№ 12. Июнь. Книжка 2

Прежде всего невольное внимание архипастыря обратило очень малое число церквей якутского края и чрезвычайная обширность приходов, так что некоторые из них «состоят даже из 20 тыс.». Но особенность приходской жизни якутов составляло и не одно это, а чрезвычайная отдалённость прихожан от церквей. «Например, одна из уездных церквей, говорит пр. Иннокентий, имеет приход, состоящий из 14,5 т. душ». Между тем «при ней живут одни только духовные, прислужник церкви и почтовая станция и более никого. Жители – прихожане начинают попадаться в 1,5 и 2 вёрстах от церкви». Оттого-то из 14,5 тыс. этих прихожан «в воскресные дни к обедне собирается не более 10 человек», а очень часто за богослужением бывают «одни только служащие и сторож». «Не знающие местных обстоятельств якутской области» могут сказать: «значит, церковь поставлена не на месте. Нет!» говорит пр. Иннокентий. «Где ни поставьте церковь, она останется с одними духовными и прислужниками. Это потому, что хотя якутов считается более 180 тысяч, но решительно нет ни одного собственно якутского селения. Редко можно видеть 2–3 юрты вместе. Якуты скотоводы и жить селениями они не могут; их юрты рассеяны, как звёзды небесные, по области». Вследствие такой кочевой жизни якутов, вынужденных неизбежно жить вдали от храмов, пр. Иннокентий пришёл даже к мысли, что «большая часть церквей (постоянных) лишни», так как при них «нет никого жителей, кроме членов причта»; а некоторые церкви, например, «Устьянская и Ожогинская выстроены почти совсем напрасно». Между тем архипастырь, несомненно, сознавал необходимость увеличения в якутской области мест для богослужения. Что же оставалось делать? «Заменить постоянные церкви походными решительно невозможно по причине жестоких морозов, а летом нельзя ездить по улусам».

Пр. Иннокентий пришёл к решению «дозволять строить часовни, где только можно и кто какую сможет – от простой бревенчатой юрты до похожей на церковь и в них отправлять литургии и все прочие службы и таинства»³²⁶. Свои предположения архипастырь представил на благоусмотрение Св. Синода (в мае 1854 г.)³²⁷ и последний разрешил строить в якутской области часовни и всех священников снабдить подвижными антиминсами³²⁸. Конечно, постройка таких часовен была гораздо доступнее для якутов, чем сооружение постоянных церквей и пр. Иннокентий справедливо мог рассчитывать на увеличение числа приходов и на доставление таким путём большей возможности якутам удовлетворять свои религиозные потребности. Действительно, в отчёте о состоянии Камчатской епархии за 1859 г. пр. Иннокентий говорит, что в ней находится до 130 часовен или молитвенных домов и большей частью в якутской области, где якуты начали строить их в последнее время в значительном количестве и всё собственным своим иждивением. Некоторые из них могут быть, в случае необходимости, обращены в церкви, без всякой особенной постройки или переделки³²⁹. Пр. Иннокентий как-то умел возбудить в якутах стремление к строению храмов Божиих и часовен³³⁰ и деятельно заботился о том, чтобы снабдить их церковной утварью, о чём свидетельствует переписка архипастыря с московским купцом Корниловым, его комиссионером³³¹.

С устройством часовен и снабжением подвижными антиминсами священников последние обратились как бы в походных. Впрочем, при пр. Иннокентии в якутской области продолжали действовать и совершать свои миссионерские путешествия собственно походные церкви, заведённые ещё раньше (при Иркутском архиеп. Ниле), доставляя возможность якутам и тунгусам исполнять христианские обязанности. На эти последние церкви было возложено и собственно миссионерское дело проповеди христианства не многим, остающимся в якутской области, инородцам – язычникам. Пространство, проходимое походными церквами, было прямо громадно; например, одна из них в 1855 г. два раза путешествовала по вилюйским стоянкам тунгусов и совершила 8.900 вёрст; другая спускалась к реке Зее и прошла в 7 месяцев 5 тыс. вёрст и т. д.³³²

Недостаточно было в якутской области (при вступлении пр. Иннокентия в управление ею) число приходов, но ещё более скудно было число священников. В 1852 г. всех их и с миссионерами было 55 и это более, чем на 210 тысяч жителей. Несколько церквей совсем не имели священников, в других – штаты не полны³³³. Например, в Вилюйском округе на 60 тыс. по штату положено 15 священников, а налицо было только девять «и из них кто стар, кто слаб»³³⁴.

«Спрашивается, – говорит пр. Иннокентий, – есть ли какая-нибудь возможность не только назидать и поучать прихожан, но даже исповедать, как следует, когда притом священники по приходу своему могут ездить только весной и осенью, в течение 4–5 месяцев? И можно ли после сего удивляться, что многие якуты от роду не бывали на исповеди и некоторые даже не видали священника ни в ризе, ни в рясе и даже в глаза?»³³⁵ Нет сомнения, увеличить число причтов в якутской области было крайне необходимо и преосв. Иннокентий, ещё в 1852 г., сделал представление Св. Синоду³³⁶ о настоятельной нужде – увеличить число священников в крае до 82, так, чтобы на каждого из них приходилось от 2 тысяч до 3.200 душ прихожан, и местопребывание иметь им в городах. Своё представление архипастырь считал столь необходимым для осуществления, что в случае отказа ему со стороны духовной власти, намеревался добиться утверждения своего проекта у самого Государя Императора через графа Муравьёва Амурского³³⁷. До такой крайности дело, однако, не дошло: все предначертания пр. Иннокентия по благоустройству Камчатской епархии были одобрены Св. Синодом и число причтов в якутской области, увеличиваясь, конечно, постепенно, дошло временем до той цифры, которую предполагал архипастырь³³⁸. Но заботливому иерарху миссионеру оказалось невозможным найти в якутском крае нужное число кандидатов и вообще лиц для служения церкви. Семинарии в Якутске не было³³⁹; якутские питомцы воспитывались в Иркутске и в очень небольшом количестве. В 1852 г., по свидетельству пр. Иннокентия, в Иркутской семинарии было только 5 якутских воспитанников и из них оканчивал курс только один и в якутском уездном училище учеников было тоже очень мало. «Следовательно, – говорит архипастырь, – надежду – иметь в Якутске людей, готовых для миссий, – надобно отложить по крайней мере на 5 или на 6 лет»³⁴⁰.

Через 6 лет после сего, в 1858 г., пр. Иннокентий перевёл с Ситхи миссионерскую семинарию в Якутск. 12 сентября прибыли сюда ректор, наставники и ученики семинарии, а 17 началось ученье. В 1860 г. в ней введено преподавание якутского языка для уроженцев Якутской области³⁴¹. О благоустройстве семинарии пр. Иннокентий, несмотря на то что вскоре, в начале в 1860 г., переселился на Амур, заботился неусыпно. Произведя в 1862 г. самую строгую ревизию её, он убедился, «что якутская семинария по всем частям и во всех отношениях находится в должном лучшем порядке»³⁴².

Распоряжение пр. Иннокентия о перемещении семинарии в Якутск, без сомнения, имело важное значение для пополнения и улучшения состава духовенства в Якутском крае и могло только благотворно отразиться на миссионерском деле. Но произошло это, конечно, не вдруг!.. А пока, до времени, не имея в Якутске «людей готовых для миссии», пр. Иннокентий, озабоченный увеличением числа служителей церкви, испросил себе разрешение вызывать их из других епархий³⁴³, и чтобы поощрить переход таких лиц на службу в Якутский край и привлечь людей достойных, выхлопотал усиленные прогоны и пособия переезжающим; обеспечил быт духовенства жалованьем и ругой, постройкой церковных домов; положил начало обеспечению духовных сирот устройством попечительства о бедных духовного звания³⁴⁴. Такими мероприятиями пр. Иннокентию удалось привлечь в якутский край достаточно хороших деятелей миссии. По крайней мере сам архипастырь был вообще доволен состоянием просвещения и деятельностью духовенства в своей епархии, что ясно видно из его отчёта за 1859 г., т. е. незадолго до отбытия пр. Иннокентия из Якутска. В этом отчёте архиепископ свидетельствовал, что окончившие курс в семинариях составляют почти половину духовенства Камчатской епархии; что все священники якутского края неопустительно совершают службы в воскресные и праздничные дни; многие из них, после появления в печати священных и богослужебных книг на якутском языке, усилили проповедь Слова Божия в якутских улусах, а некоторые подвиглись на дальнейшие труды по переводу духовно-нравственных сочинений на якутский язык. Даже причётники, особенно прибывшие из Российских епархий, оказывались по поведению и способностям благонадёжными, так что при случае могли явиться кандидатами во священники³⁴⁵. Без сомнения, заботы пр. Иннокентия об улучшении духовенства якутского края благодетельно отразились и на возвышении духовной жизни инородческой паствы...

Следует заметить, что, заботясь о духовных нуждах якутской паствы, пр. Иннокентий по своей сердечности и заботливости о других, чутко относился даже и к материальным нуждам якутов. Из писем этого архипастыря хорошо видно, как озабочивал его быт этих инородцев, как он был доволен, когда видел у них достаточное количество предметов первой необходимости, и как скорбел, когда замечал недостаток в необходимом. Часто находясь вдали от Якутска, пр. Иннокентий, однако, переносился мыслью в тот край, полный забот о том, что делается в нём³⁴⁶.

«Всю дорогу я думал – что-то в Якутске? – писал он в 1862 г. прот. Хитрову; – будет ли хлеб, будет ли сено, есть ли дожди и проч. и это тем более, что я по всему Забайкалью видел хлеба засохшими совершенно, трав нет... Что-то у вас в Якутске ...»³⁴⁷. И это писал пр. Иннокентий, когда сам был занят делами на Амуре!.. Какая замечательная, чисто отеческая заботливость и попечительность знаменитого архипастыря-миссионера о своих пасомых!..

Свои миссионерские труды в якутском крае пр. Иннокентий завершил новым, очень важным, полезным и даже необходимым для этого края делом – учреждением в Якутске «особой» епископской кафедры, открытой сначала в виде викариатства Камчатской епархии, а потом обращённой в самостоятельную, благодаря усиленным хлопотам того же знаменитого архипастыря.

(Продолжение следует)

(Путевые записки миссионера)

В долине, по которой мы шли, протекала довольно большая горная речка. Название её я затрудняюсь определить, ибо у каждого города и почти у каждой деревни она носит своё название от имени города или деревни. Летом во время дождей река эта разливается и затопляет всю долину. Это новый бич корейского земледельца, с которым ему приходится бороться очень много и с большими усилиями. Для защиты своих полей от наводнений корейцы строят вдоль речки огромной величины земляные валы и ими искусственно создают русло реки. Работа эта производится всем обществом и насыпь эту каждую весну приходится исправлять. При сильных и продолжительных дождях такие сооружения оказываются иногда несостоятельными и посевы погибают. Защищаясь от всегубительного нашествия воды, корейцам в то же время нужно устраивать так, чтобы можно было пользоваться водой из той же самой реки для целей искусственного орошения и особенно для проведения её в рисовые поля. С этой целью корейцы устраивают искусственные подъёмы воды из рек и проводят её посредством довольно сложной системы каналов в рисовые поля. Цель эта достигается ими посредством подъёма русла реки. Большинство таких рек течёт уступами или порогами и это не от природы, а устраивается искусственно. Осенью в этих реках воды или совсем не бывает, или, если и бывает, то очень мало; корейцы этим пользуются и укладывают дно реки на известном пространстве камнем, чтобы вода весной могла в этом месте подняться и пойти по каналам, проделанным по обе стороны реки. Если река многоводна и с быстрым течением, то устраивается плотина из камней с сосновыми ветвями и небольшими сваями; или же делают четырёхугольные – аршина три–четыре ширины (высота их зависит от высоты, на которую нужно поднять воду) устои из довольно толстых столбов, ставят их поперёк реки, средину же устоев закладывают большими камнями; из ряда плотно приставленных друг к другу таких устоев образуется довольно прочная плотина, которая и подымает воду на нужную высоту. От плотины против течения по руслу реки дно выкладывают камнем постепенно понижая, так что вода, не упирая в самую плотину, постепенно подымается на неё по возвышающейся плоскости. Этим объясняется устойчивость таких сооружений и довольно сильное сопротивление напору воды. По всей реке то с той, то с другой стороны её стоят водяные мельницы, которые употребляются корейцами не для размола муки, которая у корейцев почти не употребляется, а для очистки риса от шелухи. Система устройства их довольно простая: к концу вала, который служит осью для довольно большого колеса, прикрепляются две лопатообразные палки, которые при вращении колеса задевают другие такие же палки, прикреплённые к двум остроконечным столбам, которые при вращении колеса подымаясь и опускаясь попадают в ступы с рисом. Устройство этих мельниц есть уже плод новейших заимствований от японцев; древнейшее же чисто корейское устройство мельниц таково: к концу довольно толстого бревна приделывается большой деревянный ковш с покатой заднею стенкой; к другому же концу прикрепляется остроконечный стержень, бревно укрепляется посередине на оси так, чтобы могло подыматься и опускаться. К ковшу проводится по канаве вода; по мере наполнения ковша водой противоположный конец бревна подымается и как только достигает предельной высоты вода из ковша сразу выливается и бревно с шумом падает вниз и стержень попадает в ступу с рисом; ковш тотчас же начинает снова наполняться водой и т. д. Это изобретение древней корейской мудрости в наше время более комично, чем практично. Таких мельниц в Корее очень много.

Пройдя 40 ли, мы вошли в одну деревню, в которой было фанз 50 и все совершенно новые; мы думали, что это вновь населённая деревня, но оказалось, что она старая, но обновилась после ужасного пожара, который в прошлом году осенью истребил её всю. Корейцы, собравшиеся к нам на постоялый двор, рассказывали, что пожар произошёл от ссоры «милых» супругов, которые в запальчивости гнева, не имея возможности убедить друг друга словами, вступили в драку: муж ударил жену палкой, а та, схватив стоявший подле неё «хару», бросила им в мужа; горящие угли рассыпались и при ветре и обилии горючего материала в корейских дворах и домах, которые везде крыты соломой, тотчас же произошёл пожар, от которого совершенно сгорели 52 фанзы. Причём у многих погорело всё имущество и даже скот. Виновники пожара также пострадали и, опасаясь расправы с ними односельчан, тотчас же бежали и, наверное, твёрдо решили впредь не заводить ссоры.

Хозяин постоялого двора оказался католиком. В толпе по обыкновению со всех сторон окружавшей нас были ещё католики и протестанты. Завели мы с ними беседу на религиозную тему, вкратце изложили содержание православной веры указав им и на существенные отличия православия от католичества и протестантства. Некоторые, видимо, заинтересовались нашей беседой и просили у нас каких-либо книг, но мы могли им дать списать только – «Символ веры», «начальные молитвы» и «Заповеди Закона Божия», приглашая их для более основательного знакомства с православной верой и её богослужением приехать в Сеул.

В центре деревни, на возвышенном месте стоит молитвенный дом американских миссионеров, самого же миссионера дома не было: он уехал в Гензан. После некоторых расспросов мне удалось узнать, что у миссионера с обществом произошёл разлад, который кончился тем, что тот счёл за лучшее уехать от них. Случаи такие бывают нередки, и они происходят от того, что корейцы, приглашая к себе миссионера, принимая веру и даже устраивая на свой счёт молитвенные дома, делают это совсем не по искренне религиозным побуждениям, а в чаянии получить от миссионера какие-либо мирские выгоды и в большинстве – материальную помощь. Как только они увидят, что выдумка их не удалась они с лёгким сердцем и спокойной совестью, если она есть у таких людей, уходят и оставляют миссионера; последний в свою очередь оставляет их, но уже с разбитым сердцем и больной душой.

Один из бывших последователей этого миссионера предлагал даже занять мне этот молитвенный дом и открыть здесь русскую миссию; я поблагодарил его за любезное предложение и обещал исполнить его просьбу только тогда, когда хорошо ознакомлюсь с ними.

Наговорившись вдоволь, мы снова тронулись в путь.

Дорога шла всё той же долиной местами с довольно живописными небольшими горными перевалами. Дорога большая, грунт песчаный и, если бы не было местами узеньких тропинок между рисовыми полями, то можно было бы совершенно свободно ехать в экипаже. Эта дорога считается большим трактом между Сеулом и Гензаном; по ней идёт корейская почта и здесь же проложен телеграф. До вечера мы успели пройти 50 ли и остановились на ночлег в одной небольшой деревушке. По прибытии каждый из нас по обыкновению занялся своим делом.

Корейские фанзы не блещут своей чистотой: грязь, закоптевшие потолки и стены, миллионы всевозможных насекомых – непременные принадлежности корейских жилищ.

Обыкновенный тип корейских жилищ – одноэтажные из битой глины и крытые соломой лачуги. Черепичные крыши в деревнях почти не встречаются, так как черепица есть привилегия дворянского и чиновничьего сословия, которое в деревнях в большинстве случаев не живёт; даже в провинциальных городах, кроме построек казённых черепицы почти не встречается. Более или менее зажиточные дворяне живут в столице или в значительных губернских городах; если и встречаются дворяне в деревнях, то это совершенно захудалые, потерявшие всякую надежду купить какую-либо должность или чин. Некоторые из таких дворян принялись за крестьянский труд – хлебопашество, а некоторые, стыдясь физического труда, влачат полуголодное жалкое существование, отстаивая свои дворянские традиции вплоть до голодной смерти. В Сеуле таких господ особенно много и здесь они гибнут от голода и холода, как мухи, не возбуждая решительно ни в ком сочувствия и сострадания.

Тип дворянских построек кроме крыш разнится и во многом другом. Дворцы, казённые здания и дворянские дома строятся обыкновенно из кирпича, камня или дерева. Расположение построек таково: входные ворота, крытые черепицей, направо и налево от них тянутся узкие здания и окружают собой весь двор, который в большинстве бывает четырёхугольной формы, затем двор небольшой, снова ворота и снова ряд таких же построек и т. д.; таких рядов с небольшими дворами иногда бывает три и четыре, смотря по состоятельности хозяина; наконец, в самом центре двора помещается дом хозяина с довольно обширным и очень чистым двором. Все постройки от центра к улице заняты разного ранга прислугой, кухней и другими хозяйственными приспособлениями; на улицу выходят обыкновенно самые грязные помещения в роде – отхожих мест, помойных ям, конюшен для лошадей и помещений для других домашних скотов и птиц; вся грязь, которая накопляется в корейских дворах валится на улицы, а потому вечная вонь и смрад – непременная принадлежность корейских городов. По корейским понятиям улица нужна только для того, чтобы пройти по ней до нужного места, что делается дворянами в закрытых носилках, а потому грязь они не видят и вонь, вероятно, не достигает их носов.

Центральный дом устраивается очень красиво; с высокой черепичной крышей с загнутыми вверх концами. Иногда весь дом со всеми постройками обносится высокой каменной стеной. Главные ворота обращены к югу; по бокам их устраиваются меньшие ворота, которые называются восточными и западными. Через главные, средние ворота въезжают и выезжают сам хозяин и все его почётные гости; восточные ворота предназначаются для родственников и приятелей; а западные – исключительно для прислуги. Весь дом разделяется на две половины – мужскую и женскую; последняя никому из мужчин даже ближайших родственников недоступна. В ней помещается жена – хозяйка, дочери и мальчики до 6–7-летнего возраста. В мужской половине центральное место занимает гостиная, куда ежедневно собираются гости, которые, не обращая внимания на присутствие или отсутствие хозяина, сидят, беседуют, курят, пьют и пр. Особенно многочисленные сборища бывают у мандаринов и влиятельных чиновников. Вся эта толпа тунеядцев суть приверженцы их, готовые в огонь и в воду за своего покровителя и на всякую гадость и преступление, в чаянии получить какую-либо подачку или чин. Гостиные корейских дворян есть не что иное, как наши клубы, кофейни или читальни. Кроме гостиной есть ещё столовая и спальня. Обыкновенный размер корейских комнат 8 ф. * 8 фут., хотя гостиная устраивается вдвое и даже втрое больше. Мебели в корейских домах нет никакой; сидят на полу с поджатыми под себя ногами. В спальне стоит шкаф в два отделения, в одном из них хранится платье хозяина, а в другом постель, состоящая из ватного матраса, такого же одеяла и подушки, которая обыкновенно делается из куска дерева по форме похожего на кирпич, иногда он бывает обшит материей с ватой; брусок этот подкладывается под голову так, чтобы голова держалась на высоте туловища. Стены и пол комнат оклеивают бумагой; по стенам вместо картин развешивают на узких длинных лентах изящно (образец каллиграфии) написанные китайскими дзирами изречения или из китайских классиков, или из конфуцианских книг, или же просто автограф какой-либо современной знаменитости. Произведения корейских художников наклеивают обыкновенно на ширмы, которые составляют непременную принадлежность корейского дома. Пол корейских фанз всех классов непременно устраивается каменный, смазанный толстым слоем глины и оклеенный толстой промасленной бумагой. Под полом устраивают печь для отопления и дымовые трубы от печи проводятся под полом всей фанзы, так что пол корейских фанз всегда горячий и корейцы так привыкли сидеть на горячем полу, что несмотря на всю негигиеничность такого отопления и не думают изменять его. В богатых домах имеются летние помещения, а бедный и средний класс обречён и летом искусственно подогреваться на горячем полу, так как отопление берёт своё начало в кухне, где готовят пищу. Зато корейские каны незаменимы для путешественников, когда в дороге дождь измочит всю одежду и багаж: на горячем полу всё очень быстро и хорошо просыхает.

(Продолжение следует)

В заключение опишу порядок рабочего дня в монастыре. В 5¾ часов утра раздаётся первый благовест, а в 6 часов второй (трезвон) к литургии; братия, а за ними и ученики школы (они же и певчие) идут в церковь и чинно занимают свои места. Если седмицу служит миссионер, то Богослужение начинается на китайском языке. После возгласа священника чтец, китаец, читает часы по-китайски, а если служит иеромонах из братии, то возглас и часы читаются по-русски кем-либо из братии (по очереди). На литургии ектении читаются на китайском языке миссионером и на русском языке иеромонахом, но певчие поют по-русски. Другие песнопения поются на русском и китайском языке по очереди, так что внимание русских и китайцев молящихся всегда поддерживается и есть возможность как тем, так и другим следить за ходом священнодействий Божественной литургии³⁵⁰. В восьмом часу (вначале) служба оканчивается; братия расходятся по кельям, выпивают по стакану чая с хлебом и расходятся на послушания.

Ученики после лёгкого завтрака, из чашки рисовой каши, располагаются в классной комнате и в ожидании учителя готовят уроки. Предметы занятий в школе: китайский язык, Закон Божий, изъяснение свящ. Писания, русский язык и пение церковное, хоровое, – чередуются один за другим от 8 часов до 12 часов, когда бывает завтрак из трёх блюд, супа, рисовой каши и зелени свежей или солёной, сообразно времени года. С 2 часов до сумерек продолжаются занятия в виде повторения урока утреннего и заучивания наизусть изречений китайских классиков или псалтири на китайском языке. Распределение по возрастам, как и в других китайских школах, не соблюдается. Единовременного преподавания не практикуется, каждый ученик готовит свой урок, сидят в одной комнате; читают нараспев довольно громко, от чего получается характерный для китайской школы шум и гам. Другие пишут с китайских прописей и книг особыми кисточками из козьих волос, вставленных в тростниковые палочки; пишут тушью, которая разводится на воде и растирается на каменных четырёхугольных пластинках в 2–3 вершка длиной. Со звоном к вечерней службе занятие в школе оканчивается молитвой. Молитву поют все ученики по-китайски пред началом и по окончании занятий вечерних и утренних. Те же часы занятий обязательны и для братии и других китайцев, работающих в типографии и мастерских.

Вечерняя служба начинается с закатом солнца, зимой в 5 часов, летом в 6 и позднее, и продолжается немного более часа. Вечерня и утреня соединяются вместе, каждая из ектений (великая, сугубая и просительная) произносятся по одному разу во всё богослужение. Стихир по две ставится для пения, остальные читаются. Благодаря таким сокращениям служба продолжается не более одного часа. По окончании службы, звонок созывает братию в монастырскую трапезную, где поётся молитва и предлагается пища для тела и души в назидательном чтении, а ученики поют молитву и ужинают в особой школьной столовой. Пища китайцев вечером разнообразится хлебными мучными кушаньями, лапшой или блинами, лепёшками, жаренными с луком на особых жаровнях или печёными в пару. После ужина братия расходятся по кельям и занимаются недолго чтением и молитвой на сон грядущим, а ученики, погуляв с полчаса в своём особом дворике, расходятся по домам, живущие же в интернате (мальчики из других городов приезжие) идут в свой дортуар, где устроены нары с перегородками для каждого ученика и заведено постельное белье по русскому образцу. Утром учеников будит русский учитель школы звонком и ведёт в другое помещение мыться перед уходом в церковь к утреннему Богослужению. В интернате было к концу года 15 мальчиков. В праздники Богослужение начинается в 8 часов утра и продолжается до 10 часов. После завтрака ученики и братия пользуются небольшим перерывом для прогулки по двору, а после него им дозволяется выходить на улицу и гулять по городской стене, откуда открывается красивый вид на Пекин, или посещать кирпичный завод и кладбище за городом. Праздничными днями в монастыре считаются лишь воскресные дни и двунадесятые праздники. Рождественских каникул для школы не делается, взамен того их распускают на 3 дня во время китайского нового года, который никогда не совпадает с нашим, а приходится в конце русского января месяца или в начале февраля и считается началом весны. Это самый большой из праздников китайцев, к которому они готовятся за месяц. Лавки получают свои долги; продолжается он 15 дней, а в присутственных местах китайцев занятия прекращаются на целый месяц, когда чиновники обмениваются визитами. Впрочем, не одни чиновники, но всякий китаец, как представитель своей семьи или своей личности, считает своим долгом сделать несколько сот визитов своим родственникам и знакомым.

В истекшем году было совершено 53 крещения, 5 браков и 6 погребений умерших³⁵¹.

26 января.

На востоке показалась белая полоска – признак скорого рассвета. Наскоро попили чайку, уложили топор, чайник, посуду с оставшимся кусочком кирпичного чая в мешочек и поставили в углу балагана, а потом зашагали по берегу моря. С утра подул лёгонький ветерок, который часам к 10 усилился, и началась попутная пурга. Первое время мы шли без передышки, но хохол скоро начал отставать и жаловаться на утомление; я предложил ему бросить ношу на приметном месте, чтобы после можно было отыскать её и идти налегке, однако, он не согласился, и пришлось остановиться. Миновали озеро Райтиска, оставалось не более десяти вёрст до Отасу. К этому времени стихла пурга, солнце близилось к закату. Я торопился, а хохол требовал отдыха; после каждого роздыха товарищ мой слабел всё более и более; я подбадривал его близостью стойбища, не давал более садиться, а тащил понемногу вперёд, и таким образом на закате солнца мы пришли в Отасу.

Айны очень удивились нашему несвоевременному возвращению и тому, что вместо четверых вернулось двое. Мы попросили чаю и закусить, объяснив всё это больше знаками; нам сварили чай, рису и олевины. Утолив голод и немного отдохнув, я принялся им толковать, почему мы только вдвоём пришли назад; видно было, что они меня плохо понимают, поняли только одно, что случилось что-то недоброе; как помочь горю? раздумываю я, но на счастье приехал каюр на встречу рыбопромышленнику, который на завтра обещался вернуться в Отасу из Уссуро. Он немного мог объясняться по-русски, и при помощи его я объяснил айнам своё положение, просил на утро нарту, чтобы ехать обратно в Уссуро; айны быстро заговорили между собой, и переводчик мне сообщил, что завтра нарта будет.

27 января.

Пока варили завтрак, запрягали собак, – совсем рассвело. Закусив немного, я выехал обратно, сказав своему товарищу, чтобы он передневал и шёл в Косунай; а мы с каюром, не понимая друг друга, поехали вперёд и ехали молча всё время. Проехав место нашего ночлега в лесу под 23 января, каюр повернул с берега чрез гребень вправо и, по хорошо укатанной нартовой дороге, привёз меня в юрты на берегу озера Райтиска, где оказался один орочен, приехавший из Александровского поста на охоту, знающий русский язык; он только накануне вечером приехал из Уссуро на озеро; из разговора с ним я узнал, что он ночевал в Алешкином балагане и выехал оттуда поздно, вот почему он и не догнал меня вчера. Орочен видел уже после обеда проводника и татарина вышедшими на берег: их занесло пургой, и он им дал несколько юкол подкрепить силы, проводник надеялся дойти до Уссуро к вечеру, а меня, если орочен догонит, просил предупредить ждать в Береговом, куда за мной будет выслана нарта. Такое известие меня порадовало, я вздохнул свободно и поблагодарил Бога за Его милость к нам. После получасовой передышки мы отправились далее и близко к сумеркам приехали опять в Береговое ночевать.

28 января.

К утёсам приехали раненько, и я с ужасом ожидал, что айн полезет на гору, куда нас водил проводник, но айн, затормозив нарту, указал мне не отходить от собак и побежал к утёсу, откуда скоро вернулся назад, сел на нарту и подъехал к нему ближе. Отвязав потяг вместе с собаками и захватив с собой топор, он скрылся за утёсом и минут через десять вернулся обратно один. Взяв нарту за передний конец, он поволок её к утёсу; я шёл сзади. Около утёса пролегал ледяной карниз вершков в шесть ширины, ближе к утёсу был вырублен желобок, по которому должен был пройти один полоз нарты, а для ног, чтобы твёрже опереться и стоять, выдолблены были ямки; этим-то карнизом сажени три мы и должны были протащить на руках нарту. Вправо отвесная скала, влево саженная пропасть в море, где бурлит прибой волн, впереди почти отвесная гора сажен в 50 вышиной, на которую, пройдя утёс, мы должны лезть, но лезть не по снегу, а по хорошей наезженной дороге. Каюр указал мне взять нарту сзади, и мы почти понесли её на руках. Утёс нужно было обогнуть; на его выпуклости нарта стояла на карнизе только срединой, концы её торчали в воздухе; не без труда, но пробрались, запрягли собак и двинулись в гору. С трудом, при помощи каюра, нарта была втащена собаками на гору; я взбирался ползком. Не зная наверняка расстояния до Уссуро, я торопился вперёд. Тайгой пришлось ехать и идти версты две; потом мы выбрались снова на берег, далее версты через четыре углубились опять в горы, в тайгу, чтобы обойти несколько утёсов, а версты через три выехали на берег окончательно, где мне и встретился рыбопромышленник, возвращающийся из Уссуро в Косунай. Он сообщил мне, что семья г. Б. беспокоится обо мне и будет теперь очень рада видеть меня; от него же я узнал, что за мной ходила нарта, которая доходила до Берегового и, не застав меня там, вернулась обратно. Попрощавшись с ним, я поехал далее и часам к 4 приехал в Уссуро. Первый меня встретил в квартире мой проводник.

В рабочий кабинет, куда я попал с улицы, вышел хозяин нескольких промыслов, за ним шёл мой красавец-крестник, из внутренних покоев неслась в карьер – девочка лет шести с криком: мама! мама! батюшка приехал! Показалась японка-няня с бутузом-мальчиком на руках, крестить которого я и ехал в Уссуро. Вся эта добрая семья приветствовала меня с приездом, я поблагодарил их и попросил умыться; с 21 января я не умывался как следует, не чесал своей головы и с внешней стороны походил на айна. Грязный, закоптелый от дыма, я немного помылся и переменил белье, но шевелюра моя потребовала много времени и терпенья, чтобы привести её в порядок. Покончив со своим туалетом, я вышел в столовую, где самовар пыхтел уже на столе, и радушная хозяйка приготовила чай; я поздоровался со всеми и сел за стол, окружённый детишками. На душе стало легко, всё окружающее напоминало мне родную семью.

29 января

Отслужил в Уссуро обедницу, потом водосвятный молебен, вечером отправил бдение.

30 января

После обедницы совершил таинство крещения, вечером пропел вечерню и утреню. Прочитал вечернее правило и исповедовал шесть человек³⁵³.

31 января.

Прочитал молитвы пред причащением, после обедницы приобщил исповедников и прочитал благодарственные молитвы; после службы отпел умершего, сходил на могилку служить панихиду, а по возвращении оттуда отслужил молебен перед чтимой семейством г. Б. иконой Скорбящей Божией Матери³⁵⁴. Покончив службы, я предложил г. Б. отправиться в путь, но он считал понедельник днём тяжёлым и отложил поездку до утра. Семейным образом были справлены крестины Жоржика, за здоровье виновника торжества выпили шампанское, вечером проговорили часов до двух и затем разошлись спать, условившись на утро выехать в 11 часов.

1 февраля.

Около часа дня выехали из Уссуро³⁵⁵. Проехав мимо последнего утёса, я указал, куда нас водил проводник; тут была летняя дорога. Ночевали в маленькой, тёплой юрточке, не доезжая Берегового вёрст пяти.

(Окончание следует)

(Из воспоминаний учителя Киргизской школы)

Торжественный праздник Курбан Байрам, если приходится летом, тоже собирает весь разбрёдшийся аул вместе. Лучшее и удобнейшее место на землях аула покрывается сотнями кибиток. Все киргизы на это достопамятное время всеобщего обжорства неожиданно превращаются в ревностных последователей забытого за год пророка, усердно упражняются в омовениях и намазах, а в день Курбана, не успеет солнце в дерево подняться, переполняют все мечети. Учёные и благочестивые муллы не томят усердных богомольцев продолжительным молением: не успеют остыть подушки на сёдлах приезжих, как им приходится уже обратно скакать по домам, и опять, на целый год, позабыть дорогу в мечеть. Каждый домохозяин колет в этот великий день барана, а то и быка или верблюда, так что мяса у всех, даже у бедных, получающих его ради праздника от щедрых богачей, вдоволь.

Толпами ходят из кибитки в кибитку разряженные в новые халаты гости и объедаются мясом до одури. Заезжий в эти дни гость, особенно если он лицо важное, будет обязательно приглашён в каждую кибитку и должен побывать у всех, и воздать честь щедро предлагаемому угощению. Одному моему знакомому, простоватому старшине, попавшему случайно в день Курбана в чужой аул, пришлось во время обхода многочисленных кибиток не раз опоражнивать свой желудок рвотой, через щекотание горла пальцем, чтобы быть способным не отказываться от угощения и тем не огорчить радушных хозяев.

Разряженные в яркие зелёные и красные бешметы и в украшенные золотом собольи шапки, молодые девушки тесной толпой, с уныло диким пением, тоже расхаживают по кибиткам. Богатые молодушки, в эти дни всеобщего ликования, франтят в своих странных головных уборах, в так называемых «сау келе». Это конусообразные, в виде сахарной головы и с сахарную голову величиной, бархатные или шёлковые, малинового цвета, шапки, богато украшенные мишурой, позументами, серебряными и золотыми монетами и бляхами, кораллами и жемчугом, и прочими драгоценностями. От множества украшений шапки эти нередко достигают до 20 фунт. веса и, конечно, не всякая франтиха может пробыть в таком уборе продолжительное время. К заднему краю «сау келе» пришивается клинообразный узорчатый шёлковый платок – фата, спускающийся до земли. Им стыдливая молодушка может закрыть не только своё лицо, но и закутаться вся.

Празднуется Курбан дня три – четыре, иногда же и с неделю, причём со второго дня начинают устраиваться по аулам борьба и скачки. Для киргизов, как страстных любителей лошадей и природных наездников, скачка является самым великим торжеством. Ни один праздник, ни одна свадьба, ни один «туй», т. е. пир не обходятся без скачки. О скачках с увлечением толкуют и стар и млад. Каждый джигит только о том и мечтает, как бы раздобыть себе непобедимого на скачках скакуна и прославиться через него в степи. О знаменитых скакунах и их владельцах слава идёт по всей степи. Про них рассказывают разные, порой невероятные, истории, слагаются песни... Счастливые владельцы скакунов начинают приготовлять, тренировать их, ещё задолго до ожидаемой скачки. Тратятся на покупку овса, оставляют все свои дела и занимаются только своими скакунами, только о них и заботятся. И всё это делается совсем не из корыстных расчётов, не из желания заработать богатый приз, весьма при том редкий в степи. Часто дорогие скакуны загоняются за какой-нибудь трёхрублёвый халат, а то и за грошовый ситцевый платок. К тому же заслуженным призом победитель в большинстве случаев совсем и не пользуется: из вежливости и почтения к старшим, а также считая приз даром Божиим, победитель немедленно по получении с молитвой передаёт его одному, из наиболее уважаемых, присутствующему на скачках аксакалу. Дело тут не в корысти, а в чести и в славе.

В день скачки тысячи народа, конного и пешего, собираются на условленное, удобное для скачки место. Старцы усаживаются на траву в полукруг, а конная и пешая молодёжь толпится позади. Женщины же и девушки, ввиду присутствия на скачках мулл, стоят поодаль.

Сначала публику занимают борцы. Полураздетые молодцы схватывают друг друга за кушаки и долго, как петухи перед боем, топчутся на одном месте, выжидая благоприятное для себя мгновение оплошности противника. Внезапно и неожиданно они вдруг схватываются и через мгновение менее ловкий летит через голову победителя на землю. Поднимается невообразимый гам, раздаются единодушные похвалы победителю – батырю и обидные, шутливые насмешки над побеждённым. Победитель получает какой-нибудь копеечный платок, обвязывает им голову и гордо расхаживает по кругу, вызывая новых охотников на состязание с собой. Победивший за одну борьбу не менее трёх противников слывёт за силача, «батыря». Нередко борьба эта кончается и увечьем борющихся, вывихами, а иногда и переломами рук и ног, растяжением жил и проч. Но всё-таки, из года в год, целые века, находится много желающих потрудиться на Курбане во славу пророка, показать свою силу и ловкость пред многочисленным праздничным собранием.

Но вот прибыли и скакуны. Все бросаются к ним и, после долгих споров и крика, условливаются, откуда начинать и как вести скачку. Выбираются судьи, которым и вручаются собранные призы, и затем скакуны с малолетними и легковесными наездниками потихоньку, шажком, отправляются к назначенному для начала скачки пункту. Иногда скачка происходит вёрст на шесть, и во всяком случае не менее трёх вёрст. При богатых же призах скачки иногда устраиваются вёрст на 30 и более, отчего, нередко, половина дорогих скакунов издыхает на полдороге или у призового столба. Когда наездники отправлены, публика начинает волноваться и с нетерпением ожидает результата начавшейся скачки. Напряжение с каждой минутой растёт. Все вскакивают с мест, некоторые садятся на лошадей, другие становятся на телеги, вытягивают шеи, напрягают всё своё внимание, боясь, чтобы чего не просмотреть.

Но, вот послышался радостный, хотя и сдавленный, дрожащий от нетерпения и напряжения, крик «Ат Шагады», т. е. лошади идут. Это кто-нибудь, из наиболее зорких, вёрст за пять разглядел, что наездники уже приближаются. Нетерпение достигает высшего предела. Всё позабывается и все только и живут мелькающими вдали точками – всадниками. Через минуту уже ясно видно, как несутся наездники, растянувшись чуть ли не на полверсты и только лошади три скачут почти рядом. Нагайки так и мелькают в воздухе и бедные скакуны, приобретая славу своим хозяевам, получают жестокое и незаслуженное поощрение своему таланту. Публика начинает положительно бесноваться: визжать, кричать, машут руками, топают ногами... Нетерпеливейшие схватываются с мест, скачут навстречу наездникам и, сравнявшись с ними, с гиком и визгом скачут вместе, подбодряя измученных, задыхающихся скакунов своими тяжеловесными нагайками. Некоторые схватывают отстающих скакунов за узду, за стремена и положительно тащут за собой...

Но, вот, цель достигнута. На целую голову опередил своих соперников отныне знаменитый скакун и тем надолго прославил своего владельца! Бедных, взмыленных и вконец измученных коней передают мальчикам для выводки, а незаслуженные герои, их владельцы, торжественно получают из рук судей призовые халаты и бешметы и тотчас же дарят их, по степному обычаю, почтеннейшим аксакалам. Затем, окружённые толпой вновь приобретённых почитателей, курбанные герои, с торжеством, возвращаются в аул. Там, в ознаменование радостного дня великой своей победы, режутся бараны и задаются пиры для свидетелей их славы.

Бедный же, необыкновенный, знаменитый и благородный скакун, приобретя хозяину честь и славу, нередко, вскоре после своей славной победы над своими собратьями, начинает болеть ногами, начинает хиреть и скоро превращается в обыкновенную, а то и убогую, больную клячу. В конце концов, в один бесславный для себя день, бедный конь обрекается неблагодарным своим хозяином на заклание и отправляется в ненасытные желудки своих недавних почитателей, если только не издохнет раньше.

Я, пишет Rev. Моозе, приношу смиренную благодарность Господу за истекший год. Когда еп. Вильсон назначил меня заведовать Сеульским округом, то я чувствовал, что не в состоянии буду стоять на высоте призвания. Оглядываясь на минувший год, я нахожу, что успехи могли бы быть лучшими, если бы дело находилось в более опытных руках. Но всё же я должен благодарить Бога и молиться за более успешное будущее.

В округе везде замечается рост церквей.

В Моон-сан-по число членов увеличилось и часовня приведена в лучший вид. В Ионг-Четон количество молящихся превысило размеры часовни и вот жители по своей инициативе построили более обширную и лучшую. В обоих случаях туземные христиане обошлись без помощи иностранцев.

Периодические классные занятия велись в четырёх пунктах округа: В Ток-па-уой они были организованы Rev. Аппенцеллером (Север. миссии) на границе нашей территории и потом были перенесены к нам на моё попечение.

В Пап-уль-мек (в 9 ли от Сеула на главной дороге в Вонзан) также велись учебные классы. Население построило опрятную часовню и опять на свои деньги, исключая 8 корейских иен, взятых со стороны.

Что касается Сеула, то здесь выстроена новая часовня, помещающаяся в одном месте с «Carolina-institute». Это одна из лучших часовен в Корее.

Классы посещают одни мужчины (30 чел.), но для пользы дела желательно привлечь и женщин.

В апреле я посетил провинцию Кан-уон-до и нахожу, что она может быть для нас прекрасным проповедническим полем. В главном городе предполагаю основать центр деятельности, охватывающий район, куда ещё не проникало евангелие.

Организованы классы в двух новых пунктах Тве-сонг-коль и Сан-ту-иен. В последнем месте крещено несколько человек.

Страна эта в общем сурова и народ её беден и невежествен, но не настолько, чтобы не быть предметом заботы и любви Спасителя мира.

В округе крещено 88 взрослых и детей.

Поездка моя совершена в 37 дней, причём пришлось путешествовать «на своих на двоих».

* * *

Мы радуемся на наших девочек в «Каролин-Институте»: они, как мы ожидаем и верим, разовьются в женщин, составляющих гордость нашей церкви. В нём обучается всего 52 девочки.

Учебные книги переведены на корейский язык одним из братьев Методистской Епископальной церкви. К кругу предметов, общих для всех детских школ, прибавлен курс физиологии, переведённый на простонародный язык, и серия книжек смешанного письма. Помимо уроков Св. Писания переводится (Мисс Иу) география с китайского языка.

Три из наших девочек, в особенности ревностных в сообщении другим вести спасения, занимаются во время воскресных собраний поучением приходящих женщин о том, как веровать в Господа.

В результате три из таких оглашаемых перешли в этом году в разряд испытуемых.

В Шат-коль (в Сеуле) богослужебные собрания кроме постоянных 32 учениц посетило 1.492 женщины. Между ними не мало находилось и «зевак».

В простые же дни у нас перебывало 1.601 человек. Среди последних некоторые сделались нашими друзьями.

Кроме катехизических классов сёстры дают уроки по вышивке и кружевным работам. Первые занятия идут медленно, ибо китайские вышивочные работы требуют много лет практики и сами китайские искусницы отдают на вышивку всё своё время.

Женскими работами в Шат-коль заведует Мисс Иу-хионг-тзу, которая, между прочим, составляет вышеупомянутый курс географии.

Предшествующий год (1900) был употреблён на организацию миссионерского дела в округе. В начале у нас было всего две общины с 32 членами, ныне же мы имеем 12 христианских общин с 72 полными членами и 200 испытуемых. Общины разбросаны в четырёх провинциях и для обозрения их требуется времени не менее одного месяца.

Церковь Стап-танг расположена на половине главной дороги из Сеула в Пен-ан. Для миссионеров это очень плодотворный пункт.

В Toch-rul (72 мили к сев. от Сондо) энергично работает сотрудник Mr. Ui. Он продал не малое количество евангелий, возбуждая в населении интерес к слову Божию.

В селении находится шесть человек испытуемых, другие же выражают желание быть зачисленными в этот разряд.

В деревне Ионг-донг катехизические классы ведутся Ким-ши-пок, человеком хотя и необразованным, но очень добрым. В его квартире совершалось богослужение, но потом неверующий хозяин по требованию населения заставил прекратить молитвенные собрания. В настоящее время один господин из Сеула строит здесь отдельный храм.

Построена церковь в Ионг-Чонг и отсюда слово Божие распространяется в разные места, так что храм является сигнальным огнём, горящим в темноте.

В самом Сондо мы имеем две церкви, называемые северная и южная. Но так как в городе числится до шести тысяч населения, то мы надеемся учредить третью церковь в каком-либо более важном пункте города.

В северной церкви, расположенной в священном участке города, особенно нас радует усердие женщин к посещению богослужения. Здание церковное – прежний госпиталь – с увеличением числа верующих не будет в состоянии вполне удовлетворять религиозных потребностей, так что со временем придётся воздвигнуть более удобное молитвенное здание. Тоже самое нужно сказать и про южную церковь.

На постройку путём подписки уже собрано 118 иен. Жители жертвуют с радостью.

Медицинская практика Dr. Stadie приносит утешение корейцам, чего они никогда не забудут. Они возвращаются домой благодарные и привлекают на нашу сторону своих друзей и родственников, охотно слушающих Евангельское слово.

Наши сёстры «библейские женщины» в течение года совершили с целью проповеди 358 посещений и приняли на дому 3.718 челов. Строго говоря, у нас одна «библейская женщина», – Мария Иаган, но наши домашние женщины так же посещают дома корейцев и приспособились похвальным и симпатичным образом учить старых женщин.

В Сондо всего 20 членов и 20 испытуемых, что увеличило число верующих в два раза против минувшего года.

Текущий год является началом работы в округе при условиях для нас весьма неблагоприятных. Мы нуждаемся в часовне и лучшей постановке врачебного дела. Нам требуется подкрепление со стороны миссии, иначе мы потеряем то, что уже приобрели.

Округ кроме самого порта заключает в себе четыре провинции (южн. и сев. Хамкёнские, восточные части Пён-ань и Хоон-хе-до и Кан-уон-до), и составляет весьма нелёгкое бремя; при том у нас не установлено соглашения с братьями северной Методистской Епископальной церкви относительно разграничения поля деятельности, и эта неопределённость затрудняет дело.

Даровая лечебница за сентябрь мес. имела 405 посещений, за этот же период времени получила 70 иен доходу. Пациенты прибывают из многих мест, иногда отстоящих на 400 и 500 ли.

Во время годового митинга южной миссии было получено письмо от представителя северной миссии Методистов Mr. o. Moose. Автор письма, извинившись в начале его в том, что он не мог быть лично в качестве представителя на митинге южных братьев по обязанностям другого рода, выражает, между прочим, радость по поводу успешности минувшего года в трудах обеих миссий, что свидетельствует о благословении Божием. Радуется за то, что работа родственных миссий совершилась в полной гармонии и их соединённые силы были направлены против царства тьмы. Радуется за то, что и денежные и духовные силы получат вскоре подкрепление, но в особенности Mr. Moose оттеняет то, что устанавливается тесная связь между южными и северными Методистами.

История названных миссий в Корее юна, но история в метрополии имеет некоторые страницы, возбуждающие нежелательные чувства у тех и других методистов. Вот такое прошлое нужно забыть, бросить за борт: необходимы нам другие чувства. В Корее доселе Методисты работали в гармонии, но, говорит автор, я озабочен от всего моего сердца поскорее видеть тот день, когда вместо слова «гармония» будет поставлено слово «слияние». Я уверен, что это желание принадлежит всем членам нашей Миссии, что я и уполномочен выразить.

От подобного слияния Методизм в Корее много выиграет и ничего не потеряет.

В самое ближайшее время союз должен выразиться в образовательном деле, в учреждении в Корее высшей школы, чтобы из туземных мальчиков и девочек можно было приготовить полезных соработников. Это осуществимо при обоюдных усилиях и денежных средствах. (Недавно пожертвовано 50 т. Mr. Ovey из Виргинии). Я чувствую, что желанное время слияния наступило и что скоро я увижу единодушную работу северных и южных Методистов.

«Это же слияние даёт нам и гораздо лучшие печатные произведения методистов в Корее».

Приведённое письмо напечатано в отчёте сев. Методистов за 1902 год.

Ввиду многократности и убедительности призывов к соединению, а также ввиду того, что призывы эти встречают надлежащее сочувствие в членах северной и южной миссии, нужно быть уверенным в том, что слияние обеих миссий произойдёт очень скоро, отчего, разумеется, методизм в Корее пойдёт более скорыми и успешными шагами вперёд.

Главный тормоз успехов миссии методистов, по словам их, заключается в культе поклонения предков.

* * *

Познакомившись с положением всех американских миссий в Корее (пресвитериан и методистов), мы пришли к следующему заключению.

1) Американские миссии приписывают первостепенное значение всякого рода благотворительно-просветительным учреждениям. Так методисты, по заповеди своего основателя Веслея, должны обратить особое внимание на школы и детей. И действительно – число учащихся в воскресных и нормальных школах у одних северных методистов (2.469 чел.) намного превосходит число учеников у католиков (717 чел.).

В школах, как надеются методисты, заключается их будущий триумф в Корее³⁵⁸.

В наименовании некоторых более совершенных по типу школ американцы щедры на громкие названия: «Коллегия Pai-Chai», «Carolina – Институт», хотя, в сущности, дела при этих институтах и коллегиях американцам всё же приходится мечтать о создании простой Духовной семинарии и то при обоюдном усилии двух миссий – северной и южной.

Госпиталям, амбулаториям и вообще медицинскому делу отводится весьма почётное место в деятельности миссионеров. В отчёте «Stall Memorial Hospital» говорится: «медицина не менее нужна, чем школы и печать, как вспомогательное средство для миссии: здесь одна цель – спасение душ человеческих»³⁵⁹.

2) В издательском деле американцы обнаружили присущую им энергию и трудятся в этом направлении не без успеха и заслуженной похвалы. Самая важная заслуга американских миссионеров – это перевод Св. Писания на корейский язык.

«Когда протестантской миссии едва исполнилось два года пребывания в Корее, то 7 февраля 1887 года все (протестантские) миссионеры были призваны приступить к совместному образованию комитета для перевода Библии на корейский язык»³⁶⁰. Помимо трёх временных комитетов образован был постоянный «Permanent Bible Committe».

Плодом совместных усилий явился в июле 1900 года перевод Нового Завета, который в текущем году уже вышел вторым изданием в исправленном виде.

В настоящее время комитет занят переводом Ветхого Завета.

Насколько корейцы ценят слово Божие, удовлетворяющее их духовным запросам и насколько потому существенна польза, оказанная протестантскими миссиями, можно видеть из отчёта Библейского Общества за 1901 год.

Продано за год 4.021 экз. Нового Завета и отдельных частей его – 12.730 на сумму 20–21 тыс. корейской монеты. По словам представителя Библейского Общества в Корее Rev. Burkwall, Библейское Общество в стране замечательно быстро развивает свою деятельность³⁶¹. Уже в текущем году за март и апрель продано три тысячи экземпляров Нового Завета.

3) Как видно из статистических данных, деятельность американских миссионеров довольно успешна, но насколько она прочна, – решить пока трудно. Мы можем сказать только то, что из всех корейских миссий на наш вопрос: «бывают ли случаи отпадения крещёных?» утвердительный ответ дан одними методистами: «немногие, но иные возвратились в язычество». Подозревать в неискренности другие миссии мы не имеем никакого права.

Насколько американские миссии близко стоят к политической жизни страны, не уклоняясь от участия в делах мира сего, видно хотя бы из истории «Клуба Независимости», неудачного детища американских миссионеров.

О подготовлявшемся восстании и избиении христиан и миссионеров в декабре 1900 г. (пров. Хоан-хе-до) узнали первыми протестантские миссионеры, которые «сами сочли за благоразумное покинуть страну»³⁶².

В деле взимания с корейцев «контрибуций» (contributions) американцы далеко оставляют за собой другие миссии: у них почти все церкви и школы «Self Supporting».

Сами миссионеры обеспечены несравненно лучше, чем представители любой из корейских миссий. Нам передавали, что каждый американский миссионер получает в месяц 300 иен, помимо этого ему, если он семейный, выдаётся не скудное пособие на жену и каждого ребёнка.

(Продолжение следует)

Не раз уже приходилось говорить о жестоком и странном обычае, царящем повсеместно в Индии, – именно обычае удалять из общества и считать отверженными овдовевших женщин. Обычай этот держится и доселе в Индии, несмотря на проникшую туда культуру и влияние распространяющегося христианства.

На вдовство смотрят, как на следствие какого-то страшного греха, совершенного женщиной в раннюю пору её существования. На вдову глядят, как на преступницу, виновницу смерти мужа, достойную самого сурового обхождения. Детские браки служат причиной того, что некоторые девочки чуть ли не с колыбели становятся презренными существами и несут на себе всю жизнь тяжесть этого презрения. Вне общества, обритая, одетая в лохмотья, полуголодная, индийская вдова теряет всякое право на сколько-нибудь сносное существование. Всю жизнь свою она обязана соблюдать строгий пост и изнурять себя для искупления лежащей на ней тяжёлой вины. Нет слов, чтобы описать всю холодную жестокость, с которой относятся в Индии к вдовам и вследствие которой многие из них прибегают к самоубийству, для избавления себя от тягостной жизни, из которой не может быть никакого выхода. Около 24 миллионов таких вдов в Индии и большая часть их находится в высших кастах, где второй брак ни в каком случае не допускается. Однако и этим несчастным явилась помощь и помощь из их же среды, в лице Пандиты Рамабаи.

Рамабаи родилась в 1858 году. Отец её Ананта Шастри (Ananta Shastri) учёный браман пользовался большим уважением за свои знания и много желающих послушать его приходило к нему. Когда Рамабаи исполнилось 9 лет семья её впала в бедность и принуждена была бродить с места на место в поисках средств для жизни. Голод 1876 года был причиной смерти отца, матери и сёстры Рамабаи, она сама и её брат уцелели, перенеся все ужасы голодания. Скитаясь с места на место, Рамабаи попала наконец в Калькуттту, где и приобрела некоторую известность. Ещё в детстве она обнаружила большую склонность к ученью и под руководством отца приобрела познания в санскритском языке и в индийской литературе. Проэкзаменованная в Калькутте местными учёными Рамабаи получила титул Сарасвати (богини красноречия) и имя Пандита т. е. учёная. Брат Рамабаи умер, и она вышла замуж, но по прошествии 19 месяцев холера унесла её мужа и Рамабаи осталась вдовой с новорождённой дочкой на руках?

Оставшись одинокой и беспомощной Рамабаи, однако, не пожелала подчиниться тяжёлым условиям вдовства. Она решила покинуть Индию и отплыть в Англию. Здесь она приняла христианство и была некоторое время лектором санскритского языка в Шельтенгэмском колледже, в Оксфорде. Из Англии Рамабаи отправилась в Америку, где приобрела многих друзей, пожелавших оказать ей материальное пособие в её предприятии улучшить положение индийских женщин. В Америке составились «кружки Рамабаи», на собранные ими деньги Рамабаи открыла в Бомбее школу для вдов высших каст в марте 1889 года, назвав её Шарада Садан (Sharada Sadan) т. е. дом мудрости. Сюда Рамабаи принимала девочек-вдов и многие шли к ней, ища спасения от своей тяжёлой жизни. Через некоторое время школа была переведена в Пуну и год от году число её воспитанниц увеличивалось.

Девочки, поступавшие к Рамабаи, знакомились с христианскими истинами и становились христианками. В школе они обучались тому, что помогло бы им потом вести независимую и полезную жизнь; девочки готовились сделаться учительницами, экономками, сиделками в больницах, рукодельницами и т. п. Многие из учениц Рамабаи вышли замуж. «Дом мудрости» начавший своё существование, как самая элементарная школа, в настоящее время стал высшим учебным заведением, с детским садом и с классом, в котором приготовляются учительницы. Прекрасное каменное здание построено для школы Рамабаи, в нём устроены классы для занятий, спальни, столовые, кухни, вокруг дома разбит большой сад. Школе принадлежит три акра земли стоимостью 50 тысяч фунтов стерлингов.

Воспитанницы школы пользуются полной религиозной свободой, священные книги Индусов читаются наряду с Библией, но воспитанницы Рамабаи, за редкими исключениями, принимают христианство, и многие из них отдаются миссионерской деятельности?

Недавно школа Рамабаи переведена в Кедгаон, где климатические условия более благоприятны для здоровья, нежели в Пуне. Голод 1896 года послужил для Рамабаи поводом расширить свою гуманную деятельность. Во время ужасов голодного года сотни девочек лишились мужей и, отверженные, были предоставлены себе. Скрываясь в лесах, бродя вдали от селений, эти жалкие, беспомощные создания десятками гибли без крова и пищи?

Рамабаи пришла к ним на помощь: посетив местности Центральной Индии, особенно поражённые голодом, она собрала более трёхсот девочек-вдов, для которых и устроила убежище-школу в Мукти. При этой школе построена церковь и воспитание детей ведётся в христианском духе.

У.Б. Боггс (W.B. Boggs) английский миссионер, так описывает своё посещение Мукти и то впечатление, которое он получил от виденного здесь. «Я много слышал о великом деле в Мукти, но и половины не было о нём рассказано. Здесь находится около двух тысяч девушек и женщин, живущих в этом доме безопасности, чистоты и мира». Большие здания прекрасно устроены, в них находятся просторные спальни, столовые, кухни, рабочие комнаты, лазареты, классы, пекарни, комнаты, где занимаются различными ремёслами, приёмные, помещения учительниц и наконец церковь. Вокруг главного здания находятся необходимые надворные постройки и всё это окружено прекрасным садом, где в изобилии растут плодовые деревья. «Пять лет тому назад здесь было лишь чистое поле».

Вся домашняя работа совершается воспитанницами. Они сами шьют и моют свои белье и платья, убирают все комнаты, носят воду, пекут хлеб, готовят кушанья, работают в саду. Все эти занятия расположены, однако, так, что девочки и девушки могут посещать школу, где они ежедневно занимаются четыре часа науками и три часа различными рукодельями, напр., шитьём, вышиваньем, плетеньем кружев, тканьём и т. д. Дочь Рамабаи первая её помощница, при школе состоят 52 надзирательницы и 60 учительниц. Ежедневно в четыре часа утра по звонку вся школа просыпается и в 4,5 ч. сходятся в церковь на утреннюю молитву и чтение Библии старшие ученицы, в 6 ч. утра собираются младшие. Весь день строго распределён на часы занятий и отдыха. В 8 ч. вечера вся школа засыпает. Церковь при школе выстроена на 5 тысяч человек и представляет собой внушительное здание.

Настроение воспитанниц Рамабаи самое спокойное и довольное. Маленькие девочки резвы и веселы, взрослые бодры и деятельны. Дисциплина введена строгая, но, по-видимому, никто ею не тяготится, и вся жизнь школы идёт в прекрасном порядке. Всюду чувствуется присутствие любящей и внимательной души?

Самым замечательным фактом во всём этом предприятии является то, что основание этому учреждению положено не каким-либо миссионерским обществом, не европейской благотворительностью, а туземной женщиной, которая руководимая любовью к своим страдающим сёстрам и укрепляемая светом Христова учения, отдала всю свою деятельность тем, кто человеческой жестокостью был лишён всякого участия. Деятельность Пандиты Рамабаи заслуживает искреннего и глубокого уважения и не только как благотворительная, но и как миссионерская³⁶³.

Недавно, по случаю исполнившегося 23 апреля сего года десятилетия со дня учреждения фонда Имени Императора Александра III, предназначенного на сооружение церквей и школ в переселенческих посёлках Сибири, издана брошюра «Сибирские церкви и школы».

Извлекаем из неё некоторые сведения.

Крайний недостаток церквей в Сибири был отмечен Государем Императором ещё в 1891 г. при проезде Его Величества с Дальнего Востока. Это обстоятельство, в связи с выяснившейся при постройке Сибирской железной дороги отдалённостью станций от населённых пунктов, побудило Комитет Сибирской железной дороги в 1894 г. поднять вопрос о сооружении церквей на главных хотя бы станциях дороги на счёт возможных остатков от строительных на сооружение дороги кредитов.

Журнал этого заседания Комитета был опубликован и вызвал собой обильный приток пожертвований со стороны всех слоёв русского общества.

Первым жертвователем был всегда отзывчивый на все народные нужды отец Иоанн Ильич Сергиев, приславший в 1894 г. 200 руб. Из крупных пожертвований первым было присланные покойным действительным статским советником Петровым, по указанию протоиерея К.И. Ветвеницкого, 3.000 р. на сооружение церкви в память вступления на Русскую почву Наречённой Невесты ныне благополучно царствующего Государя Императора.

За последовавшею вскоре после того кончиной Императора Александра III покойный секретарь при отце Иоанне Ильиче А.А. Костин подал мысль присвоить образуемому фонду имя в Бозе Почившего Императора Миротворца, на что было испрошено Высочайшее соизволение, и столь популярное в России имя почившего Монарха привлекло новые обильные пожертвования.

К 1 января 1904 г. суммы фонда составляли 1.873.453 р. 29 коп., в числе коих пособия из казны составляли всего только 200.000 р., Его Императорским Величеством в разное время пожертвовано слишком 21.000 р., масса серебра для утвари и меди на 122 звона. Государыня Императрица Александра Феодоровна пожаловала роскошные облачения для священнослужителей в 54 церкви. Вдовствующая Государыня Императрица Мария Феодоровна – ценные образа; Наследник Михаил Александрович – 2.500 руб.; остальное собрано от доброхотных жертвователей.

Заведование фондом возложено было по Высочайшему повелению на Подготовительную при комитете Сибирской железной дороги Комиссию, а расходование сумм подчинено ревизионному надзору Государственного Контроля. Непосредственное осуществление распоряжений Подготовительной Комиссии на местах построек церквей и школ производится чрез особые строительные комитеты, образуемые в каждом посёлке, где предпринимается церковь, из местного священника, выборного от крестьян под председательством или местного благочинного или крестьянского начальника. Общее же руководство по сооружению церквей и школ на средства фонда принадлежит в епархиях Владивостокской и Забайкальской местным архиереям, в епархиях Енисейской и Омской – особо учреждённым епархиальным комитетам под председательством местных архиереев и при участии местных губернаторов, а в губерниях Томской и Тобольской – местным губернаторам.

Для надзора за технической частью сооружения в распоряжение местных начальников посланы 3 десятника – по одному на губернию Тобольскую, Енисейскую и Акмолинскую область.

Кроме того, для ознакомления с ходом работ на местах сооружения Подготовительная при Комитете Сибирской железной дороги Комиссия командировала особо сведущее лицо, инженера Шилкина, который в течение трёхлетних периодов 1899–1901 гг. объездил всю Сибирь до Приамурья включительно и представил составленные при участии местных деятелей протоколы о состоянии сооружений фонда. В 1903 г. эту обязанность исполнил чиновник канцелярии Комитета Министров Тарасов, посетил 80 поселков в течение 6 месяцев своей поездки.

Таким образом неустанный надзор, как из Петербурга, так и со стороны местных начальствующих лиц гарантирует правильное расходование жертвуемых сумм.

На собранные средства в настоящее время выстроено 176 церквей, значительная часть коих сооружена исключительно на деньги фонда; лишь некоторые из них строились на местные средства, усердием самих переселенцев и служащих на Сибирской железной дороге с более или менее значительным пособием из фонда.

Из числа этих церквей – 20 каменных, из коих две, на главных станциях дороги Петропавловске и Омске, выдаются своей красотой, напоминая скорее соборы, чем станционную церковь. Деревянных церквей фонда насчитывается ныне 156. Стиль и планы храмов были предоставлены известному усмотрению строителей; поэтому они не однообразны, не шаблонны, а разных стилей, начиная от подражания церквам XV столетия и кончая современными, что можно видеть на приложенных к отчёту фотографических снимках.

Кроме упомянутых 176 церквей находятся в постройке ещё 38, из коих 24 начаты в 1903 году.

При церквах частью на средства фонда, частью на местные, а также на суммы Министерства Народного Просвещения сооружены 184 школы и сооружается ещё 37. Не только при каждой церкви имеется школа, но некоторые школы выстроены в селениях, где ещё нет церквей. В этих школах обучалось уже в 1902 г. до 8.000 детей, а в настоящее время конечно, их гораздо больше.

Большую помощь как церковному, так и школьному строительству в Сибири оказывал всегда Святейший Синод, принимая на свой счёт содержание причтов всех вновь образуемых при церквах фонда приходов и жалование учителей учреждаемых при них школ.

Как ни отрадны результаты деятельности фонда за истекшее десятилетие, как ни значительны собранные средства, но сказать, что нужда переселенцев в храмах и школах удовлетворена и сложить руки никак нельзя. Напротив, чрезвычайно было бы грустно, если бы прилив пожертвований в фонд, усердие жертвователей иссякли и прекратилось от этого самое его существование. И в самом деле, за время существования Комитета Сибирской железной дороги осело на казённых землях в Сибири до 600.000 душ обоего пола. Считая по самому скромному расчёту по 1.500 душ на приход, выходит крайне необходимо открытие не менее 400 приходов; следовательно, необходимы ещё не менее 200 церквей в добавок к выстроенных. Дети школьного возраста переселенческого населения составляют около 9% или 55.000 душ. Следовательно, к организованным 200 школам нужно ещё не менее 800.

В портфеле статс-секретаря Куломзина имеется до 100 прошений разных селений о сооружении у них церквей. Многие новые Сибирские посёлки настолько окрепли за это десятилетие, что они охотно жертвуют до 2.000 р. и более на сооружение церкви и в добавок к этой сумме нужны какие-нибудь 4.000 р., да на школу и дома для причта тысячи три. Вообще за 10.000 р. можно в Сибири выстроить в местностях, где лес не слишком дорог, отдельную деревянную церковь и при ней причтовые дома и школу.

Печально будет, если заботы о войне и её последствиях остановят прилив пожертвований на церковное и школьное строительство в Сибири. Тяжёлый год, говорится в отчёте, приходится переживать теперь России, вовлечённой в войну, и особенно трудная задача в эту эпоху выпала на долю наших сибиряков, которые должны были первые принести самую дорогую жертву на алтарь отечества; провожая на войну своих сыновей, мужей и близких, они отдали родине всё: жизнь дорогих им людей и рабочую силу своих семей, составляющих в сущности всё их достояние. Велика жертва эта, но и сильна в православном народе вера во всемогущего Царя Царствующих, с упованием на Которого русский крестьянин способен, не задумываясь о будущем, отдать последнее с любовью, когда это понадобится, теперь больше чем когда-либо чувствуется всеми потребность в храме Божием, этом светлом приюте для скорбящих, ищущих утешения, и в пастыре добром, вселяющем силой Слова Христова бодрость духа в пастве своей, отеческим наставлением напутствующем на подвиги и врачующем горе и уныние.

Невыразимо тяжело думать, что за Уралом, в переселенческих посёлках, заброшенных в глухую тайгу и пустынные степи, население лишено этого утешения, именно теперь; негде ему будет собраться во имя Христово, чтобы излить горе своё, утешить жгучую скорбь о тех, которые в борьбе за родину отдали жизнь, не к кому будет обратиться за наставлением, как найти путь к источнику возобновления сил, побеждающих отчаяние.

Движимые чувством любви к отечеству и сознанием долга, русские люди горячо отозвались со всех концов нашей Великой Матушки на весть о дерзком вызове врага; щедрой рукой посыпались приношения от бедных и богатых, спешивших каждый своей посильной лептой присоединиться к мощному проявлению силы духа русского народа; заботливость, с которой жертвователи старались при этом предусмотреть и не оставить без удовлетворения всё разнообразие грядущих потребностей нашего отечества, указывает на чуткость русской души, способной обнять и понять сердцем нужды ближнего в тяжёлую минуту.

Широкая река приношений наших соотечественников, сильным течением стремящаяся в море любви к родине, разделила при устье воды свои, заполняя все ведущие к этому мерную кротость; забота об усилении нашей военной мощи, помощь раненым, облегчение лишений храбрым воинам, попечение о семьях их – всё это нашло отклик в усердии благотворителей. Будем же твёрдо надеяться, что ими не будут забыты также мольбы осиротевших сибирских семей, жаждущих святого утешения, и таким образом наступивший для всей России 1904 год обилием милостивых приношений на церковно-школьное строительство позволит нам расширить сеть Св. Храмов Божиих на радость обездоленной паствы необъятных далёких Сибирских епархий.

Пожелаем же этому прекрасному делу дальнейшего успеха, ибо нельзя забывать, что если русские благотворители не придут на помощь заброшенным на дальнюю окраину соотечественникам нашим, то последние могут очень скоро пойти в своём духовном развитии назад: у полуграмотного поколения может вырасти новое совсем безграмотное. Едва ли подобные результаты переселенческого стихийного у нас движения достойны были бы великого народа. Образованные члены общества должны прийти на помощь и не верится, чтобы это не случилось в действительности.

Пожертвования принимаются в Канцелярии Комитета Министров (С.-Петербург, Мариинский Дворец).

– Новый начальник православной миссии в Корее.

– Самая распространённая книга в свете.

– Открытие в Чите замечательных экземпляров библии.

– Тайны известные дикарям.

– На должность начальника православной миссии в Корее Св. Синодом назначен прикомандированный к Владивостокскому архиерейскому дому иеромонах Павел, с возведением его в сан архимандрита.

– Самая распространённая книга в свете, – это – библия, распространяемая английскими и американскими библейскими обществами. Лондонское общество, основанное в 1804 г., вместе с нью-йоркским за прошедшее столетие распространило 250.000.000 экземпляров библий; если к этому прибавить другие издания священной книги, то по приблизительному расчёту г. Эллиот («Century Magasine, July»), число всех экземпляров превзойдёт 300 миллионов. За один прошлый год библейские общества распространили около восьми миллионов экземпляров на 370 языках и наречиях. Теперь уже библия переведена на 450 наречий, т. е. её могут читать 70% населения всего мира на своём языке.

Интересные данные приводит автор о способах распространения священных книг. Главными агентами общества являются книгоноши, которые будучи глубоко преданы делу христианской пропаганды, разносят священную книгу в самые дикие, самые отдалённые места. Часто, особенно в первое время существования библейского общества, они погибали мученической смертью, умирали от холода, голода и жажды, но дело притягивало новых людей, посвящавших жизнь святому делу. В настоящее время их в распоряжении обществ около 2.000 мужчин и женщин. Нет тех средств передвижения, кроме подводного плавания и воздухоплавания, которыми не пользовались эти книгоноши. Расплачиваются с ними деньгами, раковинами, оружием, обувью, амулетами, «собачьими зубами», принадлежностями одежды, продовольствием и т. д.

Г. Эллиот приводит факты, когда библия так сказать, создавала язык. В сотнях языках или наречиях библия единственное литературное произведение. Иногда миссионерам и переводчикам приходилось выдумывать слова для обозначения «Бога», как например это было у негров племени Шитсуа (Sheetswa – на восточном берегу Африки), не имевших вовсе на своём языке выражения, соответствующего понятию «Божества».

Приход лондонского общества за 1902–1903 гг. достиг 232.239 ф. ст., причём больше чем на половину поступило добровольных пожертвований. Приход американского общества выразился в сумме 412.406 дол. Если мы переведём всё на рубли, то получим солидную цифру в 3.064.500 рублей.

Пример христианской пропаганды подействовал и на язычников. В Индии образовалось общество, подобное библейскому, для распространения своих священных книг, которое, несмотря на своё сравнительно недавнее существование уже выпустило и распространило до 14 миллионов печатных экземпляров. Магометане, которые не считают возможным печатать Коран, читают его в литографированном виде, и конечно, вследствие этого книжная пропаганда исламизма не подвигается так быстро.

Однако задача распространения далеко не достигла того идеала, по которому слово Божие должно быть проповедуемо повсюду. В одной Индии есть ещё 74 миллиона жителей, говорящих на 108 наречиях, на которые ещё не переведена библия. По этому примеру видно, какая ещё тяжёлая работа ожидает библейские общества.

– По словам «Забайкальских Областных Ведомостей», священником Кузнецовым, при разборе им библиотеки Читинского архиерейского дома, среди прочих книг найдена здесь еврейская, греческая и латинская (Вульгата) библия; последняя издания первой половины XVI столетия. Эти библии служили оригиналами для перевода с них на монголо-бурятский язык священных книг Ветхого и Нового Завета английскими миссионерами, жившими в начале XIX столетия в Селенгинской степной думе. На полях библии сделаны собственноручные пометки миссионеров (Столлебрасса). Переводы этих миссионеров по своей тщательной обработке и приспособленности их к пониманию Бурятами возвышенного языка библии не имеют ещё до сих пор достойных подражаний.

– Хотя белые далеко превзошли культурой дикарей и по своим познаниям стоят гораздо выше их, тем не менее дикари до сих пор обладают тайнами, в которые ни одному Европейцу не удалось проникнуть.

Известным примером этому является Огненная пляска, служившая предметом стольких споров, но всё-таки не получившая удовлетворительного объяснения. Ведь вполне невероятно, чтобы босому человеку можно было пройти по раскалённым камням расстояние более 12 футов. Однако есть прямые доказательства того, что племя Маори и другие туземцы Южного моря в состоянии исполнить это. Некоторые Полинезийцы не только сами невредимо ходят по раскалённым камням, но и другим людям передают свою силу.

20 января 1899 года очевидцем подобного явления был полковник Гуджон, британский резидент на Кукском острове Даратонге. В продолжение нескольких часов сильный костёр горел на площади из больших камней; и когда в 2 часа пополудни горящие уголья были сдвинуты, камни оказались так горячи, что брошенная на них зелёная ветка мгновенно воспламенилась. Жрец три раза ударил по краю площади своей веткой драконового дерева и затем медленно перешёл по камням вместе со своим учеником. Потом ученик вручил свою ветку другому присутствующему здесь англичанину мистеру Гудвину, причём сказал: «я передаю тебе свою силу. Иди вместе со своими друзьями». Тогда четверо белых, в числе которых находился также полковник Гуджон, пошли по камням. Гуджон описывает означенный случай так: «Я хорошо знал, что иду по раскалённым камням и чувствовал жар, но не получил обжогов. Я испытывал нечто похожее на электрические удары в продолжение этого времени, а также потом – но и только».

Астраханский Епархиальный Комитет Миссионерского Общества в 1903 году составляли: Председатель, преосвященнейший Георгий, епископ Астраханский, товарищ председателя г. Астраханский губернатор и главный попечитель калмыцкого народа, генерал-лейтенант М.А. Газенкампф по 21 сентября, а с 12 ноября 1903 года вновь назначенный г. Астраханский губернатор генерал-майор Б.Л. Громбчевский и 8 членов: ректор семинарии, архимандрит Иоанн, член консистории, протоиерей И.И. Саввинский, епархиальный наблюдатель церковных школ, статский советник А.Н. Летницкий, ключарь кафедрального собора, священник В.В. Карасев (он же и казначей), смотритель духовного училища, статский советник И.А. Попов, заведующий двухклассной школой для местных инородцев священник В.Д. Красильников, Астраханские купцы: Е.С. Куликов и С.В. Носков. Делопроизводителем состоял надворный советник А.Ф. Разумов.

Действительных членов Миссионерского Общества по Комитету состояло всего 540, в том числе пожизненных 19 человек.

Деятельность Астраханского Комитета Православного Миссионерского Общества, по примеру прежних лет, состояла в следующем:

1) он содействовал миссионерам и священникам приходских церквей в св. деле просвещения светом веры Христовой, живущих среди и около них не христиан – язычников и магометан;

2) заботился об удовлетворении материальных нужд миссионерских станов и пунктов;

3) устранял препятствия к достижению благосостояния миссии;

4) старался ознакомить православное население Астраханской епархии с целью и задачами Православного Миссионерского Общества, с делом просвещения светом учения Христова людей, не ведающих истинного Бога;

5) сознавая высоту и святость цели Православного Миссионерского Общества, Астраханский Епархиальный Комитет всячески старался вызвать в населении епархии деятельное соучастие к Миссионерскому Обществу и расположить его к посильным пожертвованиям в пользу Общества. С этой целью Комитет рассылал подписные листы с воззваниями и свои печатные отчёты, увеличивал число кружек на торговых и многолюдных местах гор. Астрахани. Кроме того, по всем церквам обносились установленные для сбора пожертвований на распространение православия кружки и производился единовременный на тот же предмет тарелочный сбор в неделю Православия. И старания Комитета, при энергичном содействии духовенства Астраханской епархии, сопровождаются добрыми последствиями, деятельное сочувствие Православному Миссионерскому Обществу в населении епархии год от году возрастает, число членов Общества и сумма сбора на это святое дело увеличивается, но вместе с тем увеличивается и нужда в открытии ещё новых миссионерских станов и школ.

С выражением особой благодарности Комитет свидетельствует, что в 1903 году отличались особым усердием в сборе пожертвований на миссию: протоиереи церквей города Астрахани: Иларион Туберозов, Павел Васильковский, Димитрий Ласточкин, Пётр Ильинский и Григорий Юдин и священники: Иоанн Летковский, Василий Лебединский, Иоанн Нигровский, Михаил Белоземцев, Аркадий Юдин, Василий Иконицкий, Аристарх Виноградов, Антонин Богородицкий, Георгий Попов, Пётр Зиновьев, Иоанн Близнюков, Иоанн Сиротов, Василий Смиренномудров, Василий Путилов, Павел Петров, Николай Ситкин, церковный староста Лев Васильевич Злобин и надворный советник Михаил Иванович Дубровский.

6) По распоряжению председателя своего преосвященнейшего Георгия Миссионерский Комитет предписывал священникам сел и станиц усилить свою деятельность среди проживающих в их сёлах или станицах, или около них, знающих русский язык, инородцев и при каждом удобном случае беседовать с ними о вере христианской, а оо. благочинным вновь предлагал всеми мерами побуждать священников продолжать или начать свою миссионерскую деятельность, оо. заведующим инородческими школами предлагал занятия во вверенных им школах вести 7 учебных месяцев, а не 6 (как было прежде), на содержание в учебное время года каждого ученика инородца в приюте решил выдавать до 55–60 рублей, для лучшей же постановки учебно-воспитательного дела в инородческих школах калмыцкой и киргизской степей и для разрешения вопроса о том, какие учебники нужны для инородческих школ, Миссионерским Комитетом образована, под председательством епархиального наблюдателя, особая Комиссия из оо. уездных наблюдателей церковных школ, священников: Николая Галикарнасова, Димитрия Фаворского и заведующего двухклассной миссионерской школой на калмыцком базаре, священника Василия Красильникова. Комиссии поручено:

а) составить особое положение об учебно-воспитательной части в миссионерских школах калмыцкой и киргизской степей;

б) разрешить вопрос, какими учебниками более нужными и подходящими для инородческих школ, по всем предметам, следует заменить нынешние учебники, представляющие из себя материал, мало подходящий для инородческих школ,

в) выработать меры к побуждению оо. заведующих миссионерскими школами более усердно содействовать процветанию сих школ, отеческим влиянием на молодых мало опытных или не достаточно усердных учителей, своевременной заменой некоторых из них более сведущими в миссионерском деле.

г) Составить примерный каталог книгам, необходимым для внеклассного чтения учеников и прихожан миссионерских церквей и имеющим религиозно-нравственное значение;

д) Объяснить заведующим школами, в какое время и куда обращаться за учебниками и книгами для внеклассного чтения, а равно выяснить Миссионерскому Комитету и другое, по мнению Комиссии, необходимое для развития и упрочения учебно-воспитательного дела в инородческих школах и тех церковно-приходских школах, в которых обучаются инородческие дети. Комиссия это важное и сложное поручение Комитета имеет исполнить к началу 1904–1905 учебного года.

В ведении Комитета в отчётном 1903 году состояло две духовных миссии: противо-ламайская в калмыцкой степи и противо-магометанская среди киргизов.

Противо-ламайская миссия была сосредоточена в трёх миссионерских станах Черноярского уезда: Ноин-Шире, Чилгире и Улан-Эрге и пяти пунктах: на Калмыцком Базаре, Яшкуле, Амта-Бургусте, посёлках Булгун-Сала и Маячном.

Противомагометанская миссия среди киргизов, во внутренней киргизской орде, организована со второй половины 1898 года в посёлках Таловке и Казанке, с 1900 года в Рын-Песках (ханской ставке), с 1902 года в Красноярском уезде в посёлке Трёхбратинской косе.

В Ноин-Ширенском миссионерском стане имеется церковь, школа с приютом и при ней амбулаторный покой; церковное попечительство и ссудо-вспомогательная касса.

Церковь по внутреннему и внешнему благоустройству, благодаря недавно произведённому ремонту, довольно благолепна. Она снабжена приличной утварью и нужд никаких в настоящее время не имеет. Миссионером стана состоит священник Леонид Лопатин, прекрасно владеющий калмыцким языком.

Ноин-Ширенская школа представляет из себя прекрасное деревянное здание, могущее вместить от 50 до 60 учеников. В отчётном году в школе обучалось 20 мальчиков-пансионеров, детей беднейших крещёных калмыков и 28 учеников приходящих детей местных поселенцев крестьян. Учителем школы состоит Максим Шатанов, имеющий звание учителя. Делом обучения занимается усердно; вечерние занятия в школе ведёт и. д. псаломщика Владимир Мартемьянов, из окончивших курс в Астраханской двухклассной миссионерской школе. Обучение ведётся по программе инородческих школ, по системе покойного Н.И. Ильминского. Все ученики в воскресные и праздничные дни неопустительно присутствуют при богослужении в своём храме.

Ежегодное содержание школы – приюта Комитету стоит 1.000 руб.

Амбулаторный покой в стане существует с 1900 г.; всеми необходимыми инструментами и лекарствами снабжён в достаточном количестве; при амбулаторном покое имеется фельдшер. Заведует покоем и принимает больных два раза в месяц безвозмездно врач южной части Малодербетевского улуса С.Р. Залькинд. В истекшем 1903 г. в амбулаторном покое бесплатно принято (с повторными больными) 2.175 человек, больные без различия вероисповедания лекарствами из амбулаторного покоя пользовались бесплатно. Содержание покоя стоит до 500 руб. в год. Ноин Ширенский амбулаторный покой призван к жизни местным церковным попечительством, которое кроме сего ещё оказывало вспомоществование беднейшим калмыкам чаем и мукой на сумму 300 р. и строительным материалом на сумму 350 рублей.

Ссудо-вспомогательная касса открыта тем же попечительством; капитал её с процентами составляет 2.100 р. Ссудой пользуются все крещёные калмыки. Благодаря ссуде, они успешнее вели своё хозяйство. В 1903 году воспользовались ссудой 75 человек от 60 рублей до 10 рублей.

В отчётном году амбулаторный покой посетили: г. начальник Астраханской губернии и Астраханский врачебный Инспектор г. Шмидт; обстановкой и деятельностью покоя они остались довольны.

В стане имеется деревянная церковь, миссионерская школа и церковное попечительство, а в 1901 году открыта ссудо-вспомогательная касса.

Чилгирская деревянная церковь построена на средства Комитета и общественного калмыцкого капитала, отпущенного Министерством Государственных Имуществ; благодаря местному церковному попечительству, она в отчётном году заново отремонтирована, на что употреблено 1.319 руб., из них 500 руб. отпущено было Комитетом, а остальная сумма изыскана попечительством.

Миссионером до 28 октября 1903 года состоял священник Константин Николаев, ныне перемещённый для пользы службы в село с русским населением.

Здание школы устроено на средства Комитета в 1893 г.; при школе приюта не имеется, а взамен приютского содержания отпускается ежегодно по 400 руб. Калмыцким Управлением для выдачи калмычатам-школьникам. В отчётном году в школе обучалось всего 13 человек, из них 10 калмыцких детей и 3 русских.

Учителем школы состоит и. д. псаломщика Михаил Болдырев, окончивший курс в миссионерской двухклассной школе. Занятия в школе идут удовлетворительно. Преподавание всех предметов ведётся по руководствам, учебникам и учебным пособиям, одобренным Училищным при Святейшем Синоде Советом. Дети во все воскресные и праздничные дни присутствуют при богослужении в местном храме, а некоторые из них принимают участие и в пении при отправлении богослужений.

В Улан-Эргенском стане имеется церковь, миссионерская школа, церковное попечительство и воскресная школа.

Церковь в Улан-Эрге деревянная на каменном фундаменте; построена в 1877 г. на средства Комитета, довольно благолепна и снабжена приличной утварью. Миссионером состоит священник Исаакий Ростовцев, окончивший курс Астраханской Духовной Семинарии, калмыцкого языка не знает, дело проповеди ведёт в определённом ему Комитетом районе, чрез переводчика, – помощника своего, псаломщика Ивана Чавычелова, из окончивших курс в Астраханской миссионерской двухклассной школе: переводчик хорошо знает калмыцкий язык.

При Улан-Эргенском стане имеется миссионерская школа; здание школы деревянное, в 1901 году оно заново и прилично отремонтировано. Обучается в школе 15 мальчиков, из них только один калмычонок, а остальные русские и 13 девочек русских.

Учителем школы по день смерти (28 ноября 1903 года) состоял Георгий Чавычелов, из окончивших курс в Астраханской миссионерской двухклассной школе. Ученики школы, при участии любителей, стройно поют в церкви при богослужениях, исполняя под руководством и. д. псаломщика Ивана Чавычелова обиходное и партесное пение. Занятия в школе шли успешно.

В 1901 году открыта воскресная школа для взрослых лиц обоего пола, с целью дать возможность пройти школьный курс тем из них, кто не имеет возможности посещать школу ежедневно; в школе сей обучалось 14 человек обоего пола. Преподавателями состоят: по Закону Божию о. миссионер, по русскому языку учитель миссионерской школы, по арифметике и чистописанию псаломщик. Эта воскресная школа уже пользуется симпатиями местного общества.

Мебель, учебники и учебные принадлежности для школ приобретаются на средства попечительства и на ежегодный взнос попечителя школы, Г.М. Носкова, в размере 25 руб.

Ближайший к г. Астрахани миссионерский пункт – Калмыцкий Базар. Здесь находятся церковь и двухклассная миссионерская школа с приютом. Церковь на Калмыцком Базаре построена на средства Астраханского купца Александра Ивановича Губина (стоимостью до 21.000 рублей); по наружному виду она представляет одну из красивейших церквей в епархии.

Школа на Калмыцком Базаре представляет грандиозное двухэтажное здание; с храмом эта школа соединена коридором. Постройка школы и надворных построек при ней производилась на средства, отпущенные Советом Православного Миссионерского Общества, в количестве 17.000 руб. и Училищным Советом при Святейшем Синоде, в количестве 5.000 рублей.

Наблюдателями школы состоят: ректор Астраханской Духовной Семинарии о. архимандрит Иоанн и епархиальный наблюдатель церковно-приходских школ, статский советник А.Н. Летницкий. Заведующий школой – священник Василий Красильников. Учителями в двухклассной миссионерской школе в 1903 году состояли:

1) Тарасий Захаров, окончивший курс в Казанской Учительской Семинарии, по 15 ноября (по день смерти). 2) Михаил Кондаков, окончивший курс в той же Семинарии и на миссионерских курсах при Казанской Духовной Академии;

3) Димитрий Ченцов, окончивший курс в той же Семинарии. Временно исполняла обязанности учительницы школы-грамоты вдова учителя Ольга Захарова, окончившая курс в Чистопольской женской прогимназии (с 1 декабря). В 1903 году в школе всего обучалось 54 человека: 20 русских и 34 калмычонка. Учебники и учебные пособия употреблялись в школе только рекомендованные Училищным Советом при Св. Синоде для двухклассных церковно-приходских школ. Занятия велись весьма удовлетворительно. Учителя к своим обязанностям относились исправно и добросовестно. В отчётном году двухклассная миссионерская школа пользовалась заботливым вниманием, тёплой любовью и опытно-мудрым руководством покровителя своего, председателя Комитета, преосвященнейшего Георгия. Владыка внимательно следил за всем ходом училищной жизни, давая руководственные указания о. заведующему школой, заботясь о своевременном удовлетворении школьных нужд.

Медицинскую помощь ученикам школы бесплатно оказывали: доктор медицины А.К. Депнер (ныне умерший), врач П.В. Пальмирский и фельдшер Ф.П. Ширяев.

Почётным блюстителем школы по хозяйственной части состоял Астраханский купец А.И. Губин.

Содержание школы в 1903 году стоило 5.027 руб. 26 к.

Отношение к школе местного калмыцкого населения становится доверчивее, чем в предыдущие годы, отношение степняков несравненно лучше, чем местных калмыков. Бакша Большого хурула, Харахусовского улуса, Тюмидь Сонгаджиев, поместивший в школу троих своих племянников своекоштными стипендиатами, а одного родственника полустипендиатом, между прочим, заявил, что в калмыцкой степи о школе идёт добрая молва, почему он и привёз сюда своих родных племянников для обучения.

В течение года школа была посещаема о. ректором Семинарии, епархиальным наблюдателем и смотрителем духовного училища.

Церковь и школа на Калмыцком Базаре в отчётном году от благотворителей получили значительные поддержки в материальном отношении: почётный блюститель школы пожертвовал 50 рублей, лесных материалов на 93 руб. 95 коп., для церкви 1 п. 10 ф. восковых свеч, 1 п. масла деревянного, разными лицами пожертвовано 50 рублей, служащими т. д. Бр. Нобель при главном участии Николая Ивановича Травина пожертвована икона кипарисовая (1 * 2 арш.) Св. Великомученика Пантелеймона, стоимостью в 60 рублей и Астраханским мещанином Александром Михайловичем Поповым пожертвована кипарисовая икона (1 * 2 аршина) Преподобного Серафима Саровского, стоимостью 90 рублей и лампада стоимостью 5 рублей.

Амта-Бургустинский миссионерский пункт имеет школу-приют, которая помещается в деревянном доме, принадлежащем крещённой вдове калмыцкого зайсанга Ольге Александровне Кутузовой, и предоставленном ею в 9-летнее распоряжение Комитета вместе с обширным двором.

Заведующим школой состоит священник ближайшего села Киселёва Серафим Аврорский, который изредка совершает всенощную и часы в школе и заведует приютом при ней; под руководством его же, о. Аврорского, учитель школы преподаёт ученикам и Закон Божий.

Учителем школы состоит Феодор Загоскин, из природных калмыков окончивший курс в Астраханской миссионерской школе, благодаря прилежанию и усердию которого дети развиваются весьма быстро и из дикарей, приведённых в школу, становятся весьма смышлёными и прилежными учениками.

Мнение и отношение к школе со стороны крещёных и не крещёных калмыков весьма доброжелательны, с большим доверием они отдают своих детей в школу, проживая сами иногда за 80 и 100 вёрст от уроч. Амта-Бургуста; в отчётном году были и в настоящее время есть в школе ученики, состоящие близкими родственниками гелюнгов и зайсангов. Первое время было недоброжелательное отношение к школе и даже враждебное со стороны Нойенши Церень-Балджир Дугаровой 62-летней старухи, очень влиятельной среди калмыков, но с течением времени и благодаря умелому воздействию на неё священника Аврорского, она стала очень любезна и предупредительна, сама призывала родителей учеников и советовала им отдавать детей своих в школу. Содержание школы Комитету стоит до 800 рублей в год.

В посёлке Яшкуль имеется часовня-церковь и миссионерская школа. Яшкульская небольших размеров деревянная часовня-церковь построена в 1893 году и снабжена всем необходимым в достаточном количестве.

Миссионерская школа на Яшкуле открыта в 1899 году, собственного помещения она не имеет, а помещается в нанимаемой местными жителями квартире. Помещение школы крайне тесно, при школе имеется квартира для учителя, которая представляет из себя лишь один угол, отделённый от класса.

В настоящее время на урочище Яшкуль отведено 5 десятин земли: 3 дес. под постройку приюта и 2 дес. под постройку помещения для будущего миссионерского причта и Миссионерским Комитетом в ноябре месяце 1903 г. предложено епархиальному архитектору составить план и смету на постройку школы-приюта на уроч. Яшкуль с приличным помещением учащему лицу.

В Яшкульской школе в 1903 году обучалось 18 человек, из коих детей некрещёных калмыков 7 мальчиков и 1 девочка, русских 2 мальчика и 7 девочек и 1 крещёный калмычонок.

Заведующим школой состоял миссионер Чилгирского стана, священник Константин Николаев, а учительницей вдова зайсанга (крещеная) Ольга Кутузова, из предпоследнего класса Астраханской Марийской женской гимназии, она же преподаёт и Закон Божий. Кутузова относится к своим обязанностям с усердием и должным вниманием. Обучение ведётся по учебникам, одобренным Училищным при Св. Синоде Советом. Познания учеников удовлетворительны. Местное население, – как русский, так и некрещёный калмык, – относится к школе сочувственно.

На Кегульте имеется миссионерская школа-приют, построенная в 1902 году на средства Комитета и епархиального училищного совета, а в отчётном 1903 году окончена вчерне постройкой деревянная церковь и отведена под стан, причту и крещёным калмыкам удобная для всякого рода хозяйства земля, в количестве 8.134,09 десятин.

Заведующим Кегультинской школой состоит священник ближайшего села Кичкина хутора Александр Хмелев, живущий от школы в 40 вёрстах, калмыцкого языка не знает.

Учителем школы состоял Адриан Вербовой, окончивший миссионерские курсы при Казанской Духовной Академии, а помощником и переводчиком Алексей Шигиденов, окончивший курс в Астраханской двухклассной миссионерской школе. Как учитель Вербовой, так и помощник его Шигиденов относились к своему делу внимательно и серьёзно.

В Кегультинской школе в 1903 году обучалось всего 29 человек, из них 19 калмычат и 1 калмычка, а остальные русские 4 мальчика и 5 девочек. При обучении детей употреблялись учебники, только изданные Училищным при Св. Синоде Советом. На содержание Кегультинской школы приюта в 1903 году Комитетом было отпущено 800 рублей.

В посёлке Болгун-Сальском имеется деревянный храм и миссионерская школа-приют.

Приличное деревянное здание школы, построенное в 1901 году с помещениями для приюта бедных калмычат, как не обшитое снаружи тёсом и ничем не засыпанное, в зимнее время совершенно не пригодно для жилья вследствие крайне холодной температуры воздуха и требует немедленного ремонта.

В 1903 году в Болгун-Сальской школе обучалось 58 русских мальчиков и девочек; при школе есть общежитие для беднейших детей калмыков на 20 человек, но по неимению средств учатся пока 8 калмычат. Детей калмычат обучает и. д. псаломщика Алексей Ельцов, как хорошо знающий калмыцкий язык. Занятие ведёт с усердием и очень успешно, занимается безвозмездно. Русских мальчиков и девочек обучает учитель Иван Неумоев. Успехи учеников в науках удовлетворительны, а по Закону Божию в особенности.

Священником в пос. Болгун-Сала и законоучителем в школе-приюте состоит Константин Ростошинский, окончивший курс в Астраханской Духовной Семинарии; калмыцкого языка не знает, но прилагает старание к изучению его и при поездках в калмыцкие хотоны с проповедью Св. Евангелия пользуется услугами знающего калмыцкий язык и. д. псаломщика Алексея Ельцова. На содержание школы-приюта в 1903 году Комитетом было отпущено 500 рублей.

В Маяченском миссионерском пункте имеется миссионерская церковная школа-грамоты, открытая лишь в 1902 г.; в отчётном году в ней обучалось всего 22 мальчика, из них 3 калмыка-ламаита, остальные 17 мальчиков и 2 девочки русские. Изучение Закона Божия ученикам-инородцам в обязанность не постановлено, согласно просьбе их родителей, при включении детей в школу; но они, ученики, охотно слушают уроки Закона Божия и охотно отвечают на предлагаемые им из сего предмета вопросы, а также почти все знают общеупотребительные православные молитвы. Учителем в школе состоит окончивший курс в двухклассной миссионерской школе Николай Дубровский, крещёный калмык, что очень благотворно действует на калмыков-ламаитов, охотно отдающих своих детей в школу. Дело обучения этот учитель ведёт очень умело и систематично, ученики у него живо и бойко отвечают на предлагаемые вопросы. Вообще учитель Дубровский любит своё дело и относится к нему весьма серьёзно. Калмыки-ламаиты, проживающие в посёлке Маячном, к школе относятся с большим доверием. Пред каждым праздничным днём, вечером все ученики, а также почти все взрослые, собираются в школу, где учитель Дубровский читает канон седмичного гласа, акафист и вечерние молитвы. Утром он читает утренние молитвы, акафист и религиозно-нравственные статьи. Эти моления и чтения очень отрадное явление, так как Маячное отстоит от церкви в 9 вёрстах.

Заведующим Маяченской школой состоит священник села Икряного Владимир Киселёв.

В посёлке Казанке во внутренней Киргизской Орде имеется деревянная церковь, миссионерская школа-приют и церковное попечительство.

Церковь построена в 1897 году, довольно поместительна, благолепна и всем необходимым снабжена в достаточном количестве, а в отчётном 1903 году при ней устроен тёплый придел; на что было израсходовано 1.400 рублей, из них 700 руб. отпущены Миссионерским Комитетом, а остальные изысканы церковным попечительством.

В посёлке Казанке проживает всего 146 русских душ обоего пола. В районе же Казанской части находится до 40.000 киргиз, много и татар.

Миссионером стана состоит священник Иоанн Сиротов, из окончивших курс в Казанской Инородческой Семинарии, обучавшийся и на миссионерских курсах при Казанской Духовной Академии по татарскому отделу; киргизским языком владеет достаточно.