№ 17. Сентябрь. Книжка 1

После прямой проповеди христианства язычникам, второй и столь же важной обязанностью миссионера является церковно-богослужебная деятельность. Благослужение совершается миссионерами в миссионерском храме в станах, а также – в улусах и селениях, где живут новокрещёные инородцы. В миссионерском храме, при станах, благослужение совершается неопустительно во все воскресные и праздничные дни, когда миссионер бывает дома⁵²⁹. Чтобы придать богослужению более торжественности и умилительности, миссионеры, между прочим, заботятся о заведении при миссионерских церквах певческих хоров из учеников местных школ. Благодаря таким хорам, в великие праздники в некоторых миссионерских станах пение происходит на два клироса⁵³⁰.

Насколько благотворно действие стройного церковного пения, особенно при участии в нём детских голосов, на крещёных и язычников, – это можно видеть из следующего факта, переданного и проверенного забайкальским миссионером, священником В. Титовым.

«Могучее действие, производимое стройным пением хора в миссионерском храме на молящихся, на родителей и родственников детей – певчих и в особенности на бурят – этих степняков, ещё не слыхивавших стройного гармонического пения, сказалось в том, что суглан (общий сход) бурятский, бывший в декабре 1895 года, приговором постановил на будущий 1896 год пригласить в местное приходское бурятское училище нашего регента давать уроки пения бурятским мальчикам»⁵³¹.

Насколько же вообще благолепная и торжественная обстановка богослужения влияет не только на крещёных, но и на язычников, можно видеть из следующих двух случаев.

«В селе Кульском Верхнеудинского уезда (Забайкальской области), – сообщает в своём отчёте за 1895 год бывший преосвященный начальник Забайкальской миссии, – епископ Георгий⁵³², в октябре месяце происходило освящение храма, построенного в память благополучного проезда Государя Императора Николая II по Сибири в 1891 году. Освящение совершено было мной при самой торжественной для села обстановке. Богослужение, чин и обряд освящения привлекли массы молящихся. Не преминули послушать их и посмотреть и любопытные буряты – ламаиты, – вот – впечатление, которое произвело на них виденное и слышанное во время освящения Кульского храма. Во время крестного хода со св. мощами буряты – ламаиты преклоняли свои колена и, подняв по буддийскому обычаю руки ко лбу, падали ниц на землю и в таком положении оставались во всё время крестного хода. А вот и другой случай, заимствованный из отчёта одного миссионера. В 9-ю пятницу по Пасхе на озере Иргени, где находится Иргенский миссионерский стан, миссионеру пришлось присутствовать за богослужением в храме. Во время богослужения внимание его заняли буряты – ламаиты, которых было немало в храме и которые молились по-своему. Богослужение, замечает миссионер, шло беспрерывно с утра до вечера (служили молебны перед местночтимой иконой св. Великомученицы Параскевы). Богослужение до того заинтересовало некоторых из упомянутых бурят, что они не выходили из храма до самого вечера, забыв даже о пище, а некоторые, под влиянием общего религиозного настроения, подходили даже для целования св. иконы и креста, подходили под благословение к иеромонаху, совершавшему богослужение»⁵³³.

Чтобы богослужение было понятно для инородцев, чтобы инородцы могли разумно молиться, сознательно участвовать в молитве, – богослужение, где возможно, совершается миссионерами на местном инородческом языке. В этом отношении особенно успела алтайская миссия. Здесь сделан перевод всех необходимых священных и богослужебных книг на местный язык⁵³⁴, – и богослужение может целиком совершаться и совершается на алтайском языке. Впрочем, иногда оно совершается и на русском языке (попеременно), – «чтобы новокрещёные сознавали свою духовную связь со своей матерью русской Церковью и русским православным отечеством»⁵³⁵. В иркутской и забайкальской миссиях также в настоящее время богослужение совершается на инородческих языках, хотя далеко не во всех станах и не во всём объёме. Так, например, в отчёте Иркутской миссии за 1898 г. читаем:

«Если при богослужении присутствовали инородцы, то некоторые ектении и молитвословия произносились и пелись на бурятском языке»⁵³⁶... В самое последнее время предприняты энергичные меры к усилению церковного богослужения и общественного, и частного, вполне или по частям, на инородческом языке (преимущественно якутском) в Якутской епархии⁵³⁷, в Благовещенской⁵³⁸ и Владивостокской⁵³⁹.

Чтобы дать при богослужении возможно более места деятельному участью инородцев в церковной молитве – в некоторых миссиях, например, в алтайской, введена обширная практика общего пения и чтения (за чтецом) молитв во время богослужения. Здесь во время богослужения всеми присутствующими поются ектении, во время всенощной – «Богородице Дево», «Аллилуия» на кафизмах, припевы к тропарям канона; на часах и других простодневных службах все молящиеся читают за чтецом трисвятое и «Отче наш»; на литургии поются «Символ веры», «Достойно есть» и молитва Господня; постом повторяют за священником молитву преподобного Ефрема Сирина. Общее пение и чтение молитв, вызывая деятельное участие в молитве ещё не привыкших молиться новокрещёных инородцев, полезно для последних, по наблюдениям алтайских миссионеров, и в том отношении, что облегчает для них и самый труд незнакомого им молитвенного подвига; ибо, как известно, во всяком деле труд кажется легче и время идёт скорее, когда мы сами принимаем живое участие в этом деле, чем когда остаёмся посторонними, безучастными только его зрителями. Деятельное участие новокрещёных в молитве делает самое богослужение для них более жизненным и скорее воспитывает в них потребность к церковной молитве. Наконец, общее чтение и пение молитв имеет для новокрещёных то практическое значение, что помогает им запоминать и самые молитвы⁵⁴⁰.

Церковное богослужение миссионеры соединяют с проповедью слова Божия. В частности, почти каждая литургия сопровождается поучением. Поучения или произносятся самим миссионером в обычное время на литургии, или читаются с его благословения псаломщиком или учителем после причастного стиха. Содержание литургийных проповедей разнообразно. Пособием для миссионеров при составлении проповедей, между прочим, служат, как видно из миссионерских отчётов, проповеди архиепископа Димитрия Херсонского, протоиерее?

Нордова, Путятина, Романова, Белоцветова, а также, периодические издания: «Руководство для сельских пастырей», «Пастырский Собеседник»⁵⁴¹ и др. Произносятся проповеди и на русском, и на инородческом языках, смотря по пастве. Проповедью на родном языке инородцы особенно интересуются. Они часто тут же начинают передавать друг другу свои впечатления и пересказывать слышанное⁵⁴². Иногда поучения сказываются миссионерами и за другими службами, кроме литургии. Так, например, в алтайской миссии в дни св. Четыредесятницы поучение предлагается ещё взамен чтения кафизм на утрени или часах, причём детям и немощной братии дозволяется и сесть, где и как кто может⁵⁴³.

Кроме проповеди в храме, миссионерами заведены внебогослужебные чтения и собеседования с инородцами. Внебогослужебные беседы особенно развиты в алтайской миссии, отчасти – в киргизской и др. В алтайской миссии они имеют уже полустолетнюю давность и ведутся во всех станах самими миссионерами, а вне резиденции миссионера – учителями школ⁵⁴⁴. Обычная форма устройства бесед и чтений – общие собрания слушателей. Такие собрания устраиваются по воскресным и праздничным дням в наиболее удобные часы. Так, например, в центральном стане киргизской миссии воскресные внебогослужебные беседы начинаются с 2-х часов дня⁵⁴⁵. Местом для таких собраний, бесед и чтений служит или храм, или школа, или помещение самого миссионера, а летом – церковная ограда и т. п. Предметом бесед и чтений служат:

а) Священная История по Библии,

б) общедоступное изложение, как милостью Божией создалась русская земля,

в) особенно же – избранные жития святых. Жития святых и в древней Руси служили любимым чтением благочестивого русского народа, служат они, по словам отчёта алтайской миссии, и сейчас любимым чтением для новопросвещённого инородца⁵⁴⁶. Беседы и чтения начинаются и оканчиваются общим пением молитв, а в средине разнообразятся (в алтайской и киргизской миссиях) пением кант из «Лепты»⁵⁴⁷. В алтайской миссии для местных инородцев, не понимающих русских кант, существует даже несколько кант на алтайском языке, составленных (ныне покойным) миссионером (из природных алтайцев), священником М. Чевалковым. Канты эти по своему поэтическому языку и трогательным своеобразным мотивам, составляющим оригинальное произведение музыкального гения самих алтайцев, производят вообще глубокое впечатление на слушателей⁵⁴⁸. В центральном стане киргизской миссии непосредственно по окончании воскресных собеседований служится в церкви торжественная вечерня и бывает чтение акафиста попеременно трём небесным покровителям миссии: –

1) св. апостолу Андрею Первозванному, св. икона которого с частицею св. мощей дарована стану любовью архипастыря Томской Церкви,

2) славе и украшению Иркутской паствы, проповеднику веры во языцех монгольских – святителю Иннокентию, и

3) св. великомученику и целителю Пантелеймону, преемственно покровительствующему от старейшей алтайской и юной киргизской миссии⁵⁴⁹.

Помимо указанной обычной формы чтений и бесед, в алтайской миссии существует ещё другая форма устройства чтений – хождение чтеца, причётника или учителя, по юртам инородцев. Духовно-нравственные чтения по домам получили в миссии широкую практику, прежде всего, в силу необходимости. Инородцы живут разбросанно, а потому, собирать их для чтения куда-либо в одно определённое место иногда бывает делом весьма нелёгким, вследствие чего чтение по отдельным юртам является часто единственно удобной и даже возможной формой ведения духовно-нравственных чтений среди инородческих поселений⁵⁵⁰. Но и помимо этой необходимости, обусловливаемой самым бытом инородцев, устройство духовно-нравственных собеседований по отдельным аилам и юртам необходимо по следующим соображениям алтайских миссионеров: на первых порах приходится ждать не того, чтобы слушатели сами пришли, а самому искать слушателей себе. Собеседования в частных аилах имеют ещё и то удобство, что здесь существует гораздо больше простора и свободы для подбора предметов чтения и беседы; здесь можно говорить и читать с пользой для слушателей то, что было бы неудобно предлагать в общественном собрании слушателей. Так, например, в частных аилах, кроме духовного чтения, алтайскими миссионерами читаются нередко ещё статьи сатирического характера, сочинённые вышеупомянутым инородцем-миссионером, свящ. М. Чевалковым, в которых автор в форме басен или нравоучительных изречений осмеивает свойственные его соплеменникам нравственные пороки и нелепые языческие обычаи⁵⁵¹.

Но достигают ли внебогослужебные чтения и беседы своей цели, нравятся ли они новокрещёным инородцам и производят ли на них благотворное воздействие?

Да, достигают. Широкая практика внебогослужебных чтений начинает, по отзыву, например, алтайских миссионеров, воспитывать в крещёных инородцах интерес к духовно-нравственному чтению; иногда инородцы сами приходят к миссионеру и просят жития святых для прочтения их у себя дома⁵⁵². Усердное посещение новокрещёными чтений и бесед подало мысль одному из алтайских миссионеров устраивать беседы даже и в будние дни. Опыт удался, после чего почтенный миссионер завёл такой порядок, что в каждый воскресный день и каждую среду бывает непременно беседа⁵⁵³.

(Продолжение следует)

(Путевые записки миссионера)

В следующий монастырь – Чён-ян-са – вела небольшая тропинка среди густого леса постепенно подымаясь вверх на гору. Небольшой монастырь – всего десять человек монахов – приютился на весьма живописной высокой небольшой площадке. На обрыве горы, при входе в монастырь устроен павильон, с которого открывается восхитительный вид на всю цепь Алмазных гор с их причудливыми очертаниями; местами верхушки гор, будучи покрыты снегом, ослепительно блестели при ярких лучах солнца. Долго мы стояли и любовались этой очаровательной картиной природы; мы и не заметили, как внизу собралась вся братия монастыря во главе с настоятелем, чтобы приветствовать нас. Мне кажется, – местность имеет большое влияние на образование характера и настроения человека. Предыдущий монастырь расположен внизу глубокого и тёмного ущелья, закрытого со всех сторон высокими горами, покрытыми к тому же густым лесом, кроме небольшого клочка неба они ничего не видят и сидят, как лягушки в колодце; эта угрюмость сказывается и на настроении братии... Этот же монастырь расположен на светлой весёлой площадке с прекрасными видами и широким горизонтом; и по лицам братии видно, что их настроение вполне гармонирует с обстановкой... Здесь мы встретили самый радушный приём; правда, неохотно и здесь слушали нашу проповедь о Христовой вере, но не возражали и не делали никаких протестов и тем более каких-либо грубостей; нам они говорили, что для них и их вера хороша, что они ещё не доросли до европейцев, а когда это совершится, то наверное все корейцы примут христианство. К нам приходят много христианских миссионеров всяких наций, но мы что-то плохо понимаем их рассказы о жизни и учении Христа: видно время ещё не настало...

Настоятель монастыря – человек средних лет, весьма симпатичный, с добродушным выражением лица; назначен сюда из братии того монастыря, который так любезно приютил нас: видно те же традиции перенесены и сюда. При входе в монастырь посреди двора, перед небольшой, построенной в форме шестигранной беседки, кумирней стоит пагода, которая, как я уже говорил, служит памятником королю Тэ-вану и поставлена на том самом месте, где он молился, отправляясь в опасный путь к священному камню. Если бы строители этого памятника позаботились о достаточно прочном укреплении фундамента, то он мог бы простоять много сотен лет; теперь же он наклонился в одну сторону и близко то время, когда он упадёт. Каждое отделение пагоды в основании своём имеет бронзового идола и высечено из цельного камня; форма пагоды четырёхугольная постепенно суживающаяся к верху.

Настоятель угостил нас водой с диким мёдом и жареной рисовою мукой, – напиток приятный на вкус и довольно питательный.

Простившись с настоятелем и монахами, мы отправились вниз по тропинке, которая привела нас в один небольшой женский монастырь – Силим-ам-ча. Небольшой – всего восемь сестёр – монастырёк приютился на склоне горы среди густой лесной чащи. Настоятельница этого монастыря – лет 85 старуха живёт в этом монастыре 60 лет и, несмотря на свои лета, ещё очень бодрая. Приняла нас очень хорошо и много рассказывала нам о прежней жизни подвижников Ким-кан-сана, каким почётом они пользовались в народе, как много приходило богомольцев и оплакивала современное равнодушие народа к монастырям и монахам: скоро монахи и монахини с голоду умирать будут, – заключила она свой рассказ. Последние годы она занимается усиленным молитвенным подвигом, день и ночь читая по чёткам в 1.000 зёрен молитву – наму-эми-тха-пуль...

Зёрна чёток весьма искусно и изящно выточены из дерева: мне они очень понравились и я просил продать их мне, но от продажи она категорически отказалась, хотя заявила, что, если они мне так нравятся, она охотно мне подарит; я согласился принять от неё подарок только в том случае, если она примет от меня денежное пожертвование на её монастырь: на этом мы и сошлись.

В этом монастыре то же есть пагода в 12 отделений, поставленная в память какого-то благочестивого монаха, имевшего близкое отношение к основанию этого монастыря.

Простившись со старухой-настоятельницею и ещё раз поблагодарив её за подарок, мы продолжали спускаться по той же тропинке, которая вела вниз к берегу реки. По дороге в лесу встретили ещё один женский монастырь, в котором жили только две монахини-старухи. Таких монастырей в Ким-кан-сане насчитывается до 30.

На обратном пути в том самом месте, где лежат три окаменевших трупа, мне пришлось с большим трудом совершить спуск с горы: европейская обувь для путешествия по таким местам совершенно не пригодна, ибо очень скользит по гладкой поверхности камня; в этом отношении корейские соломенные туфли не заменимы. Поздно вечером мы добрели до своей квартиры и предались сладостному отдыху после целодневного путешествия по горам и пропастям земным.

В лесу и особенно на берегу реки в камнях мы встречали массу огромной величины ядовитых змей. Корейцы и особенно монахи их не истребляют, а потому они безбоязненно ползают даже там, где их присутствие совершенно не нужно: – под полом фанз, в каменных стенах и даже пробираются в соломенные крыши низких корейских фанз. Случается часто – кусают особенно в лесу во время сбора трав и ягод; укусы иногда удаётся излечивать разными средствами народной медицины. Кроме змей в Корее водится очень ядовитое насекомое, которое по-корейски называется – чинэ. Чинэ небольшое насекомое красноватого цвета со множеством ног, бегает очень быстро, обыкновенный размер его дюймов 5–6 длины и толщиной в мизинец; в лесах вырастает дюймов 9–10 и толщиной в 2–3 пальца. Все корейцы, не исключая и монахов ужасно боятся его и, как только увидят, считают своим долгом тотчас же убить его. В здешних лесах водится очень много диких зверей включительно до тигра. Мы встретили здесь партию охотников корейцев, приехавших сюда для охоты на медведей из Сеула.

На утро отправились снова в путешествие, захватив с собой фотографический аппарат, чтобы сделать снимки с красивых мест и особенно с чудных горных водопадов и ущелий. Трудно осмотреть всё в короткое время, но мы постарались пройти всё более или менее интересные местности и известные монастыри.

В свободное от путешествий время и особенно первые дни, когда я лежал больной в постели, а монахи с раннего утра и до поздней ночи неотступно наблюдали за нами, мы вступали с ними в беседы по религиозным вопросам. Расспрашивали у них про их веру и обряды, а затем сообщали им содержание Православной христианской веры. Много они рассказывали нам чудес из жизни своих богов и святых людей и особенно о старинных золотых временах полного расцвета буддизма, когда монастыри Ким-кан-сана славились на всю Корею и привлекали множество поклонников и почитателей, когда они были первыми насадителями и распространителями буддизма не только в Корее, но и в Японии. Несмотря на всю фантастичность, наивность, а иногда и просто бессмыслие этих рассказов, всё же они столь глубоко внедрились в их сознании, что разубедить их очень и очень трудно. Все они знают о христианстве, но слушают о нём с большой неохотой и с нескрываемым нежеланием; как только заводишь речь о вере, тотчас же ставят в упрёк христианам употребление в пищу мяса и убийство животных для этой цели. Один молодой, но очень нервный монах вступил с нами в спор на эту тему; мы старались совершенно спокойно разъяснить ему, что Бог сотворил всех животных, рыб и птиц и отдал их в пользование человека, поставив его царём природы, хотя в то же время не обязательно для христиан употребление мяса и убивание скота, есть и среди христиан очень много людей, которые совсем не употребляют в пищу мясо, но только по другой причине, чем вы... Мой собеседник не дал мне договорить и в ужасно возбуждённом состоянии нервно заговорил: «я согласен с вами; но согласитесь и вы со мной в том, что всякое животное, всякая птица, самое наималейшее насекомое, если замечает, что вы намереваетесь его убить, проявляет страх и всеми мерами старается избавиться от убийцы и в их душах, значит, происходит то же самое, что и с человеком, которому грозит смерть, и они переживают те же ужасные чувства, которые свойственны человеку, попавшему в такое положение: неужели вам не жаль?! Мне кажется, что из-за этого одного надобно щадить не только животных, но и вшей, которые грызут нас...» Высказав всё это с ужасной запальчивостью, монах, не дождавшись...ответа, скрылся и я потом его более не встречал. Были здесь в числе слушающих и другие монахи; один из них, подтверждая справедливость слов моего собеседника, сам оказался настолько непоследовательным, что тут же поймал блоху и убил её, а когда я ему сделал замечание, то он ответил мне, что блох позволительно бить, а вот вшей нельзя...

Были у нас книги на корейском языке – «Евангелие», «Молитвы», «Символ веры» и др.; предлагали им почитать, но и здесь далее первой страницы не пошли... Долго мы испытывали разные средства заинтересовать их, – один из моих спутников очень ревностный проповедник ходил в келье монахов и проводил в разговорах целые часы, но всё это кончилось тем, что, как только мы заговорим о христианстве, все уходят от нас... Крепкое царство сковал себе демон среди восточных жителей и только большими усилиями подвига поста и молитвы могут быть поколеблены основы этого царства. Китай, Корея и Япония – везде царствует сатана в воплощении дракона, которого так чтут и которому так ревностно служат здесь. Могущество его везде заметно, – и во внешнем устройстве храмов и жилищ, украшаемых изображениями дракона и его исчадий, а также и во внутреннем настроении его служителей. Мрачная картина этой демонской обстановки и столь сознательного служения ему возбуждает неимоверную жалость к этим омрачённым беспросветной тьмою таким же людям, как и мы; вот уж поистине люди, седящие во тьме и сени смертной; и тьма непроглядная и не рассеиваемая никаким светом... И они такие же люди, и за них Господь принёс Свою искупительную жертву, и за них пролил Свою бесценную Кровь... Но верно слово Господа: никто же может прийти ко Мне, аще не Отец пославый Мя привлечёт его, а потому верим, что рано или поздно привлечёт Господь и этих несчастных к Себе, и только Он Своей всемогущею силой поколеблет и уничтожит царство сатаны. Ими же веси судьбами, спаси, Господи, и этих людей!..

Строго говоря, и буддизма-то у корейских монахов давно уже нет никакого; одни внешние обряды столь крепко сковали их сознание. Рассказывали мы им об устройстве русских монастырей, но и это не производило на них никакого действия. А как бы было хорошо, если бы на этих идольских кумирнях воссиял крест Христов и подвиги монахов, подчас очень тяжёлые, получили бы через веру во Христа правильное освещение и должное направление, ведущие тружеников духа к вечной блаженной жизни в общении со Христом и водворяющие в душах их мир, любовь и радость о Дусе Святе.

Не нам одним пришлось встретить столь холодное и равнодушное отношение со стороны монахов к проповеди о Христе: таков же общий отзыв миссионеров всех наций и христианских исповеданий. Монастыри Ким-кан-сана, по словам самих монахов, очень часто посещают разные миссионеры и им часто приходится выслушивать самые горячие и убеждённые проповеди о Христе.

За неделю до нашего приезда посетила те же монастыри одна миссионерка-американка в сопровождении двух корейских женщин; проповедовала она, пела псалмы, читала назидательные книги и... уехала. Тоже сделали и мы: прожили в монастыре восемь дней, достаточно, кажется, надоели всем и... уехали.

Прощанье наше с монахами, по-видимому, носило самый сердечный характер, по крайней мере с нашей стороны были выражены самые искренние чувства. Вся братия собралась проводить нас, а некоторые сопровождали нас далеко за монастырь, выражая нам самые наилучшие пожелания. Мы со своей стороны усердно приглашали настоятеля и братию, если кому из них придётся побывать в Сеуле, непременно заходить к нам в миссию; и я уверен, что встреча была бы самая сердечная и радостная.

(Продолжение следует)

(Из записок Алтайского миссионера)

В августе месяце приехал ко мне некрещёный татарин из аила Кобии и попросил к больной родственнице своей, прося окрестить её. Взяв с собой псаломщика Иосифа Танышева, приезжаю. Больная Мочаан, жена татарина Бойдона Осипова, как оказалось, назад тому месяц, после родов, заболела воспалением лёгких и теперь находилась почти при смерти. По обычаю, над болящею в течение этого времени были испробованы все заклинания камов; в особенности усердствовала родная мать больной, фанатичная шаманка из аила Чокурака (фанатичной её называю потому, что каждый раз, как только приедет в аил миссионер, она обыкновенно вооружается своим бубном и все ночи не даёт покой, с целью помешать беседам миссионера).

На вопрос мой: почему пожелала креститься, больная отвечала: «быть может выздоровею, если окрещусь».

Почему ты ранее не пожелала креститься, а именно теперь, когда тебе стало так трудно? продолжаю спрашивать её. – «Ранее меня камы уверяли, что вылечат, а теперь уж из сил выбилась», говорила она.

Я не кам и не могу восхищать себе дела Божии и уверять, что непременно с крещением исцелеешь: в Его руках жизнь и смерть человека.

Впрочем, веруй, верующему всё возможно. Но если после крещения не будет тебе легче, тогда и это дело Божие, и всегда оно бывает в пользу.

«Если не оздороветь, то зачем и креститься!» – проворчал её муж, Бойдон, который, измученный и расстроенный уходом за больной женой и детьми и запущением хозяйства своего, мрачно и озлобленно смотрел на всё окружающее. Тогда я начал объяснять, что креститься нужно для жизни вечной и как счастлив тот, кого вскоре после крещения призовёт Господь к себе. Много было говорено на эту тему, с целью примирить больную с неизбежным при её положении концом, дабы страдавшая не боялась смерти, а пожелала её, как покоя. При этом расспрашивал её: пожелала ли бы она креститься, если бы после крещения пришлось умереть? Мочаан сначала колебалась, но когда было живо описаны ей блаженство и покой вечной жизни для тех, которые страданиями подготовились к ней, больная с радостью согласилась окреститься: но муж её с раздражением требовал от меня, чтобы я непременно исцелил её, а то и не смел бы крестить её. Заметив ему, чтобы он не искушал Господа, а лучше вместе с женой с верой и покаянием обратился к Нему, я совершил над нею и над её ребёнком св. крещение. После крещения больная была напутствована св. таинствами исповеди и св. причащения, к которым одновременно с нею приступил и свёкор её, старец Иван Каланак, трудно больной, с опухшим животом, которого не без труда удалось уговорить исполнить этот долг. Но какая разница в верованиях и расположениях этих двух личностей, с которыми они приступили к источнику вечной жизни: новокрещённая Татиана причастилась Св. Таин с ясно выраженной верой и любовью, а старец, – да простит ему Господь! – приняв Св. Тайны, показал вид, что кашляет, а сам в это время выплюнул Св. частицу себе в руку, – но я успел это заметить... Затем, всячески утвердив больную, и оказав больной и свёкру её помощь лекарствами, возвратился к себе. Дорогой узнал, что один из родственников больной, отправившийся к известному каму Сакару, именуемому архиереем, возвратился с предвещанием, что она через три дня умрёт. Хотя и был я спокоен на счёт Татианы, что такое страхование не должно её смутить, ибо она была готова к смерти, но тем не менее, на третий день, я поехал к ней из опасения, как бы не стали над нею камлать, хотя бы и без участия больной, что представляет здесь явление довольно частое, тем более, что упомянутый кам своими намеренно устрашающими предсказаниями даже относительно здоровых людей хитро и ловко завлекает инородцев в сети своего камланья. Так, напр., минувшею зимой Сакар Кобинскому татарину Ипату Акпакову совершенно здоровому предсказал, что он весной тяжело заболеет. Случилось же так, что Ипат действительно заболел ломотой в ногах, вследствие простуды; тогда Сакар послал сказать ему, что он через неделю умрёт, если не пригласит его камлать. Но Ипат упёрся, не обратился к Сакару, остался жив и выздоровел. Так и не мог Сакар съесть у Ипата жирного жеребца, на которого главным образом и точил зубы. Подобными застращиваниями Сакар привлекает к себе и новокрещёных.

У моей соседки, новокрещённой Агафьи, пали две лошади. Прослышав об этом, Сакар заказывает ей, что это приключилось ей от того, что она не чествует жертвами ярты-чалу (идола – дощечку) духа хранителя её рода. Хорошо, что соседка обратилась ко мне; в противном случае не миновать бы ей сетей Сакара. Такими-то способами завлекаются не отрешившиеся от суеверности новокрещёные в сети камские.

Больную Татьяну я застал хотя и в ухудшившемся состоянии, но в духе спокойном и радостном, предавшуюся мысли о загробном покое и крепко державшуюся за Сладчайшего Иисуса, почему страхования камские не имели на неё угнетающего действия. Но муж её встретил меня с укоризной: «я тебе говорил, чтобы не крестил её, если не можешь исцелить, – вот она умирает!»

«Не сердись Бойдон, тяжело мне, когда ты это говоришь: мне хорошо будет, если я умру», – еле слышно говорила Татьяна своему мужу, и в этих немногих словах угасавшей выражено всё: и торжество веры, и крепость надежды, и пламя любви, и начало вечной жизни, и наша радость, и бесов постыждение, так что не столько назидать пришлось мне в этот час, сколько самому получать назидания.

«Э Тату Иисузым, мени таштаба», вот что крепко запомнила Татьяна из слышанных ею молитвенных обращений к Богу и часто твердила оное. Спустя неделю с душевным беспокойством подъезжал я к этому аилу со стороны Макарьевска. А что, если Татиана умерла? и конечно, умерла, рассуждал я, то как встретит меня Бойдон?.. В это время в стороне от дороги на опушке березняка промелькнуло что-то белое, я подошёл посмотреть: это был большой белый крест, правильной формы, сделанный тщательно по образу поставленного среди аила. Не Татьянин ли это крест? промелькнула у меня мысль, и рука невольно поднялась для молитвы за упокой её души. Но при дальнейшем следовании сердце моё сжалось от скорби при мысли, что вот, через несколько минут, ожидают меня укоризны её мужа и прочих язычников в том, что в её смерти виновен я, крещение не в пользу послужило усопшей и т. д... По приезде на квартиру и при входе в комнату, хозяйка дома, новокрещённая Марфа, как бы читая у меня на лице волновавший меня вопрос, поспешила сказать: «умерла...» От скорби я ничего на это не сказал, но, взглянув в окно, увидел, что идёт сам Бойдон. «Расчёт за смерть Татианы», подумал я, и сердце моё усиленнее забилось... Входит Бойдон. Смотрю на него и не верю глазам: обыкновенно чёрное и мрачное лицо Бойдона, на этот раз выглядело светлым и приятным. «Здравствуй, Батька», сказал Бойдон с приветливым поклоном и протянул ко мне руку.

«Померла крестница твоя, – начал спокойно рассказывать Бойдон, – на пятый день после крещения и как хорошо умерла! днём в тот день не вставала, а ночью встала, сходила на улицу, умылась, велела затеплить свечку перед образом, покурить ладаном, и, сидя на своей постели, глядя на икуну, шептала молитву, крестилась и кланялась, склоняясь на подушку; затем так и осталась головой на подушке».

«Я, – продолжал повествовать Бойдон, – подумал, что она засыпает и, боясь, чтобы не упала, говорю ей: „Татиана, подыми ноги на лавку“, самому же мне встать нельзя было; усыплял девочку. Она молчит. Наконец я встал, поднял её ноги на лежанку и смотрю: померла!..»

Говоря это, Бойдон лил тихие слёзы. Затем он продолжал: «Ах, как хорошо померла; вот крещение послужило ей в пользу!» Это же подтверждали и присутствовавшие язычники, в довольном количестве собравшиеся вслед за Бойдоном и как-то необычно участливо относившиеся к горю Бойдона. Из них некоторые вместе с Бойдоном и с нами проливали слёзы умиления.

«Буду креститься и я», – заключил Бойдон свою печальную и радостную вместе повесть. Из глубины души возблагодарил я Господа за такое богатое духовное утешение, явленное в смерти этой новопросвещённой рабы Божией, после стольких тревог, понесённых из-за неё. Крест, видный на горе, был Татьянин и сделан Бойдоном, который славится как хороший плотник, собственноручно. После, к 40-му дню смерти своей жены, этот язычник прислал мне 1 руб., прося отслужить по её душе литургию, – явление весьма редкое даже между крещёными! Описанный случай послужил мне в моих испытаниях и скорбях великим утешением.

Переправившись через р. Катунь, вы поднимаетесь на высокую гору. Подъём был бы совершенно невозможен, да Чуйский тракт как раз идёт через вершину этой горы. Поэтому непроезжая скала была взорвана и разработана, и очень высокий подъём в гору сделан на столько удобным, что на него можно подняться в экипаже на паре и даже на тройке лошадей.

Река Иня, как все горные реки, шумела под горой. Мы были на такой высоте, что простым глазом различали только узенький ручей, который, как синяя лента, извивался по долине. Но, по мере того как спускались к подошве горы, ручей становился шире, шум его слышался грознее, даже приходилось громче обыкновенного разговаривать, чтобы было слышно. По долине мы ехали не долго. Вёрст пять от впадения Ини в Катунь, в широкой котловине, окружённой высокими горами, показалась Иня, конечный пункт нашего путешествия.

Двадцать или тридцать крестьянских хат да десятка полтора калмыцких юрт, – вот и всё селение. А не вдалеке от селенья на горке стоит молитвенный дом. Заглянем в него. Это просторная изба, перегороженная дощатой переборкой на две неравные части. Отгорожена прихожая, заменяющая собой церковный притвор, от чистой половины, которая представляет собой внутренний храм и алтарь. Всё бедно и мало устроено для дома Божия. Вместо икон на дереве или на жести – картины с изображением Спасителя, Божией Матери и святых, да и тех не много. Деревянные кружки – вместо подсвечников, да два стола грубой работы, заменяющие собой при Богослужении, которое бывает раз в год, – престол и жертвенник. Два окна освещают убогий храм. В 1904 году, даже с конца 1903 г. в Ине открыт миссионерский стан, теперь уже там живёт миссионер, который, веруем, с Божией помощью, озаботится устроить в Ине храм по плану христианских православных храмов.

Крестьянские избы в Ине все маленькие, большей частью в одну комнатку, которая до половины занята печкой и почти все с плоскими крышами, как у древних евреев, только, разумеется, без внутренней лестницы наверх. Рядом с другими стоит изба несколько попригляднее, даже с крашенными ставнями, на которых деревенский художник изобразил горшки с несуществующей в природе породой цветов и красными петушками. На чёрной доске, повешенной над дверью, этой избы, было написано белой краской: «мелочная торговля». Это дом, сказывают, местного торговца, у которого весь товар сложен в пристроенном к избе чулане и продаётся покупателям в четыре и пять раз дороже, чем покупается в ближайшем селе Онгудае у такого же кулака, наживающего сто и полтораста процентов.

Об этих паразитах Алтая мы поговорим после, а теперь заглянем в калмыцкую юрту.

До этого раза мне приходилось видеть калмыцкие юрты только в книжках на картинках, а действительные – издали. Устройство юрты самое незамысловатое. Десятка два – три жердей, а то – и больше, смотря по размеру юрты, толстыми концами втыкаются кругом в землю в наклонном положении, а наверху тонкие концы связываются вместе. Получается конус, или воронка. Этот решетчатый конус одевается снизу и почти доверху в несколько слоёв лубом или корой, которые сдираются с лиственницы или берёзы. На верху юрта совсем не закрывается: остаётся отверстие для выхода дыма. С одного боку несколько жердей на известном расстоянии от земли отсекаются – это дверь, которая закрывается сколоченными досками, как западня. Иногда делается рубленная юрта, т. е. готовится – тоже круглый – бревенчатый сруб, который покрывается также в виде конуса корьём. Первое, что бросается в глаза при входе в юрту, это едкий дым, который постоянно наполняет юрту от очага, или неугасимого огня среди юрты. Прогорают дрова – опять подбрасывают: так с утра до вечера зиму и весну. Когда глаза несколько свыкнутся с дымом, можно в полумраке различить: железный тренога над костром, а на нём чугунный котёл в виде полушария. Почему-то на Алтае у всех калмыков я видал котлы именно такой формы. По стенам стоят сундуки с калмыцким добром, закрытые кошмой, т. е. катанным из шерсти войлоком. Чем юрта богаче, тем больше таких сундуков. По бокам отгорожены закрома для ячменя, а на стенках красуются ружья. Все калмыки охотятся на зверей, преимущественно на диких козлов. Есть стрелки, которые убивают в год по два десятка и больше козлов. Если калмык крещён, то на стенке юрты можно отыскать всю прокопчённую дымом бумажную иконку, по большей части св. Великомуч. Пантелеимона, или св. Николая Чудотворца. В языческой юрте символом их веры служит заячья мордочка, которая торчит, как чучело, под крышей. Узды, нагайки (камчи) висят тут же, а не далеко от очага брошены на землю звериные шкуры, здесь же валяются несколько трубок и кисет с табаком. Соберутся калмыки в юрту, сядут около очага, поджав ноги калачиком, – и начинают раскурку табаку. И сколько бы ни перебывало в юрте человек в день, каждый посидит на шкуре, выколотит старый пепел из трубки и начинает курить, постоянно сплёвывая в огонь от крепчайшего табаку, смешанного ещё с берёзовой корой.

Треножник и котёл играют важную роль в обиходе калмыцкой жизни. В котле калмык варит кирпичный чай, подбавляя туда молока и соли. Когда чай вскипит, его разливают в деревянные чашки особым уполовником, – большой деревянной, или чаще железной ложкой на длинном черенке, – и пьют, пока не выпьют весь котёл.

Иногда в чай всыпают ещё ячменной муки, – талкану. Этим талканом калмыки питаются всю зиму: он заменяет им хлеб и мясо. Зимой калмык голодует, как и скот его, остающийся на подножном корму, т. е. питается травою, оставшеюся на горах и в долинах от весны. Беда алтайцу, если будет снежная зима. Несчастный скот не разроет копытом глубокого снега и гибнет тысячами от голода. Калмыки, истинно – дети природы, не знают обычая запасать сена на зиму и кормить голодный скот. И только в последнее время пример русских стал прививаться и к калмыкам: они стали сеять ячмень, овёс и заготовлять сено, хотя пока и немного. Зато весной калмык и сыт и пьян. Он досыта пьёт квашеного молока, называемого – чигень, ест баранину и часто пьян от араки, особого рода водки, которая добывается домашним способом посредством перегонки из молока. Обыкновенно наливают чигеню в тот же котёл, который, как родился на заводе, никогда не моется, по примеру своего хозяина немытого от утробы матери, – и начинают котёл нагревать до кипячения молока. Тогда над котлом ставят деревянный полый цилиндр с оттянутой вбок желобочком трубкой. Пары, поднимаясь от кипящего молока, попадают в цилиндр, в котором охлаждают их, ставя на него сверху другой котёл с холодной водой. Из паров, естественно, образуются капли жидкости, которые по стенкам стекают в желобок, а оттуда в чайник или ковшик. После первого раза полученная жидкость, называемая араки (по-калмыцки, по-нашему – водка), имеет неприятный горький вкус, сильно отдаёт гарью и содержит алкоголя до 7°. Но, если повторить перегонку или сделать в третий раз, можно получить настоящую водку, менее противного вкуса и крепостью до 35 или 38°.

Из квашеного же молока калмыки получают творог, сыр, который они прессуют в плитки и коптят над костром, это называется – сырчик, а творожные плитки – сырчиками, которые запасают на зиму в большом количестве.

Но пора расстаться с юртой.

На первый раз мне было непонятно сожительство некрещёных калмыков с крещёными и даже русскими. Но, пожив несколько месяцев в Алтае и познакомившись ближе с алтайцами, я согласился с рассказами старых миссионеров, что тридцать лет тому назад дикий Алтай – теперь сильно изменился. Алтаец – дикарь теперь стал алтайцем, правда, очень некультурным, но уже не дикарём. Он не бежит в лес и горы, не прячется от культурного человека, наоборот, он старается дружить с ним, торгует, меняется товарами, знает цену деньгам и скоро различает более или менее честного торговца от плута.

У современного некрещёного калмыка есть Родовое Управление, своя Волость, Родовые старосты и Зайсаны, которые их судят, мирят и наказывают.

Миссия возродила Алтай: заря уже занялась, недалёк и ясный день Алтая. Как электрический ток прошёл через Алтай и пожёг дикий бурьян, в котором прятались и глохли от природы мягкие сердцем алтайские калмыки. Только влиянием Миссии я объясняю необъяснимый на первый взгляд факт сожительства язычника с христианином, калмыка с русским. Я далёк от той мысли, что это явление объясняется вообще влиянием наезжего русского элемента; нет, я позже покажу это влияние русских, а сейчас кратко скажу, что в таких местах, где нет ещё ни одного русского, а есть новокрещёные калмыки, некрещёные именно не бегут от своих собратьев и не прячутся, как раньше, от миссионера и не угрожают ему смертью, как дикари – людоеды. А кто хочет это явление объяснить просто безразличием или религиозным индифферентизмом калмыков, тому можно порекомендовать сперва познакомиться с алтайцами и их религией, а потом, я уверен, такой откажется от своего мнения. Свет Христова учения, озаряя уверовавших калмыков, отражает своё сияние и во тьму язычества, ослабляя мрак векового заблуждения, отчего и язычники калмыки стали, хотя и полуварварами, в смысле их нецивилизованности, однако, уже не дикарями, как то было тридцать лет назад.

Здесь, в Ине я был свидетелем замечательного случая, который достоин того, чтобы рассказать о нём более обстоятельно.

(Продолжение следует)

Надеемся, после всего высказанного нами всякий согласится, что учреждение общины в с. Улале действительно во многих отношениях есть одно из самых замечательных событий в современной церковной летописи, именно:

1) им устраняется весьма важный в духовно-нравственном отношении недостаток благоустроенных женских обителей в обширной Томской епархии, потому что община эта представляет собой единственный на пространстве многих тысяч вёрст приют для желающих в девстве послужить Господу.

2) Обитель эта возникает в той местности, где недавно было полное и безраздельное царство врага Христова – диавола, где господствовал мрак нечестия и лжеверия.

3) Обитель эта составляется из лиц, которые частью сами, частью в лице родителей своих принадлежали к этому тёмному царству, к миру языческому, и приведены в ограду Церкви Христовой трудами наших алт. миссионеров, поэтому

4) она представляет собой первый, скорый, но зрелый плод сознательной живой веры во Христа и стремления к образу высшего православно-христианского богоугождения, первую жертву Христу от новонасаждённой церкви алтайской, наилучшую честь и похвалу, перед лицом св. Церкви, апостольским трудам алт. миссионеров, а вместе с тем и перед лицом всего света – наилучшее оправдание, честь и похвалу вообще делу и характеру православного миссионерства, имеющего не то в виду, чтобы преходить только море и сушу для обращения как можно большего числа язычников, но старающегося при помощи Божией, из язычников образовать истинных христиан, внедрять в них, как можно глубже и сознательнее, спасительную веру и живое благочестие в духе Церкви древле православной, вселенской.

5) Община эта представляет явление новое в Церкви Христовой и по самой цели своей, потому что главной целью и первым долгом своего служения Господу сёстры устрояемой общины положили: помогать миссии в деле её служения всем, к чему она будет находить их благопотребными, и поэтому наконец:

6) В отношении к делу алт. миссионеров она есть учреждение в высшей степени и в неисчислимых отношениях необходимое и давно желанное; а в отношении к цели миссионерства, т. е. обращению в христианство язычников и просвещению новокрещёных истинами христианской веры и благочестия, есть учреждение, дающее право на самые отрадные и широкие надежды...

Слава и благодарение Господу, пекущемуся о духовном преуспеянии и славе Своей святой Церкви и через неё продолжающему спасительное дело истинного апостольства в пределах нашего отечества, среди не озарённых ещё светом Христовой веры язычников.

Вечная благодарность от матери – св. Церкви и великая награда от Господа всем, словом и делом принимавшим живое участие и содействие в деле учреждения улалинской инородческой общины, и в особенности Его Императорскому Величеству, изволившему Всемилостивейше пожаловать для обеспечения общины из собственных Его Величества земель такое значительное количество, и Её Величеству Благочестивейшей Государыне Императрице, своим ходатайством перед Свят. Синодом содействовавшей скорейшему открытию общины.

Великая честь и похвала от всех сынов и дочерей православной Церкви смиренным избранницам юной церкви алтайской, положившим начало девственной жизни в отдалённом, так недавно ещё вполне языческом, краю Алтая, устрояющим у себя училище св. веры и благочестия, приют сиротства, болезненности и бедности, единственную на огромном пространстве обитель для дев и вдов, желающих посвятить себя иноческой жизни, и вместе самое широкое поприще для тех, которые захотят посвятить себя, свои силы и свой труд делам высшего христианского милосердия.

Позволительно надеяться, что отныне не только прежние ревнители и помощники алт. миссии с новою готовностью и любовью станут содействовать св. делу отечественного апостольства своими усердными молитвами и посильными жертвами, узнав, что спасительное употребление их приношений получает новый вид, новое развитие; но явятся и новые ревнители, новые сотрудники, узнав, что их жертвы пойдут на такое доброе дело, которое безмерно превышает всякое другое...

Желания и надежды наши идут ещё далее, вызываемые нуждами самого дела. Кто знает, дух любви к человекам, искупленным кровью Сына Божия и ещё чуждым спасительной веры в Искупителя, не сообщится ли и старейшим по вере сёстрам православной России, что они, возбуждённые примером младших сестёр своих, потекут вслед их по пути апостольства? Не возревнуют ли, скажем наконец с первоначальником современного миссионерства о. ар. Макарием, не возревнуют ли учёные братия наши, видя, что немощные девы и вдовы предваряют их в подвиге благовестия среди народов, слепотствующих в бедственном невежестве, подобно как и предшественницы нынешних тружениц жены-мироносицы первые соделались свидетельницами и проповедницами Иисуса Христа, воскресшего из мёртвых⁵⁵⁷. Говорим это потому, что сказанное назад тому почти девятнадцать веков Христом Спасителем: жатва многа, делателей же мало⁵⁵⁸, остаётся во всей силе в отношении к миссионерскому делу в нашем отечестве вообще и особенно во многих местностях обширной Сибири.

Молитеся, братие, Господину жатвы, да изводит Он более и более делателей на духовную жатву свою⁵⁵⁹, делателей и молитвенников, и жертвователей, и самоотверженных проповедников св. веры!..⁵⁶⁰

Ещё в конце апреля месяца распространился слух, что вообще Орду и в частности наш посёлок намерен посетить г. начальник губернии генерал-майор Б.Л. Гронбчевский. В первых числах мая правителем части был получен маршрут следования его, по которому в Казанке он должен быть 11 мая в 12 часов дня. Оживился посёлок, все стали готовиться ко встрече дорогого и редкого гостя. В 6,5 часов г. начальник губернии подъехал к храму. Я встретил его на крыльце храма, представился сам, представил псаломщика, старосту, членов церковно-приходского попечительства, а потом обратился к г. начальнику губернии со следующею речью: «Ваше превосходительство, дорогой и редкий наш гость! Понимаю хорошо, какой тяжёлый путь пришлось совершить Вам, чтобы посетить сей отдалённейший уголок нашей губернии; понимаю, что после такого подвига Вам требовалось бы уже и отдохнуть, но, однако, осмеливаюсь почтительнейше просить Вас уделить мне несколько минут, чтобы я хотя кратко мог сказать Вам что-нибудь от лица горсти православных жителей Казанки. Нам очень приятно встретить Вас в сем св. храме, приятно и Вам, что в таком сравнительно глухом местечке и такой величественный храм. Не то было здесь 7–8 лет тому назад: не было здесь не только такого храма, но и какого-нибудь молитвенного дома, не было и пастыря. Тяжело жилось тогда здесь православным, – многим пришлось отойти в вечность без христианского погребения, без напутствования священника; а были случаи, что и умирали, не будучи просвещены св. крещением. Не легко было нам (я говорю нам, потому что я жил здесь без храма более 4-х лет, занимая скромную должность учителя одной из здешних министерских русско-киргизских школ) встречать и проводить великие праздники христианские без служб церковных, к чему каждый привык с детства, живя в русской местности; не обходились в некоторые такие дни без слёз... И вот Господь призрел на эти слезы и внушил кому следует позаботиться о том, что на месте сем создали дом для прославления Его Святого Имени... В начале 1894 года Св. Синодом было отпущено на построение православного храма в Казанке 24.000 рублей; 11 мая того же года в присутствии г. начальника губернии было освящено место под храм. Осенью 1897 года храм был закончен постройкой, а в марте месяце следующего 1898 года освящён во имя Святителя и Чудотворца Николая; началось богослужение и увидели туземцы страны, что и у нас есть Бог, есть и служение Ему. Но много было нужд в начале: не было школы, где-бы подрастающее поколение могло научиться истинам веры православной, не было ограды вокруг храма, запрестольной иконы, ощущался недостаток в утвари церковной, облачениях и проч.; главная же нужда заключалась в том, что храм построен был холодным; но благодарение Богу – все эти нужды мало-помалу были удовлетворены. Пришёл с помощью местный Епархиальный Комитет Православного Миссионерского Общества – отпустил средства на построение церковной школы, изыскали и прихожане со своей стороны на это доброе дело 200 руб. – явилась школа. Горячо принялась горсть прихожан за приведение в благопристойный вид своего нового храма: скоро явилась и ограда, стоящая около 600 рублей и запрестольная икона в 330 рублей, и нужная утварь церковная. Не могли только прихожане без посторонней помощи сделать храм тёплым, – в этом, по моей просьбе, помог опять Комитет Православного Миссионерского Общества, отпустив из своих средств на сей предмет 700 рублей; обрадовало это прихожан и в каких-нибудь 2–3 часа нами было собрано по подписке до 300 рублей; потом обратились за помощью к добрым людям – к кому словесно, к кому письменно и скоро в распоряжении попечительства оказалось кроме отпущенной Комитетом суммы ещё более 700 рублей, и вот на эти средства и явился у нас тёплый придел при храме, освящённый во имя св. Первоверховных апостолов Петра и Павла в ноябре месяце минувшего 1903 года; придел пока вполне ещё не законченный – отчасти за неимением здесь мастеров, отчасти и по недостатку средств: остались не покрашены полы, зимние рамы, фонари при входной двери, а также нет пока для него и утвари церковной, так что во время служения в нём – всю утварь приходится переносить из главного храма; но надеемся, что при помощи Божией и при содействии добрых людей нынешним летом мы приведём его в надлежащий вид. Теперь просим, вас, дорогой гость, войти и посмотреть наш храм».

По окончании речи с своей стороны Его Превосходительство сказал: «Я очень рад, что мне пришлось побывать в Казанке и встретить здесь такой благолепный храм во славу Божию; делает вам всем честь, что так заботитесь о благолепии своего храма». Войдя в храм, Его Превосходительство ещё раз поблагодарил меня и попросил отслужить молебен св. Николаю. По окончании молебна г. начальник губернии вошёл и осмотрел алтарь, велел позвать сюда старосту и попечителей и здесь опять благодарил их за то, что они помогают своему батюшке в приведении храма в такой благолепный вид, что особенно важно в здешнем крае; здесь же при них велел написать мне, на его имя, кто из них более заботился о храме, чтобы представить к награде. Выйдя из алтаря Его Превосходительство благодарил детей – школьников и всех бывших на клиросе за хорошее пение; на клиросе стояли две девочки-сиротки после письмоводителя Камыш-Самарской части Всеволода Ивановича Трухачева, на которых я, как пастырь, и обратил внимание г. начальника губернии, сказав, что покойный Трухачев из дворян Рязанской губернии, около 18 лет прослужил в Орде на государственной службе, скончался в январе 1897 года, оставив после себя жену с 4-мя детьми почти без всяких средств к жизни, что девочки обучаются в местной церковной школе и матери их хочется дать им образование, чтобы они могли сами себе добывать кусок хлеба и помочь ей под старость... потом от лица вдовы и сирот попросил помощи со стороны Его Превосходительства. Г. начальник губернии отнёсся к сей просьбе очень сочувственно и обещал на каждую девочку исходатайствовать по 60 рублей в год до замужества или до окончания образования; – подошла вдова и со слезами радости благодарила Его Превосходительство за отеческое попечение о её сиротах. Потом г. начальник губернии ещё раз благодарил всех прихожан, которые почти все собрались в храм, за их заботы о благолепии храма, сказав под конец дорогие слова, которые должны бы запечатлеться навсегда в сердцах всех бывших в храме: «знайте, что только тот может гордиться званием русского человека, кто твёрдо верует в Бога и любит Царя-Батюшку». Далее Его Превосходительство зашёл осмотреть местную церковную школу, спросил, учатся ли киргизята – из степи или из посёлка, а потом вышли прямо на базарную площадь, на которую я и обратил внимание г. начальника губернии. «Вот наша базарная площадь, сказал я, служащая яблоком раздора обоих концов посёлка, так как одни стараются, чтобы базар был на западной площади, другие, чтобы на восточной (церковная), хотя в последнее время должны бы быть довольны оба конца, так как на западной оставлена торговля скотом и кожами, а на восточную перенесён базар хлебный и рыбный, что принесло пользу для храма, так как русские теперь сгруппировались почти все вокруг храма, вследствие чего и молящихся за службами бывает больше и доходы церковные несколько увеличились». Его Превосходительство спросил, не стесняет ли это нас, но я ответил, что первый год стеснения не заметно было... Далее зашли все в мою квартиру, где побыли 15–20 минут, потом пошли все осматривать новую больницу; из больницы зашли в Камыш-Самарскую русско-киргизскую министерскую школу, откуда отправились прямо на квартиру. Сюда явился ахун местной мечети Гашаулла Галикеев. Г. начальник губернии начал с ним разговор на русском языке, но ахун сказал, что русского языка не знает. Г. Губернатор спросил, где он родился и живёт; мулла ответил, что в России; тогда Его Превосходительство сказал, что не хорошо и даже стыдно родиться и жить в России и не знать русского языка; ахун стал как бы оправдываться, говоря, что виноваты родители, не научив его русскому языку, но г. начальник губернии сказал, что русскому языку при желании можно научиться и теперь. Потом он заговорил с ахуном на татарском языке; беседовали довольно долго, после чего он спросил ахуна: «хорошо ведь мы с тобой побеседовали?» и получив утвердительный ответ, добавил: «вот если бы ты знал русский язык, мог бы прийти и побеседовать с каждым губернатором, ведь русский-то язык всякий губернатор знает, а татарский редкий». На приглашение ахуна побывать в их мечети г. начальник губернии сказал: «вот если, Бог даст, на будущий год я приеду и если пригласите меня по-русски, тогда ноги мои направятся в мечеть...» Ахун ушёл. Вечером г. начальник губернии долго беседовал со мной и другими лицами о нуждах Казанки: о снабжении её питьевой водой, об открытии почтово-телеграфного отделения и о проч. В 9¾ час. вечера, напутствуемый пожеланиями счастливого пути и криками «ура», отбыл в посёлок Таловку.

Приезд к нам г. начальника губернии поднял дух православных русских жителей посёлка и смирил несколько гордыню ислама. Дай Бог, чтобы и в других губерниях, с инородческим населением, были такие губернаторы, и чтобы наш Начальник с таким направлением управлял нашей губернией многая лета.

Известно, что в Коране встречается много противоречий в учении об одних и тех же предметах. В этом отношении первое место по важности занимает учение о значении той или другой религии в деле спасения людей.

Во второй главе Корана, появившейся в 622 году, по вступлении Мухаммеда в Медину (историки Корана признают эту главу первою мединской главой), обнародовано учение о зависимости спасения человека от исповедания основных дог-матов, имеющих место в каждой более или менее развитой религии, и от добрых дел, одобряемых также всякой религией. В 59 ст. этой главы говорится: «Истинно: верующим, христианам, иудеям, и сабсям, тем, которые веруют в Бога, в последний день и делают доброе, награда у Господа их; им не будет страха, и они не останутся в печали». Последние слова этого стиха объявлены были Мухаммедом в первый раз ещё в Мекке, незадолго до бегства его в Медину. Именно, в 6-й главе Корана, принадлежащей к последнему (третьему) периоду Мухаммедовой деятельности в Мекке, в ст. 48 сказано: «Кто веровал им (посланникам) и делал добрые дела, тем не было никакого страха, тем не было никакой печали».

Мысль о том, что вера в Бога и в последний день, а также что добрые дела составляють условие спасения человека, повторяется в Коране очень часто, особенно в меккских главах, и стоит в явном противоречии с другим учением Корана о зависимости спасения человека исключительно от исповедания ислама. Но в 3-й главе, относимой историками Корана к 3-му году Мухаммедовой жизни в Медине, в 17 стихе положительно сказано, что религия Аллаха есть ислам, а в стихе 79-м той же главы подтверждено: «кто следует другому какому-либо вероуставу, а не исламу, в том нет ничего угодного Богу; в будущей жизни он будет в числе несчастных». В 5-й главе, относимой к последнему году Мухаммедовой жизни на земле, в стихе 5-м, от имени Бога объявлено: «сегодня Я завершил для вас вероустав ваш, в полноте проявил моё благодеяние вам: Я благоизволил поставить вероуставом для вас ислам». Очевидно, 79-й стих этой же главы, в котором говорится, что верующим, иудействующим, сабеям и назарянам не будет ни страха, ни печали, – вставлен редакторами Корана в пятую главу по недосмотру, потому что он находится в полном противоречии не только с вышеприведённым 5-м стихом, но и со многими другими стихами пятой главы, направленными против иудеев и христиан. Пятая глава Корана, как последняя по времени обнародования, проникнута нетерпимостью к иудеям и христианам⁵⁶².

В связи с учением об исламе стоит учение о посланниках (пророках), взгляд на которых подвергался также колебаниям и привёл Мухаммеда к противоречию. Исходя из той мысли, что религия Божия всегда была одна и та же, Мухаммед учил, что в разное время Бог посылал к разным народам избранных из их же среды мужей (пророков), которые и возвещали соотечественникам божественный закон и истинный путь ко спасению: «Прежде тебя (Мухаммеда) Мы посылали посланников... На каждое определённое время было своё писание»⁵⁶³. Не было ни одного народа, у которого не было бы проповедника⁵⁶⁴, и каждый посланник говорил на языке своего народа для того, чтобы говорить понятно им⁵⁶⁵. Главная задача посланников Божиих состояла в том, чтобы верно передать соотечественникам закон Божий, вероучение ислама⁵⁶⁶. Так были посылаемы: Ной, Гуд, Салих, Лот, Авраам, Моисей, Аарон, Шуаиб, Исмаил, Исаак, Иаков, Иона, Давид, Соломон, Иисус и наконец Мухаммед⁵⁶⁷. Все эти посланники проповедовали одну и ту же религию: у них было одно и то же писание. «Скажи: мы веруем в Бога и в то, что свыше ниспослано нам; в то, что было ниспослано Аврааму, Исмаилу, Исааку, Иакову и коленам его, в то, что дано было Моисею, Иисусу и пророкам от Господа их: мы не делаем различия между ними»⁵⁶⁸.

При таком взгляде на единство и преемство откровений Божиих не могло быть места в Коране «теории отменения», а многочисленные⁵⁶⁹ посланники, которых Бог в разное время воздвигал среди разных народов, только напоминали своим соотечественникам и разъясняли единую волю Божию – истинное богопочитание, единый ислам⁵⁷⁰. Не было ни одного народа, у которого не было бы своего проповедника веры⁵⁷¹, и в последний день суда эти проповедники будут свидетельствовать против своих не веровавших соотечественников⁵⁷². И Мухаммед, хотя и мало осведомлённый относительно древних еврейских пророков, старался подражать им в своей жизни и проповеднической деятельности, а в постигавших его неудачах и огорчениях утешал себя примерами из жизни своих предшественников, которых так же оскорбляли, преследовали и даже убивали⁵⁷³.

Проповедуя такое учение, Мухаммед надеялся, что его без труда признают истинным пророком Божиим не только арабы, но иудеи и христиане; однако, он ошибся в своих предположениях. Тогда, чтобы выйти из затруднительного положения, он объявил от имени Божия, что христиане и иудеи забыли некоторые откровения Божии, а некоторые умышленно исказили⁵⁷⁴ и потому он считал себя обязанным поучать истинной вере не только арабов, но и христиан, и иудеев: «Знающие писание! К вам пришёл посланник Наш; он ясно укажет вам многое из того, что скрыли вы из писания, и отменит многое»⁵⁷⁵.

Таким образом, Мухаммед из посланника арабов постепенно превратился во всемирного проповедника и притом в последнего и совершеннейшего пророка. В этом смысле он называется в Коране «печатью пророков»⁵⁷⁶. Вот в каких выражениях новейший апологет ислама⁵⁷⁷ высказывает свою мысль о превосходстве Мухаммеда пред другими пророками и законченности его миссии: «Преимущество Мухаммеда над другими пророками, мудрецами и философами других стран состоит в неоспоримом факте, что труд его увенчался успехом при его жизни. Иисус, Моисей, Зороастр, Сакья-муни, Платон все имели свои понятия о царстве Божием, о республиках, – идеи, долженствовавшие возвысить униженное человечество к нравственной жизни. Все они оставили этот мир, не увидев исполнения своих светлых стремлений, или поручили обязанность возвышения своих собратий кровожадным ученикам, или царственным ученикам⁵⁷⁸. Мухаммеду было назначено исполнить как свою миссию, так и миссию своих предшественников. Ему одному было дано увидеть исполнение своего преобразовательного труда: никакой царственный ученик не пришёл к нему на помощь (с) указом о насильственном навязывании нового учения...» «Когда народы Аравии собрались для присоединения к его вере, Мухаммед почувствовал, что задача его исполнена»⁵⁷⁹... «Смиренный проповедник возвысился до управления Аравией, сравнялся с Хозревом и Кесарем и сделался распорядителем судьбы народов...»⁵⁸⁰ Нет нужды опровергать все эти ходульные фразы, показывающие только, что каждый последователь религии старается защитить её от возражений противников. Из истории известно, во-первых, что халифы и их полководцы не стеснялись в средствах распространения и насаждения ислама среди иноверцев не только Европы, но и Азии, по буквальной заповеди Корана воевать с кяфирами (см. историю ислама). Для нас пока достаточно сказать, что Мухаммед ещё при жизни своей поставил свою скромную личность народного (неучёного) проповедника рядом с именем Аллаха⁵⁸¹, и тем не менее мусульманам предписывается соблюдать веру не только в Коране, но и в те писания, которые Бог послал прежде⁵⁸². Иудеев, к которым Мухаммед сначала относился с терпимостью, потому что хотел привлечь их на свою сторону, и христиан, которых прежде даже одобрял за кротость и любовь к ближним, он стал теперь считать опасными людьми, с которыми не следовало дружить⁵⁸³.

(Продолжение следует)

15 июля сего года Обдорская Миссия понесла тяжёлую утрату в лице скончавшегося старосты миссийского храма березовского 2 гильдии купца Василия Абрамовича Оленева. Покойный умер от разрыва сердца, на Тагильском Заводе, Пермской губ., куда ездил лечиться. Вступив в должность церковного старосты в 1895 году, В.А. принял в своё ведение хозяйственную часть миссийского храма в очень запущенном виде. В предшествовавший сему год из Миссии был выделен особый приход для зырянско-русского населения Обдорска. Считая мис. церковь своей колонисты перенесли из неё весь наличный капитал (30.000 р.), церковную утварь с облачениями и некоторыми наиболее ценными иконами в свою вновь выстроенную, большую каменную, богато украшенную церковь. Опустошённый через это храм миссии, неведомыми судьбами с того времени начавший считаться принадлежащим зырянско-русским обывателям Обдорска и отданный ими во временное пользование Миссии, с первых же дней старостинства В.А. стал предметом особых его забот и попечений. Благодаря его любви к храму Божию, этот храм признанный особым указом Св. Синода, в 1899 г., законно принадлежащим Обдорской Миссии, начал благоукрашаться жертвами В.А. Довольно долго было бы распространяться о численности и ценности собственных его пожертвований, о его умелом ведении хозяйства церкви, увеличившем в короткий срок её материальные средства так, что семь лет старостинства его дали полную возможность приступить к постройке нового храма, ныне уже выстроенного, готового к освящению, весьма благолепного. Бедный В.А. не дожил до времени освящения храма, в постройках которого он принимал самое живое и горячее участие, как жертвователь, казначей, заведующий хозяйственной частью, и доверенный от Строительного Комитета по решению всех вопросов, требовавших безотлагательного для успешности хода работ разрешения. А как он ожидал освящения мис. храма, как беспокоился о должной и подобающей встрече Тобольского Архипастыря, обещавшего освятить храм Миссии лично и обещавшего В.А. быть в эти священные и торжественные дни Обдорской Миссии его гостем! Незабвенный для Обдорской Миссии В.А. не дождался получения и медали, к которой он был представлен Епархиальным Начальством 2 июля за бескорыстные и полезные труды по мис. храму. Оплакивая безвременную кончину В. А., не могу не упомянуть о тех невзгодах и напастях, какие выпадали на долю почившего. Дурные и злонамеренные люди в своё время насказали нашему благочестивому Архипастырю на В.А. многое множество небылиц, представили его человеком неблагонадёжным, по вере не православным и пр., и владыка при вручении мне в 1898 году дел Миссии, выразил желание, чтобы В.А. более не состоял церковным старостой при миссийском храме. Познакомившись же с покойным, я не мог не возмутиться клеветами на почившего и конечно, постарался оправдать его в глазах доброго и любвеобильного Архипастыря. По особому ходатайству Миссии, утверждённый на второе и третье трёхлетие церковным старостой, Василий Абрамович, бескорыстный и честный человек, глубоко верующий христианин, верный сын Православной Церкви, с удвоенным усердием начал трудиться, прилагая к заботам о мис. храме новые заботы, а поощрённый Архипастырем похвальным листом с открытым, любящим и незлобивым сердцем стал помогать не только храму, но и самой Миссии, постоянно выручая её в материальных затруднениях, так как средства на содержание её, вследствие редкого (один раз в две недели) и неаккуратного (с большими опаздываниями) прихода почты, весьма часто задерживались.

В.А. скоропостижно скончавшемуся не удалось привести в исполнение своей заветной мечты оставить по завещанию свой, один из благоустроенных в Обдорске, дом со всеми постройками в ведение Обдорской миссии для устройства инородческой богадельни, в наличности которой Миссия ощущает сильную нужду. Главные наследники покойного – жена и брат хотят выполнить эту волю его, о которой он многократно им говорил. Стяжавший себе благодарную память в Обдорской Миссии за свои труды по храму и за постоянное сочувствие миссионерам в их трудной деятельности, Василий Абрамович обрящет себе вечную память среди обдорских инородцев при условии выполнения его горячего желания уступить свой дом под богадельню для убогих и больных.

Вечная память В. А., этому простому, верующему человеку, хорошему христианину, отзывчивому на все добрые дела и благие начинания! Долгая, долгая ему память и молитвенное поминовение в Обдорской Миссии, которой он предан был всем добрым, незлобивым и любящим сердцем своим!

– Крещение японцев в г. Томске.

– 1904 года, августа 14 дня, перед литургией, при немногих свидетелях в уединении Загородной – дачной церкви женского монастыря были окрещены Преосвященнейшим Макарием, епископом Томским и Барнаульским, десять лиц из пленных японцев.

О желании некоторых пленных японцев, поселившихся по распоряжению светской власти на загородной даче женского монастыря в количестве 273 человек, принять святое крещение мы в первый раз услышали на Пасху, когда вся Россия оплакивала незабвенного героя Макарова.

Этот слух повторился в июне месяце. «Многие пленные японцы желают креститься, но Владыка удерживает их, не позволяя торопиться этим важным делом и принимать взрослым крещение без достаточного приготовления: теперь не приготовятся, то когда же изучат св. Веру, справедливо отвечал Владыка тем, кто ходатайствовал за японцев и просил не откладывать доброго дела?»

Приготовление ко крещению продолжалось более четырёх месяцев по указаниям Владыки, которым для этого заранее были приобретены через Совет Миссионерского общества на японском языке Новый Завет и другие назидательные и вероучительные книги, изданные Японской миссией. К счастью, среди пленных японцев нашёлся переводчик, понимающий русский язык, несколько знакомый с русской грамотой и хорошо читающий по-японски. При помощи этого переводчика и отчасти русско-японского словаря переведено было на японский язык несколько вопросов и ответов, необходимых при совершении чина оглашения. Вот некоторые из этих вопросов.

1) Нани йени синзи масыка? Как вы веруете?

Ответ. Варезну штоцуно Ками Чичи, Ко, Сеи Син?

Верую во Единого Бога Отца и Сына и Святого Духа.

2) Анатава акума-о сте масурука?

Отрицаешися ли сатаны? Ответ. Ватаку сива акума-о сте масуру?

Отрицаюся от сатаны.

3) Вопрос. Корейори Иису-су Харису то оно оси ийени Стагаимасха?

Сочетаваешься ли Христу?

Ответ. Ватака сива ратани Иисусу Харистозына оси ийени стагаимас?

Сочетаваюся Христу.

4) Вопрос. Синзи Масыка?

Веруешь ли Ему?

Ответ. Иису-су Харисто нарабини О Ками о синзимас?

Верую Ему, как Царю и Богу.

5) Олево саносай?

Поклонися Ему.

Две японки хорошо изучили по-русски символ веры и другие молитвы под руководством монастырских сестёр.

При совершении чина оглашения все готовящиеся к крещению сознательно давали ответы на вопросы и прочитали по-японски символ веры, повторяя его за переводчиком и произнося его особенной интонацией.

Крещение нескольких лиц из вражеского народа было светлым торжеством для них самих и для русских, которые видели этот церковный праздник. Игуменья монастыря вместе с семейством достопочтеннейшего Начальника Округа, Тайного Советника Н.С. Боголюбского, всё сделала, чтобы крещение язычников из враждебного нам народа обставить возможным благолепием.

Над «крещальней» посредине храма устроена была изящная «сень» из ширм, живописно украшенных цветами.

Приготовившиеся ко крещению японки (в этот раз окрещены были лица женского пола с детьми – девочками) были одеты в европейские платья по-праздничному.

Сам Владыка потщился совершить таинство в сослужении ему о. ректора Семинарии и священника монастыря.

Владыка переживал видимо самую искреннюю радость, что крестились недруги и что тем самым свидетельствовали они, что на стороне России есть нечто в высокой степени привлекательное даже для врагов её.

От Владыки воодушевление сообщилось и всем нам русским.

Тяжело было собираться на это торжество любви ко врагу злейшему: хотелось даже вовсе уклониться от участия в нём. Больно, очень больно душе всякого русского при одном слове «японец».

Но... в храме стало легко, особенно, когда было прочитано за литургией дневное Евангелие с заповедью Спасителя отделять земное от небесного, временное от вечного, с заповедью: воздавать Кесарева Кесареви и Божия Богови.

Стало легко, когда воочию мы убедились, с какой неописуемою радостью принимали японки крещение, какое усердие приложили они к христианскому приготовлению, с каким восторгом читали они по-русски Символ Веры, с каким благоговением по-японски повторяли они молитву Господню, исповедание Веры перед св. Причастием и с каким воодушевлением японец читал св. Апостол во время крещения и Литургии. По-японски с соблюдением их интонации!

Нас удивило и порадовало заявление всех новокрещёных о их желании переменить японские фамилии на русские.

Значит, не весь японский народ ослеплён. Те из них, которые совершенно не ведают истинного Бога и Его закона, не хотят признавать и законов человеческих. Это – кровожадные люди. Таковы – вожаки японского народа. Но не весь таков японский народ. Большинство его, и особенно женщины, являются только орудием сильных: весь народ ослеплён коварными речами японской прессы, которая разжигает племенную вражду и возбудила Японию к войне с Россией.

Мы всей душой присоединились к торжеству крещаемых и постарались потушить в себе невольное чувство отчуждения от инородцев из врагов, когда вспомнили, что и русский народ, когда-то давно в лице князя искал св. Веры от рук народа, с которым князю Владимиру пришлось вести войну⁵⁸⁴...

1904 г. 17 августа г. Томск.

(Продолжение)

Наиболее твёрдо упрочивается христианство среди крещёных инородцев, живущих вблизи миссионерских станов и русского народонаселения. Находясь под ближайшим руководством миссионеров, эти инородцы в большинстве являются добрыми христианами: они религиозны, трудолюбивы, гостеприимны, и в домашней обстановке стремятся к улучшениям, желая и в бытовом отношении сравняться с русскими: юрты их выбелены, со святыми иконами в переднем углу, с амбарами, дворами, сараями и снаружи мало отличаются от русской избы; охотно исполняют долг исповеди и святого причастия; в праздники буряты вместе с детьми в значительном количестве посещают храмы Божии, и после богослужений разъезжаются по домам, а не пьянствуют, как было ранее. Молькинский миссионер описывает следующий отрадный случай проявления благочестия инородцев.

Буряты почти всех родов в мае месяце в засуху устраивали свои языческие моления о ниспослании дождя, часто слышны были по ночам завывания шамана. Это обстоятельство подало повод миссионеру побеседовать с крещёными и некрещёными инородцами о суетности таких молений, при чём он предлагал помолиться истинному Богу, подателю всех благ. Инородцы согласились. Сначала был отслужен молебен вблизи церкви, а потом решили отслужить молебен на полях 13 июня. Собрались все в праздничной одежде, как ясачные обрусевшие, так и буряты. С утра было жарко; небо чистое и прозрачное, трава жёлтая. После Богослужения в храме пошли со святыми иконами по полям; пыль столбом. После нескольких молебнов и проповеди, к вечеру небо начало заволакиваться тучами, подул ветерок, заблистала молния, загремел гром и полился такой дождь, что пыль превратилась в грязь, с праздничных нарядов вода текла ручьями; так под дождём и прошли до храма 10 вёрст.

После того перепадали дожди почти ежедневно, растительность ожила. Это событие благотворно подействовало и на некрещёных бурят в пользу православия. По этому поводу миссионеру приходилось слышать от бурят: «наши тайлаганы не умолили Бога, потом помолились по-русски, и Бог дал дождь».

К обстоятельствам, неблагоприятствующим проповеди о Христе, следует отнести

1) многочисленные ламские дацаны со множеством лам. Так, напр., в Кыренском дацане по штату положено только пять лам, а их более ста. Эта масса дацанских лам вместе с выходцами монгольскими, представляя из себя сплоченную стену, препятствует проникнуть лучам света Христова в среду тёмных бурят;

2) бурятские школы, находящиеся вне всякого правительственного контроля. Школы существуют и в дацанах, и в улусах, где не мало обучается бурятских детей, будущих лам, служителей буддизма, фанатиков и врагов христианства. Эти школы – сильный тормоз к обрусению края, пограничного с китайскими владениями, и распространению христианства среди бурят.

Для устранения препятствий успехам миссии желательны следующие меры:

1) Проповедь слова Божия инородцам – бурятам на родном их языке, а не через переводчиков, которые иногда искажают то, что проповедуют миссионеры. Там, где миссионеры знают инородческий язык, дело идёт лучше и благоуспешнее.

2) Крещёным инородцам из бурят следует давать особые земельные наделы; тогда они не будут зависеть от улусников-язычников, на стороне которых теперь сила, власть и влияние. При настоящих же бытовых условиях улусные обитатели, остающиеся в язычестве, находятся в привилегированном положении, а новокрещёные оказываются совершенно бесправными.

3) Привлечение к законной ответственности за распускание злонамеренными людьми разных вредных слухов, как, напр., в Хорбатском улусе Шимковского стана о том, будто бы вышел закон не крестить детей до восемнадцатилетнего возраста. И вообще принятие мер против вредных для православия действий со стороны ламаитов. При проезде напр., так называемой «бурятской богородицы» с помпой в Торском, Гуджирском, и Коймарском станах, окружённой толпой бурят, местная администрация не обращала никакого внимания на происходившее от того волнение, так что прежде крещёные инородцы начали открыто противиться крещению своих детей.

Только после официального донесения Высокопреосвященному Тихону сделано было распоряжение от Иркутского Гражданского Губернатора через пристава, чтобы крещёные жители улусов не скрывали своих детей от крещения, потому что слухи о некрещении до восемнадцатилетнего возраста злонамеренно ложны. Желательно в подобных случаях виновных привлекать к законной ответственности, иначе укрывательство детей от крещения делается упорнее, только с большей осторожностью и изворотливостью: «мой был на суглан – в инородческой управе», – говорит бурят – отец; «приговор давал крестить ребят, а баба мой приговор не давал, он не хочет крестить», – пишет в своём отчёте Шимковский миссионер.

4) Желательно, чтобы миссионеры подавали инородцам медицинскую помощь, разумные хозяйственные и гигиенические советы, приобретая тем, особенно же бесплатным лечением, большую любовь и расположение инородцев, при частом общении с ними.

5) Ввиду важного значения школьного образования в духе Православной церкви необходимо увеличение миссионерских школ; особенно полезно открытие женских школ с пансионами, первоначально в стане Аларском, как центре ламского лжеверия с дацаном во главе. Проповедь Слова Божия миссионером была бы действительнее, если бы он мог подкреплять её делами благотворения, особенно в крайней нужде и бедствиях постигающих инородцев, которые часто попадают в кабалу богачей – ростовщиков шаманистов и ламаитов. Для сего предлагают иные миссионеры устроить при станах небольшие ссудные кассы на средства Миссионерского Комитета.

6) Миссионеры, посещая жилища инородцев и служа молебны во дни св. Пасхи, обыкновенно наделяют их иконами и шейными крестами. Относительно икон Коймарский миссионер высказывает желание, чтобы они были больших размеров и писаны на досках⁵⁸⁵; кресты же при крещении следовало бы раздавать серебряные.

7) Для просветительной деятельности миссионера необходима правильно устроенная приходская библиотека с воскресными чтениями.

Владивостокская миссия. Число станов и миссионеров. Религиозно-нравственное состояние корейцев. Стремление их к образованию и усердие к построению храмов. Число обращённых. Школы. Число школ и учащихся.

Число миссионерских станов в пределах Владивостокской епархии в отчётном году оставалось прежнее, именно – двенадцать. Станы эти следующие: Корсаковский, Пуциловский, Синельниковский, Янчихенский, Тизинхэнский, Адиминский, Заречинский, Мангугайский, Посьетский, Удской, Анадырский и в Гижигинском уезде Корякская походная миссия. В состав первых девяти станов входят, по-прежнему, исключительно корейцы. Расположены эти станы в Южно-Уссурийском крае на границах с Кореей и Маньчжурией. В частности, первые три стана – Корсаковский, Пуциловский и Синельниковский находятся на границе с Маньчжурией и расположены к западу от г. Никольска-Уссурийского, в 15–30-верстном расстоянии от него. Остальные шесть из указанных станов с корейским населением расположены к югу от Владивостока, по побережью частью Амурского, частью Петра Великого заливов и граничат на западе с Маньчжурией, а на юге с Кореей. Удский стан расположен на границе Благовещенской и Якутской епархий и представляет из себя совершенно изолированный от остальных частей Владивостокской епархии уголок, куда из Владивостока можно попасть только раз в год летом на пароходе, если не считать зимнего пути через город Николаевск на Амуре, пути, впрочем, очень далёкого и весьма тяжёлого. Народонаселение этого стана состоит преимущественно из тунгусов и якутов. Два последние из вышеперечисленных станов Анадырский и Корякская походная миссия в Гижигинском уезде представляют самые северные пункты Владивостокской епархии. Благодаря обширности занимаемых ими территорий (два отдельных уезда), они образуют как бы две отдельные миссии. Преобладающий инородческий элемент в этих станах: чуванцы, юкагиры, ламуты, чукчи и коряки.

Над распространением и утверждением православной веры Христовой среди обитающих в вышеупомянутых станах инородцев, под непосредственным управлением и руководством местного архипастыря, трудились в отчётном году, 12 миссионеров (три иеромонаха и девять священников).

Более или менее обстоятельные сведения о состоянии миссионерского дела получены только от миссионеров среди корейцев. По этим сведениям, язычество среди корейцев видимо ослабевает с каждым годом всё заметнее и если держится ещё где крепко, то только среди старых загрубелых фанатиков и пришельцев из-за границы; число шаманов и случаи обращения к ним с каждым годом уменьшаются. Храмы Божии посещаются, особенно в большие праздники, в значительном количестве и охотнее, чем раньше, а учащиеся дети во все праздничные дни присутствуют в храмах непременно все. Новорождённые дети уже не скрываются родителями от миссионеров, как это часто случалось ещё сравнительно в недавнее время. Все миссионеры заявляют в своих отчётах, что в последнее время только дети крещёных корейцев, живущих вдали от храма, не приносятся сразу в храм для крещения; ближние же жители сами своевременно сообщают о случаях рождения детей для совершения над ними таинства св. крещения. Своих умерших родственников корейцы уже не отказываются предавать земле по христианскому обряду, хотя в некоторых станах и до сего времени ещё бывают случаи, что о смерти извещают миссионера не сразу, а на 4 и даже 5 день. Не редкость теперь служение панихид по умершим и молебнов по случаю семейных и других торжеств, или событий в жизни корейцев. Праздничные дни, особенно великие праздники, как Святая Пасха, Рождество Христово и др. проводятся по-православному. В жилищах крещёных корейцев везде имеются святые иконы с лампадами или восковыми свечами; в праздники и при посещении миссионеров со Святым крестом лампады и свечи возжигаются. Далее, весьма отрадным фактом в жизни корейцев должно признать тяготение их к церковно-приходской школе. В каждом стане непременно есть церковно-приходская школа, а в некоторых по две и даже по три школы. Факт этот особенно важен потому, что школа, как известно, служит могучим и самым верным средством в деле не только христианского просвещения, но и вообще обрусения корейцев. Можно надеяться, что дети корейцев, получив образование и воспитание в церковных школах, и сами будут добрыми и убеждёнными христианами, и на своих родителей и родственников будут влиять благотворно. Наконец, самым отрадным и светлым фактом в жизни корейцев нужно признать стремление их к сооружению и украшению храмов Божиих. Проявлявшееся ещё так недавно только в единичных случаях, стремление это теперь приняло общий характер, о чём красноречиво свидетельствуют факты, сообщённые уже в отчётах Комитета за минувшие два года; за это время воздвигнуто у корейцев четыре новых храма Божия (в селениях Адими, Тизинхэ, Заречном и Мангугайском стане). В отчётном году построено ещё два храма: в Посьетском и в Пуциловском станах. Теперь, благодарение Богу, во всех станах с корейским населением имеются свои храмы.

Всё вышеизложенное не говорит, конечно, за то, что среди крещёных корейцев миссионерам теперь уже делать нечего – что миссионеры могут успокоиться относительно их и обратить своё внимание исключительно на непросвещённых св. крещением. Нет, им ещё немало нужно потрудиться и над обращёнными корейцами, чтобы сделать их истинными и сознательными христианами. Большинство из них ещё младенцы о Христе; в их жизни и верованиях до сих пор есть много остатков язычества. Но всё-таки успехи распространения христианской веры между корейцами надобно признать весьма значительными. Трудами миссионеров всего в отчётном году крещено 318 человек корейцев обоего пола.

Школьное дело среди корейцев стоит теперь на твёрдой почве. Корейцы всеми силами стараются дать своим детям русское школьное образование и воспитание и при том по преимуществу в школах церковных. Церковные школы, как и храмы Божии, теперь имеются во всех миссионерских станах с корейским населением. Особенно отрадным фактом в этом отношении нужно признать постановление Янчихэнского волостного схода, состоявшееся в апреле отчётного года, о передаче находящегося в селении Нижне-Янчихе Николаевского 2-х классного Министерства Народного Просвещения училища со всеми зданиями в ведение Епархиального Начальства, с условием преобразования его во второклассную школу, с отпуском от корейского общества ежегодно на содержание её по 1.800 рублей и кроме того, единовременно на расширение и приспособление передаваемых зданий под второклассную школу 2.000 рублей.

Как на отрадный факт в жизни корейских школ за отчётный год следует указать ещё на школьное торжество во Владивостокской русско-корейской церковно-приходской школе при Покровской церкви, состоявшееся 16 ноября. Это – крещение 11 корейских мальчиков и 5 девочек, обучающихся в названной школе. Чин крещения совершал сам Владивостокский архипастырь. Во время пения «Елицы во Христа крестистеся» он с новокрещёными два раза обошёл вокруг купели, а третий раз, в предшествии духовенства и хора певчих, крестным ходом при колокольном звоне, вокруг храма. За последовавшей затем литургией все новокрещёные были причащены архипастырем Св. Таин Христовых. В этот же день вместе с учениками были просвещены св. крещением две женщины-корейки.

Всех школ миссионерских среди корейцев к концу отчётного года состояло 30 (сравнительно с прошлым годом на одну школу больше).

Из 30 миссионерских школ 15 по постановке в них учебного дела, должны быть отнесены к разряду церковно-приходских школ и 15 же к разряду школ грамоты. Общее число учащихся в них 933 мальчика и 149 девочек, всего 1.082 по сравнению с прошлым годом больше на 72 человека).

Миссия Забайкальская и Благовещенская⁵⁸⁶

В Забайкальской миссии миссионерских школ 18; учащихся в них – мальчиков 421, девочек 106, а всего 527. Крещено 68.

Паства Японской миссии и клир. Свобода православной проповеди в Японии во время войны. Церковный собор. Речь преосвященного Николая о нуждах Японской церкви. Освящение храма в Киото. Издания миссии, переводные и оригинальные.

К 1 января 1904 года в Японской православной церкви состояло: церковных общин 260, христиан в них 28.230, священнослужителей 39; в том числе: епископ 1, протоиерей 1, – оба русские; иереев 28, – все японцы; диаконов 9, – из них один русский, прочие – японцы.

Причётников – учителей церковного пения 12, проповедников 146.

Крещено в продолжении года: 1.036 человек.

В учебных заведениях Миссии состояло:

1) в Токио: в Катехизаторском училище 16 учеников, в Семинарии 70 учеников, в Женском училище 81 ученица. Учащих в сих заведениях было 28; из них 4 наставника с академическим образованием, 2 из окончивших курс Семинарии в отчётном году.

2) В Киото, в женском училище 24 ученицы, при трёх учительницах и двух учителях.

В Обществе переводчиков религиозных книг состояло 9 переводчиков, в том числе один из окончивших курс Семинарии в отчётном году, и 3 редактора периодических изданий Миссии:

1) двухнедельного «Сейкё Симпо» (Православный Вестник), органа с официальным отделом Японской Православной Церкви, издаваемого Обществом переводчиков;

2) ежемесячного «Уранисики» (Скромность), издаваемого при Миссийском Женском Училище в Токио, христианского журнала преимущественно для женского чтения и назидания;

3) «Сейкё Ёова» (Православная Беседа), ежемесячного издания для помещения преимущественно слов и речей, как оригинальных, произносимых служащими церкви при Богослужениях и в церковных собраниях, так и переводных.

В состоящей при Женском Училище в Токио иконописной мастерской, снабжающей иконами церкви миссии, по-прежнему работали две иконописицы.

Миссия состоит из начальника оной, епископа Николая, номинального члена протоиерея Сергия Глебова, служащего настоятелем посольской церкви, и учителя церковного пения диакона Димитрия Львовского, состоящего в должности псаломщика при посольской церкви.

В составе японских священников произошла убыль, за смертью, в конце года одного, служившего в северо-западной части острова Ниппона, Павла Кагета. Кроме того, двое из лучших наших иереев: настоятель Киотской церкви, Кандидат Богословия Симеон Мии, и Сендайско?

Пётр Сасагава были больны последнее полугодие, и ныне продолжают болеть и подают мало надежды на достодолжное продолжение своего служения.

Из состава проповедников в продолжение года выбыло, по разным причинам, 7, но вновь поступило на службу 9; из них четыре – кончившие курс катехизаторского училища, три – кончившие курс Семинарии, и два из христиан, пожелавшие служить помощниками по проповеди и, после испытания произведённого священниками, найденные способными к тому.

Проповедь в стране беспрепятственно продолжалась, и Господь благословлял её успехом. Нынешняя тревога в политических отношениях России и Японии почти нисколько не мешает проповеди, так как народ пребывает спокойным, а проповедники, в случае нужды, умеют объяснить независимость религии от политических вопросов.

В первых числах июля был обычный Собор, в этом году состоявший из одних священнослужителей, и произвёл своё обычное дело, т. е. уяснение общего состояния церкви, пересмотр распределения служащих по церквам и изменение оного там, где это найдено было нужным, улаживание некоторых несогласий церковнослужителей с христианами, рассмотрение разных предложений Собору и составление решений по ним, и прочее. Но, кроме всех этих дел, обратившихся уже в некоторого рода рутину, почти всегда во время собора бывает нечто, экстренно занимающее всех, как имеющее особенную важность. О сем на этот раз нельзя умолчать. Ныне собравшихся на собор особенно занимали рассуждения о том, как поднять проповедь? Как одушевить катехизаторов к более ревностному служению? Как поддерживать одушевление и самих священников? Нельзя сказать, чтобы наша проповедь была в особенном упадке: но все чувствуют, что она могла бы быть гораздо лучше и плодотворнее. И вот все печалятся о том, что она не на той высоте, на которой должна бы быть, и все ищут средств поднять её. Во время каждого собора это составляет предмет толков и совещаний между собой церковно-служащих. Но на последнем соборе это особенно глубоко озабочивало всех: два дня предварительных перед собором совещаний священники почти исключительно употребили на рассуждение о сем; в последующие за тем три дня соборных заседаний часто возвращались к тому же предмету. И какой же результат всех этих рассуждений? Что находят самым желательным и необходимым для поднятия проповеди? Почти единственное, к чему приводят все рассуждения, и чем они оканчиваются, это – что необходим благочинный, для частого посещения церквей и одушевления церковнослужащих. Но, пришедши к этому решению, все печально опускают голову и замолкают. Таким благочинным может быть только миссионер, а его нет и нет; много лет Японская церковь ждёт его, и до сих пор тщетны все ожидания! И ужели им суждено навсегда остаться тщетными? Не может быть, чтобы такова была воля Божия! «И потому я ныне ходатайствую перед Святейшим Синодом – исполнить усерднейшее благочестивое желание и смиреннейшую просьбу Японской церкви: дать ей миссионера из молодых, окончивших академический курс, иеромонахов. Обращаю мою усерднейшую просьбу и к Совету Миссионерского Общества, насколько возможно ему, содействовать исполнению сего моего ходатайства.

К сему считаю долгом присовокупить следующее. Я, 68-ми-летний старик, доживаю последнее время моей жизни, посвящая его, кроме общего заведования церковными делами, переводу Богослужения (каковые два дела препятствуют мне самому исполнять благочинническую обязанность посещения церквей), и давно пора подумать о заместителе меня здесь. Для юной Японской церкви будет весьма неполезно, если, после моей смерти, или в случае тяжкой болезни, станет заведовать ею не человек, достаточно воспитавшийся здесь для того, а внезапно присланный, не знающий ни языка её, ни истории, ни характера людей, составляющих её, ни обычаев страны. Это делает тем настоятельнее нужду не медлить назначением сюда благонадёжного миссионера», – заключает свой отчёт преосвященный Николай, Начальник Японской миссии.

Построение церкви в Киото вполне окончено, и 27 числа Апреля 1903 г. совершено освящение её.

В Совет Общества присланы, следующие издания, сделанные Японской Миссиею за отчётный год.

I. Переводы:

1) Пентикостарион, в котором вполне переведены служба Пасхальной Седмицы и все воскресные и великопраздничные службы, до недели всех Святых включительно. Перевод Епископа Николая и Павла Накаи.

2) Рассказы из истории христианской церкви, сочинение А. Бахметевой. Часть 1-я. Перевод Иоанна Овата.

3) История христианской церкви, сочинение Е. Смирнова. Часть 2-я. Перевод Игнатия Мацумото.

4) Моя жизнь во Христе. Дневник Протоиерея Иоанна Сергиева. Часть 3-я. Перевод Матфея Уеда.

5) Указатель церковных чтений на весь год из Священ. Писания Ветхого и Нового Завета. Перевод Акилы Кадзима.

6) Краткий молитвослов, несколько исправленный в переводе. 6-е издание.

7) Беседы св. Иоанна Златоустого, извлечённые из его толкования на 1-ое послание к Коринфянам. Перевод Павла Иосида.

8) Контексты к Новому Завету перевода Православной Миссии. Переложены Акилой Кадзима.

9) Извлечение из «Книги Правил» самых необходимых к сведению церковных правил. Перевод Матфея Уеда.

II. Оригинальные сочинения

1) Сборник религиозно-философских статей. Сочинение Павла Ямада.

2) Религия и красота природы. Составил Василий Ямада.

3) Новопрославленный Святой, Преподобный Серафим. Для раздачи в церкви в день прославления, составил Акила Казима.

4) Преподобный Отец наш Серафим, Саровский Чудотворец. Составил Акила Казима.

5) Краткое объяснение Всенощного Бдения и Литургии. Составил священник Сергий Судзуки.

6) Сборник общепонятных проповедей, сказанных с церковной кафедры Японскими священниками и другими церковнослужащими.

7) Краткое изложение православного вероучения – книжка, составленная священником, кандидатом Богословия Симеоном Мии, для раздачи во время освящения церкви в Киото.

8) То же, 2-е издание.

9) Краткие сведения о книгах Священного Писания Ветхого Завета. Составил Павел Ямада.

10) Св. великий пророк, предтеча и Креститель Иоанн. Составил Исаия Мидзусима.

11) Разговоры о православной вере. 3-е издание. Сочинение Игнатия Мацумото.

12) Неведомый Бог. 3-е издание. Сочинение Петра Исикава.

13) Краткое объяснение Символа Веры. 3-е изд. Сочин. Матфея Уеда.

14) Начатки христианского учения. Иллюстрированный учебник для воскресных школ, составленный проповедником Исаиею Мидзусима; книжки 1-я, в первом и втором издании, 2-я, 3-я, 5-я и 6-я.

Обиход одноголосного и четырёхголосного пения службы первой недели Великого Поста и Страстной Седмицы 5 книг.

Протоколы заседаний Собора Японской Православной Церкви в Токио, 2–4 июля 1903 года⁵⁸⁷.

С.-Американская миссия. Учреждение Аляскинского викариатства. Викарный епископ Аляски Иннокентий. Ожидаемые благие последствия учреждения викариатства. Потребность в открытии монастыря. Число церквей и духовенства в Аляске. Число православных. Школы и приюты; число учащихся в них. Неприязненное отношение к православным школам американских властей.

Отчётный год ознаменован событием первостепенной важности для Православной миссии в Аляске. Разумеем состоявшееся 29 ноября 1903 г. Высочайшее повеление об учреждении в Алеутской епархии Аляскинского викариатства.

Викариатство в Аляске, строго говоря, не есть что-либо совершенно новое. Когда блаженной памяти Высокопреосвященный Иннокентий (Вениаминов) из Ситхи перенёс свою кафедру в Якутск, а позднее в Благовещенск, вскоре же явилась необходимость иметь викария в Аляске, и в 1858 г. было учреждено Новоархангельское викариатство (в Ситхе). После продажи Аляски Соединённым Штатам, викариатство в 1870 г. было обращено в самостоятельную Алеутскую и Аляскинскую епархию, и кафедра архиерейская в 1872 г. была перенесена из Ситхи в Сан-Франциско. Пока, впрочем, епархия состояла только из приходов в Аляске, для архиерея не представлялось затруднительным посещать их из Сан-Франциско. Но когда с 1892 г. в Штатах началось воссоединение униатов с Православной Церковью, образование новых приходов, постройка церквей, открытие школ, братств и т. п. – архиерею неизбежно приходилось уделять много внимания новому делу, иногда, быть может, даже и в ущерб Аляске.

Правда, число приходов (50) и пасомых (до 35 тыс.) в Алеутской епархии не так велико, чтобы одно само по себе вызывало необходимость в двух архиереях; однако, количественная мера здесь не приложима. Жизнь здешней миссии – молодой, растущей, находящейся среди разных движений, – это не жизнь обычной епархии, текущая по раз проложенному руслу и управляемая определёнными инстанциями; нет, она сложна, и в каждый новый момент она выдвигает новые запросы, требующие немедленного решения; оттого часто здесь один приход требует такой же затраты сил, заботы, времени, как в России целые десятки их.

Алеутская епархия состоит из двух далеко находящихся друг от друга половин, притом резко отличающихся между собой по строй церковно-приходской жизни. С одной стороны – Аляска с её инородцами, лишённая во многих местах правильного сообщения, где приходится по целым месяцам ждать пароходов; с другой – Штаты и Канада с русским, славянским населением, разбросанным на тысячи миль. В первой приходится защищать давнее наследие от посягательств на него разных инославных миссий; во второй – возвращать к прадедней вере тех, кои некогда были отторгнуты от неё насилием. И вот отправляясь в одну часть своей епархии, архиерей тем самым надолго оставляет другую часть паствы, и порой целые месяцы пути отделяют его от тех мест, где его присутствие как раз становилось необходимым в это время.

При таких условиях труд епископства в Америке является не только тяжёлым бременем, но и прямо непосильным для одного человека.

* * *

Участвуя, по Высочайшему повелению, в заседаниях Св. Синода в 1903 г., преосвященный Алеутский и Северо-Американский Тихон вошёл с подробным докладом о необходимости иметь в Аляске викарного архиерея, и Св. Синод одобрил высказанные им предположения. Викарный архиерей наименован Аляскинским; жительство указано ему в Ситхе, где имеются собор, архиерейский дом с крестовой церковью, построенные ещё при Высокопреосвященном Иннокентии, и двухклассная миссионерская школа с приютом; ближайшему заведованию викария подчиняется вся Аляска, и ему предоставлено право назначать и перемещать здесь не только псаломщиков и учителей, но и священников. 29 ноября предположения эти были Высочайше утверждены, и на кафедру викарного епископа был назначен наместник Чудова монастыря Архимандрит Иннокентий, посвящение коего состоялось 14 декабря в Казанском Соборе, в СПб. (как некогда и Иннокентия Вениаминова).

Новый епископ уже знаком с Аляской. По окончании курса в Киевской духовной академии он три года служил в Американской миссии и вместе с преосвящ. Николаем бывшим Епископом Алеутским, ездил в Аляску, и во время этой поездки у него окрепло доброе желание потрудиться для блага миссии в монашеском чине. При пострижении ему было дано имя Иннокентия, в память Святителя Алеутского, а ныне у него не только имя, но и наследие, общее с этим святителем, и да поможет ему Бог войти в труд сего великого Архиерея и иметь его успех в делании своём там!

Учреждение викариатства в Аляске обещает благие последствия для церковной жизни этой страны. Не отвлекаемый делами восточных церквей, викарный епископ будет иметь полную возможность ежегодно посещать православные приходы в Аляске, на месте знакомиться с их нуждами, ободрять и лично наставлять пастырей в их делании.

Можно думать, что с учреждением викариатства скоро осуществится и другое важное и нужное дело в Аляске – открытие монастыря. Монастырь в Аляске был бы рассадником миссионеров, в которых ощущается ныне большой недостаток, особенно в Северных миссиях. Учреждать штаты и выписывать священников из России не представляется возможным по неимению средств на то. Взамен сего было бы целесообразно при архиерейской кафедре открыть монастырь и из числа братии монастырской посылать наиболее пригодных к тому в помощь миссионерам-священникам.

* * *

Церквей в Аляске 18 (в том числе собор и крестовая церковь в Ситхе), часовен и молитвенных домов – 60. В отчётном году освящены благочинными новые церкви в Нушагаке и в Дугласе (сербская); продолжаются постройкой церкви в Кусковимской миссии и в селе Афогнаке. Приходов – 16.

Священников в Аляске – 17, (в том числе 3 иеромонаха), один заштатный диакон и 14 псаломщиков. Как и в прежние годы, деятельность причтов заключалась в совершении богослужения, в занятиях по школе, в руководствовании духовной жизни прихода и братств, в посещении часовен и селений. Многие священники вели «походные журналы», и наиболее интересные из них печатаются в местном органе «Американском Вестнике». Таков, напр., журнал Кадьяк

За май