№ 13. Июль. Книжка 1

Освящение храма назначено было на 4-е воскресенье после Пасхи, 27 апреля. Я прибыл в Киото в четверг, 24 апреля, и нашёл храм вполне приготовленным к освящению. Снаружи он блистал своей чистотой, так как вновь только что покрашен был масляной белой краской; на колокольне виднелись колокола, сиявшие своим новым металлическим блеском. Внутри храм ещё более блистал своим великолепным иконостасом. Повреждений на иконах, произведённых дорогой от непрочной упаковки в ящиках, и следа не было: наша искусная иконописица Ирина Ямасита отлично исправила их. Я застал её в храме списывающей икону Архангела Михаила; а иконы Благовещения и Тайной Вечери она уже списала, и намерена срисовать все иконы – так они понравились ей, и так они хороши; с них потом будут делаемы списки для других церквей, куда потребуются. Изъяны на киотах тоже исправлены, однако так, что их можно заметить, рассматривая вблизи: мастера не могли подделать под фарфоровый вид иконостаса.

Пятница, 25 апреля прошла в окончательных приготовлениях к храмоосвящению. Производилась спевка в женской школе, и потом в храме. Из Токио прибыли регент миссийского хора и по два лучших певчих всех четырёх голосов; кроме того, киотская женская школа, напрактикованная на двухголосном пении, давала обильный состав дискантов и альтов; четырёхголосный хор образовался превосходный. Резонанс в храме оказался таким, лучше которого желать нельзя: дощатые стены точно деки скрипки отражают звук.

Киотские христиане, ещё раньше составившие из среды своей комитет, отлично устроили дело приёма приходящих из разных церквей катехизаторов и христиан и размещения их в ближайших гостиницах, а также приготовили им угощение в день праздника.

Но замечательнее всего было то, что соседи наши, не будучи христианами и без всякой просьбы с нашей стороны, самым радушным образом предложили своё доброе участие в нашем празднестве. Именно: хозяева целой линии домов, лежащих через улицу против миссии, предложили свои дома, и по-праздничному украсили их, для отдыха христианам в день храмоосвящения, а директор городской школы, имеющей 900 учащихся, и находящейся по другую сторону миссии у самой стены её, с одобрения городского головы, предложил залы своей школы, чтобы устроить угощение христианам.

Суббота, 26 апреля. Так как в киотском храме престол гранитный, верхняя плита очень тяжела, при укладке её без каменщиков обойтись нельзя, то мы решили заранее совершить положение св. мощей в приготовленное для того место в престоле под плитой. Сегодня и сделано это. В 9 часов утра священнослужители и христиане собрались в храм. Епископ облачился в мантию, священники в ризы. По прочтении 1-й молитвы храмоосвящения, епископ окропил св. водой место положения св. мощей, помазал миром св. мощи, уложил частицу в позолоченный ковчежец, этот в фарфоровый, нарочно для того сделанный, ящик с крестом наверху, и опустил в четырёхугольно выдолбленное место в середине престола под плитой. Певчие в это время пели 144 псалом, кончив его, – 22 псалом, и повторяли последний несколько раз, отдыхая в промежутках пения, так как трое каменщиков над укладкой плиты на цементе работали целый час, в продолжении которого священнослужащие стояли в облачениях и ждали. Конечно, всё это было бы весьма неудобно в самый день освящения.

Так как пред иконами свечи сегодня ещё не могут быть зажжены, то положено было начать всенощную в 5,5 часов, чтобы засветло, по возможности, окончить её. Служил се среди церкви старший из иереев, киотский иерей, кандидат богословия Киевской Духовной Академии, Симеон Мии. Певчие пели прекрасно. Храм наполнен был христианами. После всенощной, кончившейся в начале 8 часа, я с облачального места рассказал христианам историю построения этой церкви. Начал тем, что Сам Бог построил её; Его воля совершилась. Ежедневно мы молимся: «да будет воля Твоя», – и эта воля бывает, если мы сами не отменяем её упорством в противлении. Ехал я сюда, три года тому назад, с приготовленным планом молельни, приехал с мыслью построить храм, ибо дорогой совесть стала упрекать меня: в банке лежат построечные деньги, достаточные для храма, и никто не знает про это; Бог дал их, а я скрываю Божий дар, – хочу строить не храм во славу Божию, а бедную молельню, что-то в роде шалаша, не грешно ли это?.. Спросил здесь о. Симеона: не построить ли нам храм, какой только можем? О. Симеон, конечно, был в пользу этого; и о молельне больше не было ни слова, ни мысли, тогда как в Токио я о ней только и думал. Чья же воля совершилась, если не Божия? Выбран был план храма из книги планов, почти случайно взятой мной из Токио, призван архитектор Мацумуро, – и вот существует ныне храм, на который Бог дал деньги, который Бог внушил строить, и который Бог помог построить. Что касается внутреннего устройства храма и такого красивого убранства его, то здесь ещё яснее видна рука благодеющего нам Промысла Божия. В одном письме, полученном мной из Москвы, от постоявшего сотрудника «Московских ведомостей», Льва А. Тихомирова, в марте 1901 года, было упомянуто: «не нуждаются ли ваши приходы в облачениях и утвари? Если да, то не напишете ли письма на имя Василия Г. Дудышкина?» А в это именно время я очень озабочен был мыслию об иконостасе и колоколах для киотского храма: делать ли их здесь, или заказать в России? И вот самое ясное указание. Я написал к указанному благотворителю, но попросил не облачений и утвари, а иконостаса и колоколов, – и оные ныне у нас пред глазами. Облачения и утварь тоже пришли, – и всё такое изящное, такое благолепное! Не дар ли это Божий руками угодных Ему людей? За колокола, правда, ещё не заплачено; но, вероятно, найдутся благотворители, которые не допустят миссию саму уплатить стоимость их 1.700 рублей. И благотворят добрые христиане так, что имена их большей частью остаются неизвестными. Об иконостасе известно, что он от Якова Е. Епанечникова, о металлических хоругвях, что от хоругвеносцев Московских Кремлёвских и ближайших соборов и монастырей, о парче на облачения известили меня, что она от Владимира Г. Сапожникова. Но от кого это прекрасное золочённое с эмалью паникадило, эти золочёные подсвечники, другой полный прибор облачений и проч. и проч., Бог знает, а мы не извещены, потому что истинные благотворители поступают так, чтоб левая рука не знала того, что творит правая. Принимали участие в снабжении нашей церкви всем необходимым: вышеупомянутый Лев А. Тихомиров, также редактор «Московских ведомостей», Владимир А. Грингмут, один из почётнейших протоиереев в Москве, мой товарищ по Академии и ныне сотрудник по миссии, Николай В. Благоразумов; больше всех хлопотал о том Василий Г. Дудышкин; и, должно быть, в пожертвованном многое от самих сих лиц, но что именно, они скрыли. Из статьи в «Московских ведомостях» я узнал также фамилии нескольких других жертвователей: гг. Боткина, Залогина, Расторгуева, Пуговкина, Четвериковой, но там даже и имена их не были означены, и ... ни о ком не сказано, кто что пожертвовал. Добрый это пример для здешних христиан: так-то благочестивые христиане не жалеют для Бога, но не желают, чтоб их добрые дела были известны людям, и проч. Рассказано было, кстати, в назидание слушающим о некоторых весьма замечательных пожертвованиях на постройку Токийского собора.

Потом рассказано было о св. мученике Мардарии, частица св. мощей которого положена сегодня в престол. Молитву сего св. мученика христиане всегда слышат при богослужениях на третьем часе.

В заключение, обращаясь к христианам Киото, я сказал, что «так как ныне их храму прилично иметь и диакона, то из двух здешних катехизаторов старшего, Акилу Хирота, я намерен завтра рукоположить во диакона; со священником я уже совещался об этом, и он очень желает этого, находя Хирота достойным диаконского сана. У вас я спрашиваю, не имеет ли кто-либо что-нибудь против сего рукоположения? Если кто знает что-нибудь воспрещающее, то пусть скажет мне, здесь ли открыто, или наедине». По некотором молчании, я спросил о том в другой и третий раз. Так как не последовало никакого возражения, то я объявил, что «завтра Акила Хирота будет рукоположен во диакона для киотской церкви». О другом катехизаторе Иоанне Исохиса, сказал, что он завтра будет посвящён в стихарь.

Один из старших священников, Иоанн Оно, исповедал Акилу Хирота, и сказал мне, что по исповеди тоже нет никаких препятствий к рукоположению его; и он вместе с нами, священнослужащими, выслушал канон ко причащению и молитвы на сон грядущим.

Воскресенье, 27 апреля. День освящения Киотского храма. Погода все эти дни стояла прекрасная; и сегодня день был отличный, солнечный и тихий. С раннего утра церковный двор пестрел группами собравшихся христиан. Собрались же христиане из 23 ближайших на север и юг церквей, всего 134 человека; кроме того, прибыли катехизаторы 18 церквей, и 3 ближайших священника нашли возможным оставить на несколько дней свою паству. Вместе с 97 киотскими христианами это составило довольно большое общество для новой, в центре язычества возникающей, церкви. К сему нужно присоединить немалое число слушателей учения, почти уже христиан, из среды киотских жителей и из соседних церквей, собравшихся к торжеству освящения.

С 8-ми часов совершено было в храме одним из иереев водоосвящение.

В 9 часов раздался звон к Богослужению храмоосвящения и литургии. Первый звук православного колокола торжественно прокатился в чистом и светлом утреннем воздухе Киото, и достиг уха Японского императора, который с недавнего времени гостил в своей древней столице, и в эту минуту, окружённый 280 высшими лицами Империи, готовился отбыть из своего дворца, неподалёку от которого находится миссийское место, на станцию железной дороги, для следования в Токио. Он обратил внимание, прислушался, и молчаливым вниманием узаконил православный звон в своей прародительской столице, Японской Москве.

По трезвону в 7-ми колоколов изящного производства г-на Финляндского в Москве, произведённому опытным звонарём из Токио, епископ вошёл в церковь с обычной торжественной встречей, облачился, и начат был чин освящения храма. Всё совершалось, конечно, на японском языке, в переводе, вразумительном для всех предстоящих, и совершалось вполне по чину, кроме подробного печатного текста, уяснённому ещё собственноручно писанными наставлениями начальнику миссии незабвенного благодетеля миссии, высокопреосвященного Исидора, покойного митрополита С.-Петербургского. Храм был буквально переполнен. Он построен на 500 человек, но в нём было далеко за 600. Кроме христиан и оглашенных христианским учением, которых было до 400, здесь было много инославных, особенно протестантов, и больше всего нехристиан. Из последних наиболее почётные занимали большое место за левым клиросом, место, назначенное для них и к которому они были проводимы. Приглашены были к освящению все власти города, числом до 45 лиц, начиная с губернатора Киото; но, тоже начиная с губернатора, наиболее важные лица все должны были находиться в это время при императоре, почему и не могли быть у нас; всё же прочие приглашённые, в обязанность которых не входило находиться при императоре во время его отъезда, были у нас в церкви. Не вместившиеся в церкви нехристиане теснились у церкви, прислушиваясь из открытых дверей и окон к тому, что поётся и читается внутри. Всех собравшихся на освящение, христиан и нехристиан, было свыше тысячи человек. Во время чтения часов двое киотских катехизаторов были посвящены, как предположено было, один в чтеца, другой в чтеца и иподиакона, а на литургии последний рукоположен был во диакона. Молитвенное настроение христиан и священнослужащих, во время освящения храма и первой совершенной в нём, по сем освящении, Божественной литургии, видимо, было самое тёплое и усердное. Инославные и нехристиане всё время соблюдали тишину и внимательно следили за всем совершаемым. По окончании литургии епископом произнесено было слово, соответствующее случаю³⁶⁶. В нём не столько имелось в виду наставление христиан, которым известны истины вероучения, сколько вразумление инославных и язычников, соблазняющихся внешностью и злотолкующих её. Кончилось Богослужение почти в 2 часа пополудни.

Отпустив о. Симеона, тотчас по окончании Богослужения, принимать и угощать почётных гостей из христиан и нехристиан, я остался на солее, пока все христиане подошли ко кресту, после чего выслушал окончательные молитвы, разоблачился и, выйдя из алтаря, был приветствован, кроме множества своих христиан, американцами епископальной церкви, всё время бывшими и при Богослужении. Их было четыре миссионера и две дамы, из которых одна – жена епископа Партриджа, живущего в Киото. Один из них подал мне приветственное письмо епископа, в котором он, между прочим, извинился, что не мог быть при нашем Богослужении, получив приглашение слишком поздно для того, и говорил, что вместо него будут у нас несколько его священников. Я пригласил их на приготовленную для почётных гостей закуску в соседнюю школу, где уже угощались другие гости. В то же время в миссийских домах производилось угощение христианам по японскому обычаю; а язычникам, толпившимся на дворе у храма, киотские христиане накупили и роздали до 300 сладких «мандзю». Кроме того, всем посетителям розданы были книжки, специально для того отпечатанные, с изложением сущности христианского вероучения.

Всё вышеозначенное продолжалось до 3 часов. А в 3 часа храм опять наполнился церковнослужащими и христианами, собравшимися для чтения присланных из разных церквей и от разных лиц приветственных писем и телеграмм, что также началось и кончилось пением молитв. Некоторые адресы были очень пространны, другие весьма красноречивы; во всех благодарное слово обращалось, после Бога, к благодеющей материнской церкви, любовью и щедротами которой построен и изукрашен храм.

Праздничное настроение всех вновь перешло в молитву, когда в 6 часов началась всенощная. Провинциальные христиане особенно старались не пропустить ни одного момента совершавшихся Богослужений. Им в первый раз приходилось молиться в таком благолепном храме, при таком торжественном Богослужении и прекрасном пении, и потому они всё время были в самом высоком молитвенном настроении и восхищении: «истинно мы не знали, как говорит о себе Апостол, в теле ли мы, или вне тела, на земле ли, или уже перенесены в царство небесное», – простодушно говорили многие из них после Богослужений. Истинно-благочестивое настроение всегда рвётся перейти в благочестивое дело. Здесь было то же. Собравшиеся христиане, видя ликование киотских, что у них такой прекрасный храм, давали себе обеты всеми мерами отныне стараться поскорее и у себя построить такой же. И это не праздно. После всенощной был у меня разговор, между прочим, с христианином из Тоёхаси, Петром Танака, приёмным сыном благочестивых стариков Симеона и Нины; он видимо возгорелся желанием поскорее осуществить давно уже возникшее у христиан Тоёхаси намерение построить храм. Правда, церковь эта состоит из людей зажиточных, между которыми Танака считается одним из первых богачей в городе, и им не трудно осуществить это (место под храм у них уже и куплено за 3 тысячи иен); но и возбуждённая ревность других, при помощи Божией, принесёт со временем такие же плоды. А пока, этот возожжённый и ярко пламенеющий в душе огонь сколько осветит и очистит темных уголков в душе, и сколько вообще сотворит нравственного блага!

В промежутках между богослужениями храм постоянно был наполнен, как христианами, старавшимися поближе рассмотреть иконы и весь такой прекрасной работы иконостас, так и любопытствовавшими язычниками. Последним давал объяснения, и знакомил их с вероучением, указывая на иконы, назначенный для того благочестивый пожилой христианин города Киото, пожелавший служить Богу именно этим: всегда состоять при открытом храме, и любопытствующих посетителей из язычников знакомить с христианским вероучением, иллюстрируя свои слова указанием на св. иконы, в полном составе которых на иконостасе выражены самые важные догматы православной христианской веры.

Нужно ещё сказать, что иконы сами по себе привлекают всех своим высоким художественным исполнением, а христиан, кроме того, своим истинно церковным характером. Все они, особенно иконы нижнего яруса, так прекрасны, что взор не хочет оторваться от них. И тут-то сказывается, особенно для христиан, как важна хорошая иконопись для храма, в котором всё предназначается к тому, чтобы очищать и освящать душу, умилять её и возбуждать к молитве. При взгляде на этого Ангела в иконе Благовещения, так и просится на уста благодарение Богу, что у каждого из нас есть Ангел Хранитель; но, перенося взор на святой лик Пречистой Девы, чувствуешь стыд, что несохранением своей души в чистоте отгоняешь от себя этого прекрасного стража, так любовно пекущегося о нашем спасении. От взгляда на кроткий лик Богоматери с Богомладенцем и на учащего, точно живого, Спасителя льются в душу умиление и радость, что Бог стал так близок к нам, но и печаль, при мысли, что мы ограждаем себя от Него стеной грехов. Строгий и вместе милующий вид Святителя Николая, Мирликийского Чудотворца, важный и вместе ободряющий лик Святителя Иннокентия, Иркутского Чудотворца, Св. Пророк Моисей, Св. Архистратиг Михаил – все привлекают к себе красотой иконописи, и возбуждают соответствующие чувства и мысли, освежающие и очищающие душу у смотрящего на них.

Понедельник, 28 апреля. Пред литургией положен на жертвенник синодик, в который вписаны имена всех известных нам благотворителей и жертвователей, содействовавших построению и украшению Св. киотского храма, для всегдашнего поминовения их на проскомидиях.

С 9 часов началась литургия, отслуженная соборно епископом с тремя иереями. Во время малого выхода на киотского священника, о. Симсона Мии, возложен был набедренник. Четвёртый из иереев, о. Иоанн Оно, лучший наш проповедник, вместо причастна сказал слово о важности настоящего торжества, о необходимости храма для христиан и о том, как пользоваться им для душевного спасения. Храм почти так же, как вчера, наполнен был христианами и нехристианами.

По окончании литургии отслужен был благодарственный молебен, заключившийся молитвой о жертвователях и благотворителях св. храма сего и многолетием им.

Вечером в храме была проповедь для язычников, говорённая одним из катехизаторов, потом епископом. Слушателей было человек 200, кроме христиан. На следующий день тоже. Ещё на следующий, епископ и прочие прибывшие оставили Киото, чтобы возвратиться к своим местам.

Всё торжество храмоосвящения совершилось вполне благополучно, и доставило чистую радость, как участвовавшим в нём, так и всей, по лицу Японии рассеянной, православной церкви. Да благословит же Бог всеми радостями и отдалённых братий наших, своей любовной заботой о нас и своими пожертвованиями сделавшихся виновниками нашего духовного торжества!

Токио. 20 мая 1903 г.

Многоразличным образом выражалась благотворительная деятельность миссии, имеющая столь важное значение в служении благовестническом.

Исторгнутые из языческой среды и обстановки, оторванные от всех прежних, иногда самых близких связей и отношений, новокрещёные во многих случаях требовали от миссии и особых попечений, и особых, иногда значительных, расходов. Бесприютным и бездомным из них надобно было купить бревенчатые юрты или избы, давать хлеб на пропитание или натурой, или же выдавать деньги на его покупку, снабжать их сельскохозяйственными орудиями, семенами на посев (особенно после неурожая минувшего года) и пр. Другой формою благотворения в Алтайской миссии служит медицинская помощь, которую оо. миссионеры, в меру доступных им средств и познаний, оказывают безразлично крещёным и некрещёным инородцам. Кроме того, в центральном пункте миссии – г. Бийске и Улале, организована и постоянная медицинская помощь: здесь устроены больницы, при которых имеются: аптека, наёмные врач и фельдшер. Круглые сироты, в малолетнем возрасте, со всех станов миссии, по рекомендации миссионеров, помещаются в Улалинском и Чемальском приютах. В отчётном году в этих приютах содержалось 41 человек. В деле оказания пособия нуждающимся немало послужили местные попечительства, основанные при 10 станах миссии и израсходовавшие в отчётном году на благотворительность более 5.269 рублей.

В ведении начальника миссии состоят три монастыря: Чолышманский мужской, Николаевский и Тихвинский женские. Первые два учреждены с миссионерской целью, и, по возможности, удовлетворяют своему назначению: один (Чолышманский) – служа духовным потребностям соседних монастырю новокрещёных, другой (Николаевский) – ежегодно отделяя из среды своей по нескольку сестёр для служения при миссионерской больнице и детском Улалинском приюте.

В составе братства Чолышманского монастыря находились: 1 архимандрит³⁶⁸, 72-летний старец, около тридцати лет проведший на миссионерском служении в миссиях: Забайкальской, Иркутской и Алтайской, много потрудившийся и в обращении язычников, и в обучении инородческих детей иконописанию, и в личном писании икон для церквей миссии, 1 иеромонах³⁶⁹, 70-летний старец, 1 вдовый священник, 2 иеродиакона, 1 монах и 1 послушник.

Скуден состав братства Чолышманского монастыря, и это от того, что монастырь беден. Но если бы кто захотел искать уединения для истинно-монашеской пустынной жизни, то, – по словам нынешнего архипастыря Томского, – с Чолышманом, в этом отношении, мог бы сравниться разве только Валаам. И мы имеем надежду, что в недалёком будущем найдутся и для Чолышманской обители любители такого уединения, люди с призванием и к монашеской жизни и миссионерскому служению.

В Николаевском женском монастыре состояло кроме настоятельницы – игуменьи и священника: 9 монахинь (2 инородки) и 137 сестёр – тружениц (в том числе 10 инородок).

По примеру прежних лет, продолжалась и переводческая деятельность миссии. В отчётном году под редакциею преосвященного председателя Томского Комитета на языке Алтайских инородцев изданы: «Деяния Святых Апостолов», разосланные ныне по всем станам миссии для назидательного чтения в церквах, школах и на дому.

К 19 января ежегодно собираются в главный стан миссии все Алтайские веропроповедники, чтобы, в храме этого стана, в присутствии верующих, в том числе и новокрещёных, совершить общую молитву о упокоении блаженной памяти основателя и первого начальника миссии, архимандрита Макария, принести Господу Богу благодарение за истекший год их миссионерского служения и испросить благословение Божие на проповеднические труды в новом лете. На этот случай преосвященнейшим начальником миссии, Владимиром, первым епископом Бийским (впоследствии архиепископом Казанским) составлена особая молитва, которая, согласно воле высокопреосвященного завещателя, произносится оо. миссионерами на молебне 19 января доселе. Этой молитвой и закончим наш отчёт.

«Господи, Господи, положивый душу Твою за спасение всех человек! Яко Господин жатвы изведи Сам многих делателей своих на жатву свою. Изведенным подаждь дух молитвы, дух любви Твоей, дух смирения, терпения, дух разума. Подаждь им дар благовествовать силой многой во исполнение Евангелия. Да укрепится и возрастает желание возжелавших вспомоществовать нам делами любви благотворящей. Да умножатся подобные им пособники наши. Благодеющим воздаждь Твоими благословениями. Живым воздаждь здравие и благоденствие. Усопших упокой со святыми Твоими в вечном Твоём царстве. Ненавидящих и обидящих нас прости, Владыко человеколюбче: умири их сердца, вразуми их умы. Всем же нам, Твоею кровью искупленным, ведущим и ещё неведущим Тя, подаждь свет разума Святого Евангелия Твоего. Ускори призвать и соединить всех во едино стадо Твоё здесь, на земли, и пребыть с Тобой во веки неразлучными во свете Отца Твоего и Бога нашего, Ему же с Тобой и Святым Духом слава во веки. Аминь».

Благодарение Господу Богу, помогшему мне, недостойному и многогрешному служителю св. алтаря его, совершить миссионерское многотрудное, отдалённейшее и не безопасное путешествие для проповеди Слова Божия к кочующим тунгусам и якутам 2 Меитского селения, прихожанам Кыллахской Николаевской церкви, жительствующим на урочище «Нелядь» (якутское по-русски: «место открытое»), где с основания прихода и учреждения причта на острове (р. Лены) Кыллах (с 1848 года) пришлось быть лишь двум священникам: о. Н. Протопопову (1893 г.) и мне.

С 1899 г. я мысленно стремился проникнуть в этот отдалённейший уголок прихода своего.

И ныне, волею Божиею, исполнилось моё намерение. Тунгусы, кочующие по притокам «Чаро̀», впадающей в р. Олекму минувшим летом, через своего старосту, обратились ко мне с просьбой, не могу-ли я добраться, в ноябре месяце сего года, до урочища «Кюськямдя̀», отстоящего от места моего служения на 800 вёрст, где должны были к 1 декабря собраться тунгусы со своими семьями и где со времени посещения священника Протопопова (1893 г.) не было никаких требоисправлений.

Предложение тунгусов мной было принято, а они, заручившись моим согласием, наняли одного якута доставить причт на лошадях, к 1-му декабря с устья реки Жуи, впадающей в реку Чаро̀, до Кюськамдя̀.

Осенью мы стали готовиться в дальний и трудный путь, собирая разные справки у опытных путешественников и ожидая времени, когда будет возможно ехать по льду и снегу. Наконец, это давно жданное время настало: сборы в дорогу окончены (хотя потом, в дороге, пришлось нам убедиться, что кое-что взято было нами на дорогу напрасно (масло, сушёная рыба), и, наоборот, кой-что нужное забыто, (напр., запасная, на случай промочки, одежда и пр.).

1 ноября, после Божественной литургии, отслужив путешественный молебен, причт, напутствуемый семьёй и прихожанами, предав себя Богу и возложив надежду на Его Святую помощь, выехал в путь. С 1 по 20-ое ноября мы ездили по р. Чароёи её притокам, исправляя требы.

От места своего жительства до устья р. Жуи сделали 450 вёрст. На устье Жуи ждал нас якут 2 Меитского селения Иван Афанасьев Грязнухин с двумя своими работниками, подряженный тунгусами на 5 лошадях доставить нас до урочища «Кюськамдя̀».

20 ноября, в 9 часов утра, двинулся наш скромный караван, состоящий из 4-х нарт, не без тревоги опасаясь за будущее, но уповая на милость Божию. Проехав 30 вёрст, добрались мы до местности «Кудулах-тёрде», где ночевали у якута Николая Александрова. Всю ночь я не мог заснуть: тревожило меня предстоящее путешествие, сопряжённое с опасностями и мысль, что мы должны 14 суток провести под открытым небом в страшные морозы.

21 числа. Праздник Введения во храм Пресвятой Богородицы. Утром рано, в 5 часов, отслужили молебен с акафистом Божией Матери и путешественный. Приобщено в этот день св. Христовых Таин постников тунгусов и якутов 20 человек и окрещено 2 младенца. Разделив скромную трапезу, предложенную хозяином дома, и простившись со всеми бывшими тут, направились мы в путь со страхом и трепетом. С сего числа жилищем нашим должно было быть открытое пространство, ложем снег. Проехав 30 вёрст до речки «Джелинда», ночевали под открытым небом. Приходилось ехать, скорее плестись, шажком и большей частью пешком, ибо нет дороги. Приехав на ночлег, работники рубят дрова для топлива, некоторые таскают и тают лёд для чая и варки пищи, и т. п. По приезде лошадей отпускают на подножный корм (блеклая трава), раскладывают костёр, около которого и располагаются все, но и от костра мало пользы: спереди жжёт огонь, а сзади донимает страшный холод, вследствие этого нередко приходилось прибегать к помощи другой шубы в виде накидки. Пьёшь чай из деревянных чашек, держать кои голыми руками невозможно от холода, а потому прибегаешь к помощи перчаток, также приходится держать ложку и тарелку во время обеда. Спать приходилось около костра, который ямщики поддерживали всю ночь поочерёдно, в одежде (т. е. в шубе), а поверх оной накрываешься ещё одеялом наглухо, чтобы не попадал холодный воздух. Утром умываешься снегом.

На 22 число. Ночевали на местности «Барджынныр», проехав 30 вёрст. В этот день встретили тунгусского старосту Софрона Николаева Кузьмина, едущего с родичами своими до Жуи, для закупки жизненных припасов у якутов. По предложению священника, староста возвратился обратно до «Кюськамдѝ».

На 23 число. Ночевали на местности «Исярдяг», проехав 15 вёрст. В эту ночь ударил страшный мороз, так что в двух саженях расстояния нельзя было различить что-либо. Ночью от холода на правой ноге у меня защипало два пальца, ибо катанки от сырости замёрзли. И по сие время пальцы находятся в состоянии онемения и не чувствуют прикосновения.

На 24 число. Ночевали по речке «Сень-тёрдё», проехав 35 вёрст.

На 25 и 26 число. Ночевали по речке «Тора-тёрдё», проехав 40 вёрст.

На 27 число. Ночевали по речке «Елёнь-териттях», проехав 25 вёрст. Этот день чуть не был для меня роковым. Благодарение Господу Богу, помогшему мне спастись от несчастия! Нам пришлось уже не ехать, а идти пешком по ледяным горам реки Чаро̀. С двух сторон каменные утёсы, а в средине реки набросаны, в виде гор, огромных размеров льдины. Нужно было выручать лошадей, почти каждую минуту падающих с ледяных гор. Я шёл, поддерживая свои сани; на крутом и неровном спуске сани вдруг перевернулись, и я очутился под ними, а на мои сани наскочила задняя лошадь и стала биться и топтать и сани, и меня. Скоро сбежались все и кое-как освободили меня из-под саней и лошади; отделался я лишь незначительными ушибами и несколькими кровоподтёками на спине. Спасла меня, кажется, больше всего бывшая на мне толстая одежда: тёплый подрясник и шуба. Все страшно перепугались. Опомнившись, я возблагодарил Господа Бога за спасение от неминуемой смерти и растроганный до глубины души милостью Божиею пропел тропарь, кондак и величание св. Христову Иннокентию. От радости все, как дети, заплакали. Я тут же сказал поучение по-якутски на текст св. писания: «Пастырь добрый душу свою полагает за овцы»³⁷⁰.

На 28 число. Ночевали на местности «Тарын-тёрдё», проехав 25 вёрст.

На 29 число. Ночевали на местности «Курунг-тюбя», проехав 35 вёрст.

На 30 число. Ночевали над озером «Эбя», проехав 35 вёрст.

На 1 декабря. Ночевали над озером «Моджон», проехав 30 вёрст и 1 декабря, с помощию Божией, дотащились до урочища «Кюскямдя̀», проехав 20 вёрст, в дом якутов Бориса и Андрея Грязнухиных, где я, в день прибытия, отслужил благодарственный Господу Богу молебен по-якутски. Добрались до «Кюскямдѝ» через 11 суток, проночевав под открытым небом на снегу, в страшные морозы, проехав с Жуи 350 вёрст, а от места своего служения всего 800 вёрст.

2 декабря. Отправлены на якутском языке обедница для собравшихся тунгусов и сказано поучение: О Троичности Божества, о Боге, о сотворении мира и людей, о грехопадении, о рождении Б. Матери и Спасителя, о земной их жизни, о крестном страдании, смерти, Воскресении и Вознесении на небо Господа нашего Иисуса Христа.

3–9 декабря. Совершаемы были богослужения и требоисправления.

10, 11, 12 и 13 декабря. Пришлось ждать убежавших в лес оленей, так как с «Кюськямдѝ» до «Неляди» предположено ехать на оленях, по неимению даже блёклого подножного корма для лошадей.

14 декабря. Отслужив путешественный молебен, с помощию Божиею, выехали на оленях в оконечный пункт путешествия на урочище «Нелядь», отстоящее от «Кюськямдѝ» на 300 с лишним вёрст. Ночевали в этот день над озером «Чебакыль», сделав 30 вёрст.

15 декабря. Ночевали по речке «Саглык», отъехав 40 вёрст. В этот день пришлось проехать по озеру «Липпиндя», откуда берёт своё начало река «Чаро̀», впадающая в реку «Олекму». Озеро «Липпиндя» имеет длину 30 вёрст, ширину в 7 вёрст, окружено каменными утёсами, не имеющими никакой растительности, лишь окутанными снежными покровами. В этот день пришлось нам подыматься, вернее карабкаться по утёсу вышеозначенного озёра, по которому тянулась наша дорога.

16 декабря. Ночевали в верховьях речки «Конда», впадающей в реку «Витим», отъехав 40 вёрст.

17 декабря. Ночевали над речкой «Биричи», в поварне своего проводника тунгуса Спиридона Павлова «Кёппêй», проехав 40 вёрст.

18 декабря. Приобщено Св. Хр. Таин 14 человек тунгусов и окрещен 1 тунгусский младенец. – В этот день проехали 35 вёрст и ночевали на урочище «Экса». В сей день пришлось нам ехать по узкой реке «Сюльзянь», впадающей в речку «Конда»: по обеим сторонам речки каменные утёсы. На этой реке от сильного мороза выступила вода на протяжении версты, по этой-то воде, глубиной 2 четверти, пришлось нам, по необходимости, идти пешком. Иззябшие и промокшие, как говорится, до костей мы кое-как добрались до леса, где разложили костёр, поставили чайники и стали сушить одежду. Благодарение Господу Богу, никто из путешественников (5-ти человек) особенно не пострадал. Напившись чаю и немного обсушив одежду, отправились на ночлег. Поистине дивна милость Божия! Могли ли мы думать, что после такого приключения и в такие морозы – останемся невредимыми. Поистине вспоминаются в такие критические минуты слова Господа нашего Иисуса Христа, сказанные ученикам своим: «ничто же вас вредит»³⁷¹.

19 декабря. Ночевали над речкой «Сюньбянь», проехав 40 вёрст.

20 декабря. Ночевали над речкой «Кудумала», проехав 40 вёрст.

21 декабря. С помощью Божией добрались до урочища «Нелядь», находящегося на правой стороне реки «Витим», проехав 40 вёрст.

Наконец-то вынесши всю тяжесть дороги страшной во всех отношениях, добрались до желанной цели, окончив дальнейший и труднейший путь: приехали в дом якута прихожанина своего Малышева, куда собрались большинство из наших прихожан и были, по-видимому, несказанно обрадованы неожиданным приездом своего приходского священника. Река «Витим» граничит с двумя округами: правая сторона Олекминский, Якут. обл., а левая Баргузинский, Забайкальской области.

Добрались с «Кюськямди», через 7 суток, из коих ночевали под открытым небом на снегу 3 ночи, 1 ночь в поварне тунгуса и 3 ночи в тунгусской уросе (палатка из оленьих шкур), проехав 305 вёрст.

Всего проехали с места своего служения до «Неляди» 1.105 вёрст, проночевав под открытым небом на снегу, в страшные морозы, 14 суток.

25 декабря. (Рождество Господа нашего Иисуса Христа). Великое повечерие, обедница и молебен, положенный на сей день, на русском и якутском языках, в своё время, отправлены, в посёлке Баргалин, в доме крестьянина Ивана Мокиева Катаева. Приобщено Св. Хр. Таин: русских 6 и якутов 25 человек. Сказано поучение на якутском языке об истории праздника Рождества Христова. Окрещено два младенца русских.

26 и 27 декабря. Ездили для славления Христа Спасителя по прихожанам инородцам и, по приглашению, к русским обывателям поселков: Муя и Баргалин, Забайкальской области, на левой стороне реки «Витим», в коих начинают селиться русские из разных губерний Сибири добровольно и ссыльные.

Не ежегодно, а через год, а то и два, по распоряжению Забайкальского Епархиального начальства, приезжает, великим постом, миссионер для исправления христианских треб в вышеозначенные посёлки и на прииски, находящиеся по р. Витиму, но к прискорбию наших якутов, почему-то отказывается исправлять требы у них, оправдывая свой отказ незнанием якутского языка и т. п. Поэтому приезд своего священника, знающего якутский язык и отправляющего на нём все Богослужения, был по истине: великим праздником для якутов.

28 декабря. Окрещено 4 якутских младенца. В этот день сказано поучение на якутском языке постникам-якутам: «О спасительной силе покаяния».

29 декабря. В местности «Каменный ключ», на правой стороне р. «Витима», Олекминск. окр., удостоено Св. Хр. Таин 40 человек якутов, в доме нашего прихожанина Николая Торговкина 1. Сказано поучение переведённое на якутском языке из книги «Сеятель» о страшном суде.

30–31 декабря. Снаряжались в дальний обратный путь, к месту своей службы, через Бодайбо, по р. «Витиму», так как расстояние этой дорогой значительно ближе чем через «Кюськямдю», а главное путь значительно благоустроен, благодаря приискам, находящимся по Витиму и везде, через каждые 20–30 вёрст, для ночёвки устроены зимовья.

На 1 число января 1902 г., в 12 часов ночи, отслужен молебен, положенный на сей день. Якуты-прихожане, к чести их, собрались все, даже со своими детьми, принять участие в молитвословии. Сказано поучение на якутском языке «о значении наступающего нового лета».

1 января. Отслужив путешественный Господу Богу молебен, простившись со всеми собравшимися якутами, кои пришли проводить своего священника, двинулись в дальний путь на лошадях по р. «Витиму» и проехав 50 вёрст ночевали над речкой «Каменный ключ» в доме золотопромышленника Шадрина, у которого окрещен младенец.

2 января. Проехав 50 вёрст, ночевали над речкой «Корлон», впадающей в р. Витим, у золотопромышленника Якова Давидова Фризер, из евреев.

3, 4 и 5 января. На приисках вышеозначенного Фризер, по просьбе православных рабочих, окрещено 28 младенцев.

6 января. Отправлена обедня и было освящение воды и, по просьбе рабочих и с разрешения приискового управления, отслужен молебен: Б. Матери и Свв. Хр. Николаю и Иннокентию. Сказано поучение об истории праздника Крещения Господа нашего Иисуса Христа и значении оного для православных христиан. Во всё время нашего пребывания на приисках, хозяином и управляющим прииска (оба иноверцы-евреи), к чести их, предоставлена была нам удобная квартира с содержанием, равно и было отведено соответствующее помещение для совершения треб и Богослужений, а рабочим дана полная свобода от работ во время выполнения ими своих христианских потребностей. На приисках нарождается церковно-приходская школа и имеется уже учительница православная, вполне правоспособная с гимназическим образованием, жена служащего. Оба они люди преклонных лет и набожны, не пропускали ни одного богослужения, всегда принимая участие в молитвословии. К великой радости живущих на приисках «Корлон» православных рабочих и около приисков наших якутов, в скором будущем, не более как через год, будет построен и храм Божий с постоянным своим причтом, на средства хозяина прииска, к чести его. Материал потребный для храма уже приготовлен и имеется план и разрешение на постройку храма от местного епископа Забайкальского Мефодия.

7 января. Выехали, распростившись с добрыми приисковыми хозяевами, после предложенной нам скромной трапезы. Ехали по ключу «Орлов нижний», впадающему в р. «Витим»; проехав 50 вёрст ночевали в зимовье «Бутовская».

8 января. Ехали по ключу «Перпинско-Орловскому», впадающему в речку «Нерпо», а последней в р. «Витим», проехав 50 вёрст ночевали в доме вдовы Евдокии Михайловой Евфимовой, Киренской мещанки.

9 января. Ехали по р. «Витим», проехав 60 вёрст ночевали при устье речки «Янгожимо», впадающей в р. «Витим», в доме служащего купца Балахнина, Михаила Силантиева Холопова, у которого окрещено два младенца и отслужен молебен Б. Матери и Свв. Хр. Николаю и Иннокентию.

10 января. Ехали по речке «Янгожимо», проехав 25 вёрст ночевали на прииске г. Сибирякова, носящем название «Крутой», где окрещено 3 младенца рабочих.

11 января. Ехали по ключу «Чаньчик-малый», проехав 25 вёрст ночевали на прииске «Нижний стан» Ленского золотопр. т-ва, у якута Якут. окр., Николая Константинова Лазарева.

12 января. Ехали по речке «Бодайбо», впадающей в р. «Витим» и проехав 60 вёрст ночевали у крестьянина Якут. окр., Ботомайской почтов. станции, Ленского тракта, Василия Гаврилова Строева, у которого приобщена Св. Хр. Таин больная его жена и отслужен молебен Б. Матери.

13 января. Проехав 12 вёрст, добрались на Тихоновский стан, в дом священника Иннокентия Белобородова. Были у Божественной литургии (день Воскресный). Откушав, предложенный радушными хозяевами, хлеб и соль, распростившись с последними направились дальше по речке «Бага», впадающей в реку Жуя, а последн. в р. «Чаро». Посоветовавшись с путниками, решили мы ехать всю ночь, останавливаясь лишь на несколько часов, для отдыха лошадей и себя в зимовьях. Проехав 142 версты по р. «Жуя» в сутки, остановились на ночлег в доме тунгуса Николая Константинова «Ноко».

15 января. Ехали по той же речке Жуя, проехав 40 вёрст ночевали у тунгуса Василия Яковлева Якомин Пузырь.

16 января. Подымались на Шаманский голец, замечательный своей крутизной и ехали по гольцам 120 вёрст, заезжая лишь по зимовьям для отдыха лошадей и себя и через полторы суток (18 числа) добрались до Мачинской резиденции Л. з. т-ва и остановились в квартире священника Николая Попова. Наконец-то выбрались на почтовый Ленский тракт. Отдохнув несколько часов выехали на почтовых лошадях и приехали 19 января, проехав с Мачи 220 вёрст, к месту своего служения, на остров Кыллах, пропутешествовав, с 1 ноября, 2 м-ца и 19 дней, преоборов при помощи Божией, все трудности и опасности пути, здраво и невредимо. По приезде домой отслужен благодарственный Господу Богу молебен. По истине: «Невозможное у людей всегда возможно у Бога...»

С урочища «Нелядь» проехали до места своего служения, на о. Кыллах, всего 952 версты. А всего с места своего служения и обратно домой совершили 2.057 вёрст, проночевав под открытым небом на снегу, в страшные морозы, 14 ночей. Удостоено Св. Хр. Таин, не включая детей, взрослых обоего пола якутов и тунгусов 690 человек. Окрещено младенцев обоего пола (русских, тунгусов и якутов) 124, совершено браков: якутов и тунгусов 25 и отпето умерших, обоего пола, 28. Привито мной оспы взрослым и детям тунгусов и якутов 426 человекам (собственно принявших).

– Здоров ли, мулда, – приветствовал меня повстречавшийся со мной на одной станции давно знакомый мне киргиз, по имени Беке.

– Слава Богу, здоров, – поспешил ответить я на приветствие; а как твоё здоровье? – спрашивал я своего знакомца.

– Плохо стало! давно хотел повидаться с тобой, да вот всю зиму не вставал с постели, – проговорил киргиз и закашлялся тяжёлым, грудным кашлем.

– Вот мне ещё 60 лет, – откашливаясь продолжал свою речь мой собеседник, – а ведь по слабости своих сил я совсем старик. Прошли, мулда, те времена, когда и в 90 лет люди способны были к работе; говорят, что и теперь есть такие люди, да очень мало, – заключил киргиз.

– Садись-ка, Беке, да давай побеседуем, – обратился я к нему: о чём мы заговорили с тобой в прошлый раз и не докончили нашей беседы?

– Кажется – говорили мы тогда о последнем времени.

– Да, ты что-то заговорил о появлении на земле Мегди, расскажи пожалуйста, что ты знаешь об этом Мегди, когда и зачем он появится на земле?

– Мегди, – начал киргиз, – появится на земле, как известно из наших книг, пред концом мира. Мегди – батыр (богатырь), он родился также от батыра; теперь Мегди находится в земле; случилось это так. Однажды Мегди, когда был ещё мальчиком, играл со своими товарищами. И вот во время игры он чем-то обидел одного из своих товарищей, который, желая отомстить обиду, упрекнул Мегди в том, что он родился от безызвестного отца. Мегди, услышав это, побежал к матери и настойчиво просил её сказать, как звали его отца и где он теперь. Но мать почему-то долго не говорила правды сыну. Один раз Мегди убил в поле птицу и, пришедши домой, попросил мать сварить ему мяса убитой дичи. Когда мать исполнила просьбу сына, Мегди, вынул из котла кусок горячего мяса и дал матери, а потом неожиданно для неё зажал мясо в руке матери, так что мать, чувствуя сильную боль от ожога, стала умолять сына освободить руку, но сын согласился сделать это тогда только, когда мать указала ему сторону, куда ушёл его отец. Тогда Мегди сел на хорошего скакуна и отправляется разыскивать своего отца.

После продолжительного пути Мегди встречается с одним человеком, который спрашивает его имя и о том, куда он держит путь.

«Я разыскиваю своего отца, и зовут меня Мегди», – отвечал он.

«Не может быть, что ты Мегди, – проговорил незнакомец: Мегди сын батыра, должен быть батыром, а смотря на тебя, не видно, что ты батыр. Вот, если ты желаешь убедить меня, что ты Мегди, то стреляй в мой палец на таком-то расстоянии: если попадёшь в палец, то я поверю, что ты Мегди, потому что его отец был хороший стрелок».

«Хорошо», – согласился Мегди, и когда выстрелил, рассёк большой палец незнакомца надвое. Тогда незнакомец проговорил: «я – Галий, отец твой», и бросился было обнять своего сына, но Мегди побежал от него. Долго гнался Галий за сыном и стал было настигать его, но Мегди обратился к Богу с усердной молитвой и просил, чтобы Бог скрыл его в земле, как причинившего увечье своему отцу, и тогда земля провалилась и скрыла Мегди. Говорят наши мусульмане, что Мегди будет находиться в земле 100 лет, а от некоторых давно ещё я слышал, что после 100 лет ещё 3 года, но 100 лет и 3 года прошли, а Мегди всё нет. Когда придёт Мегди, то соберёт всех мухаммедан воедино, и наступит тогда счастливое время для них до появления на земле Даджала. Даджал соблазнит народ в свою веру, позволив людям наслаждаться всевозможными удовольствиями, а некоторых привлечёт в свою веру путём насилия. Все последуют ему, и никто не осилит его, даже сам Мегди. Тогда Бог пошлёт на помощь к Мегди Иисуса, Иисус слетит с неба с мечом и копьём в руке и, встретившись с Мегди в Дамаске, они оба отправятся к Даджалу в Иерусалим; там Иисус, поразив Даджала своим копьём, устроит Своё царство на 40 лет и будет приглашать христиан принять мухаммеданскую веру. Мегди тогда умрёт. Многие христиане примут мухаммеданскую веру, а некоторые останутся христианами. В это время появятся на земле диковинные люди Яджудж и Маджудж. Эти люди будут с маленькими глазами и длинными до полу ушами. Они всё будут уничтожать на земле, не исключая людей; тогда Бог по молитве Иисуса создаст для истребления их особых людей из одной плоти без костей. Когда Иисус избавит людей от опасных врагов Яджуджа и Маджуджа, тогда отправится в Медину, там женится на одной аравитянке и после этого проживёт на земле 40 лет, а потом умрёт. Пред самой кончиной мира явится на земле какое-то страшное чудовище с четырьмя ногами, ослиными ушами и овечьим хвостом. Во время трёхдневного пребывания этого чудовища на одной горе, недалеко от Мекки, у него вырастут рога, которые будут касаться самого неба. Это чудовище, однако, не принесёт вреда мухаммеданам: оно будет особой печатью отмечать их правоверными, и тогда близок будет конец мира, – заключил рассказчик.

– Однако, – сказал я, – мухаммедане и пред кончиной мира не обойдутся без Иисуса. Ведь, по вашему учению, последний и славный пророк Мухаммед, так почему бы Мухаммеду и не сотворить брань с Даджаном и не умолить Бога об уничтожении на земле Яджуджа и Маджуджа? Не понятно также и то, как это Иисус, родившийся, по учению Корана, от Пресвятой Девы Марии³⁷², от Духа Божия³⁷³, укреплённый Духом Святым³⁷⁴, а потому никогда не проповедовавший того, что льстило страстям человеческим³⁷⁵, вдруг перед кончиной мира женится и будет проповедовать нечистое учение о многожёнстве и многое другое, что он раньше не проповедовал? Зачем же он тогда приходил до Мухаммеда? Затем, по-вашему, чтобы перед кончиной мира отказаться от своего учения и таким образом как бы обмануть своих последователей? Нет, брат, не так будет пред кончиной мира, а так, как учил Иисус Христос, именно что Инджиль-Евангелие будет проповедано всем народам и уверовавшим во Иисуса, как говорится у вас в Коране, и делавшим доброе Он верно воздаст награды их: Бог не любит беззаконных³⁷⁶, – закончил я, обратившись к своему собеседнику.

– Кудай беледа – Бог знает, – ответил мне на это в раздумье мой знакомец, после чего мы по-приятельски и расстались³⁷⁷.

Что касается наказаний за нарушение супружеской верности, то здесь, по-видимому, уравнены оба пола. В главе 24 Коран. ст. 2–9 и 23–27 полагаются такие строгие наказания за прелюбодеяние и мужу и жене, что они кажутся не гармонирующими с тем чувственным характером, который имеет мусульманский брак, – именно: «любодея и любодейцу, – говорит Мухаммед, – подвергайте телесному наказанию, давая каждому из них по сто ударов...» Несколько человек из верующих должны присутствовать при наказании их. Любодей будет жениться только на любодейце, или идолопоклоннице; и любодейца будет выходить замуж только за любодея, или идолопоклонника³⁷⁹. Муж, обвиняющий жену в неверности, должен предварительно представить четырёх свидетелей мужчин³⁸⁰. Впрочем, супруг имеет право заменить четырёх свидетелей пятикратной клятвой и призыванием проклятия Божия в случае несправедливости обвинения, но и жена может такой же клятвой оправдать себя, и тогда она не подлежит наказанию, хотя брак расторгается³⁸¹. Обвиняющий жену в прелюбодеянии и не имеющий возможности доказать его достоверность, подвергается наказанию 80 ударов розгами³⁸². Если жена не в состоянии опровергнуть возведённое на неё обвинение и будет признана виновной в прелюбодеянии, то она подвергается очень строгому наказанию, равно как и мужчина, имевший с нею непозволительную связь. Муж может даже убить любовника жены, если только застанет его в её комнате³⁸³. Жёнам неверным первоначально полагалось заточение в домах, «дотоле, как постигнет их смерть»³⁸⁴, но впоследствии оно было отменено: неверная жена наказывалась 100 ударами розг («джельд»), равно как и мужчина, учинивший с нею прелюбодеяние³⁸⁵.

Строгость наказаний, налагаемых за нарушение супружеской верности, – наказаний, притом, возлагаемых не только на жену, но и на мужа, не даёт, однако, права сделать того вывода, который, пожалуй, отсюда сделает человек, мало знакомый с общим духом законодательства Ислама о браке. Он, может быть, увидит в строгости наказаний за супружескую неверность – результат нравственного ригоризма, а в наложении их на обоих супругов – подтверждение мысли о равноправности обоих полов и одинаковой степени нравственной ответственности их пред законом за преступления. Но эти мнения падут сами собой, если только человек постарается уяснить себе общий дух законодательства Ислама о браке. Основные принципы его, проникнутые грубым материализмом и чувственностью, совершенно исключают нравственные и духовные интересы. Мухаммед «видел в браке только чувственные отношения, рассматривал жену, как собственность мужа. Поэтому, вполне естественно он должен был смотреть на прелюбодеяние, как на похищение чужой собственности и наказывать его очень строго. С другой стороны, он имел в виду обезопасить и успокоить ревность мусульман, налагая за прелюбодеяние строгое наказание не только на женщину, но и на мужчину»³⁸⁶.

Физические наказания за супружескую неверность свидетельствуют только о низком чувственном взгляде Мухаммеда на женщину. Если бы ислам видел в женщине прежде всего духовно-нравственное существо, то он поступил бы в данном случае совершенно иначе – именно так, как поступило христианство, которое смотрит на прелюбодейство как на дело совести. Оно не полагает физических наказаний, ибо смотрит на брак как на религиозный акт, а не на торговую операцию.

Узаконение Мухаммедом женских покрывал и затворничества женщин повлияли на женщин не менее пагубно, чем постановления, узаконившие полигамию и развод.

Установление покрывал и затворничества свидетельствует не о чём ином, как о крайне низком взгляде Мухаммеда на женщину как на рабыню или вещь, которую во избежание потери обязательно нужно держать под замком, тщательно скрывать от взора других людей.

Некоторые мусульмане не считают установление «гарема» делом Мухаммеда и думают, что замкнутость мусульманки в гареме держится на мнимо религиозных основах. По их мнению, «гарем искусственно введён в состав шариата нравами и обычаями некоторых закоренелых азиатских народов»³⁸⁷ – но это мнение неверно. Последовательное рассмотрение жизни Мухаммеда показывает, что требованием Корана, чтобы женщины в присутствии мужчин закрывали лица, равно как и затворничеством в женской половине дома («харем») женщины-мусульманки всецело обязаны красавице Айше, жене Мухаммеда. Если проследить хронологически появление этого правила, то оказывается, что оно появилось после того, как Мухаммед заподозрил свою красавицу жену в измене. «Если прекрасная Елена послужила поводом гибели Трои, то прекрасная А́йша навсегда набросила на лицо восточной женщины безобразное покрывало»³⁸⁸. К основанию гарема Мухаммеда побудило главным образом то любовное приключение с Айшей, которое случилось в 626 г. (в 4 г. гиджры), во время похода на Морайзиг. В целесообразности и нормальности гарема Мухаммед убедился из истории своей женитьбы на Зейнаб, на которой он женился во время размолвки с Айшей, с целью утешить себя. Узаконение гарема содержится в Коране – глава 24, ст. 31 и гл. 33, ст. 53, 59: «Скажи также и верующим женщинам, чтобы они потупляли свои взоры, хранили бы себя от половых пожеланий; показывали бы только те из своих нарядов, которые наружу, накладывали себе на грудь покрывала; показывали бы наряды свои только своим мужьям, своим отцам, отцам своих мужей, своим сыновьям, сыновьям своих мужей, своим братьям, сыновьям своих братьев, сыновьям сестёр своих, своим женщинам, невольницам, слугам таким, которые не имеют половых побуждений, детям, которые не распознают ещё женской наготы, ногами своими не ступали бы они так, чтобы выставлялись закрытые наряды их»³⁸⁹... «Когда вы (мужчины) у них (т. е. жён Мухаммеда) будете просить какой-либо домашней вещи, то спрашивайте у них через занавес: так лучше сохранится чистота ваших сердец и их сердец... Пророк! скажи супругам твоим, дочерям твоим, жёнам верующих: плотнее опускали бы они на себя покрывала свои: при таком опускании они не будут узнаваемы, и потому не будут оскорбляемы...»³⁹⁰

Последняя глава, между прочим, открывает нам те причины, которые побудили Мухаммеда к такому ограничению женщины и к отлучению её от общественного сношения с мужчинами: это – различные искушения, которые так часто почти на каждом шагу представляет для женщин городская жизнь.

Арабы сравнивали женщину со спелым яблоком; по их мнению, «если румяное яблоко, окраплённое бисеринками утренней росы, опустится через ограду над проходящими, оно будет всякого соблазнять, и всякий пожелает сорвать его и скушать»³⁹¹. Впрочем, самое глубокое основание для закона о гареме нужно искать в личной ревности Мухаммеда и в его низком взгляде на женщину, как на существо неспособное к самостоятельной нравственной деятельности без строгого контроля и надзора над нею мужчины. Мухаммед всегда считал женщину слабее в духовно-нравственном отношении мужчины, в особенности же он считал её малонадёжной в деле супружеской верности.

На своём личном опыте он убедился, как опасно и рискованно бывает для мужа, когда жена его оставляется в добычу опасным взглядам чужих мужчин. В виде примера можно указать на женитьбу его на супруге Зейда – Зейнабе. Это произошло вследствие того, что Мухаммед имел возможность беспрепятственно войти в женское помещение и увидеть её без всяких покрывал. Не желая, чтобы какой-либо другой мужчина очутился в подобном положении по отношению к какой-нибудь из его жён, опасаясь повторения таких историй, как приключение с Айшей в 626 г., ревнивый Мухаммед отлучает женщину от всякого общественного сношения с мужчинами и осуждает на безвыходное затворничество в стенах гарема. Это запрещение женщинам входить в общество мужчин, отлучение их от всякого общественного сношения с мужчинами, едва ли можно считать явлением «совершенно разумным с точки зрения философского взгляда», как думает напр., Баязитов³⁹².

Прежде всего женщины, благодаря затворничеству, предписанному исламом, загоняются на всю свою жизнь в узкий, домашний круг, не имеют никакой возможности расширить свой умственный и нравственный кругозор, который у них очень ограничен. В гаремы никто не может проникнуть кроме евнухов и близких родных, смотрящих на женщину исключительно с точки зрения чувственности. Свободное развитие женщины считается совершенно излишним, ибо она – не что иное, как только предмет и орудие чувственного удовольствия. Едва ли может быть что печальнее жизни женщины в гареме. Правда, очень часто можно встречать романы и другие поэтические произведения, в которых идеализируется жизнь обитательниц гарема, якобы полная неги и удовольствий. Но это происходит от незнания действительной гаремной жизни, как она происходит на самом деле. Напротив, научное исследование жизни запертых в гареме женщин, основанное на действительных фактах, говорит совершенно противное. «Запертая в гареме, как в домашней тюрьме, под стражей целой толпы евнухов, не имея возможности скрыться от их внимательного надзора, всюду сопровождаемая ими, строго обязанная скрывать своё лицо от всякого постороннего мужчины, подвергаясь даже наказанию евнухов за всякий неосторожный поступок, вечная жертва ревности мужа, занятая исключительно нарядами – такова мусульманка на Востоке и таково её положение»³⁹³.

Особенно тяжёлой становится жизнь гаремных женщин вследствие сословия евнухов, составляющих необходимую принадлежность гарема, которые, как зоркие аргусы, денно и нощно стерегут все входы и выходы в храмы мусульманского сладострастия. Эти несчастные, искалеченные люди, мрачные и озлобленные, являются злыми гениями для женщин. Охраняемые ими женщины не имеют права заняться даже невинными удовольствиями и играми, которые могли бы несколько скрасить их серую и монотонную жизнь. Все проявления хорошего и весёлого настроения духа встречают неодобрение со стороны евнухов, которые иногда прибегают даже к употреблению жестоких телесных наказаний над своими несчастными жертвами. Если женщина получит позволение выйти куда-либо из гарема, то её всегда сопровождает, как мифическая фурия, мрачная фигура евнуха. Одного неосторожного слова женщины с кем-либо из встречных, а иногда даже одного случайного взгляда или жеста достаточно, чтобы её провожатый представил на неё донос ревнивому мужу-деспоту. О том, что ожидает её в таком случае, – распространяться излишне. Нам кажется в высшей степени странным, что Мухаммед, который поставил целью своей деятельности реформу семейной и нравственной жизни арабов, не обратил внимания на уничтожение евнухов. В связи с гаремом и другими учреждениями Ислама, унизившими женщину, существование евнухов ещё более отравляет и без того мало отрадную жизнь женщины-мусульманки.

Нельзя сказать, что евнухи – изобретение Ислама; они существовали гораздо раньше в Персии и Византии и уже оттуда проникли в Аравию³⁹⁴. Однако нельзя согласиться с теми, которые утверждают, что евнушество держится на мнимо религиозной основе, что оно не допущено Мухаммедом, а есть результат дальнейшей истории Ислама³⁹⁵. Мнение это находит прямое опровержение в Коран. 24:31, где Мухаммед, давая заповедь о женских покрывалах, говорит и о тех лицах, пред которыми женщины могут показываться без покрывал, – между ними он упоминает и о «таких слугах, которые не имеют половых побуждений». Толковники Корана (напр., Бейзавий) говорит, что в данном случае Мухаммед разумел евнухов; впрочем, это и так ясно и не требует особых доказательств. Мусульмане всегда считали евнушество явлением законным и нормальным, и даже в некоторой степени необходимым при полигамии, так как ревнивый муж не имеет фактической возможности всё время наблюдать за своими жёнами.

Гарем ничего, кроме вреда, не принёс, будем ли мы рассматривать результаты гаремной жизни в отношении затворниц-жён, или их деспотов-мужей, или наконец – детей, – безразлично. Наихудшим результатом нужно считать отсутствие «семейной жизни». Разделив мужчин и женщин на два резко обособленных класса, Ислам тем самым «не допускает существования семейства, в котором один член живёт подобно другому и составляет часть одного целого. В мусульманском обществе у мужчин свои особые понятия, привычки, интересы, а у женщин также свои, исключительно им принадлежащие. Таким образом лица, составляющие, по-видимому, часть одного и того же семейства, в действительности не имеют между собой ничего общего, ни в жилище, ни в имуществе, ни в хозяйстве, ни в друзьях, у них нет даже и общего отдыха»³⁹⁶. Женщины в свободное от хозяйственных дел время или занимаются интригами и сплетнями, или проводят они в болтовне со своими подругами, или же прямо ничего не делают, а предаются разным мечтам и фантазиям. Никаких возвышенных духовных интересов у них нет, они только спят, едят, лакомятся, румянятся, или белятся и заботятся об угождении своему мужу, или интригуют. Разговоры обитательниц гарема по большей части носят очень скабрёзный характер. По словам Вамбери иногда просто «бывает мучительно – подслушать случайно разговор какой-нибудь старой матроны и молодой девушки на тему, которая заставила бы покраснеть наихудшую европейскую развратницу»³⁹⁷. Мужчины живут своими интересами. Они принимают в селямлик³⁹⁸ своих гостей, с которыми ведут разговоры, в большинстве случаев очень неприличного содержания. Речь собеседников, не стесняемых присутствием женского общества, богата разными ругательствами и постоянно пересыпается выражениями, полными самого грубого цинизма. Собрания мужчин бывают очень скучны, однообразны, обыкновенно оканчиваются быстро. Во всех этих собраниях и пиршествах мужчин чувствуется недостаток того оживления и вместе с тем благоприличия, которые вносит женщина в общество мужчин.

Наконец, гарем служит гнездом самых отвратительных пороков, о которых, по слову апостольскому, срамно есть и глаголати.

Итак, в отношении мужчин и женщин гарем принёс один только вред, окончательно деморализовав и без того не обладавшее высоким нравственным уровнем их общество.

(Продолжение следует)

История Магометова плаща, как её передаёт Придо, такова.

«В 624 г. по Р.Х. Магомет воевал с соседними арабскими коленами, исповедовавшими иудейский закон. Он взял их замки и, пленив их, продал всех в рабство, а имения их разделил между своими последователями. Войну эту начал больше всего для того, чтобы поймать и умертвить Кааба Ибн Загира одного раввина, к которому он чувствовал сильную ненависть; не имея возможности найти его ни в одном из завоёванных им городов, Магомет разослал для поисков раввина множество отрядов с повелением убить отыскиваемого, где бы ни встретили его. Вот причина такой чрезвычайной ненависти: Кааб был замечательным поэтом среди арабов; когда его брат, по имени Бежаир, вступил в общество (последователей) Магомета, то он написал по этому поводу весьма едкую сатирическую поэму, чем раздражил Магомета до такой степени, что он, не владея более своими чувствами, вознамерился отмстить за это бесчестие виновнику его, если только этот когда-нибудь попадётся к нему в руки. Кааб несколько времени избегал все сети, которые ему были расставляемы; но как скоро власть Магомета усилилась до такой степени, что наибольшая часть Аравии покорилась ему, Кааб, видя, что не может быть в безопасности, если не помирится с Магометом, и дабы получить прощение от него, явился к Магомету и сделался его последователем. Магомет приказал ему тотчас написать опровержение на поэму, так много обесчестившую его, что тот и сделал, поставив имя Абу-бекра во всех стихах, в которых он прежде этого упоминал имя Магомета; однако этого недостаточно было и Магомет не хотел его простить, равно как не желал пользоваться и той выгодой к своему отмщению, что имел его в своих руках. Кааб, видя неуспех этого первого своего труда, употребил другой способ, чтобы войти к нему в милость. Узнав, что Магомет взял недавно к себе новую любовницу, которую страстно любил и с которой во время военных предприятий расставался с великой печалью, хитрый еврей и воспользовался этой страстью, чтобы тронуть Магомета, и написал прекрасную поэму в похвалу этой женщины, чем склонил к себе сердце страстного старика до такой степени, что он не только простил его, но и принял его в число своих первых любимцев, и Кааб впоследствии был всегда одним из ближайших его наперсников. В знак своей милости, Магомет подарил ему³⁹⁹ плащ, или мантию, которую на себе имел, и которая, будучи сохраняема Каабом, из притворного почтения к обманщику, была потом, как святыня, куплена Моавием, как только он воцарился, у детей Кааба за тридцать тысяч червонных. Это и есть та самая одежда, которую Моавия и его наследники из дому Оммаияда надевали при всяком торжественном случае⁴⁰⁰. От халифа Моавии этот плащ перешёл потом к аббасидским калифам, далее в Каир, а отсюда наконец в Стамбул вместе со знаменем Магомета. У Османов плащ этот и сохранился до сего дня»⁴⁰¹.

В настоящее время плащ Магомета хранится на третьем дворе старого сераля, в зале эриванского киоска, известной под именем «Хирке-и-шериф одаси», т. е. комната священного плаща. А прежде он хранился, по словам Д’Оссона, в тронной зале султанской⁴⁰², недоступной для простых смертных мусульман. Обстановка комнаты священного плаща поражает своей священной Таинственностью и роскошью. «В самой средине этой залы, увешанной планами Мекки, Медины и Каабы и обитой чёрной материей, на которой вышиты изречения Корана, стоят два дорогие сундука. Вокруг сундуков поставлены два золотых и четыре серебряных подсвечника, а над самыми сундуками висят четыре серебряные лампы. Эти подсвечники и лампы зажигаются ежедневно по ночам. В ночи понедельников и пятниц еженедельно находятся в этой зале придворные пажи, так как в эти дни вспоминаются зачатие и рождение Магомета... В одном из этих сундуков находится знаменитое знамя Магомета, а в другом его плащ, тщательно завёрнутые в сорок оболочек из дорогих материй»⁴⁰³. Специальная зала для плаща, золотые и серебряные подсвечники и лампы, ежедневное возжжение их по ночам, дежурство в известные дни придворных пажей – всё это в совокупности придаёт священный характер предмету поклонения мусульман.

Самый обряд целования плаща совершается у мусульман в половине месяца Рамазана. Рамазан – это главный пост мусульман, установленный в воспоминание того, что в этот месяц «ниспослан Коран, в руководство к людям»⁴⁰⁴.

«Обряд целования плаща Магомета совершается у мусульман с особенной торжественностью. Султан, окружённый высшими сановниками государства (муфтием, великим визирём, министрами и пр.), отправляется в указанный день (15 Рамазана) в комнату священного плаща. Там, когда с известными молитвами и с видимым благоговением снимут с плаща все сорок покрывал, султан первый целует эту одежду Магомета и отходит в сторону. После султана целуют плащ присутствующие при этом обряде сановники. Целование происходит в известном строгом порядке, за которым наблюдает обер-церемониймейстер с булавой в руках⁴⁰⁵. Один из придворных чиновников, после каждого поцелуя, отирает плащ особым кисейным платком, какой и получает целовавший. Масса платков заранее приготовляется для этого»⁴⁰⁶.

«По окончании обряда целования, султан бережно опускает целуемую часть плаща в серебряный сосуд с водой (Аб-и-хирке-и-шериф)⁴⁰⁷ и слегка полощет его здесь. Затем плащ завёртывают во все сорок покровов и опускают в сундук до будущего года. Султан и сановники отправляются домой. В это время гремят пушечные выстрелы».

«Вода, в которую был опущен плащ Магомета, считается после того священной. Начальник султанского гарема разливает её в бесчисленное множество пузырьков, печатает их султанской печатью и рассылает ко всем сановникам, которые участвовали в обряде целования. Эта вода и употребляется ими в остальные дни Рамазана пред началом вечернего вкушения пищи⁴⁰⁸. Султану взамен этой воды придворные пажи доставляют несколько длинных пузырьков с ароматной водой, приготовленной из амбры, алоэ и других благовоний, и воду первого весеннего дождя, которой приписывается целебное свойство. В случае же отсутствия дождя в апреле текущего года, пажи имеют в запасе прошлогоднюю воду»⁴⁰⁹.

Мусульмане, придавая «воде священного плаща» освящающее действие приписывают ей свойство неизменяемости. Такой взгляд их объясняется способом хранения воды. По свидетельству Кантемира, вода эта разливается в пузырьки, которые облепляются мастиковою смолой. Горло их заливается красным почтовым сургучом. Сверх воска самое отверстие пузырьков закрывается кожею сихтиян, концы которой привязываются к горлу шнурком и запечатываются сургучом. Таким образом, воздух не имеет доступа в пузырь с водой. Этим устраняется от воды гниение. Кантемир достал эту воду из дворца султана через своих знакомых, с целью наблюдения, хранил её целый год и производил над ней опыты. Наблюдения его показали, что «через несколько дней в пузырьке образовывался густой осадок зеленоватого цвета», а произведённые опыты дали следующие результаты: «впуская в сосуд воздух, он замечал, что через шесть дней вода начинала мутиться, густеть, а потому стала и смердеть»⁴¹⁰.

Во времена Кантемира обряд целования плаща Магомета совершался за три дня до наступления Рамазана. Турецкие сановники «водой священного плаща» утоляли свою жажду ежедневно в течении Рамазана, выпивая по три глотка обыкновенной воды, которую разбавляли с несколькими каплями присланной из дворца воды⁴¹¹.

Плащ Магомета, хранимый в Серале, недоступен для поклонения простого народа, а равно и «вода священного плаща» рассылается только высшим сановникам государства. Но это не лишает возможности остальных мусульман поклоняться одежде их пророка и пользоваться водой от этой одежды. Для этого существует в Константинополе одежда Магомета из грубой верблюжьей шерсти, отказанная им одному из усерднейших своих учеников, Увеиссу-ль-Аремию, потомки которого с большим усердием сохраняют её. Эта одежда, как и первая, завёрнута в сорок оболочек из дорогих тканей⁴¹²; хранится же в особенном богато убранном каменном здании в предместье Константинополя – Ески Али Паша Мехаллеси. В последние пятнадцать дней Рамазана она выставляется наружу для всенародного поклонения ей. Бесчисленное множество людей обоего пола, всякого возраста и состояния приходят смотреть эту одежду и приносят с собой жертвоприношения, состоящие в благовонных алоевых и янтарных порошках. Приходящие целуют край одежды, причём одна женщина из семейства хранителей одежды Магомета, с покрытым лицом, раздаёт воду, точно так же приготовленную, как и серальская. Каждый приходящий наливает этой воды в небольшие пузырьки и потом продаёт её в лавке⁴¹³⁴¹⁴.

– Примерный труженик по просвещению инородцев в Туруханской тундре.

– Лхасса и Далай-Лама.

– Китайское моление о дожде.

– Попытка устройства школы для инородцев-остяков сделана в 1900 г. диаконом Тазовского прихода (в Туруханском уезде Енисейск. г.) о. Григорием Мелентовым. Сначала он устроил школу на свои средства, приняв к себе на содержание нескольких мальчиков-инородцев. Ввиду отдалённости и разбросанности стойбищ инородцев, школа для приходящих учеников не имела бы никакого успеха. Единственно подходящий тип школы это – школа-пансион. О. Григорий принял на себя расходы по устройству такого интерната в тех расчётах, что Миссионерский Комитет впоследствии, когда убедится в пользе дела, возместит ему его расходы.

В 1901 году Мелентов приехал, по расстроенному здоровью, для лечения в Красноярск и возбудил вопрос о постоянном училище на Тазу перед Миссионерским Комитетом. Может быть потому, что непривычная ревность к просвещению инородцев удивила людей, стоящих во главе дела, – вопрос об училище затянулся, и о. Григорий уехал в свои тундры без средств, с одной только надеждой на то, что авось Комитет переложит гнев на милость. Школу, конечно, о. диакон повёл и далее, исходя из того взгляда, что лучше хоть что-нибудь, чем ничего, что если ему удастся научить основательно грамоте хотя несколько человек, то делу просвещения в тундрах будет положено начало и его заместителям придётся продолжать его.

В ноябре 1902 г. школу посетили: благочинный прихода, отдельный пристав и врач. Они ревизовали школу, испытывали познания учеников и остались довольны результатами. О ревизии был составлен акт и отправлен духовному начальству в Красноярск.

Когда, таким образом, существование школы и успешность занятий были официально засвидетельствованы главным начальством края, – шансы на получение давно ожидаемой и крайне необходимой для существования школы субсидии увеличились.

Частная инициатива и энергия диакона, бесплатная помощь псаломщика, хотя и упрочили школу, но без средств дело могло бы в конце концов расстроиться, так как, при частых разъездах диакона по приходу, занятия шли неправильно, а отдельного учителя не на что было нанять.

Наконец, дело приняло благоприятный оборот. Вот подлинные слова из письма о. Мелентова.

«Школа моя понемногу увеличивается: сейчас в ней – 8 инородцев да своих двое, так что официально она в 10 человек, в том числе 2 девочки. Одно – плохо, что заниматься неудобно: помещение слишком холодное и отапливается только железной печкой, что, конечно, для детей и для меня очень пагубно: я там более 2 часов заниматься не могу. Обеспечение школы было по-старому, т. е. нищенское. Вдруг 10 января получается пакет с 210 р. на имя благочинного для тазовской школы (если благочинному известно, что такая школа есть, то выдать деньги Мелентову на 5 инородческих мальчиков с общежитием). Представьте себе мою радость! до сего я много думал, стесняясь в средствах, быть или не быть у нас школе... но „не быть“ это значит умертвить своё собственное дитя, воспитанное с самого младенчества и теперь выбившееся на дорогу. Теперь же наше дело пойдёт, наверное, в гору. Благочинный теперь ходатайствует о выдаче денег на содержание 10 детей, а я думаю, что превышу эту норму, т. е. наберу ещё больше. Вообще, всё пойдёт, как по маслу. Думаю, что найдётся и учитель. У меня идут переговоры с туруханской учительницей. В случае, если дадут средства на учителя, то она согласна к нам перейти... Её не страшат тундры; она говорит: „я ищу работы, а не удовольствий... Сюда в Туруханск ещё найдутся желающие, а к вам на Таз никто не поедет... А я там больше принесу пользы, чем где-либо...“»⁴¹⁵.

– Несмотря на трудность проникнуть в священный город Далай-ламы, Лхасу, некоторым лицам изредка удаётся побывать в нём, и на основании сведений ими сообщаемых можно составить представление об этом Таинственном городе.

Взгляд на Лхасу с высоты птичьего полёта производит значительное впечатление.

Изо всех построек сразу выделяется Потала, дворец Далай-ламы с его зубчатыми стенами. Он расположен на вершине холма и имеет девять этажей, высота его, по-видимому, доходит до 300 футов.

Во всех окнах развеваются флаги и полосы цветных материй, а вызолоченные куполы и крыши сверкают при ослепительном солнечном освещении. Вокруг Поталы расположены сверкающие золотом и серебром кумирни и павильоны, от которых идёт аллея исполинских деревьев к находящемуся вблизи городу.

Большой храм составляет центр города, и улицы расходятся от него во все стороны. В нём же помещаются правительственные учреждения. Городские дома построены из глины или высушенных на воздухе кирпичей. Богатые люди строят иногда кирпичные дома или употребляют для построек тёсаные каменья.

Все дома окрашены в белый цвет, окна и двери в красный. В окнах иногда вставлены стекла, но большая часть населения вместо них употребляет промасленную бумагу, как в Китае. Дома строятся в два, три и даже четыре этажа.

Внутри дома столицы Тибета поражают своей грязью. В весьма немногих существуют трубы или дымовые отверстия, во всех же остальных дым выходит через окна и двери.

Несмотря на отсутствие труб, нередко потолки в домах обиты шёлком, стены – парчой или атласом, а полы блестят лаком, но тем не менее всё это производит впечатление страшной грязи и нечистоплотности.

«Жизнь воплощённого Будды в Лхассе, – говорит путешественник, – не представляет ничего особенно приятного. Зал, в котором сидел молодой человек, Далай-Лама, переполненный при нашем посещении главными ламами, неподвижно стоявшими со взглядом, устремлённым на кончик носа, не представлял ничего особенного.

Посреди этого сонма лам восседал глава буддийской религии, умный на вид мальчик, со светлым цветом лица, розовыми щёчками, проницательными глазами, арийского типа. Он очень худ от постоянного поста и молитв и невольно сжимается сердце при виде этого мальчика, в пышном одеянии, настоящей куклы в руках других, хотя он и облечён признаками своего высокого происхождения, но не пользуется абсолютно никакой властью».

– В Пекине и Тянь-Цзине происходят усиленные моления о дожде перед доставленными железными табличками. Что же это за таблички? Среди развалин древнего китайского города Хан-Тан-Хсьян находится храм со священным колодцем, содержащим громадное число железных плиток. Наступает где-нибудь засуха, – и городские власти обращаются с мольбой к своим кумирам; если мольбы оказываются тщетными, тогда китайцы прибегают к более решительным мерам: отправляют специального гонца в Хан-Тан-Хсьян, чтобы добыть железную плитку священного колодца. Прибыв по назначению, гонец получает за известную плату одну из плиток колодца, куда он бросает взамен принесённую им из родного города свою железную плитку с выбитой на ней датой его путешествия и названием страны, умоляющей о дожде. Тем временем на родине возвращение гонца ожидается конечно с величайшим нетерпением; гонец знает об этом и потому по мере крайней возможности спешит домой с драгоценной плиткой. Но по дороге иногда задерживают гонца в чужих местностях, так же страдающих от бездождия, и занимают у него дождевую плитку для временного моления перед ней.

I

Состав Общества: члены действительные и почётные. Кончина почётного члена А.Г. Товаровой. Личный состав Совета Общества и его деятельность. Финансовая часть Общества и пожертвования.

Прошедший 1902 год был 33-м годом существования и деятельности Православного Миссионерского Общества, со времени открытия его в Москве.

По милости Божией, благодаря сочувствию и поддержке православных русских людей, Общество наше и в прошедшем году небесплодно послужило великому делу распространения Христовой веры среди не ведущих истинного Бога, – и не только из наших соотечественников, но и отчасти живущих за пределами России (в Японии и Северной Америке).

Число членов Общества, рассеянных по всему обширному пространству земли русской и принадлежащих к самым разнообразным общественным положениям и состояниям, в отчётном году было 18.345 человек обоего пола (против предшествующего года более на 1.173 человека). Кроме того, в составе Миссионерского Общества числилось 9 почётных членов, избранных в это звание в предшествующие годы. Из них один – А.Г. Товарова 10 октября 1902 г. волей Божией скончалась. Покойная сделала крупное пожертвование на пользу миссии, ещё при жизни своей передав в собственность Миссионерского Общества принадлежавший ей ценный дом с тем, чтобы доходы с него употреблялись на нужды Алтайской миссии. Вечная ей память!

Согласно § 4 Высочайше утверждённого устава, делами Православного Миссионерского Общества заведует Совет, состоящий под председательством митрополита Московского, из двух его помощников и двенадцати членов. Один из помощников и четыре члена назначаются председателем, а второй помощник, остальные восемь членов, а равно и казначей избираются Общим Собранием членов Общества на два года.

В отчётном году Совет Общества, под председательством Высокопреосвященнейшего Митрополита Московского и Коломенского Владимира, состоял из следующих лиц: первого помощника председателя, по его назначению, преосвященного Трифона, епископа Дмитровского, и второго, по избранию Общего Собрания, г. Помощника Московского Генерал-Губернатора, Гофмейстера Двора Его Императорского Величества А.Г. Булыгина; членов – по назначению Председателя: архимандритов Московских монастырей – Сретенского – Димитрия, Даниловского Тихона, Покровского Миссионерского – Аристарха и протоиерея Преображенской, в Пушкарях, церкви А.В. Никольского; членов по избранию Общего Собрания: кафедрального протоиерея П.И. Казанского, благочинного придворных соборов протоиерея Н.В. Благоразумова, протоиерея Троицкой, на Листах, церкви В.Е. Беликова, статского советника Н.П. Комарова, потомственных почётных граждан: А.В. Фомичева, Н.А. Колесникова (он же и казначей Совета) и М.И. Прусакова. Письменной частью в Совете заведовал член Совета статский советник Н.П. Комаров; делопроизводителем Совета состоял диакон Преображенской, в Пушкарях, церкви Василий Светлаев.

Деятельность Совета Православного Миссионерского Общества направлена была, как и в прежние годы, главным образом к поддержанию миссий и разного рода миссионерских учреждений в Сибири, в Европейской России в тех епархиях, где живут инородцы-нехристиане, а также и за пределами нашего отечества – в Японии и С. Америке. Всего по расходной смете отчётного года, в настоящее время уже выполненной, ассигновано было 350.340 р., – в том числе:

1) на миссии Сибирские – 172.699 р. 31 к.;

2) на миссии и миссионерские учреждения Европейской России 106.662 р. 20 к.;

3) на Японскую миссию 25.128 р. 86 к. и

4) на миссию Американскую – 5.000 р.

Сверх сметных назначений, в течение года, Совету приходилось разрешать ещё и некоторые сверхсметные расходы по особым ходатайствам и представлениям Епархиальных Комитетов, когда эти представления признавались заслуживающими уважения. Так было назначено:

1) на достройку храма в с. Агинском, Забайкальской области 5.000 р.

2) переводческой Комиссии на издание Четвероевангелия на Якутском языке 500 р.

3) на возобновление домовой церкви при Казанской Инородческой Семинарии, пострадавшей от пожара, 300 р.

4) на устройство нового миссионерского стана в Богодуховском монастыре, Оренбургской епархии 4.000 р.

Кроме текущих дел, Совет Общества рассматривал и обсуждал переданное ему, по распоряжению Св. Синода, на предварительное заключение дело о преобразовании Красноярской (Енисейской) миссии, с заменой теперешних миссионеров – приходских священников особыми миссионерами из монашествующих. Заслуживает также особого упоминания рассмотренное в Совете ходатайство преосвященного Томского Макария об открытии двух новых станов в Алтайской миссии, вместо трёх старейших станов, обращённых в обыкновенные приходы. Совет признал это ходатайство заслуживающим удовлетворения и назначил на постройку новых станов из своих средств 10.000 р., с рассрочкой отпуска этой суммы на 2 года, и кроме того, 1.100 р. ежегодной прибавки к содержанию миссионеров новых станов.

Всех заседаний Совета в отчётном году было 7; на них рассмотрено было 115 письменных и словесных докладов, касающихся дел миссионерских. Кроме того, 23 мая, в зале Московской Городской Думы, было общее годичное собрание Миссионерского Общества, под председательством Высокопреосвященнейшего Владимира, Митрополита Московского и Коломенского. На этом собрании был прочитан (в извлечении) отчёт Совета о состоянии и деятельности Миссионерского Общества и миссий за 1901 г., утверждена смета расходов по содержанию всех миссионерских учреждений на 1902–1903 г., исчисленная в сумме 350.340 р., избран состав Совета на следующее двухлетие и Комиссия для поверки финансовой части отчёта за минувший год.

Обычное ежегодное поминовение почивших членов и благотворителей Православного Миссионерского Общества было совершено Высокопреосвященнейшим Председателем Общества 7 января в церкви Епархиального Дома при многочисленном стечении молящихся.

Финансовая часть Миссионерского Общества за отчётный год представляется в следующем виде:

О некоторых денежных поступлениях в Совет Общества, по их значительности, следует упомянуть особо, – именно:

Собственно, по Московской епархии, из которой все сборы и пожертвования миссионерские поступают прямо в Совет Общества, таких сборов в отчётном году получено 25.344 р. Наибольшая часть членских взносов и пожертвований представлена оо. благочинными г. Москвы, которым Совет и считает своим долгом выразить свою искреннейшую признательность за их труды по сбору пожертвований в пользу Миссионерского Общества.

Значительная жертва на пользу отечественного миссионерства принесена также и монастырями Московской епархии, от которых в отчётном году поступило всех сборов и пожертвований 6.746 р. 86 к.

Всех членов, представивших свои взносы непосредственно в Совет Общества, в отчётном году было 2.926.

По принятому в Совете Общества порядку, три раза в год – по третям года – в мае, сентябре и декабре все суммы, находящиеся в распоряжении Совета, были обревизованы особой Комиссиею из трёх членов Совета, с составлением каждый раз особых актов о результатах ревизии. Акты эти докладывались Совету и им рассматривались в ближайшем после ревизии очередном Собрании Совета. Кроме того, суммы эти 7 июня отчётного года были поверены особой Комиссией из 4 членов Общества, избранных для того Общим Собранием и найдены в должном порядке и полной сохранности, что и подтверждено актом ревизионной Комиссии.

Кроме денежных пожертвований в отчётном году советом получены были и пожертвования соответственными вещами – церковной утварью, облачениями, иконами, крестиками для новокрещёных и т. п. Пожертвования эти записывались в особую книгу, в случае нужды исправлялись и затем из канцелярии Совета посылались в ту или другую миссию, согласно желанию жертвователей, или просьбам из миссий.

В отчётном году канцелярия общества переведена во вновь устроенный Епархиальный дом, где она получила постоянное и более удобное во всех отношениях помещение.

II

Комитеты Общества. Число их. Полтавский комитет, как выдающийся по своей деятельности. Комитеты с наибольшим и наименьшим числом членов.

В Епархиях органами Православного Мисс. Общества служат Комитеты, или отделения его. Всех Комитетов общество имеет 54; в отчётном году новых Комитетов не было открыто.

Из Комитетов самым выдающимся и благоуспешным по своей деятельности, по-прежнему, остаётся Полтавский, который по всей справедливости может служить образцом для других. Благодаря неизменно продолжающемуся живейшему сочувствию делу благоговения Христова и энергии своего председателя преосвященнейшего Илариона, епископа Полтавского, почётного члена нашего общества, деятельность полтавского Комитета и в отчётном году сделала значительные успехи и принесла обильные плоды: число членов его в отчётном году возросло до 3.382, больше предшествующего года на 539, а количество всех сборов с остатком от 1901 г. простирается до 48.827 руб. 24 коп. Комитет, благодаря дружной помощи приходского духовенства епархии, старался распространять в обществе и народе сведения о задачах, нуждах и деятельности православных миссий, труждающихся на ниве Христовой, путём пастырских поучений священников, воззваний и подписных листов, а также и рассылкой отчётов миссионерского общества членам его, присланных от Совета Миссионерского Общества, в количестве 2.850 экземпляров. Благодаря этим мерам привлечено было много членов всех сословий и состояний: лиц высокопоставленных 61, дворян 236, потомственных почётных граждан 27, духовенства 1.513, городских и сельских сословий 1.370, школ церковно-приходских – женских 26, мужских и смешанных 37, миссионерских и земских 26, приходских попечительств 18, братств при церквах 12, приходских церквей в лице своих прихожан 47, сельских обществ 3, 1 почтово-телеграфное отделение, одно волостное правление. Число членов – женщин увеличилось на 150. Кроме обычного вступления в члены, в Комитете были и особые случаи значительных пожертвований в пользу Миссионерского Общества, как выражение сочувствия православному миссионерству, – так священник местечка Княжей Луки, Хорольского уезда, Лука Сахновский, в ознаменование 50-летия своего пастырского служения, пожертвовал 100 р., священник П. тинского собора Иоанн Григорьевич, в ознаменование 25-летия открытой им церковно-приходской школы и своего законоучительства в ней, представил пожертвований от нынешних и бывших учеников своих и родителей их 60 р.

Средства, собранные в Полтавском Комитете, направлены были главным образом на содержание Алтайской миссии, в которую отослано было в отчётном году 13.500 р. Кроме того, по примеру прежних лет, Полтавский Комитет и в этом году имел две стипендии: Мариинскую – имени в Бозе почившей первой Августейшей Покровительницы Миссионерского Общества Государыни Императрицы Марии Александровны и Иннокентиевскую – имени в Бозе почившего первого председателя его митрополита Иннокентия, по 100 р. каждая, – на которые в 2-х церковно-приходских школах Иркутской епархии воспитывались двое инородческих детей – девочка и мальчик.

Сверх того, Полтавский Комитет находит возможным уделять из своих средств некоторое пособие и местным церковным школам, имеющим миссионерский характер и находящимся в местностях, заражённых штундой. На этот предмет, впрочем, употреблялись те пожертвования, которые представлялись в Комитет со специальным назначением: «на борьбу со штундой», или на «местное миссионерство».

Из прочих Комитетов более значительное сравнительно число членов имеют: Харьковский – 737, С.-Петербургский – 707, Казанское братство св. Гурия – 662, Саратовский – 602, Астраханский – 530, Самарский – 499, Уфимский – 484 и Вятский – 455.

Наименьшее число членов числится в Комитетах: Минском – 13, Владивостокском – 36, Олонецком – 36, Рязанском – 40, Могилевском – 45, Орловском – 46, Черниговском – 52, Нижегородском – 60, Красноярском – 61, Симбирском – 64, Киевском – 68, Калужском – 78 и Вологодском – 91.

На попечении Миссионерского Общества находятся:

1) 9 Сибирских миссий: Алтайская, Киргизская, Енисейская, Тобольская, Якутская, Иркутская, Забайкальская, Владивостокская и Благовещенская;

2) две миссии заграничные – Японская и Северо-...

За апрель