№ 23. Декабрь. Книжка 1

По отчёту Уфимского Епархиального Комитета Православного Миссионерского Общества за 1889 год значится в пределах Уфимской епархии: магометан – 1.031.060 душ, язычников – 95.102; раскольников – 16.579; православных – 831.063 и единоверцев – 4.177 душ; при чём штатных мечетей мусульманских – 1.383, а православных храмов всего – 294 (почти в пять раз меньше). Эти статистические данные, как нельзя лучше, рисуют картину положения православия в Уфимском крае, где преобладающее большинство – враги имени Христова. Есть селения крещёных чувашей домов в 200 и более без церкви и священника, а татарские муллы всяческими способами не опускают случая к совращению этих детей православной веры в магометанство⁷⁵⁵.

«Насколько враждебно мусульмане относятся к православным христианам, это можно видеть из нескольких поразительных и вопиющих фактов ненависти, злобы и мстительности с одной стороны и с другой непонятной какой-то проволочки и безнаказанности виновных за все возмутительные их проделки над христианами. В одном инородческом селении Бехметеве прихожане пожелали выстроить у себя церковь. Разрешение получено; церковь выстроена; снабжена утварью и всем необходимым для совершения в ней богослужения, и в июне 1889 года лично освящена преосвященным Дионисием. Ко времени освящения церкви, вероятно из любопытства, наехало много мусульман (к отступникам, их 20 домов), злобно высматривавших на торжество освящения, а 10 января 1890 г. они успели уже дочиста ограбить эту церковь, сломав две двери и три замка, унесли св. сосуды, кресты, ризы даже и св. антиминс. Для угрозы священнику (из их племени) оставили при церкви четыре дубины. У отступников этих следователем найдены пережжённые ризы; но что за сим последовало с ними, неизвестно.

В октябре 1889 года ограблены также две каменные церкви татарами. Воры найдены, а похищенных вещей не открывают: один из этой шайки принял отраву и издох, чтобы не открывать злодейской своей шайки.

В деревне Оскиной, принадлежащей к приходу Атинскому, числится отпавших в 1882 и 1884 гг. из православия в магометанство 71 двор, а по числу душ – 153 м. п. и 157 ж. п. Что терпят здесь христиане от отпавших своих единоплеменников, пишет преосвящ. Дионисий, нельзя высказать языком. Они подобны мученикам первых веков христианства... местный священник нередко увещевает их обратиться в недра православной церкви Христовой, но кто послушает гласа его, когда муллы, посредством своих клевретов, огнём и мечом грозят тому, кто подумает только об обращении в христианство. Здесь сказано немного, но в этом немногом заключается очень многое: целая история гонений на христиан, напоминающая первые времена христианских мучеников за веру Христову.

В с. Мелькенях отщепенцы причиняют великую скорбь православным, стараясь вовлечь их в своё пагубное заблуждение. Были случаи, что с покойников из гробов снимали венчики и разрешительную молитву, которые оказывались у детей вместо игрушки. – В деревне Ашпалах, принадлежащей к Мензелинскому собору, жители, находясь в непосредственном сожительстве с башкирами-магометанами, терпят от последних и материальный, и нравственный гнёт, и многие из них, не выдержав давления, снова обратились в магометанство, так что из 54 дворов православных осталось только 14, да и те принуждены исповедывать христианство почти тайно, ни образом жизни, ни домашней обстановкой не отличаясь от магометан⁷⁵⁶.

Жители деревни Канибековой, где жительствуют крещёные чуваши и татары, отпавшие в 1881 году в магометанство, намеренно везут преосвященного из села Новая-Кармола в Бижбуляк через деревню Урсаеву, а не через Канибекову, как бы следовало (лишь бы владыке не видеть канибековцев), а дело об отступничестве канибековцев, с грустью замечает владыка, тянется с 1881 года и по сию пору не доводится до конца. Если отступники от православной веры или их подстрекатели не будут подвергнуты законной ответственности, то примеру их последуют и ещё целые массы. В деревне Базгиевой, принадлежащей к приходу с. Шарана, отпали в мусульманство два дома крещёных татар и десять домов чувашей потому только, что какой-то проходимец уверил их, что им за отступничество никакого взыскания не будет. По сему случаю был командирован из Драгун-Бехметева опытный священник Мальгин для убеждения отпавших, но они ему ответили так: „будь это увещание годов пять раньше, мы могли бы возвратиться, а теперь не можем“. Горе нам, видящим такое поношение православной веры Христовой, восклицает преосвященный, горе потому, что этому пагубному примеру могут последовать и другие; а вышесказанный проходимец тайком будет продолжать сеять свои плевелы среди не утверждённых в вере и ликовать, что предсказание его о невменяемости отречения от христианской веры сбылось воочию всех. В приходе села Налим отпало из православия в магометанство 203 д. м. п. и 181 ж. п., потому что живут вдалеке от церкви и священника, и, окружённые татарами, находятся под их влиянием и магометанской пропаганды. В одной из деревень этого прихода, именно в д. Баткаке, нужно построить церковь и водворить причт, иначе обратить их трудно. В с. Матвеевке в 1881 году отпало из православия в магометанство 27 м. п. и 22 ж. п. Меры, предпринимаемые гражданским и духовным начальствами, остаются тщетными. В приходской деревне Мушуге с давних пор вместе с русскими живут в 10 дворах черемисы. Несмотря на постоянные сношения с русскими, как своими однодеревенцами и общественниками, они упорно остаются в идолопоклонстве, и попытки обратить их в православие остаются тщетными, потому что они и по образу жизни, и по разным суевериям давно уже омусульманились, и только дело останавливается за мучительным обрядом обрезания. Жители дер. Каракулов (из крещёных татар), принадлежащей к приходу с. Старого-Пьяного-Бора, в 1888 году официально заявили о своём переходе в магометанство. Они и до отпадения были только номинальными христианами. Никаких обрядов, никаких таинств они не соблюдали, в храм не ходили, св. Таин никогда не принимали, и если когда собирались на общий молебен, то по принуждению сельской власти. Как природные татары, они всегда тяготели к магометанству и нужен был только толчок к окончательному их отпадению: таковым толчком, как заявили сами крещенцы в 1888 году, и послужило для них безнаказанное (бывшее раньше) отпадение крещенцев из татар в деревнях: Сарсах, Ашпалах, Мелькенях и Быргындах. Село Мелеуз (Стерлитамак. у.) есть главный вертеп, из коего разносится смрадный жупел отпадения от церкви Божией в магометово сонмище. И начальство, и сами инородцы, верные св. православной церкви, признают одно средство к укрощению дальнейшего потока отпадения от Православный веры, а именно: исторгнуть из среды их главных возмутителей и сослать в отдалённые места. Эта мера заградила бы хульные уста нечестивых пропагандистов.

В дер. Слак-баш крещёных чувашей соблазняют татарские муллы к отпадению в магометанство. Вообще всех крещёных инородцев Белебеевского уезда муллы всячески стараются совратить в магометово чтилище»⁷⁵⁷.

«Из всех недоброжелателей православия самые злобные и ненавистные – это отступники от Христа, отрёкшиеся имени Его, поклонники лжепророка, омывшиеся в купели крещения и возвратившиеся паки валятися в грязи ислама, подобно псам и нечистым животным, по слову Апостола⁷⁵⁸. Отступив от веры во Христа, они делаются ненавистниками всего священного для христианина, грабят храмы Божии, вредят христианам их племени, обманом высватывают у них дочерей и совращают их в мусульманство, готовы даже посягнуть на жизнь священника, если бы он продолжал настаивать на их обращении в недра церкви Христовой»⁷⁵⁹.

Из приведённых нами фактов (далеко не всех) усматривается, сколь бедственно и беззащитно положение инородческих приходов в Уфимской епархии. «В самом деле, пишет один из членов Уфимск. Епарх. Комитета Православн. Миссионерского Общества Ев. А. Зефиров, единственная утеха их в жизни – храмы Божии, созидаемые с неимоверными трудами, препятствиями и расходами, разграбляются мусульманами, единственное безмятежное их пристанище – семья разрушается, ибо богатые татары или путём обмана и насилия, или путём соблазна через богатство, или страхом и всякими злокозненными мерами и способами, соблазняют и вынуждают христианских девиц выходить в замужество за мусульман, а через то совращают в мусульманство и остальных членов семьи, и таким образом вся семья через плотское родство делается поневоле магометанской. Единственная их опора в религиозной жизни – пастыри церкви Христовой, но что они могут сделать для сохранения овец стада Христова и защищения их от хищных волков, когда им поставляются на вид четыре тяжеловесных и внушительных дубины, которые могут в одну тёмную и злосчастную ночь походить по головам всего причта и их семейств: единственная защита их прав и ограждения личности от произвола и насилия – закон и его представители, но увы, дубины очень внушительны, и на деле мы видим почти полную безнаказанность виновников возмутительных проделок над христианами! Недаром преосвященнейший владыка неоднократно вопиет: „горе нам, видящим такое поношение православной веры Христовой. Горе нам, если отступники от прав. веры Христовой или их подстрекатели не будут подвергнуты законной ответственности, потому что их примеру могут последовать целые массы!!!“»

«И странное дело, продолжает он, мусульмане хозяйничают в православной епархии, совращая в ислам огнём, мечом, дубинами и всякими злокозненными способами. Подумаешь со стороны, что всё это совершается где-нибудь далеко, в Болгарии, среди турок... Пора взглянуть на миссионерское дело в нашем крае прямо, решительно и открыто и положить силой правительственной власти конец мусульманской пропаганде, подвергая строгой каре закона виновников совращения и отступников от веры Христовой. Пора протянуть и руку помощи инородцам христианам и, по возможности, обеспечить их причты и церкви»⁷⁶⁰.

(Окончание следует)

Мы сказали о необходимости увеличения числа учащихся в калмыцких школах. Против этого, думаем, никто не будет спорить. Но путь к этому единственный – устроение общежития при школах: в первой на 25, во второй на 50 человек. На такое число учащихся я рассчитываю по заявлению самих калмыков о готовности отдать своих детей в училище, если те приняты будут на готовое содержание. Но проектируемое общежитие послужит не только к умножению числа учащихся, но и к улучшению учебного дела, сравнительно с теперешним его положением, которое неудобно. Вот, напр., хотя бы вышеупомянутый Алямбай Тюжюметов поступает в училище с обязательством служить Чокураку в качестве работника за своё содержание. Служба эта исполняется таким образом. Сидит наш ученик на уроке Закона Божия, благоговейно слушая рассказ учителя о чудесном насыщении Иисусом Христом пятью хлебами и двумя рыбами 5.000 человек и старается не проронить из этого рассказа ни одного слова.

Но тут вбегает в классную комнату растрёпанная Чокурачиха и криком: «что же ты не смотришь, Алямбай, ведь белоголовый телёнок опять высосал свою мать», – заставляет нашего слушателя вместо интересующего его предмета заняться совсем другим делом. Или: тот же ученик сидит на уроке чистописания, старательно выводя букву за буквой, подражая в этом своим товарищам, давно уже опередившим его в этом деле. Но тут снова крик той же хлопотливой Чокурачихи: «да ведь у меня очаг-то погас совсем, что же ты, Алямбай, дров-то мало наколол!» И наш каллиграф, бросая перо, берётся за топор, чтобы успокоить мятущийся дух своей хозяйки. Подобные препятствия к успешному занятию учеников своим делом встречаются и в Кеньгинской калмыцкой школе. Ничего подобного, конечно, не было бы, если бы ученики в своём содержании были независимы от устроителей училищ; другими словами: учение бы шло несравненно правильнее и успешнее, если бы при школах устроено было казённое общежитие.

Скажут: всё это прекрасно, но на всё это нужны деньги. Но ведь нашлись же громадные средства на устройство и содержание Бийского Катехизаторского училища, хотя училище это служит не столько миссии, сколько приходскому делу, так как на службу миссии поступает из этого училища самый ничтожный процент и притом отбросы училища (выключенные), а большинство лучших учеников этого, так называемого, миссионерского училища, идут по окончании курса туда, на службу, где и прибыльнее, и покойнее т. е. на приходы⁷⁶². Там (в Катих. училище) многие тысячи рублей идут, как мы сказали, на дело стороннее для миссии (на замещение священнических, диаконских, причётнических и учительских вакансий в приходах Томской епархии), а здесь каждый рубль, каждая копейка пойдут на дело чисто миссионерское: на распространение и утверждение православия среди язычников Алтая. Калмыцкие школы на Алтае, при нынешнем их духе и направлении, – ведь это свет Божий среди мрака языческого, это – зерно горушично, которое обещает возрасти в великое древо и наполнить весь языческий Алтай, так что плодами его могут временем питаться и под тенью его укрыться все местные язычники. Как же не позаботиться, чтобы зерно это не было потоптано прохожими, или поклёвано птицами, или не заглохло как-нибудь в тернии? А ведь всё это может случиться, если зерно это оставить в небрежении о его всходе. О, если бы жив был великий работник на ниве Господней, ревнитель народного просвещения Н.И. Ильминский! Как бы возрадовался его любвеобильный дух о появлении среди детей природы этих рассадников христианского просвещения – этих двух калмыцких школ с христианским направлением!

Но верим, что и ныне свет не без добрых людей, которые, по сознанию важности начавшегося среди язычников Алтая стремления к духовному просвещению, поддержат основанные ими и нами описанные школы – одни от избытков своих, другие от скромных стяжаний своих и, наконец, третьи – от лишения своего, подобно убогой евангельской вдовице, принёсшей в дар Богу вся, елика имяше, и потому положившей в сокровищное хранилище, по слову Христа Спасителя, множае всех⁷⁶³.

Ждём таких жертвователей, и каждая лепта будет принята нами с глубокой благодарностью и молитвой за благодетелей.

Говоря о том влиянии, какое должны иметь на дело обращения алтайских язычников вышеупомянутые школы, мы при этом нисколько не умаляем значения и миссионерской проповеди на Алтае, считая оную делом не менее важным для наших миссионерских целей; а потому и в отчётном году, по примеру прежних лет, совершены нами обычные миссионерские поездки по всем речкам вверенного нам отделения. Плодом этих поездок было приобретение для церкви Христовой 2 челов. м. п. и 5 – ж. п.

Во время поездок нам удалось записать, при содействии учителя Соок-Ярыкской школы Н.П. Кайгородова любопытные, и ещё неизвестные в печати, народные легенды о происхождении кама (шамана), эрлика (дьявола) и проч. Вот эти легенды, характеризующие до известной степени религиозные верования алтайских язычников.

Камы появились при последнем каане (царе) из династии Ойротов, Амыр-Сане, который признал их за обманщиков и решил истребить, для чего и приказал построить огромную юрту, в которую и посажены были все камы с их «тюнюгурами» (бубнами). Предварительно преградив все выходы юрты, за исключением небольшого отверстия вверху, и обложив оную сухой травой, царь приказал поджечь её кругом. Камы, видя неизбежную смерть, в паническом страхе начали камлать внутри горящего аила, и вдруг, к величайшему удивлению царя и всего присутствующего народа, один из камов сӧӧка (рода) Тодош, Тостогош кам, с быстротой пущенной из лука стрелы, с бубном и колотушкой в руках, вылетел в ничтожное верхнее отверстие юрты, покружился над её пламенем, сильно ударяя при этом в свой бубен и затем невредимый спустился к народу. Испуганный царь вторично покуситься на жизнь Тостогоша не осмелился; но остальные камы все сгорели. С этих пор камом быть никто не желал, за исключением чудом спасшегося Тостогоша, который впоследствии через свои камлания очень прославился. Тостогош камлал и у монголов, и у русских, от первых получив название «тархан пӧӧ», а от последних – «абыс». Однако счастие недолго улыбалось ему. Вскоре после чудесных его камланий, каан Амыр-Сана, поссорившись с кааном монгольским, вступил с ним в войну; и, хотя, как герой, нанёс ему немало поражений, но, при всём том, по неизвестной причине из лагеря своих воинов внезапно исчез. Алтайцы и доселе ждут его возвращения⁷⁶⁴. Монгольский каан, узнав об исчезновении своего противника, собрался с силами, напал на алтайцев и покорил их; после чего потребовал к своему двору и знаменитого кама Тостогоша, но этот требованию завоевателя не подчинился. Разгневанный каан послал воинов отрубить голову непокорного кама и доставить ему. Монгольские воины пришли на Алтай, разыскали Тостогоша и отрубили ему голову; но к величайшему их ужасу, голова кама осталась живой и всячески злословила их, с немалыми для них угрозами. Однако воины не растерялись окончательно и говорящую голову доставили своему повелителю. Когда монгольский каан и знаменитые вельможи его собрались посмотреть на это чудо, голова всячески обругала их и в заключение сделалась невидимою, превратившись в эрлика. С этого времени и появляется на Алтае злое божество эрлик.

Эрлик много мстил монголам за эту голову, но не оставлял в покое и алтайцев за то, что они выдали его в образе кама Тостогоша воинам монгольским: постоянно нападал на несчастных калмыков и навлекал на них беду за бедой. Чтобы избавиться от ненавистного эрлика, многие калмыки сделались камами, которых сам же эрлик и научил камланию под звуки бубна, с приношением ему в жертву быка черной масти, кожу которого обязательно вывешивать на длинной жерди, головою на запад. С этих пор опять появляются на Алтае камы, души коих по смерти, – как верит алтаец-язычник, – превращаются в подчинённого эрлику злого духа.

По другим сказаниям, эрлик – брат доброго божества «Ӱч-Курбустана», и оба – безначальные и вечные. Местопребывание их было среди хаоса, когда ещё не было ни неба, ни земли, ни светил небесных. Ӱч-Курбустан сотворил две тверди: верхнюю, назвав её тенере (небо), и нижнюю, назвав оную jep (земля) и водворился на жительство на верхней. Эрлик, не спросив разрешения Ӱч-Курбустана, основал второе небо. Ӱч-Курбустану, как старшему и всемогущему божеству, такое своевольство Эрлика не понравилось, поэтому он лишил Эрлика обоих небес. Эрлик, спустившись ниже, сотворил третье небо, но и этого был лишен; и таким образом он сотворил шесть небес. Окончательно разгневанный Ӱч-Курбустан лишил Эрлика творческой силы и могущества и низверг его на землю. При падении Эрлика образовалась на земле глубочайшая пропасть, из которой вышел «Шилмус Иылан» (лукавый змей), способный на всё, который и заключил дружеский союз с Эрликом. После сего Ӱч-Курбустан сотворил солнце, луну и звёзды⁷⁶⁵; солнце для того, чтобы светило и грело землю, а луну для охлаждения земли, которая в противном случае могла быть спалена солнцем. Солнце и луна имеют свои обиталища на последних двух небесах и жилищами своими меняются через каждые шесть месяцев, если луна опускается на нижнее небо, то солнце поднимается на верхнее, и наоборот, – чем и объясняется перемена времён года. Ӱч-Курбустан дал на время луне творческую силу и приказал сотворить на земле живые существа по её усмотрению. Луна спустилась на землю, чтобы сотворить человека. Лукавый змей вступил с нею в спор, говоря, что и он имеет творческую силу, и притом, как обитатель земли, только он и может сотворить на земле существа по собственному усмотрению, луна же, как обитательница неба, не должна иметь на земле никакого права. Сколько ни спорили, луна не могла переспорить бойкого змея, наученного самим Эрликом и решилась подняться на небо, чтобы спросить у всеведущего Ӱч-Курбустана, кому принадлежит право творчества на земле: ей, луне, или змею? Змей, пользуясь отсутствием луны, сотворил на земле людей, но очень бессильных и болезненных, научив их питаться земными злаками. Луна получила вторичное приказание Ӱч-Курбустана сотворить на земле живые существа, спустилась на последнее небо и увидела на земле людей, сотворённых лукавым змеем. Не спускаясь на землю, чтобы не заморозить бессильных и болезненных людей, луна стала упрекать змея в сотворении им таких слабых людей, которые должны умирать, тогда как она, луна, сотворила бы людей бессмертных, вечных и проч. Но однако луна не истребила людей, сотворённых змием, а отнеслась к ним сочувственно, даже сотворила для них всевозможных полезных животных, птиц и рыб, и дала многих из них в пищу людям, а некоторых из животных и для езды. Затем луна бросила на землю разные хлебные семена, а также и семена древесных пород. Когда люди стали употреблять в пищу мясо животных, силы их значительно укрепились. При этом луна определила число лет человеческой жизни и прочих живых существ, благословила их от имени Ӱч-Курбустана расти и множиться, и одарила людей бессмертной душой: «сюнезин». Хитрый змей видит, что луна взяла под своё покровительство сотворённых им людей, и, по научению Эрлика, тотчас же сотворил много таких животных и пресмыкающихся, которые постоянно вредят человеку и сотворённым луной полезным тварям, как-то: медведей, волков, мышей и проч. Разгневанная таким поступком змея, луна попросила солнце сжечь ненавистного змея, и притом так, чтобы от него не осталось ничего, кроме пепла. Солнце тотчас же направило свои жгучие лучи на змея, но он укрылся в озеро. Солнце высушило и озеро, начало палить змея и превратило в пепел. Но когда луна послала ветер, чтобы развеять оставшийся от змея пепел, из-под него выпорхнула несгоревшая чешуйка змея и превратилась во всевозможных гадов. Тогда луна прокляла змея в следующих выражениях:

«Да будешь ты отвратительным в глазах всех!

Пусть ворон клюёт твою голову!

Сорока пусть оторвёт у тебя хвост!

Пусть коршун убьёт и съест тебя!

Пусть собака разорвёт тебя пополам и растреплет!

Если найдёт тебя человек, пусть он поразит тебя в голову!

Пусть снимет он с тебя кожу!

Пусть валяется тело твоё, судорожно извиваясь!

Пусть иссохнет оно на солнце!»

(Окончание следует)

7 октября в селе Благовещенском заводе (40 вёрст от Уфы) получено было известие о том, что преосвященнейший Антоний, епископ Уфимский проехал на пароходе в город Бирск и на обратном пути непременно посетит завод, где назначено архиерейское служение и даже хиротония в диакона. Предстоящему торжеству особенно радовались воспитанники Благовещенской учительской семинарии, во-первых, потому, что большинство из них доселе не только не присутствовали на архиерейском богослужении, но и не видали никогда ни одного архиерея; во-вторых, все они успели ознакомиться с личностью нового владыки по рассказам законоучителя и по некоторым произведениям святителя. Семинаристы знали, что в нашем селе нет другого хора и им придётся петь и всенощное бдение и литургию, но они не унывали: они готовы были целые часы без устали проводить на спевках, чтобы только доставить утешение владыке. А тут, как на беду, не было с нами и учителя пения из воспитанников нашей же семинарии П.В. Касенкова⁷⁶⁶, который в половине сентября уехал в Казань на миссионерские курсы. 9 октября трезвон колоколов приходских церквей дал знать о прибытии Владыки. Воспитанники семинарии собрались в свой храм, где всё было приготовлено ко встрече преосвященного. После нескольких минут суетливого ожидания дали знать, что владыка с парохода проедет прямо в приходскую церковь и оттуда уже прибудет в семинарскую церковь к 6 часам слушать будничную службу.

В 6 часов семинарская церковь, освещённая и убранная по-праздничному, вместе с наставниками и воспитанниками была готова ко встрече владыки, который и не замедлил прибыть. Законоучитель встретил владыку краткой приветственной речью приблизительно такого содержания:

Преосвященнейший Владыко!

Ныне сей храм впервые освящается молитвой святителя, а небесные покровители нашего храма, свв. Кирилл и Мефодий вознесут к престолу Вышнего святую молитву того, кто так чудно воспел священную двоицу просветителей наших в сладкозвучном и умилительном акафисте. (Акафист свв. братьям составлен владыкой Антонием ещё на студенческой скамье в академии). И мы недостойные, братия св. храма сего, чаем быть участниками сего духовного торжества и встречаем тебя, владыка святый, с чувством сердечной радости. Прииди и милостивым оком призри на наш вертоград, куда из самой глуби народа русского собрались юноши, от сохи и серпа, от молота и сетей рыболовных, призванные готовиться к великому подвигу школьного учительства среди своих братий и инородцев приуральского края. Они вместе с нами ждут святых твоих молитв, ждут твоего мощного слова, а наипаче жаждут твоего святительского благословения, твёрдо веруя, что оно низведёт на нас глубокий мир, благодать Господа нашего Исуса Христа и любы Бога и Отца и причастие Св. Духа. Аминь.

В ответ на приветствие владыка сказал глубоко поучительное слово, приблизительно такого содержания:

«С особенной любовью вступаю я в те храмы, которые посвящены в честь свв. равноапостольных братьев, Кирилла и Мефодия, первоучителей словенских. Эти угодники Божии особенно сродны характеру и духу всех духовных деятелей русского народа. Тогда как западные деятели, подобно известным историческим героям, Александру Македонскому, Юлию Цезарю, Наполеону старались прежде всего захватить в свои руки побольше власти и денег, а потом уже осуществлять свои благие намерения – деятели христианского востока, напротив, слагали с себя всякие житейские преимущества – раздавали имения, отказывались от княжеского звания и в виде смиренных иноков или даже нищих и юродивых шли трудиться на ниве Божией, претерпевая гонения и лишения. Они опускались на самое дно народной жизни, как калики перехожие, или шли в дебри язычества с проповедью евангелия, как св. Кукша, Стефан Пермский и др. Подымаясь, Божьею милостью, на высоту власти, они и там держали себя смиренно, как бы стыдясь своего высокого положения, хотя бы и царского сана, который в древней Руси был украшен титулом „тишайшего“. Но в этом смиренномудрии духовных и гражданских вождей нашего народа и заключалась главная сила их власти, пленявшей всех в добровольное ей послушание.

Вы, други мои, готовитесь хотя и не к столь широкой и общественной деятельности, хотя и не будете стоять близко у центров власти, не будете вращаться в кругу князей и высших чиновников – тем не менее и вы возвышены над средой, из которой вышли, будете занимать положение сравнительно и безбедное и обеспеченное. Не забывайте же, с каким смирением и так сказать внутренним стеснением принимали его наши предки. Если же принять во внимание духовную, идейную сторону предстоящей вам деятельности, то она после священнической самая высокая. Не даром Наполеон говорил, что если бы он не был императором, то желал бы быть сельским священником. А деятельность доброго учителя сельского по характеру своему приближается к деятельности священника. Да и последняя, быть может, не минует некоторых из вас. В короткое время своего пребывания на Уфимской кафедре я успел получить хорошие отзывы об учителях из воспитанников Благовещенской семинарии; знаю также, что некоторые переходят в духовное звание, – радуюсь сему и прошу вас: не стремитесь в высшие круги жизни, как деятели запада, но по примеру деятелей древнерусских возвращайте таланты свои на служение среде низшей, из которой вы вышли. Не пренебрегайте той смиренной, но угодной Богу средой народной, в которую вы должны вернуться отсюда со светом разума Божественного. Ничто да не отвлекает вас от служения народу.

В житии свв. Кирилла и Мефодия я всегда умиляюсь прощальной речью умиравшего в Риме св. Кирилла брату св. Мефодию. Зная с одной стороны любовь брата к созерцательной монашеской жизни, с другой – представляя себе невозделанную славянскую ниву Божию, св. Кирилл умолял брата не удаляться на гору Олимп, а продолжать дело просвещения славян „Се, брате, супруга волов бях ове едину бразду тяжуще, и аз на лехе падаю, течение скончав. Ты же любиши гору вельми; то не моги горы ради оставити служения сего“. Помните же и вы, братие, что если св. Мефодий не осмелился оставить дела просвещения даже ради спасения души своей, то тем более вам не должно оставлять учительства, меняя его на службу чиновника, сидельца винной лавки и т. д. Став учителями не забывайте своего происхождения, не превозноситесь, напротив – входите близко в нужды селян, переживайте их горе и радости, умеряйте, насколько способностей и сил хватит, первые и осмысливайте последние. „Тако да просветится свет ваш пред человеки“. Пример свв. братьев, покровителей вашего храма, и их молитвенная помощь да укрепит вас. Аминь».

По окончании обычного церемониала встречи, владыка занял приготовленное для него место у правого клироса, и законоучитель, приняв благословение, начал вечерню в сослужении о. кафедрального протодиакона. Пели на два хора, причём левый образовался из нескольких воспитанников и клириков владыки; этому хору пришлось петь некоторые стихиры, не разученные предварительно на спевках: (Мы держимся правила: ничего никогда не петь и не читать в храме Божием без подготовки).

Хотя чтение и пение семинаристов, к их огорчению, вышло хуже обычного, тем не менее владыка изволил высказать своё одобрение тут же в церкви по окончании богослужения.

Из церкви преосвященный прошёл, в сопровождении г. директора, законоучителя, наставников, свиты и толпы народа в здание семинарии; здесь представлены были владыке все служащие в Семинарии. При входе Владыки в 3-й класс воспитанники пропели тропарь храма. Здесь владыка заметил воспитанника Горохова, который управлял хором и ещё раз похвалил его и пение семинаристов, одобрил также принятый в семинарии строго церковный киевский распев. Владыка изволил обратить внимание на здоровый, бодрый и жизнерадостный вид наших воспитанников и тут же истолковал это явление хорошим направлением заведения, здоровой нравственной атмосферой Благовещенской учительской семинарии⁷⁶⁷. Под влиянием приятного впечатления от доброго церковного направления вообще семинарии, благостнейший Архипастырь осчастливил семинарию тем, что поручил законоучителю приготовить на следующий день (исповедью) четырёх лучших воспитанников семинарии – церковников, к посвящению в стихарь. Благословляя каждого воспитанника ещё раз в классе, владыка раздавал всем крестики. Во 2-м классе при входе владыки пропели кондак храму, а в 1-м классе «Царю Небесный». Во 2-м классе владыка изволил похвалить двух чтецов. Обходя классы, преосвященный расспрашивал о числе учащихся, о сословии их родителей, о предварительной подготовке и успехах их и проч. Узнав, что по расписанию следует время ужина, владыка соблаговолил спуститься в нижний полуэтаж, в столовую, где после пения молитвы «Отче наш» ещё раз благословил воспитанников и при пении: «Ис полла» оставил семинарию. Преосвященный посетил также квартиры г. директора и законоучителя, где милостиво беседовал с домашними их и наставниками семинарии. Высказав надежду повидаться со всеми на следующий день, преосвященный отбыл на покой в дом местных помещиков гг. Дашковых.

Как весеннее солнышко своим мягким ласкающим светом и тёплом оживляет и бодрит просыпающуюся природу, так преосвященнейший Владыко Антоний своим появлением в семинарии оживил юные души наших воспитанников. После ужина и молитвы долго велись оживлённые разговоры: одни рассуждали о речи Владыки, другие пересказывали слышанное от Владыки по классам: кто-то высказывал опасение, как бы Владыка не поставил нам в вину некоторые случайные недочёты в чтении и пении церковном. А в это же время в особой комнате избранные к посвящению в стихарь воспитанники наставлением и молитвой готовились к предстоящей им исповеди и св. причащению. Видно, юные души их прониклись сознанием потребности в молитве; некоторые из них на другой день были бледны и истомлены. И благо им, подъемлющим ярем заповедей Божиих в юности своей.

Весь день 10 октября выдался на редкость ясный и тёплый. Семинаристы встали рано; после молитвы устроили спевку и отправились заблаговременно в приходскую церковь. Воспитанники семинарии пели с чувством, сосредоточенно, не смотря на желание посмотреть, заметить и усвоить отличия архиерейского служения с посвящением в стихарь и рукоположением в сан диакона. На левом клиросе довольно стройно пел зарождающийся хор из учеников двухклассного училища. Умилительное зрелище представляло посвящение в стихарь молодых семинаристов. Невольно вспоминалось недавнее ещё время, когда незнакомые псаломщики из стариков, встречаясь друг с другом, прежде чем обменяться рукопожатием, с достоинством и торжественно осведомлялись: «Вы стихарный?» – и стихарный только стихарному подавал руку. Скольких лет упорного труда, хлопот, беспокойств нередко и унижений стоило им, бедным, это «стихарное состояние»! Оценят ли наши питомцы милость Божию и благоволение владыки Антония, будут ли достойны звания стихарных? Пойдут ли они «от силы в силу» или заглохнет в них дар Божий? Пока они воспитываются под кровом храма святого, в стенах заведения, под наблюдением наставников, пока знают дорогу только в классы да в храм Божий, – они и религиозны, и даже благочестивы. А что будет с ними, когда они окунутся в мутные волны житейского моря – Бог знает!

На «Буди имя Господне» владыка обратился к народу со словом, в котором, объясняя дневное евангелие, преподал наставление о чистоте сердечной и неосуждении ближнего. Перед концом богослужения было сделано распоряжение, чтобы учащиеся двухклассного училища и церковно-приходской школы ожидали владыку в своих школах. На крыльце здания двухклассного училища владыку встретили законоучитель училища, заведующий и все учителя.

При представлении последних владыка изволил спрашивать, где они получили образование. По входе владыки в 1-й класс дети пропели «Царю Небесный». После обычных вопросов о количестве учеников, о их вероисповедании, владыка начал спрашивать детей молитвы, священную историю, при чём иногда справлялся, сколько лет учится в школе спрошенный ученик. Весьма трогательно было видеть ласковое обращение владыки с детьми. Маленьких новичков преосвященный заставлял читать по складам молитву на стенной таблице. Во 2-м классе владыка спрашивал по священной истории и богослужению. Преподав каждому из школьников своё архипастырское благословение, владыка простился с учащими и поехал в женскую церковно-приходскую школу. Завидев издали подъезжающий экипаж владыки, девочки, одетые все в форменные платьица с белыми передниками, выстроенные в два ряда во дворе одной из школьных изб, стройно запели «Достойно». Тут у ворот владыку встретили о. благочинный, о. наблюдатель церковно-приходской школы, и все учащие в школе. Дослушав пение, владыка велел девочкам войти в избу и занять свои места. Здесь владыка также спрашивал девочек по Закону Божию.

Пропели «Богородице Дево», владыка похвалил, благословил всех девочек и учащих.

Было 2 часа пополудни, когда владыка отбыл в дом гг. Дашковых, где по приглашению любезного хозяина, Дашкова, собрались разделить трапезу с владыкой г. директор семинарии и духовенство.

Парохода в этот день не ждали, и владыке пришлось ехать в Уфу на лошадях, просёлками. Когда преосвященный, в сопровождении всех почётных лиц селения и духовенства подъехал к паромной переправе через реку Белую, то здесь уже его ожидали толпа народу и все воспитанники семинарии с дежурным наставником. Семинаристы заняли отдельный паром, намереваясь, с разрешения начальства, проводить владыку по реке на другой берег. Разумеется, разрешение было дано; обрадованные юноши, обнажив головы с приближением экипажа владыки, дружно запели «Заступнице усердная». Для удобства переправы судно воспитанников подвели и закрепили рядом с паромом владыки. Отчалили. Владыка благословил оставшийся на берегу народ. Склонившееся к западу яркое солнце золотисто-пурпурным светом обливало величественную картину: среди парома, на разостланном ковре, склонясь на архипастырский жезл, стоял преосвященный, окружённый группой провожавших его и с любовью слушал, быть может, не совсем стройное, но очень прочувствованное пение семинаристов. Во время одного из перерывов в пении милостивейший архипастырь вызвал посещённых им в стихарь и беседовал с ними. Приближаясь к другому берегу, запели по просьбе владыки «Ныне отпущаеши» киевское, а вышли на берег при пении входного «Достойно». Тут ожидали преосвященного свита и дорожные экипажи. Ещё раз простились с владыкой, ещё раз удостоились принять святительское благословение. Раздалось, «Ис полла эти деспота»; звучное эхо высоких лесистых берегов реки Белой подхватило мощные аккорды и понесло их далеко, далеко – до глухих башкирских деревень.

Это посещение благостного владыки Антония составит одну из самых светлых страниц в летописи семинарской жизни и навсегда сохранится в памяти и в сердцах наших питомцев.

Они по окончании курса не раз будут делиться впечатлениями с своими учениками из русских и инородцев. Без сомнения живой рассказ авторитетного учителя о нашем святителе западёт и в душу дикого сына степей и лесов – Башкирии.

(Из путевых наблюдений и впечатлений)

В половине августа 1899 г. один из лучших волжских пароходов, носящий громкое имя композитора Чайковского, развозил по волжским городам в разных местах гостивших и отдыхавших во время лета тружеников из интеллигенции.

С севера прохладного ехали южане, спасавшиеся от тропической жары своих городов «на дачах» около маленьких провинциальных городков и посадов, больших сел и поселков, приютившихся на живописных берегах большой реки в среднем и верхнем её течении.

Наши спутники, плывшие в гг. Саратов и Астрахань, провели лето на отдыхе в районах Нижегородской, Казанской, Самарской, Уфимской и Оренбургской губерний. Иные из них почти всё лето провели на пароходе, делая вместе с ним рейсы от Астрахани до Нижнего, вверх и вниз, взад и вперёд, для здоровья...

13 августа наш пароход подходил к г. Вольску, удивительно быстро развивающему свою торговлю в последние пять-десять лет.

День был прекрасный. Такие дни бывают у нас на Волге редко в мае, чаще – в июне и августе. Публика I и II классов выбралась на открытую палубу парохода. Как-то само собой публика разбилась на группы, составившиеся как бы из «родственных душ»: вот «эстетики» стали восхищаться оригинальным видом меловых гор, тянущихся от г. Сызрани до Вольска, и игрой дыма, громадными клубами вылетавшего из трубы цементного завода. «Коммерсанты» подсчитывали чужие «барыши» от производства цемента, от доходов графского имения N, мимо которого только что прошёл наш пароход.

Третью группу составили те, кому хотелось поговорить по душе о судьбах дорогой нашей родины и нашего простого народа. Заметно было, что «горожане» освежились во время лета новыми, живыми впечатлениями и всем хотелось поделиться виденным. Особенно трудно пребывать в молчании всякому путешествующему по большой воде: путешествие по морю или большой реке весьма способствует оживлению человеческого духа и располагает самых сдержанных и молчаливых людей к невольному общению и обмену мыслей. Около великой и чистой водной стихии всякому человеку хочется говорить и слышать о великом и чистом. Дивные евангельские повествования повествуют нам часто о проповеди Спасителя на берегу озера Галилейского, а повествования книги Деяний св. Апостолов говорят о путешествиях с евангельской проповедью Богоизбранного Павла из Тарса по берегам Средиземного моря и островам его!..

Третью группу составили два духовных лица и четыре лица из светского общества: учитель светского среднего учебного заведения (математик), аптекарь, уездный исправник и комиссионер большой торговой фирмы.

Как-то само собой разговор попал на темы религиозного свойства⁷⁶⁸. Речь началась светским лицом (г. исправником) с похвалы современному духовенству. Исправник, гостивший в Свияжском уезде Казанской губернии, очень хвалил одного сельского священника, который много прекрасного сделал для своих прихожан: он завёл школу, учредил читальню-библиотеку, открыл общество трезвости, он же был главным деятелем по оказанию помощи голодавшим в 1898–1899 гг. крестьянам.

С особенным же интересом слушали всё сообщение о священнике из черемисов, недавно рукоположенном в инородческий приход. Просто чудо совершилось с черемисами, когда взялся за дело в приходе этот священник.

«Я, – говорил беседующий в нашей компании горожанин-интеллигент, – не верил, чтобы инородец способен был оказать такую любовь и сочувствие к своим единоплеменникам. Часто мне приводилось слышать о священниках из инородцев, что они чуждаются своих единоплеменников, совсем не любят своих сородичей, тяготятся служением родному своему народу, охотно уходят в русские села, потому что в русских сёлах священники лучше обеспечены. Слышно было, что священниками-инородцами чаще всего руководит в деле служения нажива, что это замечают даже сами прихожане инородцы, которые во многих местах неохотно принимают к себе священников из своих. Но теперь я совершенно иначе смотрю на дело после того, как мне привелось видеть этого дивного священника из черемисов: он очаровал меня истинно-христианским своим обращением со своими прихожанами-инородцами... Это село теперь не узнать: так здесь изменился к лучшему народ. Пока в этом селе священники были из русских, инородцы пребывали в совершенной религиозной тьме... Теперь они прозрели. Совершилось чудо. И эти чудеса совершаются людьми, которых обычно мы считаем почти дикарями»...

«Но, – продолжая начатую другим речь, говорил маститый иерей Божий, полвека уже прослуживший церкви Божией, – таких священников среди инородцев очень-очень мало. Мне не приводилось видеть на своём веку хороших священников из чувашей и татар... Видел их я много, но всё это люди – малокультурные, мало знающие то дело, за которое они взялись. Священник из чувашей так и остаётся чувашенином, мало чем отличающимся от своих сородичей. Особенно неприятно поражала меня в них их нечистоплотность, которая простирается и на дом Божий, не говоря уже об их домах собственных... И другие несимпатичные привычки, свойственные этим народцам, можно замечать у священников из инородцев... Не особенно это надёжные руководители для своих пасомых: слабо они сами знают наши уставы!..»

«И удивительное дело! – продолжая речь, говорил иерей: – Учиться у русских священников инородцы-священники не желают. Священники-инородцы чуждаются совершенно русских священников. В наивном самообольщении признают русских священников плохими деятелями... Русские священники платят им той же монетой».

«Необходимо нужно, – заключил беседующий отец, – чтобы инородцы до поступления в священническое звание, ещё на школьной скамье в годы своего обучения имели возможность сблизиться с русскими вообще и изучить весь склад русской жизни не по книгам, а воочию»...⁷⁶⁹

Нельзя было не согласиться с этим заключением в виду свидетельства столь компетентного лица!

Впрочем, практика Казанской и Самарской епархий указывает и иной путь к большему сближению священников-инородцев со священниками русскими. В этих епархиях с недавнего времени стали применять следующее заслуживающее внимания мероприятие: в приходы со смешанным населением, состоящие из русских и инородцев, назначается по два священника: настоятелем – русский священник и помощником ему – священник из инородцев того племени, к которому принадлежат инородческие прихожане (к чувашам – чуваш, к мордве – мордвин и т. п.).

Это мероприятие дало утешительные результаты по отношению к священникам из инородцев. Эти священники, живя в одном приходе с русским священником, имеют возможность, под руководством русских священников, усовершенствоваться в пастырском служении. Имея в лице русского священника собрата-руководителя в священнослужительской практике, священник из инородцев вместе с тем состоит под его постоянным контролем. Контроль этот весьма необходим по отношению ко многим священникам из инородцев, не особенно, правда, сведущих в установлениях церковных. Больший контроль им был бы и весьма полезным ограждением от различных анекдотов, слагающихся по адресу инородческого духовенства. Контроль нужен бы и в интересах истины: заслуги пред церковью чаще всего вменяют себе сами о себе же говорящие священники из инородцев, а лучше было бы, если бы деятельность их повсюду свидетельствовалась и описывалась другими...

Совместное жительство в одном приходе двоих священников – русского и инородческого – доставляет возможность инородческому духовенству устроить и свой семейный быт более по-русски, приближаясь в этой жизни к культурной жизни добрых семейств священнических.

Но этим путём сближение между духовенством инородческим и русским совершается весьма медленно. Русские священники жалуются на отсутствие у инородческого духовенства желания сблизиться с ними. Отчуждение нерусских от русских священников особенно часто наблюдается у тех инородческих священников, которые женаты на своих же единоплеменницах. Охотнее сближаются с русскими духовными семьями те духовные лица из инородцев, которые по счастливой случайности избрали себе в спутницы жизни девушек из русских семейств. Благотворное влияние русской женщины, особенно из достаточно образованных лиц, несомненно велико и может обещать весьма благие последствия в будущем. В таких случаях вся семья тяготеет ко всему русскому – православному...

В этой завидной «миссии» подвизаются с успехом кончившие курс в епархиальных и иных училищах девицы.

Всякому русскому, хотя немного знакомому с жизнью мусульман России, – несомненно известно, что некоторые из них, по окончании курса своих школ, поступают в русские учебные заведения. Лично мне хорошо известен тот факт, что в г. Уральске, Уральской области, в войсковом реальном училище обучается 15–20 человек детей мусульман-киргиз, живущих в степях названной области. Все эти дети, питомцы степей и аулов, отданы в реальное училище самими их родителями. В бытность свою в г. Оренбурге я знал несколько гимназистов детей магометан-киргиз, кочующих по обширным степям Оренбургской губернии.

В г. Казани среди студентов университета и ветеринарного института также есть мусульмане: киргизы из степей Зауралья и татары Казанской губернии.

Таким явлениям нельзя не сочувствовать потому именно, что они говорят о симпатичном стремлении мусульман России к просвещению. А самое это стремление указывает на то, что они не довольствуются науками своих мусульманских школ.

Известно, что ислам круг познаний своих последователей ограничивает предметами только своих школ и главным образом изучением Корана. Муллы, эти учёные богословы мусульманства, говорят, «что все человеческие знания и науки содержатся на арабском языке в Коране»⁷⁷⁰, и что достаточно его знать, чтобы быть вполне образованным человеком, а потому бесполезно обращаться за познаниями к «другим источникам»⁷⁷¹. Таким образом, других источников познания, кроме Корана, для мусульман – нет. Основная причина столь враждебного отношения мусульман к просвещению заключается «в стихийной силе исторической вражды восточного мусульманского мира с западной христианской культурой»⁷⁷². Но теперь вражда эта постепенно исчезает. Теперь мысль о запрещении приобретать познания – помимо Корана – начинает терять своё значение в глазах самих мусульман.

«В последнее время, – говорит один из них, – вследствие более частых соприкосновений с западом, явились у мусульман – необходимость и стремление присвоить себе культурные начала Европы»⁷⁷³.

Ничем другим, как только этим же сознанием – невозможности быть образованным при помощи изучения одного Корана, объясняется заметный факт стремления мусульман России отдавать своих детей в русские школы. Это отрадное явление наблюдается, можно сказать, по всей России. Чтобы не быть голословным, подтвердим высказанную мысль фактами. Начнём с фактов собственного, хотя ещё слишком ограниченного, наблюдения.

В июле месяце текущего 1900 года, находясь в г. Костроме, я узнал, что вблизи её, в так называемой «Пригородной татарской слободе», живут мусульмане-татары. И раньше я слышал, что здесь есть мусульмане, и мне очень интересно было познакомиться с их нравами, обычаями и положением – вообще с их жизнью во всех её проявлениях. Случай очень поблагоприятствовал мне в этом отношении. По дороге в Кострому, в вагоне ж. д. я совершенно неожиданно познакомился с учителем мусульманской школы татарской слободы. Разговорились. Он был очень любезен ко мне, когда узнал, что я знаю татарский и арабский языки, изучил ислам, как религию. Его любезность, кажется, возросла ещё более, когда я поведал ему, что я из Казани⁷⁷⁴, и знаком с такими-то (назвал по имени) учёными мусульманами этого города. Доехав до места, мы распрощались по-приятельски – и от нового знакомого я получил приглашение навещать его.

Признаюсь, я тогда же решил воспользоваться приглашением, как можно скорее. И вот, поустроившись с делами, я стал систематически посещать татарскую слободу.

Прежде всего я обратил внимание на религиозную сторону жизни обитателей слободы. С этой целью я бывал в их мечети во время совершения ими молитвы; особенно посещал мечеть в пятничные (праздничные) дни, когда молитва мусульман осложняется узаконенной проповедью – хутьбой. Поинтересовался их кладбищем. Узнал, что они каждую пятницу, по окончании своей молитвы, ходят туда и молятся за своих умерших. Затем я обратил внимание на экономическое состояние жителей татарской слободы. Оказалось, что почти все они живут довольно зажиточно. Состоятельные из них занимаются извозом: большая часть – ломовым, меньшая – легковым. Некоторые из татар слободы имеют собственные баржи и лодки, и в навигационное время занимаются доставкой хлебных и других грузов с низовьев Волги в верховья её. Многие из них в то же время нанимаются в матросы, лоцмана и даже командиры волжских пароходов.

Но меня особенно интересовал вопрос о том, продолжают ли учиться дети мусульман пригородной слободы по окончании курса своей школы? Случай дал мне ответ на этот вопрос. Я возвращался в город от о. настоятеля соседней с слободой церкви. На дороге мне встречаются два мальчика лет 9–10; один из них был одет в татарский костюм. Приближаясь ко мне, он всё поглядывал на меня и улыбался. Я это заметил, и подозвал его к себе.

«Ты из слободы?» – спрашиваю его по-русски.

Он ответил тоже по-русски: «да, из слободы».

Заметив у него в руке связку книжек, я говорю ему: «ты где учишься?»

«У учительницы на Полянской улице».

«Зачем же ты у ней учишься?»

«Я на будущий год хочу поступить в городское училище».

После этого разговора с мальчиком-татарином, продолжая свой путь, я думал: итак, здешние мусульмане-татары, очевидно, стремятся к образованию. Они отдают своих детей к русским домашним учительницам; и это с той целью, чтобы последние приготовили их для поступления в городское училище.

После этого мне пришлось как-то взять местную газету – «Костромской листок», и я там в отделе местной хроники (№ 90), я прочитал следующее.

«Вчера, 22 августа, торжественным молебном, в присутствии директора народных училищ В.А. Петровского, открылись занятия в местном городском 3-х классном училище. Нынешний год, из 72-х заявивших желание поступить в училище, принято в первое отделение 2 класса 44 человека. В числе поступивших числится сын жителя пригородной татарской слободы – Халилулль Алеев – первый из татар слободы, пожелавший продолжать своё обучение».

К этому известию редакция прибавляет от себя: «можно надеяться, что добрый пример найдёт скоро себе подражателей».

Вскоре я встретился и с отцом Халилуллы. В разговоре со мной он высказал особенное удовольствие по поводу поступления сына в «городское», и тут же сообщил мне, что и второй его сын готовится у русской домашней учительницы для поступления в то же училище.

При дальнейшем своём знакомстве с костромскими мусульманами-татарами, я всё более убеждался в действительном их стремлении к образованию и желании учить своих детей в русских школах.

В октябре месяце совершенно неожиданно приходит ко мне на квартиру одна знакомая мне мусульманка-татарка из слободы. Я, признаться, был немало удивлён этим визитом. Входя, она, впрочем, поспешила извиниться, что своим приходом беспокоит, но есть до меня дело. Я пригласил её посидеть у меня, так как сам бывал в их семье несколько раз во время своих посещений слободы.

Села.

Тогда я осведомился, какое дело привело её ко мне. В ответ на мой вопрос татарка высказала мне свой взгляд на ученье, на необходимость учиться в настоящее время, когда стало «плохо жить и служить неучёному». Затем она указала мне на необходимость со стороны родителей заботиться об образовании своих детей.

«Вот, – говорила моя гостья, – у меня сейчас брат на службе состоит; и всё жалуется на отца: не учили, говорит, меня грамоте-то вовремя, а теперь мне и трудно приходится...»

В конце своего разговора со мной, она стала меня упрашивать (это и была собственно цель её посещения) «взять её сына Суляймана к себе на ученье».

«Уж больно он, – говорила она, – к ученью-то горазд; всё время, как придёт из училища⁷⁷⁵, занимается: то пишет, то читает. И всё ведь сам: никто его не заставляет. Да он, надо правду сказать, сам, самоучкой научился уже по-русски читать и писать. Теперь он уж немного знает грамоте. А ему всё хочется больше... Пойду, говорит, в городское учиться. А я ему и говорю: туда надо приготовиться, так-то не примут. Вот теперь, как я сказала, что вы у нас были, – он меня почитай-что прогнал из дома: иди, говорит, попроси М. И., не станет ли он меня учить, приготовлять в „городское“».

Признаюсь, я не знал, чему больше удивляться: ей ли, мусульманке-татарке, простой деревенской женщине, имеющей такой взгляд на ученье и на необходимость давать детям своим образование; сыну ли её, 13-летнему мальчику, так жадно стремящемуся к ученью!

Таковы мои личные наблюдения.

(Окончание следует)

Материалы для истории христианского православного миссионерства в России

Преосвященный Серафим, четвёртый епископ Самарской церкви, был сын московского священника. Высшее образование получил в Московской Духовной Академии, где в 1844 г. окончил курс со степенью магистра.

После разнообразной службы по духовно-учебному ведомству, в 1866 г. архимандрит Серафим был рукоположен во епископа Старорусского, викария Новгородского, и затем, после служения в разных епархиях, в 1877 г. назначен в Самару, где и скончался в 1891 г.

При всех своих других достоинствах, преосвященный Серафим, как видно из письма Н.И. Ильминского к обер-прокурору Св. Синода (письмо 90), немного интересовался миссионерским делом. В 1889 году тот писал:

«В Самарской епархии – увы – инородческое дело весьма запущено. Если во всеподданнейшем отчёте красуется имя миссионера Перепелкина, то, во-первых, он воспитан-то не Самарой, а Симбирском, а во-вторых, он единственный на всю епархию, и одна разъединая чувашская школа у самарского миссионерского Комитета; а чуваш пропасть, и они большею частью сидят среди татарского и башкирского населения, – отатариваются. Преосв. Серафим и болен-то, да и понятий слишком высоких и цивилизованных для простодушных чуваш; ему нужно, чтобы и школы были непременно по всей форме и во всех отношениях образцовые. Он не допускает, не понимает силы Божией, совершаемой в немощах, способности младенцев понимать тайны Божии, избрание Богом буих и не сущих выше мудрых и знатных».

Хотя в других отношениях преосвященный Серафим проявлял большую энергию.

«Приняв на себя сан святительский, – говорил о. Боголюбский в своей надгробной речи, – почивший владыка всего себя отдал работам по многосложному управлению епархиальному. Все мы более или менее знаем, каким мудрым и опытным администратором был покойный архипастырь: как он умел ревностно охранять величие своего сана, как высоко стоял в положении начальственном и как настойчив был в требованиях от нас неуклонного исполнения долга».

Нечто, впрочем, сделано им и для просвещения местных инородцев-чуваш.

1) Открыта в 1879 г. в селе Туарме, Бугульм. уезда, миссионерская чувашская школа и учителем назначен Григорий Алексеев, из природных чуваш, окончивший курс в Симбирской чувашской школе. По поводу открытия этой школы была довольно длинная переписка, продолжавшаяся почти два года.

2) В 1882 году принят в духовное звание бывший учитель начального училища при Симбирской центральной чувашской школе, Гавриил Иванов Перепёлкин, из чувашей, который по рукоположении во священника определён в село Девлезеркино, Бугульминского уезда. В 1884 году священник Гавриил Перепёлкин назначен миссионером по III благочинническому округу, Бугульминского уезда, для научения чуваш-христиан истинам христианской веры.

3) В 1884 году учитель Микушкинской земской школы, Бугурусланского уезда, Михаил Синдячкин, из чуваш, окончивший курс в Казанской учительской семинарии, причислен к клиру церкви села Микушкина, а 26 января 1887 года определён на штатное псаломщическое место в село Ново-Ганькино, Бугурусланского уезда, где он занимался и в церковно-приходской школе. Из села Ново-Ганькина, по рукоположении в сане диакона, перемещён на диаконское место в село Кротково, того же уезда. В бытность диаконом в селе Кроткове о. Синдячкин послан был епархиальным начальством на двухгодичные миссионерские курсы при Казанской духовной академии.

Преосвященный Серафим отличался слабым здоровьем, и потому редко совершал поездки по епархии. В 1884 году он обозревал церкви Бугульминского уезда. В эту поездку им была осмотрена и Туарминская чувашская миссионерская школа.

Таким образом преосвященным Серафимом положено в Самарской епархии начало просвещению инородцев по системе Н.И. Ильминского. Конечно, он мог бы сделать и гораздо больше для просвещения инородцев Самарской епархии, напр., мог открывать в инородческих селениях школы, подобные Туарминской миссионерской школе, назначать в инородческие приходы священников, знающих инородческие языки, как он назначил в село Девлезеркино в 1882 году священника из чуваш, но он был, как говорит Н.И. Ильминский, «понятий слишком высоких и цивилизованных для „простодушных чуваш“», – требовал, чтобы инородческие священники были люди богословски-образованные и весьма осторожен был в выборе лиц для такого служения, как служение миссионерское.

11 января 1891 года Самарская паства лишилась своего архипастыря, преосвященнейшего Серафима – он скончался на 72 году своей жизни после продолжительной и тяжкой болезни.

(Продолжение следует)

После получасового перерыва на кафедру выступил с речью о евангелизации мира – первой обязанности церкви архиепископ Кентерберийский. Вот вкоротке содержание его речи. Для чего вообще создана церковь? К чему Господь поставил её на землю? Для чего Он повелел всем обращающимся к Его вере составить из себя одно великое тело? Дать благовестие евангелия человеческому роду – вот цель, для которой существует церковь, и если эта цель пренебрегается, дело, которое церковь должна совершить, исполняется только отчасти. Дело церкви заключает в себе всё, что сделано для составляющих её членов, но, прежде чем церковь сделает что-нибудь для вошедших уже в неё, она должна постараться расширить свои границы и принять в себя людей извне. По самому существу дела это должно быть прежде всего, потому что церковь не может иметь никакого дела с людьми, пока последние не сделались её членами. Мы должны смириться при сознании, что эта обязанность церкви до настоящего времени исполнялась так мало и с таким незначительным успехом.

Уже наступил 1900-й год, а евангелие не проповедано ещё по всей земле. Теперь в первый раз – в истории церкви начало распространяться в мире убеждение, что всякий отдельный христианин, какого бы он ни был положения и состояния, должен помнить заповедь Господа – идти проповедовать евангелие всей твари. И если Господь не посылает его самого лично, то на нём всё-таки остаётся обязанность делать всё, что он может, чтобы эта заповедь исполнилась. Такие люди должны служить делу своими молитвами, своими средствами. И каждый должен смотреть на дело миссии, как на одну из важнейших, если не самую важную из всех христианских обязанностей. И настоящее собрание есть признак сильного сознания в людях этой обязанности. Цель студенческого союза – имя Христово сделать известным всем народам мира во время настоящего поколения. Он, оратор, надеется, что студенты, вступившие в этот союз, к концу своей жизни будут в праве сказать, что хотя человечество в полном своём составе не стало ещё христианским, тем не менее на земле нет народа, в котором не было бы проповедано евангелие. После епископа говорил пастор А. Конпель, из комитета иностранной миссии английской пресвитерианской церкви. Его речь по своему содержанию близко подходила к указанной выше речи Кампбелля. С настойчивостью он доказывал право народов иметь у себя проповедников евангелия и обязанность церкви, по самому существу евангелия, посылать этих проповедников.

В послеполуденное время конференция разделилась на восемь секций, обсуждавших каждая в своём особом заседании миссионерское положение указанной ей языческой страны. Таких секций было восемь – африканская, китайская, индийская, японская, иудейская, магометанская, южноамериканская и греко-восточная. Как видно, в секциях рассматривались не все миссионерские области, – не было рассуждений, напр., о Мадагаскаре, о-вах Тихого Океана, Британской Колумбии и проч. Тем не менее, страны, представляющие для миссионерства трудноразрешимые, спорные вопросы, все подвергались обстоятельному рассмотрению. В последнем приняли участие наиболее видные представители протестантской миссии. В заключительном собрании этого дня конференция в полном своём составе занималась вопросом «о нуждах мира».

В четверг, на утреннем заседании, Георг Смит представил обзор миссионерских трудов в христианских странах до 1800 г., а пастор Вардлав Томпсон говорил о тех же трудах с 1800 г. до настоящего времени. Ввиду своих крупных достоинств оба реферата, несомненно, будут иметь большую ценность и значение в миссионерской науке и практике. После полудня конференция опять разделилась на секции, в которых соответственно рассматривались главные виды миссионерской деятельности – проповедничество, учебно-воспитательное дело и медицинские миссии. На всех секциях присутствовала масса любопытствующих, так что отведённые для них помещения едва вмещали желавших послушать происходившие рассуждения.

В общем вечернем собрании был прочитан отчёт по студенческому добровольному миссионерскому союзу. Оказывается, что с начала миссионерского движения и до настоящего времени в союз вступило 1.320 студентов и 366 студенток. По специальностям они распределяются так: 595 – богословы, 458 – медики, 363 – изучающие свободные искусства – art-students и 270 с разных других факультетов. Из общего числа этих добровольцев 365 человек уже вышли на миссионерское поприще и трудятся теперь над благовестием евангелия в языческих странах. Отчёт заканчивается признанием, что Союз всё-таки не сделал ещё многого из того, что он предполагал сделать, и высказывает горячее пожелание, чтобы студенты вступали в Союз в большем числе, чем это было доселе.

В пятницу утром обсуждались вопросы, касающиеся материальной, денежной стороны миссионерских предприятий. Двумя лицами по этому случаю сказаны были соответствующие речи. На полуденном собрании доктор Герфорд Беттерби и пасторы Дрюри и Тортон представили доклады о физической, умственной и религиозно-нравственной подготовке к миссионерскому служению. После полудня разные миссионерские общества, существующие в Лондоне, устроили свои особые митинги, специально назначенные для студентов. На них были даны последним обстоятельные сведения о деятельности и нуждах каждого общества. Особенно хорошо удался митинг Церковного Миссионерского Общества, к которому сделаны были обширные приготовления.

В общем вечернем собрании секретарь американского пресвитерианского бюро иностранной миссии Шпир прочитал свой доклад о значении студенческого движения. Очень многие считают движение взрывом молодого фанатизма, дурно направленного молодого энтузиазма. Но в нём нет ничего поспешного, незрелого. Напротив, оно представляет самый обдуманный, взвешенный шаг, какой только студенты предпринимали в своей жизни. Они только стремятся в нём исполнить последнюю заповедь И. Христа.

После Шпира председатель конференции от имени всех собравшихся, в виду современных печальных событий, высказал сочувствие южноафриканскому студенческому движению – в учебных заведениях Капской колонии, Оранжевой республики, Трансваала и Наталя. При этом он предложил первые 150 фунт. стерл. из собранной на нужды движения суммы пожертвовать на поддержание тамошнего студенческого движения. Все молчаливо согласились с этим предложением председателя.

Затем выступил с речью епископ Ньюкэстльский. Предметом её был студенческий девиз – евангелизация мира в настоящем поколении. Он заявил, что в виду успеха настоящей конференции он очень рад, что ему удалось принять хотя незначительное участие в её заседаниях. Студенческий лозунг получил на ней соответствующее разъяснение и это тем более важно, что со словом «евангелизация» ныне соединяется двоякий смысл. Прежде оно означало только одно простое сообщение миру евангелия, а теперь часто под ним разумеется ещё и принятие его людьми. В этом последнем причина ошибочного представления некоторых о студенческом движении. Придавая его девизу этот последний смысл, они думают, что студенты как бы хотят этим ограничить время действия Св. Духа в обращении язычников одним настоящим поколением. Между тем студенты стремятся только к тому, чтобы в период жизни одного настоящего поколения проповедать евангелие всем народам и нациям, безотносительно к тому, примут его последние или нет. Равным образом студенты не думают осуждать давно усвоенные и одобренные в миссионерской практике способы действия. Евангелизацией мира они нисколько не хотят произвести переворота в миссионерском деле. Члены их Союза принадлежат к различным церковным организациям. Они желают помочь всем, кто только нуждается в их силах. Все миссионерские общества могут найти себе у них подходящих деятелей.

В субботу полуденное собрание было посвящено речам двоих ораторов «о необходимости развития в церкви миссионерских знаний». По их словам, Комитет конференции убеждён в недостатке надлежащих миссионерских сведений у молодого клира и у готовящихся к духовному служению дома, на родине, и вдали, среди язычников. Вопреки настойчивым и постоянным требованиям с миссионерского поля, по недостатку людей и средств остающимся без ответа, клир в своём образовании не даёт миссионерству соответствующего ему места. А между тем иностранная миссия – первый долг церкви и исполнение его могло бы дать ей, в глазах всего света, право называться кафолической, чего она так настойчиво домогается. Для исправления этого недостатка одно средство – ознакомление кандидатов священства с историей миссии и постоянное внушение им, с самого начала, что универсальность евангелия, из которой необходимо вытекает миссионерский долг, лежит в самой природе его, в самой сущности его. В случае же невозможности при существующих программах сделать изучение ими миссии официально-обязательным для них, следует всячески располагать студентов к частному, приватному занятию миссионерскими вопросами, по своей доброй воле. И чем систематичнее и методичнее будут вестись эти занятия, тем лучше и плодотворнее будут их результаты. В заключение оратор указал на важное значение миссионерских знаний и для тех, кто остаётся дома, не отправляясь в языческие страны. Пастор Робсон представил с своей стороны три довода в пользу усиления миссионерских изучений среди кандидатов священства. Это, во-первых, господствующее, главенствующее значение миссии в общем прогрессе всего света, выясненное им на примерах из истории христианства и в частности христианской миссии; во-вторых, невозможность без изучения миссии ясного представления настоящего положения на земле царства Божия; в-третьих, обилие в истории миссии поучительных примеров для предстоящей деятельности учащихся по окончании ими курса. Действие их на последних может быть только в высшей степени благотворно. И если бы студенческое миссионерское движение ничего бы не сделало другого, кроме поднятия среди учащихся уровня миссионерских знаний, то и это одно было бы большой его заслугой пред церковью. Оратор надеется, что настоящая конференция даст новый, сильнейший толчок к усилению этих знаний среди студентов.

В двух послеполуденных собраниях – одном для мужчин, другом для женщин – решались разные частные вопросы, поднятые студентами. По тщательном обсуждении сообща, на них были даны надлежащие ответы. Вечером происходило заключительное собрание, на котором многие из присутствовавших говорили краткие прощальные речи и высказывали студентам горячие пожелания дальнейших успехов в их благородных, духовно просветительных стремлениях.

Японцы не чужды религиозным стремлениям, что видно уже из того, что конфуцианство и буддизм развились в Японии гораздо скорее, нежели в Индии и Китае. Обусловливается это хорошими способностями японцев и тем интересом, который они проявляют к явлениям духовной и материальной жизни. 300 лет тому назад католическая миссия начала свою проповедь в Японии и на первых же порах встретила враждебное отношение со стороны туземцев и жестокие преследования. В этом столетии протестантская миссия в Японии с 1873 года по 1888 имела большой успех, но с 1888 года наступила реакция, причины которой лежали не только в политических явлениях туземной жизни, но и в самом протестантизме, который не остался без влияния философских тенденций критицизма и рационализма.

В настоящее время деятельность протестантских миссионеров идёт довольно успешно. Число миссионеров достигает 493, миссионерских пунктов 143, число учеников в миссионерских школах доходит до 11.872, число туземных священников 308 и 423 церкви.

Но, во всяком случае, результаты миссионерской деятельности не так блестящи, как можно было бы ожидать в стране, которая быстро усваивает себе внешнюю культуру и цивилизацию христианских стран. Причины медленного распространения христианства в Японии зависят от различных свойств туземной жизни. Японцы известны своим патриотизмом, который у них принимает как бы форму религии. Японцы не разбирают хорошо или дурно они поступают, лишь бы их поступки вели ко благу и славе их отечества. Самое страстное желание японцев стать могущественным народом не только востока, но и всего мира (?!). Это желание повело к необыкновенному эгоизму японцев и христианская религия, проповедующая самоотречение в пользу ближнего, в этом эгоизме находит себе первое препятствие. Развитие Японии растёт с каждым годом, так как японцы отличаются большой энергиею, восприимчивостью, деятельностью, но вместе с тем они слишком материальны, чужды идеальных стремлений и слишком увлечены внешней цивилизацией запада. Япония, занимая удобное место в географическом отношении, представляет собой прекрасный торговый пункт и с Востоком, и с Западом. Влияние Японии на соседние страны без сомнения есть и будет весьма значительным и если она останется языческой страной, то её антихристианское влияние может иметь неблагоприятные последствия для стран востока, поэтому вопрос успеха христианской проповеди в Японии есть вопрос успеха христианства вообще в восточной Азии. Воспринимая охотно не только технические изобретения западной Европы, Япония так же охотно и быстро знакомится с европейской литературой и наукой, философскими и политическими теориями запада, оставляя в стороне религиозные идеи. Причину этого можно искать прежде всего в политическом строе Японии. Политический строй этот скорее аристократический, чем демократический. Власть находится в руках аристократических семей и в руках императора, отношение к народу – отношение феодалов к своим подчинённым. Народ привык быть в подчинении и считать себя ниже правящих. Религиозные учения конфуцианства и буддизма не дают идеи равенства людей, они скорее поддерживают власть высших классов, так что учение христианское с основной мыслью, что люди – братья, не может встретить горячего сочувствия в образованных классах, как учение, подрывающее их значение. Духовная жизнь японцев, в которую проникли разнообразные течения духовной жизни запада, представляет из себя смешение всяких философских теорий с туземными языческими воззрениями. В Японии процветают атеизм, пантеизм, политеизм, деизм, скептицизм и материализм, и такая смесь представляет для христианства несравненно более затруднений, нежели чистое язычество.

Главными религиями Японии всё ещё остаются: шинтоизм, конфуцианство и буддизм.

Шинтоизм – настоящая национальная религия не есть религия народа, а лишь известной группы людей, преимущественно из высших классов общества, заключается шинтоизм в обоготворении предков императора и его самого. Конфуцианство тоже не может быть названо общей религией. Это скорее философская система, доступная опять-таки более образованной группе людей из аристократии. Конфуцианство – это восточный стоицизм. Та и другая религия не могут быть сочтены за твёрдо установившиеся, так как основанием их служит не какая-либо нравственная истина, а известное политическое установление. Теперь остаётся буддизм. Эта религия распространена по всей Японии и во всех слоях общества. У буддистов множество прекрасных храмов, тысячи духовных особ, миллионы последователей. Но пессимизм буддийских воззрений, множество сопряжённых с ними суеверий, отсутствие идеальных стремлений, низкий уровень нравственности представителей буддизма – всё это не обеспечивает ему существования.

Религии Японии не так много представляют препятствий христианству, как характер самих японцев. Нравственность японцев довольно низкого достоинства и материальные стремления подавляют идеальные. Эгоистические наклонности японцев делают для них чуждыми идеи христианства, и занятые своими материальными заботами они не ощущают потребности в духовной религиозной жизни. Японцы, принявшие христианство, стоят как-то отдельно, не стараясь передать свои религиозные верования другим. Народная масса ещё очень мало знакома с христианством.

По словам одного пастора из туземцев Фумио Матсунага (Fumio Matsunaga), хорошо знающего свой народ и свою страну, необходимо большее количество школ, а главным образом необходимы журналы и газеты, в которых проводились бы христианские идеи и воззрения. Эти газеты и журналы должны быть доступны всем слоям общества и должны служить подготовлением к миссионерской проповеди. Миссионерам же в Японии предстоит тяжёлая работа обратить на путь истины людей, не ищущих истины, а отрицающих её, так как неверие западных государств в Японии попало на почву эгоизма и материализма и воспринято японцами так же, как восприняты ими все результаты современных изобретений и открытий⁷⁷⁸.

– Мусульманское образование в Туркестане и Персии

– Внешние формы и условия постановки низшего и высшего образования в Персии сходны с тем, что наблюдается в Туркестане (мектебы и медресе, злоупотребления мутевалиев, материальная необеспеченность учителей и упорное нежелание их пользоваться звуковым методом обучения, и пр.). Однако, нельзя не заметить существенного различия. Как ни схоластична мусульманская учёность вообще, но в Персии она стоит ближе к потребностям действительной жизни, чем у нас в Туркестане. Изучение персидских поэтов, мало приносящее пользы в наших мактабах, где обучаются дети, говорящие тюркским языком, имеет в персидских школах разумную, хотя и не ясно сознаваемую цель, – выработку национального миросозерцания. И среди восточных народов персы занимают первое место по знанию своей богатой литературы и своих национальных поэтов.

Интересен также обычай студентов медрессе вести диспуты даже во время лекций, – обычай, свидетельствующий о том, что способность к самостоятельному и критическому мышлению не совершенно исчезла у даровитого персидского народа. Хотя господствующее положение в персидских медрессе принадлежит наукам богословским, однако, не находятся в пренебрежении и другие науки – математика (четыре правила арифметики, дроби, отношения, пропорции и пр., некоторые сведения из алгебры и геометрии); история Востока, особенно Персии, не составляя обязательного предмета, ревностно изучается старшими студентами (туллабами).

Такой более национальный и жизненный характер персидского образования усложняет задачу воздействия европейской школы на персидский народ. Это следует принимать в соображение и у нас в Фергане и Самаркандской области, где значительная часть населения (таджики) родственна персам по языку и национальному характеру, хотя восточные иранцы и отличаются большим консерватизмом, чем шиитское население собственной Персии. Последняя страна передовая и наиболее способная к самобытному прогрессу во всём мусульманстве⁷⁷⁹.

(Окончание)

и охотно слушали беседы. В одном ауле киргиз Набий Карабаев даже изъявил желание креститься. Боясь своих родственников и в особенности своего брата, он просил совершить над ним св. крещение в селении «От-кала» («огненная деревня», так называют киргизы Усть-Нарымский миссионерский стан). Согласие было дано.

В июне и августе были посещены киргизы Чингистайской и Нарымской волостей. Беседы о вере с киргизами в последние поездки, как и всегда, ведены с осторожностью и при удобном случае, особенно когда замечали расположение к слушанию. Почти всегда приходилось говорить о том, что так или иначе интересует их; напр.: бедным в утешение бедности, богатым о милостях и дарах Божиих, скорбящим по случаю смерти родственников – о загробной жизни, сетующим по случаю неурожая или эпизоотий в их стадах – о грехах нераскаянных, навлекающих гнев Божий и т. п. Иногда располагали киргизов к принятию веры через сравнения их общественной и семейной жизни с христианской, причём указывали на то, что все главные и просвещённые народы веруют во Христа и что учение этой веры и сделало их умными и счастливыми и возвело их на такую степень славы, как и русские.

Для возвышения религиозно-нравственной жизни пасомых в стане часто было совершаемо богослужение, говорились поучения, за немногими исключениями, при каждой литургии; в воскресные дни велись беседы и читался акафист Божией Матери. Богослужение вообще совершалось на церковно-славянском языке; только иногда «Господи помилуй», «Верую» и «Отче наш» пелось организованным стараниями псаломщика небольшим хором певчих – на киргизском языке.

В 1899 году поступили на стан пожертвования, а именно:

1) от золотопромышленника Андрея Савельевича Меновщикова изящный сребропозлащённый напрестольный крест, плащаница и колокол на сумму 450 рублей;

2) от Змеиногорского купца Никандра Ильича Ложникова богослужебных книг на 125 рублей и

3) от Большенарымской казачьей вдовы Пелагии Егориной деньгами 300 рублей на приобретение иконостаса в Большенарымскую церковь. Долгом считаем принести искреннюю благодарность всем благотворителям. Да воздаст им Господь сторицею небесными и земными благами. Веруем и надеемся, что Он милосердный и в наступающем году пошлёт к нам своих христолюбцев, которые не оставят новорождающийся стан своей материальной помощью. А помощь здесь крайне нужна. Не говоря уже о приюте для бедных учеников-инородцев, какой, напр., устроен в соседнем Буконском стане (160 вёрст), в новом стане нет здания для школы, которая в настоящее время помещается в доме священника; нет церковной оградки, а в церкви всей необходимой утвари.

В отчётном году при помощи Божией, крещено миссионером из магометанства 12 душ обоего пола.

В заключение обзора жизни и деятельности стана несколько слов о новокрещенском земельном участке и об образовании Устьнарымского сельского общества из новокрещёных и российских переселенцев. С разрешения Кабинета Его Величества⁷⁸⁰ Главным Управлением Алтайского Округа в 1895 году для новокрещёных Большенарымского стана было отведено 1.000 десятин пахотной и сенокосной земли при урочище «Тумараши». Большая часть отведённой пахотной земли была раньше выдержана арендаторами-раскольниками проживающими в 2-х вёрстах от селения и в настоящее время едва ли может удовлетворить всех новокрещёных. В силу чего многие новокрещёные боятся заводиться осёдлостью в миссионерском селении и остаются на заработках в других селениях и посёлках Змеиногорского и Усть-Каменогорского уездов. К тому же означенный участок земли уступлен миссии Кабинетом Его Величества на известных условиях, а именно: «на первые три года бесплатно, на следующие пять лет из платежа 10 коп. с десятины ежегодно, затем на 5 лет из ежегодного платежа 20 коп. с десятины; по прошествии же сего срока за нормальную арендную плату, какая тогда будет назначена в Алтайском Округе, причём на отведённой местности в первые два года непременно должен быть образован посёлок»... В наступающем году, если придётся по сему условию заплатить, на первый раз аренды потребуется 100 рублей. Такую сумму новокрещёные Устьнарымского селения, при их поголовной бедности, заплатить не в состоянии. Поселившиеся же здесь российские переселенцы едва ли согласятся помочь новокрещённым, так как они не пользуются пахотной землёй: им и нежелательным нашим соседям раскольникам Управляющим Усть-Каменогорским имением уступается в арендное содержание несколько сот десятин земли в урочище «Алыбай», где преимущество отдаётся последним как старым арендаторам.

В конце отчётного года новокрещёные на своё ходатайство об образовании из них сельского общества получили, к сожалению, отказ.

Труды миссионера Атбасарского стана за отчётный год направлены были в силу условий, среди которых приходится трудиться, не на распространение Христовой веры среди киргизов, а на охранение христиан, имеющих шаткие религиозные убеждения от преобладания массы магометан. Такие неустойчивые христиане есть как между киргизами прежде окрещёнными, так и между русскими по каким-либо соображениям живущими на далеком расстоянии от русских сел. Подобное печальное явление особенно часто наблюдалось, когда заселение степи крестьянами ещё не было предпринято правительством; в настоящее время, слава Богу, о новых возмущающих душу русских отступниках не слышно, а если и есть говор, то о прежде отступивших и по настоящее время бродящих в степи.

Для привлечения этих несчастных заблуждающихся миссионер Атбасарского стана не раз предпринимал поездки для увещания обратиться ко св. церкви. Этими поездками он пользовался и для проведения святых истин христианства в среду магометан, киргиз и татар. Плодом этих поездок настоящего и прежних миссионеров было крещение 15 человек магометан обоего пола взрослых и детей; присоединено из отступников в магометанство 9 человек, из коих двое русских.

Такая скромная цифра приобретённых в лоно церкви миссионером Атбасарского стана объясняется, во-первых, новизной дела в здешнем крае, во-вторых, сменой миссионеров, их недолгим служением каждого в отдельности и, наконец, в-третьих, самое главное, неустойчивым положением стана, который первоначально был приурочен к Атбасарской Знаменской церкви, потом переведён в село Кийминское, где был около года, потом опять возвращён в Атбасар, хотя шла серьёзная переписка о переводе стана в село Донское и была уже приготовлена для документов печать «Донского стана Киргизской миссии». Все эти переводы с места на место отозвались очень неблагоприятно на миссионерском деле. Весьма неблагоприятно здесь отсутствие миссионерского приюта, школы и других миссионерских зданий.

Четвёртая годовщина стана совпала с зарей новой эпохи, дающей Атбасарскому стану надеяться на лучшее будущее: в конце 1898 года возникла переписка о постройке в Атбасаре миссионерских – приюта со школой и молитвенного дома, который уже и начат постройкой на средства жертвователей, подряжена постройка школы, но хватит ли средств довести их до конца, про то ведает Бог; от Центрального стана на постройки стана получено 800 рублей. В текущем году заторгован готовый дом для приюта, где могли бы помещаться в первое время после крещения новокрещёные и призреваемые станом дети, но средств для окончательной его покупки нет.

Можно надеяться, что устройство миссионерских зданий и в особенности молитвенного дома сплотит теснее между собой малое стадо юных последователей Христа, которые и в настоящее время усердно посещают Атбасарскую приходскую церковь и в минувшие посты причащались св. Таин; но нужно сознаться, что они более христиане по виду, чем по душе.

За недолгое существование Атбасарский стан в рядах своих жертвователей считает:

1) полковника А. Елагина, через Православное Миссионерское Общество, выславшего в 1896 году походную церковь со всей необходимою утварью (в общей сложности около 1.500 руб.);

2) епископа Бийского Сергия, бывшего начальника Киргизской миссии, пожертвовавшего серебряный вызолоченный крест и молебное Евангелие с цельной золочённой доской;

3) отца Иоанна Ильича Сергиева (Кронштадтского), пожертвовавшего 100 рублей на построение храма;

4) г. Смолина, пожертвовавшего столько же и на тот же предмет;

5) Атбасарское станичное общество, пожертвовавшее 200 рублей на постройку храма и ещё раньше в 1896 году на нужды стана 100 рублей и

6) Омскую купеческую жену Кузьмину, пожертвовавшую бронзовый позолоченный сосуд со всем прибором.

Первые из обращённых успели с помощью миссии и частных благотворителей устроиться: пятеро из них живут самостоятельно маленькими хозяйствами, но бедно, другие трое устойчивого положения не имеют и миссия, к сожалению, не имеет возможности прийти к ним на помощь. Из Государственного казначейства получил пособие только один (около 50 руб.). Некоторые новокрещёные из детей отвезены в Омский детский приют, другие живут в квартире миссионера в ожидании открытия своего детского приюта.

Для более успешного роста духовной жизни новокрещёных, так и для пользы миссионерскому делу в районе Атбасарского стана хорошо бы открыть новый стан в Кокчетаве.

Атбасарский стан заключает в себе два уезда и, следовательно, миссионер не имеет возможности проповедовать по всему своему району; оставлять же отдалённые места без вероучителей не годится. Кроме того, подходящими людьми для этого дела могут быть учителя школ церковных. Дело образования народа в церковном духе для нашей епархии ещё новое, везде слышатся жалобы на недостаток учителей. Двум отделам нашей епархии: миссионерскому и церковно-учительскому необходимо совместно идти, чтобы пособить сказанному го́рю, т. е. недостатку учителей. В виду этого, так как нет села, около которого нет аула инородцев, – можно бы в некоторых станах миссии устроить школы для подготовки в них учителей для крестьянских школ грамоты. Для предполагаемых школ миссия могла бы дать помещения и обязать миссионера по известной утверждённой программе передавать воспитанникам школы сведения о магометанстве и его основателе.

За отчётный год миссионеру удалось выстроить в стане свой молитвенный дом, освящённый 18 декабря в честь святого великомученика и целителя Пантелеимона.

В Александровском стане молитвенный дом весьма малопоместителен. Выстроен на частные жертвы, утварью крайне ограничен. Дом миссионера весьма холоден, почему нуждается в значительном ремонте. Миссионером при поездках по степи ведутся весьма полезные беседы с татарами, учёными муллами и киргизами. Интерес бесед этого прекрасного знатока ислама привлекает постепенно любознательных киргиз. Последние нередко сами приезжают в Александровское и на своих лошадях, увозят его в свои аулы, чтобы там слушать беседу с муллами. Были случаи, что после бесед мусульмане соглашались с великой истиной христианства, но страха ради и малодушия удерживаются пред расхолаживающим материальным недостатком впереди.

Черноярский миссионер ныне, кроме поездок в степь с проповедью слова Божия, много времени потратил на постройку дома для миссионера. Дом выстроился уже совсем на средства миссии и церковные, весьма удобно и практично. Несмотря на краткое годовое существование стана, приобретённых новокрещенцев уже довольно. Хорошо было бы их прикреплять к земле, но ходатайства о нарезке для стана земли пока не возбуждалось.

В Татарском стане до сих пор нет миссионера, так что деятельности чисто миссионерской и быть не могло.

Выстроенная доброхотными жертвователями – местными жителями Петром Тарыкиным (он же и староста церковный), Михайлом Гутовым, Михайловыми Степаном и Николаем церковь весьма хорошая и вместительная. Есть надежда, что строители помогут построить и дом для будущего миссионера.

Киргизская миссия в 1899 г. содержалась на средства, отпускаемые из сумм Совета Православного Миссионерского Общества.

От 1898 г. оставалось 8.807 руб. 98 к.

В течение 1899 г. поступило: из кассы Совета 3.020 руб.

Епархиальных Комитетов:

Омского 1.831 руб. 87 к.

Полтавского 5.033 руб. 80 к.

Могилевского 1.017 руб. 55 к.

Тверского 5.616 руб. 78 к.

Из кассы Совета через Омский Комитет 2.200 руб.

Итого: 18.720 руб.

А всего с остаточными 27.527 руб. 98 к.

В отчётном 1899 г. израсходовано:

1. На жалование и пособие членам миссии 11.582 руб. 90 к.

2. На устройство домов при станах миссии и на наем квартир 3.001 руб. 93,5 к.

3. На вещи при крещении и пособия бедным и больным новокрещёным 1.039 руб. 72 к.

4. На содержание приютов, школ и учащихся пансионеров 625 руб.

5. На разъезды миссионеров 1.170 руб. 64 к.

6. На канцелярские потребности и другие расходы 375 руб. 59 к.

Итого: 17.795 руб. 78,5 к.

К 1 января 1900 года оставалось наличными 9.732 руб. 19,5 к.

В январе поступило от Совета Православного Миссионерского Общества на покупку 6 мест в Заречной Слободке г. Семипалатинска – 200 руб.

Итого: 9.932 руб. 19,5 к.

Сей остаток в 9.932 руб. 19,5 предназначается на содержание Киргизской миссии в первой половине 1900 года.

Начальник Киргизской миссии Архимандрит Макарий.