№ 15. Август. Книжка 1

Божиею милостью Мы, Николай Вторый, Император и Самодержец Всероссийский, Царь Польский, Великий Князь Финляндский, и проч., и проч., и проч.

Объявляем всем верным Нашим подданным:

В 30-й день сего июля Любезнейшая Супруга Наша Государыня Императрица Александра Феодоровна благополучно разрешилась от бремени рождением Нам Сына, наречённого Алексеем.

Приемля сие радостное событие, как знаменование Благодати Божией на Нас и Империю Нашу изливаемой, возносим вместе с верными Нашими подданными горячие молитвы ко Всевышнему о благополучном возрастании и преуспеянии Первородного Сына, призванного быть Наследником Богом вручённой Нам Державы и Великого Нашего служения.

Манифестом от 28 июня 1899 года призвали Мы Любезнейшего Брата Нашего Великого Князя Михаила Александровича к наследованию Нам до рождения у Нас Сына. Отныне, в силу основных Государственных законов Империи, Сыну Нашему Алексею принадлежит Высокое Звание и Титул Наследника Цесаревича со всеми сопряжёнными с ним правами.

Дан в г. Петергофе в 30-й день июля в лето от Рождества Христова тысяча девятьсот четвёртое, Царствования же Нашего в десятое.

На подлинном Собственной Его Императорского Величества рукой подписано:

«Николай».

Божиею милостью Мы, Николай Вторый, Император и Самодержец Всероссийский, Царь Польский, Великий Князь Финляндский, и проч., и проч., и проч.

В неуклонном попечении о сохранении и утверждении спокойствия и благоденствия государства, Всевышним Промыслом Нам вверенного, следуя примеру незабвенных предшественников Наших блаженной памяти Императоров Николая I, Александра II и Александра III, признали Мы священной обязанностью Нашею озаботиться предсказанием мер, имеющих быть принятыми в случаях необыкновенных. В виду сего и приняв в уважение малолетство Наследника Нашего Цесаревича и Великого Князя Алексея Николаевича, Мы, положили, на основании коренных законов империи и учреждения об Императорской Фамилии, постановить и объявить во всеобщее сведение следующее:

1) На случай кончины Нашей прежде достижения Любезнейшим Сыном и Наследником Нашим определённого законом возраста для совершеннолетия Императоров, Правителем государства и нераздельных с оным Царства Польского и Великого Княжества Финляндского до совершеннолетия Его назначается Нами любезнейший брат Наш Великий Князь Михаил Александрович.

2) В указанном случае опека над Первородным Сыном и над прочими Детьми Нашими до совершеннолетия каждого из Них, во всей той силе и пространстве, кои определены законом, должна принадлежать Любезнейшей Супруге Нашей Государыне Императрице Александре Феодоровне.

Постановлением и обнародованием таковой воли Нашей относительно управления государством во время малолетства Наследника Нашего, Мы в благоговейном уважении к законам Нашего отечества, устраняя заранее всякое по сему предмету сомнение, молим Всевышнего да благословит Нас в непрестанном попечении Нашем о вящем благоустройстве, могуществе и счастье державы, от Бога Нам вручённой.

Дан в Петергофе в первый день августа, в лето от Рождества Христова 1904, царствования же Нашего в девятое.

На подлинном Собственной Его Императорского Величества рукой подписано:

«Николай».

В своей многотрудной деятельности наши инородческие миссии в Сибири не одиноки. К ним приходят на помощь Православное Миссионерское Общество и местные Епархиальные Комитеты этого Общества. И мы были – бы неправы, если – бы, говоря о современном состоянии инородческого миссионерства в Сибири, не упомянули, хотя вкратце, о деятельности указанных учреждений на пользу миссий.

Православное Миссионерское Общество учреждено в 1870 г. в Москве с той целью, чтобы «содействовать православным миссиям в деле обращения в православную веру обитающих в пределах Русской Империи не-христиан и утверждения обращённых как в истинах св. веры, так и в правилах христианской жизни»⁴⁴⁵. Попечительная деятельность Миссионерского Общества обратилась первоначально на миссии сибирские – алтайскую, иркутскую и забайкальскую⁴⁴⁶. С течением времени, «по мере развития своих средств», Миссионерское Общество принимало под своё покровительство и другие миссии Западной и Восточной Сибири, как уже существовавшие, так и вновь открывавшиеся, – и в настоящее время все девять сибирских миссий находятся на попечении Православного Миссионерского Общества⁴⁴⁷. В чём же выражается это попечение?

Прежде всего (и главным образом) – в материальном вспомоществовании на содержание миссионеров, на устройство и содержание миссионерских церквей, школ, больниц и т. п., а также на издание книг для инородцев и проч. Без материальных пособий со стороны Православного Миссионерского Общества существование сибирских миссий с более или менее широкой постановкой дела было бы прямо невозможно, так как местные средства миссий очень невелики. Эти пособия, начавшись с скромных размеров (около 7.000 руб.), в настоящее время достигли довольно солидной цифры. Так, по «смете расходов по содержанию миссий и миссионерских учреждений в 1903–1904 году» на содержание девяти сибирских миссий Православным Миссионерским Обществом ассигновано 170.528 руб. 10 коп.⁴⁴⁸ Кроме денежных пособий на содержание миссий и миссионеров, состоящих на службе, Православное Миссионерское Общество выдаёт, по ходатайствам начальников миссий, постоянные пособия сиротам и вдовам миссионеров, а равно и самим миссионерам, оставившим миссионерское служение по болезни или преклонности лет⁴⁴⁹. Далее, ввиду того что для успеха миссионерского дела важны не только материальные средства, но (ещё более) люди, способные к миссионерскому служению, Православное Миссионерское Общество всегда заботилось и заботится о приискании миссионеров для сибирских миссий⁴⁵⁰. Впрочем, в настоящее время эта забота почти совершенно снята с Миссионерского Общества, благодаря надлежащему устройству Казанских Миссионерских курсов, которые теперь ежегодно выпускают достаточное количество молодых – образованных сравнительно и благонравных – миссионеров, – и Миссионерскому Обществу остаётся только принять курсы под своё покровительство и поддерживать их материально (чего, однако, пока нет), в каковой помощи курсы, как известно⁴⁵¹, весьма и весьма нуждаются. Наряду с попечением о внутреннем благоустройстве миссий Миссионерское Общество, согласно своему уставу (§ 7), заботится и об устранении всякого рода внешних препятствий успехам миссионерской деятельности⁴⁵². Наконец, Общество немалую материальную и (главное) нравственную поддержку оказывает сибирским миссиям и тем, что, имея собственный печатный орган «Православный Благовестник», печатает в нём все отчёты о состоянии миссий, дневники и записки миссионеров о многотрудном их служении, о верованиях и быте просвещаемых инородцев, о мерах к поднятию и улучшению миссионерского дела и о других животрепещущих и близких сердцу миссионеров вопросах. Благодаря этому, с одной стороны, читающая публика имеет полную возможность знакомиться с инородческой миссионерской деятельностью своей Церкви, а это знакомство вызывает в свою очередь пожертвования в пользу миссий, сочувствие миссионерам, стремление улучшить и облегчить их положение и проч. С другой стороны, сами миссионеры нравственно ободряются и вдохновляются, когда знают, что они имеют возможность обмениваться мыслями, делиться своими впечатлениями, своими радостями и горестями со многими искренними и благочестивыми русскими людьми, что ими, их положением и деятельностью интересуются люди по всей России, что им сочувствуют и стараются помогать, по мере сил своих и разумения, в разрешении насущных для них вопросов по миссионерству.

То, что Православное Миссионерское Общество делает по отношению ко всем миссиям вообще, Епархиальные Комитеты Общества делают по отношению к отдельным миссиям, находящимся в пределах той или иной епархии. Епархиальные Комитеты, таким образом, являются местными органами Православного Миссионерского Общества в деле благотворительной помощи инородческим миссиям. В настоящее время во всех девяти епархиях Сибири имеются Комитеты Миссионерского Общества. По времени своего открытия они располагаются в следующем порядке: Иркутский ⁴⁵³, Томский⁴⁵⁴, Якутский⁴⁵⁵, Благовещенский ⁴⁵⁶, Енисейский ⁴⁵⁷, Тобольский ⁴⁵⁸, Омский⁴⁵⁹, Забайкальский ⁴⁶⁰, и Владивостокский ⁴⁶¹. Попечительно-миссионерская деятельность означенных Комитетов выражается главным образом в изыскании и умножении средств на нужды миссий. С этой целью Комитеты, помимо церковного кружечного и тарелочного сбора, рассылают всем причтам церквей воззвания, присылаемые Советом Православного Миссионерского Общества для сбора пожертвований, и подписные листы для записи лиц, желающих быть членами Православного Миссионерского Общества и благотворителями на святое дело распространения веры Христовой между язычниками; такие подписные листы выдаются иногда и наиболее известным членам Комитета⁴⁶². Не ограничиваясь только материальной помощью миссиям, Комитеты заботятся и об улучшении внутреннего строя миссий, о нравственной поддержке миссионеров, проектируют различные меры к оживлению миссионерского дела и т. п. Наконец, по мере возможности Комитеты стараются и о распространении сведений о сибирском миссионерстве как в своей епархии, так и вне её пределов. Так, напр., Якутский Комитет рассылал в 1899 году свои отчёты по всем иноепархиальным миссионерским Комитетам, братствам и некоторым другим учреждениям, а от имени председателя были разосланы отчёты и лицам высокопоставленным⁴⁶³.

В чём же заключается деятельность современных сибирских миссионеров?

По существу дела, первая обязанность всякого инородческого миссионера, точнее и правильнее – благовестника, – прямая проповедь слова Божия язычникам. Это в принципе разделяют и сами миссионеры. «Первая задача миссии, читаем, напр., в одном из отчётов забайкальской миссии, – внешняя, направляемая на некрещёных инородцев с тем, чтобы их просветить светом веры Христовой и присоединить к Православной Церкви»⁴⁶⁴. Но в действительности далеко не всегда и не всем миссионерам приходится уделять главное внимание, труд и время на прямую проповедь христианства. Что же мешает миссионерам в данном случае?

Помимо многих обстоятельств, вообще затрудняющих дело обращения в христианство сибирских инородцев, о чём речь будет впереди, – главное препятствие миссионерам в деле прямой проповеди заключается в том, что им приходится отправлять обязанности приходского пастыря. При каждом стане в ведении миссионера находится известная, большая или малая, православная паства. Она состоит, прежде всего, из крещёных раньше инородцев и их потомства, а также – из продолжающих принимать крещение; а потом, – и очень часто, – из окружающего русского населения. Иногда последнее даже превышает число инородцев. Так, напр., православная паства киргизской миссии в 9 станах в 1900 году состояла из 4 786 русских и только 584 инородцев⁴⁶⁵. Священник – миссионер ни нравственно, ни юридически не может и не должен оставлять без назидания и вообще без пастырского попечения свою православную паству. На служение ей, т. е. на совершение богослужения для неё, требоисправление, законоучительство и проч., он, естественно, должен отдавать и отдаёт большую часть энергии и времени. Если же принять, далее, во внимание громадность территории, на которой разбросано православное население в Сибири, вследствие чего некоторые миссионеры никак не могут более двух и даже одного раза в год посетить всех своих пасомых, – то совершенно понятно будет, что на дело просвещения язычников они могут уделять очень и очень мало времени. Это прискорбное обстоятельство отмечает, напр., в своём отчёте за 1899 год Преосвященный начальник забайкальской миссии, епископ Мефодий Забайкальский и Нерчинский. Выясняя причины малоуспешности миссионерской проповеди, он главную из них полагает в том, что «забайкальские миссионеры доселе не вполне пользовались благовестнической свободой...» «Такой прискорбный факт, говорит Преосвященный далее, проистекал и проистекает от недостатка в забайкалье приходских пастырей, вследствие чего миссионеры принуждены заведовать нередко большими приходами. Миссионеры же связаны и хозяйственными интересами, на них же лежит и канцелярская переписка. Таким образом главная деятельность миссионеров сосредоточена не на том, к чему они призваны, не на просвещении язычников, а на требоисправительном служении. Миссии же отдаётся небольшая часть остающегося досуга»⁴⁶⁶. Эти слова в большей или меньшей степени приложимы ко всем сибирским миссиям, особенно же, как мы знаем, – к миссиям Енисейской епархии.

(Продолжение следует)

Недавно мы познакомились с содержанием глубоко интересной книжки, составленной Настоятелем Посольской Церкви в Лондоне, протоиереем Е.К. Смирновым под заглавием: «Очерк исторического развития и современного состояния русской православной миссии».

В ней, между прочим, мы нашли нижеследующее замечание по поводу школьного дела среди кочевников инородцев: «Не следует забывать, что школьное дело в восточной полосе Европейской России и большей части Сибири часто наталкивается на почти неразрешимую проблему. Детей, ради обучения грамоте, нужно брать от родителей – кочевников и помещать в школы, снабжённые пансионами, в коих они могли бы жить и иметь всё необходимое для жизни. Это и делается, но только там, где позволяют материальные средства и где возможно получить согласие родителей. Но родители – кочевники в большинстве случаев школ не любят и полюбить не могут, так как дети отвыкают в них от бродячей жизни своих отцов и дедов. Для кочевников Сибири, быть может, в будущем изыщется свой особый тип школы; пока же его нет. Иными словами, – современная школа возможна лишь для инородцев, перешедших уже к осёдлости, хотя, с другой стороны, она сама есть наилучшее средство для проведения в их жизнь начал осёдлости»⁴⁶⁷.

Надо заметить, что приведённое мнение пользуется широким распространением. Между тем, если действительно распространение грамотности среди кочевых инородцев представляет почти неразрешимую проблему, если для развития среди них грамотности должен быть изыскан особый тип школы и, может быть, понадобятся особые деятели, то вопрос о школьном обучении кочевников инородцев volens-nolens должен быть отодвинут с занимаемой им теперь позиции и современный характер деятельности большинства сибирских миссий неизбежно должен замениться старым – чистым веропроповедничеством без параллельного с ним школьного дела.

Собственно, ведь значение школ в миссиях выдвинулось вследствие недостаточности одной проповеди. Какая в самом деле будет польза от наших проповедей и религиозно-нравственных бесед с кочевыми инородцами, которых мы можем, например на севере, видеть однажды в год? Ещё, конечно, будет хорошо в счастливых случаях ежегодных встреч с одними и теми же лицами; тогда есть, хотя и очень, очень маленькие шансы на некоторое утверждение их в истинах св. веры, да и то сомнительно по очень многим и весьма серьёзным соображениям.

Как бы то ни было, школа нужна не только для оседлых инородцев, но и для кочевых и нужна она именно теперь. Кто знает, быть может, в будущем для неё не будет «время благоприятно», как ныне.

Совершенно верно, что детей, ради обучения грамоте, нужно брать от родителей кочевников и помещать в школы, снабжённые пансионами, в коих они могли бы жить и иметь всё необходимое для жизни, совершенно верно и то, что это делается там, где позволяют материальные средства и где возможно получить согласие родителей. Но этого, ох, как мало. Родители – кочевники в большинстве случаев школ не любят и полюбить не могут, так как дети отвыкают в них от бродячей жизни своих отцов и дедов. Правда, кочевники школ не любят, но, конечно, вовсе не от того, что дети отвыкают в них от бродячей жизни своих отцов. Кочевники – зыряне обдорского края, сознавая пользу усвоения детьми русской разговорной речи и нужду обучить их грамоте, ведь находят же возможным расставаться со своими детьми на известные сроки и, наверное, даже не без материального ущерба для себя и родственников.

Кажется нам, что остяки и самоеды не любят школы потому, что не имели ещё возможности уразуметь пользу школьного обучения, спорадические же примеры научения их детей грамоте, если угодно, давали скорее отрицательные результаты. Но мы не будем разбирать причин этого, которые без сомнения крылись в неумелой постановке школьного дела, и перейдём к рассмотрению вопроса о школах для кочевых инородцев по существу, взвесим доводы pro et contra и постараемся установить, насколько позволяют нам наши познания и опыт, общее положение о школах для кочевых инородцев крайнего севера.

Обдорские инородцы, да и другие северной полосы Сибири, вообще неохотно отдают в школы своих детей учиться, – и это безразлично, – кочевники ли, оседлые ли.

Дело в том, что оседлые инородцы, по своим жизненным условиям на севере и по своей, бросающейся в глаза экономической необеспеченности, крайне редко могут отдавать учиться своих мальчиков, которые уже с 8–9-летнего возраста являются в своих семьях работниками. Тем меньшей возможностью в этом отношении располагают кочевники. Они, по нашему мнению, совершенно не могут делать этого без громадного вреда для своего экономического благосостояния, так как мальчик, оторванный школой в лучшие годы его восприимчивости от тундры и оленей, не может быть впоследствии опытным оленеводом, от которого требуется не только безусловное знакомство с жизнью этих животных, но и прекрасное знание необъятных тундр с их пастбищами.

Ожидать же того благого времени, когда улучшится препятствующее школьному делу экономическое неблагополучие оседлых инородцев – нельзя, ибо неблагополучие это обусловливается ненормальностью ведения торговых сделок невежественными инородцами с более развитыми пришельцами. Урегулирование этих отношений и лежит на обязанностях школы.

Выжидать, когда кочевники осядут, также нельзя, потому что кочевой образ жизни в наших широтах, где невозможно земледелие, может быть признан единственно нормальным. Не станем в данном случае ссылаться на авторитет исследователей края и укажем лишь на то обстоятельство, что кочевники инородцы почти всегда состоятельные, а оседлые – бедны и что бедняк, получивший какими бы то ни было способами возможность приобретения одного, другого десятка оленей постоянно бросает рыбные промысла и уходить в тундру кочевать.

Таким образом рассчитывать на изменение порядка условий жизни наших кочевников, могущих облегчить решение вопроса о школьном обучении нельзя и вопрос о типе и характере школы для кочевников должен быть разрешён теперь же.

Эти обстоятельства в более раннее время приводили нас к мысли устройства для самоедов и остяков передвижных школ с кочевниками учителями. Но основанная на слишком шатких соображениях, эта мысль была нами оставлена. Для выполнения её прежде всего потребовались бы люди, пожелавшие в известном смысле ассимилироваться с дикарями не на год, два, а на многие и долгие годы. Более чем сомнительна возможность отыскать таких самоотверженных людей, даже в нашем многомиллионном отечестве. Для осуществления передвижных школ, не говоря о необходимости организации их для обширного обдорского края не в меньшем количестве, как десять, потребовались бы крайне значительные затраты. Каждая из школ на 10 учеников не могла бы существовать без наличности своего оленьего стада в 500 голов, считая, что олений приплод расходовался бы на пищу, обувь, одежду и жилища для учителя, служащих и учащихся. Затем следует положить жалование учителю и пастухам, потом расходы на учебные пособия, освещение и пр. Усчитывая общую стоимость 500 оленей в минимальной сумме 3.000 руб., содержание учителя в 300 руб., приобретение учебных пособий 75 руб., освещение 125 р., жалование пастуху и прислуге – 200 р. и единовременные затраты на хозяйственное обзаведение (чумами, партами, упряжью, одеждой и т. д.) 500 рублей, организация такой школы в первый год её существования обошлась бы в 4.200 руб., а ежегодные расходы на её существования определялись бы 700 рублями. На обзаведение 10 таких школ потребовался бы капитал в 42.000 в первый год и по 7.000 рублей ежегодно. Помимо этой дороговизны устройство таких школ сопряжено с большим риском вследствие нередких эпизоотий в наших широтах, часто уничтожающих целые стада оленей и обрекающих владельцев их на верную погибель в пустынной тундре. Кроме сего подобные школы вряд ли могли бы правильно функционировать потому, что наши инородцы кочуют отдельно друг от друга на больших расстояниях и, хотя имеют между собой сношения, но во всяком случае не такие частые, как можно было бы предполагать. Поэтому полная невозможность набора в школу детей кочевников не устранялась бы совершенно этими школами и трудно предугадать насколько успешно могли бы они действовать, тем более что установление контроля над ними было бы физически неосуществимо.

Посему, отказавшись от этих, занимавших нас мыслей, мы нашли другой выход из затруднений устройства для кочевников инородцев школ. Это школы с интернатами в пунктах русской осёдлости для инородческих девочек кочевых родителей.

Такие школы устраняют полную невозможность набора для них нужного контингента учащихся. Если кочевникам, да и оседлым по приведённым выше причинам мальчики необходимы дома, то девочки могут быть отпущены во всяком случае без особого ущерба для хозяйств. Вопрос, следовательно, сводится к тому, будут ли соглашаться родители на эти отдачи девочек или нет? Наш опыт говорит за последнее и поэтому препятствия следует устранить. Спрашивается, каким образом? Нравственное влияние миссионеров на кочевников, проживающих вдали от миссионерских станов около десяти месяцев в году, совершенно ничтожно и поэтому ожидать от миссий успеха в этом отношении почти невозможно. Изолированность кочевых инородцев от русских колонистов также не позволяет допускать возможности расположения кочевников при их посредстве и участии к отдаче в школу девочек. Следовательно, остаётся одно из двух: или предоставить кочевников самим себе, или употреблять над ними некоторого рода насилие. Если первое недопустимо, то значит второе должно найти себе оправдание. Для этого нет нужды простирать давление на власть родителей; в тундре много сирот-девочек, принимаемых родственниками и посторонними по смерти их родителей в свои чумы по коммерческим соображениям преимущественно. В отроческом возрасте – они помощницы женщинам-хозяйкам, в девицах – товар, выгодно продаваемый, по местным обычаям, при выдаче в замужество.

Такими-то девочками и нужно наполнять школы. Пускай это будет в противоречии с известным кодексом обычных законов наших инородцев, которые, кстати заметить, по мере нужды и надобностей произвольно меняются невежественными инородческими старшинами. Самый акт некоторого насилия над свободой инородцев в данном случае оправдывается будущей их пользой. Да если и говорить об этом насилии, то надо припомнить, что каждый день на каждом шагу над инородцами совершается насилие уже ничем неоправдываемое. Мы имеем в виду эксплуатацию их пришлым людом, о которой давно пишут много и постоянно толкуют. В видах ослабления её и является главным образом нужда в насилии нами одобряемом, так как практикуемые и другие меры, ограждающие инородческое население от посягательств колонистов построены на песочных основаниях. Не перечесть всех указов писавшихся раньше в целях обеспечения прав инородцев, не пересчитать всех распоряжений делающихся в этом отношении и теперь, можно составить целые тома из всевозможных проектов о спасении инородцев, бедных, несчастных, зло гибнущих и угасающих, а об эксплуатации их гибельно отражающейся на жизнеспособности племени толки не прекращаются. Достигали ли все меры помощи инородцам своей цели хотя бы в малой, незначительной степени? В обдорском крае, например, да и в других местах, существуют так называемые хлебозапасные магазины⁴⁶⁸ для инородческого населения. Из них выдаётся нуждающимся инородцам в долг ржаная мука.

Поправляются ли они от этой помощи? Нисколько. Бедных поддерживали, не давали умереть с голоду, давали возможность пережить трудное время голодовок для того, чтобы из них опять тянулись соки неблагонамеренными колонистами. Выходит, по нашему мнению, что хлебозапасные магазины поддерживают существование инородцев для торговых надобностей тех же колонистов. В Обдорске, кажется, лучше уничтожить эти магазины в настоящее время, благодаря развившейся торговле, потерявшие значение, а взамен их дать инородцам другие средства к борьбе за существование: развить их, научить жить, приучить к бережливости и труду, вывести их из детского и отроческого возрастов, не думающих о завтрашнем дне, – в возраст возмужалости, знающий цену трудам, средствам, умеющий отличить блестящую побрякушку от ценной вещи и пр. Это только и может поставить инородцев на ноги и укрепить их. Не нужна над инородцами постоянная опека⁴⁶⁹, нужно развитие их, чтобы они имели полную возможность самостоятельно противостоять всем ухищрениям пришлого люда. Нужны для этого школы и обучение в них инородцев, а так как мальчиков брать небезопасно по указанным нами выше причинам, то надобно набирать в училища инородческих девочек-сирот для начала. Правда, со страхом они будут оставлять кров своих мачех и покровителей, но польза обучения их зато скажется быстро и глубоко. Как будущие матери, непосредственные воспитательницы детей, обученные грамоте, воспитанные в духе св. веры и церкви, приученные к чистоплотности и порядку, обученные женским рукоделиям и кухонной стряпне, они будут влиять на своих детей доброй жизнью, авторитетом и любовью, а своими познаниями оберегать их от той массы случайностей в тундрах, которые уносят инородческих детей в могилы в таком огромном количестве, что самая численность инородческого населения идёт на убыль.

Вопрос только в том, пойдут ли они по окончании курса с охотой обратно в чумы и юрты своих сородичей. Уверенно отвечаем, что возвратятся охотно. Кочевая жизнь не так страшна и опасна, как может это казаться издалека. Дети кочевников зырян уходят восвояси к своим родителям и родным, почему же не возвратятся инородческие девочки обратно в чумы, если характер воспитания их в школах не будет вовсе отрывать их от родной жизни? Счастливо организованный нами приют для девочек⁴⁷⁰, находящийся на нашем попечении уже больше пяти лет, даёт нам полное право утверждать это. Девочки, оставив заведение уйдут в чумы и юрты и не будут об этом сожалеть. Там, в среде своей близкой или далёкой родни, они не будут испытывать ужасы приниженности, а в известном смысле будут сознавать себя госпожами. Невежественные мужья по неволе нравственно подчинятся им и полурабыни по юридическим обычаям инородцев, они станут свободными, что заставит их сохранять добрую память о школе и побудит содействовать её успеху путём отдачи в неё своих детей для научения их грамоте в будущем. Учившаяся в начале 80 гг. XIX ст. в нашей миссионер. школе хорошо известная нам самоедка в чуме мужа и родных занимает видное положение. Без неё муж и родня мало ездят в Обдорск; она у них исполняет почасту обязанности толмача, хорошо соблюдающего интересы своей семьи и родни. Её уважают и подчиняются её влиянию так сильно, что по требованию её дикари-кочевники – муж и родня, кочующие в почти неведомых тундрах Я-Мала, позволили ей отдать её трёх дочерей в мис. приют. Вот, что может сделать женщина и чего можно ожидать от обучения девочек кочевых родителей! Нужно положить начало обучению девочек кочевых инородцев, даже с употреблением указанного давления на опекунов сироток, так как можно надеяться, что это давление не будет постоянным, а лишь временным.

Необходимо, повторяем, прибегнуть к этому давлению, ибо оно позволяет ожидать сначала развития школьного дела среди девочек, а затем по их инициативе и при их посредстве, и среди мальчиков кочевых инородцев, по примеру проживающих в Обдорском крае кочевников зырян.

Итак, типом школы для кочевых инородцев могут служить школы существующие в данных местностях для инородцев оседлых; находиться школы должны в пунктах русской осёдлости или при миссионерских станах; по характеру своих тенденций школа должна уделять большее внимание воспитательной стороне дела, она должна приучать питомцев хотя бы на практической почве к разговорной речи на употребляемых в крае языках; обучать в ней надлежит в первое время девочек исключительно.

* * *

В Обдорской миссии существует интернат для инородческих девочек, как упомянуто выше, организованный нами, находящийся на нашем попечении и в материальном отношении также немало нами поддерживаемый. В нашем заведении, носящем название «приют», в отличие от казённого «пансиона» для инородческих мальчиков, призреваются девочки остяцкого, самоедского и зырянско-самоедского происхождения. В числе призреваемых имеются три девочки от кочевых родителей самоедов, а прочие – от оседло живущих. Существование приюта поддерживается с большими затруднениями, так как родители девочек также неохотно отдают в школу, как и мальчиков. Мы никогда не уверены, что существование приюта в смысле наличности пансионерок может считаться обеспеченным. Сегодня в приюте есть дети, а завтра их могут отобрать родители. Эта неустойчивость положения приюта при важности его существования ещё больше убеждает нас в необходимости изыскания способов к его поддержке. Конечно, если приюту удастся просуществовать без перерывов лет двадцать, тогда можно поручиться, что он глубоко пустит корни и, если не иссякнут имеющиеся ныне в его распоряжении средства, его дальнейшее существование будет обеспечено.

Теперь же главные заботы сводятся к пополнению заведения детьми. Сколько приходится переносить огорчений от вечно нетрезвых и наглых родителей приютян, страхов из-за отобрания из заведения детей, неудобств и мучений из-за наличного состава приютян! Одна самоедка, например, оставила в приюте на текущий год двух девочек с тем, чтобы жила на его содержании ради лечения и третья, больная сифилисом. Обдорский врач, изъявивший нам словесное согласие принять больную в инородческую больницу на какой угодно срок, уничтожил наше колебание согласиться на условия матери, и мы всех её детей оставили в Обдорске. По выезде самоедки из Обдорска в кочевья, врач почему-то потребовал от нас взять из лечебницы больную. Куда, спрашивается, нам девать её? Поместить в приюте с прочими детьми безусловно нельзя и мы с риском для себя выделили для больной в своём помещении комнату, правда отдельную с особым выходом⁴⁷¹. Одной девочке из двух детей этой самоедки надо учиться два года, другой три. Кто знает, может быть, ради этих пока единственных в миссии детей кочевников инородцев придётся держать больную этот длинный срок у себя!

Если бы была возможность реализации проекта сбора в заведение сирот-девочек, подобные случаи конечно, не находили бы места. Впрочем, мы далеки от того, чтобы миссия пользовалась в деле сбора инородческих детей в миссионерские училища широкими мерами полицейской власти. Для указанного нами типа школ в Обдорске могло бы быть открыто хотя бы училище от Министерства Народного Просвещения. Средства для его содержания изыскать не трудно. В обдорском крае имеется так называемая выморочная промысловая местность Хэ, богатая рыбой, которую сдаёт с торгов в арендное пользование русским промышленникам инородная управа и вырученные деньги помещаются в общественный инородческий капитал. Если бы взять эти средства и присовокупить к ним небольшой % с денег, выручаемых инородцами от сдачи в аренду русским обывателям рыболовных угодий по р. Оби, то получилась бы достаточная сумма для организации такого училища.

Открытие министерского училища с интернатом для инородческих девочек-кочевников нисколько не помешало бы существованию наших миссионерских заведений. Правда, между этими училищами возникла бы известного рода конкуренция и, может быть, даже возник бы антагонизм между учащими, как это нередко случается в тех сёлах, где совместно существуют церковное и министерское училища, но это скорее принесёт делу развития грамотности среди инородцев пользу, нежели вред. По крайней мере в таких глухих местах, как Обдорск, эта конкуренция и этот антагонизм повышали бы деятельность учителей. Не хорошо, конечно, на таких основах утверждать развитие школьного дела среди инородцев, но что делать, далёкая глушь в большинстве случаев сильно ослабляет усердие служащих и время от времени прямо необходимо им делать такие или иные толчки для пробуждения усыпающей мысли и укрепления падающей энергии.

(Путевые записки миссионера)

После четвёртого переезда мы въехали, наконец, в чудный парк с прекрасной дорогой и вековыми соснами и кедрами. При въезде стоит небольшая деревянная кумирня в виде павильона китайской архитектуры; стены её внутри и снаружи покрыты китайскими, корейскими и даже европейскими надписями посетителей монастыря. До монастыря оставалось ещё ли пять, но чудная дорога среди роскошной обстановки значительно сократила расстояние, и мы совершенно не заметили, как подъехали к большим въездным воротам, которые стоят на берегу реки, через которую нам нужно было ещё раз переехать, чтобы попасть в самый монастырь. Как только мы переехали реку нас увидели монахи и вышли навстречу, приветствуя нас низкими – до земли поклонами; мы поспешили отрекомендоваться, сказать цель своего приезда и просили настоятеля монастыря, который тоже был здесь, дать нам помещение. Настоятель тотчас же сделал распоряжение устроить нас в одной из кумирен, отделив ширмами часть большой залы, где мы с удобством и разместились. Пока устраивали комнату, я сидел на лошади и ожидал, когда приготовят постель, ибо чувствовал себя настолько плохо, что совершенно не мог двигаться и только, когда постель была готова, я с помощью услужливых монахов слез с лошади и лёг прямо в постель. В то время, когда мои спутники занимались разборкой вещей, толпа монахов занялась тщательным осмотром меня: все их интересует – и постель, и подушка, и одеяло, сапоги, костюм, белье и сам я со своими длинными волосами... Любопытство и наивность неимоверные, – если бы их не отогнали от меня мои спутники, то они весь день бы осматривали. К великому смущению моих спутников мне пришлось пролежать в постели четыре дня и только на пятый день я кое-как поднялся и совершил небольшую прогулку по монастырю.

Ким-кан-сан или «Алмазные горы» есть не что иное, как «корейский афон»; в них находится до 40 буддийских монастырей мужских и женских. Когда появились здесь основатели первых монастырей, трудно определить с точностью; во всяком случае по некоторым сохранившимся памятникам (пагодам, храмам и др.) можно с уверенностью сказать, что в 5 веке христианской эры здесь уже существовали некоторые монастыри. Великолепный климат, недоступность и уединённость прекрасных горных ущелий, удивительная красота и богатство природы с древних времён давали приют буддийским монахам – подвижникам и с давних пор здешние монастыри славились своими аскетами. В период процветания в Корее буддизма в 7–8 веках Ким-кан-сан не вмещал в себе подвижников и монахов, которых насчитывалось здесь несколько десятков тысяч; были, говорят, такие подвижники, которые забирались на высокие неприступные скалы, где и проводили жизнь в подвигах.

Буддийские монахи явились первыми распространителями просвещения в Корее, они принесли письменность и, будучи поддерживаемы королями в своих миссионерских стремлениях, быстро распространили по всему полуострову учение Будды, и перенесли его даже на острова – к японцам. Короли вверяли монахам обучение юношества, заботясь в то же время об умножении школ и щедрой рукой давали средства для постройки храмов и монастырей. При династии Ко-риö, в X веке по Р.Хр., буддизм сделался государственной религией и буддийские монахи – бонзы пользовались повсюду необыкновенным почётом и вместе с тем приобрели влияние при дворе, играя немаловажную роль как в общественной, так и в политической жизни страны. Столь блестящая эпоха процветания буддизма продолжалась, впрочем, только до XIV века, когда с воцарением в Корее ныне правящей династии судьба буддизма резко изменилась в сторону противоположную и с этого времени начинается упадок его, который продолжается и по сию пору.

Короли нынешней династии заняли корейский престол с помощью китайского правительства и вместе с этим стали в вассальную зависимость к нему, обязавшись принять китайский календарь и религиозное учение китайского мудреца Конфуция. С этого времени партия конфуциан получила руководящую роль в управлении и неминуемо должна была столкнуться с сильной партией буддийских монахов. Последние, занимая столь привилегированное положение при дворе, естественно, не желали уступить свою власть и право. Произошла борьба партий и один из бонз составил заговор на жизнь самого короля; заговор вовремя был обнаружен и с монахами, как с изменниками, решили прикончить навсегда: многих казнили, некоторые более влиятельные монастыри уничтожили, богатства их и землю конфисковали, а оставшимся монахам под страхом смертной казни запрещён был выход из монастырей и особенно вход в столицу – Сеул. Последний закон, хотя de jure в 1895 г. был отменен императорским указом, но de facto он действует и по сию пору и ни один монах не может проникнуть в Сеул, разве только как-либо украдкой – переодевшись. Народ монахов не любит и в разговоре с ними употребляет самые грубые формы выражения.

По отзыву самих монахов 9/10 народа не принимает и гонит их, когда они появляются в деревнях по сбору риса для пропитания. В настоящее время буддийские монастыри настолько деморализовались, что и жизнью своей они не могут поднять свой авторитет среди народа.

Монастыри ближайшие к Сеулу не что иное, как притоны для пьянства и разврата столичных мандаринов и чиновников. Тем только и существуют эти монастыри, что, принимая в своих стенах и доставляя всевозможные удовольствия разгулявшейся компании, получают от них подачки. Все монастыри расположены в горах и занимают более или менее живописные места, а потому ими иногда пользуются как дачами богатые мандарины, которые выезжают сюда на лето с целым штатом наложниц и танцовщиц и им позволительно здесь делать всё, что только вздумается. То убеждение корейцев, что в монастырях никогда не бывает никакой эпидемии, заставляет их во время холеры бежать в монастыри; монахи же весьма охотно принимают их, услуживают им и получают средства для своего иногда безбедного существования.

Теперь очень трудно встретить среди буддийских монахов людей с искренним призванием, в большинстве же случаев в монастыри идут лица находящиеся под гнетом общественного презрения, как напр., родившийся во время трёхлетнего траура, дети казённых рабынь, люди неспособные к брачной жизни и, наконец, не мало бывает подозрительных лиц, ищущих убежища и защиты от правосудия.

Корейские монахи разделяются на два класса: монахи, которые могут совершать богослужение, – лица, так сказать, посвящённые, прошедшие известный искус и изучившие богослужебные буддийские книги и послушники, поступающие в монастырь в большинстве случаев в детском (от 10–12 лет) возрасте, обучающиеся монастырскому уставу и несущие разные монастырские послушания. Всякий вступающий в монастырь отдаётся настоятелем в послушание какому-либо монаху, который обязан заботиться не только о его воспитании, но и одевать, обувать и кормить его.

Во главе монастыря стоит настоятель, который назначается Министерством Внутренних Дел сроком на один год. Некоторые монахи, пользуясь уважением начальства, приобретаемым в Корее почти исключительно деньгами, служат настоятелями по нескольку лет сряду. Настоятель может быть назначаем из монахов и другого монастыря. Все монахи должны относиться к настоятелю с особым почтением и находиться в безусловном ему повиновении. При встрече с настоятелем монах должен приложить обе ладони рук ко лбу и пасть на землю. При выговорах и замечаниях младший хранит глубокое молчание и не противоречит, хотя бы был прав. К народу монахи столь же почтительны, как и друг к другу и в разговоре всегда употребляют самые почтительные формы выражения. Отношения между братией покоятся на прочных началах послушания и почтения к старшим, – принцип, который пока строго сохраняется и вне монастыря – в народе.

По законам Корейским, или – правильнее сказать, – потому, что законы страны не считают монахов за отдельное сословие, монахи могут пользоваться правами собственности и владеть на законном основании как движимым, так и недвижимым имением и завещать его по собственному усмотрению. В монастырях иногда встречаются и такие монахи, которые ушли в монастырь как – бы на покой, сдав свою землю и поместья в аренду, которая и обеспечивает их жизнь в монастыре. Если послушник проживёт у такого монаха до его смерти в добром послушании, то он делается наследником всего его имения, хотя бы у того были и плотские родственники.

В монастыре, кроме настоятеля, в руках которого находится всё хозяйство монастыря, и чередного монаха, который на время чреды получает пищу от монастыря, все должны и пищу и одежду добывать на свой счёт. Монахи, которые не имеют никаких источников доходов, отправляются после своей чреды за сбором пожертвований по городам и сёлам. Монастырские доходы – пожертвования, аренды с монастырских земель и др. – поступают на ремонт монастырских зданий, на жертвоприношения идолам, устройство праздников и др. монастырские расходы. Монастырские земли образовались от пожертвований почитателей монастыря с давних пор и находятся в разных провинциях.

Сами монахи не обрабатывают землю даже вблизи монастырей, но сдают её в аренду крестьянам, а потому вокруг монастырей ютятся целые деревни, и жители их исполняют и прочие монастырские работы. Количество земли, которой пользуются монастыри как своей собственностью, не везде одинаково и определяется не количеством десятин, а расстоянием вокруг монастыря: – от 1–2 ли до 20–25 ли.

Корейские монахи строгие вегетарианцы: ни мяса, ни рыбы не едят. Рис и всевозможные разнообразно-приготовленные травы, капуста и редька составляют стол монаха. Каждый монах в известное время заготовляет для себя и своего послушника на весь год необходимое для пропитания, монастырь же от себя даёт дрова и посуду для варки пищи. В известный час заведующий кухней монах звоном в особый колокол или трубой извещает всю братию о наступлении времени приготовления пищи и все монахи сносят на кухню потребное количество риса, где он в больших котлах и варится; при наступлении времени обеда или ужина каждому отдельно на маленьком столике приносят в трапезу, где и кушают все вместе с посетителями и рабочими монастыря, хотя это и не обязательно: есть монахи, которые предпочитают кушать у себя в келье; настоятель же и чередной монах пользуясь рисом, который ежедневно готовится для жертвы идолам, кушают всегда в своей келье.

По внешности корейские монахи отличаются от мирян: они начисто бреют головы, одежда их бывает черного или серого цвета и состоит из длинного плаща с широкими рукавами; на головы надевают шляпы особого фасона и для монаха и для послушника; носят также чётки, состоящие из 110 или 108 зёрен, сделанных или из дерева, или из другого какого-либо материала. По чёткам монах постоянно должен читать краткую буддийскую молитву: наму-эми-тха-пуль, которая соответствует санскритской формуле – ом-мани-падмехом, – употребляемой монголами – ламаитами.

Существуют в Корее и женские буддийские монастыри, которые всегда находятся в недалёком расстоянии от мужских и находятся в некоторой зависимости от настоятеля ближайшего мужского монастыря. Женские монастыри не многолюдны: обыкновенно бывает в них от 8 до 20 сестёр, есть – где живут и по две, и по одной.

Старшая из них носит название заведующей монастыря, и она отправляет все положения службы только не в храме, которого не устраивают в женских монастырях, а в доме, где в нарочито отделённой комнате ставятся идолы, которым ежедневно приносятся жертвы и прочитывается положенное число молитв из священных книг. Костюм употребляется при богослужении тот же, что и в мужских монастырях: – красный четырёхугольный плат, перекинутый через плечо, затем – чётки, звонки, барабаны и пр.

По внешнему виду монахинь трудно отличить от монахов, ибо они также бреют головы, одеваются в мужской костюм и носят такие же шляпы; только по голосу кое-как можно узнать.

В монастыри теперь идут почти исключительно женщины или с физическими недостатками, или старые вдовы. Несмотря на обеты, женские монастыри, как и мужские, не на высоте своего призвания.

В случае нежелания более оставаться в монастыре, монахам и монахиням никто не возбраняет выход из монастыря для возвращения к прежнему состоянию. Если же монах или монахиня вздумает перейти в другой монастырь, то они обязательно должны запастись рекомендацией от прежнего монастырского начальства, иначе ни в какой другой монастырь их не примут. Все настоятели монастырей обязаны ежегодно представлять в Министерство Внутренних Дел списки монахов и монахинь и отчёт в израсходовании сумм, поступающих от пользования казёнными землями и от подарков Императора, которые хотя и очень редко, всё же бывают.

Во всех буддийских монастырях существует однообразный богослужебный устав, который и выполняется ежедневно. Службы совершаются три раза в день: утром на рассвете часа в 4, в полдень от 11 до 12 часов и в 4 часа вечера. Все службы предваряются довольно продолжительным звоном: – сначала в деревянное било, затем в медную чашку, после этого звонят в колокол, ударяя бревном по наружной стенке его и, наконец, в маленький колокольчик, которым монах очень долго звонит подле каждой кумирни по несколько раз. По окончании звона чередной монах разносит в чашках варёный рис в жертву идолам по всем кумирням и затем, войдя в главную кумирню, начинает службу, состоящую в чтении священных книг и поминовении императорского дома и всех жертвователей, делая земные поклоны, которые отмечает всякий раз ударом небольшим оленьим рогом по медному или бронзовому колокольчику.

Устройство всех монастырей и храмов столь однообразно, что стоит осмотреть один, чтобы иметь понятие о всех. Все монастырские постройки по большей части обнесены высокой каменной стеной; при входе устроены величественные в виде павильона с крышею китайской архитектуры ворота, на которых большими китайскими иероглифами написано название монастыря. На верхней площадке ворот помещают обычно доски с надписью имён жертвователей монастыря. В центре двора расположен главный храм, по бокам, а иногда вокруг устроены меньшие храмы и различные монастырские здания, служащие или помещением для самих монахов, или трапеза, или другие службы. Храмы, сколько ни приходилось мне видеть их, все одинакового типа и построены в китайском стиле. Это в большинстве громаднейшие здания с тяжёлыми черепичными крышами и нависшими карнизами; стенка лицевой стороны вся устроена из решетчатых дверей, которые по нужде могут быть все сдвинуты к бокам и зал храма будет совершенно открыт.

Внутри храм представляет собой большую полутёмную комнату, карнизы и потолок которой расписаны в яркие цвета всевозможных красок. Потолок или собственно крыша утверждается на огромных столбах, выкрашенных в красный цвет. Против входа расположен главный алтарь, полузавешённый зелёным или красным газом, который отчасти скрывает золочёные статуи стоящих или сидящих идолов. Изображение идолов ничем не отличается от подобных же всего буддийского мира. Будда Согаёрэ (Сакья-муни) сидит с поджатыми ногами на распустившемся цветке лотоса – символ вечности; по правую и левую от него сторону стоят статуи разных других будд, святых, героев, духов и пр.

Статуи будд сделаны или из бронзы, меди, или же из дерева – вызолоченные. Перед главным алтарём стоит невысокий столик, на котором находятся богослужебные книги и небольшой бронзовый колокольчик. Меньшие кумирни устраиваются в честь других божеств, мудрецов, а также в честь прославившихся своим мудрым правлением предков королевского дома.

(Продолжение следует)

Томской губернии округи Бийский и сопредельный ему Кузнецкий, кроме жителей русских – христиан, заселены инородцами кочующими и оседлыми, монгольского и татарского происхождения. Последних, т. е. инородцев, в 1830 году было более 30 тысяч душ, преданных идолопоклонству. Для обращения их к Христовой вере в этом году назначен был, незабвенный по апостольским трудам своим миссионер, о. архимандрит Макарий. Основанная им миссия носит название алтайской, потому что бийский округ, в котором начались и до сих пор имеют по преимуществу своё место действия этой миссии, почти весь занят горной системою русского Алтая. Главным, центральным станом миссии с самого начала её и до ныне считается селение Улала, где ныне открыта женская община.

Вскоре по прибытии своём на место апостольского служения своего, о. Макарий, не смотря на свою неутомимую и плодотворную деятельность, сознал необходимость в сотрудниках из лиц не только мужского, но и женского пола.

«Требования, настоятельно повторяемые», – писал он в Тобольск одной благочестивой особе Екат. Ф. Непряхиной, «дают мне дерзновение открыть вам, что в душе моей зачалось, когда я находился ещё в Тобольске»⁴⁷³. «Вы нужны в Сибири для царствия Божия в сей стране, и доброе дело сделали бы, если бы принесли себя Искупителю вашему в жертву, посвятив остаток дней, сил и способностей ваших служению чадам Его, из тьмы и сени смертной исходящим и на путь вечной жизни вступающим. Вы дали бы обещание помогать Церкви Христовой в болезнях рождения теми средствами и способами, которые вашему полу приличны и с вашими немощами и другими обязанностями совместны. Может быть (таким образом) собралась бы под знамя креста Господня дружина единомысленных девиц и вдов, в начале малая, но, мало-помалу, она умножилась бы и получила бы полный вид правильного общежития к благопотребному содействию церковной миссии»⁴⁷⁴. Затем, в продолжении нескольких лет, не переставая приглашать упомянутую особу к сотрудничеству, о. Макарий, в письмах своих к ней, обстоятельно раскрывает настоятельную потребность в женском сотрудничестве миссии и различные виды его. «Судите сами, могу ли так свободно миссионерствовать между новокрещёными девицами, вдовицами и замужними женщинами, как это вам возможно? Кроме того, некому учить грамоте и рукодельям девочек, за больными в немощном поле ходить, родильницам помогать, прививать оспу детям, сии и другие различные службы входили бы в круг прекрасной деятельности вашей»⁴⁷⁵. «Дела, составляющие миссионерскую службу, весьма разнообразны. Если бы вы когда не имели сил, например, шить на бедных одежды, или писать иконы, или ходить за огородом; то могли бы и покоясь на смиренном ложе говорить с новокрещёными и учить их; даже, если бы вы и говорить уже не могли, то и образами смиренного терпения, преданности воле Всевышнего, сердечной молитвы, добрых желаний в пользу сих младенцев во Христе и чувствований уже неземных, ещё служили бы, ещё трудились бы и приносили бы пользу»⁴⁷⁶. «Важнейшая нужда миссии не в ризнице и не в денежной милостыне, но в учительнице, которая могла бы благодатью Божией сделаться материю для девочек новокрещёных и вообще распространять царствие Божие между женщинами, а через них и вообще в народе»⁴⁷⁷.

Желание о. Макария осуществилось уже в 1840 году⁴⁷⁸. В этом году, по приглашению его, прибыла в алтайскую миссию из Москвы благородная девица София Г. де – Вальмон. Из писем его к ней можно видеть, в чём именно состояли её труды и занятия. Она жила в деревне Майме, в 8 вёрстах от Улалы. Там она завела хозяйство в маленьком домике, поставленном за оградой миссионерского стана⁴⁷⁹ и устроила небольшую девичью школу⁴⁸⁰. Ревностные труды её явно содействовали успехам миссии. Сестра Софья помогала больным, при помощи Божией, иногда аллопатическими, а преимущественно гомеопатическими лекарствами; старалась путями приветливого обращения с девицами, вдовами и замужними женщинами распространять между ними познание истин евангельских; приглашала их в домик свой по вечерам и преимущественно субботним, в этих собраниях читала им святое Евангелие и разные нравственно-духовного содержания книжицы; читала новокрещёным и оглашаемым женщинам, написанное на татарском языке, краткое изложение учения Христианской веры; приучала их к молитве и труду; раздавала им волну и лён, чтобы пряли; потом брала у них пряжу и платила за неё холстом; а другим ради Христа помогала и туне, с благоразумием; после чтения девочки учились петь церковные гимны и другие духовные песни и знакомились с первоначальными арифметическими соображениями по пальцам⁴⁸¹. Кроме девицы Софии служила при миссии (в д. Майме) одна преклонных лет вдова Прасковья (мачеха начальника мисс. алт. пр. Ст. Ландышева); она пекла хлебы на братию-миссионеров и начальствовала в богадельне, которая помещалась в особом домике, вдали от ограды миссионерского стана. На долю этой старицы перепадали дела послушания довольно чёрные, которые она исполняла с достохвальным терпением и усердием, например, не гнушалась омывать в бане помещаемых в богадельню жён и детей с опасными и отвратительными болезнями⁴⁸². Софья В. оставила миссию в 1843 году. Её труды в обучении девочек русской грамоте до настоящего времени исправляет, присланная о. Макарием в 1847 году из г. Болхова в с. Улалу, девица мещанка (ныне рясофорная послушница енисейского женского монастыря) Евдокия Вас. Варламова.

Но, очевидно, как ни были усердны и полезны занятия упомянутых тружениц, как явления случайные и притом труды одиночные, они не могли удовлетворить потребностям миссии в требуемой мере; а самое содействие членам миссии лиц женского пола и неизбежное общение с ними по требованиям службы, несмотря на свою необходимость, могли подвергаться нареканиям и подавать повод к невыгодному мнению о миссии со стороны некоторых лиц; от того постоянно ощущалась неизбежная потребность в женском сослужении миссии в размерах более обширных и в виде вполне упроченном и узаконенном. Поэтому о. Макарий ещё в 1833 г. помышлял о заведении правильного общежития девиц и вдов, для благоприятного содействия алтайской церкви и миссии⁴⁸³; а в 1836 году и официальным представлением о сем входил к преосв. Афанасию тобольскому. Преосв. Афанасий изъявил своё полное согласие с «мыслями» о. Макария «о миссионерском обществе дев и вдовиц, посвящающих себя на служение Богу и Церкви Его в безбрачной жизни»⁴⁸⁴. Но дело это, неизвестно почему, дальнейшего хода не имело.

В 1860 году иеромонах алт. миссии о. Иоанн, в бытность свою в Петербурге, высказывал лично Её Величеству Государыне Императрице о необходимости для миссии помощи диаконисс, имев в виду расположение некоторых в Петербурге особ женского пола ехать в Алтай для сослужения миссии. Мнение это было передано Её Величеством на обсуждение высокопр. м. м. Филарета. Но и проект о диакониссах не осуществился.

Дальнейшие события вскоре показали, что Промысл Божий готовил осуществление мысли о. Макария о правильном общежитии, но отлагал это осуществление потому, что, в похвалу деятелей апостольского служения на Алтае и самой церкви христиан – новокрещёных, восхотел, чтобы основание миссионерского общежития дев и вдовиц положено было не от-инуда, а от среды юной церкви алтайской и тем в виду старейших чад церкви русской принесён был Господу от христианства новонасаждённого зрелый плод богоугождения жизнью безбрачной и иночески-самоотверженной.

Ещё в 1858 году 19 генваря, в день памяти основателя миссии незабвенного о. арх. Макария, в храме главного стана миссии – Улалы более 10-ти вдов и девиц заявили начальнику миссии прот. Ст. Ландышеву своё общее искреннее желание навсегда служить Господу в девстве и целомудрии, на правилах общежития. В том числе только три из них были русские; остальные – все из новокрещёных инородок калмычек и татарок, и при том некоторые из них родились в язычестве и были окрещены ещё при служении о. Макария, иные – самим о. Макарием, в первые годы его миссионерской деятельности. Из среды их были и такие, которые не однократно терпели тяжкие муки от своих родителей за то, что не желали вступить в замужество. Ответ и совет им о. прот. Ландышева на первый раз был таков, чтобы они, в ожидании открытия на их желание соизволения Божия в воле родителей и в явлении особенной помощи Божией, молились о том Богу, предав себя и своё намерение покровительству Пренепорочной Девы Богородицы. При чём о. протоиерей заметил, что «если это дело от Бога; то оно устоит и совершится; а если от человек, – то разрушится». Между тем, такая смелая и беспримерная в здешнем народе решимость сих девиц, детей новокрещёных инородцев, продолжала подвергаться многим суждениям и пересудам, от чего иногда и самые благонамеренные и благоразумные люди не могли воздержаться; а родители старались истребить необычайное намерение дочерей своих прельщением и угрозами, принуждением к выходу в замужество и даже жестокими побоями. Всё это, очевидно, попущено было Промыслом Божиим для очищения и утверждения благочестивого намерения сих избранных от новонасаждённой церкви алтайской, и вместе возбуждало и усиливало в них желание отделиться от их семейств и соединиться в общину единомысленных. Между тем и настойчивость родителей, при объяснениях со стороны членов миссии и особенных вразумлениях Промысла Божия, более и более ослабевала, так что к концу трёх лет после первого заявления о составлении женской общины те из родителей, которые за это намерение жестоко били дочерей своих, к этому времени готовы стали благословить их на девственную жизнь; равно и всё сельское улалинское общество склонялось к сочувствию избранницам в их богоугодном намерении. Дело останавливалось за материальными средствами, которых в терпении и вере продолжали ожидать сёстры от щедрот всеблагого Промысла Божия⁴⁸⁵.

(Продолжение следует)

В течение трёхлетнего периода⁴⁸⁷ нам было выслано из Education Fund 100 ф. ст. Деньги высылались с большими задержками.

Школьное дело главным образом сосредоточено на Кан-хоа, где в виде опыта открыт пансион в 1897 г.

В школу поместили восемь сирот, на которых Dr. Landis, воспитатель их, смотрит, как на своих сыновей. Теперь число «детей милосердия» возросло до двадцати; и это – предельный штат, который мы твёрдо решили не увеличивать. Из упомянутого числа девять – сироты, шесть – дети бедных христиан и пять – дети таких же бедных язычников; с родителями мы заключили условие, что воспитанники вручаются нам или на всю их жизнь, или до двадцатилетнего возраста.

Все пансионеры крещены. Поселены они в школьном доме, расположенном в фруктовом миссионерском саду. Там они помещаются со своими туземными учителями, спят и занимаются. Пищу пансионерам приготовляет одно корейское семейство, которое живёт в другом доме, принадлежащем миссии. Одежда у детей та же, что и у туземцев; за состоянием её поручено надзирать одному миссионеру, дабы одежда была всегда опрятна и неубыточна для миссии.

Жизнь детей распределена таким образом, что они оказываются разобщёнными от оскверняющей языческой среды и – это дотоле, пока питомцы не будут в состоянии «крепко держаться на собственных ногах». Вот как проходит их ежедневная жизнь.

В 5 или 5,5 ч. Зажигается свет, дети встают, умываются.

В 6–7 ч. Занятие с туземными учителями.

В 7 ч. Утренняя молитва в часовне (около 15 мин.). Уборка комнат, завтрак и игры до 8,5 час.

В 8,5 ч. Пение (школьники составляют из себя хор).

В 9–12 ч. Занятие с туземными учителями.

В 12–2,5 ч. Завтрак, физические упражнения или прогулка, игра в мяч, или солдатская маршировка (под надзором одного миссионера).

В 2,5–3 ч. Письменный урок, даёт его миссионер.

В 3–5 ч. Занятие с туземными учителями.

В 5–6 ч. Вечернее принятие пищи и игры.

В 6 ч. Вечерняя молитва (15 мин.) и вечерние занятия.

В 9 ч. Дети ложатся спать.

Путём такой постановки образования, а также постоянным общением с миссионерами вдали от языческой среды пансион стремится выработать в питомцах свойства аккуратности, правдивости, честности, трудолюбия, душевной чистоты – воспитать те свойства, которые очень часто отсутствуют у корейцев. Путём же религиозного воспитания мы намерены влить в сердца детей желание ставить выше всего на свете обязанности по отношению к Богу и ближним и жить той жизнью, к которой их призвал Бог.

Учебный материал (кроме религиозного) почти тот же в пансионе, что и в туземных школах. Письмо и чтение китайских иероглифов и в особенности письмо корейскими знаками (это пренебрегается в туземных школах); элементарные сведения по арифметике и арабская нумерация.

Обычно в корейских школах делается выбор или между обучением китайской грамоте, что пригодно для корейца при всяком положении и состоянии на всех жизненных путях – или же отдаётся предпочтение западному образованию (для чего у нас нет ни книг, ни учителей, ни программ), получив которое корейцы обычно несут службу при европейцах в портах и делаются нежелательными людьми для своих же соотечественников. Совместить же то и другое обучение почти невозможно, ибо сам по себе китайский язык требует много времени и энергии.

Наши школьники, вращаясь в среде миссионеров и беседуя с ними, постепенно получают познания из географии, истории и пр., имея под руками карты, книги с картинами и таким образом в общем приобретают то, чего не имеют обыкновенные корейцы школьники. Подобные знания не преподаются нами в системе, да при том, нам кажется, что при настоящем положении дел в стране мы имеем для этого основание. Наши воспитанники так или иначе, но в большинстве случаев сделаются земледельцами или ремесленниками, как их отцы, деды и наше дело сделать их них тех же земледельцев и ремесленников, но только честных и богобоязненных.

Я должен заметить, что «пансион» оказался явлением новым для корейцев и самая мысль учредить его подверглась различным толкам, осуждениям и пересудам. Но я более и более убеждаюсь, что только пансионы вполне пригодны для миссии, ибо они в состоянии иметь строгий контроль над детьми и воспитывать их в желательном направлении.

У нас теперь две цели, которые мы стараемся осуществить.

1) Пансион является благотворительным учреждением, почему в него с радостью и охотой отдают своих детей бедные христиане и нуждающиеся язычники. Но мы имеем основание не увеличивать числа пансионеров свыше двадцати человек, поэтому нам нужно учредить нормальные школы в уездах, окружающих Кон-хоа, чтобы эти школы являлись центрами миссионерской работы, и чтобы мы могли по временам отделять из нормальных школ лучших детей в пансион.

2) В деле образования мы стоим лицом к лицу с затруднениями: нам необходимо точно знать, что требуется для того, чтобы из детей не вышли бездельники, сидящие подобно отцам, сложа руки. Из двадцати мальчиков только три достаточно способны к классному обучению, так что мы надеемся увидеть их впоследствии в качестве учителей, катехизаторов, а может быть и священников. Что касается других детей, то мы употребляем все усилия дать им разумное воспитание. Вероятно, с 1900 года мы попытаемся ввести плотничное, переплётное и печатное мастерства.

На капитал в 500 ф. ст. мы предполагаем купить полевой участок с тем, чтобы не только наделять землёй выбывающих пансионеров, которые впоследствии образуют ядро христианских колоний, но, чтобы нам обходиться без пожертвований и ежегодных пособий из Англии и сделать пансион «self supporting»: он должен сам обеспечивать свои нужды доходом с собственных ферм.

* * *

С 1901 года, находившаяся в ведении Еп. Корфа, Шен-цзинская провинция отошла под управление епископа северного Китая, Корф же заведует теперь исключительно одной корейской миссией.

Английская миссия занимает главным образом небольшой клочок западного побережья Кореи. Миссионеры размещены в следующих пунктах: Сеул, Чемульпо, Мапо (близ Сеула), Кан-хоа, два пункта (11 чел.) Чинампо и Фузан (катехизатор).

Штат английской миссии состоит:

Епископ, начальник миссии 1.

Священников 7.

Диаконов 2.

Сотрудников-европейцев 11.

Сестёр Общины Св. Петра 6.

Крещено за год 39.

Всего крещёных в 1901 г. корейцев (124) и японцев (23) (всего 147).

В 1902 г. предполагается около 200.

Всего школ с пансионом 8.

Учеников (78 ч.) и учениц (12) (всего 90).

На содержание миссии из Общества «Society for the Propagation of the Gospel» отпускается ежегодно двадцать тыс. долларов и из фондов Naval Fund и Education Fund и путём пожертвований собирается приблизительно пять тысяч долларов.

По словам Епископа Корфа, Английская миссия встречает в Корее препятствия двух родов: малый штат служащих лиц и неопытность начинающих сотрудников (большинство из них прибыло в 1896 г. и позднее).

Как мы видели, Английская миссия положила в основу своей деятельности ревниво-оберегаемый девиз: «медленно, но верно». Этим девизом объясняется и постановка школьного дела, сосредоточенного в пансионе, который из малого, но тщательно очищенного семени, должен дать впоследствии надёжные христианские колонии; этим же объясняется сравнительно ничтожное количество крещёных за всё время существования английской миссии и правило держать корейцев в разряде оглашенных три года.

Вызвано ли такое направление миссии мудрой предусмотрительностью еп. Корфа, человека высокообразованного, пожилого и известного христиански-подвижнической жизнью, или быть может этому дали толчок огорчения и разочарования в корейцах на первых же порах существования миссии, но только самая деятельность этой миссии, которая в притязаниях – скромна, в проявлениях избегает шума и эффектов, в достижении намеченной цели обнаруживает твёрдость, непреклонность и самоуглублённость, – возбуждает к себе невольные внимание и симпатии. Английской миссии менее всего нужны цифры и более всего люди «честные и богобоязненные»⁴⁸⁸.

Православная миссия в Корее открыта в 1897 г. В следующем году вновь назначенный начальник миссии архимандрит Амвросий отправился к месту своего служения. Впрочем, первому начальнику Корейской православной миссии не удалось побывать в Корее. По неблагоприятным политическим условиям прибытие русских миссионеров было на время отложено. В этот год уехали из Кореи русские деятели: финансовый советник, инструкторы и служащие при русско-корейском банке...

Архимандрит Амвросий поселился в Новокиевске, откуда вскоре был отозван обратно в Европейскую Россию на новую должность. Другие члены миссии – диакон и псаломщик – получили возможность приехать в Сеул лишь в 1899 г.

На место архимандрита Амвросия был назначен архимандрит Хрисанф, кандидат Казанской духовной академии, прибывший к месту своего служения в начале 1900 г. Этот год таким образом надо считать первым годом фактического существования русской духовной миссии в Корее.

Первое дело архимандрита Хрисанфа заключалось в освящении домовой церкви, устроенной в одной из комнат дипломатической миссии. Освящение её состоялось 17 февраля того же года.

Домовая церковь, имеющая всю необходимую утварь и принадлежности, может вмещать до 80 человек. Соответствуя по своим размерам нуждам немногочисленного православного населения Сеула, церковь имеет свои неудобства: она расположена в глуби миссийского сада в здании посольства, куда корейцы затрудняются проникать, ибо привыкли смотреть на посольство, как на своего рода святилище, доступное лишь избранным, чиновным лицам.

С первых же дней своего пребывания в новой стране Архимандриту Хрисанфу пришлось обратить внимание на проживающих в Сеуле православных корейцев, выходцев из Южно-Уссурийского края. Правда, их считалось немного, всего 25 челов., но живя в языческой среде, без руководства священников и влияния православного храма, корейцы эти забыли даже и то, как нужно полагать на себе крестное знамение. Православных корейцев пришлось собирать во временную квартиру архимандрита, вести с ними религиозно-нравственные беседы, наделить слушателей крестиками, иконами, молитвенниками и евангелиями.

Наставления и вразумления не остались бесплодными: крещёные корейцы стали посещать исправно храм Божий, а великим постом большинство из них причастились св. Таин.

Далее, в русской миссии научили одного из наиболее способных корейцев, владевшего русским языком, приёмам сообщения язычникам истин веры и при помощи его открыли огласительные беседы с некрещёными туземцами. Последние являлись на собеседования в достаточном количестве из Сеула и главным образом из провинции Хоанхэ-до. Одни из слушателей приходили для удовлетворения любопытства, а другие потому, что считали «русскую веру» «правильной», к которой члены миссии относятся строго и ещё потому, что «благоговели перед могуществом России и питали к ней соседские чувства». Ради бесед в миссии провинциальные оглашаемые проживали в Сеуле по нескольку недель подряд.

Отдельно от мужчин огласительные беседы велись и для женщин. Таким образом православная миссия приобрела себе учеников, большая часть которых рассеяна по северо-западному побережью Кореи: Хе-чжу, Сон-хоа, Мунь-хоа, Ань-Ак и др.

Из числа учеников крещено пока шесть человек, хотя желающих принять крещение находится немалое число, но с крещением оглашенных православная миссия не торопится. Окрестить и отпустить корейца в провинцию – это значит, при данном положении миссии, оставить новообращённого в языческой среде без надлежащего руководства.

(Окончание следует)

– Милостивый манифест по случаю рождения Наследника Цесаревича. Милости, касающиеся инородцев и населения Алтайского

– По случаю рождения Наследника Цесаревича обнародован Высочайший манифест, которым даруются многие льготы и милости всем подданным Российского государства. Мы приведём здесь те от них, которые касаются инородцев и населения Алтайского округа.

I. 1) Телесные наказания, установленные за проступки для сельских обывателей, инородцев и других лиц, не изъятых от сих наказаний по правам состояния или особым узаконениям, отменить, и лиц этих впредь таким наказаниям не подвергать.

1) Сложить со счетов все числившиеся к 1 января 1904 года и по день рождения Наследника Престола Нашего непополненные недоимки:

А. б) Оброчной, кибиточной и подушной податей.

4) Простить все причитающиеся недоимки по ясачному сбору и оброчной подати, платимым кочевыми, бродячими и оседлыми инородцами Кабинета Нашего.

5) Сложить все суммы числящейся на сельском населении Алтайского округа ведомства Кабинета Нашего недоимки по взимавшимся в пользу Кабинета подушной и оброчной подати.

6) Сложить недоимки по земельному оброку, образовавшиеся по день рождения Наследника Престола Нашего за крестьянами из бывшего горнозаводского люда и их семьями Алтайского и Нерчинского округов ведомства Кабинета Нашего по уставным грамотам и за пользование землями вообще сверх уставных грамот.

Х. 6) Ссуды, выданные сельским поселенцам Алтайского округа на продовольствие и обсеменение полей по случаю неурожая 1900 и 1901 года, в части, остающейся непогашенной, простить и со счетов сложить.

7) Не подвергать взысканию неотработанные и невозвращённые ко дню рождения Наследника Престола Нашего задатки и припасы натурой, выданные вперёд рабочим и мастеровым казённых горных заводов и рудников, равно заводов, рудников и приисков Алтайского и Нерчинского округов ведомства Кабинета Нашего, по разным случаям и в счёт заработков, а также сложить образовавшиеся по сей день на мастеровых и рабочих разных сословий и нижних служителях казённых горных заводов и рудников, равно заводов, рудников и приисков Алтайского и Нерчинского округов ведомства Кабинета Нашего долги как по личному найму, так и по поставкам и перевозкам разного рода материалов и припасов на сумму не свыше 150 р. с каждого в отдельности или с каждой артели; по недоимкам же в сих долгах на большую сумму исключить по 150 р. по каждой статье.

8) Сложить по Алтайскому и Нерчинскому округам ведомства Кабинета Нашего долги с подрядчиков, образовавшиеся по день рождения Наследника Престола Нашего, при неисполнении ими подрядов поставки материалов и припасов, земляных работ, перевозки руд, угля и проч., на сумму не свыше 50 р. с каждого в отдельности.

9) Проценты, накопившиеся по день рождения Наследника Престола Нашего на стоимость выданного в долг леса из имений ведомства Кабинета Нашего, простить и исключить из счетов.

XXIII. Лесных чинов и стражей лесов государственных, лесного и горного ведомства Государевых, дворцовых и удельных, а равно княжества Ловичского и Алтайского и Нерчинского округов Кабинета Нашего или, при несостоятельности сих последних, крестьян всех наименований, подвергнутых или подлежащих денежным взысканиям, за недосмотр неизвестно кем совершенных до дня рождения Наследника Престола Нашего лесоистреблений или других нарушений, действующих по отношению к тем лесам законоположений и правил, – от означенных взысканий освободить. Сия милость не распространяется на лесные чины и стражей, заведомо дозволивших кому-либо нарушить существующие по лесной части постановления.

XXIV. Освободить от суда и наказания учинивших до дня рождения Наследника Престола Нашего самовольную добычу на землях Алтайского и Нерчинского округов ведомства Кабинета Нашего каменного угля, камней, песку, глины и пр.

(Продолжение)

2.839, в том числе 548 постоянных членов, обеспечивших свой взнос положенной суммой.

По установленному в Совете Общества порядку, три раза в год, по третям года – в мае, сентябре и декабре, все суммы, находящиеся в распоряжении Совета, были обревизованы особой Комиссией из трёх членов Совета, с составлением каждый раз особого акта о результатах ревизии, который и докладывался Совету в ближайшем его заседании. Кроме того, все суммы Общества 11 июня были поверены особой Комиссией из 4 членов Общества, избранных для того Общим Собранием членов его и найдены в должном порядке и целости, что и удостоверено актом ревизионной Комиссии.

Кроме денежных пожертвований в Совет поступали и вещественные пожертвования нужными для миссий вещами – иконами, церковными облачениями, крестиками и т. п. Значительное количество облачений старых, но ещё годных к употреблению, получено было от Московской Николаевской, в Новой слободе, церкви. Вещи эти, частью исправленные, из Канцелярии Совета посылались, согласно указанию жертвователей, или просьбам из миссий.

Комитеты Общества. Их число. Полтавский Комитет, как выдающийся по своей деятельности. Комитет с наибольшим и наименьшим числом членов.

В Епархиях органами Православного Миссионерского Общества служат Комитеты, или отделения его. Всех Комитетов Общество имеет 54, в отчётном году новых Комитетов открыто не было.

Из Комитетов первое место, и по числу членов, и по количеству сборов на миссионерское дело, по-прежнему занимает Полтавский. В отчётном году в нём числится 2.982 члена; в числе членов его, кроме отдельных лиц всех сословий, насчитывается 131 член коллективный (учреждения), – именно 79 школ, 10 приходских попечительств, 14 братств, 25 церквей в лице своих прихожан и 3 сельских общества. Всех сборов с остатком от предшествующего года в Комитете было 48.211 р. К великому прискорбию, отчётный год был последним годом деятельности и жизни председателя Полтавского Комитета Преосвященного Илариона ⁴⁸⁹, который был и основателем этого Комитета и его неизменным и энергическим руководителем и вдохновителем.

Из прочих Комитетов наибольшее сравнительное число членов имеют: Харьковский – 1.378, Саратовский – 660, Курский – 638, Уфимский – 503, Самарский – 482, Одесский – 409 и Вятский – 406. Незначительное число членов (меньше 100) значится в Комитетах; Минском – 9, Владивостокском – 33, Олонецком – 38, Киевском – 41, Черниговском – 46, Рязанском – 46, Могилевском – 49, Симбирском – 61, Нижегородском – 63, Красноярском – 66, Таврическом – 76, Вологодском – 88, Пермском – 92, Архангельском – 93 и Тульском – 98.

* * *

На попечении Миссионерского Общества находятся:

1) 9 миссий Сибирских – Алтайская, Киргизская, Красноярская, Тобольская, Якутская, Иркутская, Забайкальская, Владивостокская и Благовещенская;

2) разные миссионерские учреждения, – преимущественно миссионерские школы, – в 16 епархиях Европейской России, в которых есть инородцы, и

3) две миссии заграничные – Японская и Северо-Американская.

Миссия Алтайская. Население – христианское и языческое. Станы миссии и миссионерские приходы. Необходимость преобразования некоторых станов в приходы. Школы миссии. Число школ и учащихся. Деятельность миссионеров. Ослабление языческого фанатизма на Алтае. Построение храма язычником и освящение его. Благотворительная деятельность миссии. Медицинская помощь.

Разноплемённая паства Алтайской миссии состояла в отчётном году из 213 миссионерских селений, улусов и аилов с 41.904 жителями обоего пола, – в том числе: русских 15.787, крещёных инородцев 26.117. К этому числу нужно прибавить ещё 20.058 инородцев – язычников, благовестие среди которых и составляет главную задачу и обязанность миссии.

Во всех селениях миссии церквей и молитвенных домов 71. Всех станов в Алтайской миссии 14, – из них 11 в Бийском округе:

1) Чемальский,

2) Урсульский,

3) Чуйский,

4) Чолышманский,

5) Кебезенский,

6) Макарьевский,

7) Созоновский,

8) Паспаульский,

9) Александровский,

10) Усть-Канский,

11) Тайнинский, – и

3 в Кузнецком округе:

1) Кондомский,

2) Мрасский и

3) Бачатский.

Кроме того, в ведении же миссии находятся три миссионерские прихода, в которые обращены три старейшие миссионерские стана – Улалинский, Мыютинский и Черно-Ануйский, так как все инородцы – язычники в них живущие давно уже обращены в христианскую веру, и стали такими же христианами, как и русские. Подобное явление замечается и в других станах миссии, которые с постепенным уменьшением числа некрещёных, а также с приливом на Алтай русских переселенцев, естественно обращаются в обыкновенные приходы, и миссионеры таких станов обращаются в обыкновенных приходских священников в ущерб прямому их делу миссионерскому. Поэтому является необходимость и ещё некоторые станы обращать в приходы и открывать другие станы на новых местах, так, напр., предположено обратить в приходы, кроме указанных выше, Кебезенский и Макарьевский станы.

Школьное образование инородцев составляет одну из главных задач миссии. Христианское учение легче и полнее может быть усвоено детьми, чем пожилыми людьми, уже сжившимися с язычеством. Инородческие же христианские школы не только христиански воспитывают детей, но посредством детей благотворно действуют и на взрослых. Инородческие школы несут свет в мрачную среду кочевников, которые блуждают во тьме невежества. Поэтому миссия обращает особое внимание на школы.

Кроме катехизаторского училища в Бийске, всех школ в Алтайской миссии в отчётном году было 50 с 1.391 учащимися, в том числе 1.054 мужск. пола и 337 женск. пола. Из них одноклассных церковно-приходских школ было 29 и школ грамоты 21.

Все школы миссии носят характер церковно-воспитательный и стоят в тесной связи с церковью. Миссионерская школа есть по преимуществу церковная школа, училище веры и благочестия: здесь учатся и молятся, читают и получают назидание. Воспитанники школ являются не только всегдашними посетителями богослужения, но и участниками в нём посредством чтения и пения, так что в пределах миссии нет такого стана, в котором бы пел за богослужением один псаломщик.

Неблагоприятными для обучения в миссионерских школах условиями нужно признать: краткость учебного времени, неисправное посещение учениками школ и в особенности разбросанность инородческих аилов, вследствие чего ученикам приходится проходить слишком большое расстояние до школы. Поэтому является необходимость устраивать при школах пансионы, в которых учащиеся могли бы жить в учебное время постоянно. Кроме того, миссия в школьном деле встречает немалые препятствия со стороны языческих властей – зайсанов и жрецов – камов, которые в своих интересах всячески стараются мешать распространению и утверждению христианства на Алтае, и потому отсоветывают своим единоплеменникам отдавать детей в христианские школы. А влияние и значение этих лиц ещё очень сильно между инородцами.

В числе школ заслуживают особого внимания две – так называемые языческие школы Соак-Ярыкская и Усть-Кенгинская. В этих школах учатся исключительно дети язычников, но в них преподаётся, с согласия родителей, и Закон Божий. Усвояя св. истины веры Христовой сами, ученики этих школ сообщают их и своим неграмотным сородичам, как сверстникам, так и взрослым. Настроение же учащихся таково, что все они теперь же готовы креститься и если воздерживаются до времени от св. крещения, то потому, что не желают огорчать своих язычествующих родителей.

Деятельность Алтайских миссионеров состояла: во 1-х, в оглашении язычников учением Христовым, во 2-х, в совершении богослужения и таинств и в 3-х, в наставлении крещёных взрослых и детей – дома, в церкви и школе и воспитании их в духе Христовой веры и благочестия.

Члены миссии проповедь Евангелия среди язычников и обращение их ко Христу всегда считали и считают своей главнейшею обязанностью. С этой целью ими предпринимаются частые поездки по Алтаю в кочевья инородцев – язычников. Путешествия эти по горам и ущельям Алтая большей частью верхом, а иногда и пешком сопряжены с великими трудностями и опасностями, – но они необходимы: чем больше поездок, тем больше и обращений. В общей сложности миссионеры для проповеди Евангелия ежегодно проезжают от 25 до 30 тысяч вёрст, не считая частых поездок для исправления христианских треб у своих прихожан.

Заботясь об обращении инородцев в православие, миссия в то же время употребляет все зависящие от неё меры и средства к утверждению их в вере.

Церковное богослужение, совершаемое по воскресным и праздничным дням во всех станах миссии неопустительно и с подобающим благоговением, посещалось миссионерскими паствами с отрадным усердием, чему много способствуют существующие во всех станах миссии певческие хоры. Важнейшие песнопения, как-то: символ веры, молитву Господню и пр. обыкновенно поют все предстоящие. Для инородцев, непонимающих славянского языка, богослужение совершается на родном их языке, и в миссии для этого имеются переводы на алтайский язык всех важнейших богослужебных чинопоследований.

Особенное внимание и усердие прилагают миссионеры к тому, чтобы крещёные инородцы неопустительно исполняли христианский долг исповеди и св. причастия. Во время великого поста миссионеры посещают непременно все селения, аилы и улусы своего отделения, совершая для говеющих богослужение. И инородцы с усердием исполняют этот долг христианский.

Во время богослужения неопустительно произносятся поучения, смотря по пастве, – на русском и алтайском языках, читаются избранные места из Евангелия и житий святых?

Кроме церковных поучений и чтений в Алтайской миссии издавна вошли в употребление и получили широкое применение внебогослужебные беседы и чтения, которые ведутся во всех станах миссии самими миссионерами, а вне станов – учителями школ.

Кроме общих собраний на чтения, в миссии издавна, ещё со времени основателя её, существует обычай хождения чтеца, – причётника или учителя, – по юртам инородцев. Духовно-нравственные чтения и собеседования по отдельным юртам или домам инородцев получили в миссии широкую практику отчасти в силу необходимости. Инородцы живут разбросанно, а потому собирать их для чтения куда-нибудь в одно место весьма затруднительно, а часто и совершенно невозможно, и потому чтение по отдельным юртам является часто единственно возможной формой ведения духовно-нравственного назидания инородцев. Для чтения и пения на внебогослужебных собеседованиях для инородцев, непонимающих русского языка, миссия имеет достаточный запас подходящих сочинений на алтайском языке, переводных и оригинальных, в прозе и стихах, печатных и рукописных. Широкая практика внебогослужебных чтений, по наблюдениям миссионеров, начинает воспитывать в крещёных инородцах интерес и охоту к духовно-нравственному чтению: инородцы нередко сами приходят к миссионеру и просят для чтения назидательных книг. Для удовлетворения этой потребности в г. Бийске, – центральном пункте миссии, – открыт книжный склад, из которого они рассылаются по миссионерским станам.

Вообще можно сказать, что благодаря деятельности миссии на Алтае, язычество теряет свою силу и язычники – инородцы уже не проявляют того фанатизма и вражды к христианству, какие замечались в них раньше. Вот знаменательный факт, свидетельствующий об этом. В прошлом году на Усть-Кеньге освящён был молитвенный дом с алтарём и колокольней, построенный язычником Аргымаем Кульжиным⁴⁹⁰. И это обстоятельство тем более заслуживает внимания, что Усть-Кеньга – центр языческого Алтая; и в настоящее время миссия встречает здесь со стороны местных родовичей – зайсанов, димичей и богачей сопротивление более упорное, чем в других местах. И ещё сравнительно недавно, в 1897 г., когда, в ознаменование 50-летия со дня кончины основателя миссии архимандрита Макария, миссионер торжественно поставил в Усть-Кеньге и освятил большой крест, то встретил открытое сопротивление. И вот теперь на том самом месте, где поставлен был этот крест, устроен храм Божий одним из тех, кто был против постановки знамения веры. «Это значит, что сила креста Христова победила силу вражью – упорство языческого главаря в неверии слову Божию и зажгла в нём божественную искру веры Христовой», – справедливо замечено в отчёте.

Освящение нового храма в Усть-Кеньге совершено было торжественно помощником начальника миссии архимандритом Иннокентием. На торжество освящения собрались не только христиане, но много и язычников, и вход им не возбранялся и в самый храм. Стройное пение и торжественное богослужение, видимо, производило на них сильное и доброе впечатление; они относились ко всему внимательно и благоговейно. Но особое внимание ко всему происходившему в храме заметно было со стороны язычника – строителя храма и некрещёных учеников местной школы. «Глядя на их религиозно-настроенные, радостные лица, – пишет архимандрит Иннокентий, – так и верилось, что не одно простое любопытство заманило их сюда; нет, в этот серьёзный момент каждый из них несомненно должен был сознавать, что школьное обучение привело его к истине, с которой он не расстанется ни за какие блага мира сего. Чувствовалось сердечно, что это будущие сотрудники миссии в деле просвещения их языческих сородичей. И дай Бог, чтобы эти надежды наши осуществились скоро, скоро».

Заботясь о религиозно-нравственном просвещении и усовершении инородцев, Алтайская миссия в то же время заботится и об улучшении их внешнего быта и насаждении среди них русской культуры и гражданственности. Крещёные алтайцы, под влиянием наставлений и примеров миссионеров, мало-помалу начинают оставлять кочевой, бродячий образ жизни и приучаются к осёдлости. Со времени открытия миссии число оседлых инородческих селений на Алтае ежегодно возрастает и некоторые из них по своему устройству не уступают лучшим русским сёлам.

В отношении новокрещёных миссия не забывала и благотворительной деятельности. С принятием крещения новообращённый разрывает всякую связь с прежней языческой средой и вместо прежнего доброжелательства встречает теперь часто вражду и ненависть со стороны своих родичей и потому особенно нуждаются в помощи и поддержке, в которых миссия и не отказывает ему, помогая устроиться и обзавестись хозяйством. Во всех почти миссионерских станах существуют попечительства, которые оказывают помощь нуждающимся, выдавая им пособия на покупку хлеба, семян, земледельческих орудий и проч. Для призрения сирот существуют приюты в Улале и Чемале.

Особый род благотворения в Алтайской миссии составляет медицинская помощь, которая оказывается безразлично крещёным и некрещёным инородцам. Помощь эту оказывают сами о. о. миссионеры, по мере доступных им средств и познаний, имея небольшие походные аптечки. Кроме того, в центральных пунктах миссии в Бийске и Улале организована и постоянная медицинская помощь: здесь устроены больницы, при которых имеется аптека, наёмные врач и фельдшер.

Миссия Киргизская Омской епархии. Число станов и служащих в миссии. Число крещёных. Деятельность миссионеров. Отношение киргизов к Евангельской проповеди. Число школ и учащихся в них. Церковные попечительства. Женская община на Св. Ключе. Препятствия благоуспешной деятельности миссии. Переводы на Киргизский язык.

Лиц, служащих в Киргизской Миссии, в отчётном году было 27:1 архимандрит, он же и начальник миссии, 6 иеромонахов, из которых один помощник начальника миссии, 6 священников, 5 диаконов и 9 псаломщиков. Всех станов миссии 9.

Церквей и молитвенных домов в ведении миссии состояло 14.

Православную паству Киргизской Миссии в 9 станах миссии составляли 6.107 человек обоего пола, в том числе русских 5.716 и инородцев 571; кроме того, свыше 900 человек крещёных инородцев живёт в разных крестьянских и казачьих селениях и городах. Говевших в миссионерских станах было: русских 3.536 человек и инородцев 357 человек; число говевших новокрещёных по разным селениям с точностью неизвестно.

Члены миссии совершали поездки с проповедью слова Божия по степи и по русским селениям, где есть новокрещёные; наставляли в истинах Христовой веры и нравственности старокрещёных и новокрещёных. В отчётном году членами миссии сделано 21.216 вёрст; кроме того, начальником миссии 4.513 вёрст, а всего 25.729 вёрст.

Приобретено для православной церкви Христовой 43 человека, а именно: 24 человека мужского пола и 8 женского пола из магометанства, 2 мужского и 1 женского пола из раскола, 4 мужского и 3 женского пола из иудейства и 1 мужского пола из лютеранства.

По наблюдениям миссионеров, киргизы в последнее время стали лучше относиться к миссионерам, дружелюбно принимают их и охотнее слушают проповедь; заметно смягчается та фанатическая вражда к Христову учению и проповедникам его, какая замечалась раньше. Вот примеры. В миссионерский стан (Усть-Нарымский) явилась киргизка Марые и просила окрестить её. Следом за нею явились отец её Васке и два родственника с целью удержать её от крещения. Долго и со слезами умолял свою дочь Васке оставить намерение креститься, но та была непреклонна: «не хлопочи, отец, напрасно, – сказала она; если бы я не желала креститься, то сюда бы не прибежала». – «Слышишь, заметил тогда один из родственников, сама желает креститься, и пусть с Богом крестится; и ты, отец, ничего не поделаешь, а лучше свою дочь благослови. Значит, так Богу угодно». И крещение совершено было, в присутствии отца, беспрепятственно?

Киргизы нередко обращаются к миссионерам с разными своими тяжбами и спорами, прося по правде разрешить их и примирить тяжущихся; с подобными просьбами обращались даже муллы. Однажды миссионер (Татарского стана) даже нарочито с этой целью был приглашён в большое собрание киргизских аксакалов и других почётных лиц, съехавшихся для примирения двух враждовавших между собой богатых киргизов, которые судились между собой около двух лет и потратили на это большие деньги. И миссионеру, хотя и с большим трудом, удалось примирить соперников.

Заслуживает также особого внимания факт крещения бывшего муллы Ирмухамеда Валиахметова. Он родом – башкир, был муллой в г. Кокчетаве при киргизской мечети, потом оставил эту должность и жил в с. Владимирском Кокчетавского уезда, занимаясь обучением грамоте киргизских детей и исправляя иногда для киргизов обязанности муллы. В нём постепенно созрела решимость принять христианскую веру и креститься и 1 мая, несмотря на разные препятствия и угрозы со стороны магометан, он принял св. крещение с именем Владимира. Крещение его произвело сильное впечатление на киргизов.

При станах миссии существовало в отчётном году 9 школ. Четыре из них, а именно: в станах: Центральном, Усть-Нарымском, Буконском и Атбасарском содержатся на средства миссии, а остальные – на средства Сибирского казачьего войска. В селении Преображенском Буконского стана обучаются исключительно дети новокрещёных. В школах в течение года обучалось 264 человека, из них 170 мальчиков и 94 девочки. При Центральном, Буконском, Атбасарском и Усть-Нарымском станах есть приюты, в которых живёт 64 человека новокрещёных детей.

В отчётном году при станах миссии было восемь попечительств: Буконское, Преображенское, Шульбинское, Долонское, Атбасарское, 2 Татарских и Усть-Нарымское, которые располагали суммой 1.700 руб. 28 коп. Пособий оказано было нуждающимся 1.063 р. 4 к.

Женская община на св. Ключе, близ г. Семипалатинска и Центрального стана миссии, продолжает понемногу устраиваться и расширять свою деятельность.

В отчётном году в ней жило всего 54 человека – в том числе 43 сёстры, из которых одна крещёная киргизка и одна крещёная татарка, две призреваемые старушки и 9 малолетних новокрещёных детей. К сожалению, недостаток помещения не позволяет расширить детский приют и увеличить число призреваемых.

Благодаря помощи благодетеля общины Ф.П. Плещеева, в общине выстроены небольшой странноприимный дом для богомольцев, хлебопекарня, рабочая, кухня и разные надворные службы. Сёстры общины ведут трудовую жизнь, исполняя все работы и приготовляя всё нужное для себя своими руками.

Одним из главных препятствий к благоуспешной деятельности миссии служит по-прежнему недостаток земли для новокрещёных, на которой они могли бы устроиться оседло; поэтому и после крещения им приходится скитаться с места на место, отыскивая себе работу и пропитание. Землеустроительная партия, занимающаяся обследованием и определением свободных земель в степи, которые бы могли быть изъяты из киргизского пользования, ещё не окончила своих работ, а до тех пор получить земельного надела нельзя.

Там же, где удалось выхлопотать надел земли для новокрещёных и устроить их отдельным посёлком, положение их во всех отношениях гораздо лучше, напр., в с. Преображенском Буконского стана. «Новокрещёные этого селения, слава Богу, год от году приучаются к хлебопашеству и привыкают к труду, пишет Буконский миссионер. Некоторые из них более зажиточные имели свои плуги, поэтому и хлеба посеяли сравнительно много; менее зажиточные складывались 3–4 семейства вместе, покупали плуг и сеяли по своим средствам; наконец, неимущие нанимались к русским в работники и на заработанные деньги тоже посеяли себе понемногу хлеба. Собственных плугов у них работало до 15-ти. Понемногу заводят новокрещёные и домашний скот, и теперь у них уже имеется до 180 лошадей и до 100 голов рогатого скота».

И нравственно-религиозное состояние поселенных оседло новокрещёных гораздо выше и лучше. Находясь под ближайшим наблюдением и руководством миссионера, вблизи храма Божия, они приучаются к более усердному исполнению христианских обязанностей и совершенствуются в жизни христианской.

Наконец, следует отметить переводческие труды Киргизской миссии: переведено на киргизский язык соборное послание апостола Иакова, начат переводом Требник; кроме того, просмотрены и исправлены прежде переведённые: служба всенощного бдения и некоторые общеупотребительные молитвы, а также книжка «простая речь о Боге и делах Божиих», преосвящ. Макария епископа Томского.

Миссия Красноярская (Енисейская). Минусинские инородцы. Их религиозно-нравственное состояние. Остатки язычества. Верования в духов. Причины малоуспешности здешней миссии. Туруханская миссия. Религиозно-нравственное состояние здешних инородцев. Препятствия для благоуспешности миссии. Затруднения в приискании для неё миссионеров. Число обращённых. Число школ и учащихся.

В пределах Енисейской епархии две миссии:

1) Минусинская и

2) Туруханская,

не только разделённые одна от другой тремя тысячами вёрст, но отличающиеся и входящими в ведение их инородцами и образом деятельности в них миссионеров.

1) В состав Минусинской миссии входят восемь миссионерских приходов: Усть-Абаканский, Синявинский, Аскызский, Усть-Есинский, Усть-Фыркальский, Верхне-Усинский, Божьеозерский и Чебаковский. Все приходы эти населены татарами юрского племени.

Всех инородцев в ведении Минусинской миссии состоит 27.436 обоего пола. Незначительное число их проживает в Верхне-Усинском приходе, который числится миссионерским более потому, что находится на границе с Китаем и в него заходят китайские подданные сойоты, весьма расположенные к христианскому учению.

Все Минусинские инородцы просвещены святым крещением; но христианское учение воспринято ими поверхностно: по жизни они почти совершенные язычники; поэтому вся задача миссии среди них заключается в проведении христианского учения в самую жизнь их и в искоренении их вековых языческих верований и нравов. В этом отношении дела для миссии предстоит ещё весьма много. По донесениям священников – миссионеров, верования, религиозный быт и нравы инородцев представляются в следующем виде.

Все инородцы знают Истинного Бога, хотя в то же время почитают духов – добрых, как покровителей их благополучия, и злых, как разрушителей его. Для умилостивления духов инородцы приносят им через каждые три года, а иногда каждогодно, жертвы на горах. Главные духи, почитаемые инородцами, по сообщению Аскызского священника, суть следующие:

1) китайский дух Кыирган – подаёт здоровье людям и скоту;

2) монгольский дух Карамоль – подаёт здоровье рогатому скоту;

3) чойетский дух Сарах-Чибек – помогает женщинам в родах;

4) Тазылган – помогает от ревматизма, от давления под ложечкой и в глазных болезнях;

5) Кугурткан – царь над всеми духами. Кроме этих духов есть ещё духи водяные, горные, степные и лесные, помогающие или вредящие инородцам в разных промыслах. В общение со всеми этими духами инородцы входят через посредство шаманов, которые всё ещё находятся в уважении у них.

К исполнению христианских обязанностей инородцы небрежны и нерадивы, так как не понимают ещё вполне их значения. О крещении младенцев они не заботятся; крестят уже полугодовых, годовых, двухгодовых и более, во время объездов священников по улусам; весьма многие младенцы и умирают без крещения. В законный брак инородцы вступают не все и незаконное сожительство не считают за грех; кроме того, до сих пор между инородцами держится вредный обычай женитьбы малолетних – и при том в самых близких степенях родства.

Умерших погребают инородцы сами, без церковного отпевания; если же отпевают, то через долгое время – через полгода и более.

Если родные замечают, что больной очень слаб и жизнь его заметно угасает, то они прежде всего заботятся о покупке водки, которую в виду больного начинают пить и больной умирает при пьяной обстановке. Умер больной, родные его сейчас же закалывают лошадь, корову и штук 5–10 овец для поминок, а весть о смерти инородца, как бы по телеграфу, облетает на сотни вёрст по степи, и уже в самый день смерти или поздно – на другой, как орлы к трупу, собираются к покойнику поминальщики. Поминки у татар – большой праздник, потому что водка и арага льются рекой, а мяса едят до пресыщения.

Языческие тризны на могилах покойных справляются и по сие время, они состоят из питья водки, араги и ядения мяса. Торжественнее всего справляются поминки в 40-й день по смерти. В этот день на могиле закалывают любимого коня покойного, едят его мясо и пьют в большом изобилии водку. К этому дню родные и ближайшие знакомые со всех концов степи собираются на поминки, привозя с собой для угощения много вина, мяса и др. съестных припасов, а на могилу покойного кладут всякую всячину из съестного и плещут вино, предполагая, что покойный с ними ест и пьёт, и вспоминают его добродетели, особенно хлебосольство.

Христианский долг исповеди и св. причастия исполняют весьма немногие инородцы, (за исключением прихода Божьеозерского), а для напутствования умирающих почти совсем не призывают священника. Храм посещают очень редко; ни разу не бывших в храме инородцев надо считать сотнями, если не больше, в каждом приходе. Посты, установленные Св. Церковью, соблюдают также весьма немногие, особенно за неимением постной пищи, так как рыбу инородцы недолюбливают, да она и весьма дорога, а огородных овощей, кроме картофеля, инородцы почти совсем не возделывают. Если некоторые соблюдают посты, то их пища состоит из бадана и хлеба (бадан – это широколиственная таёжная трава, которую собирают весной и сушат). В пищу, за немногими исключениями, употребляют конское мясо, а беднота без разбора – всякую падаль и задавленное зверем; животное, убитое молнией, не едят, так как, по взгляду инородцев, оно взято Богом.

Главные пороки инородцев – конокрадство и вообще воровство, пьянство и леность; эти пороки – прирождённые, всасываются каждым инородцем, так сказать, с молоком матери. Воровство до того развито среди татар, что этим ремеслом занимаются не одни бедняки, а почти все поголовно. Бедные воруют потому, что у них нечего есть, а богачи по привычке к сему с малолетства.

Причинами слабого развития христианской религиозно-нравственной жизни инородцев и медленности воздействия на них христианской миссии должно по-прежнему признать:

1) Слишком огромные территории и многочисленность населения миссионерских приходов; некоторые приходы состоят из 100 улусов, причём некоторые из последних удалены от церкви на 60, 70 и 80 вёрст, а территории некоторых приходов доходят до 4.000 квадр. вёрст.

2) Малочисленность школ, которые могли бы быть полезными и сильными проводниками в среду инородческого населения здравых понятий о вере и жизни христианской и много помогли бы миссионерам в борьбе с веко...

За апрель