№ 24. Декабрь. Книжка 2

Ваше Преосвященство!

Достопочтенное Собрание!

В то время, как наши доблестные воины с оружием в руках мужественно отстаивают в борьбе с Японцами, честь, славу и достоинство России, – в это время не будет, может быть, неуместным предложить Вашему благосклонному вниманию некоторые сведения о другого рода воинах, которые также подвизаются во славу и благо России и отечественной церкви на Дальнем Востоке, в местностях, непосредственно примыкающих к нынешнему театру военных действий. Воины эти – православные веропроповедники или миссионеры. Совершенно незаметны они, одиноки и мало кому известны, так как оружия их воинствования не плотские⁸⁸⁹, но духовные, да и самая борьба, которую они ведут с невежеством и нравственным одичанием, происходит главным образом на почве духовно-нравственных отношений, не сопровождаясь никакими внешними, бьющими в глаза эффектами. Тем не менее результаты указанной борьбы, при всей их кажущейся малозначительности, стоят в связи с важными церковно-государственными интересами и, как попытки приобщения наших инородцев-язычников к начаткам христианской культуры и цивилизации, во всяком случае не должны быть замалчиваемы. Из православных миссий, действующих на Дальнем Востоке, мы остановились на Забайкальской Духовной миссии, существующей более 200 лет, потому что миссия эта представляется типической по отношению ко всем другим нашим миссиям, в явлениях и фактах своей жизни и деятельности с наибольшею рельефностью отражая черты благовестнического служения отечественной церкви. Но, прежде чем перейти к изложению избранного нами предмета о Забайкальской Духовной миссии, да будет позволено сделать несколько самых общих замечаний, принципиального свойства, касательно взаимных отношений между так называемой внешней и внутренней миссией.

Есть много лиц, которые думают, что ближайшие духовно-просветительные нужды нашего отечества, как, например, устроение школ, живая энергическая борьба с расколом, сектантством, борьба с пьянством и другими пороками народной жизни и т. п. должны сосредоточивать на себе все усилия тех, кто ревнует о духовном благе своих ближних. Зачем, говорят, отвлекаться в стороны и, посылая проповедников евангелия в далёкие и неизвестные страны, дробить материальные и нравственные силы и тем в значительной степени обессиливать область внутренней миссии, которая так нуждается в многочисленных и добрых деятелях? Притом же и результаты, достигаемые внутреннею миссией, у всех – на виду, невольно привлекая к себе общественное внимание. Вообще, говорят, у нас дома много дела, живого, плодотворного дела: зачем же отыскивать ещё такое дело где-то вдали, на окраинах России? Нам кажется, что вышеизложенные рассуждения страдают искусственностью и односторонностью, отражают в себе своеобразное, узкое понимание христианства. И было, повествует писатель книги Деяний Апостольских, и было ночью видение Павлу: предстал некий муж Македонянин, прося его и говоря: приди в Македонию и помоги нам⁸⁹⁰. В таком же духовно-беспомощном состоянии, в каком находились упомянутые в видении Павлу Македоняне, находятся и наши инородцы-язычники и не словами, а делом, самым фактом своего одичалого и грубо животного существования, вопиют ко всем нам о помощи: придите и помогите нам! Неужели мы можем сказать им, что у нас дома, близ нас, масса разного рода духовно-просветительных забот и что они, эти несчастные братья наши, могут до времени, до более благоприятных обстоятельств, если только таковые когда-либо наступят, оставаться в своём прежнем жалком положении? Сказать, конечно, можем, но это прямо обличало бы в нас отсутствие живой, деятельной и животворящей любви Христовой. В самом деле, если эта любовь горит ярким пламенем в нашем сердце, то неужели можно положить ей известные, заранее намеченные пределы и искусственно ограничивать её действия тесным горизонтом ближайших религиозно-нравственных дел и отношений? Такое ограничение возможно и понятно лишь в царстве механических сил и явлений, но – не в области живых, высших духовно-нравственных настроений и стремлений. Эти святые, возвышенные настроения религиозно-нравственного духа, напротив, будут становиться тем постояннее, прочнее и всестороннее, чем шире будет раздвигаться самая область тех предметов, на которые будут направляться действия христианской любви, как живой созидательной силы, и которые могут одновременно и притом в равной мере принадлежать к сфере как внутренней, так и внешней миссии. И только люди, с чёрствым сердцем и эгоистическим складом души, иногда так замыкаются в круге ближайших, так называемых добрых дел, что всё, выходящее за пределы этого круга, решаются считать излишним, чуждым, необязательным, для себя, хотя бы то были явления и факты высокой нравственной цены и привлекательности. В этом отношении, как иллюстрация к сказанному, обращает на себя внимание тот факт, что широкое развитие инославных миссий, действующих среди язычников, нисколько не ослабляет на Западе деятельности внутренней миссии, а, напротив, усиливает её, вызывая появление на свет новых разного рода благотворительных учреждений, духовно-просветительных союзов и т. п. Не с чувством зависти к успехам инославных миссий упоминаем о сем, но чтобы полнее осветить несостоятельность того мнения, по которому внутренняя и внешняя миссия будто бы взаимно исключают себя и представляют в церковной жизни такие явления, которые могут существовать только одно на счёт другого. Нет, и здесь, как и во многих других случаях, имеет полное применение слово Господа: Сия подобаше творити и оных не оставляти⁸⁹¹. Как внутренняя, так и внешняя миссия должна развиваться без всяких стеснений и ограничений в ту или другую сторону, взаимно дополняя и нравственно усиливая друг друга, почерпая одинаково сильные возбуждения к деятельности из одного, общего этим миссиям, неиссякаемого источника деятельной, самоотверженной христианской любви. Можно, поэтому, и должно радоваться некоторому усилению внутренней миссии в православной церкви в последнее время, но не меньшую радость должна возбуждать и широкая, материальная и нравственная поддержка всем начинаниям и предприятиям, направленным к распространению евангелия среди язычников. Ведь и теперь, как 19 веков назад, в слух всех нас немолчно раздаётся великая заповедь Господа: Шедше научите вся языки⁸⁹². Шедше в мир весь, проповедите евангелие всей твари⁸⁹³, – заповедь решительная, не допускающая никаких ограничений и условных пониманий, в зависимости от места и времени, от тех или других исторических судеб христианства.

О тех, которым ещё не было возвещено евангелие, Апостол Павел говорит: Како уверуют, его же не услышаша? Како же услышат без проповедующего?⁸⁹⁴. В применении к многочисленному классу верующих и глубоко преданных православной церкви людей, со всем, может быть, даже не слыхавших о наших православных миссиях, эти слова Апостола языков можно, кажется, видоизменить так: как они, эти православно-русские люди, придут на помощь миссиям в их трудах по распространению среди язычников евангелия, если они, при всей ревности и любви к этому делу, доселе ещё не знают, где, как и что Господь творил и творит во языцех чрез наших православных веропроповедников? Является таким образом настоятельная необходимость широкого ознакомления общества с положением и организацией миссионерского дела в России и чтения о Забайкальской Духовной миссии, которые мы намерены предложить Вашему вниманию, представляют одну из первых, начальных попыток в этом направлении.

19 декабря 1904 г.

Известный знаток мусульманского права, барон Торнау решительно заявляет, что обсуждение мусульманского гражданского права невозможно на основании понятий и принципов европейских законодательств и что для точного ознакомления с мусульманским гражданским правом необходимо иметь хотя бы краткие, но во всяком случае точные, положительные сведения о религиозных постановлениях ислама. Обсуждение этого права по юридическим европейским понятиям, а ещё более подведение постановлений оного под систему и рубрики западных законодательств, равно как изложение в сочинениях о мусульманском праве, об общественном и частном гражданском быте мусульман, без одновременного указания на постановления о вере и в особенности о религиозной обрядовой части, вводят в заблуждение на счёт действительного назначения многих гражданских постановлений ислама и дают неточное понятие о том, чего Мухаммед, как гражданский законодатель, предполагает достигнуть чрез установление новых гражданских законов. Сколь бы ratio legis ни была несовершенна в гражданских постановлениях мусульман, она, однако, существует и выражается одним словом: «в подчинении оных законам о вере». Кроме того, всякое частное лицо, продолжает тот же автор, вступая в сношения какого бы то ни было рода с подданными другого государства, не может, для ограждения собственных интересов, не ознакомиться с теми, в чужой стране действующими законами, которые в оной регулируют гражданские отношения частных лиц между собой. Если же такое знакомство с законами необходимо в разных европейских государствах, в которых гражданские законы основаны, более или менее, на одних и тех же началах, где отчасти действуют интернациональные законоположения в пользу частных лиц, то тем более необходимо знание гражданских законов мусульманских стран, в которых законодательство основано на началах, в иных случаях даже противоположных европейским понятиям⁸⁹⁶. Он же замечает, что нравственное достоинство каждого частного лица повсюду оценивается степенью подчинения его тем частным постановлениям в государстве, на которых основывается благоустроенный общественный частный быт, что ни в каком законодательстве не проявляется столь осязательно, как в мусульманском. Мусульманин, не исполняющий в полной точности хотя бы внешних обрядов религии, считается неблагочестивым и неблагонадёжным лицом; он через это лишается в среде своих единоверцев доверия, не допускается, например, к свидетельству, к опекунству и т. д. Из приведённых автором двух исторических фактов, в подтверждение своей мысли, укажем на восстание сипаев в Индии вследствие принуждения их употреблять ружейные патроны, смазанные свиным салом, и на бегство крымских татар, вследствие возложения на духовных лиц отчисления наследственной части отступнику от ислама⁸⁹⁷.

По нашему мнению, восстание сипаев чрезвычайно характерно как для мусульман, помирившихся с иноверным правительством и с необходимостью стать в ряды солдат, под команду иноземных и иноверных офицеров, но не решившихся прикасаться к животному веществу, признаваемому ими нечистым, так и для христианских завоевателей Индии, сумевших подчинить своей власти фанатический народ и не обративших внимания на то, что свинья считается у мусульман нечистым животным. Такой ничтожной на взгляд европейцев ошибки, подавшей повод к столь серьёзному возмущению, не было бы, если бы английские офицеры были основательно знакомы с духом и буквой Корана, в котором запрещение относительно свинины два раза определённо подтверждено⁸⁹⁸, и если бы они осмотрительнее обращались с мусульманами. Казалось бы, что и мы, русские, управляя столь долго многочисленными мусульманами и имея непосредственные и разнообразные отношения к ним, – близко знакомы с духом основного законодательного кодекса мусульман; но этого, к сожалению, нельзя сказать по отношению к огромнейшему большинству русских, так как только ничтожнейшее меньшинство, отдельные личности знакомы непосредственно с учением этого религиозного кодекса и притом почти всегда из научных интересов, а не в видах требований жизни... При этом мы укажем и на естественные последствия незнакомства с Кораном не только русских, но и европейцев: одни склонны видеть в Коране образец всякого совершенства, а другие приписывают ему разные недостатки, каких в нём нет. «Так говорится в Коране, так учит Коран» можно слышать очень часто от лиц, которые Корана и в руках не держали⁸⁹⁹. Между тем для русских знакомство с Кораном и знакомство основательное положительно необходимо по соображениям первостепенной важности. В настоящее время никакой правитель не решится отрицать значения религии в жизни народа и страны. Э. Тейлор замечает, что изучение религии какого-нибудь народа будет иметь наградой более разумное понимание верований людей, с которыми мы живём, так как человек, понимающий только одну религию, на самом деле понимает её не более того, сколько человек, знающий один язык, понимает последний⁹⁰⁰. Нам, русским, это необходимо вдвойне, потому что характер народа познаётся более всего из его верований и что, следовательно, мы, познакомившись с учением Корана, будем вернее судить о характере народа, признавшего лишь одно законодательство, основанное на Коране, как главном источнике, и на хадисах, т. е. преданиях от их пророка, и на постановлениях первых халифов и основателей религиозных расколов, как на дополнительных, разъясняющих Коран, источниках⁹⁰¹. Тем более нам не следует забывать, что «в мусульманских государствах рассчитывать на преданность мусульманских подданных возможно при одном лишь условии: чтобы требования правительства, его агентов и его органов не затрагивали их религиозных понятий и не противоречили бы постановлениям шариата. Повеления Корана, в виде божественных откровений, о святости войны против неверных, о возведении джихада в догмат веры, обязательный для каждого мусульманина и о неустановлении дружеских отношений с неверными, не допускают мусульман до полного сближения с иноверцами, сколь бы подобное сближение ни обещало самим мусульманам материальной и нравственной пользы. Ислам обрёк законодательство по гражданскому быту мусульман неподвижности, застой. В виду иного положения, существующего в западных государствах, где постоянное усовершенствование гражданского законодательства составляет существенное стремление всех правительств, достижение добровольного и непритворного подчинения мусульманских подданных сим усовершенствованиям, является трудной государственной задачей. Подчинение это, конечно, может быть достигнуто силой власти; но в этом случае не следует терять из вида исторических фактов (между прочим в Индии и в Алжире), указывающих, что сохранение и продолжение такого подчинения, требует той же поддержки силы, как и введение усовершенствований»⁹⁰². Восстание, о котором упоминает барон Торнау, произошло в Индии в 1857 году на пространстве 300 миль, и имело своим последствием то, что все следы английского владычества, все власти, все административные учреждения Англии были мгновенно сметены, как бы ураганом. Строй жизни, созданный целым столетием, рушился мгновенно; почва внутренних областей страны ушла из-под ног английского правительства, которое было вынуждено после этого сосредоточиться в прибрежных пунктах⁹⁰³. То же самое повторилось в 1871 году в Алжире, также мусульманской стране, управляемой французами. В то время вся Кабилия и большая часть провинции Константины и Алжира были опустошены в несколько дней; многие села были совершенно разрушены; имущество многих французов расхищено и более ста (?) колонистов убито. Население восточной части равнины Метиджи искало спасения за окопами Алжира, таща с собой то количество скота и движимого имущества, какое они надеялись спасти⁹⁰⁴...

Насколько интенсивны такие восстания, можно судить по Суданскому восстанию в Египте⁹⁰⁵ и по Андижанскому восстанию в Ферганской области Туркестанского края⁹⁰⁶.

Не повторяя известных и ещё не забытых фактов, касающихся этих восстаний⁹⁰⁷, упомянем о менее известном русской читающей публике Каирском возмущении мусульман, сопровождавшем вступление Бонапарта в Египет, в 1798 г., как об этом рассуждает французский историк Мишле.

– Почему, – спрашивает он, – несчастные египтяне, так много терпевшие притеснений от прежних владык своих, не привязались более к нашим, которые были более человечными? Бонапарт делает им предложения, каких не делал ни один завоеватель. Он напоминает им тиранию мамелюков, которую они слишком хорошо знали. Он возвращает им, – возвращает к свободе, – рабов, которых держали Мальтийские рыцари. Он объявляет им, что французы выгнали папу из Рима, и это нисколько не трогает их...

– По моему мнению, – продолжает Мишле, – есть вещь более любопытная, чем все эти живописные сражения, о которых так много рассказали, – это вступление наше в Каир, первый взгляд, которым обменялись победители и жители этого громадного города и которым оценили друг друга. После страшной паники такое мирное вступление должно было вызвать сильное удивление и также благодарность. Победители пришли, улыбаясь на эту толпу, и выказали себя врагами только против мамелюков, дворец которых разграбили, в чём низшие классы городского населения помогали им от всего сердца. Французы, столь малочисленные, казались затерянными в городе с населением от двух до трёхсот тысяч жителей. Узкие, тёмные извилистые улицы запирались на ночь крепкими деревянными воротами; многие из них, перерезанные тёмными базарами, могли служить настоящими западнями, если бы поднялась резня⁹⁰⁸. Самая обыкновенная осторожность заставила обратить на них внимание. Генерал Дюпюи, назначенный губернатором города, строго следил за тем, чтобы вековые ворота были сняты, к величайшему огорчению привыкшего к ним населения. Сверх того, каждый домовладелец был обязан зажигать у дверей фонарь по ночам. Такая резкая перемена не могла быть приятной восточному городу. Не стало тьмы; улицы стали открыты с этой минуты для трескучих телег и тяжёлых бронзовых пушек; тишина была нарушена, а с нею и тайна домов...

– Санитарные меры, столь разумные, казались тиранией. Перенесение кладбища, – мера необходимая, после страшных опустошений, нанесённых чумой в этом веке, – вызвало бунт женщин, которые с шумом, со всей трагической выставкой восточной горести, под окнами главнокомандующего протестовали своей численностью и угрожающим трауром своим⁹⁰⁹. Одежды женщин, постоянно укрытых покрывалом, могли быть подозрительными и представлять действительную опасность в городе, недружелюбно настроенном к французам... Запретили покрывала, – поднялся громкий ропот. Однако полезность этих предосторожностей была доказана тем, что у одной знатной египтянки, по доносу управляющего её, нашли оружие, порох и много одежд мамелюков. Она поплатилась тремя днями тюрьмы и пеней.

– После такого человечного обращения и столь многих доказательств доброты, радость мусульман при нашем поражении при Абукире представляется делом чудовищным, заставляющим сомневаться в человеческой природе. Мусульмане увидели в этом бедствии нашем только кару Аллаха, явно осудившего победителей их. Однако, если правда, как говорит Бурьен и другие, что главной причиной бедствия французов был недостаток продовольствия во флоте, который не мог получить необходимые припасы вследствие прекращения сообщений, то в этом следует обвинить снисходительность французской администрации, с самого начала не организовавшей строгих мер, которые обеспечили бы безопасность дорог и облегчили бы доставку припасов. Бонапарт напрасно старался свалить вину на адмирала: оба действовали нерешительно. Но адмирал действовал так, отчасти вследствие честного нежелания покинуть Египет, покинуть армию, отойдя с флотом от берега.

– Спасение армии, а равно и хорошее управление страной требовали строгого и правильного порядка. Постановили, чтобы все владельцы недвижимых имуществ представили свои документы на владение, чтобы доказали, на основании каких прав они владеют – покупкой, или по наследству. Дело очень затруднительное в мусульманской стране и очень щекотливое для сильных мира, наследников владык страны, которые обладали имуществами по праву силы и грубого захвата. Для этого исследования учредили диван⁹¹⁰ из шести мусульман и шести коптов, которым была назначена плата за труд: с каждого документа два процента на сто, со стоимости имения; обложили налогом городские дома и даже лавки, что было нововведением. До сих пор вся тяжесть падала на деревни, на бедных феллахов, на одних земледельцев, на труд и на землю. С самых древних времён городские дома и горожане не платили ничего. Налоги с деревень, с египетских крестьян взимались коптами, которые сами были египтянами и которым мамелюки поручили это дело. Когда французы постановили, чтобы дома мусульман и других горожан были обложены налогом, как поля феллахов, то сбор и этого налога был поручен сборщикам-коптам или египтянам. И люди, до этой поры презираемые, как низшая раса, стали ходить по домам, допрашивать, делать описи, что казалось смертельным оскорблением расам, бывшим до этой поры господствовавшими.

– Копты, а также и евреи, чувствуя себя под покровительством, мало-помалу приободрились, перестали ездить на ослах, как прежде, но начали ездить на лошадях и носить оружие. Это было очень естественной предосторожностью против мародёров, но это жестоко оскорбило арабов и вообще мусульман, которые не могли сносить такое ненавистное равенство. Ещё менее они могли сносить терпеливо, когда увидели, что копты, как агенты власти, применяли против них, равно как и против всех, принудительные меры, всю строгость закона, которую до сих пор те же копты применяли только к одним феллахам, сажая в тюрьму неплательщиков. Мусульманская гордость поднялась, опираясь на религиозные предлоги, как например, на продажу вина, запрещённую исламом, но которую нельзя было запретить солдатам нашим. Что бы ни говорили об этом, но когда я вижу, что мусульмане выказывали больше терпимости в других местах, то я не могу не думать, что налог и милости, оказанные коптам, собиравшим подати, были главной причиной общественного неудовольствия..., которое и выразилось в восстании 21 октября 1798 года.

– Если бы Наполеон высказал в Египте такую же предусмотрительность, как в Италии, – говорит Мишле, – то он бы предчувствовал, что бедствие Абукира вскружит голову мусульманам, воскресит безумную гордость и заставит их не видеть настоящего положения дела. Флот был не нужен, потому что не хотели скоро возвращаться; Бонапарт говорил, что навсегда останется в Египте. Египет был прекрасной страной и, благодаря работам, которые производились, мог прокормить двойное и тройное население. Что могло побуждать Бонапарта спешить, когда у него была такая армия? Конечно, ни англичане, ни турки. Он должен был скорее желать, чтобы англичане имели смелость высадиться. Что же касается египтян, то их так мало боялись, что даже в Каире, где скученность населения делала их опасными, им оставили оружие. Одно, чего могли бояться, это было невежество и ещё гордость мусульманская, которые могли побудить их рискнуть на нелепую выходку к собственному вреду.

– Но как же Бонапарт, иногда такой недоверчивый, не видел этого? Он хотел какой бы то ни было ценой привлечь египтян на свою сторону и найти в Египте точку опоры для дальнейших своих предприятий, думал расположить их к себе и сделать их добрыми товарищами. Один капитан требовал, чтобы солдаты ходили по городу безоружными, и сам женился на каирской египтянке. Драгоман его был рабом в Мальте и освобождён нами. Драгоман этот содержал кофейную, где пели французские песни. Капитан приходил туда с женой и уговорил мусульман устроить обычные иллюминации и увеселения в народный праздник в память Хусаина. Лучшие французы показывали египтянам пример доверия. Несмотря на это в народе распространялся враждебный дух... Доверие, оказанное коптам (первобытным египтянам), раздражало арабов, турок и др. В то же время Наполеон думал расположить к себе египтян, турок и арабов тем, что приглашал их на праздник французов. На празднике республики мусульмане увидели выставленными рядом Коран и Декларацию прав человека. Также на некоторых праздниках мусульман Наполеон, против воли их, оказал им честь, приказав французам присутствовать. Мусульмане откладывали некоторые праздники, желая отпраздновать их только после нашего ухода. Но, говорит восточный летописец, Наполеон был предупреждён о том изменником и, приказав устроить праздник с пышностью, явился сам и присутствовал на празднике до конца. Вскоре после этого мусульмане распространили в Египте подложный манифест султана, и в этом манифесте султан, – посылавший в Египет только номинального пашу, сменяемого им ежегодно, – представлялся говорящим языком властелина Египта. Прокламация выставляла Францию врагом какой бы то ни было религии и доходила до возмутительной клеветы, приписывая французам намерение разрушить священные города: Мекку, Медину, Иерусалим и оканчивалась обещанием, что на помощь Египту явится турецкая армия. Вместе с тем прокламация призывала египтян взяться за оружие. Незнание восточных языков, которым отличалась большая часть французов, позволило прокламации свободно распространяться. Даже во время азанов муэдзины, призывая мусульман на молитву, с вершины минаретов открыто возбуждали народ к восстанию... Но самым действительным двигателем были исследования, начатые правительством для правильного кадастра всех имуществ, чтобы внести сколько-нибудь справедливости в распределение налогов: из Библии даже видно, насколько операции эти, даже самые простые, проклинаются народом и караются Богом. Крупные землевладельцы, хотя наиболее терявшие от этой меры, не выступили вперёд, но сумели восстановить и выдвинуть мелких, т. е. именно тех, кому равенство и справедливость распределения принесли бы всего более выгод.

– В ночь с 20 на 21 октября 1798 г. заговорщики устроили совещание. В числе их были естественные вожди народа: 30 шейхов и эмиссары мамелюков, а также множество фанатиков из той черни, которая повсюду живёт на счёт храмов, каков «вождь слепых великой мечети». Было условлено, что по утру не дадут отпереть лавки для того, чтобы ничто не помешало толпе народа идти протестовать против производившихся описей. Насильственно заперли лавки торговцев и направились к Кади, человеку очень почтенному, чтобы заставить его поддержать требования народа. После отказа его, убили слуг его и разграбили дом его⁹¹¹. В то же время восставшие пытались разграбить греческий монастырь, который защищался и отстоял себя. Перерезали бесчеловечно несчастный караван двадцати больных или раненых, на конвой которых в дороге напали арабы. Ещё до этого перерезали всех находившихся в доме генерала инженеров Кафарелли. Его самого не было дома; но в его доме бунтовщики нашли все драгоценные научные инструменты его, физические и химические, телескопы и проч., тысячи драгоценных вещей, привезти которые снова из Европы было невозможно без невероятных усилий изобретательности. Фанатизм мусульман нашёл в инструментах настоящего врага своего – науку и не щадил её, инстинктивно чувствуя всё, чего ему следовало опасаться от неё и от истины. Генерал Дюпюи, комендант города, ненавидимый мусульманами за свою строгость и с самого начала вмешавшийся в толпу, был убит импровизированной пикой, сделанной из ножа и перерезавшей ему артерию. Казначейство, на которое вслед затем бунтовщики напали, к счастью, охранялось непобедимым отрядом, гренадёрами славной 32 полубригады. Египетский институт (академия наук, основанная французами), не имевший военной стражи, сам мужественно защищался; учёные, большей частью люди молодые, готовились тоже к отчаянной борьбе, но, к их счастью, толпа сама собой пошла по другому направлению.

– Во время этого восстания Наполеона в Каире не было. Он был недалёко и когда возвратился, то нашёл трое городских ворот запертыми и неприступными. Что бы произошло, если бы соседние арабы, бо́льшая часть которых была, как говорят, послана мамелюками и Мурад-беем, приняла бы участие в восстании? Тогда грабёж стал бы главным их делом. Кварталы евреев, греков, коптов были опустошены в продолжение часа. Серебро, драгоценные вещи, женщины, всё было хорошей добычей для этих притворных фанатиков. Храбрый генерал Бон, к счастью для коменданта, очистил ружейными выстрелами главные улицы и загнал восставшие массы в один квартал. Пятнадцать тысяч из наиболее отчаянных бросились в мечеть и поклялись защищаться. Когда Наполеон подошёл к городу, то приказал поставить пушки у входа в главные улицы, так что центр был окружён, осаждён. Однако к вечеру восставшие не показывались, вероятно, потому что ожидали обещанную помощь, за которой отправились их эмиссары. Со своей стороны, Бонапарт не мог пронизывать ядрами узкие и извилистые улицы и потому в полночь поставил батарею на высоту, господствовавшую над всей местностью и находившуюся на расстоянии около пятидесяти саж. от большой мечети. На заре пятнадцать тысяч человек, запершиеся в мечети, видя, что в город входила толпа грабителей-арабов, считали себя сильными и не знали, что у них над головами смерть. Они узнали о том только тогда, когда в мечеть упала бомба и когда гренадёры заперли все выходы, так что никто не мог бежать. Бомбы скоро изрешетили мечеть, и окружавшие её кварталы были обращены в груды развалин. Как и всегда, мусульманские представители явились с повинной; но Бонапарт принял сурово шейхов, которые явились просить пощады городу. Хотя он был сильно раздражён смертью одного из адъютантов своих, однако приказал батареям на высотах прекратить огонь и согласился на то, чтобы шейхи пошли в мечеть спросить отчаянных фанатиков, хотят ли они сдаться? Те отвечали ружейными выстрелами. Появление Клебера, прибывшего из Александрии, доказало жителям, что берега находятся ещё во власти Франции. С другой стороны, мамелюки Мурада, сдерживаемые Дезе, не могли прийти с юга. Это доказало жителям Каира, что им нечего ожидать помощи ни сверху, ни снизу. Впрочем, это не помешало в квартале мясников людям, привыкшим пьянеть от крови, продолжать отчаянную резню. Кроме того, в большой мечети многие восставшие, взобравшись на внутренние балюстрады, которые идут спиралью вокруг здания, продолжали ещё стрельбу и производили убийства.

– Никогда ещё, – заключает Мишле, – в мусульманской стране, после такого человеколюбивого обращения победителей с покорёнными, не было видно такого неистового и беспричинного возмущения; и потому, с одной стороны, французские солдаты, потерявшие так много товарищей, с другой – копты и евреи, дома которых были опустошены и семьи которых были поруганы мусульманами, требовали сильных карательных мер. Напрасно. Наполеон был непоколебим. Он уступил очень немного наиболее законным требованиям мести. Французы в Каире и сам Бонапарт, который в войне так мало щадил людей, были здесь настолько человечными, сколько можно быть человечными в этой стране. В письмах, которые он посылал из Каира, например, генералу Ренье, находившемуся на берегу, он считает полезным преувеличивать строгость. Он говорит, что рубят по тридцати голов в день, но секретарь Бурьен, писавший приказы, говорит только о двенадцати.

– Английский консул уверял, будто на второй день возмущения мусульмане, войдя в большую мечеть для молитв, были изумлены, увидев её занятой и осквернённой французскими солдатами, которые расположились там лагерем. А кто же осквернил мечеть более тех, которые обратили её в место сражения, в крепость восстания и так обильно полили её человеческой кровью?.. Мишле не верит, чтобы во время восстания погибло всего триста французов. В Каире было дело иное, нежели при пирамидах и в других великих сражениях, где порядок и дисциплина служили защитой для французов. В Каире, в этой уличной войне и в засадах переулков, проходов и т. п. выгода была на стороне восставшей толпы. Сириец Накула утверждает, что французы потеряли тогда две тысячи человек и каких людей!

Все были до́роги в таком отдалении от родины, а многие были замечательны по храбрости, по знанию, словом, незаменимы⁹¹².

Упомянем также, что и прошлогоднее, 1901 г., мусульманское восстание в Алжире, вызванное постепенным обезземеливанием туземцев, приняло религиозный характер и готовилось (как Андижанское восстание 1898 г.) быть всеобщим. Оно подготовлялось дервишами, поддерживалось наиболее богатыми туземцами, дававшими средства на распространение волнений в массе, и воспламенялось религиозными радениями мусульман... «Ужасные, минуты! писал очевидец Жепудэ. В деле принимали участие его друзья и соседи, в том числе и его собственный джигит... А лучший знаток алжирских дел, Репп, замечает: Наше законодательство, быть может, превосходное для французов, становится нелепым и ненавистным, будучи приложено к людям, отставшим от нас в умственном и социальном отношениях на три или четыре столетия». Он же совершенно верно высказал, что во всяком восстании мусульман во главе мятежников всегда является дервиш или ишан, которого истинные вожаки восстания всегда, в психологический момент, выдвигают вперёд и за которым они искусно прятались, как во время самого действия, так и в час возмездия⁹¹³.

В нашем Андижанском восстании таким двигателем был выставлен Дукчи-ишан, который и был казнён, а миллионер Атабек Бабаджанов, дававший средства мятежникам, был сослан в Сибирь на поселение.

Наконец, недавно умерший Абдуррахман, хан Афганский, при всём стремлении ввести европейские знания в управляемую им полудикую страну, в своей «Автобиографии» неоднократно предостерегает своих преемников о необходимости строго и неуклонно держаться заповеди Корана «все мусульмане – братья» и помнить, что лучшая система и лучшие принципы правления указаны мусульманам самим Мухаммедом, применявшим эти принципы с успехом в Аравии, ибо мусульмане и храбростью отличались именно потому, что всегда строго держались своей религии⁹¹⁴.

Преемник Абдуррахмана, Хабибулла-Хан, следуя завету своего отца, вскоре по вступлении на Афганский престол, подарил Мулле окр. Хадда, имеющему множество муридов, сочинения покойного хана, в числе которых два сочинения написаны с целью возбуждения афганцев к священной войне с неверными⁹¹⁵, и Мулла этот поучает своих муридов и вообще соплеменников быть верными новому афганскому правителю... Можно с уверенностью сказать, что наставления Абдуррахмана-Хана не останутся без применения к делу...

Не ясно ли после всего сказанного, что русским правителям мусульман следует хорошо знать, что̀ такое Коран и чему учит исповедников ислама эта вероучительная и законодательная книга?..⁹¹⁶

С начала XV в. и доныне официальной религией Кореи считается конфуцианство. Конфуцианство, как и буддизм, также пришло из Китая. Оно не представляет собой религии в собственном смысле. Это скорее собрание нравственных правил, при соблюдении которых возможно мирное и счастливое процветание страны и её обитателей. Сам Кон-цзы своё учение основал на почве древних китайских верований, т. е. на почве синизма. Существенным содержанием этих древних верований (синизма) было почитание неба и духов.

Духи считались вездесущими, непостижимыми и невидимыми, но вполне реальными существами; различались они как духи небесные, земные, человеческие. С особенным почётом и уважением относились к духам человеческим, т. е. душам предков, и взор религиозных людей был устремлён более в прошлое к своим предкам. Вот на этой-то почве и раскрыл своё учение в V в. до Р.Х. Кон-цзы. Основой всего он считал познание велений неба. Мысль о небе служила ему утешением во дни печали.

Но всё-таки главное внимание в своём учении он обращал на нравственную сторону, а занятие теологическими вопросами считал пустой тратой времени. «Если мы не знаем людей, то как можем познать духов, говорил он; не зная ещё жизни, как нам познать смерть»⁹¹⁸.

В основу урегулирования семейных и общественных отношений, – что он и имел целью своего учения, – Кон-цзы ставит сыновнюю почтительность, как первообраз всяких человеческих отношений.

На сыновней почтительности держится благосостояние семьи, на благосостоянии семьи – благо государственной и общественной жизни. Таким путём он устанавливает 5 необходимых отношений:

1) между родителями и детьми,

2) мужем и женой,

3) старшими и младшими,

4) между друзьями,

5) государем и подданными.

С этими отношениями должны быть неразрывно связаны 5 нравственных качеств: доброта, прямота мыслей, безупречность поведения, обладание познаниями и честность, которая совмещает в себе: любовь, справедливость, снисхождение, мудрость и доверие.

В XIV в. конфуцианство было реформировано учёным китайцем Чжу-си, который более развил и систематизировал учение Кон-цзы. Жизнь человека была обставлена массой мельчайших предписаний и правил в виду укрепившегося воззрения, что всякое физическое действие влияет на душу тем или иным образом – успокаивающим или раздражающим. Более определённую форму с присоединением жертвенного ритуала получил культ предков, установленный ещё Кон-цзы и неразрывно связанный с основами учения. Почитаются предки, благодетели отечества, сверхъестественные существа, оказывающие благодеяния людям: духи-хранители различных местностей, неба и разных благодетельных сил природы.

Такие воззрения конфуцианства отнюдь не противоречили общенародному шаманизму корейцев. Догматическая сторона учения Конфуция, близко подходила к понятиям шаманистов, а нравственное учение являлось – так сказать – возвышающим и облагораживающим прежние народные воззрения. В шаманизме не было никаких систематизированных нравственных правил, а здесь явилась более или менее стройная нравственная система, столь близко подходящая к народным шаманским воззрениям и особенно близко соприкасающаяся с ними в культе предков и духов. Таким образом конфуцианство в религиозном сознании принимавших его корейцев являлось ничем иным, как облагороженным шаманизмом, и они могли принимать его поэтому, не делая насилия над своей совестью, не изменяя вере предков. По большей части так и было. С XV в. конфуцианство стало быстро распространяться в Корее: строились храмы, прославлялись конфуцианские святые. При основании новой столицы – Сеула было даже учреждено нечто в роде конфуцианской коллегии. В официальных актах говорилось о конфуцианстве, как государственной религии. Так в королевском эдикте, изданном в 1839 г. изложены верования корейцев чисто конфуцианского характера.

На первое место выдвигаются 4 нравственных качества: любовь, справедливость или сознание долга, приличие (относительно церемоний) и мудрость или знание. Затем 5 отношений: взаимные обязанности между родителями и детьми, государями и подданными, мужем и женой, стариками и молодыми, между друзьями⁹¹⁹.

Но из всего этого нельзя заключить, чтобы конфуцианство внутренне привилось к народному сознанию. Шаманизм остался в прежней силе; не теряет её и теперь. О самом конфуцианстве, хотя оно и в настоящее время является государственной религией Кореи, нельзя сказать, чтобы оно особенно процветало. Правда, в столице и во многих других городах страны существуют храмы в честь Конфуция и его 32 учеников, но по своей запущенности и внешней неприглядности все эти храмы ничем не отличаются от самых обыкновенных корейских фанз. Обширные конфуцианские школы, которые когда-то не вмещали желавших изучать мудрость Конфуция, в настоящее время совершенно пустуют, а богатые библиотеки их расхищаются.

В Сеуле – столице Кореи существуют 4 главных кумирни: одна в честь гения – хранителя империи, две в честь покровителя войны и одна для хранения портретов предков и поминальных дощечек императорского дома⁹²⁰.

Из конфуцианского ритуала особенно привились у корейцев грандиозные и довольно сложные обряды погребения и поминовения умерших предков.

Эти обряды сделались народным достоянием, и, хоть небольшую часть, их выполняет каждый кореец.

Таким образом, современная религия корейцев представляет из себя соединение общешаманских воззрений с частью буддийских и конфуцианских понятий.

Шаманят все и всюду, начиная от самого императора и его двора и кончая последним крестьянином. Услугами шаманов пользуются не только корейцы-буддисты и конфуциане, но даже и корейцы-христиане всех исповеданий⁹²¹.

Причина этого, конечно, лежит в слабом духовном развитии корейской нации, в низкой ступени её умственного уровня, так как шаманизм и фетишизм являются естественной религией всех вообще диких народов. Здесь различие наблюдается только в степени ясности. У одних шаманизм и фетишизм определённо установившийся, у других ещё неопределённый и смутный.

В основе корейского шаманизма стоит почитание неба.

Но здесь мы встречаемся с довольно смутными и сбивчивыми представлениями. Что же разумеется под небом? Можно думать, что высшее существо, создатель и хранитель всего видимого мира⁹²² – Окошанте-Хозяин неба⁹²³, но понятие об этом высшем существе крайне смутно и в свою очередь смешивается с понятием о видимом небе, от которого исходят все блага земные. В общем же у всех корейцев такое убеждение, что всё, чтобы ни случилось, исходит свыше от неба⁹²⁴.

Поэтому при общих народных бедствиях – засухе, наводнениях, землетрясениях и проч. корейцы, чтобы успокоить гнев неба, совершают повсеместно многочисленные торжественные жертвоприношения в честь высшего существа. Само правительство обыкновенно становится во главе народа и совершает эти общественные моления. Здесь многое заимствовано от конфуцианства, которое имеет в своей догматической основе также почитание неба и познание его велений.

Но хотя корейцы и совершают жертвоприношения в честь неба, однако особенно усердного почитания его они не проявляют.

Психологически почитание богов у корейцев вытекает не столько из чувства благоговения или благодарности, сколько из страха, боязни вреда и наказания. По корейским же понятиям Окошанте и Ченжу – Хозяин неба сам по себе существо всеблагое. Он всегда добр и любит людей; поэтому к нему обращаться с прошениями особенно и ненужно; умилостивлять более требуется духов злых, чтобы они не вредили человеку.

Небом Ченжу управляет сам, а землю он предоставил низшим духам, над которыми владетельствует Кушини-диавол, дух злой, князь мира его. Вот к нему-то и надо главным образом обращаться при различных несчастиях и бедствиях, постигающих человека⁹²⁵. У Хозяина неба есть помощники в управлении. Это – О-бан-дзан-гун, властители неба, которые поделили небо между собой; они добрые духи, покровители деревень и весьма почитаются населением. Изображения их в виде столбов с грубо вырезанным чудовищным лицом человека ставятся на дорогах, заменяя верстовые столбы, также ставятся при входе и выходе из деревни.

Вся видимая природа по верованию корейцев наполнена бесчисленным множеством духов. Эти демоны живут везде и всюду. Всякая вещь залежавшаяся может стать обиталищем демона или даже сама превратиться в демона⁹²⁶. Старые животные, особенно так называемые столетние лисицы могут превращаться в духов. Кореец передал мне один легендарный рассказ, слышанный им от деда. Правда, в этом рассказе скорее проводится мысль о том, что злые духи могут принимать различные образы, но важно то, что в нём фигурирует лисица. Ехал дед по дороге – идёт навстречу монах. Дед кричит: «сверни с дороги»; тот ни с места. Дед вынимает пистолет и целится в монаха. Тогда монах мгновенно оборачивается в лисицу, которая быстро скрывается. Дед же остался в полной уверенности, что – это злой дух, который хотел нанести ему какой-либо вред⁹²⁷.

Духи по характеру своей деятельности разделяются на две категории. Одни из них злы по природе. Это отчасти самостоятельно существующие духи, отчасти же души предков, озлобленных в своей земной жизни, живших дурно, и теперь в наказание посланных скитаться по земле, где они в своём озлоблении и стараются всюду вредить людям.

Другая категория – духи по природе нечуждые добра, хотя весьма обидчивые и прихотливые; сюда же относятся души предков – счастливых и добродетельных людей.

Человек в своей жизни всюду окружён духами. Для блага и счастья жизни он должен уметь располагать к себе духов, чтобы добрые ему всегда покровительствовали, а злые не вредили. Поэтому вся жизнь корейца, все мельчайшие подробности его интимного существования находятся в зависимости от верования в духов и определяются им. Некоторые из злых духов особенно страшны для корейцев и требуют особенно тщательного умилостивления.

Начальник их – Кушини, князь мира сего. Из добрых духов в большом уважении духи гор, хотя они очень требовательны, капризны, и корейцы весьма боятся их. Различного рода возвышения, горы, холмы считаются жилищами этих духов. У корейцев с древнего времени был культ гор.

На вершинах гор ставят алтари или небольшие молельни, в особенности на горных перевалах. Каждый кореец, поднимаясь на гору, приносит в жертву духу камень, беря его у подножья горы. На вершинах гор можно встречать поэтому большие кучи каменьев⁹²⁸.

Камни не только приносятся в жертву духам гор, но и сами считаются обиталищем духов, и им воздаётся поклонение. В лесах и уединённых местах можно видеть сложенные кучи каменьев, а также и отдельные большие камни, на которых совершаются жертвоприношения. Ревностное почитание гор и камней объясняется следующим образом. Когда Бог сверг диавола с неба, то последний, чтобы досадить, набросал на землю гор и каменьев. Итак, горы и камни – произведение Кушини, а самые жертвенники из камней называются по-корейски «кỳкша». Это – груда камней, сложенных в форме часовенки с углублением для жертвоприношений. Кукшами являются также отдельные камни больших размеров и одиноко стоящие деревья, особенно уродливые. Вообще всё выдающееся, чем-либо бросающееся в глаза, служит предметом религиозного почитания корейцев. Подойдите вы к этим предметам, и вы сейчас же увидите вблизи разбросанные кости – признак совершающихся жертвоприношений⁹²⁹.

Существует много различных демонов, приуроченных к тем или иным местам. Так есть духи местностей, обитающие на склонах гор, духи отдельных уездов, духи-покровители жилищ, духи семьи, духи-хранители путников, духи болезни, духи богатства, внешнего благосостояния семьи, духи входных дверей и многие другие. При входе в селение ставится на длинных шестах изображение птицы с громадным клювом, обращённым в сторону от деревни. Оно, по верованию корейцев, отгоняет заразные болезни.

Почитается также тигр, представитель горного духа, мифические драконы, черепаха, утренняя звезда (Сä-пе́-ри⁹³⁰. Алтарь духа созвездия Большой Медведицы – Цзо-оан’а – находится вне дома, а изображение состоит из тыквы, наполненной материей и бумагой⁹³¹.

Вся цель культа корейского шаманизма сводится к тому, чтобы умилостивить духов, задобрить их и чрез то получить благополучие в жизни. Это – не религия сердечного влечения и чувства, а скорее религия страха и льстивого задабривания богов по чувству страха, а также религия традиции. У корейцев в большом уважении и почёте предки. Семейно-бытовая жизнь неразрывно связана с культом предков. И понятно, конечно, что при такой связи с предками у корейцев сильна традиция. Если отцы и деды так веровали, поклонялись духам и совершали жертвоприношения, то и дети должны делать тоже.

В некоторых случаях умилостивление духа происходит, так сказать, собственными средствами без постороннего вмешательства главой или членами семьи.

Но в случаях более или менее важных такое умилостивление считается недостаточным и недейственным. Тогда обращаются к особым посредникам между людьми и духами – жрецам-шаманам. Жрецы бывают обоих полов: мужчины – «сысый» и «пань-су», женщины – «му-дан».

Сысый – это обыкновенный жрец, совершающий положенные обряды в течение года; пань-су – такой же жрец, но только слепой. Посредством различных заклинаний они приобретают над духами власть, могут вызывать их, отгонять и даже хоронить. Пань-су готовятся в жрецы с детства, а сысый становятся ими или по наследственности, или по обещанию родителей, или же по собственному обещанию служить духам за полученное избавление от какой-либо опасности, напр., по выздоровлении от болезни. Главными функциями жрецов являются совершение жертвоприношений, изгнание злых духов, колдовство, – отгадывание будущего.

Духи выгоняются путём ничего не выражающих заклинаний и формул, состоящих из целого ряда звуков без всякой связи между собой. Заклинания сопровождаются оглушительным шумом различных инструментов-барабанов, цимбал, колокольчиков. Здесь же фигурирует неизменный черепаховый ящик и жезл из дерева, имеющие свойство изгонять духов,

Церемония заклинания, начинаясь мерно и тихо, по мере возрастающей экзальтации жрецов переходит в невообразимый шум с порывистыми нечеловеческими криками. Когда после 3–4-часового заклинания жрецы уверятся, что дух побеждён и устрашён, они гонят его в угол комнаты, ловят в горшок, который сейчас же тщательно закупоривается наглухо. В народные праздники, которых у корейцев немного (весенний, летний, осенний и др.), жрецы совершают обряд вызывания духа⁹³².

Вторая более многочисленная категория шаманов называется му̀-дан или му̀-нио. Это главным образом женщины, хотя бывают иногда и мужчины, но они при совершении обрядов должны надевать женское платье. Женщина делается мудан чаще всего по особому внушению духа, реже по совету пань-су или собственному обету. Болеет, напр., женщина, пань-су приходит и говорит: «Если сделаешься му-дан, то выздоровеешь»⁹³³.

Женщина обещается, и по выздоровлении становится му-дан. По большей части му-дан делаются женщины склонные к экзальтации, истеричные. Они в экзальтации как бы слышат зов духа и подчиняются этому зову. Демон овладевает женщиной, и она становится его служанкой. Такая женщина изгоняется из среды общества, живёт за городскими стенами. В последнее время профессия му-дан стала даже иногда передаваться наследственно. Несмотря на важное значение му-дан в жизни корейцев, уход му-дан девушки благородной считается позором для семьи⁹³⁴.

Главное отличие му-дан от паньсу заключается в том, что хотя деятельность му-дан разнообразнее пань-су, но му-дан не имеют такого влияния на духов, как пань-су. В то время как последние могут повелевать духами, эти только умиротворяют и умилостивляют их.

При участии му-дан справляются частные и публичные празднества в честь демонов, семейные периодические обряды для обеспечения покровительства домашних духов. Эти обряды состоят из призываний, молитв, жертвоприношений и очищения, причём дух вселяется в му-дан и предсказывает её устами будущее⁹³⁵.

Если домового духа не окружают почётом и уважением, то дом лишается его покровительства, дух оставляет своё место и уходит. При появлении болезни, в случае осквернения дома рождением или смертью добрый дух также удаляется, и его место заступает другой. Тогда призывается му-дан, которая отыскивает доброго духа и упрашивает его возвратиться, злой же дух заклинается и изгоняется⁹³⁶.

С особенным страхом, а вместе с тем и с особенным почтением корейцы относятся к демону болезни оспы – «ма-ма». При заболевании и выздоровлении призывается му-дан, чтобы почтить духа болезни соответствующими обрядами. Больному оспой поклоняются, думая, что он находится в непосредственных сношениях с самим духом. Болезнь и выздоровление сопровождаются массой различных религиозных обрядов.

Другими функциями му-дан являются гадание, посвящение детей демону, очищение колодцев, если в них утонул человек, избавление от несчастий и проч... Действия му-дан обыкновенно сопровождаются бешеной пляской и экзальтацией.

Сысый, пань-су и му-дан оказываются нужными корейцам чуть не на каждом шагу их жизни, так как вся жизнь корейцев по их верованиям, всё их благополучие находится в зависимости от духов, от их расположения или недовольства. Поэтому жрецы имеют весьма частую практику и получают хорошее содержание. Без них не обходится ни одно более или менее важное событие в личной и общественной жизни корейца.

В Корее особенно распространён и прочно утверждён в народном сознании культ предков, вера в них, почитание и поклонение им.

Это сколь древнее-шаманское, столь же и конфуцианское воззрение. Здесь особенно близко сошлись два верования, взаимно развивая и дополняя друг друга. Конфуцианство укрепило, оформило культ предков, дало ему более полное содержание и сравнительно пышный внешний ритуал. И если есть к чему фанатическая привязанность у корейцев, так это именно к культу и могилам предков. Здесь центр единения всех корейцев, не исключая буддистов и христиан различных миссий.

Такое развитие культа предков, почтение и уважение к умершим объясняется религиозными представлениями корейцев.

Когда человек умирает, то независимо от воздаяния, которое его душа получит за свою земную жизнь, т. е. будет ли она поселена Окошанте в селениях праведных на небе, или за свои грехи будет осуждена на блуждание вместе с другими грешными душами, – она получает могущество и власть над людьми, живущими на земле⁹³⁷.

Люди, получившие блаженство, могут помогать своим сородичам, а если сородичи не почитают их по смерти, то наказывают их за непочтение. Грешные души, как озлобленные своим скитанием, наносят людям исключительно вред, но они могут оставлять людей в покое, если те их умилостивляют и ублажают.

Таким образом, тех и других предков надо почитать, приносить им жертвы, чествовать. По верованиям корейцев у человека три души. По смерти одна направляется в неведомый мир, где её судят 10 судей и определяют к блаженству или скитанию. Другая идёт в могилу на попечение горного духа, а третья – в особую поминальную табличку. Эта табличка первые 3 года пребывает в особо назначенной для того комнате дома, а затем переносится в храм предков. Так для хранения табличек императорского дома в Корее имеются два величественных храма. В храмах предков ежегодно в известные дни совершают жертвоприношения и поклонения предкам. С культом предков соединяется культ великих людей, основателей и распространителей религии, людей, принёсших большую пользу государству. Здесь инициативу почитания берёт на себя правительство, иногда жертвоприношение совершает сам государь.

Особенно почитают в Корее Мунь-сон-оана (корейское наименование Конфуция), 4 ближайших его учеников и многих других, Синь-нона – изобретателя земледелия, Сю-рюн-у – изобретательницу шелководства и проч.⁹³⁸

Будущая небесная жизнь корейцами представляется наподобие земной: там живут богато, в чистых фанзах, едят в изобилии свиное мясо с рисом и чумизой⁹³⁹ (род проса).

В одной легенде описано путешествие корейца в небесные жилища по стеблям тыквы, доросшим до самого неба. Там всюду он видит богатые фанзы – дворцы, крытые черепицей, всюду богатство: амбары переполнены всевозможными запасами – рисом, чумизой, бобами проч., дворы – скотиной – волами, конями, свиньями. Таким образом небесная жизнь отличается от земной только богатством, изобилием во всём.

Так как душе надо немалое время, чтобы по выходе из тела добраться до неба, то при похоронах корейцы снабжают своих покойников запасом платья и обуви, варёными и жареными яствами⁹⁴⁰.

Начало христианства в Корее относится к самому концу XVI в. Но до самого последнего времени оно встречало здесь вражду и даже подвергалось гонениям. Только с 1882 г., когда европейские государства вошли в торговые сношения с Кореей, христианство стало сначала терпимой религией, а потом миссионерам всех христианских исповеданий была повсеместно дозволена проповедь Евангелия. С этого времени здесь начинают в большом количестве открываться различные миссии.

По своему благоустройству первое место занимает миссия католическая. Кроме католиков здесь организовали свои миссии американские пресвитериане, методисты, баптисты, англичане. Всего насчитывают до 19 различных миссий.

20 июня 1897 г. учреждена русская православная миссия в Корее, но по различным неблагоприятным обстоятельствам своё фактическое существование она начала с 1900 г. с архим. Хрисанфом во главе.

Миссия имела в своём распоряжении посольскую церковь, обзавелась церковно-приходской школой, наладила дело перевода священных и богослужебных книг на корейский язык. В последнее время были отпущены суммы на постройку отдельного величественного храма. Вообще миссия стала более или менее прочно устраиваться. Явились виды на будущее процветание. Особенно подаёт надежды северная, прилегающая к России, провинция (Хаси-гион-до). Сюда уже проникло влияние русских, и есть крещёные. Во время посещения этой провинции русским миссионером, корейцы относились к нему с большим уважением и охотно слушали его⁹⁴¹.

В настоящее время дальнейшее развитие и деятельность миссии остановлено на неопределённое время начавшейся японско-русской войной.

Но верим, что не потухнет раз возожжённая Божия искра в Корейской земле, и настанет время, когда сокрушит Вышний Промысл гордыню коварного змия – а искра Православия снова блеснёт во мраке и разгорится светлым пламенем...

В конце сентября 1900 г. часов в 9 утра, четыре китайские парусные лодки («шаланды») пристали к берегу р. Пэйхо у французского моста в Тяньцзинском сеттельменте. В лодках было до 75 человек китайцев разного пола и возраста; это – православные христиане, прибывшие из Пекина, оставшиеся в живых и пожелавшие сопровождать начальника Духовной Миссии архимандрита Иннокентия, иеромонаха Авраамия и двух русских студентов, учившихся китайскому языку при Миссии. Эти лица находились здесь же, а выехали они из Пекина по требованию русских властей вследствие войны, объявленной Китаем. На лодках было несколько русских матросов, поддерживавших сообщение между русскими военными частями по реке Пэйхо. Они должны были спешить возвращаться к своим частям, и потому немедленно было приступлено к выгрузке людей и багажа на берег. Выгрузка, однако, затянулась надолго, пришлось выгружать самим, так как найти на берегу рабочих было трудно: китайцев мало было в Тяньцзине. После взятия его европейскими войсками, китайцы бежали из города и неохотно возвращались в него. Город был переполнен войсками, по улицам везде виднелись палатки, стояли возы с амуницией, лошади, мулы, фурманки; дворы и пустоши были заняты также войсками, о домах и говорить нечего – они были переполнены пришлым людом, и ни за какие деньги нельзя было нанять свободного угла. Однако послали поискать, не найдётся ли чего подходящего. Между тем народ и багаж постепенно выгружались на берег и образовались живописные группы китайцев, женщин и детей. Какой-то англичанин явился с фотографическим аппаратом, стал делать снимки, но нам было не до того. Чувство неловкости, бесприютности, угнетало нас; все сознавали эту тесноту в сердце, лица всех были озабочены, печальны. Много людей проходило мимо нас по набережной, но и им не было до нас никакого дела. Выезд наш из Пекина состоялся так неожиданно, что мы не успели списаться насчёт помещения со своими тяньцзинскими знакомыми, а телеграмма об этом, посланная из Пекина, получена в Тяньцзине лишь на 4-й день по прибытии нашем. Итак, мы напрасно ждали, что нас встретят и помогут как-нибудь пристроиться с людьми.

Это удалось нам сделать лишь к вечеру. Мы поместились с китайцами в шерстяном складе одной из русских торговых фирм Тяньцзина. Отца архимандрита приютили в доме. Здание склада одноэтажное, почти всё было заполнено товаром, оставалось посредине узкое пространство, где разместили сначала больных женщин с детьми, потом у дверей и остальных китайцев. Воды согреть было негде, голодные люди не знали, где сварить рис. С нами было взято несколько баранов и шесть мешков рису. Мясо можно было скорее добиться сварить на кострах индусов, наполнявших весь двор. Это было английское войско. Китайцы с детского возраста привыкают курить табак, а курить в здании склада строго было воспрещено хозяином, потому многие из китайцев расположились ночевать под открытым небом. Две наши повозки стояли тут же, сена лошадям достать было не менее трудно, чем и пищу людям. Делалось холодно: дети, непривычные к такой обстановке, беспрерывно плакали.

В общем было мрачно и грустно...

Так прожили мы четыре дня, в течение которых занимались починкой своего багажа, не зная, куда ещё придётся нам с ним тащиться. Китайцы скучали в непривычном положении, при невозможности доставать всё нужное для пропитания и жизни, и советовали поскорее перекочевать куда-нибудь поближе к китайскому городу, на запад от европейского сеттльмента. При помощи добрых людей было найдено подходящее место, на берегу р. Пэйхо в западном городе в местности, называемой Яо-ва. Это был покинутый всеми, полуразрушенный двор управления гвардейской конной дивизии китайского генерала Не. Сам генерал был убит при штурме Тяньцзина, семейство его бежало в южный Китай, а двор управления переходил из рук в руки по европейским войскам при оккупации и совершенно разорён был, оставались лишь стены и крыши, а окна, двери, полы, перегородки в комнатах, всё это было вынуто, пошло на дрова. Двор был просторный и распадался на четыре двора, из которых средний был главным и служил для управления, боковые заняты были службами, конюшнями, а дальний двор вмещал в себе паровую мукомольную мельницу, также разграбленную. Все здания и стены казались новыми, как-то наскоро построенными; кирпичная кладка легко разрушалась. Чтобы жить в этих зданиях, надо было их ремонтировать основательно, но покуда было наскоро приступлено к заполнению недостающих стен тонкими жердями и заклейке переплётов бумагой. Между тем начались северо-западные зимние ветры, и температура на дворе сразу стала приближаться к нулю. То же было и в помещениях, так как печей не было: приходилось разводить костры из соломы пеньковых будыльев; комнаты наполнялись дымом, но мало согревались. Однако, китайцы здесь не унывали, так как базар и китайские жилища были неподалёку, и можно было доставать из лавок всё необходимое. Вследствие дыма и холода, многие заболевали глазами, у детей открылась дизентерия и вскоре двоих пришлось похоронить на кладбище северного арсенала (где стояла 1 русская рота), а четырёх поместить в лазарет там же. Не успели люди осмотреться и устроиться, как им угрожала перспектива лишиться и этого приюта. Читинский казачий полк, получив приказание расквартироваться на зиму в соседней китайской кумирне, позавидовал двору, занимаемому нами и едва лишь удалось отстоять его для православных китайцев у своих же соотечественников, благодаря лишь тому, что двор управления был нами снять на арендных условиях, и двое из членов Тяньцзинского международного муниципалитета подписали условия сдачи этого двора Духовной Миссии. Затем нам в таком тяжёлом положении грустно было расстаться с начальником Миссии, уехавшим вскоре после устройства нас, в южный Шанхай для приискания других мест для водворения Миссии.

В новом помещении, как оно ни было мало приспособлено к жизни, жизнь маленькой общины христиан скоро пришла в порядок и занятия всех сами собой определились. Организовалась мужская школа: албазинец Иван Жун был учителем, китаец Матвей Ли воспитателем, другие мужчины нашли себе работу или по ремонту двора, или у соседей на реке. Вскоре начался правильный ремонт помещений для жилья зимой, и одно здание было отремонтировано под церковь. Богослужения совершались во все праздничные дни и носили несколько военный характер ввиду того, что по соседству с нами в дворцах вице-короля и кумирнях были расквартированы русские стрелковые полки, не имевшие у себя священников, и солдатики любили ходить в миссийскую церковь, а некоторые из них помогали певчим китайцам на клиросе. Там в царские дни у нас устраивались военные парады, и приезжала публика из города. Ремонт мог бы подвигаться быстро, если бы все рабочие не были так заняты у военных (устройством казарм на зиму), к тому же строительных материалов нигде нельзя было купить. Наш двор помещался в центре складов леса, извести и кирпича, но так как китайцы, хозяева этих складов, разбежались, то купить было не у кого. Только по просьбе военные власти отпустили нам из складов этих нужный лес и известь для ремонта строений и церкви. Пользуясь этим случаем, мы приготовили было уже лес для постройки постоянной миссионерской церкви в надежде, что нам удастся приобрести занимаемый двор в собственность для Миссии. Леса было заготовлено достаточное количество. Площадь у двора представляла видное место для храма, который был бы виден с реки. В церковь поступали уже пожертвования: иконы, подсвечники, ковры, лампады. Две иконы в серебряных ризах были пожертвованы 6-м Восточно-Сибирским стрелковым полком специально для Тяньзинской миссийской церкви, как гласит подпись на них ⁹⁴².

Миссионерская деятельность в Индии, как уже не раз приходилось передавать, встречает зачастую такую вражду со стороны туземцев, что делается почти безуспешной в некоторых случаях.

Американские миссионеры, проповедующие в провинции Мадура в Индии, точно так же, как и католические миссионеры в Мадрасе, в ряду главных препятствий для своей деятельности считают кастовые подразделения, которые весьма многочисленны и разнообразны. Индусы различных каст, если даже и склоняются на сторону христианства, не могут преодолеть своего предубеждения против членов низших каст и не хотят иметь с ними ничего общего. Идея взаимной братской любви совершенно чужда нравственному сознанию многих индусов и идеал равенства во Христе далёк от их душ.

Совместное пребывание в храме за богослужением с людьми низших каст не выносится многими принявшими христианство туземцами. Кастовые деления настолько глубоко проникли всё существо индуса, что каждый пария, будь он христианин, смотрит на принадлежащего к высшей касте не как на брата во Христе, а как на существо, стоящее гораздо выше его – пария. Не раз приходится миссионерам наблюдать такие сцены: приезжает католический епископ в какое-нибудь индусское селение, все индусы-христиане выходят к нему на встречу и спешат принять от него благословение. Те из обращённых, которые в язычестве принадлежали к низшей касте, никогда не позволят себе вмешаться в толпу тех христиан-индусов, которые считались прежде членами высших каст, они стоят и терпеливо дожидаются своей очереди, чтобы наконец подойти к епископу. Уже с раннего детства индусы приучаются соблюдать кастовое различие, взрослые парии спешат сторониться и дать дорогу ребёнку высшей касты и каждый ещё маленький мальчик – сын брамана умеет с презрением и отвращением отнестись к ребёнку парии⁹⁴³. Эти кастовые предрассудки, сохраняемые индусами даже по обращении в христианство, ещё долгое время будут препятствовать христианской религии существовать среди индусов во всей её чистоте.

Миссионеры употребляют всяческие усилия, чтобы внушить новообращённым индусам всю несправедливость кастовых делений, но убеждения христианских проповедников по большей части бывают бесплодны.

По отношению к париям миссионеры проявляют особенное внимание и заботливость, вследствие того что этим людям принятие христианства всегда является с одной стороны освобождением от тягостного существования в пригнетённом и презираемом состоянии, с другой – оно сопряжено с гонениями от соотечественников, – гонениями, отличающимися иногда весьма жестоким характером.

Низшие касты являются самыми лучшими последователями христианской проповеди и проявляют всегда особенное рвение в изучении христианского вероучения.

Кроме кастовых подразделений, мешающих высшим кастам обращаться в христианство и таким образом становиться равными париям, в Индии миссионерской проповеди сознательно и упорно препятствует сословие священников, т. е. браманов.

В провинции Мадура находится огромный языческий храм, на поддержку которого затрачиваются ежегодно очень большие денежные суммы; около этого храма живут браманы, которые безбедно существуют, благодаря добровольным даяниям во множестве стекающихся в храм богомольцев. Чтобы привлечь возможно большее количество молящихся браманы устраивают разнообразные религиозные процессии и празднества, которые возбуждают в народе прежде всего любопытство и удовлетворяют его склонности к занимательным зрелищам.

Изображения богов на разукрашенных колесницах возятся по городу в сопровождении многих музыкантов и певчих; звуки музыки, возбуждающее пение, яркое убранство колесниц и пёстрые одеяния браманов производят всегда сильное впечатление на толпы богомольцев.

Индусы, привыкшие соединять в своём представлении богослужение с занимательным и шумным зрелищем, не могут понять возвышенной простоты христианского богослужения и, как замечают американские миссионеры, бегут с удовольствием на религиозные празднества браманов и скучают на проповеди миссионера.

Фанатизм доводит индусов до того, что некоторые из богомольцев бросаются под колесницы, на которых возят идолов и бывают раздавлены до смерти; иногда некоторые из богомольцев добровольно отдают себя на истязания, чтобы этим заслужить милость богов и уважение народа.

Низшие касты в южной Индии поклоняются злым духам из опасения, что они им повредят. Браманы ревниво следят за деятельностью христианских проповедников и стараются всячески ей помешать; они обыкновенно употребляют следующий приём: начинают пророчествовать, что те, кто откажется от веры своих отцов, подпадут всевозможным житейским несчастьям: пожарам, неурожаю, болезням, смерти – и свои пророчества очень искусно сами же приводят в исполнение, не останавливаясь ни перед чем; они поджигают жилища тех, кто является расположенным к христианству и посредством медленного яда изводят целые семьи.

Американская миссия в Мадуре основана в 1834 году и устроена очень хорошо, миссионеры имеют здесь коллегию и семинарию, пять высших школ, две нормальные школы, одно заведение для женского приюта, 16 школ для девочек, две ремесленные школы, 200 сельских школ, два госпиталя и три лечебницы. Работают здесь 14 миссионеров с их жёнами, два врача-мужчина и женщина, 344 учителя 23, туземных священника; учеников в школах около 9.300⁹⁴⁴.

Кроме американской миссии в провинции Мадура деятельно работает католическая миссия. Центром её является город Тритшинополи, в котором живёт епископ и находится прекрасная коллегия Св. Иосифа. Эта коллегия основана в 1883 г. В начале существования этой школы браманы относились к ней очень недоброжелательно и никогда не отдавали своих сыновей туда учиться, но по мере того, как коллегия эта приобретала известность, в ней начали появляться в числе учеников и сыновья браманов и магометанские юноши. В последние годы число учащихся в этом учебном заведении дошло почти до двух тысяч, и коллегия Св. Иосифа является лучшим высшим учебным заведением в этой местности. Дети браманов в большинстве случаев, учась в названной коллегии, переходят в христианство. Этот переход обыкновенно вызывает сильное негодование со стороны отцов на руководителей коллегии, членов иезуитского ордена.

Неожиданным врагом христианской религии явилась некая Эни Безант, англичанка по происхождению, именующая себя представительницею теософского учения и желающая поставить на место христианства старо-индийскую религию, обработанную с современной точки зрения. Эта дама совершает путешествия по Индии и читает лекции, в которых излагает проповедуемое ею учение. Она является одинакового мнения с браманами и подобно им негодует на тех юношей, которые принимают христианство. Являясь сторонницей европейской культурности, г-жа Безант рекомендует, однако, индусам воспитывать своих детей в древнеиндийской религии, которую она считает необходимою для всех туземцев, и избегать влияния католических миссионеров. В Мадрасе г-жа Безант имела среди индусов большой успех, особенно её похвалы, расточаемые древней религии индусов льстили последним.

Католические миссионеры, передавая о проповеди язычества устами женщины, рождённой и воспитанной в христианской стране; отмечают, однако, тот факт, что обратившиеся из язычества браманы относятся равнодушно к речам г-жи Безант. Воспитанники коллегии св. Иосифа, принявшие крещение, расходятся по разным провинциям Индии, но продолжают поддерживать сношения с воспитавшим их учебным заведением; они основали общество бывших воспитанников коллегии (The association of Catholic Former Pupils), главная цель которого чисто религиозная. Дело в том, что многим ученикам коллегии приходится по условиям службы попадать в такие места, где язычество занимает первое место и где христианину живётся тяжело. Редкие собрания общества дают таким членам возможность иметь общение друг с другом и во взаимном обмене мыслей находить удовлетворение своим религиозным потребностям⁹⁴⁵.

Таким образом католическая и протестантская миссии, работающие в провинции Мадура в Индии, несмотря на многообразные препятствия, достигают некоторых успехов, благодаря своим настойчивым трудам.

– Миссионерское чтение в Епархиальном Доме.

– Приезд в Ургу Далай-Ламы

19 декабря, в 8 часов вечера, в зале Епархиального Дома положено начало миссионерским чтениям. Первое чтение было о. протоиерея А.В. Никольского о «Забайкальской духовной миссии». Перед началом чтения Преосвященный Трифон, епископ Дмитровский, произнёс вступительное слово о важности и трудности миссионерского служения и выразил надежду, что слушатели отнесутся с интересом и вниманием к предлагаемым Миссионерским Обществом чтениям, с целью познакомить общество с задачами и современным состоянием нашей отечественной миссии. Затем предложено было чтение о Забайкальской миссии, обильно иллюстрированное световыми картинами, относящимися к содержанию чтения. В антрактах хором Кафедрального Христа Спасителя Собора стройно исполнены были некоторые духовные песнопения. Слушателей на чтении было очень много: обширная зала Епархиального Дома была переполнена.

– 14 ноября прибыл в Ургу и поместился в монастыре Гандан тибетский Далай-Лама. Человек он молодой, лет 25–27, видный и, по словам «Восточного Обозрения», умный. Встречала его масса народа, менее 10–12 тысяч. Китайское правительство из Пекина приказало ургинскому амбаню, маньчжурскому и монгольскому сделать и от себя торжественную встречу: встречали китайские войска со своими значками. Далай-Лама прибыл в Ургу, спасаясь от англичан в Тибете. В Пекине предполагали, что Далай-Лама приедет в Пекин для переговоров и с просьбой защиты у Китайского правительства. Далай-Лама же поступил весьма предусмотрительно, прибыв в Ургу. Здесь он и от англичан далеко, и избежал (или, по крайней мере, мечтает избежать) пекинского сидения или плена, где англичане могли бы вынудить Далай-Ламу подписать какие-угодно условия. Находясь в Урге, Далай-Лама чувствует себя свободно, да и тепло: отовсюду едут монголы и вообще буддисты и везут свои приношения, едут иркутские и забайкальские буряты; 16 ноября прибыл гусино-озерский хамбо-лама, приезжают калмыки. Далай-Лама думает прожить в Урге до июня. За это время все «правоверные» могут повидать его, поклониться, за благословение и лицезрение принести свою лепту. Положение Тибета выяснится несколько определённее, хотя англичане уже распустили слух, будто в Лхассе выбран другой Далай-Лама (мальчик). Китайское правительство, распорядившись оказать в Урге торжественную встречу этому Далай-Ламе, явно опровергает это. Из Пекина едет в Ургу мандарин от правительства приветствовать Далай-Ламу. Этому мандарину, как пишут из Пекина и Калгана, пекинским правительством предписано, заявив почтение от богдыханства, – предложить Далай-Ламе возвратиться в Тибет. Если Далай-Лама на эту удочку не поддастся, то мандарину предписано взять при помощи китайских войск Далай-Ламу и отправить в Тибет.

(Окончание)

...языке. В пении всегда участвовали школьные хоры. Можно было читать по лицам инородцев, какое действие производят на них задушевные беседы и пение на их родном языке. И, благодарение Богу, со всей очевидностью заметно в инородцах уже сознательное отношение к христианству, незаметно их колебаний в худшую сторону, а напротив они укрепляются более и более в православной Христовой вере.

В школе д. Илим Горы о. миссионер отправлял повечерие и после обратился к молящимся с объяснением церковной песни: «Душе моя, востани, что спиши», причём коснулся в своей речи о пище духовной – о таинстве св. причащения, по словам Спасителя: ядый мою плоть и пияй мою кровь имать живот вечный и пр., тогда чуваши в преисполнении чувств в один голос заявили мне, что в их деревне теперь нет уже розни, нет прежнего тяготения к татарам; на что Липатов старик или Старостин Ф. и др. и те без всякого принуждения на первой неделе великого поста помолились и были у исповеди и св. причастия; они ведь с давних пор не причащались, как не порадоваться. Это есть плод бесед учителей с народом. То же нужно сказать и о прочих чувашах Кузнецкого уезда, среди коих при ревности учителей школы являются главной силой, охраняющей чуваш от заблуждений магометанства и воспитывающей их в духе христианской веры. Не то составляют те школы, кои существуют среди чуваш успевших прельститься магометанством. Для таких школ предстоит гораздо больший труд между заражёнными магометанством чувашами, труд этот почти незаметный для доброго влияния на извративших и самый внешний вид свой по-татарски инородцев. Нелёгкий труд предстоит учителю-священнику бороться с тайной пропагандой магометан-татар.

Во время поездки по чувашским посёлкам я старался посетить дома чуваш, подозреваемых в расположении к магометанству. В дер. Бикмурзиной был в домах Кутузовых и в дер. Алёшкине в доме Фроловых.

В школе дер. Каменного Оврага я служил утреню, часы и повечерие. Усердие жителей к молитве и слушанию слова Божия большое, школа всегда бывает переполнена молящимися, и некоторые из жителей пожелали исповедываться у меня, что с готовностью мной исполнено. Из дер. Каменного Оврага меня пригласили к мулле в татарскую деревню Сеиновку. После некоторого колебания я решился побывать в качестве гостя у Сеиновского муллы и пригласил с собой учителя Камено-Вражской школы и двоих начётчиков-ревнителей чуваш. Мулла с любезностью встретил нас и ввёл в свой дом. Разговор наш вёлся по-татарски и по-русски. Своим обращением и вежливостью этот мулла понравился мне. После кратких разных вопросов мулла переводит свою беседу на религиозную тему: «почему это русские не любят татарскую веру и не верят в пророка Магомета, когда в вашем же христианском законе Инджиле (Евангелии) и Таурате (5 кн. Моисея) есть пророчество о пророке Магомете?» Я заметил мулле, что во всей Библии нет ни малейшего указания на пришествие Мухаммеда, кого вы мусульмане именуете печатью пророков. А что русские не любят татар – это неправда; только таких мухаммедан русские не уважают, которые, твёрдо следуя учению Корана, платят злом за добро и не считают грехом обмануть русского и проч. Мулла принёс две книжки на арабском языке, оказавшиеся сочинением Кайзы-Бейзавия, – трактаты, где излагается превосходство мухаммеданства пред христианством. Мулла, между прочим, указал, что сам Гайса Пигамбляр – Иисус Христос пророк пророчествовал о мухаммеде и начал читать из Корана 61 гл. 6 ст., где говорится о посланнике, который придёт после Христа и Он подтвердит закон, имя ему славный, утешитель Ахмед. Не трудно было догадаться, чем мухаммеданин силится доказать правоту ислама. Для полного разуверения муллы в несообразности доводов Корана я прочитал по-татарски из Евангелия об Утешителе, Духе Истинном⁹⁴⁶, указав на свойство Духа Святого и на время его пришествия. Дух Святой не по мнозех днех явился⁹⁴⁷, Апостолы не отлучаются от Иерусалима, доколе ни облекутся силой свыше⁹⁴⁸. И всё сказанное о Духе Святом действительно исполнилось по слову Иисуса Христа. Мухаммед покусился отнести к себе сказанное Господом Иисусом Христом об утешителе Духе истины, и сам не имеет ничего общего и сходного с утешителем; Мухаммед не дух, не святой, он видимый человек – араб и не имеет божественного достоинства. Мухаммед отвергает лица св. Троицы и не подтверждает учения Иисуса Христа, а напротив учит не тому, чему учит Евангелие и ставит Иисуса Христа в ряду обыкновенных других посланников Божиих, хотя и не отрицает сверхъестественного зачатия Иисуса Христа от Духа Святого. Кроме того, Мухаммед явился со своей проповедью спустя 500 лет после Апостолов.

В частности, о школах Петровского уезда по ревизии члена Комитета и о других школах по отзывам наблюдателей и заведующих оными.

В с. Шняеве жителей 683 муж. п. и 593 жен. п., все православные; у исповеди и св. причастия бывают; в школе учится 55 мал. и 5 дев., из которых 3 русск., 3 немц. и 54 чуваш.; все учащиеся разделены на три отделения. По Закону Божию старшее отделение рассказывали по-русски не все священные события, а только некоторые, а остальные по-чувашски, второе и первое отделения по этому предмету отвечали только по-чувашски; по Закону Божию отвечали хорошо; по арифметике решали задачи в пределе первой сотни бойко; по-русски и по-славянски читают бегло и сознательно; в первом отделении читают по-чувашски. Школа в учебном отношении хорошая. Школьное здание ветхо и требует коренного переустройства. Крестьяне согласны на перестройку школьного здания, только с условием получить хотя бы некоторое пособие от Комитета.

Дер. Белая Гора принадлежит к Шняевскому приходу, жителей в ней 476 м. п. и 495 ж. п., отпадших в магометанство 19 м. и 18 жен. Школьное здание в порядке, застраховано, отопление и наем сторожа производится на общественный счёт; учится в школе 40 мал. 12 дев. По испытании ученики всех отделений по Закону Божию отвечали очень хорошо, – среднее отделение по-русски, младшее по-чувашски и несколько молитв по-славянски; по русскому языку ученики среднего отделения читают бегло и сознательно с пересказом прочитанного, ученики младшего отделения читают бегло; по-славянски ученики среднего отделения читают сознательно; по арифметике ученики всех отделений отвечали в пределе пройдённого очень хорошо. Жители д. Белой Горы усердно исполняют требования христианской веры. При Шняевской и Бело-Горской школах существуют прекрасные и большие хоры, под руководством своих учителей исполняют песнопения в храме за Богослужением по-славянски и по-чувашски. Учителя Михаил Семёнов и Василий Герасимов исполняют свои обязанности старательно, особенно Михаил Семёнов. Внебогослужебных чтений учителя в первую половину настоящего Отчётного года не вели, – Василий Герасимов по болезни, Михаил Семёнов за усталостью, означенные учителя занимаются с раннего утра – 8 час. до 4 час. вечера. Школьные библиотеки скудны; книги для чтения и учебники поистрепались, новые книги хотя и высылаются, но в недостаточном количестве.

Учителям предложено снова возобновить чтения в праздничные дни с участием школьных хоров.

В с. Абдуловке жителей 144 м. п. и 142 ж. п., отпадших в магометанство 35 м. 36 ж. Жители сельца Абдуловки, находившиеся под влиянием татар д. Яковлевки, теперь начали освобождаться от этого влияния под воздействием школы и бесед священника – миссионера, постоянно живущего в этом сельце. Школа в продолжении 14 лет своего существования обучила и воспитала молодое поколение в христианском духе, на религиозно-нравственных беседах учителей поучились истинам веры и нравственности и родители школьников. Беседы миссионера-священника с взрослыми в храме и на домах, совершение Богослужения на чувашском языке с участием певчих-школьников, пение и чтение молитв и псалмов в присутствии старших, чтение назидательных брошюр – всё это производит своё влияние на чувашей и делает успех миссии несомненным. Чуваши сравнительно с прежними стали сознательнее относиться к истинам христианской веры. Обращений из магометанства нет, но и совращений не было. Учеников в школе 21, из них русских 4 мал. и 2 дев., чуваш 12 мал. 1 дев. и немцев 2 дев. Успехи по всем предметам обучения очень хорошие, пение поставлено очень хорошо, хор состоит из 20 чел. Учитель Пётр Иванов ведёт своё дело очень старательно.

Школа с. Чувашской Кулатки помещается в собственном просторном здании, школа благоустроенная, при школе есть сад, огород и пасека. В школе учатся 76 мал. и 3 дев., чуваш 59 мал. и 2 дев. Ученье началось с 22 сентября; священник отслужил молебен пред началом ученья и сделал наставления ученикам; и учитель обратился к ученикам с словом, в котором выяснял им, что нужно неопустительно ходить в школу, учиться прилежно и посещать храм Божий. В учебные дни в школе всегда бывали утренние и вечерние молитвы. В праздничные и др. дни в школе велись чтения, читал учитель на чувашском языке брошюры религиозно-нравственного содержания. При школе есть хор из учеников и взрослых, участвующих в хоре более 10 лет. Из библиотеки в отчётном году выдано 348 книг для чтения на дом.

В школе д. Новой Лебежайки учащихся 25 мал. 7 дев. Все ученики посещают храм Божий неопустительно, отстоящий за 4 версты от деревни. В самой школе в продолжении года совершалось Богослужение несколько раз приходским священником, на 3-й неделе В. Поста говеющих было до 250 челов. В праздничные дни ведутся чтения учителем. Школу посещали уездный наблюдатель два раза и благочинный несколько раз.

Население с. Калмантая состоит из чувашей и мордвы, в селе церковь – школа, построенная на средства Правительства. Учащихся в школе 117 м. и 24 д., в том числе раскольников 19 мал. и 4 дев. Дурных поступков между учениками нет. Ученики охотно участвуют в чтении и пении за Богослужениями. Население грамотное, охотно берёт книги для чтения из школьной библиотеки. Случаев обращения из раскола в православие было 5.

Учащихся в Каменно-Ключской школе было 13 мал. и 2 дев.; учащиеся неаккуратно посещали школу. При посещении школы 1903 г. 17 декабря наблюдатель записал: «ученики отвечали хорошо, пели порядочно».

Школа Илим-Горская тесна. Жители этой деревни не могут принять участие в расширении школы ввиду постройки нового приходского храма: в будущем предполагается старый приходский храм перенести в деревню под церковь – школу. Учащихся в школе 42 м. и 4 д. Чтений в школе было 6. Грамотные крестьяне охотно берут из библиотеки книги для чтения на дом, но книг на чувашском языке мало.

Криволучиннская школа помещается в благоустроенном здании. На 2-й неделе В. Поста, приходский священник отправлял Богослужения в школе для жителей; говеющих было более 200 чел.; на Богослужениях говорились священником поучения, объяснялись 10 заповедей по-чувашски. Учеников в школе 22 м. п. и 7 д. Учебников в школе достаточно.

В Сосново-Вражской школе учащихся 25 м. и 5 д.

В Алёшкинской школе беседы вёл учитель; на чтениях учитель по возможности старался научить взрослых истинам веры, при чём языческие заблуждения сопоставлялись с истинами веры, дурные дела с христианскими добродетелями. Учащихся в школе 41 мал. и 13 дев.

Школа в д. Илюшкиной помещается в наёмном здании. Учитель школы ведёт дело старательно; учащихся в школе 18 м. и 13 д. Народные чтения ведутся учителем.

В школе д. Бикмурзиной в праздничные дни учитель делает спевки и чтения, народ охотно посещает чтения. Взрослые берут из школьной библиотеки книги для чтения на дома. Учащихся в школе 42 мал., из них русских 12.

В заключение Отчёта нельзя умолчать о щедром пожертвовании на нужды Епархиального Комитета нашего благостного архипастыря, преосвященнейшего епископа Гермогена, внёсшего в кассу Комитета 300 рублей. Так же Комитет выражает свою признательность духовенству Саратовской епархии, вступившему в члены Миссионерского Общества и Саратовскому губернскому и Кузнецкому уездному земствам, ассигнующим ежегодно на нужды миссионерских школ – первое 420 рублей, второе 75 рублей.

1. Речь, произнесённая архимандритом Иннокентием при наречении его во епископа Аляскинского. I, 5–9.

2. Речь при вручении жезла новопоставленному епископу Иннокентию. 10–12.

3. Собственноручно начертанные Государем Императором слова на Всеподданнейшем письме Митрополита Владимира по случаю войны и письмо. 99–102.

4. Обучение и воспитание инородцев в Казанском крае. И. Износкова. 102–109, 165–174, 191–200, 241–251, 298–307.

5. Правила о миссионерских съездах инородческих священников-миссионеров Самарской епархии. 381.

6. Празднование тридцать четвёртой годовщины Православного Миссионерского Общества. II, 55.

7. Смета расходов Общества по содержанию миссий и миссионерских учреждений в 1904–1905 г., утверждённая Общим собранием членов Общества 30 мая 1904 г. II, 60.

8. Устав Братства Православной церкви в Китае. II, 91.

9. Слово в день памяти Святителя Стефана Пермского. Прот. Н. Благоразумова. 103–109.

10. Современное состояние, задачи и нужды православного инородческого миссионерства в Сибири. Архим. Дионисия. II, 195, 241, 291, 338. III, 3, 58, 95, 143, 203, 241, 289.

11. Вотский перевод св. Четвероевангелия. И. Михеева. 272.

12. К вопросу об организации школьного дела среди кочевников инородцев крайнего Севера. Иеромонаха Иринарха. 297.

13. Противоречия в Коране и теория отмены. Н. Остроумова. III, 34, 75, 118.

14. «Пастырь добрый». Н. Л. 47.

15. Съезд инородческих священников-миссионеров и законоучителей Бугульминского уезда Самарской епархии, бывший 27 и 28 января 1904 г. Свящ. А. Иванова. 171, 272.

16. Что такое Коран? Н. Остроумова. 305, 341.

17. Речь перед началом миссионерских чтений. Прот. А. Никольского. 337.

1. София де-Вальмон. (К истории Алтайской миссии). Н. Харламповича. I, 20–27.

2. Новооткрытый инородческий Александровский монастырь в Казанской епархии. Прот. Г. Панормова. 41–44.

3. † Преосвященный Иларион, епископ Полтавский. 53–55.

4. Из миссионерской поездки по Киргизской степи. Свящ. Г. Крашенинникова. 88–90.

5. Состояние Японской православной церкви в 1903 г. 145–151.

6. К пятидесятилетию Обдорской миссии. Иеромонаха Иринарха. 152–164.

7. Молебен о дожде у инородцев Молькинского ведомства. Свящ. В. Вавилова. 175–179.

8. Князе-Михайловский посёлок крещёных калмыков и миссионерский стан (Ставр. г.). 211–217.

9. Православные церковные школы в Америке. Е. Т. 228–234.

10. На Телецком озере. (Из описания путешествия по Алтаю преосвященного Макария, епископа Томского, в 1903 г.). I, 270–276.

11. Православная миссия в Аляске в 1903 г. Тихона, епископа Алеутского. 293–298.

12. Из Обдорской миссии. Иеромон. Иринарха. 316–320.

13. Вести о Китайском православии. Морехода. 351.

14. Мусульманская пропаганда среди киргизов Букеевской орды. Свящ. И. Сиротова. 366.

15. Миссионерские труды пр. Иннокентия, архиеп. Камчатского (впоследствии Митр. Московского) в Якутском крае и его заботы об учреждении в г. Якутске архиерейской кафедры. Н. Л. II, 5–13, 63–70, 109–114, 147–153, 201–205, 246–251.

16. Настоящее положение Японской Православной миссии. 62.

17. Успенский монастырь в Пекине в 1903 г. Архим. Авраамия. 114, 160.

18. Сооружение церквей и школ в Сибири. 184–189.

19. Чилгирский миссионерский стан Икицохуровского улуса в Калмыцкой степи. Свящ. Л. Лопатина. 225.

20. Отделение Пекинской духовной миссии в Шанхае. Иером. Симона. 265.

21. Улалинская женская община на Алтае. 316, 368. III, 26.

22. Собор Православной Японской церкви. 333.

23. Чуйский тракт. Ив. Восходова. 360. III, 21, 81.

24. Посещение пос. Казанки во Внутренней Киргизской Орде г. Начальником Астраханской губернии. Свящ. И. Сиротова. 29.

25. † В.А. Оленев. Иеромон. Иринарха. 39.

26. Из миссионерской поездки по Киргизской степи. Свящ. Г. Крашенинникова. 84.

27. Женская община при Успенском монастыре в Пекине в 1903 г. Архим. Авраамия. 88.

28. Поездка преосвященного Иннокентия для открытия новых миссионерских станов в Китайских городах: Юн-ти-фу и Таине. Иером. Палладия. 112.

29. Празднование Обдорской миссией 50-летнего юбилея. Иером. Иринарха. 191.

30. Происхождение Тяньцзинского подворья Пекинской духовной миссии. Архим. Авраамия. 369.

1. Путевой журнал походной Благовещенской церкви священника Димитрия Хитрова за 1852 год. I, 28–34, 121–129, 277–286, 331–336, 375–381. II, 41–48.

2. Некоторые сведения о крайней бедности Алтайских новокрещёных (отрывок из миссионерских записок). Софии Вальмон. 74–80.

3. Из дневника Обдорского миссионера. Иером. Иринарха. 117–121.

4. Пасха в степи. (Из записок миссионера). Свящ. Н. Сейфуллина. 260–269.

5. Из дневника Сахалинского священника. Свящ. А. Троицкого. 354–359. II, 27–33, 86–90, 163–167, 212–217.

6. От Сеула до Владивостока. Е.Х. II, 71–78, 119–126, 153–159, 206, 251, 308, 346. III, 10, 65, 103, 150, 210, 256.

7. Крещение язычницы. (Из записок Алтайского миссионера). III, 17.

8. Из горного Алтая (дневник миссионера). Диакона М. Абышкина. 158, 219, 250, 299.

9. Из дневника учителя Александровской миссионерской школы Тургайской области за 1898–1899 учебный год. В. Анисимова. 165, 264.

10. Из путевого дневника преосвященного Аляскинского Иннокентия. 178, 227.

1. Письмо из Китая. I, 45–46.

2. Из письма Корейского миссионера, архимандрита Хрисанфа. 63–74.

3. Письмо архим. Макария к Моск. митрополиту Филарету. 179–183.

4. Письмо в редакцию. К. Харламповича. 385.

5. Из Обдорской миссии. Иеромонаха Иринарха. II, 373.

6. Вести о военнопленных русских в Японии (письмо из Японии). И. А. III, 182.

1. О Киргизах Тургайской области (из воспоминаний учителя Киргизской школы). И.Х. I, 35–40, 80–87, 130–137, 218–227, 320–331, 359–366. II, 21–26, 126–131, 168–172.

2. Вогулы Пермского края. С. Павловского. II, 33, 78–86.

3. Камланье на Алтае. II, 275.

4. Волнения и движения среди Алтайского язычества в мае и июне текущего года. Ив. Новикова. III, 125.

5. Бедствие на Оймяконе. С.Н. В. 133.

6. Религиозные верования Корейцев. А. С-ва. 319, 356.

Годичное поминовение членов и благотворителей Миссионерского Общества. Крещение магометанина в г. Омске. Кирилло-Сергиевское Братство для содействия православной Урмийской миссии. I, 46–48.

Постановление Св. Синода по поводу начавшейся войны. Наречение и хиротония сиро-халдейского епископа. Первое общее собрание Урмийского Братства. Распоряжение о праздновании в войсках ламайских праздников. Опасение за судьбу Японской миссии. 92–94.

Назначение и перемещение епископов. Второй викарий в Америке, епископ Бруклинский Рафаил. 138.

Отказ на просьбу Агинских бурят о выселении в Монголию. 184.

Пожертвование забайкальских инородцев и изъявление ими верноподданнических чувств. 287.

Открытие Комитета Миссионерского Общества в г. Пензе. Известия из Японской миссии. 336.

Православная духовная миссия в пределах Китая. 2, 49, 99.

Новый начальник православной миссии в Корее. Самая распространённая книга в свете. Открытие в Чите замечательных экземпляров библии. 190.

Известия из Пекина: возвращение преосвященного Иннокентия из Манчжурии в Пекин. 236.

Женское училище с приютом в Кадьяке. 285.

Милостивый манифест по случаю рождения Наследника Цесаревича. Милости, касающиеся инородцев и населения Алтайского. 329.

Перемещение епархиальных архиереев. Значительное пожертвование Миссионерскому Обществу. 377.

Крещение японцев в г. Томске. 3, 42.

Назначение начальника Забайкальской миссии. Миссионерские курсы в Вятке. Трудность перевода Библии на разные наречия. 135.

Слухи о прибытии в Монголию Далай-ламы. Приготовления к его встрече. Религиозные впечатления американца в России. 185.

Письмо начальника Китайской миссии преосвященного Иннокентия. Ожидание приезда Далай-ламы в Монголию. 283.

Столетний юбилей Ситки. 330.

Миссионерские чтения в Москве. Приезд Далай-ламы в Ургу. 377.

1. Высочайший манифест о войне с Японией. I, 91.

2. Два Высочайших манифеста: о рождении Наследника и назначении правителя государства в случае кончины царствующего Императора и малолетства Наследника престола.

1. Современное положение христианских миссий в Корее. Иером. Павла. I, 12–20, 56–63, 109–117, 201–210, 251–260, 307–315, 343–350.

2. Миссия методистов в Корее. Его же. II, 13–21, 132–138, 172–180, 218–224, 258, 321, 353.

3. Величайшее литературное предприятие христианской эры. Е. Е. 139–142.

4. Индийские вдовы и их друг. Е. Е. 180–183.

5. Деятельность иностранных миссионеров в Африке. Е. Е. 231–236.

6. Научная деятельность миссионеров. Е .Е. 278.

7. Иностранные миссии на границе Тибета. Е. Е. III, 231.

8. Иностранные миссии и магометанство. Е. Е. 280.

9. О деятельности иностранных миссий в Индии. Е. Е. 373.

Корея и корейцы. I, 139.

Японские нравы. Племя айну. I, 185.

Аудиенция у Далай-ламы. I, 235.

Быт и нравы тибетцев. 287.

Столетний юбилей Британского Библейского общества. 338.

Корейские женщины. 387.

Буддийские монастыри в Корее. II, 143.

Тайны, известные дикарям. 191.

Англичане в столице Тибета – Лхассе. 285.

Лхасса. 377.

Храм Будды в Лхассе. Население Индии и число христиан. III, 91.

Положение женщины в Тибете. 137.

Церковная конференция протестантских церквей в Китае в г. Пей-тай-хо. 235.

1. Отчёт Благовещенского комитета Православного миссионерского общества за 1902 г. 3–23.

2. Отчёт о состоянии Иркутской духовной миссии за 1902 г. 25–59.

3. Отчёт Владивостокского комитета Православного миссионерского общества за 1903 г. 61–76.

4. Отчёт Красноярского комитета Православного миссионерского общества за 1903 г. 77–88.

5. Отчёт Тобольского комитета Православного миссионерского общества. 89–114.

6. Отчёт Астраханского комитета Православного миссионерского общества. 115–141.

7. Отчёт Православного Миссионерского Общества за 1903 г. (с № 14). 3–112.

8. Отчёт Саратовского Комитета Православного Миссионерского Общества за 1903 г. 113–125.

Перечень денежных поступлений в Совет Православного Миссионерского Общества:

1) В 1903 г. 45–50.

2) В 1904 г.: 1–45.