№ 24. декабрь. Книжка 2

Шедше научите вся языки, крестяще их во имя Отца и Сына и Святого Духа. (Мф.28:19).

В 1706 г. Государь снова напоминал митрополиту Филофею, чтобы проповедники не упускали случая и места к обращению в христианство подданных Китая⁷⁶³. Люди, способные к этому делу были. Туда следовал караван купчины Худякова. Митрополит не упускает случая снова послать в Ургу и Пекин веропроповедников. Выбор пал на учёного иеромонаха Илариона Лежайского, названного тоже «казнодеем», из учителей Богословия. С ним командируется уже во второй раз иподиакон Филип Хавов, бывший там с иеромонахом Сергием и иеродиаконом Феодосием⁷⁶⁴. Посланы с ними также школьные ученики Павел Андреев и Семён Николаев в качестве певчих и для ознакомления с миссионерским делом, изучения нравов, обычаев, обрядов и языка этой страны. Посольство шло тем же путём, через Иркутск, Байкал, Селенгу и Нерчинск. В наказе Архим. Мисаилу написано:

«Посланных от нас в Китайское Государство домовых наших казнодея иеромонаха Илариона, подякона Филипа Хавова, да с ними сына боярского Ивана Фёдорова принять в монастырь любезно, и покаместа будут жить в монастыре, дать им постоялые кельи и пропокоить их и в дорогу напутствовать⁷⁶⁵». На той же грамоте приписка митрополита:

«Да с ним же Иларионом два посланные наши домовые слуги и аще от Хутукты возвратятся, дать им в монастыре келью и кормить их и поить покамест иеромонах Иларион из Китая возвратится».

О школьных учениках послана архим. Мисаилу особая грамота от 25 мая 1707 г. в таких чертах:

«По нашему великого господина указу посланы от нас из Тобольска в Мунгальскую землю до Кутухты нашего архиерейского дому со всечестным отцом иеромонахом Иларионом школьные ученики Павел Андреев, Семён Николаев, а нелепо им ожидати его Илариона, как возвартится из Китайского государства назад, у Кутухты, или у вас в монастыре, и как к вам сия наша великого господина грамота придёт, и вам бы, как те школьные ученики из Мунгал к вам в монастырь приедут, поить их и кормить, покаместа будут жить, а буде у Кутухты до возврату отца Илариона из Китайского царства те наши школьники вышеписаные жити будут; и вам бы архимандриту Мисаилу послать им хлеба и соли и прочих запасов, чем бы им проняться было до приезда отца Илариона».

Из подробностей посылки этой миссии видно, что митрополит Филофей, на основании ранее удававшихся опытов в своих сношениях с Кутухтой и Пекинским двором действует уже смело и решительно, как знакомый, в надежде на расположение к себе и посланным. Посольство делится на два поезда, как и в поездку Рафаила⁷⁶⁶. Дети боярские сопровождают миссионеров до Пекина, а другие остаются у Кутухты и возвращаются на Селенгу и едут в Тобольск прежде Илариона, для донесения об исполнении поручений. Митрополит смело рассчитывает на такое расположение к нему и к миссионерам по радушному приёму прежних посланников, что надеется на возможность побыть у Кутухты всё время пребывания о. Илариона в Пекине. В случае остановки в Урге Троицкий монастырь обязуется отправить им в Ургу, в другое государство и такую околицу, необходимое продовольствие на своих подводах. Это доказывает, по крайней мере, такую свободу в проезде туда и обратно для уполномоченных от митрополита и миссий, какая только желательна была для России. Сохранилось предание, что это посольство везло подарки от митрополита Кутухте, а от каравана по обычаю – Пекинскому двору. Митрополит послал Кутухте богато украшенный жезл. Такое приношение основано, конечно, на предварительном ознакомлении с обстановкой и обрядами Ургинского куреня. Хутукта старался подражать во всём Тибетскому Далай-ламе, держал себя со всей азиатской пышностью и, в видах Китайского правительства, старался держать народ в раболепном подчинении. Во время идолослужения, Кутухты сидят под балдахином в кресле сложенном из подушек. Молельщики благоговейно подходят под благословение. Князей и знатных гыгэн благословляет через прикосновение рукой, а прочих – длинным позолоченным посохом из драгоценного душистого дерева, украшенным разноцветными лентами⁷⁶⁷. Посылая Кутухте настоятельский жезл, митрополит, конечно, намекал Кутухте и миссионерам дал тему для увещания и внушения, что в случае принятия св. веры и крещения, Кутухта ничего не потеряет, а получит вечное блаженство, душенное спасение и может достигнуть святительского сана, как митрополит Сибирский, чтобы управлять делами православной миссии в Монголии и Китае, и т. п.

Посольство это в передний путь проехало довольно поспешно. Вместо 10 месяцев оно успело приехать в полгода. В октябре оно было уже за Байкалом. Через Байкал переправлялось на судах или дощаниках с местечка Голоустного, где в то время явился на бурятских дачах Чудотворный образ святителя Николая Чудотворца – резной в уменьшенный рост, в святительской фелони, по виду – Можайский, в правой руке церковь, в левой – меч. Переправа была летом, а не осенью, когда на бурном море можно потерпеть крушение. О пребывании миссии за Байкалом, где она неминуемо должна была остановиться для отдыха от трудного пути в мирной Посольской обители, и в Троицким монастыре, свидетельствует ничтожный лоскуток бумаги – расписка о. Илариона. Он дал её настоятелю игумену Макарию в получении потребного на дорогу в Китай. По указу и благословению митрополита Филофея, ему выдано было «на дорогу китайскую» 3 лошади и 3 телеги с хомутами, 3 пуда крупы, 7 пудов сухарей, 3 мешка овса, пуд вяленой рыбы. Всё это принято от монастыря 28 октября 1707 года и расписку дал «иеромонах Иларион послушник».

Миссионеры проезжали Иркутск в бытность преосвященного Варлаама – викария Тобольской митрополии; присутствие особого архипастыря на востоке Сибири было великим событием. Миссия, конечно, получила от преосв. Варлаама утешение подкрепление, напутствие и опытное руководство. Преосв. Варлаам был просвещённый архипастырь, впоследствии возведённый в сан митрополита Смоленского и известен строгой, благочестивою жизнью. Беседы с ним для миссионеров были тем драгоценнее, чем труднее было порученное им дело обращения ко Христу ослеплённых языческими суевериями поклонников буддизма.

Посольство принято было в Урге ласково и пробыло там довольно времени. Гыгэну миссионеры поднесли грамоту Филофея, богато украшенный жезл и другие дары, которыми Хутухта немало восхищался. Ему было уже 72 года; это был тот самый Очидар Хутухта, который обманул посланника Ф.А. Головина относительно принятия русского подданства. Популярное его имя в Монголии Ундур-гыгэн. Будучи 4 лет, он назывался Дзанбар, a 5 лет – Лобсан ванба Джалцан, по обычаю тех стран, существующему и у ваших бурят, менять имена по известным качествам, обнаруживаемым этими субъектами⁷⁶⁸. В ответном письме митрополиту Филофею, Хутухта простым тоном величает его: «старому ламе, большому ламе, над ламами ламе, Филофею ламе челом бью»; так, видно, разъясняли ему русские, поясняя, что в он может иметь такое же значение, если примет веру Христову. Но суетная слава и лесть богатства затемняли душевные очи прозелитов буддизма, чтобы уразуметь истину Христову. В кумирню раз собралось до двух тысяч лам и множество народа. Окружённый раболепными поклонниками и сонмом жрецов, Хутухта торжественно вошёл в кумирню и сел на возвышенном месте, куда допущены были и наши миссионеры с караванными гостями. Кутухта вступил с нашими миссионерами в беседу. После обычных вежливостей и рассуждений о вере, Кутухта спросил их: сколько по вашим книгам умерших людей от начала бытия человеческого рода?

О. Иларион вместо ответа скромным образом сам предложил не менее забавный вопрос: a сколько по вашим книгам в настоящую пору живых людей?

Кутухта отвечал, что этот вопрос неразрешим, потому что в ту самую минуту, как он предложен, в целом свете много вновь может родиться людей.

Под таким же предлогом и ваши миссионеры отказались от решения заданного вопроса.

Отъезжая из куреня в Пекин с иподиаконом Хавовым и боярским сыном Иваном Фёдоровым, Иларион оставил у Кутухты двух учеников, о коих выше было упомянуто, для изучения монгольского языка и ознакомления с ламством, дабы их впоследствии употребить на дело проповеди. Но оставшись здесь, они заметили нерасположение со стороны лам, в числе коих могли быть люди с фанатизмом, как заинтересованные в делах суеверия, а их были целые тысячи, встретили даже различные препятствия в своих занятиях, а потому ещё до возвращения из Пекина иеромонаха Илариона возвратились на Селенгу через монастырские вотчины, а оттуда отправлены в Тобольск⁷⁶⁹. В Пекине, конечно, были поддержаны миссией пленные Албазинцы, обнадежены заступничеством и помощью русского правительства и получили духовное утешение в благолепном церковном Богослужении.

О. Максим слабел в силах более и более и уже нуждался в подкреплении и замене другим при исполнении пастырских обязанностей. В Урге о. Иларион опять увиделся с Кутухтой, возобновил своё знакомство с ламами и не раз, конечно, уверил их в добром расположении к ним митрополита Сибирского и преосв. Варлаама и искании их с жалением сердца для царствия Божия. Дело ограничилось одними вежливостями и посылкой даров, состоявших вероятно в «ходаках» из тонкой шёлковой материи с их буддийскими изображениями. Но о. Илариону скоро придётся снова вернуться в Пекин и уже навсегда, на веки.

Остаётся сказать о другом знаменитом деятеле на поприще дипломатии – купчине Григории Афанасьевиче Осколкове, следующем в Пекин комиссаром при караване 1711 г., и ранее неоднократно бывавшем в Китае.

Купчина Григорий Афанасьевич Осколков был из города Яренска Вологодской губернии. По своему времени он был выдающейся личностью, по образованию в способности к коммерческим делам и дипломатии. О его образовании можно судить уже из того факта, что он составил латино-славяно-голландский словарь; следовательно, знал эти языки в совершенстве. На книжке его есть собственноручная надпись:

«Сия книжица три язычных вокабул, вкратце собранных, комиссара Григория Афанасьева сына Осколкова. Anno Domini 1713 апреля 17 дня». О содержании книжицы можно судить по статьям: De Deo et Spiritibus. О Бозе и дусех. Von Goden. de Geesten и т. д. Знание европейских языков помогало ему в сношениях международных, а в Пекине сойтись знакомством с иезуитами, которые имели большую силу у министров и в трибунале и много могли сделать для России пользы, или же повредить при переговорах России с Китайским правительством⁷⁷⁰. Но главная его заслуга в том, что он был в высшей степени человек благочестивый и неподкупный патриот, ревновавший о пользах Церкви и Государства русского, своей отчизны. В свои поездки в Китай возлюбил он пустынное уединение на берегу бурного Байкала, Посольской обители, возникавшей там с 1681 года. В первый свой приезд в 1699 году он застал тут только часовню св. Николая чудотворца, в следующем же году через пристройку алтаря, обращённую в Церковь, при его участии; освящена была 26 января 1703 года. Он же выстроил для настоятеля и братии кельи. В 1706 г. поступил Григорий Афанасьевич вкладчиком в Посольскую обитель и как член оной, и попечитель начал заботиться о дальнейшем благоустройстве обители. Игумен Феодосий имел указ Великого Государя о сооружении на Посольском мысу храма Преображения Господня, но не имел средств приступить к такому великому делу, а после 12-летнего служения выехал из Даурии навсегда.

Игумен Макарий, управлявший то Селенгинским, то Иркутским монастырями, тоже не имел средств и возможности исполнить это дело.

Купчина Осколков взял это дело на себя, испросил у митрополита Филофея благословение на строение храма Преображения Господня, начал готовить материал, кирпич и извёстку, коих по смерти его осталось в немалом количестве, а именно кирпича 300 тысяч, изготовил для предназначенной церкви в двух станах иконостас резной и для позолоты оставил золота, выписал из России потребное число книг и колоколов, сверх того отдал монастырю во владение скотный двор, построенный им в 22 вёрстах, каковое строение потом называлось монастырским Дворцом, (а ныне селение Степнодворецкое, старое и новое, с церковью и самостоятельным приходом), с оным 35 лошадей со всей упряжью. Монастырь не имел утверждённых правительством угодий. Видел Григорий Афанасьевич всю эту скудость и сделал для обители незабвенную услугу. Будучи в Москве в 1707 году, он подавал от себя Государю Императору Петру I прошение, чтоб новозаводимому Посольскому пустынному монастырю для пропитания монашествующих пожаловать земли под пашню и сенные покосы из пустопорожних мест, которые в дачу русским людям и иноземцам не даны, также и рыбные ловли, имеющиеся возле того монастыря, по берегу Байкала моря, и урочище Коргинский Сор. Просьба эта была подтверждена челобитной игумена Макария с братией. Октября 14 дня 1709 г. по указу Его Императорского Величества и по помете на деле стольника и воеводы Лариона Синявина велено против челобитья игумена Макария с братией отвести к тому Преображенскому монастырю по окружной меже от Преображенского монастыря вверх берегом подле Байкала моря до Селенгинского нижнего устья, до креста, и да талового куста, прямо через степь на сосновый чистой мыс, на котором мысу одинокая лиственница с большой кривой отраслью; а от лиственницы в бор через калтусы (болото) да устья Темлюя речки и вверх налево Никитиной речки, направо подле хребта, через Большую и Талбазиху и Абрамиху речки до Култушной и вниз направо Култушной речкой до прорвы и до Байкала моря; а подле Байкала моря берегом до Преображенского монастыря и прорву, где ловли по отпуску, омули и другую рыбу для рыбных ловель отвести к тому же Преображенскому монастырю,.. и вышеписанную пашенную и непашенную земли и лесные угодья и сенные покосы по вышеписанным местам и рыбной ловлей, прорвой, сорами в речками и истоками для пропитания монахам владеть Посольскому Спасо-Преображенскому монастырю, игумену Макарию⁷⁷¹ с братией и вкладчику Григорию Осколкову и по них иным впрок⁷⁷².

Сделавший столько добра купчина Осколков умер в Монголии на возвратном пути из Пекина 10 декабря 1714 года и по завещанию его похоронен в ограде Посольского монастыря. На могиле камень надгробный с надписью в северо-западном углу, в часовне нарочито выстроенной впоследствии в память «блаженного строителя Григория». О заслугах его для Пекинской духовной и дипломатической миссии будет речь впереди.

23 мая 1896 г. Якутск.

Океания – часть света, состоящая из множества больших и малых островов, стала хорошо известна Европейцам только со времени кругосветных путешествий Кука в 1770 г. Почти тотчас же за этим на неё обратили своё внимание и западные миссии, и она сделалась полем миссионерской деятельности, ревностно обрабатываемым протестантскими миссионерами. Они долгое время трудились здесь почти одни и во многих местах пользовались большими успехами. В Океании господствуют две расы, весьма различные между собой, – раса малайская, населяющая Новую Зеландию и бо́льшую часть мелких островов на северо-востоке; почти белая, она оказывается способной к цивилизации; другая раса – более грубая – раса папуасская, довольно близкая по своему цвету, нравам, умственным способностям к негритянской, населяет Новую Голландию и бо́льшую часть островов на юго-запад. До самого последнего времени миссионеры трудились главным образом среди малайцев.

Островитяне южного моря, когда европейцы начали с ними знакомиться, были преданы кровавому и сладострастному культу и отличались крайней безнравственностью, которую их первоначальное соприкосновение с европейцами только ещё более усилило. Но с течением времени, это соприкосновение, насаждая среди них новые обычаи, новые идеи и смягчая через это их верования и культ, некоторым образом открывало к ним путь христианскому просвещению.

Группа островов Товарищества – первый пункт в южном море, где христианство успело пустить свои корни в эту грубую, невозделанную почву. Один начальник племени, по имени Помаре, после многих возмущений и войн, при помощи нескольких английских матросов-дезертиров, утвердившихся на Таити, достиг признания себя королём всей этой группы. Интерес, возбуждённый к нему рассказами путешественников, побудил в 1796 г. лондонское миссионерское общество послать туда своих агентов. Король Помаре, надеясь получить от них в дар огнестрельное оружие, виденное им на их корабле, принял их благосклонно и уступил им часть территории, которую они просили у него для своего поселения. Первые опыты миссионеров были не очень удачны; большинство, видя отовсюду затруднения, пали духом и оставили своё место; другие соблазнились и сами предались порокам и страстям окружавших их таитян, а те, которые устояли, нашли народ глухим к их увещаниям. Возмущение, поднятое против Помаре II, который, следуя отцу, благоволил к миссионерам, принудило их искать себе убежища в порту Джаксоне. Двенадцатилетние миссионерские труды, казалось, были уже почти совсем уничтожены – тем более, что сам Помаре не отказался ещё вполне от своих прежних верований, как вдруг некоторые размышления и особенно надежда при посредстве европейцев удержать за собой престол, побудили его призвать к себе миссионеров и принять христианство. Его примеру последовали некоторые из его подданных, между прочим, один таитский жрец, который в присутствии народа не побоялся сжечь своих домашних богов. Мало-помалу на островах Товарищества образовалась, в противовес старинной языческой и аристократической партии, партия монархическая, стремившаяся к уничтожению прадедовских нравов и обычаев и на самом Таити содействовавшая видам короля. Страшное возмущение языческой партии, имевшее место в 1815 г., было уничтожено бдительностью христиан и подавлено их оружием. Это было знаком действительного торжества христианства. Таитские языческие храмы, весьма многочисленные, были разрушены. В различных частях острова всё больше и больше стали устраиваться миссионерские станции; туземцы стали собираться в более значительные поселения, с благоустроенными церквами и школами, в которых им читалась и объяснялась на их природном языке библия. Не замедлила обнаружиться перемена и в нравах, и обычая островитян. Убийство или бросание детей, в последние двадцать лет господства язычества погубившее до двух третей новорождённых детей, полигамия, проституция, пьянство, не будучи ещё совсем уничтожены, значительно ослабели и сократились. С 1818 г. на Таити образовалось общество для обращения в христианство окрестного населения; по приказанию короля была выстроена церковь и в следующий год, по внушению миссионеров, он составил и опубликовал новые законы для подавления преступлений и искоренения последних остатков язычества. Однако сам он, с принятием христианства, не отстал совершенно от своих старых привычек: запрещая у себя выделку спиртных напитков, он, говорят, умер от последствий своей неумеренной приверженности к ним. Королева Помаре, – его сестра, вступившая на престол в 1827 г., издала новые законы в пользу христианства. Но вскоре римская зависть, пользуясь проектами французской колонизации, нарушила здесь правильный ход протестантской миссионерской деятельности.

В 1834 г. иезуитское братство в Париже, получившее от папы приказание трудиться над обращением островитян южного моря, послало сюда двух своих членов. Последние, основав в Вальнорайсо (в Чили) семинарию, явились сначала на остов Гамбье, потом – в 1836 г. – на остров Таити. Здесь, под покровительством бельгийского консула, они занялись просвещением жителей в католическом духе и борьбой с протестантскими проповедниками, публично называя их обманщиками, самозванцами. Однако королева приказала им оставить остров, и, несмотря на их сопротивление, заставила их удалиться с него. Французское правительство, которому они пожаловались на неё, выслало фрегат к Папеити (приморский город на Таити) с требованием удовлетворения за это насилие, требуя в то же время полной свободы для католического вероисповедания и участка земли для устройства церкви. Королева должна была уступить. Вскоре, по проискам иезуитов, бельгийский консул успел внушить некоторым значительным таитянам просить о протекторате французского короля. Но народное собрание не согласилось на это и под влиянием английского миссионера Причарда высказалось за английский протекторат. Франция снова выслала военные суда, но уже для окончательного подчинения себе острова⁷⁷⁴. Причард, с некоторого времени занимавший место английского консула на Таити, будучи теперь по приказанию французского консула арестован, получил свободу под единственным условием – оставить здесь свою службу.

Королева, принуждённая искать убежища на английском корабле, протестовала против этого насилия. Открылась таким образом кровавая война между туземцами и французскими отрядами. Наконец, после мужественной, но безуспешной защиты, таитяне сложили оружие⁷⁷⁵ и королева должна была принять французский протекторат и подчиниться французскому адмиралу. Вслед за этим она снова была восстановлена в своём королевском достоинстве. Протестантские миссионеры должны были уйти и предоставить просветительную деятельность на этой группе островов одним католикам. По удалении отсюда Причарда, Англия потребовала за это от Франции огромного вознаграждения и между ними готова была уже снова разразиться война. Франция избежала её только благодаря немедленному удовлетворению предъявленного Англией требования. Тем не менее она сохранила за собой власть над Таити, и впоследствии способствовала полному торжеству католической веры. С 1863 г. также и Парижское протестантское мисс. общество содержит здесь своих миссионеров.

Все остальные группы островов, расположенных в Тихом океане, – острова Австралийские, острова опасного Архипелага острова Гервеля, Фиджи, Дружбы, Мореплавателей. Маркизовы, Сандвичевы приняли евангелие, то с острова Таити, то от европейских миссионерских обществ, высылавших и доселе высылающих к ним массу ревностных миссионеров. Дух подражания имел без сомнения большое участие в полученных успехах. Здесь и там, как например, в Баратонге, привлекательность европейских обычаев и произведений; в других местах, как на островах Сандвичевых, – расчёт некоторых племеначальников, пользовавшихся христианской цивилизацией для усиления своей власти; в других местах ещё, как в Мангаие, – надежда найти в новом Боге более могущественного заступника, – всё это располагало их к благосклонному приёму миссионеров. Наибольший успех миссия имела на островах Дружбы и особенно Сандвичевых, где в 1844 г. существовала уже семинария и насчитывалось 28 т. жителей, исповедывавших протестантство. Но в большей части тех островов, где христианство восторжествовало, оно достигло этого только после более или менее упорной борьбы, – как например это было в 1819 г. в Гаваи – главном городе Сандвичевых островов.

Новая Зеландия, состоящая из двух больших островов, евангельскую проповедь в первый раз услышала от Самуила Марсдена, – английского капеллана в Сиднее. Миссионерское дело встретило здесь большие затруднения в чрезмерной грубости и дикости населения. Так, в тех местностях, куда христианство не успело ещё проникнуть даже в позднейшее время, в 1857 г., население было предано людоедству. Марсден, переселившись сюда в 1814 г. с некоторыми своими сотоварищами по делу, склонил несколько жителей заняться земледелием и основал в Нараматте своём постоянном местопребывании, – семинарию для просвещения страны. Долго островитяне не хотели слышать никаких разговоров о новой религии. Однако, с посещением христианских школ, нравы их мало-помалу стали смягчаться: по смерти одного из своих начальников, покровительствовавшего миссионерам и хвалившего их своему народу, островитяне отказались принести на его могиле, по своему прежнему обычаю, в жертву рабов. Ещё лучшее время наступило здесь для проповеди евангелия после того, как в 1831 г. были основаны станции внутри острова, вдали от вредного влияния проходивших мимо кораблей. В сорок лет, говорят, число прозелитов достигло 35.000 и, во всяком случае, сделалось довольно значительным. В виду того, в 1842 г. английское правительство сочло нужным устроить здесь епископию и в 1844 г. нормальную школу для образования туземных учителей. Ещё раньше оно выслало сюда военный гарнизон и устроило резидентство. Затем, в 1839 г. издало приказ захватить в свои руки власть на острове. Но это покушение встретило со стороны островитян сопротивление; возникло восстание; англичане были убиты и съедены. Рим не замедлил воспользоваться этими печальными обстоятельствами для распространения в Новой Зеландии своего влияния. С 1837 г. аббат Помпалье, титулярный апостолический викарий Западной Океании, поселился на этом острове в Шокианге и собрал около себя двадцать священников, которые при помощи колонистов успели приобрести в стране несколько прозелитов. Но протестанты всё-таки сохранили своё превосходство, благодаря всё более усиливающемуся влиянию Англии в Новой Голландии.

В восточной части острова, представляющего из себя настоящий континент пространством почти равный Европе и имеющий населения только три миллиона туземцев, англичане устроили с 1788 г. колонию для своих ссыльных. Позднее, в южную часть острова явились для населения и другие колонисты. Но капелланы, находившиеся на службе среди этих колонистов, за исключением одного – Марсдена, долго почти совсем не обращали внимания на просвещение туземцев. Природные свойства последних, род их жизни, почти дикий, невысокое умственное развитие, казалось, возбуждали сомнение в возможности их просвещения. В рассказах о христианстве они поражались только чудесной стороной. Те, которые, по-видимому, были наиболее расположены к новой религии, по прошествии нескольких дней вдруг скрылись, предварительно ограбив своих благодетелей. С другой стороны, примеры, дававшиеся ссыльными поселенцами, совсем была не в состоянии способствовать доброму влиянию миссионеров на туземцев. Тем не менее, некоторые из миссионеров, особенно из методистских, настойчиво продолжали трудиться и с течением времени имели успех, поддерживаемые влиянием многочисленного христианского населения, привлечённого сюда плодородием почвы и богатством рудников.

Различные общества имеют также свои станции в Вандименовой земле (Тасмании), где Англия с 1804 г. основала свою колонию для ссыльных и с 1840 г. в Новой Каледонии, куда теперь Франция отправляет своих ссыльных.

14 числа ко мне пришёл мулла Хайрулла Губадуллин. Заговорили с ним о посте. Он сказал, что мы плохо постимся, – едим и постом так же, как и не в пост, разве только не употребляем мяса и молока, другое же всё едим целый день, – что же это за пост? Я объяснил ему значение нашего поста и соединённой с ним молитвы и сказал, что, напротив, у них пост – пустая перемена дня на ночь, причём указал на 183-й стих 2-й главы Корана под названием «Корова», где говорится:

«Вам позволено приближаться к вашим жёнам по ночам поста. Вам позволяется пить и есть до того времени, когда можете различить белую нить от чёрной нити. С наступлением этой минуты строго соблюдайте пост до ночи. В это время не имейте никакого сношения с вашими жёнами: лучше проводите его в мечети в делах благочестия».

Затем указал на стихи 179, 180 и 181 той же главы, где говорится:

«О, верующие! вам предписан пост... Пост должен продолжаться немного дней. Но тот, кто болен или в дороге, будет поститься впоследствии равное число дней. Те, которые в состоянии перенести пост, и нарушат его, пусть дадут под видом очищения пищу бедному. Прежде всего, хорошо, что вы соблюдаете пост. Кто заметит луну, тотчас приготовится поститься. Кто будет болен или в дороге, будет поститься после равное число дней. Бог желает вашего расположения, Он не хочет вашего стеснения. Он хочет, чтобы вы исполняли добровольное число дней, и чтоб прославляли Его за то, что направляет вас на путь правый. Он хочет, чтобы вы были признательны».

Поговорив о посте, перешли к молитве, которой в Коране отводится много места, и она имеет своё действие; но это – догмат как бы второстепенный и может быть заменён предстательством Магомета на последнем суде. Коран во время молитвы повелевает наблюдать чистоту одежды, и если одна капля нечистая попадёт на одежду, Коран запрещает уже ходить в мечеть молиться Богу, почему многие из вас не ходят в мечеть для молитвы, оправдываясь тем, что одежда не чиста, а другой нет. Таким образом ваш Коран говорит больше о внешности, об одежде, об омовении; наш же христианский закон говорит больше о чистоте душенной. При этом я прочитал 15 главу из Евангелия от Матфея, где Спасатель, в обличение мелочной обрядности еврейской, говорит, что оскверняет человека всё дурное, из сердца исходящее, а не телесная нечистота. У вас, если человек не совершит омовения, ему уже нельзя молиться. Омовение для вас фарз, т. е. необходимая обязанность, без совершения которой нельзя вовсе приступать к молитве. Наш же закон требует от человека, приступающего к молитве, доброго душенного расположения, и прочитал ему 6 и 7-ю главы Евангелия от Матфея, в которых содержится учение Спасителя о посте и молитве. Этим наша беседа и закончилась.

19 числа Хайрулла Губадуллин пришёл ко мне и пригласил меня на другой день вечером на свою свадьбу. Он женился уже на третьей жене, почему я и спросил Хайруллу: «как он будет жить теперь с тремя жёнами? в доме будет больше споров и ссор между жёнами?» На это он сказал, что по Корану нужно равнять жён в удовольствиях семейных и в содержании. Я ему сказал, что по нашему закону не так, и объяснил ему разность брака христианского и магометанского.

«Сотворив Адама, Бог из ребра его создал Еву, и привёл её к Адаму. „Это кость от костей моих и плоть от плоти моей“ – сказал Адам, увидев жену свою. Бог заповедал Адаму и Еве жить согласно. Вы же, магометане, берёте многих жён и таким образом нарушаете божественный закон. У нас муж и жена составляют одно тело, как две половины и живут как одна плоть. Так Бог велел жить и Адаму. В вашем браке, при многожёнстве, не может быть выполнен закон Божий о внутренней любви и единении супругов. По Корану у вас, после смерти, в будущей жизни муж будет жить с первой женой, а прочие, коих он имел, останутся неизвестно в каком положении. По нашему же закону в будущей загробной жизни не женятся, и замуж не выходят, а живут как ангелы Божии. Сожительство с женой необходимо только на этом свете. Бог сказал первому человеку Адаму: „раститеся, и умножайтесь и наполняйте землю“. Этот порядок для здешнего мира. После окончания мира и после суда будет другой порядок; там не будет ни болезней, ни смерти; а потому там уже не потребуется ни пищи, ни пития для поддержания жизни, ни супружеских отношений для размножения рода».

В доказательство этого я прочитал ему из Евангелия от Матфея известный ответ Иисуса Христа саддукеям. При чтении я указывал иногда на разность между христианским и магометанским законом. После этого Хайрулла ушёл.

23 мая месяца мы поехали на Ботовскую-Куяндинскую ярмарку, находящуюся в 50 вёрстах от г. Каркаралинска. Ярмарка эта преимущественно киргизская. Киргизов на этой ярмарке скопляется одновременно до 10 тысяч человек, всего же побывает там во всё время ярмарки до 200 тысяч киргизов. Из одного Каркаралинского уезда бывают там киргизы изо всех волостей, каковых 22. Кроме того приезжают туда киргизы из Павлодарского уезда, а также и из Семипалатинска, Петропавловска и из Семиреченской области, преимущественно из Лебсинского и Копальского уездов; из последних двух уездов бывают и татары. На эту ярмарку мы ездили преимущественно для знакомства с киргизами, с которыми у нас было несколько бесед о превосходстве христианского учения и веры пред магометанскими.

С ярмарки я ехал с киргизским муллой Дямаделем. Доро́гой мы беседовали о разных религиозных предметах. По приезде домой, я звал Дямаделя заходить ко мне. Он обещался. И вот в воскресенье 18 числа после обеда он пришёл ко мне и, показав мне свою покупку, спросил меня: «какая у вас главная заповедь в Евангелии?» (на ярмарке он купил Евангелие на киргизском языке у продавца священных книг от Общества распространения священных книг). Я ему сказал, что главная заповедь у нас в Евангелии:

«Любить Бога более всего и любить всякого человека, как самого себя, потом быть кротким, милостивым, справедливым и быть чистым сердцем, не осквернять себя не только делом, но даже словом и мыслию».

Кроме того, нам нужно помнить, что человек спасается только верой в Господа Искупителя и живя по учению Слова Божия.

«И у нас есть тоже Слово Божие – Коран, который Бог послал с неба Магомету, и мы веруем в него, а спасает нас Сам Бог», – сказал мулла на мои слова.

На это я ему ответил:

«Коран не Слово Божие, a грешное слово Магомета. На небе книг не пишут: ни Бог, ни ангелы в книгах не нуждаются; они всё знают и помнят без книг. Книги же пишутся и нужны только людям. Кроме того, Коран не может быть божественной книгой по его греховному, богопротивному учению: он дозволяет убийства, воровство, распутство и бесчисленное множество грехов. Что же касается вашего верования, что „Сам Бог спасает вас“, то вы оказываетесь совершенными детьми: говорите и ожидаете, что Бог спасёт вас, а в пришедшего на землю Спасителя не верите».

«Мы ждём, – сказал Дямадель, – что Бог пожалеет нас, простит грехи наши и введёт в рай».

«Вот этим-то учением Магомета и вы за ним хулите Бога. Вас диавол устами Магомета, обольщая, учит: грешите больше, делайте, что хотите, Бог всё простит; а между тем он только больше забирает вас в свою власть. Он отклоняет вас от веры в воплотившееся Слово Божие, – говорит, что Спаситель не нужен, что Иисус не Бог, – это всё для того, чтобы лишить вас возможности войти в царствие Божие. Диавол и первых людей лишил рая также научением не верить слову Божию», – сказал я Дямаделю в ответ.

«Далее Maгомет говорит, что добро и зло от Бога, что человек без Божия повеления даже никакого греха не может сделать, всё ему Богом предопределено и предписано. Так или нет?»

Получив в ответ «так», я продолжал:

«Ведь, из этого выходит, что во грехах виноват ни диавол, научающий греху человека, ни сам человек, совершающий грех, a Бог, предопределяющий человеку согрешения. Ведь и первого человека Адама, как я рассказывал ранее тебе, диавол как в грех ввёл? Бога же обвинил в обмане, уверив человека, будто Бог неправду сказал, что умрёте, если вкусите запрещённых плодов. Так вот и до сего времени диавол научает вас, магометан, не верить в Спасителя, – Слово Божие, – Господа Иисуса Христа и в грехах обвиняет Самого Бога, а сам хочет остаться в стороне, как будто прав, хотя он-то и есть источник всех грехов и всякой скверны. Вы, мусульмане, что бы ни сделали скверного, во всём обвиняете Бога, говоря, что так Бог определил. Такое учение отвергает пользу веры, пользу соблюдения всех обрядов её. Этим учением человек уподобляется бездушному, неразумному существу.

Магомет ещё говорит, что каждая вера от Бога, каждому народу своя особая вера дана Богом, – но это пустое слово. Единый Святейший Бог, Слово Которого есть единая, вечная истина, не может научить христиан святости, а вас, мусульман, – греховной жизни, язычников – идолопоклонству и пр. Это безумная хула на Бога. Бог един, и вера истинная может быть только едина, и эта вера должна состоять не в том, чтобы веровать, что – Един Бог, – нужно веровать ещё в Слово Божие – Господа нашего Иисуса Христа. Поэтому Магомет и его последователи, язычники и другие народы, не верующие в воплотившееся для спасения людей Слово Божие и Его святое учение, суть сторонники диавола, составляют его царство и пойдут с ним в муку вечную – в ад. Мусульмане сами себя топят в грехах, да ещё говорят: „так Богу угодно“. Это диавольская ложь и клевета на Бога. Бог всегда хочет спасения, всех зовёт в Своё царство через Сына Своего Иисуса Христа, Которого послал в мир искупить человека из плена диавола и муки вечной и ввести его в Своё царство».

После этого Дямадель ушёл.

12 числа пришёл ко мне Калинадиров. Я ему дал книгу «Условия веры» (шараитуль – имани) и показал в этой книге место, где говорится: «что добро и зло есть дело Истинного Бога, – это следует признавать за истину».

Он, взяв у меня из рук книгу, прочитал это место сам, после чего уже и сказал, что так. На это я ему сказал, что по нашему закону – «от Бога происходит одно добро, а зло – от диавола и от грешных людей». После этого указал на слова Корана III гл. 3 ст., 7 гл. 177 ст. и 35 гл. 9 ст., где говорится:

«Те, которые не уверуют в знамения Божии, испытают страшное наказание. Бог могуч, мстителен. Кого направил Бог, тот направлен хорошо; а кого Он вводит в заблуждение, тот погиб. Бог заблуждает кого хочет и направляет кого хочет».

Из этих слов Корана можно заключать, что Бог вам не Отец, а страшный и несправедливый Господин, насколько добрый, настолько же и злой. Кроме того, по учению вашего Корана, слова верного, неизменного у Бога нет: сегодня Бог говорит и повелевает одно, а завтра отменяет это и говорит другое. Во 2-й главе 100 стихе Корана Магомет от имени Божия говорит:

«Мы не отменим ни одного стиха этой книги (Корана) и не одному не позволим уничтожиться в твоей памяти, не заменив его другим лучшим или равным».

Как же можно верить слову того, кто изменяет его?! Мы, обыкновенно, не верим и человеку недостойному, неверному в своём слове. Нельзя, стало быть, верить и изменчивому в слове Магометову Богу.

Этим беседа с Калинадировым и закончилась.

16–21 ездили на реку «Джирлу», а оттуда проехали на реку «Корасу». По приезде домой, я получил от благочинного бумагу, которой мне предписывалось немедленно ехать в станицу Баян-Аул Павлодарского уезда, так как Каркаралинский миссионерский стан перенесён туда. Поэтому я начал собираться на новое место жительства, но собирался с тоской на сердце, потому что здесь я уже несколько освоился с местными условиями миссионерского дела и сделал несколько поездок по ближайшим кочевьям на расстояние до 80-ти вёрст от Каркаралов. И со стороны киргизов видно было расположение: они радушно принимали меня в своих аулах и охотно со вниманием слушали наши беседы. Так ли будет на новом месте?..

В Баян-Аульскую станицу мы приехали 4 августа.

Устроившись здесь, мы начали свои поездки по соседним аулам.

17 числа после обедни поехали к киргизу Омару Беркутбаеву, который накануне был у меня и звал к себе. К нему мы приехали около 4 часов вечера и заночевали у него. Здесь мы побеседовали довольно об истинах Христовой веры.

Омар рассказывал мне, что его совсем почти разорил волостной управитель и теперь гонит его с этого места. Омар просит, чтобы это место и по крещении его осталось за ним. В крайнем же случае желает получить землю под постройку дома и пашню. Омар говорит, что ему не нравится жизнь киргиза кочевника, а хочется жить оседло – по-русски и заниматься хлебопашеством.

19 сентября ко мне пришёл из г. Павлодара Исмагул Исимов и заявил мне о своём желании креститься, причём сказал, что он уже два раза хотел ещё в Павлодаре креститься, но до этого всё не допускали его родители и родственники, и что он теперь с этой целью и пошёл с телеграфными ремонтёрами, так как слышал, что в Каркаралах живёт священник. Исмагул Исимов просил меня окрестить его поскорее, чтобы не узнали о его намерении киргизы. Убедившись в чистоте его намерения, мы стали его приготовлять ко святому крещению и наставлять в Христовой вере.

22 числа после вечерни окрестили его, дав ему имя Иоанн.

На другой день за литургией новопросвещённый Иоанн был приобщён Святых Таин. Вечером 23 числа новопросвещённый киргиз Иоанн поехал на станцию «Сартав» догонять ремонтёров; на дорогу он попросил у меня два рубля денег, так как, по его словам, ему не на что доехать до Сартава, чтобы догнать ремонтёров. Я удовлетворил его просьбу.

Октябрь. 4 числа пришли ко мне киргизы Павлодарские, приехавшие на ярмарку закупать скот. Они жили во время ярмарки в одном со мной доме; и вот сегодня, как старые знакомые, пришли ко мне в гости в числе 14 человек. Так как многие из них совсем не умеют говорить по-русски, то я и позвал своего переводчика. Поговорив с ними о ярмарке, о том и о другом, мы начали говорить им о противоречиях Корана и о его пагубности, и о спасительности евангелия. Затем говорено им было о многожёнстве Магомета, о том, что он был женат на 15-ти жёнах, каковое число противоречит даже и постановлениям Корана⁷⁷⁷, которым запрещается мусульманам иметь в одно время более 4 законных жён. Этим наша беседа и закончилась.

В городах по нижнему течению рек Тигра и Ефрата обитает племя, известное под разными названиями: Сабеев⁷⁷⁸, Назореян, или христиан Св. Иоанна, число которых простирается до 5 тысяч. Происхождение их точно не известно, но по некоторым данным их можно считать потомками древних халдеев. Известно, что когда явилось впервые учение Ислама, то Сабеи были уже многочисленной религиозной сектой; в Коране есть упоминание о Сабеях, как племени, отличном от язычников и оно вместе с христианами и евреями называется «народом книжным». Гиббон замечает о Сабеях, что это халдейские политеисты (многобожники) под влиянием христианских идей обратившиеся в Иоаннитов (христиан св. Иоанна Крестителя), но истинными христианами Сабеи положительно не могут быть названы.

Сабеи держатся вдалеке от соседних племён и от иностранцев, чему способствует разница в вере, культе и языке. Занимается это племя молочным хозяйством, производством лёгких челноков особой формы и выделкой серебряных и других металлических вещей. Все путешественники, посещающие селения Сабеев, покупают у них всевозможные безделушки из различных металлов: кольца, напёрстки, браслеты; – все эти вещи отличаются изяществом выделки.

Сабеи очень мирный и трудолюбивый народ, с соседними племенами они живут в дружбе. Мужчины и женщины этого племени красивого типа: они высокого роста, со смуглым цветом кожи, с красивыми, несколько резкими чертами лица, у мужчин длинные бороды, придающие им вид древних патриархов. В обыкновенные дни одежда Сабеев не отличается от одежд мусульман и евреев, в праздники же они одеваются во всё белое. Женщины не носят покрывал.

Главными отличительными признаками Сабеев от других племён служат их язык и религиозные верования. Общим разговорным языком всех племён, живущих по Тигру и Ефрату служит арабский и все Сабеи говорят, читают и пишут на этом языке. Между собой же Сабеи говорят языком своих священных книг. Этот язык имеет большое сходство с сирийским, но начертание букв другое и напоминает буквы древней Пальмиры. Древнейшие рукописи на этом языке относятся к 16 в. и находятся в европейских библиотеках. На этом диалекте в настоящее время могут читать и писать лишь одни духовные лица; учить же ему посторонних они решительно отказываются. Некоторые выдержки из «Великой книги» Сабеев были переведены на немецкий язык и напечатаны, но по ним нельзя составить ясного представления о верованиях этого племени, от самих же Сабеев ничего нельзя добиться: они тщательно скрывают свои религиозные обряды. Единственно, что известно, – это то, – что на молитве Сабеи обращаются к северной звезде и каждое воскресение совершают омовения.

Мнения учёных об этом племени различны, одни считают их язычниками, другие же – христианами.

Недавно в лондонской газете Standard явилась анонимная статья под заглавием. «Молитвенное собрание звездопоклонников», в которой описываются религиозные обряды Сабеев. Приведём краткие выдержки из этой статьи. Около полуночи, однажды в неделю, в положенный день, звездопоклонники, женщины и мужчины, выходят на речной берег. Там устроена маленькая, сплетённая ив древесных ветвей, хижина; каждый по очереди входит в эту хижину и погружается в воду, находящуюся в особо устроенном резервуаре, затем одевается в белую одежду и входит в шатёр, где совершается богослужение. Все садятся на землю приветствуют друг друга словами: «будьте благословенны, благословение Живущего с вами». Священная книга Сидра Рабба (Sidra Rabba) лежит на алтаре.

Главный священник берёт одного или двух живых голубей, протягивает руки к северной звезде и выпускает птиц, возглашая:

«Во имя Живущего да будет благословен первый свет, древний свет, самосоздавшееся божество».

Затем при чтении священной книги, вторые священнослужители разводят огонь в печке, вырытой в земле, рядом с алтарём, мелют ячмень и, смешав эту муку с кунжутным маслом, делают род теста, из которого приготовляют маленькие лепёшки и пекут их в печке. Потом берут голубя, надрезывают ему горло и его кровью делают на каждой лепёшке изображение креста и раздают их присутствующим. Убитого голубя зарывают за алтарём.

Из этих выдержек видно, что обряды Сабеев представляют странную смесь обрядов различных религий и значение их темно и непонятно.

Между религиозными книгами Сабеев главное место занимает «Великая книга» (Сидра Рабба). В ней 500 больших листов текста. В массе тёмного материала этой книги можно лишь разобрать историю творения, которую признают Сабеи. По их учению первое, что начало существовать была «Пера Рабба – Великая бездна», затем «Светящий Эфир» и «Дух Славы» (Мана Рабба). От последнего происходят два второстепенные божества. Одно из этих божеств за гордость свою было наказано тем, что сделано низшим духом, а другое пребывает вечно на лоне Духа Славы и много раз, воплощаясь, являлось на землю. Последнее его воплощение был Иоанн Креститель.

Подземный мир имеет своих божеств, из которых одно – женского рода – считается матерью планет и знаков зодиака.

Нравственное учение Ветхого Завета признается Сабеями, и они, с некоторыми пропусками, чтут всю ветхозаветную Библию.

Священнослужители Сабеев разделяются на главных священников, их помощников и учеников.

Кроме одного праздничного дня недели Сабеи чтут ещё 6 больших праздников. В один из них они воспоминают торжество доброго начала над злым, в другой – потопление Фараонова. войска; главное же торжество их – это всеобщее крещение. Все Сабеи в продолжении 5 дней, ежедневно, по три раза окропляются водой. Погружения же в воду, совершаемые ими еженедельно, имеют почти то же значение, что и омовения магометан. Многожёнство у Сабеев дозволено, но редко встречается. Церквей и священных мест у них нет, кроме тех, которые воздвигаются один раз в неделю на время совершения религиозных обрядов.

Сабеи считают себя более близкими к христианам, чем к евреям и магометанам. Они покупают часто христианские библии и особенно интересуются Евангелием от Иоанна, но ещё не было случая, чтобы кто из Сабеев принял христианство. Сабеи не распространяют своего религиозного учения между соседними племенами и потому религия звездопоклонников исчезнет с последним представителем этого племени⁷⁷⁹.

Согласно Высочайше утверждённому мнению Государственного Совета от 30 мая 1894 года, открыты низшие сельскохозяйственные школы в уездах: Петропавловском и Акмолинском – Акмолинской области, Каркаралинском, Семипалатинском, Усть-Каменогорском и Зайсанском – Семипалатинской и Копальском и Пишпекском – Семиреченской области. Штат школ составляют: управляющий, два преподавателя, законоучитель, которому положено за уроки 250 руб., и особо за преподавание церковного пения 50 руб.; воспитанников полагается в школе 30 человек с отпуском на содержание каждого по 60 руб. В школе 4 класса: 1 приготовительный и 3 специальных. Предметы преподавания следующие:

До преобразования, в эти сельскохозяйственные школы принимались только дети некрещёных киргизов и Закон Божий не преподавался, а теперь имеют право поступать туда все, без различия звания и вероисповедания, и все будут обучаться Закону Божию и церковному пению. Эти школы находятся почти в каждом из тех уездов, где открыты и станы миссии. Поэтому представляется возможность и нам, миссионерам, посылать туда своих новокрещёных подростков, что я и сделал нынешней осенью.

Предварительно посоветовавшись с Усть-каменогорским уездным начальником М.А. Фёдоровым, я в конце сентября и начале октября сдал в Усть-каменогорскую сельскохозяйственную школу шесть новокрещёных мальчиков. Управляющий школой принял мальчиков с охотой, что и выразил в письме своём от 14 октября сего года, которое я считаю нужным привести здесь целиком.

«Глубокоуважаемый от. Ефрем. Посланный Вами во вверенную моему управлению школу Степан Новолодский принят с великим удовольствием, потому что три прежде присланные Вами мальчика оказались и доброго нрава, и очень усердными. Судя по посланным Вами мальчикам, я с особенным удовольствием принимал бы в школу новокрещёных киргизских детей и из других станов Киргизской духовной миссии, но не знаю, где пункты таковых в Усть-Каменогорском уезде имеются, а потому позволяю себе покорнейше просить Вас, от. Ефрем, просить и других миссионеров направлять во вверенную моему управлению школу новокрещёных мальчиков, при чём считаю долгом сказать, что мне особенно приятно было бы принимать их из Вашего Буконского стана. Поступившие мальчики из стана Вашего Благословения прежде нуждались в иконе, которую Вам благоугодно было послать с Новолодским, за что я очень благодарен, а теперь у них крайняя нужда в молитвенниках, и книгах духовного содержания, которых пока в школьной библиотеке нет, почему покорнейше прошу Вас от. Ефрем послать мне, если у вас имеются, несколько экземпляров молитвенника и книг духовного содержания. Примите привет и прочее. Урочище Джельдеузек».

Просьбу глубокоуважаемого г. управляющего школой с изложением некоторых правил для приёма в эти школы я привожу здесь для того, чтобы могли воспользоваться ими желающие помещать в означенные школы новокрещёных мальчиков. Книги духовно-нравственного содержания послал г. управляющему по получении его извещения.

Постоянные классные занятия продолжаются в школе с 1 октября по 20 декабря и с 10 января по 15 марта. Время с 15 марта по 1 октября назначается преимущественно для сельскохозяйственных работ. Но в течении этого периода, еженедельно, преимущественно по субботам, или в такие дни, когда на хуторе не бывает работ для учащихся всех или некоторых классов, совет школы назначает классные занятия. Кроме того, производится в мастерских школы обучение ремёслам. Практические занятия и работы в школе разделяются на сельскохозяйственные и ремесленные. Курс учеников четырёхгодичный с приготовительным классом, по малоуспешности позволяется оставаться на второй год в одном из классов. Ученики, окончившие с успехом полный курс в школе, пользуются по отбыванию воинской повинности льготой четвёртого разряда и освобождаются от телесных наказаний навсегда. В школу принимаются дети 13 лет от роду, приём в конце сентября и в начале октября каждого года. Для помещения в школу требуется метрическая выпись о рождении и крещении ученика оплаченная гербовым сбором и подписка родителей или попечителей в том, что до окончания в этой школе полного курса препятствовать ему посещать школу, или брать его из школы не будут. Когда я отдавал сирот или же детей, у которых родители некрещёные, то эту подписку я давал от своего имени.

27 ноября 1896 года.

Буконь.

Исторический очерк русского образования в Тургайской области и современное его состояние. A.В. Васильева.

Издание Тургайского Областного Статистического Комитета. Оренбург. 1896 г.

Задачу книги, заглавие которой мы выписали, составляет рассмотрение вопроса о возникновении и развитии русского образования среди киргизов Тургайской области.

В истории развития русского образования в Тургайской области автор отмечает три периода:

– Первый с 1824 г. по 1868 г., характеризующийся отдельными, случайными поступлениями киргизских детей в русские учебные заведения;

– Второй – при действии Временного Положения 21 октября 1868 г., характеризующийся более или менее прочной выработкой системы начального образования киргизов Тургайской области, с предоставлением некоторым из киргизских детей возможности продолжать своё образование в сельскохозяйственной школе, гимназиях и даже в университетах и

– Третий – при действии Положения 25 марта 1891 года, характеризующийся принятием мер к повсеместному в области распространению начального образования и первым опытом открытия в самой области школ высшего рода – например, женской прогимназии.

В первом периоде⁷⁸⁰ в стране киргизов возникают учебные заведения – Оренбургский Неплюевский кадетский корпус, Оренбургская фельдшерская школа при военном госпитале и школа для киргизских детей при Оренбургской Пограничной Комиссии. В этих учебных заведениях дети киргизов имели возможность и право усвоить себе плоды европейского образования и таким образом возвышаться до уровня 3 общерусской культуры. Говоря об учреждении этих учебных заведений, автор подробно излагает историю их возникновения и постепенного образования, приводит программы преподавания и обучения, описывает внутренний распорядок жизни учащихся, говорит о школьных принадлежностях, об учебных пособиях, библиотеках и т. п.

Общее впечатление, производимое этими исследованиями автора, то, что школьное образование в учебных заведениях, устроенных по типу русских учебных заведений, прививалось с большим трудом к детям степных кочевников. Так из киргизских детей, обучавшихся в Неплюевском кадетском корпусе, бо́льшая часть не доходит до окончания курса. Из приводимого автором списка киргизских уроженцев, окончивших полный курс учения в кадетском корпусе, видно, что таковых лиц за время с 1839 года и по 1862 г. было всего 28 человек. Ещё менее успешны были занятия киргизских детей в Оренбургской фельдшерской школе. За всё время существования в Оренбурге таковой школы, в ней получили законченное образование лишь 5 человек из киргизов. Успешнее, по-видимому, шло дело обучения в школе для киргизских детей при Оренбургской Пограничной Комиссии. За всё время 19-летнего своего существования киргизская школа выпустила окончившими курс 48 человек, из которых многие и до сих пор занимают видное положение по киргизскому общественному управлению. Этот сравнительно больший успех школы объясняется тем, что вся вообще обстановка школы, помимо некоторого комфорта, рассчитана была на то, чтобы удовлетворить всецело школьным нуждам, согласовав их с потребностями национально-киргизскими, хотя администрация школы не всегда имела надлежащее понятие о том, что, собственно, составляло чисто национально-киргизское и что – татарско-магометанское.

В этот же период, именно с 1864 г. начинают открываться русско-киргизские школы в степных укреплениях. Курс учения в школах ограничивался чтением и письмом на русском и киргизском языках, первыми четырьмя правилами арифметики и переводом с киргизского на русский и обратно. Учреждение этих школ было вызвано сознанной правительственной потребностью противодействовать вредному влиянию на киргизов от образования, получаемого детьми их в магометанских училищах и распространить в то же время русское влияние в степи. Такие училища были открыты в степных укреплениях: Оренбургском, Уральском и в г. Троицком.

Во второй период⁷⁸¹ было введено в действие Временное Положение об управлении в степных областях Высочайше утверждённое 21 октября 1868 г., по которому область оренбургских киргизов разделилась на две: Тургайскую и Уральскую и во главе каждой из них была поставлена особая администрация. В этот период, именно с 1874 года, киргизские и татарские школы были переданы в ведение Министерства Народного Просвещения, которое и приняло на себя руководство делом образования диких сынов степи. Тогда стали возникать среди киргизов волостные школы по типу одноклассных училищ М. Н. Просвещения, помещающиеся при волостных правлениях, и центральные школы в уездных городах, по типу сельских 2-классных училищ⁷⁸²; при тех и других школах были заводимы общежития для киргизских детей; в качестве приходящих могли учиться в школах и дети местных русских жителей. Заведование всеми этими школами вверено было одному из 7 инспекторов Пермской губернии. Означенные школы оказались целесообразными как по своим учебным планам, так и по внутреннему распорядку жизни, приноровлённому к простоте нравов первобытных обитателей страны. Это видно из числа учащихся в этих школах. Число учащихся в 2-классных училищах Тургайской области, как это видно из приводимой автором таблицы, постепенно возрастает. Так в 1879 г. киргизских детей, учившихся в училищах, было 27 человек, а в 1891 г. их насчитывается уже 140.

В этот же период времени была сознана необходимость открытия в крае киргизской учительской школы, как рассадника просвещённых деятелей из числа киргизов на поприще народного просвещения. Главные основания этого учреждения, план и направление преподавания, и дух его были указаны и выработаны известным знатоком восточных языков, человеком близко знакомым с положением Оренбургского края, Н.И. Ильминским. После долгой переписки и длинного ряда проволочек, только в 1882 г. последовало Высочайшее соизволение на открытие учительской школы в г. Орске. Из этого своего первоначального местопребывания учительская школа в 1889/1890 учебном году была переведена в г. Оренбург, где настала для неё новая жизнь и новые порядки. Независимо от учреждения начальных русско-киргизских школ внутри Тургайской области, правительство предоставило киргизам возможность получения русского образования и вне её, учреждая для них стипендии при высших, средних и профессиональных учебных заведениях в империи. Такие стипендии были учреждены в Оренбургской гражданской гимназии, в Троицкой гражданской гимназии, в Казанском и С.-Петербургском университетах, в Красноуфимском реальном училище и др. Киргизы довольно охотно и успешно пользовались предоставленными им стипендиями. Так в Троицкой гимназии за время с 1878 г. по 1891 г. было 12 стипендиатов, в Казанском и С.-Петербургском университетах с 1877 по 1891 год было 8 стипендиатов, и почти все они окончили полный университетский курс и ныне занимают почётные должности на государственной и общественной службе: один состоит судебным следователем в Златоустовском уезде, другой – иргисским уездным врачом, третий – помощником мирового судьи Чимкентского уезда, четвёртый – присяжным поверенным и т. д.

Третий период развития русского образования среди киргизов⁷⁸³ характеризуется следующими особенностями. Сознавая настоятельную необходимость сделать противовес татарской грамотности, распространявшейся по всем уголкам степи, но чувствуя большой недостаток в средствах, начальство края пришло к мысли учредить особые школы, так называемые аульные. По учебному курсу своему аульные школы приравнены к I и II отделениям одноклассных школ. На первоначальное обзаведение каждой школы классными принадлежностями требовалось не более 25 р.; всё же содержание школы в год исчислялось в 300 р. Для более правильного и постоянного надзора за новыми школами, положено каждую аульную школу относить к району той или другой волостной или 2-классной школы с тем, чтобы заведующие последними могли ежемесячно ревизовать свои районные аульные школы. К 1 января 1896 г. всех аульных школ в области было 35.

Вместе с этим администрацией и учебным начальством обращено было внимание ка учреждение в области русско-киргизских женских училищ. К 1892 году таких училищ было два; в настоящем периоде к ним прибавилось ещё три. С увеличением числа женских училищ, стала ощущаться надобность в расширении курса женского образования, чему и положено начало открытием женской прогимназии в Кустанае в 1894 году.

Стипендии для киргизов Тургайской области в высших, средних и специальных учебных заведениях за рассматриваемый период времени не только не сократились, но к существовавшим уже стипендиям прибавились новые: стипендии в Московском сельскохозяйственном институте, в Казанском ветеринарном институте, в Казанской учительской инородческой семинарии, в Красноуфимском промышленном училище и низшей сельскохозяйственной русско-башкирской школе.

Из изложенного нами содержания рассматриваемой книги видно, что она затрагивает весьма интересный и сложный предмет. Она рисует перед читателем поучительную картину насаждения и распространения европейского образования среди одного многочисленнейшего инородческого племени, которому суждено со временем слиться воедино с общей семьёй великорусского народа, – среди кочевого племени киргизов. Читатель присутствует при самом зарождении этого образования среди первобытных сынов вольной степи. Он видит всю трудность этого важного дела. Но он же с удовольствием замечает, как дикие сыны степей, знакомясь понемногу с плодами просвещения, начинают уважать его, любить и стремиться к нему.

С другой стороны, манера автора входить во все подробности дела даёт читателю подробную и обстоятельную историю каждого учебного заведения, каждого просветительного мероприятия. При этом читатель видит заботливость правительства о водворении просвещения в крае, заботливость искреннюю и непритворную. Но здесь же усматривает он и медлительность в исполнении намеченных и уже 3 раза обдуманных предначертаний, медлительность, зависящую от канцелярских проволочек и излишества формальной переписки. Кроме того, автор выводит и изображает многих деятелей того отдалённого края, различных ступеней общественного положения в их заботливости о нуждах просвещения. Между этими деятелями встречаются всем известные и уважаемые имена, каковы имена Ильминского, Шестакова и многих других.

Автор отнёсся к своему труду с полной серьёзностью и исполнил его с достойной всякой похвалы основательностью. Источники сведений автора о предмете исследования вполне достоверны. Рассматриваемый нами труд составлен главным образом на основании сведений, заключающихся в делах архива Тургайского Областного Правления. Из печатных трудов, касающихся вопроса о русском образовании киргизов, помимо официальных отчётов в Тургайской Области, памятной книжки по Оренбургскому Учебному Округу⁷⁸⁴ и отдельных статей в местной печати, автор пользовался ещё сочинением Ильминского «Воспоминания об Алтынсарине»⁷⁸⁵, Веселовского «В.В. Григорьев по его письмам»⁷⁸⁶, Белавина «Историч. записка об Оренбургск. гимназии». Недостаток сведений архивных и печатных автор пополнял по местам личными воспоминаниями некоторых бывших воспитанников Кадетского корпуса, школы для киргизских детей при пограничной комиссии, учительской киргизской школы и проч.

Книга снабжена многими приложениями. При ней приложены: положение о школе для киргизских детей при Оренбургской Пограничной Комиссии Высочайше утверждённое 14 июня 1844 г., инструкция для руководства к Высочайше утверждённому в 14 день июня 1844 г. Положению о школе для киргизских детей, при Оренбургской Пограничной Комиссии, правила о школах, учреждённых при Оренбургском и Уральском укреплениях и при фортах № 1 и Перовский, для обучения грамоте детей киргизов и русских поселенцев, устав Яковлевского начального ремесленного для киргизов училища в г. Тургае, об учреждении киргизской учительской школы в г. Троицком, об учреждении стипендии при Троицкой гимназии, об учреждении стипендии при Казанском университете, устав общества попечения о начальном образовании в Кустанайском и Актюбинском уездах Тургайской области и друг.

Сочинение, нами рассматриваемое, представляет собой серьёзный вклад в историю русского просвещения и русской культуры в её поступательном ходе и её последовательном движении на отдалённые окраины великого русского государства.

– Издания Японской миссии.

– Деятельность Общества распространения Св. Писания в России.

– Церковное строительство в Сибири.

– Затруднительное положение Зырян в Сибири.

– Принятие Афганским эмиром особого титула.

– В «Церковных Ведомостях» помещён полный список изданий российской духовной миссии в Японии. Из этого списка видно, что за всё время существования миссии ею издано на японском языке 81 сочинение, из них некоторые в нескольких томах. Сочинения, частью переводные с русского, частью оригинальные – труды местных миссионеров. Некоторые из них появляются уже пятым изданием. Кроме того, духовной миссией издаются три периодпческие издания:

1) Сейкео Симпо (Православный Вестник) издаётся состоящим при миссии обществом переводчиков религиозных книг, с 15 декабря 1880 года; выходит ежемесячно 1 и 15 числа. Всего, по конец 1895 года, 361 номер, в 15-ти томах.

2) Синкай. (Духовное море). Издаётся преподавателями миссийской семинарии, кандидатами православных духовных академий, с 25 сентября 1893 года; выходит ежемесячно 25 числа. По конец 1895 г. всего 28 номеров, в 3-х томах.

3) Уранисики. (Скромность.) Женский христиански-воспитательный журнал, издающийся при миссийском женском училище, с 15 ноября 1892 года, выходит ежемесячно 15 числа. По конец 1895 года вышло 38 номеров, в 3-х томах.

– Истекший 1895 г. был весьма благоприятен для дела Общества распространения св. писания в России. На приходе было 52.785 р. 55 к., в расходе 51.696 р. 28 коп. Излишком прихода мог быть покрыт значительный ущерб в небольшом капитале Общества, вследствие исключения из него около 1.000 р. безнадёжных долгов на разных лицах, получавших от Общества св. книги в кредит. С самого начала Общество – и это, кажется, единственный пример между библейскими Обществами, – желая облегчить распространение книг Св. Писания, отпускало их в кредит, целыми партиями, тем, которые изъявили готовность распространять их в своей местности. Это делалось преимущественно для сельских пастырей и вообще для членов Общества, – в них мы видели лишь сотрудников в благом деле. Первые 15 лет долги уплачивались исправно, особенно духовными лицами; но в последние десять лет долги уплачивались всё медленнее, несмотря на напоминания, a от иных и вовсе не получались, так что накопилось таких долгов около 6.000 р., что при незначительности капитала Общества (около 10.000 руб. – в деньгах и долгах на разных лицах) стало стеснять деятельность Общества. Это побудило, в отчётном году, прекратить на будущее время отпуск св. книг в кредит, кроме исключительных случаев, а отпускать лишь на наличные деньги.

Книг Св. Писания распространено в 1895 году 77.997 экз. на 38.500 р., в том числе подарено 497 экз. Всего же с основания Общества⁷⁸⁷, как в Европейской, так и в Азиатской России распространено 1.735.730 экз. Главными деятелями, как и всегда, были члены-книгоноши, число которых с 1892 года постепенно возрастает; в настоящее время их 8, и кроме того 12 лиц, большей частью членов Общества, распространяли св. книги подобно книгоношам, вразнос – в Петербурге, Москве, в Харьковской губернии и на Кавказе. Деятельность же собственно книгонош простиралась на всю Европейскую Россию, а также на Западную Сибирь и Туркестан, куда посланы были двое из них. На последние две экспедиции, дорогостоящие, средства любезно доставлены были Американским Библейским Обществом. Право пользоваться бесплатным проездом по железным дорогам и на пароходах с неизменной благосклонностью предоставляемого членам Общества, как правительственными, так и частными учреждениями, равно как и бесплатный провоз св. книг в железнодорожных поездах и на пароходах, также существенно облегчает Обществу выполнение его задачи.

К исходу 1895 г. в Обществе состояло 1.164 члена, в том числе 19 преосвященных и 326 прочих духовных лиц и 8 книгонош.

– Канцелярия Комитета Министров извещает что всех поступивших пожертвований в фонд имени Императора Александра III на церковного строительства в Сибири: 215.499 р. 5,25 к.

Уже 40 церквей и 19 школ сооружаются на средства пожертвований. Остальные же 37 церквей и 17 школ отчасти сооружены, отчасти сооружаются на средства Комитета Сибирской железной дороги с участием частных пожертвований. Но так как на первой очереди в деле построения храмов Божиих стоят ещё 76 посёлков, неотложно нуждающихся в церквах, то всякая лепта как деньгами, так и предметами церковного почитания и обихода будет принята с искренней благодарностью. Сбор пожертвований возложен на канцелярию Комитета Министров⁷⁸⁸.

– Ещё в 40-х годах в обширные пространства, расположенные по берегам притоков р. Оби, Сосьвы и Сигвы, прибыло из Архангельской губернии несколько семейств зырян-оленеводов. Скудость пастбищ заставила их перекочевать со стадами в Березовский округ и искать приюта среди остяков и вогулов, фактических владельцев огромных пастбищ и лесов, охватывающих всю северную часть Тобольской губернии. Более сметливые, развитые и трудолюбивые пришельцы, поселившиеся среди инородцев в качестве арендаторов, скоро окрепли в хозяйственном отношении, построили себе прекрасные дома. развели стада оленей, которых не только сумели сохранить во время падежей, истреблявших остяцких оленей, но ещё значительно приумножили, несмотря на все притеснения вроде увеличения арендной платы и покопытного сбора⁷⁸⁹. Само собой разумеется, что, умножаясь путём приселения и естественного прироста в числе, увеличивая своё благосостояние, зыряне скоро сделались господами положения, и остяки из фактических господ превратились, путём задолженности, в данников своих арендаторов. Такое положение вещей, конечно, не могло понравиться инородцам, и они в настоящее время, ссылаясь на закон, гласящий, что без разрешения инородцев никто не может селиться на землях, отведённых в их пользование, предъявили требование о выселении зырян. Местные полицейские власти, в течение почти полустолетия наблюдавшие, по-видимому, довольно спокойно факт водворения в Березовском округе зырян, вдруг спохватились и начали настаивать на применении к зырянам требования закона о запрещении селиться. Таким образом около 300 душ, обладающих в общей сложности тысячами оленей, успевших приобрести полную осёдлость (около 40 дворов) во имя интересов 8.000 вогулов и остяков на необитаемой площади, измеряемой сотнями тысяч десятин, подлежат выселению. Не спорим, зыряне эксплуатируют население и заслуживают название «евреев севера», но по такой логике следовало бы выселить и всех вообще русских промышленников, так или иначе эксплуатирующих инородческие племена. На севере скоплена бездна минеральных и иных богатств, но без заселения края русскими и зырянами Березовский округ не может быть использован, так как остяки и вогулы – плохая рабочая сила⁷⁹⁰.

– По сообщению Times of India, афганский эмир известил индийское правительство о возложении на себя титула «Зиа-уль милляти виддин» (что значит: свет братства и религии). Он приказал вместе с тем, чтобы на будущее время ежегодно (3) 15 августа было праздничным днём во всём Афганистане, и чтобы праздник этот назывался «праздничным днём единодушия».

мыс Чныррах, что в 12 вёрстах от г. Николаевска. Стан открыт в 1892 году. В 1893 году, во второй половине, был назначен миссионер, и ныне действующий среди инородцев. На Чныррах с 1893 г. возбуждён вопрос о постройке храма, при помощи чинов находящейся там крепостной артиллерийской команды. План церкви прислан Камчатской Духовной Консисторией, одобренный и утверждённый Строительным Комитетом при приамурском генерал-губернаторе, о. благочинному XIII участка, протоиерею Иоанну Виноградову, которому и поручена постройка храма. Священник-миссионер, за неимением помещения на Чныррах, живёт в собственном доме в г. Николаевске, еженедельно наезжая в Чныррах для исправления богослужений.

Число просвещённых св. крещением в 1893 г. – 7 чел., в 1894 г. – 4+1=5 чел., в отчётном 1895 году – 8+8=16 гиляк, 25+16=41 чел. орочен, всего в 1895 г. – 57 чел.

В 1895 г. с целью утверждения просвещённых св. крещением инородцев-гиляк, тунгусов и орочен, исправлении у них треб, a также евангельской проповеди среди язычествующих, о. Иннокентием было сделано 17 выездов: в январе 7–20, 30–31; феврале: 1–11, 26–28; в марте: 1–9, 12–19, 23–26; мае: 17–19, 27–31; июне: 4–5, 11–12, 22–23; сентябре: 9–12 с начальником миссии; 16–19; октябре: 15–20; ноябре: 6–7, 20–23. В эти поездки миссионер встречал радушие, особенно заметное между ороченами, кочующими в пределах северного Сахалина. Это – весьма симпатичный народ, хотя, по умственному складу, трудно найти другое какое-либо племя из приамурских инородцев, могущее поспорить с бедностью фантазии и восприимчивости орочен. Орочены и сродственное им племя тунгусов с малолетства высказывают любовь к православию. В этом народе особенно заметна «искра Божия». К храму Божию, к богослужениям орочены весьма прилежны. К назначенному времени для богослужения собираются все, большинство же долго ожидает службы, значительно ранее определённого времени собравшись к храму или часовне. Не то замечаем между гиляками, весьма индифферентно относящимися вообще к православию. В последнее время, впрочем, заметен подъём религиозно-нравственной жизни и гиляк, но едва уловимый и опытным глазом. «Своим радушием, – пишет о. Иннокентий, – отличались не только православные, но и язычники; как те, так и другие просили посетить их юрты, в чём, конечно, им и не отказывалось. В каждой юрте предлагалась беседа, предмет которой составляли или рассказ из жизни Спасителя, или повествование о жизни святых, наставление по части гигиены, сельскому хозяйству и под. На вечерних беседах в юрте, убранной миссионеру для ночлега, прочитывались статьи из „огласительного поучения“ высокопреосвященного Вениамина, которые и переводятся гиляком, знакомым с русским языком, на родное наречие».

Нужно сказать, что знакомство с русским языком местных инородцев, при заметном развитии в последнее время и нашего уголка, благодаря приискам, составляет особенную задачу гиляк.

Как христиане, так и язычники относились к беседам с большим вниманием, хотя по отношению к язычникам беседы эти не всегда достигали последней цели – обращения их ко Христу через крещение.

Сетует о. Иннокентий на евреев, а отчасти и китайцев, беззастенчиво эксплуатирующих гиляк, и на русских⁷⁹¹, которым приходится сталкиваться с гиляками при покупке рыбы: летней кеты-горбуши и осенней кеты. При приезде миссионера в стойбище, где находятся рыбалки, трудно собрать инородцев для беседы и отправления треб.

«Да зачем вы ходите к попу, – говорит один из русских, – как приехал, так и уедет!»

Подобные выходки русских невежд заставили начальника миссии обратиться к начальнику Удской округи обуздать безрассудных. Пытался миссионер действовать на этих эксплуататоров словом о любви к низшей братии, но безуспешно. Жажда богатства преодолела все добрые чувства этих чёрствых людей.

В общем, миссионер, пожалуй, доволен своими пасомыми. Крестить своих детей отдают охотно, охотно исполняют долг исповеди и св. причастия, хотя и без должного сознания необходимости сего, нередко заявляют об умерших, просят отпеть по-православному. В храмах и часовнях бывают преимущественно только орочены и тунгусы, гиляки же – в редких случаях. Если и случается, некоторые из христиан присутствуют иногда при шаманских сеансах, то в силу вековых привычек, которые, в недалёком будущем, подавлены будут торжественными службами и обрядами православных. У исповеди и св. Причастия в отчётном году было 108+58 гиляк и 65+36 орочен, всего: 166+101=267 человек. У крещёных инородцев просвещено св. крещением детей: 31+37=68; повенчано 17 браков; отпето 19+16=35 человек.

В отношении гигиенических условий быта, гиляки начинают сознавать необходимость если не радикального преобразования, то, во всяком случае, действительного изменения той домашней жизни, которая до настоящего времени считалась этими детьми природы лучшей и в которой, борясь с природой, он считали себя счастливыми.

Заметно, при содействии о. Иннокентия, желание гиляк заниматься огородничеством, а в стойбище Маго, так и хозяйством в духе русских крестьян. В этой деревне имеется более десяти лошадей, на которых гиляки работают для Амурского Общества пароходства и торговли.

В отчётном году о. Москвитиным привита предохранительная оспа 44 человекам.

26 ноября усердием миссионера этого стана открыто миссионерское училище, в котором обучается 7 человек гиляк. Средствами к содержанию их послужили доброхотные даяния. Помещаются в доме священника Москвитина. Учителем состоит псаломщик Михаил Сердобольский⁷⁹². Законоучительские обязанности в свободное от разъездов по миссии время исполняет священник Иннокентий Москвитин, достаточно потрудившийся для благоустройства вверенной ему миссии.

Приамурский походно-миссионерский стан открыт в 1891 г. получил же своего миссионера в 1893 г., августе месяце. Первым миссионером был назначен священник о. Митрофан Винокуров, прибывший к месту своего служения 19 августа 1893 г. До открытия самостоятельного стана на Амгуни инородцами этого става ведали: частью миссионер Тырского стана⁷⁹³, частью священник Удской церкви⁷⁹⁴. По отделении же приамурского стана, в ведение Амгунского миссионера перешли инородцы, проживающие по реке Амгуни по всему её течению с притоками и – кочевники района Буруканской часовни.

Общее число инородцев Амгунского стана выражается в следующей цифре: 766 душ обоего пола, из них 423 мужского пола и 343 женского.

В состав инородческого населения стана входят три племени: негидальцы – 215 душ мужеского пола, 187 – женского, тунгусы – 188 душ муж. и 140 – женского пола и самогирцы – 20 душ мужеского и 16 – женского пола. Кроме указанных абориегенов края здесь проживает небольшое число якутов, занимающихся отхожим промыслом.

Негидальцы и тунгусы разделяются на несколько родов. Негидальских родов семь: Топкальский, Чумыкагильский, Аюмканский, Неачикагильский, Уланский, Чукчагирский и Тоемковский.

Тунгусских шесть: Бутаргкий, Аджанский 1-й и 2-й, Лалыгирсский, Джерский и Мухтагирский. Каждый род составляет отдельную единицу и управляется своим старостой. Главное управление тунгусскими родами – в руках Удского инородческого головы.

Все негидальские рода распадаются на две группы: топкальский, чумыкагильский, уданский и неачикагильский роды, проживающие в низовьях р. Амгуни, известны под именем негидальцев, остальные же три рода – чукчагирский, аюмканский и тоемконский – занимающие среднее течение и верховья р. Амгуни носят общее название Чукчагирцев. Но это не два родственных племени, а одно, что доказывается общностью их наречие, образа жизни, нравов и обычаев. Замечаемая между негидальцами и чукчагирцами рознь произошла несомненно от того, что та и другая группа по местным условиям подпала под влияние более сильного элемента: чукчагирцы – тунгусов, а негидальцы – гиляк. Этим самым объясняется и то, что первые с большой охотой приняли православие и между ними уже нет язычников, тогда как между негидальцами и теперь, хотя редко, встречаются некрещёные⁷⁹⁵.

Негидальцы и чукчагирцы не отличаются друг от друга по своей внешности: невысокого роста, худощавы с широким смуглым лицом, выдающимися скулами, широким, приплюснутым носом, узким разрезом глаз; на голове и бровях волосы чёрные и густые на усах и бороде почти совершенно отсутствует растительность. Женщины немного ниже ростом мужчин и во всём гармонируют с последними. Чукчагирцы и их близкие сородичи – аюмканцы и тоемконцы волосы подстригают коротко и ровно на всей голове между тем, как негидальцы подстригают волосы на передней части головы, с «макушки» и затылка заплетая их в длинную косу, наподобие китайцев. Одежду чукчагирцы шьют преимущественно из европейских бумажных тканей или верблюжьего сукна. Покрой верхнего мужского платья заимствован у тунгусов, несколько напоминая русскую поддёвку. Обувь позаимствована тоже у тунгусов: половинчатые унты, а зимой «торбаза» из оленьих лап. С открытием приисков, ближайшие к ним чукчагирцы стали приобретать сапоги и ичиги. Обувь из рыбьей шкуры у мужчин встречается гораздо реже, чем у женщин и детей. У последних обувь шьётся исключительно из этого материала. Женщины, поверх, длинной ситцевой или дабовой (даба китайская бумажная материя напоминает коленкор) рубашки, надевают костюм совершенной схожий, по своему покрою, с мужским, но только длиннее, чем у последнего. В редких случаях у женщин можно встретить костюм из рыбьей шкуры. Зимнюю одежду чукчагирцев составляют оленьи дожки, приобретаемые у тунгусов. Не имея возможности приобрести дожки, многие ограничиваются костюмом из верблюжьего сукна и зимой. «Случалось мне делать ночёвки на снегу, – пишет о. Митрофан», в самые трескучие морозы до – 40°R. и чукчагирцы, под прикрытием того же суконного костюма, прекрасно спят вблизи меня, ничем иным не защищённые: настолько они привыкли переносить холод. Меховая одежда у чукчагирцев встречается очень редко, да и то мех, приобретённый у китайцев, яманий или мерлушичий. Местная же пушнина – соболь, лисица, белка, хорёк – никогда не употребляется для одежды.

Китайских летних и зимних халатов у чукчагирцев я не встречал. Негидальцы же напротив сохранили в костюмировке очень много китайского. Летние и зимние нанковые китайские халаты здесь носит большинство; такого же фасона халаты шьют даже из серого или верблюжьего сукна. Не редкость встретить у негидальцев китайскую обувь – башмаки и чулки. Обувь из рыбьей шкуры негидальцы носат постоянно, но зато очень редко встретишь у них тунгусские унты.

Чукчагирцы – народ кроткий, добродушный, крайне доверчивый, гостеприимный и довольно весёлого нрава. К старшим почтительны. к равным приветливы, в семейной жизни кротки и ласковы. Оскорбить старшего равносильно преступлению. Если случится нанести обиду старшему, – младший немедленно старается загладить свою вину извинением и даже подарками. Далеко нельзя сказать того же относительно негидальцев.

Негидальцы и чукчагирцы по образу жизни принадлежат племенам полукочевников, что обусловливается родом их промыслов – рыболовства охоты. В летнее время каждая семья много – две или три, выделяются от своих односельчан и избирают себе известный район рыболовства. Таким образом инородцы разбредаются по разным местам, а с наступлением глухой осени, следовательно, и окончанием летнего рыболовного сезона, собираются в свои селения, при чём в одной юрте селятся две-три семьи, тогда как летом каждая семья живёт отдельно.

Главный жизненный источник Амгунских инородцев – рыба. Летом во время хода горбуши и ранней осенью кеты инородцы заготовляют юколу для себя и корм для собак. Поэтому благосостояние негидальца зимой в полной зависимости от успеха улова летом. Если летом ход рыбы был хороший, юколы заготовлено достаточно, то и негидалец зимой благодушествует, в противном же случае приходится голодать, поддерживая своё существование чаем и случайными удачами охотничьего промысла.

Кету и горбушу негидальцы ловят наплавными сетями и неводами. Пряжу для сеток и невода изготовляют из дикой конопли, которой обилие на Амгуни и сырой материал заготовляется инородцами в конце лета. Пряжа нити производится зимой женщинами и стариками, а с наступлением весны, мужчины принимаются за плетение сеток и неводов. Толстая бечева для сеточной тетивы изготовляется из тальниковаого лыка, Амгунские инородцы не могут похвалиться разнообразием своих рыболовных снарядов: три-четыре разновидности сетки, невод для мелкой рыбы, вот кажется, всё. Крупную же рыбу калуг, осётров, тайменей летом колют острогами, осенью загораживают заездки и подо льдом ловят крючками. Крючки эти самого простого устройства: согнутое с заострённым концом железо круглое, в 0,5 дюйма в диаметре, величиной не более среднего снастевого крючка (до 3-х вершков длиной) прикрепляется к концу тонкой жёрдочки, в 1–3 сажени длиной, смотря по глубине места у заездки, – и снаряд готов. Загородив реку в нужных местах тотчас по закрытии её льдом. рыболовы устраивают по линии заездка шалаши над прорубью. В каждом шалаше помещается по одному человеку. Опустив в прорубь жердь с крючком до известной глубины, рыболов беспрерывно водит ею по разным направлениям. Рыба во время своего хода, заметив препятствие ходу, идёт вдоль изгороди заездка, ища себе выхода и зацепляется за крюк. Небольшую рыбу негидалец вытаскивает на лёд один, a большую помогают сбежавшиеся на его крики соседние рыболовы вытащить. Так называемые снасти-крючки с наплавками (балберками), общеупотребительный снаряд у амурских рыболовов, начинает вводиться у амгунских инородцев с недавнего времени.

В январе и феврале месяцах здешние инородцы отправляются в тайгу на охоту за соболями. Кроме охоты с ружьём для ловли соболей, а также лисиц, белок, зайцев и даже сохатых, ставят луки. Число снаряжённых на разных зверей луков у одного промышленника доходит иногда до ста и более. Результаты охоты, конечно, не одинаковы. Рассказывают: лет 10–15 тому назад хороший охотник в течении зимы убивал 30–40 соболей, в настоящее же время – 10–15. Пушнина амгунских соболей, по своему качеству, относится к средним. Средняя стоимость одной шкурки 12–17 рублей; очень редки экземпляры в 40–50 руб.

Кроме рыбного промысла и охоты в позднейшее время, с открытием приисков, негидальцы стали заниматься перевозкой приисковых грузов на нартах, запряжённых собаками, зимой, а чукчагирцы, как ближайшие к приискам жители, летом нанимаются для сенокошения приисковым подрядчикам. Эти заработки недостаточно обеспечивают даже насущную потребность амгунских инородцев, и все они крайне бедны, что разительно бросается в глаза с первого взгляда, при входе в их жилище.

Не богаты наши амгунские инородцы материально, но ещё беднее духовно. Едва ли найдётся в этом крае другой народ, который был бы так беден в смысле культурности, как негидальцы и чукчагирцы? Нет у них, или почти нет, ни мастерства, ни мастеров, не имеется ни торговли, ни купцов, не найдёте здесь богачей. Да и не ищут они богатства, не тяготятся и бедностью.

«Не слыхал я, – пишет о. Митрофан, – у этого народа ни песен, ни сказок, ни легенд, живописующих какую-либо историческую эпоху или событие; не расскажут вам об удивительных народных героях, о подвигах славной старины».

Да и не интересуются они прошедшим, как мало заботятся и о будущем. На сколько живо участливо относятся к живым чинам своей семьи, на столько скоро забывают об умерших своих родных. Это – люди только настоящего. Существующая обрядность очень бедна и мало выразительна. Поэтому, только в далёком будущем можно надеяться, что народ этот вполне сознательно будет применять к своей жизни благотворные начала христианской религии. Тем не менее, это – дети с добрым сердцем. Если они теперь едва в состоянии разумно воспринимать святые истины Евангельского учения, то несомненно верно, что они с сердечной доверчивостью стремятся к призывающему их Божественному голосу.

Амгунский миссионерский стан, по обширности района, неудобству и даже опасности путей сообщения представляет нелёгкую задачу для миссионерской деятельности. Амгунскому миссионеру при своих разъездах по миссии приходится ехать то на пароходе, то на оморочах и собаках. Летние разъезды санные трудные и самые опасные. В это время года передвижение совершается или верхом на оленях по едва проходимым болотам и топям, – частые переправы через множество горных речек и ручейков с опасностью завязнуть в топях, – или же на берестяных ладейках – оморочах плыть сотни вёрст, рискуя быть затянутыми в глубокое улово (водоворот) или, при сильном течении, разбиться о валежник, которым загромождены наши горные реки. Зимой переезды делаются на собаках с ночёвками на снегу, при – 40° морозе. При чём путнику, застигнутому, вдали от жилого места, бураном (снежная мятель) или пургой, продолжающимися иногда дня 3–4 и даже до недели, угрожает опасность быть засыпанным снегом и замёрзнуть или обморозиться. Рассказывают: несколько лет тому назад тырский миссионер о. Евгений Соловьёв, при своих миссионерских разъездах по Амгуни, недалеко от Тыра, места своего жительства, был застигнут сильным бураном, продолжавшимся несколько дней. Всё это время, за недостатком провизии для себя и корма для собак, приходилось голодать. Когда прекратилась пурга, то о. Соловьёв с подводчиками были не в состоянии от сильного истощения, двинуться дальше по занесённой снегом тропинке. И, бедный труженик, поплатился бы дорого, если бы не китаец, случайно ехавший по той же дороге после пурги и оказавший обессиленным путникам нужную помощь.

В отчётном году миссионером о. Митрофаном были совершены поездки: 9–17 февраля на Бурукан (150 вёрст), 27 февраля – 15 марта до стойбища Сомнен (300 вёрст), 15–22 мая до ст. Гуга (150 в.) 9–13 окт. до ст. Камень (60 вёрст).

Просвещённых св. крещением взрослых инородцев в отчётном году не было, ибо инородцы этого стана почти все просвещены св. крещением. Окрещено младенцев 13+9=22; отпето 5+3=8, браков совершено 6.

Во время миссионерских объездов в каждом стойбище отправлялось богослужение: вечеряя, а на следующий день – часы, после которых отправлялась лития по усопшим.

В первый же объезд по миссии о. Митрофаном была объяснена важность поминовения усопших и заведены помянники для каждой семьи. Помянники эти тщательно хранятся инородцами и подаются при каждом посещении миссионера. Во время богослужения тунгусы и чукчагирцы присутствуют все без изъятия, молятся усердно и каждый считает своим святым долгом поставить перед иконой свечку. Нельзя сказать того же относительно негидальцев. Многие из стариков и старух, несмотря на убеждения, стараются уклониться от богослужений. То же самое нужно сказать относительно исполнения долга исповеди и св. причастия. Что же касается тунгусов и чукчагирцев исполнения долга исповеди и св. причастия, – то следует пожелать, чтобы и русские относились с таким же рвением к исполнению этого долга, как эти инородцы, всеми мерами старающиеся из тайги приехать в места, которые посещает священник и исполнить св. долг с неподдельным желанием.

Крещение младенцев, отпевание умерших инородцами заявляется охотно. Только некоторые старики из негидальцев с недоверием смотрят на погружение младенца.

«Был случай такого рода, – рассказывает о. Митрофан, – старый негидалец – дед, с напряжённым вниманием следивший за моим приготовлением ко крещению его внука, при втором погружении в купель младенца, схватил меня за руку с целью остановить дальнейшее действие. Несмотря на сделанное тут же внушение о неблаговидности и преступности его действия с разъяснением неосновательности его страха, старик всё посматривал недоверчиво в последующих действиях совершения таинства св. крещения».

К таинству брака молодое поколение чукчагирцев, отчасти и негидальцев приступает обязательно и даже много пожилых людей обращаются с просьбой о повенчании.

При отправлении Богослужения, при требоисправлениях, иногда и во внебогослужебное время велись собеседования на разные темы религиозно-нравственного содержания. Нередко темой собеседований избирались явления обыденной жизни. Пастырские наставления в предметах православно-христианского вероучения велись, по возможности, кротко, языком удобопонятным для неразвитого инородца. В большинстве случаев беседа с инородцами велась на якутском языке, знакомом хорошо тунгусам и чукчагирцам, а отчасти и негидальцам, которым прекрасно владеет о. Митрофан Винокуров, уроженец г. Якутска. Наставление миссионера инородцы слушают охотно, но, по непривычке к умственной работе, внимание их утомляется очень скоро. Если беседа продолжится более 10–15 минут, сосредоточенность слушателей начинает ослабевать: замечается зевота, а затем пойдут и разговоры. Женщины ещё менее способны к продолжительности внимания.

Обучение молитвам сопряжено с большими усилиями. Инородцы слабо заучивают их и скоро забывают.

«Приходилось, – пишет о. Митрофан, – встречаться и с шаманами; их пока известно только три: двое мужчин и одна женщина. Эти шаманы не только не оказывают враждебного отношения к миссионеру вообще, но, напротив, я замечал в них непритворное огорчение, когда я поставил на вид им неприглядность шаманства и прибавил, что стесняюсь их, великих грешников, допустить до принятия св. Таин Христовых до тех пор, пока они её откажутся от своей пагубной и несовместной со0 званием христианина профессии. Шаманы обещали исполнить мои советы. Твёрдо уверен, что при воздействии благодатной силы евангельского учения, здесь, на Амгуни, в недалёком будущем прекратится шаманство. И в настоящее время среди амгунских инородцев шаманы не пользуются никаким особенным почётом и уважением, а, следовательно, и не могут особенно влиять, в своих интересах, на инородцев».

К содействию шамана обращались негидальцы исключительно в случаях болезни. Но, в этом случае, нам оказывают немалую услугу наши миссионерские аптечки. Как ни скуден запас медикаментов⁷⁹⁶ наших аптечек, и как ни мало миссионеры знакомы с медициной, но, при сознании долга помочь страждущему. всё же можно сделать многое. Сказанное подтверждается практикой.

«Немалую услугу, – пишет о. Митрофан, – окажет инородцам оспопрививание, практикуемое миссионерами. Следует только ввериться инородцам своему миссионеру, и они сами пойдут навстречу благим мерам, вводимым к их же пользе».

В течение 1895 года священником Винокуровым привита предохранительная оспа 197 человекам разного возраста обоего пола.

Ниманская миссия управляется священником-миссионером Сергием Вознесенским. Паству его составляют кочевники тундры, по условиям своего быта и местности, обречённые на постоянное передвижение со стадами оленей, доставляющими им пищу, одежду и рабочую силу для перевозки и семьи, и домашнего скарба. Кочёвки их происходят по огромной площади от истоков Буреи и Амгуни далеко на север. Миссионеру приходилось в течение года сделать несколько поездок в места сборищ тунгусов для поучений и исправления треб. Все тунгусы и якуты – христиане и отличаются высокой религиозностью.

В отчётном году Удской стан не имел своего миссионера. Предназначенный к путешествию в Удское новорукоположенный в июне месяце священник Уверов, по слабости здоровья, не позволявшего ему отважиться на великую борьбу с суровой природой севера, должен был остаться на Амуре. Тунгусы и якуты, которыми заведует удской священник, ведут кочевую жизнь по лесистым горам и низменностям Приморского края. Передвижение производится при помощи оленей, в большом количестве содержащихся у тунгусов. Священнику – проповеднику Слова Божия среди тёмных тунгусов для исполнения у них треб приходится на оленях совершать путешествия за несколько сотен вёрст в тайгу, разделяя все трудности и неудобства пути со своими спутниками. Ночь под открытым небом при сорокаградусном морозе заставит задуматься и крепкого человека, если ему приходится ездить по месяцу и более, не встречая никакой жилья. Поэтому для Удского стана требуется священник с железными нервами и закалённый в борьбе с суровой природой.