№ 24. Декабрь. Книжка 2

(1830–1905 гг.)

В общем религиозно-нравственное состояние паствы новокрещёных представляет утешительное явление, – таково свидетельство, кажется, всех отчётов миссии. Крещёные алтайские инородцы знают все важнейшие догматы христианства, краткие молитвы, сознательно дорожат своей новою верой, ежегодно говеют, любят церковь и богослужение; охотно совершают дела христианского благотворения, жертвуют на больницы, богадельни, школы; отличаются любовью к пастырям и проч. Распространение христианства среди алтайцев видимо оказало благотворное влияние на их умственное и нравственное развитие и постепенно облагораживает их нравы, так что с каждым годом религиозно-нравственный уровень их возвышается⁷²⁴.

Вот как выражает своё впечатление от знакомства с миссийской паствой на Алтае пр. Томский Макарий после обозрения своей епархии в 1903 г.: «особенное утешение доставили нам христиане далёкого Алтая, некогда полудикого, языческого, а теперь просвещённого светом Евангельского учения... Не роскошью внешней обстановки отличаются они, не убранством жилищ, не изяществом одежд... а своей простотой, искренностью, послушанием прежде всего Евангельскому учению, а потом пастырскому слову! У них многого недостаёт для внешнего благолепия, но у них есть много внутренней духовной красоты; эту красоту их составляют вера и благочестие. Сие последнее особенно можно сказать о тех новокрещёных, которые обитают за Телецким озером, по реке Чолышману и притокам его, на границах Китая»⁷²⁵...

Для характеристики религиозно-нравственного состояния крещёных Алтайских инородцев, конечно, весьма знаменательно то, что среди них до сего времени не было отпадений от христианства⁷²⁶.

Нельзя, конечно, думать, что везде, во всех уголках Алтая, религиозно-нравственное состояние паствы миссии одинаково и вполне удовлетворительно. Именно в этом отношении весь Алтай можно разделить на две, довольно резко различающиеся половины – западный Алтай и восточный. К инородцам первой половины (западной) преимущественно и нужно отнести то, что сказано выше о состоянии миссийской паствы: новокрещёные этой части Алтая более усвоили себе христианское учение, охотно и усердно исполняют все требования религии и стараются жить новою жизнью во Христе. Напротив, крещёные инородцы восточного Алтая в большинстве плохие христиане – они недостаточно усвоили истины христианства, плохо исполняют христианские обязанности и не оставляют своих прежних языческих обычаев и суеверий.

Причины такой разности в религиозно-нравственном состоянии инородцев двух половин Алтая можно указать в следующем: запад Алтая, как центр язычества, всегда больше привлекал внимания к себе со стороны миссий; сюда посылались для проповеди лучшие миссийские силы; здесь наибольшее число церквей, молитвенных домов и школ; здесь чаще миссионерские станы, более учителей и катехизаторов; число крещений на западе считалось единицами, но зато искавшие христианства принимали его с глубоким убеждением в истинности его и с искренним желанием сделаться истинными чадами церкви. Не то мы видим на востоке Алтая, который миссия оставляла как бы в некоторой тени. В недавнем прошлом здесь, на весь восточный Алтай, был один миссионер, да и поныне там работают только три миссионера; церквей и школ очень мало. Между тем в той же части Алтая последователей Христа ежедневно приобретали сотнями, бывали крещения массовые, причём, конечно, не было возможности должным образом огласить крещаемых, а многочисленность обращений в христианство «как бы убаюкивала всех» и «все как бы успокаивались на мысли: если много крещений в местности, – значит всё обстоит благополучно...» Впрочем, за последнее время миссией обращено должное внимание и на восточный Алтай и его новокрещёные инородцы, по свидетельству миссионеров, «уже много подвинулись вперёд в деле преуспеяния в христианской жизни»⁷²⁷.

Из сказанного сейчас можно достаточно убедиться, что Алтайская миссия не только не кончила свою просветительную задачу на Алтае, но ей нужно трудиться ещё много, очень много и долго, очень долго. Нужно трудиться над научением и просвещением приобретённых для церкви новых чад, требующих большого попечения и больших забот со стороны пастырей; нужно трудиться и для благовестия, для обращения ко Христу тех, которые находятся ещё вне ограды церкви.

В пределах Алтайской миссии и теперь ещё остаётся немало язычников, – по отчёту за 1905 г. – 19.932 чел. (10.103 мужск. пола и 9.829 женск. пола⁷²⁸. В некоторых станах, напр., Усть-Канском и Урсульском, они группируются большими массами и занимают главенствующее положение даже по материальным средствам. Но «при Божьем благословении и при благоприятных обстоятельствах, говорил не очень давно преосвященный Томский Макарий, радетель Алтайской миссии, (в собрании Петербургского Комитета Правосл. Мисс. Общества, 15 сентября 1902 г.) весь Алтай будет православным, а чрез это и русским, и это время, быть может не весьма далеко»⁷²⁹...

В самом деле алтайские язычники, особенно за последние годы, благодаря действию миссии, стали чужды религиозной исключительности и фанатизма. Язычество на Алтае скорее косная и неподвижная масса, чем живая и деятельная сила, враждебная христианству; оно постепенно теряет свою силу. Язычники и сами сознают и открыто признают превосходство христианства пред их верой – на это есть немало убедительных доказательств в жизни Алтайской миссии, особенно за последние годы⁷³⁰. «И только предания отцов, ещё свежие в памяти сынов Алтая, держат многих в покорности древним верованиям»⁷³¹. Наиболее враждебное отношение к миссии и христианству, как свидетельствуют Алтайские миссионеры на основании своих многолетних наблюдений, обнаруживали всегда инородцы западного Алтая, имеющие в своём характере что-то чуждое духу христианства и враждебно настроенные против миссии⁷³². Алтайская миссия всегда имела в виду это обстоятельство и потому, как мы знаем, обращала особенное внимание на западный Алтай, как центр язычества.

Само собой понятно, что нельзя думать, будто дело окончательного распространения и укрепления христианства на Алтае не трудно и даже легко. И здесь «могут сложиться обстоятельства так, что не только переход язычников в христианство и обрусение алтайцев может остановиться, но вместо того начаться и постепенно увеличиваться отпадение от православия»⁷³³. Но если, по милости Божьей, и не случится такого печального оборота дела для миссии на Алтае, то несомненно здесь как раньше, во всё время существования миссии, встречались препятствия распространению христианства, так имеются они и теперь; враги Евангельского благовестия как были всегда на Алтае, так и будут, вероятно, ещё долго – долго... Это, прежде всего, местные языческие власти – родовые старшины (зайсаны) и их помощники (димичи) и вообще богатые язычники. Их противодействие миссии тянется через всю историю её существования на Алтае и является одной из главных причин, удерживающих инородцев от крещения, по их же собственному признанию. Оттого-то и бывает иногда, что инородцы, на предложение принять св. крещение, отвечают: пусть крестятся наперёд наши начальники, тогда и мы все пойдём за ними. В делах миссии есть много засвидетельствованных фактов, как языческие власти, а по их примеру и вообще некрещёные инородцы, допускали в отношении к крещёным или желающим принять св. крещение разного рода несправедливости, преследования, угрозы и интересные насилия. Главарям инородцев, конечно, есть побуждения удерживать своих соплеменников в язычестве, так как невежественный язычник вообще представляет более выгодную почву для эксплуатации, чем крещёный инородец, которого принимает под свою опеку и защиту миссия⁷³⁴. Именно признавая возможность вредного влияния некрещёных инородцев на крещёных, миссия и заботилась всегда выделить последних и образовать из них отдельные поселения, где бы новокрещёные не могли испытывать влияния и гнёта своих сородичей.

Немало опасности для христианства на Алтае со стороны мусульманства, которое в лице мулл и разных торгашей вторгается в этот край, и со стороны буддизма, который грозно надвигается из Монголии в лице лам и разных монгольских выходцев, настойчиво проповедующих свои верования.

К прискорбию, своих противников миссия на Алтае видела и встречала и среди русских людей и даже представителей русской гражданственности. Некоторые из них, ставя себя «выше всякого суеверия», готовы, в угоду язычникам, одобрять остающихся в язычестве, хвалить их за твёрдость в вере отцов своих и порицать обращающихся в христианство, открыто объявляя себя сторонниками первых⁷³⁵.

Не без вреда, и вреда немалого, для православия и влияние раскольников на инородцев. По своей ненависти к православию, раскольники, самовольно поселившиеся на Алтае, деятельно пропагандируют среди инородцев своё учение о воцарении антихриста в русской церкви и всеми способами стараются влить в инородцев ненависть к миссии и злобу к православию⁷³⁶.

Обстоятельством, несколько затруднявшим успех Евангельской проповеди на Алтае за истекшее время деятельности здесь миссии, служило и то, что принятие христианства для инородцев соединялось с переменой их образа жизни – кочевого на оседлый, с чем связывались некоторые стеснения сравнительно с жизнью языческой (напр., в пище) и некоторые опасения, как бы их положение не оказалось хуже прежнего, не стало тяжелее вследствие необходимости отбывать все государственные повинности, от которых почти свободны кочевники-инородцы⁷³⁷. Нет сомнения, время показало неосновательность таких опасений...

Нужно ли говорить о том, что природа дикого Алтая представляет трудности для миссионерского дела, препятствия иногда непреодолимые: в зимнее время и ранней весной путешествия по Алтаю не только сопряжены с большими трудностями, но в некоторых местах прямо невозможны, но и летние поездки миссионеров соединены со многими неудобствами для успеха проповеди⁷³⁸...

За истекшее время деятельности Алтайской миссии бывали и случайные причины, тормозившие дело проповеди, в роде разных физических бедствий, например неурожая, как было в 1900 году. Но эти препятствия временны и скоропреходящи.

К крайнему сожалению Алтайской миссии в исходе 75-летия её существования пришлось встретиться с новым и, как кажется, неожиданным препятствием для Евангельской проповеди на Алтае, – таким препятствием, которое может грозить миссионерскому делу в будущем и, пожалуй, может разрушить все, раньше существовавшие, благие надежды миссии на окончательное просвещение Алтая христианством.

В 1904 году под влиянием неудачной войны России с Японией на Алтае возникло волнение, вызванное ожидаемым появлением какого-то загадочного легендарного богатыря и царя Алтая, Ойрот-хана, который даст своему народу независимость. С проповедью о явлении этого Алтайского царя выступил калмык Чет Челпанов, долго живший в Монголии. Алтайские инородцы пришли в движение и дошли до открытого неповиновения русской власти. Волнение стало столь значительно, что для подавления его пришлось употребить силу⁷³⁹. Правда, оно было подавлено; но после проповеди Челпанова язычники видимо сплотились и составили массу, способную противодействовать, хотя наружно они, конечно, спокойны. Но престиж русского имени поколеблен на Алтае; среди тамошних инородцев бродят мысли о политической независимости их края, ясно обнаруживается тяготение к ламству; а ламы, без сомнения, как нельзя лучше воспользуются начавшимся возбуждением алтайских инородцев. Обнародование манифеста о самой широкой веротерпимости, конечно, возбудит ещё большие надежды ламайства, которое не жалеет ни средств, ни людей для своей пропаганды. Если уже в 1904 году под влиянием проповеди какого-то Челпанова на Алтае возникло сильное движение, вредное для проповеди христианской, то тем больше опасности теперь и в будущем, когда начинает действовать закон о широкой веротерпимости. С проведением этого закона в жизнь не только будет поставлена сильнейшая преграда дальнейшему распространению христианства на Алтае, но и могут начаться отпадения инородцев от православия, отпадения открытые, массовые, крайне соблазнительные для слабых. Пока, конечно, всё это только ещё опасения, но они исходят от самой миссии, которой, без сомнения, лучше других известно положение дел на Алтае. Понятно, что «оо. миссионеры с тревогой глядят на будущее». «Язычество начинает воинствовать». «Нужно и миссии выдвинуть свою рать лицом к лицу с врагом» для борьбы с ним и для наблюдения за его враждебными действиями. К прискорбию, наши Алтайские благовестники видят и сознают и свою малочисленность и убожество материальных средств миссии и с грустью ждут печальных дней для христианства на Алтае. В самом деле, вся тяжесть предстоящей борьбы с надвигающимся опасным и сильным врагом, разумеем ламаизм, с переходом в который инородцы делаются уже почти недоступны для христианской проповеди⁷⁴⁰, должна пасть на миссионеров. Но число их-то на Алтае и незначительно. Миссионеры здесь несут, как мы знаем, труд громадный, прямо непосильный, под которым они решительно изнемогают; и труд этот вознаграждается недостаточно, миссионеры, не говоря уже о других деятелях миссии, мало обеспечены, способны впасть в уныние и готовы чуть не поголовно бежать из миссии⁷⁴¹. Между тем последняя располагает лишь скудными средствами: «миссия переросла установившуюся смету на её содержание».

Уже «более десяти лет она пользуется сметой в 30–34 тысячи в год, а жизнь развивается, потребности растут с каждым годом, все продукты сильно повысились в цене против прежнего времени...»

Но не будем впадать в отчаяние!.. Будем надеяться, что Алтайские миссионеры и в будущем, как и раньше, «окажутся на высоте своего призвания и не падут духом при виде нового врага, а, надеясь на помощь Божию, вступят с ним в духовную брань и не ослабеют в своём воинствовании». Впрочем, и сама миссия имеет «некое утешение» в том, что она, даже при настоящих материальных средствах и с имеющимся контингентом деятелей, не уступит бесславно победу никакому врагу, как бы он ни был силен и опасен.

Нужно лишь для большего успеха улучшить материальное положение Алтайской миссии. К сожалению, ей не приходится рассчитывать ни на казённое, правительственное пособие, ни на кассу Православного Миссионерского Общества, хотя оно и горячо заботится о поддержании наших миссий. Правительство понесло громадные расходы во время несчастной войны с Японией и вызванных ею волнений и потому не может прийти на помощь нашим миссиям в их апостольском служении; а Миссионерское Общество давно уже скорбит по поводу уменьшения пожертвований на миссионерское дело и в настоящее тревожное время на Руси может лишь констатировать этот печальный факт⁷⁴². Но неужели наше отечество оскудело добрыми людьми? Неужели на святой Руси нет ревнителей св. веры, способных, расположенных, готовых дать свою посильную лепту на такое дело, как поддержание и распространение православия на далеком Алтае? Откликнетесь добрые русские люди! Помогите Алтайской миссии!.. 75 лет трудится она на Алтае, разгоняя мрак языческого неверия, насаждая православие и русскую гражданственность. Такой многолетний тяжёлый труд её заслуживает самого искреннего, глубокого сочувствия и самой деятельной поддержки всех истинно русских людей... «Поможем же благовестникам мира и спасения на Алтае», где «по почину приснопамятного о. Макария, трудились многие» над тем делом, которое должно быть дорого для всякого сына Церкви и родного нашего отечества!..⁷⁴³

Цитированный в предыдущей главе голландский арабист Снук Хургронье, под сильным личным впечатлением от учёных шейхов Мекки, характеризовал этот город, как единственный в своём роде центр научной жизни для всего мусульманского мира. Но, по-видимому, такая оценка мусульманской образованности в Мекке преувеличена и сложилась у Хургронье вследствие незнакомства его с положением научного образования мусульман в Каире и именно в Азхарской мадрасе, так называемой по мечети, при которой она состоит⁷⁴⁴ и название которой (в переводе «светозарная») она, с мусульманской точки зрения, оправдывает. Проф. Лазаревского института восточных языков А.Е. Крымский, на основании личного ознакомления с современным состоянием науки в этой мадрасе, дал, совместно с Б.В. Миллером обстоятельное описание её⁷⁴⁵, которое мы кратко передаём в этой главе. Об этой мадрасе они отзываются как «о всемирно-известном высшем очаге образования в строго-мусульманском духе», а о студентах её (среди которых бывают арабы, турки, индийцы, монголы, берберы, курды и др.) замечают, что, по окончании своего образования в Азхаре, студенты расходятся по своим землям «полные мусульманской гордости и вражды к несхоластической науке гяуров». Ввиду этого, Азхарской мадрасе должно быть приписано не меньшее образовательное значение, чем мадрасам Мекки.

Историю основания этой мадрасы Б.В. Миллер рассказывает так: одновременно с заложением гор. Каира, полководцем халифа Абу-Тамима Маадд-Моизз-Лидиниллаха – Джаухаром, в 970–972 гг. по Р.Х., была построена и первая мечеть этого города, названная Азхаром. Сын этого халифа, Азиз-биллях перестроил эту мечеть и, желая сделать Каир «жилищем наук и литературы», каким был ранее Багдад, пригласил в этот город из разных мест многих законоведов в 989 г. и назначил им содержание. Он приказал купить для них землю и выстроил рядом с мечетью дом. По пятницам учёные законоведы собирались в мечеть и после полуденной молитвы устраивали в ней учёные заседания. Всех их было 35 человек. Ежегодно они получали от визиря в подарок по мантии, а по окончании поста рамазана сам халиф осыпал их своими милостями и возил на мулах. Так возникла школа Азхарская. Халиф Хаким-би-амриллах завещал в пользу мечети и школы земли и поместья, доходы с которых достигали 1.067 червонцев. Это давало возможность содержать в Азхарской школе большое число приезжих студентов, которые изучали здесь законоведение, пользуясь хорошей библиотекой. Следующие халифы покровительствовали науке и поддерживали школу, оказывая внимание учёным. Но со вступлением на египетский престол в 1171 г. по Р.Х. Салахеддина⁷⁴⁶, преподавание в Азхаре было, по его повелению, прекращено, и все профессора и студенты разошлись по разным местам, так как они были не одного религиозного толка с халифом и халиф опасался их, как приверженцев прежней (Фатимидской) династии. Затем, в 1267 г., при султане Бейбарсе (из династии Мамлюков) преподавание в Азхаре было возобновлено, и мечеть заново отремонтирована, а при сыне его Береке-Хане⁷⁴⁷ высокообразованный визирь его Бельбек Хазандар построил особое большое помещение и собрал многих учёных законоведов для чтения лекций по законоведению; семь профессоров он назначил для преподавания Корана и особых профессоров для преподавания догматики и науки преданий. На содержание учёных он учредил богатые вакуфы, и тогда снова стали стекаться в Азхар иностранные «искатели знания» и снова мусульманская наука ожила и стала процветать в Каире. После землетрясения, разрушившего в 1303 году по Р.Х. в числе многих других зданий и мечеть Азхар, последняя была вновь перестроена в 1361 г., при султане Малик Насыре, причём стены и кровли её были старательно исправлены, устроена начальная школа при мечети и кафедра для чтения лекций по ханифитскому праву. На расходы по содержанию мечети и упомянутых учреждений при ней были назначены значительные вакуфы. Последующие султаны продолжали улучшать внешний вид мечети и увеличивали средства её содержания. В начале XV века по Р.Х. при Азхаре существовали отдельные корпуса с галереями, в которых находили постоянное пребывание и содержание учащиеся персы, южные арабы, жители Нильской долины и мавры. В мечети продолжало процветать чтение Корана, изучение и писание его, а также изучение законоведения, преданий, толкования Корана, арабской филологии и др. Вместе с тем увеличивались и средства содержания мечети и занимающихся при ней науками; богатые люди жертвовали деньги, золото и серебро, а бедняки приносили от своего усердия хлеб, разную пищу и сладости. В первой половине XIX века Мухаммед-Алий⁷⁴⁸ оживил знания и науку, а хедив Аббас-Хильми-паша приказал построить при мечети новую галерею, которая была украшена изящной резьбой и красивыми арабесками, что приводит в восхищение каждого посетителя.

Таким образом, в течение веков Азхарская мечеть, много раз подвергавшаяся перестройкам, получила постепенно современный вид длинного, четырёхугольного просторного здания, с большим двором посередине. Красивые галереи, поддерживаемые столбами и арками, обращены внутрь двора, в котором устроены три водоёма для религиозных омовений учащихся, живущих в боковых зданиях мечети. По углам этой обширной постройки возвышаются красивые минареты, а с западной стороны устроен красивый вход из двух арок, поддерживаемых множеством колонн. В северной колоннаде помещается книгохранилище (до 20-ти тысяч томов) с учебными пособиями и письменными принадлежностями. Трудно поддающаяся описанию по красоте архитектуры и узорам, мечеть с 380 колоннами находится в восточной части постройки и освещается 1.200 висящих ламп. В настоящее время в Аль-Азхаре насчитывается 26 галерей и 15 отдельных корпусов. Студентов в 1873 г. было 9.441, а профессоров 314. Те и другие принадлежат к четырём главным религиозным толкам⁷⁴⁹; поэтому и начальники этого учебного заведения (шейхуль-ислам) назначаются (по выбору?) из того или другого толка. На содержание Аль-Азхара в 1873 г. было израсходовано из вакуфных имуществ 65.494 франка. Обстановка мадрасы, несмотря на её выдающееся значение, такая же архаичная, как и в других мадрасах мусульманского мира: кафедр для профессоров и скамеек для студентов нет; те и другие располагаются прямо на полу, устланном циновками; книги разбросаны по всем углам галерей. Программа учения также архаичная и строго консервативная, несмотря на существование в Каире других учебных заведений европейского типа.

Центром учебных и научных занятий в этой мадрасе служит схоластическое богословие и законоведение, а кроме того, преподаются: арабская филология, риторика, философия и отчасти астрономия, математика, история и география. Последователи разных религиозных толков изучают законоведение под руководством преподавателей своего толка и под руководством своих учёных.

Арабская филология не только процветает в Азхаре, но пользуется известностью во всём мусульманском мире, как охранительница священного языка от иностранных правительственных влияний после Аббасидских халифов, когда высшая власть переходила в руки разных неарабских династий и когда, соответственно этому, государственным языком становился язык правящей династии. Азхарская школа всегда была особенно на страже от посягательств на арабский язык со стороны чуждых влияний и служила как бы высоким маяком, распространявшим яркое сияние своего света на другие страны мусульманского мира. Учёные шейхи мадрасы: Кафравий, Хамдий, Халид, Абу-Наджа, Ашмуний, Саббан и другие, особенно Шамсуддин Анбабий⁷⁵⁰, известны своими выдающимися дарованиями и замечательными грамматическими трудами, изучаемыми в мадрасах не одного Египта.

По теории красноречия и стилистики азхарские шейхи, преимущественно персы, прославились менее, чем по арабской филологии, но и в этой области некоторые из них оставили замечательные труды. Таковы: Джалаледдин Ас-Соютий, Баннаний, Ахдарий, Басьюний и др.

Наконец, некоторые азхарские шейхи (Хабисий, Ахдарий, Байджурий) занимались философией, особенно логикой, и оставили замечательные сочинения по этим наукам. Астрономия, математика и медицина также изучались в прежнее время в Азхарской мадрасе, и некоторые шейхи были известны своими учёными трудами в области этих наук, но в настоящее время интерес к этим наукам ослабел, и проф. Крымский сомневается в их дальнейших успехах. Современную систему научных занятий в Аль-азхаре проф. Крымский представляет в таком виде:

Переступив порог и пройдя некоторое расстояние до внутреннего двора, вы увидите огромное сборище детей, юношей, людей зрелого возраста и стариков, числом свыше 10.000 человек⁷⁵¹, проживающих при этом знаменитом учреждении. Вы слышите сильный гул голосов; вслушиваясь в речь этих людей, вы улавливаете, к какой народности они принадлежат. Из арабов тут есть и египтяне, и сирийцы, и жители Ирака, и йеменцы; иные из них пришли сюда из верхнего Египта, Нубии, Судана, маврского Триполи, Алжира и Марокко. По временам вы слышите языки не арабские: персидский, турецкий, индийский и разные другие, на которых говорят мусульмане во всех пределах вселенной.

Преобладающее большинство этих студентов изучают ханифитское право; причина этого – их стремление занять разные судебные должности, а места муфтиев и кадиев предоставляются только ханифитам; в прежние времена большинство были шафиитами. Число последователей учения Ибн-Малика и имама Шафии теперь приблизительно одинаковое. Что касается учения ханбалитского, то последователей его немного.

Все эти студенты разделяются по народностям, и у каждой народности есть собственная галерея, а при ней шейх, заведующий её делами и состоящий сам под начальством высшего шейха мечети. Когда наступает время лекций, все эти разноплемённые студенты смешиваются и разделяются по разным курсам; можно видеть, как они усаживаются разнообразными группами на полу, устланном циновками, окружая своего профессора, словно лунное сияние луну, и, не переставая раскачиваться то вперёд, то назад, или налево и направо, внимательно прислушиваются к словам преподавателя, чтобы они запечатлелись в их памяти. А шейху-профессору нет дела до числа слушателей, много ли их, или мало, приходят ли студенты, или уходят, учатся или не учатся, его ли слушают, или другого шейха; всё это для него безразлично: он должен только читать лекции в известные часы и больше ничего.

Преподавание в Азхаре не прекращается ни в какие дни недели, за исключением вечера четверга и целой пятницы. Подобным же образом нет учения в течение месяца рамазана и приблизительно двухмесячных летних каникул.

К числу преимуществ, которыми пользуются студенты, относится то, что они освобождаются от военной службы; это признано за ними самим правительством с целью увеличения числа учащихся и возбуждения их рвения к научным занятиям. Преподавание ведётся не иначе как бесплатно; расходы на вознаграждение преподавателей покрываются из доходов с вакуфов, прикреплённых к этой знаменитой мечети с древнейших времён.

Науки, в которых совершенствуются студенты, мало чем отличаются от того, что проходилось в прежние века. Первое, на что налегает студент, это – изучение классического арабского языка, со стороны этимологии и синтаксиса, затем он изучает науку красноречия и стилистику, при чём обстоятельно занимается и богословием. Богословие же у них заключается в изучении «тавхида» (исповедание единства), т. е. рассуждений о бытии Божества и его свойствах; далее, в изучении мусульманского законоведения, в толковании Корана и хадисов, т. е. преданий об изречениях и поступках Пророка.

Юриспруденция разбивается на два отдела: теорию (моамеле) и практику (ибаде). Ибаде – это учение о религиозных обязанностях, заключающихся в молитве, взносе десятины, посте и путешествии в Мекку. Моамеле – это учение о сделках, т. е. исследование юридических норм ислама касательно, например, купли-продажи, освобождения рабов, заключения брака, совершения развода, и тому подобных сделок.

К этим богословским наукам присоединяется изложение принципов логики⁷⁵², согласно системе сочинений Аристотеля. Что касается астрономии, то студенты получают о ней лишь поверхностные сведения и не достигают в этой области тех успехов, каких достигли их предшественники, не говоря уже о том, что они не следят за научными открытиями, сделанными в этой отрасли в течение последних двух веков вплоть до настоящего времени.

Лет 6 тому назад расширена программа в Азхаре, и увеличен объём сведений, даваемых ею; к её наукам прибавлена математика, история и география; однако студенты в этих науках не идут дальше элементарных сведений и получают знания лишь очень поверхностные.

Если нас спросят о современном состоянии азхарского преподавания, сравнительно с положением его в прошедшие века, то мы, основываясь на словах некоторых шейхов, с которыми нам приходилось встречаться и беседовать по этому предмету, отметим, что между настоящим и прошлым есть огромная разница. «А причина этому, – говорил мне один шейх, – заключается в ухудшении самого преподавания и в пренебрежении студентов к занятиям наукой. Ведь уж несколько лет начались новые веяния, отрывающие студентов от пути истинной науки в сторону житейских благ. Среди студентов встречаются такие, которые смотрят на науку, как на средство достичь высоких должностей и добиться богатства, и у них уже нет ни выдержки, ни спокойствия душевного, того, что само влекло бы их к приобретению сведений и духовному совершенствованию». Так говорил шейх. Мы от себя, в дополнение к его словам, укажем ещё на одну причину, а именно на следующую. В Египте с прошлого XIХ века стали развиваться науки и искусства, особенно в Каире. В нем естественные науки, новейшие изобретения, прикладные знания, пути сообщения и перевозки стали на такую высоту, какую можно видеть разве в главных городах Европы. Египетское правительство постаралось ввести в своих школах обязательное преподавание естественных наук. Между тем азхарская медресе не изменила своего направления; шейхи отказываются вводить какие-нибудь новшества в свои научные методы, и выходящие из неё студенты не могут стать наравне с воспитанниками правительственных школ, потому что сведения их в вышеупомянутых предметах очень скудны. Вдобавок к этому, правительство устроило особую высшую школу в подрыв шейхам азхарским, назвав её «домом наук» (дар-эль-олюм).

Эта общеобразовательная светская школа была основана в 1872 году, по указу хедива Исмаила-паши. Преподавание в ней открылось в 1873 г., и цель её подготовить учителей, которые могли бы преподавать в средних и начальных школах по всем предметам курса, не исключая языка турецкого, языков европейских и черчения. В 1888 году правительство пожелало было включить в эту программу ещё и подготовление некоторых студентов к занятиям должностей кадиев и муфтиев, и в этом направлении были приняты министерством народного просвещения 10 октября 1893 года новые правила.

Вот текст двух §§ 18 и 30-го.

§ 18. Курс учения для студентов, которые приготовляются для занятия должностей преподавательских, четырёхгодичный, а для тех, которые готовятся к занятию должностей кадиев и муфтиев, – пятилетний.

§ 30. Каждому студенту, окончившему четырёхлетний курс, министерство выдаёт свидетельство об окончании, дающее ему право преподавать, а студентам, прошедшим пятилетний курс – другое свидетельство о том, что они подготовлены к занятию должностей кадиев и муфтиев. Таковые свидетельства выдаются студентам после выдержания ими экзаменов по всем предметам курса.

Впрочем, когда эту меру пожелали применить, то из студентов, окончивших свой курс в 1892 году и удостоившихся свидетельства на право преподавания, никто не пожелал остаться на 5-й год, кроме двух; и хотя эти оба получили дипломы с правом на места кадиев и муфтиев, правительство не согласилось принять их на службу, иначе как при условии, что они подвергнутся испытанию вместе с теми студентами Азхара, которые желают получить те же должности. Правительством было выставлено на вид, что для того множества студентов, которые поступают в Азхар, нет других видов, как получить эти должности, тем более, что общее количество должностей кадиев и муфтиев в Египте всего 147, тогда как число мест преподавателей языка арабского и прочих предметов, проходимых в школах казённых и официально признанных частных, доходит до 1.700, согласно данным 1893 года. И если расширить поле деятельности для лиц, выходящих из этого высшего учебного заведения (дар-эль-олюма), то не окажется соответственного возмещения для тех тысяч азхарцев, которые годны только для своей тесной специальности и которые, с открытием названной высшей школы, устранены от преподавательских мест в этих училищах. Вышеупомянутое обстоятельство и оказалось причиной того, что из студентов, подвергавшихся в 1894 году экзамену на звание классного преподавателя, никто не пожелал поступить на 5-й курс. Училище теперь не имеет этого курса, и карьера учащихся ограничивается должностями преподавателей, каковой и была первоначальная цель заведения; а чтобы имя школы соответствовало тому, что от неё требуется, и вполне удовлетворяло стремлениям студентов, школа была названа «Арабским учительским институтом» (Кысм-аль-моаллимин аль-араби). Число студентов в 1899 году было 50, в 1900 – 60. Предметы преподавания следующие: толкование Корана, мусульманское законоведение, науки словесные, всеобщая история, география, арифметика, геометрия, химия, физика и разные ветви калиграфии (солось, насхи, рокаа). Это училище оправдало надежды его основателя и на самом деле оказалось полезным во многих отношениях. Выходящие из института студенты отличаются разнообразными и обширными знаниями и прекрасно преподают не только в правительственных школах, но и в других. Многие из них постоянно остаются при училище в должности деятельных преподавателей⁷⁵³.

22 число, пятница. В 4 утра мы оставили место стоянки. Уян по-прежнему извилист, берега пошли скалистые, вода чиста и прозрачна, как кристалл. Миновав несколько речек и проплыв 80 вёрст, в 11 часов достигли реки Учура и поплыли вниз по течению. Множество мелей мы проплыли благополучно. Некоторые из якутских плотов сидели на них по нескольку часов.

Миновав впадающую в Учур речку «Тишкан», отстоящую от устья р. Уяна на 15 вёрст, мы вскоре после того услышали за мысом ружейный выстрел и вслед за сим увидели на берегу тунгусскую юрту.

Тунгусы, махая руками, просили нас остановиться.

Желая удовлетворить их просьбам, мы пристали к берегу и нашли посреди густого леса ещё другую тунгусскую юрту. Старики, женщины и дети с удивлением смотрели на нас, но собаки не давали нам покоя: им не нравилось наше платье, и вероятно, русский дух.

Здесь крестил одного младенца-мальчика и исповедал 13 человек тунгусов.

В 3 часа мы оставили помянутых тунгусов.

Миновав несколько речек, в 9 часов остановились переночевать при впадении в Учур речки «Ускун», где жил тунгус с семейством в ожидании священника.

Здесь окрестил 1 мальчика.

Всего сегодня проплыли 165 вёрст.

23 число, суббота. В 8 часов утра исповеданы 5 человек тунгусов. После чего мы оставили речку Ускун и в 5 часов вечера доплыли до Учурской ярмарки (365 вёрст), проплыв всего сегодня 100 вёрст. Перенесли ризницу в часовню, а путевые принадлежности и провизию в ближайший к часовне амбар, беседовали с час времени с якутами, прибывшими на встречу своим сородичам, возвращающимся из Удского края.

В 6,5 часов вечера отправил всенощное бдение.

24 число, воскресенье. Отправил часы и обедницу, венчал холостого тунгуса с девицею. В полдень крестил у тунгуса 2 девочек.

25 число, понедельник. В 9 часов отправил часы и обедницу, после которых на могилах о. протоиерея Алексея Дьячковского, якута Ивана Соловьёва и двух тунгусов пел литии. После сего крестил у вновь прибывшего тунгуса 1 мальчика.

26 число, вторник. В 10 часов хотел было отправить часы, как пригласили к якуту служить молебен и напутствовать больного работника.

По исполнении сего дела и по возвращении моём домой, служил в часовне якуту молебен.

27 число, среда. В 10 часов утра венчал холостого якута с девицею. В полдень отпел тунгуса.

28 число, четверг. В 7 часов утра отправил для собравшихся постников утреню и вслед затем часы, за которыми прочитал из катехизиса заповеди.

Вечером отпел тунгуса. Затем в тот же день вечером отправил вечерню и всенощное бдение.

29 число, пятница. Отправил часы и обедницу, ездил за версту к якуту служить молебен. Вечером отслужил вечерню и бдение.

30 число, суббота. Отправив часы и обедницу, прочитал через переводчика поучение о. протоиерея Путятина пред исповедью, пел литию по почивших здесь при реке Селенде православным воинам.

В полдень крестил у тунгуса младенца-девочку. После того вскоре исповедал 32 человека, готовящихся ко святому причащению. Вечером служил вечерню и бдение.

31 число, воскресенье. По отправлении молебна с водоосвящением, в 9 часов утра совершил божественную литургию с вечернею по уставу. По окончании службы ездили ко всем, бывшим на ярмарке со св. крестом. В 6 часов вечера отправил вечерню и всенощное бдение.

Троицын день мы праздновали весьма весело.

1 июня, понедельник. По утру в 7 часов исповедал 9 человек тунгусов, которым по разным препятствиям не было времени отговеть. Потом в 9 часов совершил божественную литургию. Св. Таин приобщено 3 младенца, а накануне 8 младенцев и 32 постника.

2 число, вторник. В 10 часов исповедал 7 человек тунгусов, не могущих по разным препятствиям раньше приобщиться св. Таин, а в 2 часа отправив общий молебен в путешествие близ амбаров торгующих якутов, в 4 часа мы оставили Учурскую ярмарку, которая ныне потеряла уже своё прежнее значение. Мы отвалили всего на 12 плотах. Крикам стоявших на берегу и ружейной пальбе не было конца. Отсюда река Учур имеет направление на юго-восток. Миновав несколько речек, в 7 часов вечера, при устье речки «Гибень», мы остановились ночевать, проплыв 30 вёрст.

От устья речки «Гибень» Учур приметно суживается и течет с необычайной быстротой.

Речка «Гибень», впадающая в Учур, как уже сказано, в 30 вёрстах от места собрания и ярмарки Учурской памятна тем, что здесь ежегодно плоты, идущие вниз по Учуру с ярмарки, всегда останавливаются на ночлег и плотовщики увязывают весь багаж крепко к плотам, из опасения потерять что-либо из своих вещей на порогах, до которых отсюда недалеко.

3 число, среда. В 5 часов утра мы оставили речку Гибень и плыли по Учуру то между высокими хребтами, покрытыми лесом, то между утёсами. Миновав с правой стороны быструю речку «Харджан», а с левой три других, в 2 часа дня мы благополучно миновали так называемые пороги, самое опасное место на р. Учуре.

Пороги здешние опасны тем, что утёсы, облегающие их опускаются прямо в реку (т. е. стоят сплошной стеной с той и другой стороны).

Учур, достигнув в своём течении до первого из них, поворачивает направо и упирается (течение бьёт) на другой утёс и на подводные камни, отсюда поворотив круто налево, встречает третий утёс и камни.

Очевидно, что река в сем месте чрезвычайно быстра и если не успеют отгрести заблаговременно на средину реки, то погибель плотов неизбежна.

После порогов проплыв с правой стороны реки «Нуча» и другие две и с левой «Тиркан» и ещё две, остановились ночевать при устье речки «Улахан Терпичи», где в ожидании нас жили два семейства тунгусов в берестяных урасах.

Всего проплыли в сей день 260 вёрст.

4 число, четверг. Поутру окрестив у помянутых тунгусов 1 мальчика и исповедав 8 человек, распростились с тунгусами и отправились немедленно в путь. В продолжении дня миновав несколько речек, мы остановились ночевать при устье речки «Выным», проплыв сегодня 200 вёрст.

5 число, пятница. В 4 часа утра мы оставили устье речки «Кыным». Миновав на пути нашего плавания несколько речек, мы остановились в полдень на берегу реки Учура, у тунгусских юрт, расположенных на высоком месте, против самого устья реки «Мугушкан», сделав 125 вёрст.

Обвенчав здесь холостого тунгуса с девицей, окрестив младенца-мальчика и исповедав 5 человек тунгусов, в ночь отправились далее, потому что отсюда река Учур делается далеко шире в своём течении и русло глубокое, а также нет опасности от подводных камней.

Ночью проплыли 170 вёрст.

6 число, суббота. Поутру пробудившись, мы увидели реку «Алдан». Плот наш остановился ещё ночью при впадении Учура в Алдан у тунгусской юрты.

На берегу стояли тунгусы и лежали ветки (лодочки) с рыбой. Исповедав 7 человек тунгусов и окрестив младенца-мальчика в 12 часов поплыли вниз рекой Алданом, текущей широко и длинными плесами.

На пути встречали изредка острова. Проплыв 20 вёрст, остановились у устья речки «Кокан», впадающей с левой стороны.

Здесь исповедал 6 человек тунгусов Кангалаского ведомства, исправляющихся у Усть-Майского священника с 1856 года по распоряжению начальства, в 3 часа поплыли далее. Миновав с левой стороны одну речку и проплыв от остановки 30 вёрст, достигли до юрты бывшего старосты Бытальского кочевого рода.

Так как здесь собралось довольно народу, то и остановились переночевать. В 6 часов отправил вечерню и всенощное бдение.

7 число, воскресенье. По утру в 7 часов отправил в доме помянутого старосты часы, крестил тунгусскую девочку, венчал три пары тунгусов, отпевал одного младенца и одного взрослого и по просьбе хозяина служил молебен с водоосвящением. В 2 часа пополудни оставили юрту старосты, и проплыв 20 вёрст, остановились у юрты нового старосты того же ночлега. А так как собравшийся сюда народ постился в ожидании меня 8 суток, и спешил к своим юртам, то я в тот же час начал исповедывать готовящихся ко святому причастью, и потом отправил для них всё вечернее богослужение.

8 число, понедельник. По утру в 6 часов крестил у тунгуса девочку, а в 8 часов совершил божественную литургию в новом – нарочито устроенном в 1865 году для совершения христианских треб – амбаре, на которой прочитал несколько статей из книжки «Путь в царство небесное» на якутском языке; святых Таин приобщил 16 младенцев и постников 34 чел.

По окончании литургии исповедал 4 человека, не приготовлявшихся ко св. причащению по разным препятствиям.

В час пополудни отправились в дальнейший путь.

Проплыв 130 вёрст и миновав на этом расстоянии несколько речек, в 2 часа пополуночи остановились против юрты жены бывшего головы Соловьёва и здесь переночевали.

9 число, вторник. По утру в 10 часов крестил у зятя её тунгуса – сына.

Совершил на могиле отпетие тестя его – старика Соловьёва и служил в доме молебен с водоосвящением.

Исповедав 12 человек тунгусов, в 3 часа пополудни оставили жену Соловьёва и в 5 часов пополудни доплыли до устья реки «Белькячи», проплыв 15 вёрст.

Здесь в ожидании меня постился народ в течении 8 уже суток и голодовал, поэтому я в тот же час по прибытии их исповедал и вслед затем отправил вечерню и повечерие.

10 число, среда. В 7 часов крестил двух тунгусских мальчиков и затем отправил утреню и часы, а также обедницу, за которой приобщил святыми запасными дарами 13 человек постившихся тунгусов; освятил 12 младенцев и исповедал не готовившихся к св. причастью 6 тунгусов.

В полдень мы оставили речку «Белькячи», проплыли 50 вёрст и миновав несколько речек и между ними речку «Эльгю», в которую, по удостоверению путешественников, впадает 77 речек, в 7 часов остановились у тунгуской юрты, стоящей на правом берегу Алдана, против самого устья речки «Долгоку».

Исповедав здесь 13 человек тунгусов и окрестил у тунгуса-хозяина юрты младенца-сына, в полночь отправились далее.

11 число, четверг. Проплыв ночью 40 вёрст и миновав на этом расстоянии несколько речек, в 5 часов утра остановились при устье реки «Билирь» с левой стороны, у юрт тунгусов 3 Эжанского кочевого рода, и так как здесь давно уже в ожидании нас постились 8 человек, то я и отправил в 8 часов в юрте тунгуса часы, во время которых из книжки «Путь в царство небесное» на якутском языке прочитал несколько статей. Затем отправил во вновь построенной юрте тунгуса молебен с водоосвящением и крестил 5 младенцев (2 мальчика и 3 девочки). После крещения младенцев как готовившихся ко св. причастью, так и не готовившихся по разным причинам в числе 34 человек исповедал.

В 6 часов отправил вечерню и всенощное бдение.

12 число, пятница. В 6 часов утра отправил часы и обедницу, за которой приобщил св. запасными дарами 8 чел. и освятил 6 младенцев. В 10 часов оставили реку Билирь, из всех здешних речек изобилующую стерлядями.

Проплыв 50 вёрст и миновав несколько речек, в 3 ч. пополудни остановились у устья речки «Миль», против намежного кладбища.

Здесь в версте от устья собрались тунгусы 3 Эжанского рода и Амгинские якуты, постившиеся в течение 10 дней.

Вследствие сего подали нам лодку, нарочито для нас приготовленную и мы, сложив требу, поплыли по р. Миль вверх, к жилищу тунгуса Трифонова, где все собрались.

По прибытии туда не медля крестил младенцев (двух девочек) у тунгуса и абагинского якута, отпел пять человек тунгусов и 1 якута, исповедал 26 человек не готовившихся к св. причастию и 45 человек постившихся (в том числе 25 якутов Абагинского наслега).

В 6 часов вечера отправил для постников вечернюю и всенощное бдение, после чего соборовал больную, престарелую женщину.

13 число, суббота. В 7 часов утра отправил часы и обедницу, за которой святыми запасными дарами приобщил 45 человек и освятил 12 младенцев.

По окончании службы отпел младенца у вновь прибывшего тунгуса, соборовал умирающего тунгуса и пел литию на могиле недавно умершей тунгуски. После сего прочитал всем собравшимся десять заповедей на якутском языке.

Поблагодарив за усердное исполнение своих христианских обязанностей, мы распростились с ними и в 11 часов пополудни оставили речку «Миль», известную также изобилием стерляди.

Проплыв 30 вёрст и миновав на этом расстоянии несколько речек, приставали к двум тунгусским юртам, в первой исповедал 2 человек и соборовал больную женщину тунгуску, а в другой исповедал 3 тунгусов.

Затем в остальное время и в течение ночи проплыли 80 вёрст, миновав на сем расстоянии несколько речек.

14 число, воскресенье. По утру увидели устье речки «Джюды», впадающей в Алдан с левой стороны и на высоком берегу якутскую юрту, в которую ежегодно собираются окрестные жители и ожидают меня тунгусы 2 Эжанского рода. Отсюда остаётся 70 вёрст до Усть-Майской церкви. По выходе моём на берег тунгусы весьма радушно встретили меня и некоторые, постившиеся до 10 дней, просили меня удостоить их св. причастия. Сначала я отпел тунгуса и окрестил 5 младенцев (2 мальчика и 3 девочки). Потом исповедал 48 человек (25 ч. готовилось к св. причастью). Затем в 6 часов отправил вечерню и всенощное бдение.

15 число, понедельник. По утру в 6 часов отправил часы и обедницу, за которой св. запасными дарами приобщил постников и освятил 10 младенцев. В 8 часов мы отвалили. По всем расчётам выходило, что завтра по утру весьма рано мы будем дома – на Усть-Мае, но вышло не так: человек рассчитывает, а Бог устрояет. Мы уже отплыли от тунгусского собрания вёрст пять, вдруг ударил ветер и потащил наш плот к берегу.

Работники бросились к вёслам и мы тоже, но было тщетно: волны расходились, а ветер крепчал и крепчал и притащило нас к берегу. В то же время пошёл сильный дождь.

Пособляя рабочим грести, мы устали и промокли, но за чаем отогрелись и позабыли всё.

Так прошёл почти весь день. К вечеру только ветер стих, а черная туча прошла стороной.

Мы пустились опять вперёд.

Проплыв 70 вёрст и миновав речки Апка, Хатарган и Мокуя, 16 числа в 11 утра благополучно возвратились в селение Усть Майское.

Этим закончилась моя поездка на Нелькан, в Аян (1.300 в.) и на Учур, на расстоянии 3.212 вёрст!

Путевые заметки

Как только подъезжаешь к Жёлтой реке, взору представляются следы древних культур, следы вековой упорной борьбы человека с могучей рекой. Там, где линия Пекин-Ханькоуской железной дороги пересекает Хуанхэ, т. е. Жёлтую реку, она представляет сравнительно узкое русло, хотя далеко превосходящее шириной р. Волгу под Саратовом. Искусственное сужение фарватера достигнуто тысячелетиями, устройством целой системы насыпей, которые на ширину десятков вёрст тянутся вдоль реки на необозримые пространства. Насыпи левого берега реки напоминают земляные укрепления морских крепостей, где бастионы маскируются небольшими земляными холмиками. Ими здесь увенчаны все плотины и узловые насыпи. По склонам рвов, засаженных некогда кустарником, теперь тянутся аллеи вековых тополей, осины, береста, дуба. Ближе к берегу видны свежие насыпи с облицовкой их крупными камнями, свежие же обвалы с выпятившимися и нависшими деревянными балками. Бывает время в году, когда (в период тропических дождей) река лютым зверем вырывается из подножия соседнего хребта гор, бурным течением своих жёлто-красных вод срезает скалы, уносит целые города, несметные тысячи человеческих жертв, опустошает поля целых губерний, наводя ужас на всё живущее по пути течения реки. Суеверные китайцы чтут реку, духу её приносят умилостивительные жертвы, а река по-прежнему из года в год неумолимо уносит миллионные капиталы казны и причиняет неисчислимые убытки населению. О реке создалось много легенд, с нею связаны имена наилучших администраторов и славных героев древнего Китая... В летние месяцы река грозно несёт свои полные воды; ей нипочём тогда целые горы, снятые рукой человека, чтоб заградить или изменить её путь: она всё увлекает бесследно; теперь, в январе месяце, трудно составить себе понятие о могуществе реки, когда она почти безводна, когда ровное дно её обнажено и искрится на солнце там и сям ползущими в разных направлениях ручьями мутной воды. Как бы ни была тиха погода, но на реке Жёлтой всегда есть ветер и довольно свежий по направлению течения: вот почему утлые ладьи рыболовов не смеют поднять паруса, а бережно скользят вдоль более глубоких протоков, пока не достигнут противоположного берега. Конструкция железнодорожного моста здесь рассчитана не только на наибольшее сопротивление разрушительной силе воды, но и на наименьшую парусность всего сооружения; поэтому каменные быки моста сокрыты в почве дна реки, а на поверхности его высятся лишь стальные, трубчатые устои, скреплённые тавровыми балками, по которым проложен уже рельсовый путь. Издали всё сооружение представляется слишком лёгким, почти игрушечным, но при въезде на мост сразу чувствуешь его солидность. Целые деревни рабочих, раскинувшиеся по ту и другую сторону реки у моста, не могут дать должное количество рук для спешной работы по укреплению почвы над быками и вокруг: изготовляется решётка из ветвей молодого дуба, клетки заполняются камнем, подвозимым балластовыми поездами, а вода сверлит и режет вокруг песчано-лёссовое дно, угрожая всюду разрушением.

Пройдя мост, поезд останавливается среди лабиринта земляных насыпей, вздымающих высоты свои над узкой колеёй пути. Всюду в отвесных боках этих искусственных гор видны пещеры, жилища человека, и не в допотопный период, а теперь, о чём свидетельствуют свеженаклеенные красные бумажки на рамах дверей и на самых дверях.

В иных местах эти пещеры шли в несколько этажей, придавая вид горе как бы изрытой гнёздами ласточек. За Жёлтой рекой продолжается как бы та же равнина, на которой попадаются большие россыпи песка, местами – обширные рощи винных ягод и фиников, видны обработанные поля, покрытые зелёной озимью, яркое солнышко играет алмазными искрами в росе, воздух хотя прохладен, но далеко выше нуля.

По поводу встречающихся на пути селений и городов, окружённых высокими стенами, приходилось не раз разговаривать с пассажирами китайцами; все они утверждают, что стены служили защитой от голодного люда, приплывавшего по реке из Шаньдунской провинции и нападавшего открыто на эти города в голодные годы; утверждают, что и в будущем эта местность ничем не застрахована от таких посетителей, тем более, что не так давно они здесь и были, всего каких-нибудь 40 или 50 лет.

Хотя горная цепь едва обозначалась отдельными пиками на западной стороне горизонта, но близость гор сказывалась тем, что нередко на полях можно было видеть жернова ручных мельниц и молотильных катков, сделанные из черного нефрита; такие куски этого камня в Европе стоили бы больших денег, а здесь они служат бедным поселянам для обмолачивания хлеба.

Солнце стояло ещё высоко над горизонтом, когда поезд наш остановился на ночлег: в Китае поезда не ходят ночью, и это по двум причинам: во-первых – чтобы не затруднить служащих на линии ночными дежурствами, во-вторых – чтобы дать возможность пассажирам отдохнуть в жилых помещениях и покушать горячей пищи. В последнем отношении станция Чжэн-чжоу, где мы теперь остановились, представляла все удобства: здесь видно было изобилие не только китайских гостиниц и ресторанов, но даже были попытки дать европейскую обстановку немногочисленной европейской публике. Так, тотчас по приходе поезда на станцию, в вагон наш явился господин в потёртом пиджаке и фантастических панталонах и отрекомендовался хозяином гостиницы «Перикли», где этот интернациональный человек (еврей или грек) за 5 мексиканских долларов предлагал ночлег с ужином. Мы предпочли остаться в вагоне, будучи уверены, что ночью не будет особенно холодно в вагоне и что сметливые китайцы не заставят нас голодать. И наши расчёты оправдались: только лишь состав нашего поезда был подан на запасный путь, и служащие удалились на отдых, на перроне вокзала показалось несколько юрких фигур лоточников, принёсших всякую горячую снедь для пассажиров. Здесь можно было уже не терять долларов, а быть сытыми с затратой нескольких центов. Щи с капустой, не уступающие русским, рисовая каша, солёная и сладкая, бобы и фрукты, хлебные лепёшки, выпеченные в пару, составляли наш ужин.

Невозмутимая тишина, опрятность и порядок во всём на вокзале предрасполагали к мирному отдыху, который мы начали прогулкой по перрону при угасающем уже зимнем вечере и долго любовались красивыми очертаниями облаков и гармоничными тонами заката солнечного. Чжень-чжоу узловой пункт между двумя пересекающимися линиями, соединяющими два близлежащие губернские города Кай-фын-фу и Хо-нань-фу, и обещает быть оживлённым центром торговли, но покуда в нём ещё тишина и решительно нет ничего интересного, кроме некоторых архитектурных форм, которые европейские декаденты силятся создать, а китайцы давным-давно уже пользуются ими. Я говорю о формах окон и дверей с закруглёнными вверху углами.

В восьмом часу поезд двинулся далее, но вскоре остановился за неисправностью пути и простоял около двух часов – дорога новая. На раскинувшихся песчаных россыпях здесь насаждены искусственно целые леса финиковых дерев, по аллеям их скачут зайцы, по опушке леса и на полях пасутся целые стада коз. Деревенская жизнь, мирная, развёртывается пред окнами вагона; всё в ней дышит простотой древности патриархальных времён. На поля вывозят удобрение на четырёхколёсных арбах, колеса эти из досок, без спиц, и скрипят ужасно; идёт посев ярового, заволакивают деревянными катками, за пахарем несётся стая грачей; там по оврагам шумят вечно зеленеющие рощи бамбуков. В костюме и наречии заметна большая разница в сравнении с северным Китаем; нарядно одетые дети в зелёных ватных куртках и брюках с поясами, обвешанными чёрными шёлковыми нитями, напоминают бурятских шаманов; выговор настолько косноязычный, что трудно уже понимать его китайцу-северянину.

Близ Чжу-чжоу селения тонут в тополёвых рощах, всюду зеленеют всходы хлебов, а по каналам колышутся седые верхушки сахарного тростника. Земляные валы вокруг городов украшены многоэтажными угловыми башнями восьмигранной формы, отражающимися в зелёной воде каналов; на западе опять обрисовались горы. Здесь нередко попадаются уголки, которые так и кажется, что где-то видел на картинке.

На следующую ночёвку на станцию Чу-ма-тьен мы прибыли около четырёх часов пополудни и оставались до семи часов утра; ночь провели в вагонах; там было ещё теплее, чем на предыдущей ночёвке. Местность здесь ровная, на тучных кормах пасутся домашние буйволы. Дальше к югу, к горам, холмистая местность вся прорезана боковыми оврагами, по этим оврагам сделаны запруды для рисовых полей, вода в нужное время напускается из горных водоёмов и постепенно наполняет все террасы, а внизу собирается в пруды, также засеваемые рисом, тут же ютятся жилища поселян, состоящие из дворов и изб с соломенными кровлями, сильно напоминающие нашу Малороссию: те же хлева, плетни, закуты с гнёздами аистов на крыше. Моложавый бамбук осеняет берега прудов и канав, по которым бродят буйволицы с телятами и плавают белые утки. А вот и горная река несёт свои кристальные воды по песчаному и каменистому руслу; по обоим берегам её почти непрерывно тянутся деревни, и вычурные кумирни там и сям белеют на выступах скал и поворотах реки, и краснощёкие дети весёлой гурьбой высыпают на берег, чтобы посмотреть на быстро несущийся поезд, и долго провожают его криками. Далее теснины гор подымаются всё выше, некоторые из них увенчаны зубчатыми стенами; когда-то были и там города, а теперь всё тихо, пусто на вершинах: вся жизнь кишит в долинах и ущельях; каскадами по скатам гор гнездятся рисовые поля и виноградники. Местами полотно дороги пролегает на громадной высоте над пропастями, а выше стеной нависают крутые бока хребтов, а вот и туннель: мы перевалили через главный хребет гор, ограничивающих с севера провинцию Хубэй. На южной стороне их в большом количестве разводится шелковица, фиговые и миртовые деревья, так что зелень не сходит и зимой. На южных отрогах, когда они уже переходят в холмы, часто приходится видеть марганцовые пласты и марганцовую почву, высоко ценящуюся в технических производствах.

Когда холмы уже миновали и открылась обширная долина лугов, по ней продолжала извиваться та же река, которую мы видели в горах, только течение её стало покойно, и берега, обросшие травой, уже не изменяли так часто своих капризных очертаний. Город Куан-чжоу, расположенный в красивой лужайке, обнесён серой стеной с башенками. Поезд долго стоял на этой станции, ожидая встречного с юга. На встречном поезде обратила на себя наше внимание семья миссионеров. Это – старик и старушка лет под шестьдесят. Они занимают отдельно купе в микст-вагоне и устроились удобно; чего только нет в их багаже, разложенном под лавками, развешанном по стенам купе: узелки, корзины, коробки, плетёнки, ящички, чемоданы, подушечки разных калибров и форм, веера – и всё это наполнено разными снедями, продуктами, фруктами, и всякого рода изделиями и произрастаниями южного Китая. Оба супруга (Филемон и Бавкида) одеты в китайское шёлковое, приличное, почти щеголеватое платье, но светло-русые волосы с проседью и совершенно европейский тип лица обоих супругов не оставлял никакого сомнения в том, что ни один китаец при встрече с ними не мог бы ошибиться ни на минуту в их происхождении: стало быть, носить косу мужчине-старику и причёсываться по-китайски даме так нравилось. Симпатичны были эти старички, и приветливо глядело их гнёздышко; как хорошо и скоро они умели устраиваться везде как дома; как тихи, почти элегичны их нравы; как всё было прилично, порядочно у них; это, наверное, Бельгийские миссионеры. Продолжение пути по открытой долине представляло едва заметное понижение почвы; зелень всходов кругом, селения в виде небольших хуторков, у каждого из них небольшой пруд и деревца насажены, в одной группе дерев мы заметили грациозную пальму, свободно растущую на воздухе, да, это была не та пальма, которую приходилось нам видеть в теплицах: пальма, при естественной её обстановке, составляет наилучшее украшение даже богатой южной природы: так легки и величественны её ветви. Особенности этой местности составляют: лёгкие черепичные кровли зданий, подбитые досками с напуском по обеим сторонам дома; кумирни белого, а не красного цвета, одноколёсные ручные тележки для пассажиров, окрашенные киноварью, и езда верхом на буйволах. Обыкновенно буйволы имеют цвет шерсти серый, но изредка встречаются совершенно белые буйволы: нам пришлось видеть здесь одного колоссального белого буйвола, на котором свободно помещались трое взрослых китайцев, ехавших на своё поле.

По мере приближения к цели нашего путешествия, к Ханькоу, во всём начинает замечаться близость огромной реки: почва изобилует илистыми залежами, часто попадаются болота и озера со стоячей водой и старые русла, где стада журавлей и всякой другой дичи свободно расхаживают в зарослях камыша и тростника, но самая река Ян-цзы-цзян блеснула лишь к вечеру того дня, и вид её, на первое впечатление, подобен был морю. Город Ханькоу раскинулся на северном низком берегу этой гигантской реки и занимает открытую равнину. Предместья города начинаются керосиновым городком, за которым следует речная станция, но здесь пассажиры не сходят с поезда, а есть дальше другая станция в самом городе, в 4 вёрстах от первой, – это конечный пункт линии пока. Станция ничего особого не представляет; она находится в европейском сеттльменте, окружена пустырями и украшается пёстрой толпой европейцев и китайцев. Между этими двумя станциями, загородной и городской, по правую сторону полотна, тянутся огороды покрытые шахматами зелени; сейчас идёт сбор первых вешних плодов: салата, редиски и других корнеплодных; поселяне складывают пышную зелень в корзины, а по дороге к городу тянутся уже целые вереницы торговцев, несущих на коромыслах овощи к завтрашнему базару, и монотонная песня их замирает в вечернем воздухе.

Волею Божией избранием Святейшего Синода определённый быть сотрудником великому апостолу Японии высокопреосвященному архиепископу Николаю, перед отъездом в далёкую языческую Страну Восходящего Солнца, окутанную мраком идолопоклонства, считаю своей священной обязанностью напомнить всем русским людям о наших братьях воинах после ранений в кровопролитных боях или от болезней, сложивших свои кости в японскую чужую землю. Всем ведь известно, что в плену японском было тысяч семьдесят или и больше наших братьев-воинов. Многие из них, долго промаявшись в военное время на поле брани, не имели и той последней утехи, чтобы свои родные дорогие руки закрыли потухшие глаза и чтобы родная русская мать-сыра земля упокоила их бренные и изнемогшие тела: погребены они теперь не на русском православном кладбище, над которым красовался бы утешительный для всякого христианина Крест Христов на церкви Божией. Кругом их могил, напротив, высятся все буддийские и языческие молельни, а живут почти все язычники, идолопоклонники. Никто из родных христиан не придёт на их могилку, не позаботится о ней, не помолится над ней об упокоении христианской души. Нет там вблизи их своих родных и друзей хороших. А есть такие родные нам могилы братские в разных местах в Японии, но особенно в гор. Мацуяма и недалёко от большого гор. Осака, где преимущественно, по описаниям, расселены были наши там пленники. Есть известия, что, освободившись из плена и возвращаясь на родину в Россию, пленные офицеры и солдаты собрали между собой, кто сколько мог, значительную сумму денег и на них купили в гор. Мацуяма участок земли, чтобы там потом построен был Православный храм в память погребённых в Японии товарищей по оружию.

Вот о сих-то павших за Веру, Царя и Отечество, – о сих-то наших братьях и хочу напомнить россиянам. За их труды, всякие невзгоды, за перенесённый позор плена после горячих боев до смерти, за всё, что они претерпели за долгое время войны за Отечество, – за всё это со своей стороны дадим их бессмертным душам после телесной смерти духовное христианское утешение: да возрадуются души их хоть теперь, видя сердечную любовь, духовную заботу и признательную христианскую о них память от нас – их соотечественников, пока ещё милостью Божией живущих и – в свою меру каждого – пользующихся разными благами жизни.

Как же это сделать? Теперь русские люди прекрасно знают, что и в далёкой Японии есть христиане, что православных там японцев уже до тридцати тысяч, обращённых к вере Христовой со времени пришествия туда нашего соотечественника, теперь уже семидесятилетнего старца владыки Николая, уже сорок шесть лет тому назад. Наши христиане-японцы разбросаны большими и малыми общинами по всей Японии. У наших пленных воинов и богослужение там совершали православные священники-японцы, напутствовали умирающих, исповедывали и причащали всех желавших того. Есть сведения, что наши воины весьма остались признательны к трудившимся у них японским священникам и в знак глубокого уважения к вере и христианским трудам их – многим потом преподносили драгоценные иерейские кресты. Оказалось, что и на далёкой чужбине нашлись братья по вере, близкие по духу, забывающие человеческую вражду между народами и способные к своему врагу отнестись так, как учил об этом Господь наш в Своей притче о милосердном Самарянине.

Вот, россияне, через них-то, через православных японцев, и доставим духовное утешение своим родным покойникам-воинам. Есть японцы-христиане и в Осака, и в Мацуяма, а храмов там нет, – есть только молитвенные дома, куда и собираются христиане на богослужение. Как было бы хорошо и по-христиански, если бы там выстроить хоть деревянные, но настоящие храмы (такой храм обойдётся в Японии тысяч в восемь). Вместо нас собирались бы на молитву о наших покойниках японцы-христиане и воссылали бы свои посильные воздыхания ко Господу Богу за умерших воинов. Своим христианским просвещением японцы всецело обязаны нам – русским. Это они посильно во время войны и отблагодарили нам в лице наших пленных в Японии: японцы-христиане оказывали всяческое, возможное при языческом своём правительстве духовное утешение. Среди них образовалось даже особое «Японское Православное Общество духовного утешения военнопленных». Общество это изыскивало возможные средства у себя для того, самым плодотворным способом употребляло в дело то, что присылали на пленных из России, составляло книжки, брошюрки, листочки, издавало на русском языке Новый Завет, молитвословы и даже азбуку для неграмотных, – и всё это раздавалось военнопленным нашим. Да что говорить? Куда тяжелее был бы и невыносимее нашим воинам японский продолжительный плен, если бы не было самого главного, особенно печальным, духовного утешения, которое есть молитва, богослужение, исповедь и Христово причастие! А это всё доставили им японцы-христиане в отплату всей России за то, что они сами от неё получили – за христианское просвещение, за веру Христову спасительную. Обяжем же их и теперь к молитве и к духовной заботе о наших дорогих покойниках, обяжем их к тому, чтобы они заменили нас и исполнили наш долг перед нашими воинами.

А это мы сделаем, если всяк по своей силе и средствам уделит на построение храмов Божиих хоть в указанных мной двух японских городах, освящённых жительством в них японцев-христиан, и памятных нам по жившим там и скончавшимся братьям-воинам. Пусть никто не смущается в своей совести малой своей лептой: всякий жертвуй по средствам – бедный даст копейки, а богатый рубли, а из всего составляются тысячи. Припоминаю, как в 1905 году, в Уфе, набрали мы более полутора тысяч рублей на пасхальную свечу нашим пленникам в Японии – и это всего в одну-две недели времени. Тогда несли и копейками, и рублями, а в общем составилась сумма весьма значительная, на которую доставлено великое духовное утешение на Светлый День нашим пленникам⁷⁵⁵. Так и теперь: было бы хоть малое усердие к указанному святому делу, и постепенно из копеек нарастут рубли, из рублей тысячи, а на них создадутся святые храмы в далёкой Японии, как памятники святые о наших воинах. Правда, и у себя на родине у нас много разных нужд и ради смуты, и ради голодовки и т. п. Но кто знает? Может быть духовно утешенные души наших покойных воинов молитву сотворят о нас и о всём Отечестве бедствующем и поможет нам Господь всё привести в порядок.

Газеты сообщают, что старообрядцы уже успели за это время собрать значительные суммы, на которые и хотят где-либо в России среди старообрядческого населения устроить храм в память павших на поле брани воинов.

А нам представляется возможность такие памятники воздвигнуть на самых костях умерших воинов и заставить тем православных японцев, наших бывших врагов по оружию, молиться о родных им по вере наших братьях воинах.

Итак, православные русские люди, отзовитесь на сей мой призыв и принесите свои посильные лепты на устроение святых храмов в Осака и Мацуяма в память наших воинов. А я поставлю себе в обязанность ежегодно в день Усекновения главы Св. Иоанна Предтечи отправлять общее моление в сих храмах о наших дорогих покойниках. В Мацуяма, если Господь благословит, можно и самый храм посвятить памяти Усекновения главы Св. Иоанна Предтечи.

Пожертвования пока можно направлять в редакцию почтенной газеты (Моск. Вед.), помещающей сие моё воззвание, а она потом направит по мере накопления все средства заведующему финансовыми делами нашей Японской миссии в С.-Петербург, в Михайловский Инженерный замок, протоиерею Феодору Николаевичу Быстрову. Можно и непосредственно к сему о. протоиерею направлять все пожертвования, с указанием на какой именно предмет⁷⁵⁶.

Да благословит Господь сие наше дело!

Сочувствующие сему газеты прошу перепечатать.

Тяжёлая, неизлечимая болезнь – проказа является бичом жителей азиатских государств.

В Индии, Бирме, Китае, Японии, на о. Цейлоне насчитывается несколько сотен тысяч этих больных. В большинстве случаев несчастные изгоняются из своих селений и служат предметом опасения и отвращения для своих родных и знакомых. Кроме того, на них смотрят, как на грешников, несущих своё наказание, сношение с которыми опасно для души. Больные обречены на самое жалкое существование и на полное отсутствие забот. Обыкновенно они соединяются и поселяются где-нибудь вдали от селений здоровых людей. Иногда правительство страны выдаёт пособие больным проказой, но это бывает очень редко. В Индии кое-где устроены приюты для прокажённых, но это всё капля помощи в море тех бедствий, которые приходится переживать больным.

Принимая во внимание горькую участь людей, поражённых проказой, миссионеры старались по мере сил оказать им помощь и не только тело, но и душа прокажённых явилась для них предметом серьёзных и внимательных попечений. Доброе отношение миссионеров естественно должно было привлечь к ним расположение больных и образовать из них добрую паству.

Начало миссии для прокажённых было положено в 1869 году ирландцем (Уэльслей Бэлей – Welles ley Bailey), членом американской пресвитерианской миссии, который приложил немало старания для облегчения участи этих несчастных. Миссия для прокажённых разрастается год от году и служит предметом глубокого удивления со стороны туземцев восточных стран.

В 1874 году м-р Бэлей (Bailey) основал миссию для прокажённых в Индии, которая, расширившись, с годами распространила свою благотворную деятельность и на Китай, Японию и Суматру; название её несколько изменилось, она зовётся: Миссия для прокажённых Индии и Востока. Эта миссия поставила себе несколько задач: проповедь Евангелия среди прокажённых, облегчение их страданий и удовлетворение их нужд, предохранение детей прокажённых от этой болезни.

Средства свои миссия для прокажённых употребляет на устройство помещений для больных в тех местностях, где уже действуют различные миссионерские общества и потом приглашает членов различных миссий трудиться среди прокажённых. Такая система сделала миссию для прокажённых интернациональным учреждением и обусловила её существование везде, где есть та или другая миссия.

Большие денежные средства, жертвуемые ежегодно Америкой на это дело, позволяют вести его очень успешно.

Правительство тех стран, где миссия для прокажённых устраивает свои приюты, относится к её деятельности весьма сочувственно и даёт самые лестные отзывы об устройстве учреждений этой миссии.

Да иначе и быть не может. Огромная польза миссии для прокажённых не подлежит сомнению. Внимательное и заботливое отношение устроителей приютов к призреваемым оказывает на последних благотворное влияние. Озлобленное отчаяние сменяется спокойной покорностью и благодарностью к людям, помогающим им переносить несчастие, посланное судьбой.

На миссионерском съезде в Мадрасе в 1902 г. благая деятельность миссии для прокажённых была всеми искренно признана и одобрена.

В приютах, учреждённых миссией, находится в настоящее время около четырёх тысяч больных, из которых огромное большинство приняло веру Христову. Этот переход в христианство совершается искренно и радостно.

Высокие нравственные истины христианства поднимают бодрость души несчастных и дают им радостную надежду на блаженную жизнь за гробом. Религиозность – одно из отличительных свойств новообращённых, желание со своей стороны оказать помощь ближнему в них очень живо. В годы голода прокажённые из своих сбережений послали значительную сумму нуждающимся.

Приюты для прокажённых оборудованы миссией превосходно. Чистота и порядок везде образцовые, видна забота во всём, комнаты отделаны просто, но красиво и удобно. При каждом приюте есть домовая церковь, вокруг жилища разбит сад, где больные могут пользоваться свежим воздухом.

Особенное внимание обращается на детей, родители которых поражены проказой. Медицина доказывает, что проказа не наследственная болезнь и что её распространение главным образом обусловливается заражением от близкого сообщества. Руководясь этим обстоятельством члены миссии для прокажённых обращают особое внимание на детей, для которых устроены отдельные помещения и которым посвящаются специальные заботы. Практика показала, что действительно дети больных родителей не наследуют их тяжёлой неизлечимой болезни. На воспитание детей направлены усиленные заботы, и многие из воспитанников миссионеров потом отдают себя на служение тем, из среды которых они взяты. Прекрасным и возбуждающим их рвение примером служат те миссионеры, которые берут на себя великий труд ухода за прокажёнными и проповеди в их среде. Между этими миссионерами есть люди глубоко образованные, одарённые твёрдым любящим сердцем, они в своей тяжёлой работе находят свою награду и удовлетворение своих человеколюбивых стремлений. Письма и записки этих тружеников рисуют с одной стороны их жизнь полную забот и подвигов, с другой свидетельствуют об огромной пользе, которую приносит миссия среди прокажённых Востока. Ввиду последнего обстоятельства члены её постепенно расширяют поле своей деятельности, благодаря денежной поддержке, которую им оказывает Америка⁷⁵⁷.

– Проводы японского архипастыря-миссионера.

– Мечеть в Петербурге.

– Отъезд преосвященного Андроника, епископа Киотосского из Петербурга состоялся 15 декабря вечером. Преосвященный посетит родину (Ярославль), Москву, Самару, Уфу и Екатеринбург, а в Японию надеется прибыть к Сретению. Напутствовать отъезжающего епископа-миссионера собрались друзья – архиеп. Сергий, епископ Евлогий и др. духовные лица на Митрофаньевском подворье к молебну, который совершал архиепископ волынский Антоний, сказавший пред отпуском следующие слова отъезжающему:

«Любезный собрат во Христе, преосвященный Андроник! Мы все, духовные и миряне, собрались помолиться о благополучном твоём путешествии в далёкий и чуждый нам край. На трудный подвиг ты изъявил своё согласие. Если всякий языческий народ с великим трудом поддаётся к слушанию истины нашей Божественной веры, то японцы, недавно так успешно воевавшие с нами, конечно с двойным предубеждением отнесутся к твоей проповеди. Но ты не отклонишься от сего тяжёлого подвига, хотя по числу лет твоего служения в сане архимандрита ты знал, что тебя скоро ожидает вступление на более спокойную и почётную архиерейскую кафедру в России.

Но ты всегда искал в жизни своей не удобств, а подвига, не выгоды себе, но славы Божией. Ещё будучи студентом-иеродиаконом, ты разделял свой день между молитвой и учебным трудом, а когда приходилось тебе бороться с утомлением, ты ободрял себя частым пением тропаря святому подвижнику твоей родины преп. Паисию Угличскому: „и жестокое житие проходил еси“. Твоё собственное житие было также всегда жестокое к себе и любвеобильное к другим.

Очищая своё сердце для сей любви подвигами молитвы и труда, ты вместил в него теперь любовь к недавним врагам нашего отечества и едешь к ним с проповедью вечной жизни. Евангелие торжествует над враждой народов. Оно сделало друзьями вселенной ненавистных всем евреев – апостолов нашего Господа: им покорились гордые римляне и злобствовавшие варвары и все стали единым стадом Распятого за нас. Почему так? потому что апостолы не себе, но Богу порабощали народы и царства, вернее освобождали их от рабства демонам. Так и ныне горделивый задор недавних победителей начнёт падать, когда вместо соревнования и желания господства, скажешь ты им апостольский псалом: „мы рабы ваши для Иисуса“⁷⁵⁸.

Нам ли стыдиться таких слов Павла, когда сам Царь ангелов не постыдился его же умолять с небеси, его дотоле жестокого мучителя христиан. „Савл, Савл, что ты гонишь Меня? Я Иисус, Которого ты гонишь. Трудно тебе идти против рожна“⁷⁵⁹. Трудно будет и японцам язычникам идти против твоей самоотверженной преданности Господу при забвении тобой собственной личности и распятия в себе всякого человеческого самолюбия.

При этом ты не будешь одинок. Тебя знают и чтут очень многие из 30.000 православных христиан-японцев, и 8 лет тому назад ты уже трудился у них в проповедании слова Божия целый год и доныне сохранил знание их разговорной речи.

Кроме того, тебя ожидает с отеческой любовью и нетерпением достойный архипастырь Японии, одушевлённый проповедник евангелия, архиепископ Николай, которого и ты так любишь и почитаешь. Оставаясь жить там во время последней страшной войны, он, любя и русских соотечественников, и японцев, коих страна вручена ему Богом для благовествования, разрывал своё сердце, скорбя за оба народа, взаимно истреблявшие друг друга. Объединяй и ты в своём сердце тех и других. Тогда Бог будет пребывать в тебе и Святой Дух будет обращать сердца к твоему благовествованию, Христос будет побеждать за тебя демонскую враждебную силу и открывать очи людей к зрению истины. Он, „иже в видении огненных язык с небесе ниспосланный Пресвятого Своего Духа на святые ученики и апостолы, Христос истинный Бог наш, молитвами Пречистой Своей Матери, святых славных и всехвальных апостолов наших, преподобных и богоносных отцов наших и всех святых, помилует и спасёт нас, яко благ и человеколюбец“»⁷⁶⁰.

– Давно сознанная потребность петербургских мусульман иметь здесь свою мечеть получает наконец удовлетворение. Его высочество эмир бухарский Сеид-Абдул-Ахад-хан, желая прийти на помощь своим единоверцам, изъявил желание пожертвовать из своих средств сумму, необходимую для покупки земли под мечеть в одной из центральных частей столицы. 7 декабря комиссия по постройке мечети представлялась его высочеству для принесения эмиру благодарности за щедрый дар от имени петербургских мусульман. Пожертвование даст возможность построить в скором времени и на хорошем месте красивую мечеть, которая несомненно послужит украшением города. При мечети же предполагается построить школу для детей обоего пола, которая с течением времени превратится в средне-учебное заведение, отвести помещение под мусульманское благотворительное общество, под нарождающийся педагогический кружок и т. д. 8 декабря во всех домовых мечетях, а также и в помещении мусульманского благотворительного общества и комиссии по постройке мечети (Демидов пер., 4) будут отслужены благодарственные молебствия за эмира бухарского.

(Окончание)

... и отличается некоторой двойственностью, относящейся к обрядовой стороне. Затем следуют юраки, и наконец, на самой низшей степени духовного просвещения стоят самоеды Хантайской орды, у которых языческие обычаи, обряды и вера сохранились почти целиком. Религиозность якутов проявляется на каждом шагу: обнаружение её можно видеть и в обыденной жизни якута, и в торжественных богослужебных случаях, и в усердии к молитве, и в уважении к священнику. Даже внешний вид якутов свидетельствует о их религиозности. Якуты молятся утром, вечером, пред вкушением пищи и после неё, зажигают свечи и воскуряют ладан. Поверх своих одежд они носят массивные серебряные кресты. Для них составляет не малую заботу не опустить какой-нибудь праздник, чтобы не почтить его должным образом. За неимением календарей, они делают «пасхалии» своего изобретения, представляющие собой не что иное, как палочку с нарезками, но дающие якутам, при их серьёзной внимательности и аккуратности, возможность определять праздничные дни. Священника, заходящего к якутам со Святыми дарами, крестом или Евангелием, они встречают с затепленными у икон свечами. К святому причастью приступают благоговейно, надевая лучшие платья и в день исповеди омывая всё тело. Религиозность якутов выражается и в том уважении, даже благоговении, с какими они относятся к своим пастырям «батюшкам». В этих отношениях – всё, начиная с сердечности и кончая самой заботливой предупредительностью.

Приглашая к себе священника, они выбирают самых опытных ямщиков, при его приезде выходят встречать, стряхивая с него снег, а при отъезде, ухватившись за санки, бегут с криком: «прощай, прощай». Нужно сказать, что якуты представляют собой из всех инородцев исключительный пример столь сознательного и твёрдого усвоения христианских истин и христианского духа. Как далеко от них отстоят другие инородцы, уже можно выводить из того, что вслед за якутами ставятся тунгусы. Между тем последние имеют гораздо более тёмных сторон в своей жизни, нежели светлых и привлекательных. Помимо начал семейного строя, проникнутых всё ещё духом язычества, далеко недостаточное усвоение тунгусами духа христианской религии обнаруживается у них во всём, начиная с преклонения пред обманщиками – шаманами и кончая не только недоверчивым, но даже дерзким и наглым отношением к своим пастырям.

Из всего сказанного следует, что для Туруханской миссии остаётся ещё много дела; это следует и из того, что инородцы Туруханского края очень тупы и мало восприимчивы. Миссии предстоит воспитать ещё целые поколения инородцев, чтобы встать на твёрдую почву. В настоящее же время инородцы, в большинстве случаев, не только не в состоянии воспринять сознательно важнейшие истины христианской веры, но не имеют сил усвоить даже содержание молитв.

Миссионерское дело среди инородцев южной части епархии, т. е. в Минусинском и Ачинском уездах представляет более утешительного, благодаря, с одной стороны, лучшим условиям, при которых совершается здесь это дело, с другой стороны более подходящему составу лиц, на которых возложена обязанность проповедовать Слово Божие. Правда, и здесь много тёмных сторон, которые свидетельствуют о неполном и непрочном усвоении евангельской проповеди. Но общее впечатление всё-таки выносится далеко отраднее, нежели какое получается при обозрении миссионерской деятельности и её плодов среди инородцев Туруханского края. Остатки язычества встречаются и среди инородцев южной части епархии, но можно сказать, они не имеют надлежащей силы, удерживаются не столько по убеждению, сколько по привычке и являются, в большинстве случаев, простым суеверием, свойственным всем невежественным людям.

Правда, среди инородцев существует ещё шаманство, но также заметно близкое его падение и совершенное исчезновение. Оно начало как бы стыдиться само себя. По большей части шаманское звание носится тайно и при том лицами более или менее удалёнными от инородческого общества, живущими, по преимуществу, в тайге. Кроме того, шаманы утратили более или менее характер посредников между людьми и злыми духами и играют роль простых знахарей, и то только разве за дальностью расстояния от храма. К ним инородцы обращаются только во время болезней, большая же часть обращается к священнику. Уже давно проводилась мысль, что самая надёжная мера противодействовать шаманству – организация медицинской помощи инородцам во время болезней, когда им волей-неволей приходится обращаться ко всякому обманщику.

В нравственной жизни инородцев Минусинского и Ачинского уездов, есть много, конечно, недостатков, противных духу христианской религии. Но большинство этих недостатков объясняется не столько остатками язычества, сколько выражением природного характера инородцев. Как среди инородцев Туруханского края, так и среди инородцев южной части епархии борьбу со стороны пастырей вызывал способ заключения браков. Среди инородцев крепко держится унаследованный обычай умыкания невест. Иногда это умыкание совершается с согласия невесты, иногда же без согласия. Заключение брака сопровождается приёмами, совершенно несоответствующими христианскому понятию о святости брака.

Многие из инородцев смотрят на церковное венчание и до сих пор безразлично и не сознают его важности.

Что касается исполнения инородцами обязанностей, лежащих на истинно и сознательно верующем христианине, то ему мешает более всего прирождённая инородцам лень. Тем не менее, священники-миссионеры, как отрадное явление, отмечают то, что число исполнивших долг исповеди и св. причастия как по своему отношению к общему количеству населения того или другого прихода, так сравнительно и с прошлыми годами даёт возможность убеждаться, что среди инородцев религиозные потребности начинают заявлять о себе настойчивее. Прирождённая леность инородцев особенно обнаруживается в редком посещении храмов и в несвоевременном крещении детей.

На ленивое посещение инородцами храмов священники-миссионеры как жаловались в предшествовавшие годы, так жалуются в своих донесениях и за отчётный год. По-прежнему они отмечают и незначительное количество крещения детей, объясняя это обстоятельство сколько непониманием важности таинства, столько же нерадением инородцев и, отчасти, их полуоседлым образом жизни.

Как на явления, свидетельствующие о том, что инородцы не вполне ещё прониклись духом христианства, можно указать на то, что среди их не развито поминовение усопших, следовательно, нет более или менее ясного представления о загробной жизни. Те нравственные истины христианства, которые слушаются и воспринимаются ими, нарушаются без всякого труда. Те пороки, которые отмечались в инородцах и ранее, остаются в силе и теперь. Это – конокрадство, воровство, леность, сутяжничество, пьянство. Особенно последнее идёт в положительный разрез с сознательным усвоением христианства. Пьянством у инородцев сопровождаются все важнейшие события в жизни человека, которые церковь освящает обрядами и таинствами.

Так, они пьют при рождении, пьют при браке, пьянством сопровождают и умершего в могилу. Пьянство даёт повод обнаруживаться со всей силой необузданной, дикой натуре инородца, ничего не имеющей общего с духом христианства. Можно даже думать, что христиане инородцы в этой разнузданности полагают весь смысл жизни, так что даже будущая жизнь им не представима без разгульного пьянства. Вино они ставят и в гроб покойнику, хотя и делают это украдкой от священников. Таким образом, хотя миссионерское дело в южной части Енисейской епархии в лучшем положении и имеет больший успех сравнительно с Туруханским краем, тем не менее было бы смело сказать, что оно стало здесь на твёрдую почву. Задача миссионерского дела среди инородцев южной части епархии заключается не только в том, чтобы пролить в тёмную среду этих детей природы лучи Евангельского света, но ещё и в том, – и это главное – чтобы силой Божественного Слова победить самую природу инородца, переменить, так сказать, текущую в его жилах кровь, сделать из него нового человека. Судить об успехе миссионерского дела в этом именно отношении трудно и, нужно сказать, невозможно. Никакие цифры не могут дать прав делать заключения, насколько далеко ушла эта борьба миссионеров с самым существом инородцев. Но из явлений разнузданной жизни (таких явлений много среди инородцев) можно заключать, что эта борьба ещё очень далека от окончательной победы. Борьба эта, можно сказать, находится ещё в первоначальном состоянии.

Правда, язычество не бьёт в глаза теперь своими остатками в виде торжественных жертвоприношений, подобострастного отношения, доходившего до обоготворения, к шаманам, но оно сильно ещё в самой природе инородцев, с которой слилось и срослось.

При тех средствах, какими располагает Енисейская миссия, до конца борьбы ещё долго. При разбросанности приходов, при невозможности пастырей часто видеться с большей частью своих прихожан, Слово Божие заглушается легко нажитыми языческими навыками. А та мертвящая беспросветная бедность, которая мучает большую часть инородцев, является причиной крайнего отупения, апатии, при которых трудно ждать движения добрых чувств, могущих идти на встречу Евангельской проповеди. Тяжёлая, гнетущая нужда является тем тернием, которое подавляет всходы Слова Божия на ниве инородческих сердец. Правда, инородцы южной части Енисейской епархии сравнительно обеспеченнее, нежели инородцы Туруханского края, но тем не менее нужды и бедности очень много и среди них.

Таким образом, священникам-миссионерам настоит нужда бороться не только с невежеством, но и с той бедностью, которой причиной часто бывают сами инородцы.

На помощь миссионерскому делу более всего могло бы идти школьное обучение детей, которое дало бы возможность воспитать новые поколения инородцев в духе христианской веры. Но школьное дело среди инородческого населения в отчётном году было не в лучшем положении, чем в предыдущие. В обширном Туруханском крае, за отчётный год было всего пять школ: в городе Туруханске и в сёлах Монастырском, Тазовском, Дудинском и Верхне-Инбатском, с учащимися во всех них не более 60–70 человек, причём в школах Монастырской и Тазовской имеются общежития для инородческих детей с полным содержанием пищей и одеждой на средства Миссионерского Общества, в первой на 10 мальчиков, а во второй на пять. Во всех же восьми приходах Минусинской миссии, с населением в 34 тысячи, имеется только 9 школ.

1. Замечательные случаи проявления промысла Божия на Алтае. I, 27, 58.

2. Отатаривание русских мусульман. Статистика. 115.

3. Совещание инородческих священников в г. Уфе. 266.

4. Влияние татар-мусульман на чувашей. Свящ. К. Прокопьева (из чувашей). 319.

5. Мусульманские мактабы и русско-туземные школы в Туркестанском крае. Н.П. Остроумова. I, 301, 355. II, 17, 76, 111, 160, 213.

6. Постановления предсоборного присутствия относительно миссии. II, 25, 53.

7. Окружное послание к русским военнопленным в Японии. Епископа Николая. 39.

8. Празднование 36-й годовщины православного миссионерского Общества. 52.

9. Архиепископ Иркутский Вениамин и его проект положения о последователях буддийского вероучения в Сибири. К. Х. 106, 153.

10. Предположения Казанского епархиального начальства по вопросам о противомусульманской и противоязыческой миссии. 203.

11. К вопросу о приготовлении миссионеров. Проф. М.А. Машанова. 256, 308.

12. Съезд инородческих священников-миссионеров Самарской епархии в г. Самаре в 1.906 г, Свящ. А. Иванова. II, 303, 356. III, 22, 54, 108, 143.

13. Письмо к другу-миссионеру. N. II, 348. III, 14.

14. Христианин и язычник. 129.

15. Японская пресса об Архиеп. Николае. А. П. 175.

16. Речь преосвященного Андроника, епископа Киотского, при его наречении. 185.

17. Монгольская грамота и Буряты. В.Н. Ф. 217.

18. Мусульманская высшая школа (мадраса). Н.П. Остроумова. 245, 286, 334.

19. Отчего такая беспомощность? Свящ. Гр. Попова. 258.

20. Отпадение Иркутских бурят в ламаизм. 299.

1. Алтайская миссия за 75 лет её существования (1830–1905 г.). Н.Л. I, 5, 53, 101, 152, 337. II, 5, 62, 243, 297, 341. III, 8, 49, 93, 137, 190, 233, 279, 325.

2. Школы Алтайской миссии в 1904 г. I, 10, 77.

3. История Обдорской духовной миссии 1854–1.904 г, Настоятеля Обдорской миссии Игумена Иринарха. 16, 67, 120, 156, 203.

4. Из миссионерской поездки по Киргизской степи. Свящ. Г. Крашенинникова. 23.

5. У приволжских инородцев. И. 37.

6. Состояние православного миссионерства в Западной Сибири после митрополита Филофея (Лещинского) до начала XIX в. Члена пекинской миссии иеромон. Василия (Бирюкова). 107, 165, 216.

7. Инородческая обедня. 171.

8. Алтайская миссия в 1905 г. I, 195, 241, 294, 342. II, 10, 68.

9. Торжество освящения обновлённого Аларского Иннокентьевского миссионерского юбилейного храма. Затопляева. I, 210.

10. О добром учителе (Т.И. Тиме из крещ. татар). Р. Даулея. 225.

11. По поводу «истории Обдорской миссии». Члена Пекин. миссии иером. Василия. 252, 308, 350.

12. Поездка преосвящ. Макария, епископа Якутского для обозрения приленских церквей. 260, 312, 364. II, 29.

13. Поездка в Юн-пин фу (в Китае) на освящение храма. Ал. Гертовича. 273.

14. Возведение преосв. Николая в сан архиепископа Японского. П. И. 291.

15. Знамение милости Божией. Прот. П. Охлопкова. 316.

16. Японская православная миссия в 1905 г. 331.

17. Китаянка-инокиня. 370.

18. Построение храма для поминовения усопших в японском плену. II, 43.

19. отчёт о пожертвованиях, поступивших к начальнику Японской миссии на нужды русских военнопленных. 91.

20. Аляскинское викариатство (в Северной Америке) в 1905 г. Епископа Иннокентия. 99, 147, 195.

21. Тункинская миссия. 250.

22. Празднование 25-летия в сане епископа высокопреосвященного Николая Японского. А.П. 291.

23. Воззвание кружка японских православных юношей. В. Ямада. 294.

24. Впечатления русского человека при поездке в Дальний и Порт-Артур. Ф. Власова. 321.

25. Поездка преосвященного Иннокентия, епископа Бийского на Матур. Миссионера свящ. И. Штыгашева. 373.

26. Увещание отпадающих от христианства инородцев. Свящ. Е. Кузнецова. III, 28.

27. Первые монастыри во Владивостокской епархии. 60.

28. Казанская крещено-татарская школа. С. Чичериной. 99.

29. Поездка начальника Алтайской миссии в станы Кузнецкой тайги. 116.

30. Первые миссионеры среди корейцев. 164.

31. Приготовление крещёных татар к встрече чудотворного образа Смоленской Богоматери в Казани. Очевидца. 149.

32. Праздник в честь мучеников в Пекине и завершение учебного года в миссийских школах. 171.

33. Угрозы православию в Персии. И. Пимена. 214.

34. Поездка архиепископа Евсевия в г. Благовещенск. 223.

35. Поругание наших церквей в Порт-Артуре и Дальнем. 266.

36. Продажа миссионерских книг при церковно-приходской школе пос. Казанки во Внутренней Киргизской Орде. Свящ. И. Сиротова. 314.

37. В память умерших в далёкой Японии русских воинов. Епископа Андроника. 359.

Путевые журналы и записки миссионеров:

1. Из дневника священника посёлка Казанки во Внутренней Киргизской Орде И. Сиротова за 1905 г. I, 185. II, 262.

2. Из путевых записок Усть-Майского (Якутской епархии) походного священника Николая Берденикова. III, 72, 158, 195, 240, 305, 344.

Сообщения и письма из миссий:

1. Газеты на языках приволжских инородцев (из письма в редакцию П. Б.).

2. Богослужение на крымском тур.-татарском языке. (Из письма в редакцию). Симурга. I, 281.

3. Бахчисарай (в Крыму). III, 41.

4. Обдорское братство Св. Гурия во второй год своей деятельности (корр. «Православного Благовестника»). Игумена Иринарха. III, 268.

1. Похороны и поминки у чувашей. I, 31, 88.

2. Таранчи и Дунгане Семиреченской области. 82, 127, 179.

3. Японцы в Охотске. Охотского жителя. 136.

4. Сибирские инородцы. И. 175.

5. Поездка в самоедские чумы. Свящ. В. Невского. 270.

6. В Киргизской степи. (Из миссионерской поездки). Свящ. Ф. Альметьева. 278.

7. Палля. (Рассказ из чувашского быта). В. С-ва. II, 126, 183, 221.

8. Из быта духовенства на далёкой восточной окраине А-ий. II, 120, 179. III, 31.

9. На мордовском пчельнике. В. Савкина. II, 266.

10. Кому поклоняются и служат ламаиты-калмыки. Свящ. А. Вербового. III, 36.

11. Жрецы и совершители молений у вотяков. Свящ. И. Васильева. 78.

Высочайшее повеление о созвании поместного всероссийского собора. I, 47.

Увольнение и назначение епископов. Учреждение особого присутствия для подготовительных к Поместному Всероссийскому собору работ. Заседание особого совещания по делам веры по вопросу о ламаитах. 94.

Годичное поминовение членов и благотворителей миссионерского общества. Передача в ведение св. Синода фонда Императора Александра III. Высочайшая аудиенция депутации от бурят. Рассмотрение в особом совещании вопросов о буддизме. 141.

Предметы обсуждения на мусульманском съезде. 190.

Открытие совещания по созыву собора. Миссионерский съезд в Иркутске. Открытие действий Корейской миссии. Вопрос о положении мусульманской женщины. 234.

Посылка татарских детей для образования из Казани в Японию. 286. Статистика североамериканской епархии. Заседание особого совещания по делам веры. 326.

Новый обер-прокурор Св. Синода. Открытие Государственной Думы и Государственного Совета. Тронная речь Государя. Характеристика закона 17 апреля 1905 г. о веротерпимости. Требования мусульман. Устав православного приходского братства. 372.

Проект закона о свободе совести. II, 45.

Съезд инородческих священников в Самаре. 89.

Новый экзарх Грузии. Мусульманское движение в России. 141.

Высочайший манифест по случаю роспуска Государственной Думы. Мусульманский съезд в Тобольске. 236.

Новый обер-прокурор Св. Синода. Православный монастырь в Америке. Потери нашей миссии во время катастрофы в С. Франциско. Православные святыни в Дальнем и Порт-Артуре. 283.

Мусульманский съезд. Мусульманская газетная литература. 335.

Вопрос об автокефалии Грузинской церкви. Пересмотр законов об управлении духовными делами магометан. 381.

Пропаганда баптистов в России. III, 43.

Первая православная церковь в г. Урумци. 87.

Сербское викариатство в Америке. Новый закон о старообрядцах. 130.

Новый епископ для Японии. Фонд Императора Александра III, 177.

† Хрисанф, епископ Елисаветградский. Духовная семинария в Ситке. Инородческие монастыри в Казанской епархии. 227.

Назначение и перемещение архиереев. Крещение китайца и калмыка. 271.

Окончание занятий предсоборного присутствия. Чем объясняют сами японцы свои успехи в минувшую войну? 319.

Проводы Японского архипастыря-миссионера. Мечеть в Петербурге. 366.

1. От Св. Синода пастырям православной Российской церкви пред выборами в Государственную Думу. I, 147.

2. Письмо Высокопреосвященного Митрополита С.-Петербургского Антония к епархиальным преосвященным. III, 5.

1. Препятствия распространению христианства в Китае. Е. Е. 1, 41.

2. Деятельность протестантских миссионеров. Е. Е. 44.

3. Деятельность библейских обществ. Е. Е. 136.

4. Миссионерская деятельность женских монашеских общин. Е. Е. 138.

5. Изобретение д-ра В. Муна. Е. Е. 229.

6. Католическая газета для китайцев-хосипао. Е. Е. 232.

7. Высшие учебные заведения Индии и их значение для туземцев. Е. Е. 323.

8. Мутра – священный город Индии, Аллагабад и Дакка. Е. Е. 2, 83.

9. Из Пекина в Харбин. Архим. Авраамия. 134, 179, 226.

10. Католическая миссия в Анголе (Ю. Западный берег Африки). Е. Е. 274.

11. Среди эскимосов Аляски. Е. Е. 279.

12. Деятельность Библейского общества на Филиппинских островах и в других странах. Е. Е. 281.

13. Протестантские миссии в Турции. Е. Е. 329.

14. Госпиталь св. Марфы в Бангалоре (Южн. Индия). Е. Е. 332.

15. Французские католические миссии в Палестине. В. Аничковой. 363.

16. История Индийской миссии. Е. Е. 375.

17. Французские католические миссии на Востоке. Египет. В. Аничковой. 3, 202.

18. Распространение христианства на о-вах Фиджи. Е. Е. 316.

19. В Среднем Китае. А. А. 352.

20. Прокажённые в Азии. Е. Е. 363.

Деятельность Британского Библейского общества в России. Нынешний Далай-Лама – глава Северного Буддизма. 1, 188.

Далай-Лама и Богдо-гэгэн. 283.

Япония ищет истинную религию. Пропаганда японцами буддизма. 2, 45.

Закон о веротерпимости в Германском Рейхстаге. Низложение «американского пророка» Дови. 188

Постройка мечети в Лондоне. 3, 43.

1. Отчёт о состоянии Забайкальской духовной миссии в 1904 г. 1–45.

2. Отчёт Астраханского Епархиального Комитета за 1904 г. 47–79.

3. Отчёт Владивостокского Епархиального Комитета за 1905 г. 81–98.

4. Список пожертвований, поступивших к начальнику Японской миссии на нужды русских военнопленных в Японии, в 1905 г. 99–135.

5. Отчёт Тобольского Епархиального Комитета за 1905 г. 136–172.

6. Отчёт Православного Миссионерского Общества за 1905 г. 1–104. (№ 16).

7. Отчёт Красноярского Епархиального Комитета за 1905 г. 105–118.

Перечень денежных поступлений в Совет Православного Миссионерского Общества:

1. В 1905 г.: 41–47,

2. В 1906 г.: 1–39.