть вообще отнесён к числу важных условий, влиявших на ход миссионерского дела в Енисейской епархии. В инородческом характере, правда, есть черты благоприятные для посева Слова Божия в сердца детей природы, но есть и такие черты, которые препятствуют миссионерскому делу. Так, инородцы обыкновенно характеризуются как люди тихие, уступчивые. Но наряду с этим в них развита недоверчивость и подозрительность. Эту черту инородческого характера очень хорошо отмечает в тунгусах Туруханского края священник Жессейского прихода. Он говорит, что тунгусы не верят священнику, требующему у них оленей для проезда по приходу; бумагу, представляемую при этом, они пропустят предварительно через несколько рук. Понятно, какой помехой эта черта характера является для установки близкого отношения между пастырем и пасомыми и влиянию первого на последних. Инородцы тихи и уступчивы, но они отличаются и той злостью, которая может быть свойственна людям, воспитывающимся в самой суровой обстановке и имеющим дело почти исключительно с зверями. Инородцы могут считаться, в большинстве случаев, людьми, не тронутыми чуждым, не всегда благоприятным влиянием, людьми непосредственными, с неиспорченным характером, но эта же непосредственность является удобной почвой и для влияний дурных, поддаётся последним быстрее, без всякого сопротивления. При этой непосредственности характера, как нельзя лучше, уживается наглость, которая не поддаётся воздействию и увещаниям. Эта же непосредственность служит причиной того, что инородец не может воздержаться от преступления, когда раздражён или возбуждён. Так, напр., в трезвом виде он спокоен, тих и ласков, в пьяном же виде делается положительно зверем, для которого самое страшное преступление является потребностью. Нельзя сделать точного распределения, какие инородческие племена отличаются более благоприятными для христианской проповеди чертами характера и какие менее. В одном и том же племени, наряду с благоприятными чертами, всегда есть и неблагоприятные. Так, напр., остяки тихи, уступчивы, но зато вялы и апатичны, юраки же представляют им противоположность: они жизнедеятельны и восприимчивы, но зато грубы и отличаются воинственным характером. Есть, между прочим, в инородческом характере такие черты, которые положительно не мирятся с христианством и которые могут быть уничтожены только через ряд поколений или же обращены в лучшую, благоприятную сторону только при самом опытном, сильном и искусном влиянии. Так, некоторые инородцы отличаются той удалью, которая в то же время по большей части ведёт к неблагоприятнейшим последствиям. Как на пример. можно указать на кизыльцев, инородцев Ачинского округа. Представление кизыльцев об удали, как благородной черте характера, побуждает их к самому бесшабашному разгулу. По тому же самому воровство и конокрадство у них не считается пороком, а удачей. Затем, один из самых крупных недостатков в жизни инородцев, с которым постоянно боролись и не перестают бороться миссионеры, а именно «умыкание невест», может быть объясним ни чем иным, как той же удалью, свойственной характеру степняков... Однакож нужно сказать и то, что среди инородцев замечаются и такие черты характера, которые могут очень много способствовать делу христианской проповеди и воспользоваться которыми для последней вполне зависит от уменья священников-миссионеров.

Так, напр., якуты Туруханского края, по отзыву Жессейского священника, «зимой представляют как бы одну семью; сходбища их, кроме сборов ясака, выбора лиц на общественные должности, ещё касаются судьбы неимущих людей (обеспечения их рыболовными снастями, провизией, снаряжения ухода за опасно большими, которые не имеют семьи), благодаря чему якуты, кажется, не имеют нищих, бродящих из дому в дом. Среди них развито почтение детей к родителям: утром и вечером дети, сложив накрест ладони, подходят к родителям за благословением; родители их, в свою очередь, идут за благословением к своим родителям».

Божиеозерский священник отмечает в характере своих прихожан следующие благородные черты: любовь к ближнему, непамятозлобие, твёрдость в вере по усвоении её. Положим, таких он насчитывает немного – до 33 человек, но и это может давать надежду, что подобные черты характера встречаются и в других инородцах. В общем же всё-таки нужно сказать, что в инородческом характере гораздо более природных черт, неблагоприятствующих успеху христианской проповеди, нежели помогающих ей. Это обстоятельство необходимо должно быть принято во внимание при суждении о том, какой успех имело миссионерское дело в Енисейской епархии за 25-летний период существования Епархиального Комитета.

Если говорить об умственном развитии инородцев, как условии миссионерского дела, то нужно сказать, что уровень его очень низок. Впрочем, в этом отношении между инородцами Туруханского края и инородцами южной части епархии довольно значительная разница: первые отличаются тупостью, вторые более или менее смышлёны, склонны к грамотности; первые не имеют почти никаких преданий о своём прошлом и более или менее связной мифологии, у последних существуют рассказы о героях и своего рода система религиозных воззрений. Сравнительное превосходство инородцев Минусинского и Ачинского округов в умственном отношении пред инородцами Туруханского края обнаруживается уже в том, что первые проявляют большую способность к обрусению и склонность предпочитать оседлую жизнь кочевой. Туруханские же инородцы, не видящие за пределами своей тундры ничего привлекательного, при постоянных передвижениях со стадами своих оленей, в суровой борьбе за существование, не имеют свободного времени не только на развитие своих духовных потребностей, но даже на размышление или раздумье о какой-нибудь перемене своей жизни к лучшему. Однакож и среди инородцев южной части епархии есть много таких племён, которые отличаются чрезвычайной бедностью своей духовной жизни. Таковы, напр., Кивинцы – инородцы, живущие по берегам верхнего течения реки Абакана. Язык их весьма скуден, так что буквальный перевод каких-либо понятий свыше разговорной обыденной речи – немыслим, как по недостатку грамматических форм, так и по недостатку слов. Их религиозные верования стоят на самой низкой степени: кроме нескольких бессвязных эпических сказаний, они не имеют ничего. Более всех инородцев южной части епархии отличаются своим умственным развитием Качинцы. Они имеют большую склонность к грамотности и даже стремление к образованию. Вообще нужно сказать, что умственное развитие инородцев не может помогать делу христианской проповеди.

К числу обстоятельств, препятствовавших успешному ведению миссионерского дела среди инородцев Енисейской епархии, нужно отнести ещё недостаточное знание их быта, нравов, воззрений и, главным образом, языка. Миссионерское дело, в большинстве случаев поручалось лицам, не готовившим себя к нему, незнакомым с языком инородцев. Что касается перевода богослужебных и священных книг на наречие инородцев Енисейской епархии, то это дело, можно сказать, только что началось. А именно: в 1887 г. Преосвященные Тихон и Макарий ездили в Минусинский край для исследования, насколько близок язык Минусинских инородцев к языку Алтайских. Последний оказался понятным большинству инородцев Минусинского округа и отличавшимся только выговором отдельных слов. Однакож наречие алтайских инородцев (Шорское) не может считаться понятным всем инородцам Минусинского и Ачинского округов. Уже ближе к границе Минусинского и Ачинского округов инородческие наречие имеют значительные отличие. Поэтому и книжки, изданные Алтайской миссией на шорском наречии, понимаются не всеми инородцами одинаково. Так, напр., инородцы Чебаковского и Аскызского приходов говорили, что, прочитав что-нибудь на русском языке, они понимают прочитанное и могут передать другим, а читая на шорском – понимают только отдельные слова и фразы, смысла же усвоить не могут. Тем не менее переводы, изданные Алтайской миссией, оказали некоторую услугу миссионерскому делу среди инородцев Енисейской епархии: инородцы, напр., получили возможность читать священную историю на шорском наречии. Немаловажную услугу оказывал делу перевода священных книг на инородческие наречия священник Чисмочаков. Что касается изучения священниками-миссионерами инородческих наречий, то оно затрудняется тем обстоятельством, что различные племена инородцев (Качинцы, Сагайцы, Кайвалы, Кизыльцы) говорят на различных наречиях. Случается даже так, что прихожане-инородцы одного и того же прихода говорят на отличных одно от другого наречиях. Так, напр., в одном Аскызском приходе насчитывается пять наречий. Но нужно сказать, что к концу двадцатипятилетнего существования Епархиального Енисейского Комитета отмеченное препятствие значительно утратило свою силу как благодаря начавшемуся переводу книг на инородческие наречие, так благодаря и тому, что инородцы южной части епархии (об инородцах же Туруханского края можно это сказать только с очень большими ограничениями) с заметным успехом начали усваивать русский язык.

К числу условий, так или иначе влиявших или влияющих на успех миссионерского дела среди инородцев Енисейской епархии, нужно отнести влияние русских, соприкасающихся с ними. Требуется определить степень этого влияния и выяснить, одни ли благоприятные стороны оно имеет, или же, наряду с этими сторонами, оно даёт и нежелательные результаты. Прежде всего нужно сказать, что инородцы Туруханского края менее инородцев южной части епархии приходят в соприкосновение с русскими, благодаря малодоступности и бедности этого края. Некоторые приходы последнего состоят почти исключительно из инородческого населения; это приходы: Тазовский (остяки, юраки, тунгусы) и Хатангский (тунгусы и якуты). С русскими инородцы этих приходов входят в сношения, по большей части, только тогда, когда выходят на так называемые «сугланы» сдавать ясак и покупать необходимые припасы. Есть и такие места инородческих поселений Туруханского края, которые, можно сказать, никогда не посещаются русскими, как, напр., поселения у Таймырской губы. В приходах Дудинском и Ессейском инородцам приходится чаще встречаться с русскими, благодаря тому что через места их кочевьев с давних пор существует торговое сношение от с. Дудинки до Хатанги и даже до озера Ессей. Инородцы южной части епархии, т. е. Минусинского и Ачинского округов, приходят в большее соприкосновение с русскими и окружены последними со всех сторон. Впрочем, и из инородцев этих округов не все одинаково сближаются с русскими. Так, напр., кизыльцы менее сблизились с последними, нежели инородцы Мелецкой управы (по низовьям Чулыма). Среди некоторых инородцев встречаются целые станицы и деревни с русским населением в значительном количестве; таковы, напр., в Усть-Фыркальском приходе станица Соленоозерная, деревня Парная в Божиеозерском приходе. В некоторых приходах инородцы соприкасаются с русскими, работающими на золотых промыслах. Есть и обрусевшие инородцы, так, напр., в Божиеозерском приходе таких насчитывается до 400. Что касается вопроса о том, какой результат дают сношения инородцев с русскими, то ответ на него может быть дан весьма легко, если принять во внимание, что эти сношения происходят почти исключительно по торговым делам. Необразованные инородцы почти всегда считаются людьми, которых можно как угодно обмануть⁵³⁵, и являются жертвой самой бессовестной эксплуатации. Первыми учителями инородцев являются именно такие лица из русских, которые на них не могут и смотреть иначе, как на средство к обогащению и как на выгодных поставщиков пушного зверя и других богатств, какие может только дать тайга. Это нужно сказать однакож не только о профессиональных торговцах, от которых других отношений к инородцам трудно и ожидать, но к ним же присоединяются часто и лица, которым вверяется судьба инородцев и на которых возлагается забота как о их благосостоянии, так и о славе русского имени среди иноплеменных подданных Империи. Инородцы, эти дети природы, люди непосредственного, хотя и грубого, но неиспорченного характера, научились у русских обману, картёжной игре, пьянству и развили в себе ту недоверчивость, которая более всего мешает миссионерскому делу. Какую услугу могли оказывать делу христианской проповеди среди инородцев сношения их с русскими, можно судить по тому, что сойоты, жившие в Усинском крае, где была учреждена особая миссия, имевшая задачей, между прочим, просвещать и этих подданных Небесной империи, называли торговлю с русскими «Божиим наказанием». Таким образом, влияние русских на инородцев не только не оказывало существенной помощи миссионерскому делу за 25-летпий период существования Епархиального Комитета, но во многих случаях тормозило, затрудняло и осложняло это дело. Более благоприятное влияние оказывали на инородцев и помогали их просвещению только те русские, которые были постоянными жителями тех или других мест, т. е. крестьяне деревень, находящихся в инородческих приходах. Русскую деревню один священник-миссионер справедливо называл «лучшим учителем веры для инородцев».

После рассуждения о тех условиях, при которых совершалось миссионерское дело в Енисейской епархии за истекший период существования Комитета, остаётся указать, как велико было число обращённых инородцев. Всех инородцев крещено 5894. При этом следует заметить, что числа обращённых язычников в 1872, 1873, 1874, 1875, 1878, 1885 г. нельзя указать, потому что не сохранилось документов, по которым можно было бы восстановить цифры этих годов. Из числа обращённых – 3000 человек крещены в 1876 г. преосвященным Антонием в один день, и составили Усть-Эсинский приход.

С конца XVIII столетия положение дел изменилось: Англия только что потеряла свои колонии в Америке и взамен их повсюду искала себе новых; пользуясь революционными смутами на европейском материке, она распространила свой флаг на всех морях. Всё более и более её миссионеры стали считаться и сами стали считать себя пионерами распространения и усиления британского владычества в далёких странах. Новые путешествия для исследования стран, до этого времени мало или совсем неизвестных, рассказы путешественников о благоприятных результатах, достигнутых некоторыми миссионерами, возбудили больше, чем когда-либо общественное внимание к положению язычников и ревность к обращению их в христианство. II среди ужасов и треволнений французской революции всеми почувствовалось, как важно и необходимо сделать что-нибудь в этом отношении.

Англия первая обнаружила горячее усердие к миссионерству и диссидентские общины были первые, показавшие в этом пример всем. В 1792 году образовались два миссионерских общества – баптистов и строгих методистов; затем в 1795 году лондонское общество – обширный смешанный союз из членов государственной церкви и диссидентов различных наименований. Последнее в своём уставе поставило себе целью распространять среди язычников не ту, или другую форму протестантства, а одно евангелие Христово. В 1847 году оно имело уже в своём распоряжении 460 станций, 150 церквей, 165 миссионеров европейцев и 700 туземцев. Но большая часть членов англиканской церкви не находила возможным присоединиться к обществу, в котором пренебрегались её основные принципы. Поэтому в 1799 году они образовали под именем Church Missionary Society, своё особое общество с требованием от его членов строгого признания учения и всех установлений англиканской церкви и предложили посылать епископов во все крупные центры своей миссии. Много других обществ образовалось с того времени в Англии, Шотландии, в промежуток 1796–1813 и в 1841 году у ирландских пресвитериан в Белфасте. Близкое соседство индейцев и существование негро-торговли уже с давнего времени побудило Североамериканские церкви к апостольским трудам; а теперь, возбуждаемые примером Англии, они ещё ревностнее занялись миссией. Под влиянием и воздействием различных протестантских сект в период с 1787 по 1841 г. в Соединённых Штатах возникли многочисленные миссионерские общества, которые по большей части до сих пор ещё существуют и наряду с которыми продолжают возникать новые. Большое американское общество (American Board) преимущественно составилось из конгрегационалистов. На европейском континенте, Голландия и Пруссия первые последовали примеру Великобритании. В 1797 году вслед за известием об основании Лондонского общества стараниями доктора Ван-дер-Кемна в Роттордаме образовалось Нидерландское общество и в 1800 г. в Берлине, заботами пастора Енике – миссионерский институт.

С 1815 года движение в пользу миссии становится ещё более общим. Примирение Англии с Североамериканскими Соединёнными Штатами, состоявшееся в 1814 году и европейский мир 1815 года, устанавливая новые связи между протестантскими государствами, освободили их от исключительного занятия политикой и через то дали им возможность обратить больше внимания на дела религиозные, в том числе и на миссионерские. Вместе с этим увеличились и сборы денежных средств на религиозные и благотворительные предприятия. Явилась также возможность посвятить себя миссионерскому делу множеству молодых людей, по своему характеру и способностям чувствовавших призвание к нему, но до этого времени по необходимости шедших на войну за отечество. В Германии, Швеции, Франции были открыты новые общества, около которых, как и около прежних обществ, образовались разные вспомогательные ассоциации, союзы. В Англии высшие и средние классы одинаково оказываются заинтересованными миссией. То, чего она не могла покорить своим оружием, – говорит Ескирос, – она старается захватить в свои руки при помощи своей религии; через посредство своих миссионеров она утверждает свою власть над многими народами, которых раньше она никак не могла завоевать. Она одна содержала у себя две трети всех миссионеров и столько же давала денежных средств на их содержание. Развитию английской миссии особенно содействовал колонизаторский дух самих англичан, их эмиграционные стремления, проистекавшие из весьма быстрого роста населения страны. Между этими многочисленными эмигрантами многие вместо того, чтобы искать себе наудачу в отдалённых странах случайных средств существования, отдавали свои силы и способности на службу миссионерским обществам. За Англией следуют прежде всего Американские Соединённые Штаты, население которых нисколько не меньше промышленно и предприимчиво; затем голландцы и датчане, которые никогда не скрывали, что их труды в распространении евангелия в далёких странах преимущественно имели целью расширение их торговли и усиление их колоний. Базельское общество, годовой бюджет которого доходит до миллиона франков, трудится в Китае, Индии, на мысе Доброй Надежды, на Гвинейском берегу; оно имеет в своём заведовании до 100 миссионерских пунктов. Французская миссия имеет своих агентов только в соседстве с Капской землёй у Базутов.

По последним известиям в настоящее время насчитывается на земле всех протестантских миссионерских обществ – больших и малых – 331. Они имеют в своём распоряжении до 4.000 миссионеров и располагают ежегодным доходом около 17 миллионов рублей. Так велики силы и средства протестантской миссии. Взгляд на любой из миссионерских атласов с очевидностью показывает, насколько, при таких силах и средствах, энергична и плодотворна её деятельность. В этом отношении она далеко оставляет позади себя не только нашу русскую, но и прославленную католическую миссию. Так, на атласе видны наши русские миссионерские станции, устроенные исключительно или в самом нашем отечестве или недалеко от него, в соседних государствах; станции католические почти все расположены на окраинах языческих стран, а станции протестантские, значительно более многочисленные и более смелые, глубоко проникают в глубь этих стран. Общества самые деятельные, естественно принадлежат народам приморским, и между этими последними народам, наиболее промышленным и торговым, и потому наиболее заинтересованным в открытии для себя новых рынков, в сношениях с новыми народами, имеющими нужду в чужих произведениях для удовлетворения своих потребностей. В этом отношении первое место всегда занимала и занимает Англия. Поэтому, если какую страну на западе можно назвать по преимуществу миссионерской, то это именно Англию. Так, в настоящее время из всего числа протестантских миссионеров 4.000–1.900 принадлежат одной Англии. Годовой бюджет всех протестантских миссий теперь простирается почти до 40 миллионов марок и из них 22 миллиона приходятся на долю английских миссий. Англии же принадлежит и величайшее на земле миссионерское общество – известное Church Missionary Society.

(Продолжение следует)

Обращение в христианство Сибирских инородцев началось вскоре после водворения среди них русских. Начавшись с этого времени, оно затем непрерывно продолжается и до настоящего времени. Но самая постановка миссионерского дела, методы и способы распространения христианства между Сибирскими инородцами в прежнее время и в последние 30–40 лет представляют во многом значительную разницу.

В прежнее время обращение инородцев в христианство в значительном большинстве случаев было чисто внешнее. Инородцы, принимая веру Христову, за исключением редких случаев, оставались, в сущности, теми же язычниками, какими были и до принятия христианства. Крещёные иногда десятками и сотнями без достаточного предварительного ознакомления с христианством, живя при том часто среди язычников, вдали от своих пастырей и храмов, они мало имели возможности узнать христианское вероучение.

Совсем другим характером отличается деятельность миссионеров нового времени. Здесь на первом плане ставится забота о сознательном усвоении инородцами христова учения и особенно о христианском воспитании детей новокрещёных. Поэтому устройство инородческих школ – одна из первейших забот миссионеров.

Далее для того, чтобы инородцы лучше и сознательнее усвоили христианское учение, теперешние миссионеры стараются изучить язык инородцев и на нём излагают Евангельские истины, и совершают богослужение. Кроме того, миссии наши, по мере возможности и средств, устраивают разные благотворительные заведения – больницы, богадельни и проч. – для инородцев.

Заботясь о более сознательном и глубоком усвоении инородцами христианства, теперешние миссионеры не придают особенного значения массовым обращениям инородцев в христианство. Первый начальник Алтайской миссии архимандрит Макарий обратил в христианство, в продолжение своей 13-летней миссионерской деятельности, всего 645 человек⁵³⁷, между тем как митроп. Филофей Лещинский (в начале 18 столетия крестил тысячи инородцев⁵³⁸. Но зато первые явились истинными христианами, а многие из обращённых в христианство Филофеем Лещинским, после смерти его, по-прежнему жили по-язычески⁵³⁹. И по отчётам о деятельности современных миссий в Сибири религиозное состояние инородцев (напр., в Алтайской, в Иркутской и других миссиях) представляется довольно высоким⁵⁴⁰.

Но несмотря на почти трёхвековую деятельность православных миссионеров в Сибири, там и до сих пор ещё остаётся весьма много и язычников и магометан. Не недостаток ревности наших миссионеров служит причиной этого явления.

Из истории Сибирских миссий мы знаем, что многие тамошние миссионеры, как-то: святитель Филофей Лещинский, архимандрит Макарий Глухарев, преосвященный Иннокентий Вениаминов⁵⁴¹ и многие другие обнаружили истинно апостольскую ревность к делу проповеди евангелия.

Причины такого явления кроются, прежде всего, в особенных условиях Сибири и её обитателей. В Сибири население чрезвычайно разнообразно и при этом разные отдельные племена не объединились, не образовали одного какого-либо типа. Каждый род, каждое племя там жило и живёт само по себе, говорит своим собственным наречием.

Затем, русские не встретили у них никакого просвещения, никакой умственной подготовки для принятия новых начал жизни; не обнаруживалось даже никакой потребности в них. Вообще в диких, грубых, невежественных обитателях Сибири русские миссионеры с первых же шагов своей деятельности не встретили никаких данных, хотя бы сколько-нибудь способствовавших миссионерскому делу.

И до сих пор миссионеров поражает и препятствует их просветительной деятельности «крайняя умственная неразвитость и тупость Сибирских инородцев вместе с поразительной природной апатией к вере»⁵⁴². При таких условиях миссионерам, помимо проповеди Евангелия, приходилось и до сих пор приходится насаждать у тамошних инородцев и начатки просвещения через открытие школ, и начало письменности через переводы и устроять их жизнь, изменяя кочевой и бродячий образ их жизни в оседло-европейский, русский, православно-христианский, и через то «пролагать первые пути к развитию среди них гражданственности»⁵⁴³. Всё это в совокупности составляло такую задачу, которая требовала настойчивого труда, труда многих лиц и поколений.

Прибавим к этому неблагоприятные физические условия Сибири. Инородцы Сибири по статистическим данным составляют почти 2 миллиона населения и это население живёт на площади приблизительно в 12.500.000 кв. вёрст (округи Сибирских областей равняются целым губерниям Европ. России). Миссионеры в Сибири (чукотско-якутск., турух., забайк. и друг.) часто проезжают целые сотни вёрст, не встречая жилища, проезжают по малопроходимым хребтам и болотам, не встречая в продолжении нескольких дней никакого приюта. Опасности угрожают миссионерам на каждом шагу. Они по большим озёрам и рекам Сибири и иногда по самому океану плавают в небольших лодках. На сухом пути во многих местах езда возможна только верхом или на оленях. Весьма часто на расстоянии нескольких сот вёрст не только нет селений, но и ни малейшего признака жилья, и миссионерам приходится ночевать в снегу при 40 градусах мороза. После утомительного и опасного пути проповедник Слова Божия иногда бывает обманут в своих ожиданиях: там, где, по примерам прежних лет, он надеялся найти целое племя, ему встречается едва несколько человек, и он снова должен проезжать огромные пространства для того, чтобы отыскать своих прихожан или тех, кого желает просветить св. крещением. Таким образом, обширные пространства Сибири, населённые многочисленными племенами инородцев, различающихся между собой по языку, образу жизни и степени умственного развития, представляют самое широкое и чрезвычайно трудное поприще для русских миссионеров. Здесь им приходилось и приходится вести борьбу не с одними лишь заблуждениями язычества разных видов и магометанства, но и с самой природой. В виду таких обстоятельств нельзя не удивляться тому, что русские миссионеры уже успели в Сибири обратить в христианство целые племена инородцев (Вогулов, Остяков, Якутов и др.) В настоящее время в Сибири нет ни одного инородческого племени, в котором бы христиане не считались уже десятками, сотнями, или даже тысячами⁵⁴⁴. Таким образом, множество и разнообразие инородческих племён в Сибири, при обширности пространства, трудности в путях сообщения, кочевом и бродячем образе жизни инородцев, низкой степени их общего развития составляет одну из существенных причин медленных успехов миссионерства в Сибири.

(Окончание следует)

Киргизы, обитающие в русских пределах, считаются мусульманами, а потому при разборе дел, разрешаемых в народном суде, принимают присягу не по народным своим обычаям, a по клятвенному обещанию пред Кораном, при посредстве мулл.

Подобная присяга не достигает цели потому, что не отатарившиеся киргизы не верят в святость её. Самый киргизский текст «клятвенного обещания» этой присяги, переполненный татарскими и арабскими выражениями, мало доступен пониманию присягающих, чем злоупотребляют приводящие к присяге татарские муллы, вселяя в киргизов уверенность, что они, муллы, незаметно изменяя слова присяги, могут делать её и очень страшной по своим последствиям, и наоборот. Кроме того, в мусульманской присяге отсутствует та обстановка, которая в киргизской присяге столь сильно действует на воображение киргиза, делая её в глазах его актом, к которому нужно относиться со страхом и уважением.

Теперь понятно, почему мусульманская присяга, которая стала практиковаться между киргизами, ведёт к увеличению лжесвидетельств под присягой, а с тем вместе и наказаний за клятвопреступления, прежде почти неизвестные.

Между тем ни во Временном Положении, которым управлялась киргизская степь до 1 октября 1893 г., ни в ныне существующем Степном Положении не встречается указаний о применении мусульманской присяги в народном судопроизводстве, поэтому трудно себе объяснить причину указанной замены киргизской присяги мусульманской.

Влияние фанатичных татарских мулл на киргизов вообще должно быть признано вредным; между тем, если основанием к такой замене послужила номинальная принадлежность киргизов к мусульманскому вероисповеданию, то из этого же основания легко может быть выведена необходимость принудительной замены у киргизов всех народных юридических обычаев шариатом, т. е. духовно-гражданскими законами мусульман.

На это обращено уже внимание начальства и военным губернатором Тургайской области сделано распоряжение о возвращении в народном суде к присяге по народным обычаям, которые, не будучи нигде записаны и сохранясь в устном предании народа, подверглись многочисленным искажениям под влиянием магометанского шариата. Потому не излишне привести здесь известные мне из расспросов стариков-киргизов и из литературы о киргизах сведения о киргизской присяге, в том виде, как она установлена стародавними народными обычаями.

Человеческое правосудие, по киргизскому обычному праву, сводилось к восстановлению понесённого материального ущерба и к удовлетворению чувства мести. В старину эти оба вида репрессий находили себе полное выражение в жизни киргизов и чувство мести осуществлялось уголовными наказаниями смертной казни, членовредительством и телесными наказаниями. В настоящее время, под влиянием русской цивилизации, наказания в удовлетворение чувства мести не практикуются и остались почти исключительно штрафы «алпы» за менее важные и выкупы – «куны» за более важные преступные деяния.

Хотя на основании действующего Степного положения народный суд в делах о преступлениях и проступках властен виновных подвергать заключению в тюрьмах на сроки до одного года и шести месяцев, но подобные наказания, как несогласующиеся с народными обычаями⁵⁴⁵ применяются довольно редко. Таким образом, в настоящее время все уголовные и гражданские дела киргизов разрешаются на народном суде в порядке гражданских взысканий, при посредстве очистительных и подтвердительных присяг, на которых, собственно, и покоится киргизский процесс.

К присяге, по прежним обычаям, могут быть приводимы или сами тяжущиеся или свидетели или, наконец, поручители, выставляемые истцом или ответчиком для удостоверения справедливости своих заявлений. Свидетели в неважных делах допрашиваются без присяги, и лишь в том случае, если дело выходит из ряда обыкновенных, народный судья (или суд) приглашает их принять присягу; но свидетели, дав показания о том, что им известно по делу, вправе отказаться от подтверждения своих слов присягой.

Если в важных делах свидетелей выставлено мало, или если последние отказались от присяги, то судья должен предложить одному из тяжущихся выставить присяжных поручителей, на обязанности которых лежит разыскание всех обстоятельств дела, собрание сведений о поведении и нравственности выбравшего их лица и затем показание, в назначенный срок и в известном месте, под присягой: признают ли они его виновным на основании сделанного розыска, или нет. Присяжные поручители выбираются сторонами из родственников до десятого колена. Степень отдалённости родства поручителя определяется судом, который назначает тем более отдалённое родство, чем вероятнее подозреваемое действие, или чем ниже нравственность выбравшей поручителя стороны. Показание присяжного поручителя считается за доказательство настолько несомненное, что часто противная сторона употребляет все усилия, чтобы кончить дело миром при одном прибытии до заката солнца в назначенное место (на могилу предка, бугор, озеро и т. п.) лиц, выбранных в присяжные поручители. С другой стороны, неявка их на указанное место, без уважительных причин, признаётся неизбежным поводом к обвинению лица, за которое им следовало присягать. Присяга, даётся ли она свидетелями или поручителями, признаётся во всяком случае очистительной и принятие её зависит от доброй воли указываемого тяжущимися лица. Почти все приговоры народного суда, где требуется присяга, оканчиваются большей частью так: в случае не принесения присяги в определённый срок, такой-то признаётся виновным и проч.

Для принесения присяги «жан-берю», – в переводе душедаяние, – употребляются выражения: «если я лгу, да накажет меня Бог, да лишит Он меня на том свете всякого воздаяния за мою веру в Него и за все мои добродетели, а на этом – да не увижу добра от моего скота, имущества и детей»⁵⁴⁶. Принять на душу обвинение невинного, через подтверждение присягой случайного факта, в глазах киргиза столь же позорно, как принять ложную присягу.

Он стесняется подтвердить присягой достоверность виденного им факта не будучи уверен, не был ли он вызван какими-либо предшествующими отношениями между тяжущимися, благодаря которым внутренняя правда находится на стороне лица, представляющегося на первый взгляд виновным. Лицам, предлагающим киргизам принять присягу, доводилось слышать от них следующие возражения: «сначала спросите меня, знаю ли я его, и тогда вы сами не будете требовать от меня (присяги); зачем вы лишаете меня доверия моего общества; тот, кто указал на меня, как на свидетеля, вовсе мне неизвестен, – я подтверждаю его показания, но отдать душу за него не могу». Насколько серьёзно относятся некоторые из киргизов к присяге видно в особенности из того, что люди достаточные, при предъявлении к ним даже неправильных исков, которых они не могут почему-либо опровергнуть на суде, отказываются от предлагаемой судьями присяги и соглашаются иногда удовлетворить предъявляемую претензию лишь на том основании, что, может быть, какими-либо действиями своими они сами подали повод к мести со стороны истца и что, подтверждая присягой полную неправильность иска, они уронят себя во мнении народа.

Присяжного поручительства киргизы стараются избегать всеми мерами и только опасение, что невинное лицо, хорошо им с нравственной стороны известное, должно пострадать, вследствие их отказа, заставляет их принимать на себя эту тяжёлую обязанность. Бывали случаи, что весь предъявленный иск или часть его, уплачивались лицами, выбранными в присяжные поручители, лишь бы не пришлось принимать присяги, что называется по-киргизски «джан садагасы», т. е. выкуп души. Согласившись, по убедительной просьбе одной из сторон, и по совещании со своими родовичами, принять присягу, лица, выбранные в присяжные поручители, употребляют, однако, все усилия предотвратить её путём примирения тяжущихся. Отправляясь к определённому сроку для принятия присяги, они останавливаются за несколько переходов до назначенного места, вызывают к себе тяжущихся и склоняют их к миру. Часто, под угрозой отказа от присяги одной стороны и принятия её другой, достигают цели. Единственный сын в семействе мог, не навлекая на себя нареканий, отказываться от присяги по делам, не возбуждающим никаких сомнений. Некоторые отцы запасались от султанов особыми охранными грамотами от присяги для своих детей, чтобы избежать даже возможности приглашения их в присяжные поручители. В Семипалатинской области род Кунанбаевых навсегда освобождён от выбора в присяжные поручители. С просьбами о выдаче охранных грамот киргизы обращались в первое время после упразднения султанского управления и к русским властям.

Обряд присяги у киргизов заключается в том, что присягающий должен обойти вокруг могилы какого-либо своего предка, а если она слишком удалена, присяга приносится на кладбище, или на другой какой-либо местности, которая может действовать на воображение степняка. В прежние времена, приводимые к присяге, целовали дуло заряженного к выстрелу ружья или конец шашки. Иногда присягающих клали на кладбище в положении мертвеца и одевали в саван. Доныне в Семипалатинской области практикуется следующий обряд присяги: избранный для присяги со стороны обвиняемого или ответчика выбирает с противной стороны человека, перед которым он желает присягать. Последний приезжает в аул присягающего и тут дело кончается простым рукопожатием, от чего и самый обычай называется «колчи», т. е. принимающий руку.

Более торжественный второй вид присяги называется «курмалдык», т. е. жертвоприношение, заключающийся в следующем: избранный для принесения очистительной присяги призывает к себе обвиняемого с его родственниками, заставляет их колоть чёрного барана, обходить вокруг себя и поклясться, что обвиняемый невиновен.

Из приведённых сведений видно, что присяга по народным обычаям даётся не по всякому делу. В подобных случаях на народных судьях лежит обязанность изыскания истины другими допускаемыми обычаями способами: путём розыска и не присяжных опросов, в особенности лиц, пользующихся в народе уважением. Наконец, судьи вправе, по обычаю, постановлять свои решения относительно виновности, или невиновности обвиняемого, или ответчика по внутреннему убеждению, в чём они должны быть признаны достаточно компетентными, так как принадлежа к народу и живя одной жизнью с тяжущимися, они обыкновенно бывают хорошо осведомлены как о личности их, так и обо всём случившемся в степи ещё до начала судебного разбирательства⁵⁴⁷.

Приобретение Австралии стоило англичанам небольшого количества человеческих жертв, так как туземцы не оказывали энергичного сопротивления европейским пришельцам. Правда, первое появление белых было встречено враждебно, и некоторые отдельные скотоводы и фермеры из европейцев, поселившиеся среди австралийских туземцев, поплатились жизнью за свою смелость, но туземцы очень скоро покорились новому населению и стали работать на него. Появление англичан в Австралии не принесло пользы и радости туземцам. При занятии англичанами плодоносных, превосходных земель южной и восточной Австралии туземные племена быстро вымирали от жестокого обращения европейцев и также от пороков, которые они быстро восприняли от белых: от пьянства и распущенного образа жизни.

Вместе с промышленниками в Австралию прибыли и миссионеры. При первых же попытках дать понять туземцам основы христианства оказалось, что в их языке даже не было подходящих слов для выражения божественных истин. При своей крайней ограниченности туземцы имели очень тёмные и сбивчивые представления о высшем существе и определённого предмета поклонения, как утверждают многие, у них нет. Туземцы верят и боятся злого духа, который, по их мнению, имеет особенную власть в темноте. Поэтому, идя куда-нибудь ночью, туземец берёт с собой зажжённую ветку, для предохранения от диавола.

Первая английская миссия, начавшая систематическую деятельность, поселилась в Новом Южном Валлисе и существовала там 25 лет, но туземцы все вымирали, и миссия должна была прекратить свою деятельность. То же самое случилось и в Порт Линкольне, и в других частях южной Австралии, где селились миссионеры: туземцы при столкновении с Европейцами погибали или уходили на север, куда белые заходили реже. Миссия на мысе Маклей (Macleay) в южной Австралии существует уже 37 лет и деятельно обучает туземцев разным ремёслам и располагает их к занятию земледелием. Поселение на мысе Маклей довольно велико; здесь есть церковь, школа, аптека и мастерская для обработки шерсти.

Среди туземцев северной Австралии долгое время не было миссионеров. Папуасы (название туземцев) по своему умственному развитию стоят очень низко, ниже каких-либо других жителей земного шара. Европейцы не считали их даже за людей и обращались с ними жестоко, хуже, чем с дикими зверями. Промышленники, являвшиеся на север для ловли жемчуга вербовали на работу молодых туземцев, платя водкой, к которой дикари привыкли и которая погубила многих из них. Распущенность, с которой европейцы вели себя, перешла и к дикарям. Не удивительно, что дикари оставались жестокими, недоверчивыми, каннибализм⁵⁴⁸ процветал и оргии Папуасов не обходились без человеческих жертв. Долгое время миссионеры боялись проникать на север Австралии и жить в местах, заросших непроходимыми кустарниками, среди озлобленных дикарей. Но в 1891 году Джемс Гибсон Уард (Games Gibson Ward) с женой и двумя миссионерами высадился на мысе Кёллен (Cullen) и положил основание миссии Мапун (Mapoon) на пожертвованные деньги. Местечко Мапун лежит на р. Батавия (мыс Йорк, часть его мыс Кёллен) под 12° южн. шир. и под 142° вост. долг. от Гринвича. Географическое положение Мапуна показывает, что в этой местности приходится бороться со всеми невзгодами тропического климата: с лихорадками и с насекомыми, которые здесь разнообразны и являются бичом жителей. Ко всем неудобствам жизни присоединилось враждебное и недоверчивое отношение туземцев. Не зная туземного наречия, миссионеры совершали богослужение на английском языке, который был несколько знако́м Папуасам. Миссионеры надеялись, что из любопытства туземцы будут посещать службу и мало-помалу привыкнут к миссионерам. Построены были школы для детей и взрослых, куда миссионеры привлекали туземцев кротким обращением. Жёны миссионеров сходились с туземками, помогая им в хозяйстве и уходе за детьми. Доброе отношение миссионеров не прошло бесследно. Туземцы, видя их дружеское расположение, стали к ним доверчивее и в случаях надобности приходили за советом и помощью. Четырёхлетняя неустанная деятельность миссионеров сделала туземцев неузнаваемыми в нравственном отношении, и, хотя ещё никто не был крещён, но многие были знакомы с псалмами, которые и пели при работе. Миссионеры оказывали туземцам защиту против промышленников, приезжающих за жемчугом, за что туземцы их ещё более уважали.

В декабре 1804 года глава Мапунской миссии Джемс Уард заболел лихорадкой, от которой и скончался 3 января 1895 года, окружённый своей паствой, которая искренно жалела его. По его смерти миссия продолжала свою деятельность, а вдова умершего осталась в Мапуне, посвятив себя туземным женщинам и детям⁵⁴⁹.

Словом «зякят» у мохаммедан называется по́дать, или обязательная милостыня в пользу их духовного сословия. Зякят есть та же еврейская «десятина»: всякий мохаммеданин со всего того имущества, которое составляет избыток сверх годового содержания семейства и домашнего хозяйства, должен платить в пользу своего духовенства десятую часть всего этого избытка. Закят составляет вместе с тем и очистительную подать, и имущество не уплатившего зякята считается нечистым, а потому, волей-неволей, мохаммедане стараются выполнить эту повинность. Но, с другой стороны, особенно для богатого мохаммеданина зякят бывает слишком ощутителен, составляя иногда несколько тысяч рублей ежегодного налога на имущество. Таким образом мохаммедане-богачи поставляются в немалое затруднение: и очистить имущество необходимо, и платить тысячи жалко. Но мохаммеданин в выдумках изворотлив, – давнишняя народная пословица говорит: «если татарин найдёт дыру, в которую проходит лишь палец, – он весь в эту дыру пролезет». Он нашёл способ обойти и закон о зякяте.

У мохаммедан, как известно, особого духовного сословия нет, и каждый знающий грамоту и могущий хорошо читать Коран, может быть у них муллой. Поэтому, только ещё приготовляющихся к занятию должности муллы «шакирдов», – т. е. учеников мохаммеданских учебных заведений, они свободно могут уже причислять и причисляют к духовному сословию. Этим-то вот обстоятельством и пользуются богачи-мохаммедане для обхода закона о зякяте, и вот каким образом.

В Коране точных правил и способов уплаты зякята не указано. Наука же мохаммеданская говорит, что зякят должен быть уплачиваем лишь с того имущества, которым человек владеет целый год, и притом только с того имущества, которое остаётся от годового содержания. На основании этих правил, владелец имущества прибегает к следующим уловкам для освобождения себя от уплаты зякята, или для его уменьшения:

1) определяет слишком большую долю на своё годовое содержание, и тем сокращает размер зякята;

2) полгода владеет своим имуществом сам, а на другое полугодие переводит его на жену;

3) наконец, богатые мохаммедане делают и так: призывают к себе бедного «шакирда» (в качестве духовного лица), запирают его в комнате и говорят ему: «я тебе отдам весь зякят, но ты мне сейчас же подари его обратно, а я тебе за это сделаю другой подарок», (в несколько десятков рублей). Бедный «шакирд», конечно, рад и этому: получает на несколько минут тысячный зякят, затем отдаёт его обратно владельцу имущества, a сам, угостившись на славу у богача и получив 25–50 руб., предовольный возвращается домой. Таким образом закон буквально исполнен, мелочная совесть богачей успокаивается и имущество получает чистоту.

Но «шакирды» со временем делаются муллами и проделки богачей у них, конечно, остаются в памяти. Эти муллы для получения с богачей полного зякята и предупреждения уже известного им обмана, в свою очередь придумывают целые истории о том, как Аллах будет обманывать богачей на том свете, если они обманут здесь муллу.

Они говорят: «тогда Аллах сделает для богачей-обманщиков большие бутылки, посадит в них богачей и спустит на самое дно адского огня. Бутылки будут накрепко закупорены. Страдая в раскалённых бутылках, богачи возопиют: „Господи! за что ты нас так мучаешь? ведь мы всё исполняли по закону твоему и зякят, предписанный твоим Кораном платили“».

На это ответит им Аллах: «напрасно вы говорите, что я вас мучаю. Я знаю, что вы платили зякят, поэтому нарочито вас закупорил в бутылки, чтобы огонь не касался вас, – я ведь только бутылки накаливаю».

Смысл тот, что богачи обманывали Аллаха, а Аллах платит им тем же.

8 сентября, в Москве, скончался один из старейших иерархов русской церкви, преосвященный Дионисий, епископ Уфимский и Мензелинский, на 78 году своей жизни.

В покойном святителе наше миссионерство потеряло выдающегося деятеля, почти всю свою жизнь посвятившего распространению Христовой веры среди инородцев и до конца дней своих, несмотря на свой преклонный возраст и неразлучные с ним немощи и болезни, не оставлявший забот и попечений об этом святом деле.

Покойный архипастырь (в мире Димитрий Васильевич Хитров) родился 22 октября 1818 года в селе Хитрове, Данковского уезда, Рязанской губернии, и воспитывался в местной духовной семинарии. По окончании курса студентом⁵⁵⁰, он в следующем году, по вызову епархиального начальства, отправился в Якутск, где принял священство и пятнадцать лет⁵⁵¹ состоял миссионером, распространяя свет христианства среди инородцев. Возведённый в сан протоиерея, с 1856 года занимал должности: смотрителя Якутского духовного училища и ректора Якутской семинарии, продолжая вместе с тем прежнюю миссионерскую деятельность до 1867 года.

Здесь он явился деятельным и полезнейшим сотрудником знаменитого нашего миссионера, преосвященного Иннокентия, епископа Камчатского⁵⁵², – и главным образом по переводу книг св. писания и богослужебных на якутский язык, который в совершенстве изучил покойный архипастырь. Преосвященный Иннокентий в своих донесениях и письмах неоднократно давал самые лестные отзывы о деятельности протоиерея Хитрова.

Овдовев, протоиерей Д.В. Хитров принял монашество с именем Дионисия и 9 февраля 1868 года был хиротонисан во епископа Якутского, сначала викария Камчатской епархии, a с 12 января 1869 года, по образовании отдельной Якутской кафедры, состоял самостоятельным епископом. Затем покойный архипастырь был переведён на Уфимскую епископскую кафедру⁵⁵³, которую и занимал до самой смерти.

Преосвященный Дионисий известен был, как глубокий знаток по преимуществу якутского, а также и других инородческих сибирских наречий. Он не только много потрудился в переводах священных и богослужебных книг на якутский язык, но составил азбуку и грамоту этого языка. Даже и в то время, когда он служил уже в Уфе, к нему, как опытному специалисту, обращались из Сибири за указаниями и разъяснениями по инородческим переводам и присылали последние для просмотра и исправления. Во внимание к этим трудам преосвященный Дионисий избран был в почётные члены Казанской духовной академии⁵⁵⁴.

И в последнем месте своего служения, в Уфе, покойный Владыка явил себя, несмотря на свои преклонные годы, ревностным и деятельным миссионером, глубоко понимающим потребности и нужды миссионерского служения. В Уфимском крае весьма много инородцев и иноверцев, – преимущественно магометан. Из них многие были уже обращены в христианскую веру, но живя среди своих соотечественников-мусульман, вдали от храмов Божьих и оставаясь без ближайшего научения и руководства своих пастырей, были христианами больше по имени. Нередки бывали случаи даже и отпадения их в мусульманство, благодаря усиленной пропаганде последнего. В виду этого преосвященный Дионисий, ознакомившись с положением дел в Уфимской епархии, наметил ряд мер, направленных прежде всего к ограждению крещёных инородцев от совращения в магометанство и к обращению отпадших в лоно православной церкви. Меры эти заключались в следующем:

1. В открытии особых приходов в центральных инородческих селениях епархии и устройстве в них храмов;

2. В назначении в такие приходы священников и псаломщиков из крещёных инородцев, знающих язык и быт своих соплеменников;

3. В умножении числа инородческих миссионерских и церковно-приходских школ, с опытными учителями из инородцев же, получивших образование частью в Казанской учительской семинарии, частью в Казанской крещено-татарской школе.

Особенное же значение преосвященный придавал открытию самостоятельных приходов и построению церквей в инородческих селениях, хорошо понимая, что только под кровом храма Божия может совершиться возрождение и воспитание инородца в нового человека-христианина. И нужно удивляться поистине редкой энергии и настойчивости покойного в осуществлении этой цели: за средствами на построение храмов Божиих он обращался всюду – и к начальству, и к частным благотворителям, отдавая на это святое дело значительную часть и своих собственных доходов.

И благочестивая ревность святителя принесла добрые плоды: в 10-летний период времени с 1885 по 1895 г. в Уфимской епархии в инородческих селениях построено более 60 новых храмов и столько же открыто миссионерских школ; и кроме того 6 храмов построено в 1895 г.

Отпевание почившего святителя совершено 12 сентября в Чудовом монастыре, а погребение – в Покровском миссионерском монастыре.

Верховный Пастыреначальник да упокоит со Святыми душу новопреставльшегося епископа добре потрудившегося во славу Его имени и святой церкви Его!..

– Освящение храма в Трифоно-Печенгском монастыре.

– Правописание и исправление переводов на осетинском языке.

– Институт восточных языков во Владивостоке.

– Бедствия от наводнения в Южно-Уссурийском крае.

– 17 июля сего года архимандритом Иоанникием, настоятелем Соловецкой обители, с братией совершено было в Трифоно-Печенгском монастыре освящение придельного храма во имя святых Зосимы и Савватия, Соловецких чудотворцев, при мощах преподобного Трифона, просветителя лопарей на крайнем севере, при многолюдном собрании молящихся. О. архимандрит со свитой и певчими на своём пароходе из Соловецкой обители прибыл в Печенгскую Губу в ночь на 14 июля, остановился на рейде у Трифонова ручья и оттуда на шлюпке приехал в Печенгу к началу литургии. По окончании литургии, посетив дом местного священника, он отправился в Печенгский монастырь. 16 числа в 7 часов вечера начался звон к малой вечерне, на коей о. архимандритом произведено малое пострижение 4 х послушников в рясофор. Вслед за вечерней начато было всенощное бдение, продолжавшееся до полуночи. По великом славословии о. архимандритом совершён был обряд пострижения двух рясофорных послушников в мантию.

17 июля, в 7 часов утра, о. архимандрит совершил соборно освящение престола в новоустроенном храме, затем литургию и, по окончании оной, молебен Зосиме и Савватию, Соловецким чудотворцам. В настоящее время братия обители занята восстановлением Трифоно-Печенгского монастыря на прежнем его месте – на могиле 116 убиенных шведами страдальцев при разорении Троицко-Печенгского монастыря.

С 1870 года это место заняли выходцы из поморья, построив на нём до 24 домов.

По обоюдному согласию колонистов с настоятелем Печенгского монастыря о переноске их домов за реку Печенгу к речке Гагарке, братия обители с половины 1895 года начала очищать это место и ими перенесено уже до 10 домов; остаётся ещё перенести 13 домов. На волю братии выпала самая трудная и тяжёлая работа, которую они несут благодушно и терпеливо ради преподобного во славу Божию и в пользу ближних, радуясь тому, что святая обитель будет служить светочем лопарям в пустынном крае близ границ Норвегии со Швецией. Соловецкая обитель, подготовляясь к возведению новой обители в Печенге, выслала нынешним летом машину для выделки кирпича и несколько рабочих, которые, установив машину, занялись выделкой кирпича⁵⁵⁵.

Священник Георгий Терентьев

– По инициативе преосвященного владикавказского Владимира, предполагается в скором времени, как сообщает «Казбек», съезд осетин-интеллигентов для выработки осетинского правописания и исправления всех до настоящего времени изданных книг на осетинском языке.

– Мы уже сообщали о предполагаемом открытии института восточных языков во Владивостоке. Вопрос этот, по сообщению местной газеты «Владивосток», находится в следующем положении. С предстоящего учебного года, по распоряжению министра народного просвещения, владивостокская гимназия преобразовывается в два отделения: одно классическое, другое восточное, при чём 8-й класс классического отделения будет содержаться на счёт города. На восточном отделении древние языки совершенно изгоняются и заменяются языками китайским (с третьего класса), английским и уроками географии сопредельных стран. Остальные предметы будут общими для обоих отделений. Окончившие восточное отделение (7 классов) переходят в институт, при котором предполагается пансион на 100 человек.

Программа института обширна: кроме языков китайского, японского, корейского и монгольского, будут преподаваться: богословие, религиозные системы востока, история и государственное право сопредельных стран, международное право, торговое и русское государственное, товароведение и коммерческая география.

– Южно-Уссурийский край постигло наводнение, причинившее населению страшные бедствии. Небывалым разливом р. Суйфуна, неожиданно начавшимся в ночь на 7-е августа и продолжавшимся 8 и 9 августа, затоплены сёла Никольское, Раздольное и станица Полтавская. В долине Суйфуна полное бедствие, большая часть фанз и построек на заимках снесена или разрушена напором воды. Водой унесён весь сжатый хлеб, сложенное в зароды сено, заготовленные на зиму дрова. Погибло много скота и лошадей. Полотно железной дороги на аршин, на два покрыто водой; поезд, шедший из Владивостока, стал в воде на 14 вершков, не имея возможности ни двинуться далее, ни вернуться обратно. Уцелевшие от наводнения обитатели заимок, манзы и корейцы, спасались на возвышенных местах, ещё не затопленных водой, и на крышах неразрушенных строений. Для подачи помощи работают день и ночь все войска Никольского гарнизона, от генерала до последнего солдата. Вдоль по Суйфуну высланы все наличные войсковые и сельские лодки с охотничьими командами всех батальонов при офицерах. Остальные войска, при деятельной помощи населения, непрерывно работают в селе Никольском и вблизи, спасая плывущих людей, имущество, во множестве плывущие снопы сжатого хлеба. По последним известиям, до утра 9 августа спасено около четырёхсот человек; всех спасённых перевозят на ближайшие к Никольскому возвышенные острова и в казармы пятого стрелкового батальона. Генералом Линевичем совместно с начальником Южно-Уссурийского округа Хомяковым организована доставка на острова и в казармы хлеба, чая и продовольствия для раздачи спасённым. При спасении пострадавших погиб пятого стрелкового батальона штабс-капитан Добровкин, который, пытаясь снять к себе в лодку с крыши полуразрушенной фанзы трёх корейцев, был опрокинут с лодкой наплывшим бревном и утонул. Бывшие с ним трое солдат и двое из корейцев спасены подоспевшей другой лодкой. О других несчастных случаях донесений не получено, но, принимая во внимание, что много нижних чинов находились на вольных работах на заимках, разрушенных наводнением, трудно надеяться обойтись без несчастий. Со стороны Полтавской телеграфное сообщение прервано с утра 7 августа. Восьмого в селе Никольском поймана плывшая по течению Суйфуна бутылка с запиской, которой командир сотни, стоящей в станице Полтавской, доносит от пяти часов, пополудни седьмого, что вся станица затоплена и строения грозят разрушением. На помощь станице, распоряжением генерала Линевича, отправлены экстренно взводы при офицерах из Никольского и Камень-Рыболова, но донесений от них ещё нет. В ночь на 9-е августа вода в Суйфуне начала убывать, но медленно, ибо задерживается южным ветром. Превышение против обычного уровня воды доходит до четырёх сажень⁵⁵⁶. По последним известиям наводнение повторилось и окончательно разорило жителей.

(Продолжение)

К 1 января 1896 года воспитанников в третьем старшем классе учительской школы состояло 36, во втором среднем – 34 и в первом младшем – 53, итого в трёх учительских классах – 123; кроме того, в учебной мастерской при означенной школе обучалось ремёслам 6 человек, – всего 129 человек, из них русских 27, чуваш 100 и два мордвина.

В женском училище обучались 55 девочек и 2 мальчика, из них девочек 5 русских и чувашских 50 и 2 мальчика из чувашей. Воспитанницы обучаются Закону Божию, церковному пению, славянскому и русскому языку, арифметике, географии и русской истории (сообщаются краткие сведения), чтению религиозно-нравственных книг на родном языке, чистописанию и рукоделию. С 1875 г. и по 1895 г. обучалось и окончило курс 122 девочки. Из них многие уже замужем: за священниками, диаконами, псаломщиками и учителями, бывшими воспитанниками Симбирской Чувашской школы и Казанской учительской семинарии, некоторые за простыми грамотными крестьянами-чувашами, а некоторые воспитанницы в настоящее время состоят учительницами и помощницами учителей, частию в сельских женских школах, частью в мужских и частью в смешанных. Женское училище долгое время существовало на частные средства, большей частью на личные средства инспектора чувашских школ Казанского учебного округа И.Я. Яковлева. В настоящее время, с ассигнованием на сие училище 2.700 рублей из средств Православного Миссионерского Общества, положение училища приобрело некоторую прочность и устойчивость.

Важное миссионерское значение имеет также и Средне-Алгашинская школа, открытая 19 лет тому назад с целью религиозного воздействия на отпавших от православия чувашей деревни Средних Алгашей, а также для утверждения в православии чуваш-христиан как этой деревни, так и соседней с нею – Новых Алгашей. В названной школе к 1 января 1896 года учащихся было 68, из них 41 мальчик и 27 девочек, все чуваши: православных 26 мальчиков и 18 девочек и язычников (дети отпадших от православия чуваш) 15 мальчиков и 9 девочек. Учащиеся делятся на четыре отделения – два мужских и два женских. Особенным сочувствием вышеупомянутая школа пользуется у Ново-Алгашинских чуваш и влиянию этой школы надобно приписать быстрое распространение в Новых Алгашах грамотности между мужчинами и женщинами, начавшееся ещё в 1887 и 1888 годах и имевшее ближайшим своим последствием довольно сильное религиозное возбуждение Ново-Алгашинцев, выражающееся в их пожертвованиях на храм, который они задумали в 1889 году построить в своей деревне и который в настоящее время вчерне уже окончен. Вообще результаты, достигнутые вышеупомянутой школой в девятнадцатилетний период её существования, представляются утешительными. Вот как они определяются в отчёте Симбирского Комитета за минувший 1895 год: «Почти всё молодое поколение Новых Алгашей прошло через школу, получив христианское воспитание в духе православия и русской народности. Многие из взрослых мужчин и женщин научились грамоте и усвоили христианские понятия, читая на родном языке переводы книг вероучительных и религиозно-нравственных; свои общественные языческие моления Ново-Алгашинские чуваши уже 6–7 лет совершенно оставили; равным образом бо́льшая часть жителей и в своих семействах оставили языческие обычаи и верования, взамен которых соблюдают строго посты; во многих домах молятся по утрам и вечерам всей семьёй, по-христиански, ходят ко всенощному бдению в школу и посещают церковь по праздничным дням. И в Средних Алгашах бо́льшая часть молодого мужского поколения прошла через школу, получив христианское воспитание; а в последние годы привлечено и женское молодое поколение. И среди самых отступников, под влиянием школы, произошла заметная перемена: нет уже у них прежней ненависти к христианству и недоверия; они охотно принимают у себя священника и учителя, входят с ними в беседы по вопросам веры, сочувствуют и поддерживают школу: в отчётном году они оказали пособия до 90 руб. и в нынешнем году взялись доставить весь лесной материал для потребностей школы».

Кроме Средне-Алгашинской школы, на средства Православного Миссионерского Общества были поддерживаемы школа в селении Три-Избы-Шемурши и 6 школ грамоты в Буинском уезде. Все означенные школы находятся в местностях с инородческим чувашским народонаселением, которое стоит под ближайшим воздействием татар-магометан и их мулл. Всех учащихся в означенных школах в отчётном году было 155, почти все из чувашей. Учители занимаются делом усердно, стараясь прежде всего научить детей молиться Богу и приучить посещать по праздникам и воскресным дням храм Божий.

В Самарской епархии деятельность местного Епархиального Комитета направлена к поддержанию миссионерских школ среди чувашского населения Бугульминского и Бугурасланского уездов означенной епархии. Таковых школ в отчётном году было пять – Туарминская, Девлезеркинская, Лашманская, Урметевская и Ярзовская. Учащихся в них было 206. Учительский персонал в названных школах, не исключая и законоучителей, состоит почти весь из лиц инородческого происхождения, получивших образование преимущественно в Казанской учительской семинарии или же в Симбирской учительской школе. В учебном и других отношениях школы, поддерживаемые Самарским Комитетом, поставлены удовлетворительно. Особенным благоустройством и благотворным влиянием на местное чувашское население отличается Туарминская школа, существующая уже 17 лет.

Во всех чувашских деревнях, ближайших к селу Туарме, появились свои школы грамоты, благодаря именно влиянию на чуваш Туарминской школы, с которой эти школы поддерживают живую связь, так как учителями в них состоят бывшие воспитанники Туарминской школы, а с другой стороны и самые ученики школ грамоты, проучившись 2–3 года, поступают для дальнейшего образования в соответствующее отделение Туарминской школы. Но, объединяя все ближайшие деревенские школы Туарминского прихода, школа в Туарме в то же время представляет собой рассадник учителей для чувашских школ грамоты и в других приходах, ближайших к Туарминскому. Так, в отчётном году Туарминская школа дала епархии восемь таких учителей, из которых двое, заняв учительские места в Старой и Новой Суркинах в деревнях с чувашским языческим населением, с должным усердием и умением выполняют порученное им нелёгкое дело.

Кроме вышеупомянутых пяти инородческих школ, Самарский Комитет в отчётном году взял на своё попечение ещё восемь школ в инородческих селениях: Старой и Новой Суркинах (чувашская), Урустамане (вотяцкая), Бугульминского уезда и Борискине (Игары), Чёрных ключах, Рысайкине, Старо-Ганькине и Ново-Ганькине (вотяцкая и чувашская), Бугурусланского уезда, а с текущего 1896 года находит необходимым взять на своё содержание ещё две школы грамоты – в деревне Султангулове (чувашская) и дер. Казебяш (татарская). Во всех вышеупомянутых инородческих селениях, за исключением Новаганькина и Султангулова, на особые, имеющиеся в распоряжении Комитета средства, строятся новые дома для школ грамоты, а в деревнях Казебяш и Урустамаке (в последней при материальном содержании самого сельского Общества) – для церкви-школы. Независимо от сего, Самарским Комитетом в отчётном году были оказаны возможные денежные пособия и прочим инородческим школам грамоты. Во всех школах, поддерживаемых Самарским Комитетом, обращается особенное внимание на церковное пение и в некоторых из сих школ успехи в нём чувашских детей так значительны (напр., в Девлезеркинской и Лашманской школах), что они довольно стройно поют на своём чувашском языке общеупотребительные молитвы, литургию и некоторые общеупотребительные песнопения из всенощного бдения. Кроме пения, чувашские дети участвуют в богослужении и чтением: читают часы и шестопсалмие по-чувашски, что весьма радует их родителей.

В Саратовской епархии местным Епархиальным Комитетом на средства Миссионерского Общества были поддерживаемы 14 миссионерских школ. Школы эти расположены в местностях Кузнецкого, Петровского и Хвалынского уездов, населённых инородцами-чувашами в цодверженных влиянию магометанской пропаганды. Учащихся в означенных школах в отчётном году было 554 мальчика и 83 девочки, всего 637 человек.

Личный состав учителей (это – большей частью воспитанники Симбирской учительской школы), со стороны подготовки их к своему трудному служению, представляется удовлетворительным, – учебно-воспитательное дело ведётся помянутыми учителями умело и с большей пользой для инородческих детей, посещающих миссионерские школы. Один из сих учителей – учитель Белогорской школы, окончивший курс в Симбирской учительской школе, а затем слушавший богословский курс в Казанской духовной семинарии, природный чуваш A.С. Степанов рукоположен в отчётном году во священника к Шняевской церкви, в надежде, что пастырское его влияние на чувашское население Шняева, Белой Горы и Абдуловки будет весьма благотворным. В ведении классных занятий учителям отчасти помогают и их жёны, при чём некоторые из них, именно жены учителей при школах в Криволучье и Алёшкине, устроили особые рукодельные классы, на которые весьма охотно посылают девочек их родители-чуваши.

При всех почти школах образованы из детей хоры, которые, с присоединением взрослых, поют не только в школах, но и в церквах. Ученики школ также читают в церквах часы, шестопсалмие, кафизмы.

По воскресным и праздничным дням учители миссионерских школ, иногда при помощи приходских священников, ведут религиозно-нравственные чтения и беседы, которые весьма охотно посещаются местным населением всех возрастов и обоих полов. Пение занимает и здесь также весьма видное место. «Когда соберутся на спевку с детьми и взрослые, – пишет учитель Алёшкинской школы, – им пой непременно на чувашском родном языке. Любят слушать печальные трогательные песнопения, как то: Благообразный Иосиф, Прииде ублажим Иосифа приснопамятного, Да исправится молитва моя, а сами сидят, и слёзы утирают, особенно старушки».

Несмотря на недавность открытия миссионерских школ в Саратовской епархии, – лишь одна из них (в Абдуловке) открыта в 1889 г., а остальные тринадцать 1890–1893 г., – означенные школы пользуются полным сочувствием местного народонаселения, что̀ видно, между прочим, из того, что при некоторых из школ, вообще представляющих собой благоустроенные и удобные здания, на средства сего народонаселения устроены были разные хозяйственные принадлежности – погреба, сараи, конюшни.

Следует отметить здесь и отношения к инородческим миссионерским школам со стороны земства Саратовской губернии, которые по многим причинам представляются заслуживающими внимания. Отношения эти выразились в том, что, согласно ходатайству Саратовского Епархиального Комитета, Кузнецкое очередное (ххх) земское собрание постановило ассигновать на учебные пособия миссионерским школам пятьдесят (50) руб. с тем, что эта ассигновка, в случае её недостаточности, может быть в будущем году увеличена, согласно действительной потребности. Точно также Петровское очередное (ххх) земское собрание постановило принять участие в снабжении книгами и ученическими принадлежностями и пособиями инородческих школ, расположенных в районе Петровского уезда, в местностях – Белой Горе, Абдуловке и Шняеве. Независимо от сего, Саратовское очередное (ххх) собрание, в виду «особого и чрезвычайно важного значения» чувашских инородческих миссионерских школ, ассигновало на 1896 г. по тридцать рублей на каждую из означенных школ, – всего четыреста двадцать рублей.

В Астраханской епархии миссионерская деятельность среди обитающих в сей епархии инородцев (калмыков) организована на подобие сибирских епархий, будучи приурочена к известным определённым пунктам или так называемым миссионерским станам, каковых в отчётном году было три: Ноин-Ширенский, Улан-Эргенский и Чилгирский. В каждом из этих станов находилось по одному миссионеру с псаломщиком. Кроме того, на каникулярное время, с 1 мая по 1 сентября, были командированы из Астрахани в степь: заведующий двухклассной миссионерской школой священник Василий Красильников и его помощник Николаев, первый – в помощь заведующему Чилгирским станом миссионеру священнику Лопатину, а также и для разъездов по калмыцкой степи с проповедью Евангелия, а второй – вообще в помощь миссионерам, при их беседах с калмыками. Содействовало также миссионерам в их многотрудном служении и приходское духовенство Астраханской епархии, особенно I, III, V, VII, IX, X, ХVI и XVII благочиннических округов, в которых живут калмыки. В видах усиления миссионерской деятельности среди калмыков в северной части калмыцкой степи (Малодербетовском улусе) Астраханским Комитетом предположено открыть там, именно в урочище «Кегульта», четвёртый миссионерский стан, на что уже означенным Комитетом и изысканы потребные средства, до семи тысяч рублей.

Но, прилагая посильные заботы о расширении миссии среди калмыков, Астраханский Комитет в отчётном году решил положить начало миссии и среди киргизов Астраханской губернии, которых насчитывается здесь до 20.000 и которые составляют Малую или так называемую Букеевскую орду. Дело предположено начать с построения храмов в двух посёлках, находящихся в упомянутой орде, Казанке и Таловке, с причтами из лиц, достаточно подготовленных к предстоящей им деятельности среди киргизов-магометан.

Во всех трёх станах калмыцкой миссии находятся благоустроенные и снабжённые всеми необходимыми принадлежностями храмы. Один из сих храмов, к которому приписана часовня в урочище «Яшкуль», именно Чилгирский, был освящён 27 апреля отчётного года во имя св. Благоверного князя Александра Невского, к великой радости местного народонаселения. Даже калмыки-язычники, и те выражали свою радость по поводу освящения храма в Чилгире.

Помещения для школ при означенных станах также должны быть признаны удовлетворительными. При миссионерской школе в Ноин-Ширенском стане имеется помещение для общежития на 20 калмыцких детей.

Независимо от сего, для потребностей местной калмыцкой миссии в Астрахани при архиерейском доме существует двухклассная церковно-приходская школа-приют, открытая в 1894 году и имеющая целью из детей калмыков, а частью и русских приготовлять полезных деятелей на миссионерском поприще среди калмыков в звании учителей, псаломщиков и затем священнослужителей. В отчётном году в названной школе обучалось 7 калмычат и 3 русских. Всего же вообще в миссионерских школах Астраханской епархии в отчётный год обучалось 101 человек, в том числе 26 девочек.

Что касается обращений в христианство магометан-калмыков, то число таковых обращений в отчётном году простиралось до 81 человека (50 мужского пола и 31 женского), но оно было бы, несомненно, гораздо значительнее, если бы вообще экономическое устройство быта крещёных калмыков и особенно устройство у них земельных отношений не представляло особого рода затруднений, уже давно парализующих успехи миссии среди калмыков. Новых отмежеваний в пользу ежегодно просвещаемых св. крещением калмыков не производится и все ходатайства в сем случае и Комитета, и миссионеров остаются пока без удовлетворения. По этой, между прочим, причине не были просвещены св. крещением изъявившие в 1894 году желание креститься Кегультинские и Торговские калмыки в числе до 400 человек, при том не мало уже ознакомленные миссионером Парабучевым с истинами христианской религии; по той же причине, то есть вследствие неотвода нужного количества земли, и крещёные калмыки, лишённые возможности образовать из себя отдельный посёлок, обречены бывают, по крещении, на тяжёлую необходимость возвращаться в прежнюю языческую среду, где так легко могут быть утрачены ими истины воспринятого ими Евангельского учения и христианские навыки и обычаи.

В Ставропольской епархии инородческая миссия в отчётном году действовала среди калмыков-буддистов Большедербетовского улуса и частью среди выходцев из Малодербетовского улуса, кочующих среди русского населения. В посёлке Князе-Михайловском находится единственный пока стан означенной миссии, которым заведует уже четвёртый год иеромонах Мефодий, имея помощником себе священника А. Старкова. На службе миссии в поименованном стане состоят также псаломщик и переводчик – крещёный калмык Иван Шагеденов и помощник учителя – в местной миссионерской школе крещёный калмык Доржеев.

Сообразно инструкциям, которыми определена деятельность вышеозначенных лиц, заведующий станом миссионер должен главным образом проповедовать Слово Божие по различным хотонам некрещёных калмыков, что̀ в отчётном году и делал иеромонах Мефодий, в своих миссионерских поездках в калмыцкие хотоны, предлагая кочевникам проповедь Евангельскую частью на их родном языке с помощию переводчика, частью же на русском.

Что касается помощника миссионера в Князе-Михайловском стане, то на его обязанности лежали: подготовление к крещению и утверждение в вере и христианской жизни новокрещёных, руководство в ведении хозяйства крещёных калмыков, занятия с детьми в местной церковно-приходской школе, а также надзор и ближайшее попечение за детьми, призреваемыми в приюте при школе. Всех учащихся в Князе-Михайловской школе было 26 детей обоего пола, из которых 14 детям предоставлена возможность жить в приюте при сей школе, содержимым на средства, отпускаемые главным приставом калмыцкого народа М.Е. Коневским.

В отчётном году преосвященным Ставропольским и Екатеринодарским Агафодором было предпринято миссионерское путешествие до степи и кочевьям калмыков, сопровождавшееся крещением 14 калмыков, которое было совершено лично самим владыкой.

* * *

– Инородческая миссия в пределах Пермской, Екатеринбургской, Уфимской и Оренбургской епархий: школы и число учащихся в них.

– Киргизская миссия в Тургайской Области.

– Устройство внешнего быта новокрещёных киргизов.

– Миссионерские школы в Вятской и Архангельской епархиях.

– В Пермской епархии миссионерская деятельность направлена к духовному просвещению обитающих в пределах сей епархии инородцев-черемис и вотяков. В отчётном году указанной цели служили 12 миссионерских школ:

1) семь одноклассных – в Осинском уезде: вотяцкие Больше-Гондырская, Гажанская и Кипчакская и в Красноуфимском уезде Черемисские: Ювинская, Карзинская, Больше-Тавринская, Нижне-Потамская и

2) пять школ грамоты в Красноуфимском уезде, черемисские же: Верхне-Потамская, Каршинская, Васькинская, Ключиковская и Сарсинская. Лишь четыре из поименованных школ, именно: Больше-Гондырская, Ключиковская, Гажанская и Кипчакская не имеют собственных домов и помещаются в наёмных квартирах.

Учащихся в миссионерских школах Пермской епархии было в отчётном году 410, – 357 мальчиков и 53 девочки. Успехи учеников вообще должны быть признаны удовлетворительными. В отчётном году окончили полный курс учения с правом на получение льготы по воинской повинности 4 разряда 30 мальчиков. Невольно обращает на себя внимание то обстоятельство, что в отчётном году в вышеупомянутых школах обучалось 229 детей язычников. Это показывает, что устроенные Пермским Миссионерским Комитетом школы пользуются доверием местного, даже некрещёного инородческого народонаселения, что̀ весьма важно для дальнейших успехов миссионерской деятельности, органами которой в Пермской епархии служат эти школы. Следует отметить здесь и тот любопытный сам по себе факт, что дети-язычники, обучающиеся в Ювинской школе, не только ходят в православный храм, но и участвуют в церковном пении.

На содержание 12 миссионерских школ Пермским Комитетом в отчётном году употреблено 3.521 р. 02 к., при чём в показанной сумме заключаются субсидии от уездных земств – Красноуфимского в количестве 1.273 р. и Осинского в количестве 60 рублей.

В Екатеринбургской епархии среди инородцев – вогул, так называемых ясачных, живущих оседло, в отчётном году было четыре миссионерские школы – в деревнях: Лаче, Лопаевой, Митяевой и Петровой, с небольшим числом учащихся в каждой из сих школ. Именно: в означенных школах в отчётном году учились 32 мальчика и 12 девочек, всего 44 человека. По отзыву заведующего вогульскими школами, учащие в них относятся к исполнению своих обязанностей с должным усердием и ведут учебное дело не без успеха.

Что касается кочующих вогул Верхотурского уезда, то отдалённость и разбросанность их юрт, входящих в состав Никито-ивдельского прихода, а также малоснежность прошлой зимы, в некоторых местах совсем не закрывшей снегом «колодин и пней», были причиной того, что Никито-ивдельский священник А. Сильвестров мог совершить только одну поездку в юрты к этим кочевникам для удовлетворения их духовно-нравственных потребностей. По словам о. Сильвестрова, вогулы с живым интересом слушали его простые беседы о Боге, как Творце вселенной, о родоначальнике рода человеческого, о празднуемых церковью святых, о двунадесятых праздниках и пр. Во время пребывания сего миссионера у вогул большая часть их исполнили долг исповеди и св. причастия, для чего вогулы, по предварительном оповещении, были собраны в одну из наиболее просторных юрт. По наблюдениям о. Сильвестрова, в быту вогул замечаются некоторые улучшения: в юртах соблюдается чистота и опрятность, которые ранее не замечались. Понимают вогулы важное значение и обучения детей грамоте, но отпустить их в школы наотрез отказались, потому что, по словам вогул, жалко удалить из семьи дитя, которое служит вместе, с тем, «подмогой в добыче зверей».

Август.