№ 21. Ноябрь. Книжка 1

Ваше святейшество!

Волею Божией через вас, богомудрые архипастыри, призываюсь я ныне на великое и святое дело – приводить в послушание вере Христовой далёких от Бога многобожников японцев. Мне, как уже отчасти работавшему прежде на сей ниве, более чем кому-либо со стороны, известна трудность проповедничества среди язычников. Не скрой от вас сейчас, что, сознавая это для себя, немощного и телом, и духом, я с великим трепетом дал своё согласие на отечески сделанное мне предложение от Святейшего Синода. Но даже и в этом согласии я чистосердечно и подробно дерзнул указать всё, что говорит против поручения именно мне такого святого послушания. А потом мной прямо овладел страх и трепет перед ожидавшем меня делом; да простит мне это Господь ныне: я даже предпринимал некоторые меры к тому, чтобы быть устранённым от подлежащего мне служения в языческой Японии. Теперь же в вашем, святые отцы, избрании меня вижу явную для меня волю Божию и потому бодренно и спокойно иду в предлежащий мне путь, радуяся и моляся, чтобы Господь хоть малость сподобил и меня быть участником унаследованного великим Павлом, Апостолом языков, жребия. Буди воля Великого Господа Спаса нашего, Которым я увлечён вопреки моим человеческим намерениям.

И ещё особое свидетельство воли Божией на такое моё новое церковное послушание имею я в следующем. Всё время нашей войны с Японией я в сонных видениях странствовал по далёкой и в ту пору враждебной нам стране. Сонные мои видения ясно воспроизводили мне всё, в чём было моё дело церковное в первое там пребывание теперь уже девять лет тому назад. Я странствовал по Японии, посещая разбросанные всюду наши многочисленные христианские общины, или разыскивая затерявшихся при частых переселениях и одиноких христиан. Умилялась тогда немощная душа моя от таких сонных мечтаний; в них я помимо воли своей переживал в глубинах памятливого сердца всё то высокое и святое, что пришлось пережить за тот единственный год жизни среди японцев-христиан. Не ангел ли церкви японской посещал тогда мою душу, окрыляя её такими восторженными мечтаниями? Так я иногда трепетно вопрошал тогда сам себя, беспокоимый всё одними и теми же видениями, и так теперь уже более уверенно думаю, судя по всему, завершению сего дела: на меня от вашей святыни возложено послушание – идти опять к далёким японцам со странническим и проповедническим посохом. И я теперь иду, ничтоже вопреки глаголя, и даже более – сердечно умиляясь такому водительству Божию над немощным человеком.

Ныне, при размышлении над всем сим бывшим, душа моя возмутися и полна, как святых воспоминаний, тех дум и чувств, которые сподобил меня Господь пережить в ту далёкую пору моей жизни. Тогда среди непрестанных и напряженных трудов, занимавших почти две трети всего дня, душа моя усталости не чувствовала и ободряла немощное и слабевшее от занятий тело. Да и как было не радоваться, не умиляться, не ободрять себя при виде того, что совершалось кругом меня и через меня грешного? С какой радостью и сердечной любовью встречали и принимали меня наши христиане, затерявшиеся среди подавляющего мрака японского древнего бытового язычества! Когда приходилось посещать ту или другую малую и большую церковную общину, христиане побросают все свои дела и поделья, чтобы встретить и принять своего симпу или батюшку, как можно радушнее и для себя назидательнее: это настоящий праздник для христиан. Нужно заметить, что японцу, связанному по торговым и рабочим делам с прочими японцами-язычниками, не признающими никаких христианских праздников, побросать в обычное время свои дела и праздновать, когда все работают, – это большое дело, влекущее немалый за собой ущерб. И, однако, христиане наши не стесняются этим, оставляют всё и проводят день или и более с нами – миссионерами. Принарядившись по-праздничному, собираются они, после встречи на вокзале, в церковный или молитвенный дом. После обычного знакомства и приветствий, и начинается наша христианская беседа. С великим вниманием и сердечностью слушают христиане мою гугнивую и самодельную беседу, как мне Бог на душу положит. Тишина мёртвая, внимание поразительное: стараются всё понять, не проронить ни одного слова и запечатлеть в сердце надолго или и навсегда. И идёт наша беседа далеко за полночь, ибо у христиан вечернее время самое свободное. Уже давно пришедшие со своими родителями малые дети погрузились в сладкий детский сон, уже и сам после путешествия изнемогаю от напряженной и продолжительной беседы, уже язык перестаёт повиноваться напряженной памяти, уже и глаза готовы смежиться на сон по немощи тела, а христиане сидят и слушают, готовые и ещё долго слушать, лишь бы назидали их. Невольно и сам возбуждаешься и сбрасываешь с себя тень усталости: ведь редко выпадает такой праздник для наших христиан, ибо кругом язычество, да и проповедников-то мало на всю жаждущую слова Японию. Не всегда, однако, и моя-то к христианам беседа бывала милостива: окружённые язычеством и обременённые делами житейскими наряду с язычниками, а вместе и за недостатком проповедников и руководителей, христиане иногда ослабевают в своей ревности о деле спасения, например, перестают исправно посещать богослужение и т. п. Тогда невольно меняется тон и моей речи: раздаются слова укора, обличения, угрозы судом Божиим, а в более серьёзных случаях и более серьёзные указания. Многие ли из наших природных христиан-соотечественников выслушают до конца такое личное обличение? Не попросят ли напротив о выходе такого строгого обличителя и учителя? А японец-христианин с душевным искренним вниманием и волнением слушает, краска стыда покрывает его лицо, а из глаз уже текут быстрые слезы раскаяния и смирения, а с языка слышатся покаянные слова с обещанием впредь быть строже к себе... И это навсегда возвращает ослабевшего ко Христу. И это всё проявляет японец, только вчера почти воспринявший благодать крещения! И это всё он принимает от чужого русского проповедника, которого он в первый раз видит! А с каким умилением и затаённой радостью наблюдал я грешный, как постепенно собиралась моя осакская, дотоле расточенная за недостатком руководителей церковь! Грустно было на душе, когда я в первый раз служил в осакском молитвенном доме: христиан собралось весьма мало, да и те как-то сиротливо, по-видимому, чувствовали себя в пустом храме. И решил я в своём сердце: изо дня в день по вечерам ходить по христианским домам для знакомства и назидания. Просил, умолял, обличал, умилял я своих слушателей и собеседников, сколько мог; прилагал к делу всё своё японское красноречие. И Господь не оставил моих трудов без благословения: христиане мои постепенно все собрались в тесную церковную общину, исправно посещая богослужение. Мало того: они то и дело отыскивали затерявшихся издавна или только переселившихся откуда-либо христиан и приводили их ко мне в церковь. А дивные знамения и чудеса милости Божией, которыми полна там христианская жизнь! Крещение, причастие или соборование напр. больных почти всегда сопровождается исцелением больного. И что особенно назидательно в данном отношении: наши там христиане совершенно просто смотрят на эти знамения, доверчиво относясь к словам Спасителя: просите и дастся вам, ищите и обрящете. Меня всегда поражало и трогало, как просто рассказывает японец-христианин о своём напр. исцелении от болезни тяжкой после причащения или крещения. Он к этому относится так же, как напр., к совету утолить голод питанием: сказано Господом для верующего, и по слову сему будет, если то Господу угодно; это совершенно такой же в деле веры обычный порядок вещей и явлений, как и утоление голода пищей, усталости отдыхом.

Вот чем умилялся я в былое время в Японии, вот чем назидался и укреплялся силами дух на трудное дело проповедническое среди язычников. Закваска новой жизни о Христе глубоко заложена во всё смешение японской жизни среди мрака язычества. И это всё дело одного человека, одарённого великой от Господа благодатной силой, великого апостола Японии архиепископа Николая. Видимо благословил Господь наше церковное там дело, если и при полном недостатке проповедников из японцев и при полном отсутствии русских проповедников, однако дело Христово растёт и множится, доказывая силу Христову, в немощи нашей совершающуюся. Этим самым я и теперь умиляюсь, исполняя послушание явной воле Божией. Пусть я немощен и телом и духом, пусть я грешник и худородный мира сего; но да будет рука Господня и на мне, восполняющая силой Его мою немощь и ничтожество. Да благословляет Господь Своей благодатью хотя лишь искреннее намерение моё – быть на ниве Его спасительной соработником последним у всех славных и всехвальных апостолов Его и последнего из них, живого ещё, архиерея японской церкви Николая. Его ревность о славе Господней, его целожизненный подвиг апостольства, видимо благословенный от Всеосвящающего Духа Святого, да укрепляет и меня немощного в трудном и часто скорбном деле проповеди в языческой стране.

К вам, богомудрые отцы, моё последнее молебное слово: подкрепите меня и ныне своими молитвами, возлагая свои архиерейские руки на моё смирение. Не отступайте и впредь от меня своим ходатайством перед Всевидящим и Всемогущим Богом, далече прозирающим и не сущая яко сущая нарицающим. Молите Его, да покроет и умягчит Своей благостынею возможную для меня, как для всякого немощного человека, тоску и одиночество среди чужих и вдали от своих, да Его пособничеством от немощи восхожу в новую силу и сподоблюся части праведных.

(1830–1905 гг.)

Ещё в 90-х годах минувшего столетия с подобным проектом касательно расширения миссионерской деятельности на Алтае выступал помощник начальника миссии о. иг. Алексей⁵⁸², не доживший, однако, до осуществления своей мысли. Но немедленно по его кончине его соображения о переустройстве Алтайской миссии нашли себе выражение в отчёте миссии за 1900 г. В этом отчёте предлагается обратить старые миссионерские отделения в приходы, признав их, как окраинные, беднейшими и распространив на них Высочайше дарованную милость – содержание причтов из сумм государственного Казначейства, но оставив эти приходы в ведении начальника миссии до тех пор, пока они не созреют окончательно для приходской жизни. Сообразно с тем, сколько миссионерских станов могут быть выделены в такие миссионерские приходы, причты которых будут обеспечены содержанием из государственной казны, в распоряжении начальника миссии будут оставаться свободные суммы из ассигнуемых на содержание миссии Миссионерским Обществом и на эти-то деньги могут быть открыты новые станы миссии без обременения Миссионерского Общества новыми расходами. Такие станы отчёт миссии за 1900 г. признает необходимым открыть в 8 пунктах – в улусе Тарабинском (в Бачатском отделении), на Матуре, на Улагане, в Усть-Кане, в Барагаше, в Едигане, на р. Лебеди и по рекам Бии и Шии для кумандинцев. «С открытием этих 8 станов, говорят алтайские миссионеры в своём отчёте, Алтайская миссия вступила бы в последний фазис своего развития. Весь Алтай русских пределов окажется тогда покрытым густой сетью станов и церквей, так что ни одно ущелье или урочище не останется без влияния христианской проповеди на язычников... Тогда Алтайская миссия кончит своё внешнее развитие и спокойно будет продолжать своё просветительное дело на Алтае до того желанного конца, когда даже память о мрачном языческом культе совершенно изгладится у насельников Алтая»⁵⁸³.

Предположенный алтайскими миссионерами⁵⁸⁴ довольно обширный план открытия новых станов, в количестве 8, как совершенно необходимых для расширения миссионерской деятельности на Алтае, конечно, не мог быть осуществлён сразу по недостатку нужных на то материальных средств. Во исполнение его был открыт в 1901 г. лишь один стан миссии – в Усть-Кане, в местности, густонаселённой язычниками⁵⁸⁵ и в 1902 г. два стана – Тайнинский и Александровский⁵⁸⁶.

В том же 1902 г. начальник Алтайской миссии представил преосвященному епископу Томскому Макарию доклад, в котором подробно развивал мысль о необходимости обратить старейшие миссионерские отделения в миссионерские приходы с содержанием их причтов на средства из государственной казны и открыть новые миссионерские станы там, где число их незначительно. По мнению начальника миссии «неотложно должны быть обращены в миссионерские приходы» Мыютинское и Черно-Ануйское отделения; а вместо них открыты два стана: один на Улагане, на окраинах восточного Алтая, откуда можно действовать на сойотов; другой – по Чуйскому тракту, откуда миссионер мог бы простирать проповедническую деятельность как на центр Алтая, так и на окраины его, – в кочевья Тербетов, т. е. в пределы Китая. «Пора Алтайской миссии, говорил её начальник, перенести свою просветительную деятельность на подданных Китайской империи монголов, сойотов и др. Пора и в этой области царства тьмы водрузить знамя креста Христова»⁵⁸⁷.

Пр. Томский Макарий вполне согласился с представлением начальника Алтайской миссии и возбудил ходатайство пред Св. Синодом – о назначении содержания из казны причтам трёх станов, предположенных к обращению в миссионерские приходы, – Улалинского, Черно-Ануйского и Мыютинского, а пред Миссионерским обществом – об открытии двух новых отделений миссии (с перенесением на них содержания, отпускаемого на станы Черно-Ануйский и Мыютинский), на что, однако, потребовались некоторые излишние расходы, на покрытие которых епископ и испрашивал согласие Совета Миссионерского Общества, именно – 10 тыс. единовременно на устройство открываемых станов и 1.100 руб. в добавление к содержанию лиц, имеющих служить здесь.

Ходатайство маститого архипастыря Томского было удовлетворено и Св. Синодом и Миссионерским Обществом⁵⁸⁸.

В 1903 г. было предположено обратить в приходы Кебезенский и Макарьевский станы⁵⁸⁹; но это предположено не осуществилось; и лишь в 1904 году был выделен из обширного Мыютинского отделения особый приход Чергинский с содержанием причта на средства прихожан⁵⁹⁰. В 1905 г. и опять без помощи Миссионерского Общества, только на местные средства был открыт ещё стан миссии в Матуре, в Кузнецкой Черни, где до того времени было всего два миссионера – Кондомский и Мрасский⁵⁹¹.

Так постепенно, хотя и не быстро, Алтайская миссия к концу 75-летнего своего существования обогатилась новыми миссионерскими отделениями и новыми миссионерами, расширяя тем свою просветительную деятельность на самые глухие уголки Алтая и даже простирая свои виды на подданных Китая. Миссия вышла несколько из создавшегося для неё затруднения относительно благовестничества Евангелия язычникам, так как, казалось, застой грозил миссионерскому делу на Алтае.

В самом деле, за последнюю четверть века существования Алтайской миссии цифры ежегодных обращений инородцев в христианство не только не увеличивались, а, напротив, заметно понизились и к концу указанного периода стали совершенно скромными. Так в 1884 г. Алтайскими миссионерами было крещено 1.043 чел. обоего пола; в 1886 г. – 622, в 1888 г. – 620, в 1890 г. – 595, в 1892 г. – 508, в 1893 г. – 360, в 1894 г. – 289, в 1897 г. – 281, в 1898 г. – 449, в 1899 г. – 338, в 1900 г. – 187, в 1901 г. – 220, в 1902 г. – 123, в 1904 г. – 121.

Такое уменьшение крещений в Алтайской миссии было бы крайне несправедливо объяснять тем, что «оо. миссионеры лениво исполняют свой долг»⁵⁹². Как мы уже упоминали, редко где миссионеры трудятся столько, сколько на Алтае; труд их разнообразный, огромный, «служение сугубо тяжёлое», прямо непосильное»⁵⁹³. О массе труда, какая выпадает на долю этих миссионеров может свидетельствовать хотя бы тот факт, что по делам службы они бывают вынуждены сделать в год от 30 до 60 тысяч вёрст»⁵⁹⁴. «Целый год изо дня в день миссионеры разъезжают по своим отделениям верхом, на телегах, санях, ходят по опасным тропам пешком, по глубоким снегам на лыжах, чтобы исполнить долг пастырства... Такая жизнь может сломить самые крепкие силы. И миссионеры изнемогают под непосильным бременем»⁵⁹⁵. Очень понятно, что постепенное понижение числа крещений в миссии произошло не по их вине, а явилось как следствие того положения миссионерского дела на Алтае, о котором мы упоминали выше.

Не имея средств расширить свою деятельность через открытие новых станов в тех местах, где сильно язычество, Алтайская миссия неизбежно тем самым суживала своё проповедническое дело, которое действительно стало «претерпевать значительный ущерб». Сама миссия давно уже предвидела такое обстоятельство, как вполне естественное в будущем, «потому что всё меньше оставалось тех, которых можно было скоро и легко крестить»⁵⁹⁶.

Так, например, в 1893 г. в одном отделении (Мрасском) все инородцы оказывались крещёнными; а в некоторых станах, напр., Кондомском, Чолушманском и др., некрещёных оставалось лишь незначительное число⁵⁹⁷. Для расширения собственно благовестничества очевидно настоятельно нужно было открытие новых миссионерских станов и это было отчасти сделано в наступившем XX столетии.

Если уже в 1902 году Алтайская миссия могла говорить, что в ней «нет уголка, где не было бы проповедано слово Божие, где не было бы св. храмов и школ», что «язычество окружено христианством и силится скрыться от света Креста Христова в недоступные, дикие дебри Алтая, но и туда христианство победоносно шествует во всём своём величии, разгоняя мрак неверия и озаряя светом Евангелия тёмную жизнь языческую»⁵⁹⁸, то тем, с большим правом она может повторить эти слова к 75-летию своего существования...

(Продолжение следует)

3 число, пятница. Поутру в 8 часов у вдовы чиновницы Амосовой служил молебен с водосвящением, после которого ездил за одну версту напутствовать святым причастием и соборованием тяжко больного – якута.

Вечером крестил у тунгусов вновь рождённых мальчика и девочку. Отправлена вечерня.

4 число, суббота. Сегодня в 6 часов отправлена утреня, а потом божественная литургия, по окончании которой отслужено молебствие по случаю избавления от опасности жизни Государя Императора в сей день, а в 6 часов вечерня и всенощное бдение.

5 число, воскресенье. По совершении в 9 часов утра божественной литургии с прочтением поучения на сей день из сочинений о. протоиерея Путятина, ездил за две версты служить молебен у вдовы пятидесятника А. Корякиной.

6 число, понедельник. Так как тунгусы начали собираться, то я начал с сего же дня отправлять положенное по уставу Церкви богослужение. По отправлении всего утреннего богослужения, отпевал якута мной 3 числа напутствованного.

Затем немного времени спустя крестил у тунгусов трёх вновь рождённых младенцев (1 мальчика и 2 девочек). Ввечеру в своё время отправлена служба.

7 число, вторник. По отправлении всего положенного по уставу Церкви богослужения в сей день, опять отпевал двух взрослых тунгусов (одного своего прихожанина, а другого Аянского). Вечером в своё время отправлено было положенное богослужение.

8 число, среда. По отправлении утреннего богослужения отпевал у тунгуса младенца (девочку 4 лет), после чего в 2 часа дня исповедал 46 человек, готовившихся к святому причащению (в том числе 1 якута, 42-х тунгусов и 3 русских). Вечером совершена утреня по уставу.

9 число, четверг. Совершив божественную литургию с прочтением слова о смирении, приличного сему дню и приобщив св. Таин 46 человек взрослых и 12 младенцев, ездил за 2 версты приобщать больного.

Вечером отправлено всё положенное богослужение.

10 число, пятница. По отправлении царских часов исповедал 43 человека готовившихся к св. причастью (якутов 2, тунгусов 37 и 4 русских). Крестил у тунгуса мальчика. В 5 часу отправлена вечерня и вынос плащаницы на средину храма.

11 число, суббота. Совершив обряд погребения Христа и в своё время божественную литургию с прочтением приличного сему дню слова, исповедал 6 человек рабочих – тунгусов, спешивших на оленные кормовища для присмотра за скотом своих хозяев. В 6 часов отправлено повечерие, а затем началось чтение Деяний Апостольских, которое и продолжалось до самой полуночи.

12 число, воскресенье – Пасха. По окончании утрени в 3 часу по полуночи исповедал 2 престарелых тунгусов, пожелавших в сей день причаститься св. Таин. В 8 часов совершил божественную литургию и говорил приличное торжеству слово на слова: «Христос воскресе».

По окончании литургии ходили со святым крестом по домам жителей Нелькана. Вечером была отправлена вечерня и утреня.

13 число, понедельник. Совершив в 9 часов божественную литургию, ездил за реку Маю к живущим там в одной и в двух вёрстах торгующим якутам.

В 6 часов были отправлены вечерня и утреня, после которой исповедал 2-х тунгусов.

15 число, вторник. Сегодня в 9 часов петы были часы и отправлена обедница, во время которой прочитано на слова: «Христос воскресе» поучение о. Путятина.

По окончании обедни по просьбе крестьянки отправлен молебен, а затем переписал вещи Аянской Церкви, хранящиеся в Нельканской часовне.

В 6 часов были отправлены вечерня и утреня.

15 число, среда. Отправив в 8 часов часы и обедницу, исповедал 2 человек тунгусов запоздавших. А затем остальное время дня провёл в приготовлении к дальнему пути, так как время уже уходило.

В 6 часов была отправлена вечерня и утреня.

16 число, четверг. Исполнив все христианские требы на Нелькане, сего числа отправил работников при надзоре за ними причётника Савина для путеследования к дальним Учурским прихожанам, в полной уверенности на завтра отправиться с места и самому.

Но не так вышло.

17 число, пятница. Сегодня захворал отчаянно раньше 9 числа исповеданный и приобщённый якут, давно уже из-за снискания только пропитания проживающий на Нелькане.

Только что успел окончить последний долг христианский – помазание св. елеем, явилось несколько человек тунгусов и попросили исповедать их.

По исполнении всех сих дел день склонился уже к вечеру, а следовательно, и ехать было невозможно. Потому поездка моя была отложена до завтра.

18 число, суббота. По отправлении часов в Нельканской часовне и напутствовав себя молебствием в путешествие, при благословении Божьем сего числа в 10 часов утра на обывательских по приходу лошадях отправился в путь с Нелькана, обратно по станциям, расположенным по Мае, так как подрядчик (давнишний вожак мой) тунгус Денис Петров ночует по реке Мае и Чунукану и иначе не соглашается везти меня, как через свои природные местности. На пути с Нелькана ненадолго зашёл на летнюю станцию Ватангскую, думая – может быть кто-нибудь исповедается, и в намерении напиться чаю, но нашедши тут пустую станцию и ни одного живого существа через полчаса отправился дальше и через три часа прибыл на Семипроточную станцию. Здесь радушный хозяин-крестьянин Алексей Миронов предложил мне чаю, свежий рыбный пирог и вкусный завтрак, чего я и не ожидал от него, как от бедного человека.

Сделав ему приличное христианское наставление, в 4 часа вечера отправился на станцию Маймакан. На пути туда встретил 2-х тунгусов, одного провожавшего, по распоряжению старосты оленей и кладь мою и другого, возвращавшегося с промысла и ему сопутствовавшего. Поблагодарив первого за послушание и труды его, принимаемые для меня, в 8 часов достиг Маймаканской станции, где уже все заснули.

Разбудив спящих и послав тунгуса за стоявшими на кормовище в 20 вёрстах моими оленями и другого – крестьянина за оленями, кормившимися в 10 вёрстах от Маймакана, я заснул.

19 число, воскресенье. Напившись чаю и закусив, исповедал 6 человек тунгусов, здесь случившихся и 2 тунгусских младенцев окрестил.

По окончании крещения вижу, что и оленей привели работники.

Ещё немного закусив и выпив 2–3 чашки чаю, помолившись Господу Богу, в 3 часа того же дня от устья реки Маймакана направил путь к дальним Учурским тунгусам по берегу помянутой реки вверх против её течения.

Перевалив 3 небольших хребта на пути сем в 6 часов вечера кое-как мы достигли устья реки Уркана, впадающей в реку Маймакан и отстоящей от станции по прямому направлению в 15 вёрстах.

И здесь сложив кладь, распустили оленей на кормовище.

20 число, понедельник. В 10 часов отправились дальше по направлению вверх той же реки Маймакана, отступив от берега вёрст 5 или 6, чтобы путь держать прямее.

Но сей путь был очень скучный и неприятный и для душевных ощущений и для зрения, потому что на всём протяжении его – на расстоянии 30 вёрст нет никакой растительности: вся местность до ночлега выгорела в сем году до того, что, и в крайнем случае, нельзя было здесь остановиться и покормить оленей. В 6 часов поднялись на высокую гору в вершине речки «Тынгырах» и здесь переночевали.

21 число, вторник. Сего числа рано поутру догнал нас Майский тунгусский голова Я. Трубачёв, отставший от нас на Нелькане и как человек не глупый и не скучного характера обрадовал меня до крайности тем, что я теперь мог найти на пути хотя некоторое развлечение в скорбных моих чувствах от трудного и беспокойного путешествия верхом на оленях.

Закусив немного и напившись чаю, помолившись Богу, отправились опять в путь-дорогу. Проехав по густому лесу вёрст 20, спустились на речку «Тогнах», впадающую тоже в Маймакан; проехав по сей речке вёрст 15, поворотили в гору и вёрст через 10, достигли вершины речки «Буренды», и проехав по течению её вёрст 8, остановились на ночлег у зимней юрты тунгуса...

22 число, среда. Сего числа, молитвенно испросив все вместе благословение Божие, в 11 часов поехали берегом речки Тогнаха вниз по течению её; на сем пути перевалили мыс, прилегающий к помянутой речке и проехав 35 вёрст берегом реки Маймакана, увидели устье речки «Чунукана», очень значительной величины, впадающей в Маймакан и поехали от устья её вверх по берегу сей реки (левому):

Миновав на сем пути речку «Душу», впадающую в «Бурею» и проехав всего от усть «Чунукана» 12 вёрст, остановились на ночлег в поросшем березняком и сосновым лесом, красивом и высоком «Алексеевском» мысу. Мыс этот так называется здешними обитателями-тунгусами потому, что покойный Амтинский протоиерей Алексей Дьячковский и сын его священник Геронтий Дьячковский, в обратный путь с Учурского собрания здесь строили плоты и от сего места спускались водой по Чунукану, Маймакану и Мае в реку Алдан.

Об этом отчасти и ныне свидетельствует на этом месте некогда водружённый, пришедший уже в ветхость, крест на берегу и в значительном количестве вырубленный лес.

Вечером сегодня отправлено всенощное бдение Св. Великомученику Георгию, во время которого началась сильная пурга и продолжалась до самого утра.

23 число, четверг. Пробудились рано поутру и видим, что ночью выпал большой снег, покрывший землю вершка на два.

Огонь пылает; чайник кипит. Стремительно вывёртываешься из-под одеял, хватаешь платье, обувь, надеваешь со всей поспешностью и кидаешься к огню, потому что после пурги сильно заморозило.

После скуки от тихой езды, после ветров и опасности на каждой версте упасть с оленя и расшибиться, так как без стремян на седле оленя, едва на одной подпруге держащемся впереди на лопатках, кое-как сохраняешь равновесие – такое явление, как снег и ненастье, ещё более увеличивает душевные скорби.

Но мы, умывшись, сейчас же подкрепили себя молитвой – отправлением молебствия святому покровителю нашему Великомученику Георгию. Несмотря на холод и сырость, тунгусы, бывшие при этом, покупали свечи и с поклонами по-своему ставили их пред иконами, установленными на сосне.

После сего подкрепив себя чаем и завтраком, при помощи Божией, отправились вперёд по тому же направлению.

Переправились бродом через реку Чунукан, на правый берег оной кое-как по причине порчи льда на реке от действия солнечной теплоты. Миновав в левой стороне реку Бурею, по которой в прежние времена исправник и торговые люди ездили на Учурскую ярмарку лошадьми, и другую небольшую Бурею, а с правой стороны несколько необозначенных именем речек, мы поднялись падью между двумя хребтами в вершину речки «Джемкуи».

Спустившись в долину оной и проехав вёрст 10, остановились переночевать.

Всего в сей день сделали только 25 вёрст, по причине большого снегу в вершине речки.

24 число, пятница. Утро ясное. Не успел я проснуться, как работники известили меня, что гусь и утка убиты сегодня проводником, что не притворно обрадовало меня, так как помимо гастрономического приобретения, эта добыча знаменовала начало весны и близость лета.

Помолившись Богу и отведав свежей дичи, снова отправились в предлежащий нам путь.

Проехав вёрст 10 по долине речки до её устья, выехали опять к водам реки Чунукана и вёрст через 5 опять довелось с большой опасностью переправляться вплавь чрез реку Чунукан с правого на левый берег реки. Это то самое место, на котором со мной случилось несчастие несколько лет тому назад: утоплен медный чайник Учурской часовни и с ним собственного моего имущества на 150 руб.

После переправы ехали левым берегом Чунукана до каменной горы (тас хая), через которую перешедши пешком, снова отправились по тому же берегу дальше.

Миновав две речки, впадающие в Чунукан, отстоящих одна от другой на 3 версты, большую и малую «Эгенгу» (медвежьи речки), вероятно так названных потому, что здесь много водилось медведей, остановились ночевать среди глубокого и крепкого снега против речки «Тумулах» (мысистая), впадающей в Чунукан с правой стороны. В сей день проехали 30 вёрст.

(Продолжение следует)

В 1687 году в Каире поселились первые миссионеры – иезуиты из Франции. Уезжая в Египет с целью просвещения коптов в духе латинства, католические монахи, без сомнения, ожидали встретить много затруднений, но действительность до такой степени превосходила самое смелое воображение, что даже энергичные ученики Лойолы едва не впали в уныние. Копты неохотно шли к латинянам: они не доверяли иностранцам и боялись турецких властей. После долгих усилий патерам удалось приобрести прозелитов среди беднейших жителей, но эти последние переходили в католицизм из-за выгоды и назойливо приставали к миссионерам с различными просьбами. Пропаганда не имела успеха и среди более состоятельных коптов, которые были люди практические, занятые житейскими делами и равнодушные к вопросам религиозным.

Ничтожные результаты первых попыток прозелитизма заставили иезуитов избрать иной способ деятельности. Прежде всего они приступили к основательному исследованию Египта, надеясь отыскать восприимчивое к пропаганде население, которое послужило бы точкой опоры для наступательного движения католичества. Выполнение задуманного плана иезуиты поручили своему собрату, о. Сикару (Sicard), человеку образованному и обладавшему большой проницательностью. Поставленный во главе иезуитской экспедиции, он употребил двадцать лет жизни на подробное изучение Египта, и его выдающиеся труды представляют ценный вклад в европейскую науку. Сикар начал своё путешествие с Дельты и ближайших к ней пустынь; потом он изучил течение Нила до Кене и поднялся по великой египетской реке до первых порогов; затем им были исследованы Суэзский залив, Синайский полуостров, острова Элефантина и Филе, а также развалины Фив и Дендеры. Странствуя по Египту, Сикар и его сотрудники не забывали о данной им инструкции и на первый план выдвигали задачи прозелитизма. Путешествующие миссионеры повсюду разыскивали христиан и под видом наставления в вере навязывали им учение римской церкви. В монастырях иезуиты вступали с иноками в богословские споры; лишь немногие из коптских монахов ясно излагали свои религиозные убеждения, но все без исключения стояли за Диоскора и предавали анафеме Халкидонский собор. На этой почве пропаганда являлась почти немыслимой; впрочем, патеры своей вкрадчивою обходительностью умели производить благоприятное впечатление, которое могло служить основанием для более осязательных успехов католицизма в стране пирамид.

Развитие французских католических миссий Египта относится к XIX веку.

В сороковых годах минувшего столетия в Александрию приехали французские миссионеры – лазаристы и сёстры ордена Милосердия; новые деятели католичества взяли на себя заведование местным европейским госпиталем. Через некоторое время монахини учредили школу, куда поступило 160 девочек; для общины и училища было отстроено поместительное здание.

Лазаристы, поглощённые трудами по устройству в Александрии коллегии, призвали в 1847 году братьев христианских школ и поручили им начальное обучение коптских мальчиков. Коллегия лазаристов открылась в 1852 году; 7 лет спустя это учебное заведение прекратило своё существование по недостатку учительского персонала и было обращено в сиротский приют.

После прорытия Суэцкого канала в Египте усилился приток европейцев; уступая их просьбам, лазаристы вторично открыли в 1867 году свою коллегию, причём сироты перешли в другое помещение. Ввиду нового состава учащихся программа подверглась существенным изменениям: познания, достаточные для коптской молодёжи, не могли удовлетворить европейских юношей, которые нуждались в классическом образовании и основательной подготовке к диплому бакалавра. В 1870 году лазаристы преобразовали своё училище по плану французских лицеев.

Тем временем сёстры достигли крупных успехов: число приходящих учениц в их бесплатных школах увеличилось с 200 до 500; на первых порах в приюте было 50 сирот, и эта цифра постепенно возросла до 120; столько же насчитывалось и подкинутых детей; в амбулаториях получали помощь до 400 больных ежедневно. Среди празднеств по случаю открытия канала хедив вспомнил о бедных и пожелал ознаменовать торжественный день добрым делом: он подарил католическим монахиням обширный участок земли и 200.000 франков на нужды общины. Холодно встреченные в Египте туземцами, сёстры сумели завоевать популярность своим необычайным трудолюбием; так, например, в 1875 году они посетили на дому до 3.000 больных и окрестили по римскому обряду до 2.000 умирающих новорождённых младенцев.

К концу семидесятых годов в латинских миссиях Египта назрел вопрос о пополнении и обновлении состава коптского католического духовенства, которое, вследствие своей малочисленности и скудости богословских познаний, не могло удовлетворять нуждам паствы. Апостольский делегат Египта Курсиа (Curcia) вступил в переговоры с высшими латинскими иерархами, и в результате было решено призвать в Каир французских иезуитов для устройства коптской духовной семинарии. Ученики Лойолы оправдали возложенные на них надежды, и семинария открылась в 1879 году с двенадцатью семинаристами. Кроме даровых пансионеров из беднейших семейств, братья ордена Иисуса стали принимать и платных воспитанников, и вскоре наряду с семинарией возникла коллегия, предназначенная для сыновей зажиточных родителей. Таким образом под руководством иезуитов объединились молодые люди различных сословий; путём общения с состоятельными юношами семинаристы могли приобрести тот внешний лоск, которому латинские миссионеры придают столь важное значение. К концу первого учебного года у патеров было 35 учеников; через год эта цифра удвоилась. Несмотря на кажущийся успех, судьба, по-видимому, не благоприятствовала начинаниям иезуитов, и они распустили воспитанников, ссылаясь на чрезмерную тесноту помещения. В 1881 году иезуиты возобновили свою педагогическую деятельность; хотя их бывшие питомцы разошлись во все стороны, но и на этот раз предприимчивые монахи набрали 63 ученика.

Вскоре иезуиты поселились в Александрии и приобрели здесь по случаю большой участок земли без определённого назначения; нельзя было и думать об устройстве какого-либо учебного заведения, так как в городе уже существовала коллегия лазаристов и разнообразные училища братьев христианских школ.

Тем временем на долю латинских миссий в стране пирамид выпало неожиданное испытание. В конце истекшего века Египту пришлось пережить тяжёлый политический кризис. Рискованные денежные спекуляции вместе с отсутствием бережливости в высших сферах истощили казну и в корне подорвали экономическое благосостояние государства; хедив находился под влиянием французов и англичан, которых народная молва считала виновниками всех неудач. С каждым днём росла ненависть к чужеземцам; достаточно было искры, чтоб вспыхнул мятеж. Отыскивая меры для успокоения умов, хедив решил последовать советам военного министра Араби-паши и стал увольнять европейцев от занимаемых ими должностей. Тогда Франция и Англия прислали в Александрию флот для защиты своих подданных. Демонстрация держав усилила всеобщее возбуждение, и под предводительством Араби-паши туземное население Египта подняло восстание против иностранцев. Это было в 1882 году. Александрия сделалась ареной кровавых событий; 11 июня⁶⁰⁰ во время уличной резни погибло 200 европейцев. Толпы беглецов спешили покинуть город; к 7 июля почти весь состав католических общин перебрался в Бейрут; 10 июля 2.800 французских подданных уехали в Порт-Саид. Из числа миссионеров в Александрии осталось лишь несколько францисканцев, 2 лазариста, 2 иезуита и 15 сестёр при больных в госпитале. 11 июля с семи часов утра до пяти вечера англичане бомбардировали город. Араби-паша отступил к Каиру. В Александрии с минуты на минуту ожидали высадки англичан, но командующий флотом адмирал Сеймур по необъяснимой причине не отправил десанта на берег, и Александрия оказалась во власти фанатической черни, которая ринулась громить и жечь христианские кварталы, пощажённые бомбардировкой; никто не заботился о прекращении грабежей и пожаров; только на пятые сутки отряд английского войска положил конец безобразиям.

Под впечатлением александрийских происшествий, из Каира также не замедлили разъехаться все европейцы; и здесь среди миссионеров нашлись мужественные люди, которые отказались бежать и решили умереть на своём посту. Араби-паша занял цитадель Каира и грозил сжечь город, если в него вступит неприятель. Но чаша бедствий миновала столицу Египта, так как англичанам в скором времени удалось прекратить смуту.

Порядок постепенно восстановился; беглецы вернулись в свои жилища, и жизнь потекла обычной чередой. В Каире католические миссии не понесли ни малейшего ущерба, в Александрии дом лазаристов, их коллегия и церковь были уничтожены пламенем. Здание общины сестёр уцелело каким-то чудом среди моря огня; дом иезуитов был разграблен, но самое строение не пострадало. Остававшиеся в Александрии миссионеры избежали гибели, хотя прошли через целый ряд ужасных испытаний и неоднократно глядели смерти в глаза.

Вслед за восстанием Араби-паши влияние Англии окончательно упрочилось в Египте, и хедив сделался послушным орудием в руках английского комиссара.

После описанных событий иезуиты открыли коллегию в Александрии, взамен сгоревшей лазаристской. Обе коллегии, и каирскую, и только что основанную, братья ордена Иисуса предполагали соединить в одно учебное заведение и всю свою деятельность перенести в Александрию; но от этого намерения пришлось отказаться ввиду антагонизма между Каиром и Александрией; александрийская молодёжь ни за что не поедет учиться в столицу и предпочтёт Бейрут с его цветущим университетом; кроме того, для коптской семинарии Каир представляет несравненно более удобств, чем Александрия, так как в нём сосредоточивается главная масса коптов-католиков.

Итак, в интересах пропаганды, под руководством иезуитов, остались две независимые друг от друга коллегии – каирская и александрийская. Оба учебные заведения помещаются в специально для них выстроенных зданиях, которые по красоте и удобству вполне отвечают современным требованиям.

В Александрии, где много европейцев, иезуитская коллегия Saint François-Xavier подготавливает к французскому бакалаврскому диплому. В виде исключительной льготы, выпускные испытания производятся на месте особой комиссией под председательством французского консула; затем протоколы экзаменов посылаются в Париж, и дипломы подписывает французский министр народного просвещения.

Цель каирской коллегии Св. Семейства (de la Sainte Famille) – звание египетского бакалавра. В программе первое место принадлежит математическим наукам, географии и арабской литературе; воспитанники по своему выбору изучают французский или английский языки, но преподавание ведётся по-французски.

В Танте (Tantah), близ Каира, возникла превосходная коллегия под управлением братьев африканских миссий (Pères des missions africaines), орден которых был основан в 1856 г. епископом Брезильяком (Brésillac). Эти монахи более известны под именем лионских братьев (Pères de Lyon), так как в Лионе находится их главная община; трудятся они, по преимуществу, в миссиях на Гвинейском берегу. Стремясь проникнуть вглубь черного континента, лионские братья выхлопотали себе право проповеди в Феццане и в стране к югу от Триполиса. Но для насаждения католичества в Мурзуке или Гадамессе, главном городе Феццанской области, новые миссионеры должны были предварительно обосноваться в Триполисе, что влекло за собой столкновение с францисканцами, издавна поселившимися в этой местности; с другой стороны, вследствие притязаний Италии на господство в Триполисе, появление здесь французских монахов могло вызвать неприятные осложнения.

Озабоченная столь существенными затруднениями, Пропаганда принудила лионских братьев отказаться от первоначального проекта и в 1876 году предложила им взамен четыре провинции Дельты, где францисканцы не успели основать общины по недостатку людей и средств. В пользу лионских братьев была учреждена в Дельте апостольская префектура (1884 г.), заключающая провинции Гарбиэ (Gharbien), Шаркиэ (Charkieh), Менуфиэ (Menoufieh) и Галиубэ (Galioubeh), с городами Загазиг (Zagazig), Танта, Зифте (Zifteh), Саммануд (Samanoud), Магалла (Mahalla), Шубра (Choubrah). Декрет Пропаганды последовал в марте 1884 г., и только 25 мая 1891 г. префектура была объявлена независимой от апостольского викария, пребывающего в столице Египта. Северная часть Каира, где находится коллегия Св. Семейства, отошла к новосозданной префектуре, между тем как остальные кварталы города подчинены апостольскому делегату.

Коллегия св. Людовика в Танте приспособлена к потребностям туземцев; французский и арабский языки преподаются параллельно. Обширная программа проходится весьма серьёзно, и по окончании курса некоторые воспитанники успешно занимаются юридическими науками в Париже, Лионе и Монпелье.

Кроме коллегии, лионские братья устроили семь начальных училищ в местах своего поселения. Преследуя прежде всего задачи прозелитизма, эти монахи обходят с проповедью города и веси, обращают коптов в латинство и колеблющихся наставляют в вере. Католические сёстры, входящие в состав миссии, посещают больных и крестят по римскому обряду умирающих новорождённых младенцев.

Братья христианских школ были призваны в Египет лазаристами в 1847 году; их община возникла в Каире в 1854 г. На первых порах они открыли маленький пансион и бесплатную школу, которые несколько времени существовали на частные пожертвования. В 1859 г. хедив подарил общине Большой земельный участок в центре Каира, близ главной улицы; здесь ныне возвышается прекрасное здание братской коллегии, вмещающее более 500 воспитанников. Усердие латинян производило на туземцев должное впечатление; разразившаяся в 1865 году холерная эпидемия способствовала популярности французских монахов. Братские школы опустели при первом появлении болезни; миссионеры обратили бесплатную школу в амбулаторию и сами стали ухаживать за больными. Когда бедствие миновало, они возобновили педагогическую деятельность, успех которой среди населения был отныне обеспечен.

В 1888 и 1890 гг. открылись два дополнительных отделения каирских братских школ: одно в квартале Измаилиэ (Ismailieh), другое в местечке Шубра, около столицы; ныне оба они являются вполне самостоятельными училищами. В 1898 году братская коллегия Каира устроила классы для приходящих в квартале Фагалла.

Трудясь на пользу католицизма в Каире, братья христианских школ одновременно основывали училища в Александрии; здесь в числе учреждений этой общины находятся большой пансион, ремесленное профессиональное училище, бесплатные классы для приходящих и несколько дополнительных школ. Братские учебные заведения имеются также в Мансуре (Mansourah), Порт-Саиде и Порт-Тевфике (Port-Tewfik) на Красном море; в двух последних городах они получают субсидии от компании Суэцкого канала.

Вскоре сеть католических учреждений охватила и Верхний Египет. Эта область служит ареной деятельности американских проповедников, которые усиленно распространяют протестантство среди коптов и имеют училище в Ассиуте. Латиняне решили, во что бы то ни стало, дать отпор своим опасным соперникам, и братья христианских школ водворились в Тахте (Tahta), на расстоянии более 100 вёрст от Каира, и в Ассиуте, несмотря на скудость средств и вредный для здоровья климат. Ещё до прибытия французских миссионеров, в Ассиуте существовала школа, устроенная парижским обществом Alliance française, но она была близка к закрытию. Под руководством братьев христианских школ это учебное заведение возродилось к жизни и достигло пышного расцвета во славу римской церкви.

В Тахте, резиденции католического епископа, возникла коптская духовная семинария, где преподавание ведётся по определённому плану, целесообразность которого была испытана на деле.

Насаждению католицизма среди коптов много способствовали иезуиты. Поселившись в Египте, ученики Лойолы прежде всего позаботились о пополнении состава коптского духовенства и взяли на себя образование будущих священнослужителей. В 1879 году, как уже было сказано, открылась в Каире небольшая духовная семинария. По окончании курса воспитанники первого выпуска были отправлены в Бейрут, откуда вернулись во всеоружии для пропаганды. В 1887 году возникла община иезуитов в Миние (Minih)⁶⁰¹. Отсюда по течению Нила тянется ряд маленьких городков, соединённых между собой железной дорогой. Миссионеры стали объезжать все окрестности своего нового местопребывания, поддерживая католиков, совершая требы и попутно проповедуя католицизм. Где только представлялась возможность, монахи устраивали школы, которые служат главным очагом влияния латинства. Когда коптские священники, рукоположенные в Бейруте, вернулись на родину, они начали свою деятельность под руководством иезуитов Миние и убедились воочию, как много нужно терпения и выдержки, чтобы успевать на скользком поприще прозелитизма. Через несколько месяцев молодые каноники расправили крылья и с чисто юношеским пылом принялись за распространение католичества среди своих единоплеменников. Рим поощрил усердие новых слуг пропаганды, удостоив троих из них епископского сана.

Между тем число коптских священников снова оказалось недостаточным в виду быстрых завоеваний латинства в Египте, и интересы римской церкви не позволяли ждать дальнейших выпусков семинаристов. Вследствие этого коптские епископы избрали из своей паствы достойных кандидатов и поручили иезуитам Миние подготовить их возможно скорее к священству. Для облегчения задачи было решено отбросить латинский язык и преподавать начала богословия по-арабски; к программе прибавили краткий курс коптского языка, необходимого для понимания церковных служб.

Три года спустя пропаганда уже имела в своём распоряжении новых священников, правда, более благочестивых, чем образованных, но тем не менее способных оказать большие услуги престолу св. Петра в недавно присоединённых к католицизму приходах. Из одного официального документа, обнародованного в 1898 году по повелению папы, видно, что в обеих католических епархиях Среднего и Верхнего Египта (Фивы и Гермополис) число коптов-католиков возросло в десятилетний срок с 4.000 (приблизительно) до 11.564, из которых 5.758 человек приняли латинство в 1896–1897 годах.

Ныне коптское католическое духовенство состоит из 31 священника и трёх епископов; сверх того в Египте имеется тринадцать латинских каноников. На 81 селение существует 32 католические церкви и 52 школы. Чтобы выразить своё благоволение туземным деятелям пропаганды, папа возвёл одного из них, епископа Кирилла (Макария), в сан коптского католического патриарха.

Для воспитания девочек иезуиты заимствовали из Сирии прекрасно организованное учреждение «Mariamettes». Несколько сирийских сестёр прибыли в Миние, где основали новициат, школу и амбулаторию; вскоре появилось много желающих вступить в общину, и небольшая группа монахинь взяла на себя руководство школой для девочек в Тахте.

Остальные женские католические училища находятся на попечении итальянских монахинь, францисканок или сестёр de Higritie – которые работают под наблюдением францисканцев или суданских миссионеров. В Нижнем Египте французские монахини весьма многочисленны. Выше было говорено о деятельности сестёр ордена Милосердия в Александрии; в Рамле (Ramleh), близ этого города, Сионские сёстры учредили пансион для детей зажиточных семейств; равным образом и сёстры ордена Богоматери (de la Mére de Dieu), водворившиеся в Булаке (Boulaq), занимаются воспитанием девочек состоятельных классов; недавно в Александрии открылось отделение их школы. Сёстры африканских миссий (des missions africaines) имеют шесть школ в Дельте; сёстры Доброго Пастыря (du Bon Pasteur) устроили большой сиротский приют в Шубре, около Каира, и, кроме того, заведуют госпиталем и школами, основанными компанией Суэзского канала в Порт-Саиде и Суэце. Сёстры Notre-Dame de la Délivrande открыли в Каире школу при своей общине.

Возникает вопрос, служит ли английский захват Египта серьёзной помехой в деятельности французских католических миссий? Надо заметить, что долгое время французскому языку принадлежало первенство и в общественной, и в частной жизни Египта. Когда в 1889 году ученикам правительственных школ был предоставлен выбор между французским и английским языком, последний стали изучать только 26% из числа учащихся. Вскоре эта цифра увеличилась до 41% вследствие заявления властей, что без знания английского языка нельзя занимать ни одной общественной должности в стране. История с Фашодой уронила престиж Франции в Египте, и в несколько недель число изучающих французский язык в казённых училищах упало с 59 до 33% (отчёт лорда Кромера, опубликованный в 1899 году).

Но крупная неудача Франции в Египте нисколько не повлияла на успех её религиозных и светских учреждений; без сомнения, и здесь пришлось расширить программу английского языка, но число учеников не только не уменьшилось, но, наоборот, возросло против прежнего: многие юноши, желающие учиться по-французски, стали переходить из правительственных училищ к французам, в их частные школы.

Прилагаемая таблица свидетельствует, что в самое тяжёлое время своего существования французские учебные заведения Египта приобрели 1.000 воспитанников (заимствовано из брошюры Амаду (Amadou) «Le rapport de lord Cromer et l’enseignement français en Egypte»).

Это необыкновенное явление было бы непонятно, если бы мы не знали о том, как самоотверженно трудятся французские миссионеры во славу своей родины. Преследуя не только религиозные, но и политические цели, французские католические общины умеют привлекать симпатии населения посредством самой широкой благотворительности; ухаживая за больными, помогая бедным, монахи прочно внедряют в сердца туземцев чувства любви к той стране, под знаменем которой совершается столько дел милосердия. Таким образом Франция, эта главная носительница идеи католицизма на Востоке, является в ореоле исключительного нравственного величия, в чём и заключается тайна её успеха. Надо желать, чтобы и наши миссионеры подвизались не менее плодотворно на пользу православия, и чтобы их трудами имя России среди восточных народов было всегда синонимом добра и правды⁶⁰².

Православной миссии в Урмии теперь суждено много видеть вокруг себя различных угроз своей деятельности: число врагов её сильно возрастает за последнее время. Мусульмане как татары, так и курды безнаказанно грабят и убивают сирийцев, а власти не только не наказывают виновных, но ещё находят возможным, под видом законности, теснить христиан. Хроника этих насилий и грабежей прямо ужасна. В июле месяце, в ночь под воскресный день, шайка вооружённых курдов человек в пятьдесят ограбила двенадцать домов в православном сирийском селении Кизиль-Ашик в 6 вёрстах от города Урмии. Вскоре после этого случая у православного священника села Джениза днём курды силой взяли священные облачения, сосуды и антиминс. Благодаря вмешательству Российского вице-консула в Урмии эти вещи были возвращены в Миссию, но последняя должна была дать за это около 40 руб. грабителям, а антиминс получила разрезанным. Ещё нагляднее рисует несчастное положение православных сирийцев случай, бывший недавно в селении Гавилян. Один житель этого села ночью убил курда, пришедшего сюда для кражи. После этого вся деревня принуждена была уплатить родственникам убитого «цену крови» в количестве 320 туманов. Можно упомянуть ещё частые посещения курдами селения Мар-Сергиз, убийство учителя православной школы в селении Алкай и на этом остановиться, потому что таких случаев не перечесть. Заключение отсюда может быть такое: может ли этот страдающий народ спокойно слушать и усвоять нашу проповедь о Православии? Можно ли учить народ, у которого и руки и ноги связаны, который остаётся рабом в душе от страха смерти, заискивая и у мусульман, и у православных, и у католиков, и у протестантов? Русская церковная власть должна обратить внимание на эту угрозу Православию в Персии. Миссия со своей стороны сделает всё, что может. Преосвященный епископ Мар Илия ревностно защищает свой народ от притеснений, старательно разбирает их судебные дела, но при всём желании и он не может ничего сделать против Урмийской анархии. В искренней печали за свой народ он собирается просить Русское правительство о переселении в русские среднеазиатские владения, или в Эриванскую губернию.

Много мешают также делу православной миссии англичане. Архиепископ Кентерберийский, в своей речи на годичном заседании миссии к ассирийским христианам сказал, что миссия в горах Курдистана действует уже более 20 лет с заметным успехом⁶⁰³. Действительно эта миссия назойливо опекает молодого патриарха несториан сирийцев, помогает ему в просветительной деятельности и во многом другом. Весной нынешнего года она завела с ним разговоры об единении несторианской и англиканской церквей. Но обсудить это дело помешала с одной стороны подозрительность турецких властей, а с другой стороны подозрительное отношение английских миссионеров к самому несторианству. Воспитанное ими поколение сирийцев (из которых есть состоящие на службе и при православной миссии) утратило привязанность к вере отцов и мало способно вести беседы о вопросах веры, что конечно не в видах Мар Шимуна (титул патриарха несториан). Поэтому он не решается признать «друзей» с Запада постоянно своей опорой и интересуется, подобно своему предшественнику, русской верой, православием, как более сродной по духу с несторианством, способной оживить одряхлевшие формы жизни последнего. Но нашей миссии только в августе нынешнего года удалось напомнить о себе. Только в этом месяце приехал в г. Урмию русский консул из турецкой области Вана, близкой к Кучаницу (резиденции патриарха), внимательно изучавший положение и симпатии горских сирийцев-несториан. Он уже тогда оказался знакомым с Мар Шимуном и на обратном пути намеревался ещё раз заехать к нему. Для представления ему он взял наш журнал «Православная Урмия» и предложил быть посредником между патриархом и нашей миссией. Этот наш гость и сообщил нам о своей близости к Мар Шимуну, об отъезде от него главного его опекателя англичанина Броуна, и о симпатиях, питаемых некоторыми его приближенными к православию. Таким образом английское сообщение об успехах своей миссии в Курдистане оказывается довольно преувеличенным.

Далее (по сообщению) «руководители миссии в своём годичном отчёте сообщают, что беспокойное состояние страны препятствовало обычному посещению селений». Здесь речь идёт уже о том районе, где действует русская православная миссия. Поэтому заявление английского миссионера неправдоподобно и излишне: у английской миссии нет здесь нивы несторианской, да если бы и была, то препятствий посещать её не было за прошлый год никаких.

Говоря о популярности англичан среди мусульман Персии, руководители миссии сообщают, что её возрастанию много способствовало возвращение из ссылки в г. Урмию главного муллы (муштаида) Мирзы Гуссейна Аги, сосланного за участие в деле убийства курдами американского миссионера Лабори. Англичане оказываются друзьями мусульман, способными пожертвовать для этой дружбы интересами христиан. Так и делает руководитель английской миссии в Урмии. Пред приездом в Урмию русского вице-консула мистер Пари вывесил свой флаг над миссией, но принуждён был снять по приказанию персидских властей. Это большой дипломат под сутаной миссионера.

Остаётся ещё сказать по поводу сообщения английской миссии об ослаблении симпатий сирийцев к России и православию, вызванном беспорядками в России, помешавшими сирийцам найти здесь работу. Действительно есть тот печальный факт, что сирийцы отпадают от православия вследствие разочарования в своих материальных надеждах на нашу миссию и Россию. Но всё же оставшаяся паства наша велика здесь, и беднейшие её члены в начале этого года получали и получают деятельную, материальную и духовную помощь нашей миссии. Конечно, эта помощь не соответствовала слишком большим аппетитам некоторых сирийцев, но она не была и лишней в деле поддержания нашего престижа в глазах непритязательного бедного люда. И теперь наша миссия является уважаемой ходатаицей пред мусульманскими властями за бедных и угнетаемых христиан, облегчая гнёт этих властей. Делала бы она и больше, если бы были более деятельными и настойчивыми светские представители России в Персии – консул и посланник. Но последние сами связаны циркулярами, трактующими о том, чтобы резко не расходиться с туземным правительством, острых вопросов не возбуждать и т. д. Вот и получается, что губернатор Урмии с сирийцев берёт громадные штрафы при полном произволе в оценке их виновности, а обиженных сирийцев оставляет не только без вознаграждения, но и без внимания. При таких обстоятельствах трудно жить бедным сирийцам и они, страстно надеясь вначале на помощь русских, теперь разочаровываются в них. Дело переменилось бы, если бы здесь был русский епископ, могущий стать во главе здешней русской колонии и возвышать её значение в глазах туземцев Урмии своим саном и властью⁶⁰⁴.

Статью вашу я прочёл с большим интересом. По поводу постановления Читинского бурятского съезда вы ставите и решаете вопрос об образовании наших бурят так, как этот вопрос у нас ещё не решался. По крайней мере я не встречал ни одной статьи по этому вопросу. Иркутская Переводческая Комиссия, вводя в практику, при издании своих переводов, высказалась ли обстоятельно (не считая сжатого предисловия к литургии) о том, в силу каких соображений она транскрибирует свои переводы по-русски? Вы написали об этом статью. И я взгляд ваш на дело образования бурят ношу в своём сердце. Действительно, все постановления съезда об образовании слишком «окрашены в монгольскую окраску». Крайность эта может быть объяснена тем, что съезд состоял из подавляющего числа лам (все ширетуи Забайкальских дацанов во главе с хамбо-ламой, который председательствовал) и части интеллигентных бурят. Ламы, как люди своеобразно образованные, не могли широко посмотреть и во всей полноте оценить общечеловеческое, каковым является европейское, образование, давшее человечеству науку, искусство, всю культуру современную и сейчас двигающее человечество по пути, по крайней мере, внешнего прогресса. Интеллигенты буряты или не смогли, как и ламы, свободно отнестись к делу образования своих сородичей, или уж слишком поглощены были другим вопросом – вопросом реформы управления. Поэтому верно вы отметили, что, судя по постановлениям съезда, «буряты склонны, по-видимому, всю пользу грамоты полагать в обыденных записках и деловой переписке»⁶⁰⁶. Но кроме того, съезд, уделяя слишком видное место монгольской грамоте в деле образования бурят, очевидно, преследовал определённую тенденцию, – тенденцию: если не создать науку на почве самобытности, то, по крайней мере, сохранить национальность и религию. Крайняя степень шовинизма сказывалась всегда у бурятских главарей и заправил. Например, ещё в 1873 году Забайкальские буряты посылали в Питер депутацию ходатайствовать о разрешении им свободно открывать в своей среде школы для преподавания не только монгольской (как теперь), но и тибетской грамоты. Ходатайство это они тогда лукаво мотивировали экономическими и религиозными целями. Но лукавство их было раскрыто профессорами Н.И. Ильминским и В.П. Васильевым⁶⁰⁷, и ходатайство не увенчалось успехом. В настоящее время, как мне приходится слышать от бурятских заправил, они намерены непременно у себя ввести монгольскую грамоту. Для этого они стараются усовершенствовать монгольскую транскрипцию и согласовать её с бурятской фонетикой.

Нынешний учитель бурятского языка Читинской учительской семинарии Байзаров уже составил и печатает в этом духе букварь и книгу для чтения под заглавием «Монголо-бурятская речь».

Не знаю, что из этого выйдет. Но думаю, что напрасно они игнорируют русскую транскрипцию и русскую грамоту из-за ложной боязни, что это поведёт бурят к обрусению. Татары, приняв арабскую письменность не об’арабились. Славяне не огречились, приняв греческую транскрипцию. Мы – русские не лишились национальности, взяв общеевропейскую транскрипцию. Если есть жизнь и мощь в народности, то транскрипция тут ни при чём. По моему мнению, чем ремонтировать монгольские письма, целесообразнее бы заменить их русскими (собственно, общеевропейскими). Во-первых, монгольская транскрипция, хотя бы и реформированная, всегда будет менее удобной и совершенной, чем русская (конечно, в согласовании с бурятской фонетикой).

Во-вторых, на монгольском и бурятском языках нет ни науки, ни философии, на русском же языке и наука, и философия, и литература обширнейшая по всем отраслям знания и техники, по всем проявлениям гения человеческого. Возможно ли, огородив бурят в пустом кругу их национальности, пересадить им всё это неизмеримое богатство? Возможно ли перевести и потом беспрерывно переводить на бурятский язык всё то, что имеет и будет создавать русская и европейская наука, искусство, философия, литература?.. Думать, что буряты в недалёком будущем дадут из своей среды самобытных учёных, философов, писателей и проч., не наивно ли? Письменность, принятая русскими и предлагаемая бурятам, поставила бы бурят, как и нас русских, ближе к сокровищнице ума человеческого. Она была бы мостом или дверью, выводящей бурят из узкой национальной замкнутости к общеевропейской культурной жизни. Благодаря ей буряты легко могли бы переходить к изучению русского языка, нужного им, помимо высших соображений, по чисто практическим нуждам. А при знании русского языка им открыто всё то, что мы имеем и будем иметь... К этим заключениям прихожу я, рассуждая с точки зрения пользы бурят. Насколько это было бы интересно в целях наших миссионерских и государственных, об этом умалчиваю, ибо об этом имеется у нас порядочная литература, к которой едва ли могу я что-нибудь прибавить.

Тот факт, что буряты начальное образование, получаемое у себя дома, вынуждены продолжать в наших низших, средних и высших школах, и многие другие данные говорят в пользу русской транскрипции для бурятского языка и русской грамотности для бурят. Поэтому, мне кажется, что если бы мы русские, хотя бы миссионеры, взялись энергично за осуществление системы образования бурят на началах только что высказанных, то мы имели бы больший успех в сравнении с теми, кто строит это дело на крайних националистических тенденциях. Но для это нам нужны и финансы, и силы. Нам сейчас же надо взяться за создание инородческой литературы, начиная с букваря. Деньги для издания можно достать.

К сказанному выше можно прибавить ещё то, что принятая Казанской и Иркутской Переводческими Комиссиями русская транскрипция бурятских переводов, при некотором знакомстве с языком бурят и хотя небольшом навыке в чтении переводов, вполне удовлетворительно и точно изображает бурятскую речь со всеми её оттенками.

Помогите буряту, хотя бы едва разбирающему русскую печать, прочесть одну – две страницы изображённой русскими буквами бурятской речи и дальше он легко будет читать самостоятельно, так как великую помощь в этом деле ему оказывает самое понимание смысла родных бурятских слов и речи. Говорим это по собственным наблюдениям. А насколько понимают буряты более или менее правильное чтение бурятского перевода, напр., сказки о золотой рыбке, напечатанного также русскими буквами, видно из того, что после прочтения первых же слов этой сказки слушатели – буряты в восторге воскликнули: «откуда, уж не с неба ли свалилась такая понятная нам книжка!..»

Нам могут возразить, что дело не в транскрипции, не в буквах, коими изображается речь, а в самой речи. Это, конечно, верно. Но, во-первых, русский и монгольский алфавит – только ключ к пользованию целой культурой, изображаемой тем или другим из этих алфавитов; поэтому русский алфавит на столько же нужнее и ценнее монгольского, насколько русская культура выше монгольской и ближе к общеевропейской.

Во-вторых, в то время, как алфавит монгольский, правописание и самый язык нужно заново «ремонтировать», т. е. применять к требованиям бурятского языка, а затем употребить несколько лет, а может быть и десятилетий, на то, чтобы сделать среди бурят отремонтированную монгольскую транскрипцию общеизвестной, общедоступной и общепринятой, русский алфавит уже давно и с успехом употребляется для печатания переводов на бурятский язык. Алфавит русский не хуже, а лучше и точнее монгольского передаёт звуки бурятской речи, не представляя, как монгольский, двойственности и неопределённости в произношении одной и той же буквы, или нагромождения излишних, непроизносимых букв и слогов.

В-третьих, наконец, в целях, как практических (дешевизна, однообразие и общераспространённость русских шрифтов) так и государственных (единство языка и культуры) и даже в личных для самих бурят (устранение двойной трудности изучения и монгольской и русской грамоты), сами буряты должны бы раз навсегда отказаться от всеобщего возвращения к старой, ничего выдающегося не представляющей, и не обещающей, монгольской грамоте. Что, кроме благодарности, можем сказать мы, русские, Петру Великому за то, что он заменил алфавит церковно-славянский упрощённым и приближающимся к общеевропейскому (латинскому) русским гражданским.

Также должны отнестись к реформе грамоты и алфавита буряты, благо, введение последних у них пока ещё в проекте.

Если для нас, русских церковно-славянский язык является нужным и дорогим, как язык священный и богослужебный, то монгольский язык не может для бурят иметь и этого значения, так как богослужение ламайское совершается на языке тибетском, для бурят совершенно непонятном.

Нам скажут ещё, что, рекомендуя бурятам сделать общепринятым не монгольский, а русский алфавит, мы посягаем на неприкосновенность национального бурятского образования, хотим лишить бурят изучения самых исторических особенностей и духа их родного языка, лукаво хотим русифицировать бурят.

Но, во-первых, если необходимо признать, что больше знаний и пользы может дать, хотя бы и бурятам, не монгольская, а русская грамота, то ей, конечно, и должно отдать предпочтение, особенно в школе начальной, которую мы имеем в виду.

Во-вторых, не язык бурятский хотим мы изгнать из школы, а только имеющую с ним весьма отдалённую связь монгольскую транскрипцию, заменив русской.

В-третьих, наконец, излишняя привязанность ко всему родному, национальному, не есть ли признак односторонности, замкнутости, своего рода фанатизма? Крайность эта, как и всякая другая, к добру не приведёт. Бурятский народ рисуется нам теперь в положении былинного богатыря, который ищет своего счастья во всеобщей грамотности. Богатырь этот остановил своего коня на распутье трёх дорог: на столбе первой, принятой бурятским Читинским съездом, написано: «здесь будешь держаться монгольской грамоты и традиций, они долго будут держать тебя вдали от благ современной науки, в тесном кругу отжившей свой век монгольской культуры». Надпись другого столба гласит: «здесь в основе обучения ты положишь родной язык свой, с него ты начнёшь, но оденешь его в более близкую к общеевропейской, русскую грамоту; путь этот более короткий и верный, и ведёт к русской, а чрез неё и к общеевропейской культуре. Он требует уважать не одну лишь монгольскую грамоту».

На последнем столбе, стоящем при старой, избитой и неудобной дороге, написано: «путь прямой, с трудной и опасной переправой через бездну непоминания русского языка без каких бы то ни было благоустроенных способов переезда. Без риска провалиться в бездну и без большого запаса терпения и способностей здесь не ездят».

До наших дней богатырю бурятскому предлагали лишь последнюю дорогу, но его страшил, ему препятствовал переезд через указанную бездну. Заправилы Читинского съезда заманивают бурятского богатыря на первый путь, пойдёт ли он по нему, или своротит на средний, как самый удобный, покажет на далёкое будущее.

17 февраля 1906 г.

Распоряжением Святейшего Синода, от 10 июня сего года № 6322, архиепископу Владивостокскому Евсевию поручено временное управление и Благовещенской епархией. Дабы возможно ближе ознакомиться с положением дел на месте и своевременно и без задержки пустить в ход учебное дело в духовном училище, семинарии, женском училище и по школам епархии, что требовало спешных распоряжений и вообще личного присутствия архипастыря, он предпринял поездку в город Благовещенск, которую благополучно совершил с 18 августа по 27 сентября сего года.

19 августа вечером архипастырь прослушал в вагоне всенощную, а на следующий день в Хабаровском соборе совершил литургию, в конце которой произнёс слово на текст: «благодать вам и мир да умножатся». В тот же день состоялась поездка на казённом пароходе «Атаман» вниз по Амуру. В с. Вятском владыка сошёл на берег и с обычной встречей посетил местный храм, а затем осмотрел школу. Из селения Вятского владыка поехал на Петропавловское озеро осмотреть место, где предполагается основание миссионерского монастыря и катехизической при нём школы. 21 числа к ночи владыка возвратился в Хабаровск, а 23 числа с почтовым пароходом «Барон-Корф» отбыл в Благовещенск, куда прибыл 28 августа в 5 часов пополудни.

Для встречи высокопреосвященного Евсевия на пристань собрались местные власти, духовенство и много народа. С пристани он проследовал в кафедральный собор. Здесь протоиерей о. Коноплев приветствовал его речью, на которую владыка ответил приветствием к Благовещенской пастве. Тотчас же после встречи началось всенощное бдение. Владыка выходил на литию и полиелей. 29 августа в соборе же отслужена архиерейская литургия, а после оной панихида, за которой поминались Государи Александр I, II и III, почившие благовещенские архипастыри и пастыри, а также все православные воины. Перед панихидой владыка сказал слово, в котором пригласил помолиться за помянутых лиц и вместе с тем просит души тех из них, кои сильны пред Богом, предстательствовать о даровании русской земле былого мира и спокойствия, как напр., при Александре III, и о даровании, в частности, городу Благовещенску того мира, который царил в нём при почивших деятелях. На следующий день, 30 августа там же совершена архиерейским служением литургия и положенный молебен.

31 августа владыка благословил открытие разрешённого ещё преосвященным Никодимом съезда благочинных епархии. Съезд этот закончился 7 сентября. С 31 августа по 2 сентября архипастырь разновременно принимал с докладами исполняющего должность секретаря консистории, исполняющего должность ректора семинарии, епархиального наблюдателя, председателя совета и начальницу епархиального женского училища, начальника миссии, председателя съезда благочинных и др. должностных лиц, а также множество просителей. Владыка остановился на архиерейской заимке, но жил также и в городе у купца С.С. Шадрина, который с полным радушием отвёл ему особое, во всех отношениях удобное помещение; здесь преосвященный принимал просителей для удобства последних. Днём принимая просителей и должностных лиц, владыка по вечерам просматривал всевозможные дела разных епархиальных учреждений. 2 сентября владыка Евсевий слушал всенощную в загородном архиерейском доме, а 3 числа служил литургию в Шадринской Св.-Троицкой церкви; за литургией рукоположен во священника к Игнатьевской церкви диакон с. Аносова Тархов. Пел довольно многочисленный, (около 50 человек) лучший в городе, хор певчих. С 4 по 7 сентября обычный приём просителей и просмотр бумаг.

7 сентября владыка Евсевий служил всенощное бдение в Шадринской, а 8 сентября литургию в Никольской церкви, при чём рукоположен во священники в с. Больше-Сазанку диакон Шадринской церкви Марков. После литургии владыка освящал здание психиатрической больницы, построенной и пожертвованной городу золотопромышленником купцом Лариным. 9 сентября владыка посетил духовную консисторию и епархиальный комитет по устройству церквей, а затем духовную семинарию и новое здание женского училища. В семинарии, где только что начались занятия, все воспитанники были собраны в один класс, и владыка беседовал с ними о необходимости учиться и по-прежнему не примыкать ко всяким школьным забастовкам, наделавшим столько бед России. Благовещенское духовное училище постепенно преобразовывается в полное четырёхклассное, а в семинарии Святейшим Синодом закрыт старший, богословский класс, в который перешло всего два воспитанника; их перевели в Иркутскую семинарию.

Вечером всенощное бдение в Шадринской церкви, в правом приделе, при чём владыка выходил на литию и полиелей. На следующий день состоялось освящение придела архиерейским служением.

11 сентября архипастырь ездил на пароходе во вновь учреждённый в 18 вёрстах от Благовещенска Будундинский Успенский монастырь, где был встречен братией во главе с новоприбывшим игуменом Илларионом. Братии кроме игумена 10 человек: один иеромонах, один иеродиакон, один монах и семь послушников – все они прибыли в Валаам. Находятся желающие поступить и из местных жителей, но пока, за тесностью помещения, им приходится отказывать. Монастырь состоит из дома для братии, бани, погреба, сарая. Богослужение совершается во временной часовне-шатре, устроенной из досок. Монастырь находится на левом берегу р. Зеи, в полуверсте от реки, в ровной безлесной местности, удобной для пашни и огородов, на большой проезжей дороге в Зазейский край. Вблизи монастыря находится несколько постоялых дворов, соседство с которыми, равно как и близость дороги, немало смущает игумена.

13 сентября архипастырь служил всенощное бдение в соборе, при чём выходил на литию, а в конце совершил вынос и воздвижение Креста. 14 числа архиерейская литургия отслужена в кладбищенской церкви, а 17 – в кафедральном соборе, при чём рукоположен во священника состоящий на вакансии псаломщика при Черемховской церкви диакон Просольных, с оставлением на прежней вакансии, в помощь заведующему второклассной Черемховской школой по отправлению богослужения и треб. За той же литургией рукоположен во диакона к Шадринской церкви псаломщик села Пояркова Сорокалетов. После литургии владыка освящал здания епархиального женского училища. Пристроенная к училищу на средства купца В.А. Левашова каменная церковь ещё не готова, а потому и освящение её не состоялось. Между прочим, от имени архипастыря, училищной корпорации, строительного комитета и всех гостей послана приветственная телеграмма преосвященнейшему епископу Никодиму, энергией которого создано училище. – 19 сентября высокопреосвященный Евсевий выехал из Благовещенска во Владивосток, напутствуемый самыми тёплыми благожеланиями. В Благовещенске владыку как встретили, так и проводили с любовью. Директор старого товарищества Н.А. Зиновьев любезно предоставил в распоряжение архипастыря пароход «Нерчуган», на котором владыка благополучно прибыл в Хабаровске рано утром 23 сентября. В Хабаровске он посетил г. Приамурского генерал-губернатора и других представителей местной администрации. В соборе архипастырь отслужил всенощную, после которой у генерал-губернатора состоялся обед. 24 сентября утром с почтовым поездом владыка выехал в Уссурийский Св.-Троицкий монастырь. Здесь 26 сентября отслужена литургия, во время которой рукоположен во священники к военной команде на о-ве Сахалине, по ходатайству о. протопресвитера, диакон Александровской на Сахалине церкви А. Щеглов. В монастыре владыка осматривал здание строящейся каменной трапезы и место под постройку каменного храма.

27 сентября владыка благополучно возвратился на Седанку⁶⁰⁸.

– † Хрисанф, епископ Елисаветградский.

– Духовная Семинария в Ситке.

– Инородческие монастыри в Казанской епархии.

– 22 октября, в 6 часов утра, в Одессе скончался преосвященный Хрисанф, епископ Елисаветградский, второй викарий Херсонской епархии, бывший начальник нашей миссии в Корее.

– В «Американском Православном Вестнике» сообщается об открытии духовной Семинарии в Ситке 31 августа сего года. Открытая год тому назад семинария в Миннеаполисе не совсем соответствовала потребностям миссии в Ситке. Посылка аляскинских воспитанников туда стоила слишком больших денег и, кроме того, Миннеапольская семинария рассчитана была на просвещённых американских белых, а не на полудиких аляскинских индейцев. Поэтому преосвященный Иннокентий, с согласия архиепископа Тихона, открыл специальную семинарию в Ситке, пока в составе одного только первого класса. Курс обучения составлен применительно к уставу русских духовных семинарий, при чём древние языки заменены местными наречиями, а Библейская история – Основным Богословием. Учеников в семинарии пока 7 человек. Преподавателями состоят сам преосвященный, свящ. А. Кашеваров и иером. Мефодий. Преосвященный надеется, что открытый первый класс семинарии послужит первой ступенью для полного восстановления старой Новоархангельской семинарии, существовавшей здесь с 1841 г. по 1858 г. и переведённой отсюда в Якутск.

– Святейшим Синодом (по определению от 13–23 сентября текущего года) в местности под названием: «Аштавай-Нырь», Козмодемьянского уезда, Казанской епархии, учреждена новая инородческая Черемисская мужская община. Новая община – девятая в ряду ранее открытых Святейшим Синодом инородческих монастырей и общин. Доселе Святейшим Синодом были открыты в разное время, по ходатайствам местных епархиальных преосвященных, инородческие монастыри в Казанской епархии – чувашские: Александро-Невский, Мало-Шешнарский мужской и Кошлоушский Александринский женский, черемисские: Михаило-Архангельский мужской и женские: Царевококшайский Богородице-Сергиевский, Козмодемьянский Троицкий и Вершино-Сумский Введенский, в Уфимской епархии: Богородицкий Одигитриевский-Чувашский и зырянский Крестовоздвиженский женский в Яренском уезде, Вологодской епархии.

(Продолжение)

...тета 1.000 руб. пансионерами. Миссионером в стане состоит священник (природный калмык) Леонид Лопатин.

Улан-Эргенский миссионерский стан расположен между ставками Икицохуровского улуса. Посёлок Улан-Эрге имеет около 100 дворов, в коем русских православных 845 душ обоего пола и крещёных калмыков, приписанных к ур. Чилгир и временно-проживающих в том же посёлке 26 д. обоего пола. В стане имеются:

1) церковь, сооружённая в 1877 г. на средства Епархиального Комитета, довольно благолепная и утварью не бедная;

2) церковно-приходская школа, в которой обучалось 25 мальчиков (из них 2 крещёных калмыка) и 19 девочек;

3) воскресная школа, открытая в 1901 г. Епархиальным начальством для взрослых, – учащихся в ней 15 м. п. и 25 ж. п. и

4) церковно-приходское попечительство.

Миссионером стана состоит священник Исаакий Ростовцев из окончивших курс в Астраханской семинарии.

Чилгирский стан представляет собой небольшой посёлок, состоящий из 49 дворов крещёных калмыков, 5 дворов русских крестьян и 3 торговцев. Всех крещёных калмыков в посёлке насчитывается 162 человека.

В стане имеется деревянная церковь, миссионерская школа и ссудо-вспомогательная касса.

В школе обучалось 15 калмычат, из них – 9 дев. и 4 мальч. крещёных и 2 некрещёных мальчика и ещё 3 мальчика и 6 девоч. из русских, а всего 24 человека.

К Чилгирской церкви причислен посёлок Яшкуль, находящийся близ ставки Икицохуровского улуса. В посёлке имеется часовня-церковь, вокруг которой на ровной площади раскинуто дворов десять русских торговцев.

Миссионерская школа на Яшкуле открыта с 1899 г. и помещается в наёмной квартире за счёт Комитета.

Этот пункт в миссионерском значении важен тем, что представляет из себя место сборища инородцев, являющихся из разных концов степи для торговли скотом.

Болгун-Сальский пункт – русский посёлок в калмыцкой степи, состоящий из 1.096 д. обоего пола русских поселян и 26 д. крещёных калмыков.

Миссионером стана состоит приходский священник из окончивших курс Астраханской семинарии Константин Ростошинский; в его заведовании находится местная школа с приютом, законченным постройкой в 1901 году.

С 1902 г. на средства Комитета в Кегультинском миссионерском пункте построена миссионерская школа-приют, в которой в отчётном году обучалось 21 человек, из них 13 калмычат и 8 русских. Из учащихся 10 калм. пользовались содержанием за счёт Комитета.

С Высочайшего соизволения в этом стане отведена земля под церковь, школу, дома для причта и крещёным калмыкам, всего в количестве 8.134,09 дес. В настоящее время окончена вчерне постройка деревянной церкви.

Независимо от миссионерских станов, с миссионерской целью открыта школа-приют на урочище «Амта-Бургуста» в имении крещёной вдовы зайсанга – Кутузовой.

Учительницей состоит сама Ольга Кутузова, которая предоставила в 9-летнее безвозмездное распоряжение Комитета деревянный дом с устроенными при нём дворовыми службами.

Особливые заботы и внимание Комитета обращено было на двухклассную школу для местных инородцев на урочище «Калмыцкий базар» (в 7–8 вер. от Астрахани), представляющем из себя оживлённый и весьма важный административный и промышленный пункт калмыцкой степи, привлекающий к себе массу калмыков. В 1900 г. построен здесь красивый по архитектуре храм и при нём двухклассная миссионерская школа с приютом.

Классов в школе два и третий учительский. Для практических целей учительского класса при школе существует школа грамоты.

Всех учащихся в школе за первую половину года было 47 человек, а за вторую – 79-ть, – в том числе: русских – 50, калмыков – 24, татар – 5, из них 12 ламаитов и 5 магометан.

Таинством св. крещения в 1905 г. просвещено было ламаитов – 14 муж. п. и 8 жен. п. всего 22 человека.

Главное препятствие в деле просвещения инородцев-ламаитов – материальная необеспеченность крещёных калмыков земельным наделом. Крещёные калмыки, занявшие определённую местность, конечно, были бы более способны к восприятию влияния русской цивилизации и скорее могли бы обратиться в оседлых жителей, а это, в свою очередь, влияло бы и на их родичей.

2) Противо-магометанская миссия, действующая среди кочевников-киргизов, имеет всего четыре миссионерских пункта: в Казанке, Таловке, Рын-песках и в Красноярск. уезде Трёхбратинской косе.

В посёлке Казанке имеется деревянный пятиглавый, очень красивый храм, освящённый в 1898 г. во имя Св. Николая.

Миссионером стана состоит священник Иоанн Сиротов из окончивших курс в Казанской инородческой семинарии. Знает киргизский язык, как обучавшийся на миссионерских курсах при Казанской Духовной Академии по татарскому отделу.

При стане существует миссионерская школа-приют.

Церковь Таловского стана во имя Св. Благоверного Князя Александра Невского, благоприлична, утварью обеспечена, благодаря вниманию жертвователей.

Миссионерская школа, в которой в отчётном году обучалось 46 мал. и 24 дев., собственного здания не имеет.

В приходе Нарын-Песковской церкви находится главное управление ордой и при нём другие вспомогательные учреждения – инспекция для наблюдения за киргизскими школами, казначейство, почта и проч.

Церковно-приходской школы и школы грамоты нет. Но в приходе имеются училища ведомства Министерства Народного Просвещения городское русско-киргизское училище, женская киргизская и одноклассная (смешанная) школы; в последней обучаются дети местных прихожан.

Трёхбратинский миссионерский пункт расположен на северо-восточном берегу Каспийского моря, где с 10 мая отчётного года указом Св. Синода открыт самостоятельный приход с ассигнованием причту казённого жалования.

В этом пункте имеется прекрасный храм и миссионерская школа-приют, построенные на средства местных рыбопромышленников.

Учащихся в миссионерской школе в сем году было: русских 11 мал. и 7 дев. и киргизят-магометан 9 мальчиков.

Школы всегда пользовались среди киргизов большей любовью: они охотно отдавали в них детей.

Но в текущем году, под влиянием событий последнего времени, взгляд инородцев на русскую школу местами начал изменяться, в чём виновниками являются не столько сами киргизы, сколько их муллы-фанатики мусульмане.

Воспользовавшись дарованной свободой вероисповедания, муллы открыто разъезжают по аулам для отправления духовных треб и враждебно настраивают их не только против христианства, но и против всего русского. Говорят, что муллы для достижения своих целей убеждают киргиз в том, что при поступлении в миссионерскую школу их будут обращать «в русскую веру» и брать в военную службу. После этого нет ничего удивительного, что в Трёхбратинской школе-приюте ученики открыто воспротивились изучению Закона Божия. Они готовы были оставить школу, если не отменится преподавание этого предмета. Но принятыми мерами – убеждениями и уговорами удалось восстановить общий порядок. То же наблюдалось и в школе пос. Казанки. По наущению татар родители-киргизы учеников Мурзагалиева и Сабирова приказали детям сдать книги и оставить русскую школу. И только благодаря усиленному убедительному воздействию на них со стороны заведующего, родители согласились возвратить взятых детей в школу.

Вообще же, о противомагометанской миссии можно сказать, что состояние её неудовлетворительно. Учреждённая для обращения из мусульманства довольно значительного по количеству полудикого бродячего народа – киргиз, кочующих в обширных Ордынских степных краях, миссия эта, при настоящем её устройстве и состоянии, почти не достигает своей цели. Зависит это, во-первых, от особенных трудностей природных и бытовых условий инородческой жизни в этом далеком и сурово-диком краю; во-вторых, – от неподготовленности назначаемых туда миссионеров: они не знают инородческого языка, а главным образом, мусульмане сами строго следят за всеми исповедниками ислама, которые так или иначе соприкасаются с православными священниками. Они (мусульмане) становятся опасными, когда заметят, что тот или иной из их единоверцев идёт к священнику с целью послушать евангельскую проповедь. В средствах и способах к удержанию единоверцев от принятия св. крещения мусульмане, как известно, не стесняются.

В соседней с Астраханской Донской епархии также живёт много калмыков-ламаитов. Миссионерские обязанности здесь возложены на причт Кирилло-Мефодиевской церкви, находящейся в центре калмыцких поселений – станице Платовской, где живёт постоянно бакша Донских калмыков. Один из священников этой церкви освобождён от приходских обязанностей и несёт исключительно миссионерскую службу. Миссионер этот – священник Пётр Чеминов, природный калмык, окончил курс учения в Донской духовной семинарии и затем прослушал двухгодичные миссионерские курсы при Казанской академии по монгольскому отделению, после чего два года был учителем церковно-приходской школы в станице Платовской. Священнику Чеминову, по определении его на должность миссионера, вменено в обязанность делать, возможно чаще, поездки с миссионерской проповедью по Сальскому округу, в котором живут калмыки и при этом вести подробный журнал своих бесед с калмыками. При разъездах по округу миссионер пользуется даровыми подводами по особому билету, выданному от гражданского начальства.

В отчётном году миссионером предложено было в разных местах до 30 бесед. Особо заметных благоприятных плодов от них не получилось.

Для более успешного распространения и утверждения христианства между калмыками Комитет Миссионерского Общества и епархиальное начальство считают необходимым оседлое устройство быта крещёных калмыков в одном определённом пункте, отдельно от их соплеменников-ламаитов. С этой целью местным епархиальным начальством неоднократно было возбуждаемо ходатайство пред войсковым Управлением об отводе особого участка земли для поселения крещёных калмыков – намеченного при балках Сухой и Мокрой Каранчевых, в количестве 6.953 десятин. Но это ходатайство, к сожалению, войсковым начальством отклонено в виду малоземелья в некоторых казачьих станицах, – о чём и получено уведомление в ноябре отчётного года.

В Ставропольской епархии в отчётном году состояли миссии:

1) противо-буддийская в Большедербетовском улусе, Ставропольской губернии и

2) противо-мусульманская: в трухменских степях, Ставропольской губернии, и в магометанских аулах, Майкопского отдела, Кубанской Области.

1. В Большедербетовском улусе находится князе-Михайловский миссионерский стан. Миссионерская деятельность его распространяется на северо-восточную, большую половину улуса. При миссионерском стане имеются следующие здания: церковь, школа, дом для миссионерского причта и церковная сторожка. Здание детского приюта, застрахованное в ночь на 20 декабря отчётного года от невыясненной причины сгорело. В отчётном году все здания ремонтированы на счёт общественного капитала крещёных калмыков. Все здания вполне соответствуют своему назначению.

Крещёных калмыков в Князе-Михайловском посёлке в отчётном году было 80 муж. пола и 82 женского пола. Язычников же ламаитов в районе стана насчитывается более четырёх с половиной тысяч. Всех калмыков, обращённых в православие до 1905 года 208 душ обоего пола, в 1905 году обращено 5 д. муж. пола и 1 женского.

Одним из главных препятствий к успешной миссионерской деятельности служит умственная неразвитость и религиозный индифферентизм калмыков. Кроме того, важным препятствием является невыгодное положение крещёных калмыков Князе-Михайловского посёлка по сравнению с ламаитами Большедербетовского улуса в отношении земельного надела. Только в отчётном году крещёные калмыки, ранее имевшие не более 21 десятины на душу, получили полные наделы по 38 десятин, хотя у ламаитов и теперь земельные наделы около 50 десятин на душу. Полные наделы крещёных калмыков удалось получить только с назначением нового главного пристава А.А. Польского, человека видимо благожелательного ко всем управляемым им инородцам Ставропольской губернии. Расстроенное здоровье миссионера, о. А. Коноплева и сложность его обязанностей по церкви, школе и заведованию детским приютом также не могли не отразиться до известной степени неблагоприятно на успехе миссии.

Калмыки Большедербетовского улуса по образу жизни находятся в переходном состоянии от скотоводства к земледелию; личным трудом обрабатывают землю немногие, большинство – же отдаёт свою землю под посевы крестьянам окрестных русских селений из части урожая. Крещёные калмыки, кроме занятий земледелием в полях, на огородах разводят картофель, лук, огурцы и другие овощи. В образе жизни они уже заметно отличаются от своих сородичей-ламаитов, и всё более и более усваивают христианские нравы и обычаи. Они охотно посещают свой приходский храм и слушают поучения священника-миссионера, ежегодно бывают у исповеди и причастия Св. Таин, новорождённых детей без напоминания приносят крестить и за литургией причащать; не редко служат панихиды и молебны, приучаются к воздержанию в посты, в своих домах прилично и опрятно содержат св. иконы, зажигают перед ними свечи и лампады. Вообще видно, что здесь живут христиане.

В течение отчётного года миссионером сделано до 50 поездок в поселения калмыков-ламаитов с проповедью Св. Евангелия.

В церковно-приходской школе при Князе-Михайловском миссионерском стане в отчётном году обучалось 15 мальчиков и 12 девочек; из них 12 человек русские, а остальные – дети крещёных калмыков. Все предметы обучения в школе велись по программе одноклассных церковно-приходских школ; курс учения четырёхгодичный; успехи детей удовлетворительны. Учащиеся в школе дети крещёных калмыков помещались в детском приюте, где получали бесплатно пищу и одежду. Приют содержится на средства общественного капитала крещённых калмыков, из которого на содержание каждого воспитанника ассигнуется по 68 руб. в год. Крещёные калмыки к школе относятся с доверием.

С начала отчётного года при детском приюте открыта учебная столярная мастерская, оборудованная также на средства общественного капитала; в ней с 8 часов утра до 12 часов дня обучаются ремеслу взрослые калмыки, а с 2,5 часов пополудни до 4,5 часов – дети школьники. Успехи детей в столярном ремесле вполне удовлетворительны, а взрослых – прекрасные.

Отделение миссионерского стана в урочище Чандута открыто в 1895 году. В калмыцких родах, принадлежащих к этому отделению, числится калмыков около 2.300 муж. и 1.560 жен. пола. От гор. Ставрополя урочище Чандута находится в 125 вёрстах, а от Князе-Михайловского миссионерского стана в 30 вер. Чандута (Рассыпянские хутора) ныне состоит исключительно из русских поселян.

Поселения калмыков от Чандуты находятся в расстоянии от 9 до 35 вёрст; средства сообщения удовлетворительны. Сотрудник противо-буддийского миссионера, священник урочища Чандута Андрей Старков калмыцкого языка не знает, а потому переводчиком ему служит псаломщик-калмык Александр Шигиденов, окончивший церковно-приходскую школу; Шигиденов же служит и катехизатором.

Священники окрестных русских сел: Родыковского, Такты и Сандаты также являются деятельными сотрудниками по противо-буддийской миссии.

2) На востоке от Большедербетовского улуса лежат обширные степи Трухменские (свыше 500.000 десятин), обитатели коих трухмены, численностью до 10.000 человек, исповедуют магометанскую веру. Около 80 трухмен в разное время приняли православие и проживают в соседних с степями русских сёлах.

С октября 1898 года в целях миссионерского воздействия на трухмен-магометан назначен противомусульманским миссионером священник ближайшего русского селения Овощей Николай Яковлев, а с 1900 года в помощь ему назначен разведчиком крещённый трухменец Пётр Омар, отправлявший до сего времени свою должность под непосредственным надзором и руководством о. Яковлева.

О. Яковлев, нередко посещающий трухменские степи для исполнения христианских треб у живущих там православных, ознакомился со многими трухменами магометанами и завязал с ними добрые, сердечные отношения. Эти трухмены, по отзыву о. Яковлева, нередко оказывали ему в пути разнообразные услуги и этим показывали, что они не имеют никаких враждебных чувств к православному священнику. В настоящее время при Трухменской ставке красуется чудный Православный храм, построенный для духовных нужд православных служащих приставства на средства, отпущенные в размере 20.000 рублей самими трухменами-магометанами из своего общественного капитала. Явление в высшей степени знаменательное, свидетельствующее, что трухмены далеко не ярые фанатики, непримиримые враги христианства. Храм этот торжественно освящен в честь Святителя и Чудотворца Николая преосвященным Агафодором, епископом ставропольским в мае месяце минувшего 1905 года. В воскресные и праздничные дни нередко совершается там торжественное богослужение, но своего отдельного священника при храме ещё нет. Приставство, ссылаясь на фанатизм магометан-трухмен, выражает опасение иметь постоянного священника при храме, а потому и не отпускает необходимых средств на содержание причта и не отводит квартир для него. Но в последнее время, по сообщению о. Яковлева, пристав высказал ему, что он теперь убедился, что трухмены ничего не будут иметь против того, чтобы при ставке жил Православный священник. Таким образом является надежда, что заветная мечта всех православных жителей ставки иметь своего священника может в скором времени осуществиться, а вместе с тем явится и возможность широкой миссионерской деятельности среди трухмен-магометан.

Миссионерский разведчик Пётр Омар в течение года сделал 37 миссионерских поездок по аульным трухменам и в кочевья трухмен, не имеющих постоянного, определённого места жительства, а передвигающихся с места на место со своими табунами и стадами на весьма большие пространства. Там Омар проживал по два и по три дня и заинтересовывал трухмен своими рассказами из истории Ветхого и Нового Заветов. Рассказы Омара на родном своём трухменском наречии трухмены слушали охотно и с интересом и просили Омара приезжать к ним и ещё раз рассказать им, как великий пророк (так считают магометане) Иисус Христос исцелял больных и воскрешал мёртвых.

С 1899 года на счёт Комитета существовали русские школы грамоты в девяти горских селениях. Но с осени отчётного года продолжать в них обучение оказалось невозможным. В сентябре месяце наблюдатель этих школ, священник Павел Воскресенский приехал в селение Адамиевское для осмотра здания школы. К нему пришёл эфенди и заявил, что старики селения желают говорить с ним. Затем в квартиру учителя, где остановился о. Воскресенский, явилось около 20 горцев и через переводчика заявили, что школ они не желают иметь, и не потому, что в них дело поставлено плохо, а только потому, что горское население желает иметь преподавателями горцев же, которые были бы сами мусульмане и преподавали на горском наречии. «Нам нужна, говорили они, не русская грамота, а изучение арабского языка, мы не понимаем Корана. Детей в школу мы не будем пускать не только своих, но и русских. Возьми от нас учителя, пусть он учит в другом месте. Мы, выборные, не ручаемся за спокойствие населения и если не последует ответ к 17 числу сего месяца, то дальнейшее пребывание учителя может быть принято нами, как насильственное обращение в православие, а каждое насилие мы будем отражать». Несмотря на все убеждения о. Воскресенского, чтобы горцы оставили школу и не возбраняли ходить в неё хотя русским детям, выборные остались непреклонны. Такое же настроение по отношению к русским школам Комитета было и в прочих аулах. Ввиду этого Комитет признал необходимым временно горские школы закрыть, и школьное имущество передать в ведение Майкопского Отделения Епархиального Училищного Совета.

В посёлке Джеганском, кроме русских, живут свыше двухсот горских евреев. Ранее евреи охотно отдавали своих детей в русскую школу, но в отчётном году из общего числа 21 учащегося в школе, был только один ученик из еврейских детей. Таким образом и здесь школа не оправдала возлагаемых на неё надежд. Учительницей в школе состояла окончившая курс двухклассного Невинномысского училища дочь казака Матрона Васильева Несмашнова. Дело обучения, по свидетельству заведующего школой о. Промовендова, вела усердно и успешно.

Деятельность Оренбургского епархиального комитета православного миссионерского общества в отчётном году была направлена:

1) на благоустройство миссии киргизской, действующей в пределах Тургайской и Уральской областей, и башкирской в пределах Оренбургской губернии и

2) на возвышение в учебно-воспитательном отношении миссионерских школ в ногайбакских и чувашских приходах епархии.

1) Среди киргизов Тургайской и Уральской областей в отчётном году действовали 4 миссионерские стана: Александровский, Макарьевский, Актюбинский и Чиликский. Помимо этих специальных учреждений миссии к миссионерской просветительной деятельности среди инородцев области призваны и причты приходов, образовавшихся из русских поселенцев в киргизских степях, как-то: Жуковского, Боровского, Феодоровского, Введенского, Затобольского, Воробьевского, Борисо-Романовского, Семиозерного, Аральского, Викторовского, Садчиковского, Зуевского, Алексеевского, Тургайского, Иргизского, Карабутакского, Михайловского – Актюбинского уезда, Чиликского, Джамбейтинского, Темирского и Уильского – Уральской области и др. Деятельность упомянутых станов и причтов осуществляется непосредственно:

а) путём миссионерских разъездов по киргизским степям, аулам, заимкам и хуторам со словом проповеди и

б) путём миссионерских церковно-приходских школ и непосредственно через русское население, живущее в области.

В течение отчётного года миссионерские поездки по киргизским аулам совершали как миссионеры станов с их помощниками, так и учителя миссионерских школ и священники русских поселений в киргизской степи – сотрудники миссионеров. Окружной миссионер Соколов совершил восемь поездок по вверенному ему округу – Кустанайскому и Тургайскому уездам. Остальные же лица посещали хутора, заимки русских и соседние с ними киргизские аулы вблизи мест своего служения.

В поселениях русских, разбросанных по степи в виде хуторов и заимок, миссионеры совершали Богослужение, вели собеседования, наблюдали за преподаванием Закона Божия в школах грамоты и раздавали грамотным листки, книжки религиозно-нравственного содержания на русском и киргизском языках. Пользуясь почти всегдашним присутствием киргизов среди русских, а также и остановками своими в дороге по аулам, веропроповедники вели с любознательными инородцами беседы о предметах веры, и читали на родном их языке рассказы священной истории. Нужно заметить, что в нынешнее тревожное время со стороны миссионеров требовалась особенная осторожность и тактичность в сношениях с инородцами, чтобы не возбудить в них религиозного фанатизма и не подать повода к неудовольствиям и столкновениям.

Большинство членов причтов русских поселений в киргизской орде имеет хорошую миссионерскую подготовку и похвальную ревность в деле благовестия имени Христова и своими трудами они немало содействовали успеху миссии среди киргизов. Все они с усердием просвещали свою православную паству, входили в частые общения и с киргизами, с целью просвещения их Христовою верой, а с более или менее учёными из киргизов и татар вели полемические беседы на почве Корана.

Ближайшее наблюдение за миссионерскими учреждениями и лицами, служащими в миссии Тургайской области, имели: окружной миссионер благочинный протоиерей Соколов и священник Арсений Мозохин, заведующий миссией в Актюбинском уезде, и в Уральской области областной миссионер с правами благочинного священник Георгий Крашенинников. Протоиерей Ф. Соколов в отчётном году был в разъездах 76 дней, проехав 3.079 вёрст, а священник Г. Крашенинников сделал с миссионерской целью 1.233 в.

При всех четырёх станах имеются школы с общежитиями при них для учеников – инородцев; в числе учащихся есть и магометане. Относительно школы в Чиликском стане, впрочем, замечено, что в отчётном году 9 учеников – киргизят по требованию родителей оставили миссионерскую школу и не захотели продолжать учение в ней.

2) Оренбург, как административный центр края, заселённого преимущественно инородцами, давно уже нуждался в таком миссионерском учебном заведении, в котором дети крещёных инородцев могли бы готовиться в учителя-миссионеры.

Для достижения означенной цели епархиальный Комитет решил ныне существующую при Богодуховском миссионерском стане двухклассную школу преобразовать во второклассную для приготовления учителей в инородческие школы и уже второй год проходится в миссионерской школе курс второклассных школ, хотя школа до сих пор официально во второклассную и не преобразована за неимением средств.