№ 9. Май. Книжка 1

Иначе обстоит дело в восточных частях Алтая, в так называемых черневых местностях. Здесь часто после живой беседы миссионера являются желающие последовать зову проповедника, охотно, не отлагая, принимают крещение. Так, например, Кебезенский миссионер пишет следующее:

«25 мая начался Петровский пост. Я со своими служащими стал собираться в отправку с проповедью слова Божия среди язычников, а также поговеть с новокрещёными, живущими в тех аилах, где в зимнее время неудобно бывает говеть. Миссионерское дело начали с Телецкого озера, куда приехали 26 мая. Озеро Телецкое находится в 18 вёрстах от нашего стана. В аиле Артыбаш, куда мы, собственно, приехали, желающих поговеть набралось 35 человек из новокрещёных инородцев, да из русских пять человек. На другой день по приезде мы стали говеть. Служили здесь в казённом доме, построенном волостью для гг. проезжающих. Служили часы и вечерню. После каждой службы я беседовал с новокрещёными о вере и жизни христианской. Позже служащие мои обучали их кратким молитвам и правильно складывать на себе крестное знамение. Остальное время я со своими служащими ходил по юртам некрещёных калмыков, беседуя с ними о вере христианской или вообще на религиозные темы. Проповедь нашу здешние язычники хотя не отклоняли, но случаев обращения их в христианство в эту поездку у нас не было. 31 числа я отслужил здесь обедню для причастников. Здесь же были исполнены требы: крещено 8 младенцев и отпели 5 человек.

В этот же день я с псаломщиком и учителем, взяв в Артыбаше лодку, с кормовщиком отправились по Телецкому дальше, в Аил-Яйлу, который находится в 35 вёрстах от Артыбаша. На вёслах попеременно греблись сами. В этот день мы не могли попасть в Яйлу, потому что навстречу нам всё время дул ветер, который час от часу становился сильнее. К вечеру ветер совсем усилился, и по озеру пошли „белки“, тогда нам волей-неволей пришлось скорее пристать к берегу и переночевать в 10 вёрстах от Яйлы. Ночью на озере поднялась настоящая буря с дождём. Так как с нами палатки не было, то дождём промочило нас до костей. Переменного белья у нас тоже не было, и мы в платье до утра грелись у разложенного костра. Перед утром, когда утихла буря, мы отправились дальше и благополучно доплыли до Яйлу. Аил этот состоит всего из восьми юрт некрещёных калмык, из них одна семья только крещёная. Мы остановились в юрте новокрещёного инородца Павла Сопашева, крещёного мной в прошлом году. Вечером в этот же день в кругу семейства новокрещёного Павла вёл беседу на религиозные темы, утверждая его в вере и жизни христианской. Учили его и членов семьи кратким молитвам и правильному перстосложению. На другой день на берегу озера отслужил молебен с водосвятием и освятил у Павла новую срубленную избу. При окроплении мной избы св. водой, Павел очень усердно просил меня, чтобы окроплены были все уголки его дома: подполье, дверь, окна и отдушины. После молебна, когда я его спросил, почему он просил эти места окропить, он сказал, что злой дух теперь в его новой избе не поселится и неоткуда ему будет попасть, после окропления св. водой. Я дал ему на это надлежащее назидание. В этот день вечером я пригласил в юрту новокрещёного Павла некрещёных инородцев побеседовать с нами. На моё приглашение пришли человек 9 мужчин язычников. После обычных „табышев“ и расспросов о житейских делах разговор наш перешёл незаметно на религиозные темы. На беседе я передал о бытии истинного Бога, о сотворении всей вселенной, потом об искуплении рода человеческого Спасителем, о Его жизни и учении, затем, в заключение, о втором пришествии Спасителя. После того пропели мы стих на алтайском языке: „Сурсенду иаргы“ и „Кече болдым эдимде“. Потом учитель с псаломщиком поочерёдно читали краткие рассказики из поучительной статьи, и этим беседа наша кончилась. Беседа наша не даром прошла. На другой день один из слушателей беседы, по имени „Яган“ принял св. крещение. Предварительно приготовив его к принятию христианства, окрестил его на озере, дав имя ему Иоанн.

3 июня мы из Яйлы отправились на лодке в обратный путь и без приключений доплыли в Артыбаш. Отсюда на верховых лошадях направились в аил Эдёрбес. Здесь желающих говеть набралось человек 25 новокрещёных инородцев. С ними, как и в других инородческих аилах, после службы вёл беседы, наставляя их в вере Христовой и поучая молитвам. Побеседовав с новокрещёными, мы также ходили по юртам некрещёных, везде беседуя и провозглашая учение Христа. Некоторые из них, понятно, принимали нас с неохотой; в таком случае мы не навязывались с разговорами о вере. Там же, где нас принимали и слушали нашу проповедь, мы охотно долго просиживали, беседуя с ними, и не заметно для нас проходило время. Так, например, были мы в юрте некрещёного инородца Казакопа, который со вниманием всё время слушал нашу беседу. Беседовали о пришествии Спасителя на землю, о Его жизни на земле, и учении и страдании Его за весь мир. Также говорили о загробной жизни человека. Беседа наша перемежалась пением духовных стихов на алтайском языке. Собеседование наше в юрте Кабеседа затянулась далеко за полночь. При прощании с нами, хозяин юрты, обращаясь ко мне, сказал: „да, вера ваша русская истинная, хорошая вера“. Тогда я ему сказал: если русская вера истинная, то почему бы тебе не принять её и не креститься? На это он ответил: „подумаю, батька, подумаю“. Я, уходя, на это сказал ему: „нужно теперь же принять Христову веру, а то так и умрёшь некрещёным“. На другой день, когда я исповедовал говеющих, приходит ко мне вчерашний мой собеседник Казакоп и говорит мне: „ведь ещё с прошлого года надумал я креститься, когда у меня умерли жена и дочь, но всё не мог решиться на это; теперь же я окончательно решил принять крещение и хочу быть в русской вере“. В этот же день стали его приготовлять ко св. крещению, наставляя в правилах веры и жизни христианской. На другой день Казакоп принял св. крещение с именем Алексея, и вместе с говевшими приобщился Св. Таин. 7 июня, простившись с Эдербесскими новокрещёными, мы отправились дальше посетить юрты новокрещёных и некрещёных инородцев, живущих в вершине реки Талой, где мне ещё ни разу не приходилось бывать. В вершине Талоя всего четыре юрты новокрещёных, а остальные – язычники. Здесь мне пришлось крестить двух мальчиков новокрещёных родителей. Один из мальчиков был 6 лет, а другой – 4 лет. Спрашивается: почему они до сих пор не были крещёными? Причина та, что родители до сего времени не только не заявляли миссионерам об этих детях, но ещё нарочно старались скрывать их от миссионеров. Доселе я не мог бы знать про мальчиков, если бы мне об них не сказали русские заимщики, живущие неподалёку от них. Дал родителям этих детей должное назидание и вообще долго беседовал с ними, утверждая их в истинной вере.

8 и 9 июня проездили по юртам некрещёных, а местами посещая и своих новокрещёных, раздавая им крестики и иконы.

10 июня приехали в аил Чорбоп, от стана 35 вёрст. Говеющих было 20 человек. В субботу вечером, 13, отслужили вечерню, 14, в воскресенье, божественную литургию, приобщив говевших. Так же исполнены были некоторые требы: крестины и отпевание. Находясь здесь четыре дня, мы попутно вели беседы с язычниками, живущими смежно с новокрещёными. Беседы наши не прошли даром, два язычника были обращены в православную веру. 15–го июня приехав на один день домой и забрав запас, 16–го опять выехали в аилы Азаганды и Чолушкару. Из обоих аилов собралось говеть 29 человек. Так как в этих аилах, смежно с новокрещёными, проживают и язычники, я с псаломщиком посещал последних, проповедуя слово Божие. На третий день нашего пребывания в этих аилах, ко мне приходит один некрещёный инородец, по имени „Чоро“ и заявляет мне, что он желает принять крещёную веру. На вопрос мой, почему он желает переменить веру, он отвечал, что у него нынешней зимой сильно хворали жена и маленький ребёнок, да и он сам. Много пришлось ему прокамлать, но лучше не было. „И вот во время болезни моей, – продолжал он, – я дал Вашему Богу обещание, что если мы выздоровеем, то все перейдём в Его веру. После чего мы постепенно оправились от болезни. С того времени прошло четыре месяца, а мы всё ещё не крестились. Самому мне ехать к Вам далеко и всё время поджидал Вас“. И в заключение сказал: „Я и жена, и дочь все будем креститься“. Поговорив с ним, я сказал ему, что он хорошо поступил, исполнив данное Богу обещание. На другой день ещё две женщины пожелали принять крещение. Всех пятерых я окрестил тут, в речке Чолушкаре. Затем с говевшими приобщил св. Таин».

Как приятно читать простой, безыскусственный рассказ миссионера, который скромно передаёт вести об обращении заблудших, как о явлении обычном в его практике. Невольно сравнение с калмыками западного Алтая напрашивается на язык, когда читаешь подобные дневники.

В одном из прошлых отчётов мы старались объяснить это глубокое отличие в характере родственных племён. Здесь скажем кратко, что эта рознь причиной своей имеет скорее экономическое положение, чем племенное различие. Западный Алтай находится в вековой зависимости немногих богатых родовичей, которые, видя в христианстве опасного врага их исконному преобладанию над остальным населением, всегда упорно противодействовали проповеди Евангелия. Да и как им мириться с Евангельским учением, когда оно говорит о самоотречении, любви к ближним, нестяжании, тогда как эти истины противоречат всему их укладу. Если тщеславен и спесив разбогатевший русский торгаш, то богатый калмык, особенно родовитый, невозможен в своём обращении с бедными кочевниками. Бедняк буквально ползает пред богачом, чтобы вымолить у него лоскут на одежду и горсть-другую хлеба на пропитание семьи. Якшилары особенно боятся, чтобы с принятием христианства инородцы не стали перенимать и русских обычаев. Тогда их значению наступит конец. Живя посёлками, подобно русским, новокрещёные избавляются от своих поработителей-богачей уже тем одним, что за ними властями признается тот участок земли, на котором они поселились. Как бы ни властен был богач-калмык, каким бы влиянием он ни пользовался, однако не посмеет травить посевы целого селения новокрещёных. За них всегда вступится миссионер, который во всяком случае может довести до сведения властей о беззаконных поступках зазнавшегося богача. И не найдёте вы на Алтае ни одного богатого калмыка, живущего совместно с кем-либо. Всегда он один занимает огромную площадь земли, и если около его юрты ютятся ещё чьи-либо жилища, то это – жилища его пастухов, безответных рабов богатея. Эти-то столпы язычествующего Алтая и держат край в своих руках, о их упорство и разбиваются все благие начинания местных администраторов, они-то и главные враги Христа. Они же, богачи, поддерживали и Чета в его проповеди, хорошо понимая, что бурханизм, внесённый Четом на Алтай, надолго задержит распространение христианства. Как громом поразили их толки о землеустройстве. Это уже не проповедь миссионеров, а роковой закон, которому волей-неволей должны подчиниться все. Как всполошился Западный Алтай! Тогда как в Восточном Алтае землеустройство спокойно совершается, калмыки алтайских дючин одну за другой снаряжают депутации в Петербург, тратят огромные деньги на адвокатов, всячески стараясь отдалить неумолимый закон о землеустройстве.

Отлично понимают все эти сильные разъевшиеся кулаки, что с проведением закона о землеустройстве придёт конец их благополучию и самовластью. Придётся считаться с бедняками, которые окажутся владельцами земли, придётся иметь дело во всех случаях с русскими чиновниками, а не с зайсанами, которые за угощение и деньги готовы на всякое противозаконие. В подтверждение моих слов мы приводим выдержку из записки Урсульского миссионера, живущего и выросшего в самом центре Алтая, рядом с властными и богатыми калмыками. Вот что он пишет: «губернатор старался примирить калмыков с мыслью о землеустройстве. Пытался им изъяснить все выгоды землеустройства. В своей речи к алтайцам он стал на сторону бедных. И как человек много лет бывавший в Сибири и как знающий вообще быт инородцев, он сразу понял и увидел, как здесь, на Алтае, богачи жмут и эксплуатируют беднейших своих собратьев, как русские обижают калмыков. Было говорено калмыкам, между прочим, что все богачи, вроде Аргымая, так сильно ратующие против землеустройства, сильно настаивающие собирать деньги поголовно со всех на наем адвокатов, которые бы предупредили на Алтае землеустройство, – в действительности беспокоятся о своих многочисленных табунах, а не так уж сильно заботятся о калмыках.

Действительно, как не беспокоиться хотя бы тому же Аргымаю. Он имеет в разных местах Алтая до 30 заимок. Скот свой считает тысячами. Все хорошие места по реке Урсулу и её притокам загорожены им. В летнее время его скот пасётся вместе со скотом других калмыков на местах свободных, не загороженных. А в городьбе он или ставит сено, или же пасёт свой скот зимой и весной. Скот же других калмыков в большинстве случаев зиму и весну проводит на вытравленных местах. Часто бывает так, что в пору глубокой зимы и сильных морозов Аргымай, или другой богач, получает хорошие деньги от приезжих томских или других купцов за сытых и видных своих быков, а в это время у соседей бедняков – бывает „кӧдуртки“. Это означает, что скот настолько истощал и обессилел, что нужно его постоянно подымать, если он ляжет на землю, иначе ему не подняться и он на этом же месте пропадёт с голоду.

Вместе с губернатором проезжал также и начальник округа. Всех инородцев в последние годы обязали брать бесплатные билеты на рубку леса, но они противились этому. Многие нарубили лесу порядочно. Одни построили дома (в сёлах), другие обзавелись городьбой... И так как при ревизовании порубок объездчику не были предъявлены билеты, то на них были составлены протоколы. Таким образом народилось немало недоразумений. Начальником губернии совместно с начальником округа эти недоразумения были выяснены. Было подтверждено инородцам, что они обязательно должны брать бесплатные лесные билеты; было обещано за прежнюю порубку, сделанную без билетов, – денег не взыскивать. Губернатор касался также и других сторон инородческой жизни. О выраженных верноподданнических чувствах инородцев было телеграфировано Государю из Кош-Агача, а в Онгудае уже был получен ответ от Государя Императора, в своё время опубликованный в газетах. Государь благодарил за выраженные верноподданнические чувства.

Вообще губернатор отнёсся к калмыкам очень приветливо, по-отечески. Обо всём подробно расспрашивал. Во всё вникал. Все жалобы выслушивал внимательно. Просил без стеснения обращаться к нему и с другими просьбами. Однако не все калмыки отнеслись к нему с доверием. Многие до сих пор не верят, что на Алтае будет землеустройство. Вот почему и после проезда губернатора, несмотря на его убеждения не тратить напрасно денег на наем разных адвокатов, М.П. Соколов, помощник присяжного поверенного, в короткое время собрал не одну тысячу рублей на Алтае. Быть может, он ещё пожил бы на Алтае и ещё бы собрал немало денег, если бы, как дошло до нас, люди с благородными сердцами не стали возмущаться его действиями и его поступки называть в глаза обирательством. Без сомнения слова начальника губернии – не пустые слова. И весной должны заявиться к нам на Алтай землемеры и топографы с астролябией, рейкой и другими своими инструментами. И рука калмыка-богача, до сих пор так властно, уверенно и успешно забиравшая себе во всём львиную долю, – должна дрогнуть. Наверно, погромче станут высказываться законные справедливые протесты забитых бедняков-инородцев, направленные против паатыр кыйгырузын кыйгырып, пайдин сыгырузын сыгырып яткан (богатырским голосом покрикивающих, посвистывающих) пайларов-якшыларов (богачей). Я думаю, люди добрые сочтут своим долгом тогда помочь им в этом не лёгком для них деле».

Деятельность миссионеров среди своей православной паствы заключалась главным образом в совершении богослужений и требоисправлении. Богослужение совершается не только в станах, но и в многочисленных молитвенных домах и часовнях. Для этого оо. миссионеры всё время переезжают из деревни в деревню, из аила в аил, так что вся жизнь этих тружеников проходит в разъездах. Насколько велики бывают разъезды по отделениям, можно заключить, например, из того, что миссионеру Лебедского отделения пришлось проехать в течение года более 6.000 вёрст. В этих разъездах по православным жителям Алтая сопутствуют миссионеру его обычные спутники: псаломщики или заменяющие их иногда учителя. Но последние иногда совершают и отдельно от миссионеров поездки к новокрещёным и язычникам. К первым для говения, научения молитвам, ко вторым для проповеди слова Божия. Мы в прошлогоднем отчёте останавливались на деятельности катехизаторов миссии и приводили выдержки из их записок. Здесь скажем, что эти мелкие деятели, необходимы для миссии, они правая рука миссионеров, без их помощи самый талантливый и ревностный миссионер и в половину не сделает того, что делает в настоящее время. Не имея пока в настоящее время возможности вознаграждать труд учителей и псаломщиков материально, мы стараемся поддержать дух их хотя тем, что представляем к сану диакона способнейших и усерднейших из них.

(Продолжение следует)

Письма преосвященного Сергия к архиепископу Николаю

Ваше Высокопреосвященство, Высокопреосвященнейший и дорогой Владыка и Отец!

Итак, Владыка, 5 (18) февраля я окончил совершенно приход о. Иакова Мацуда и поехал в г. Химедзи. Выехал из Окаяма не без приключения... О. Иаков смешал в расписании поездов «нобори» с «кудари...» В сторону Симоносеки мне было «не по пути», и пришлось терпеливо ждать на станции 2 часа! А и в Химедзи, получив телеграмму о. Иакова о выезде несуществующим поездом, христиане недоумевали!

Так или иначе, но около 6 час. вечера я уже приветствовал в г. Химедзи и встречавшего меня о. Сергия Судзуки из Осака, и христиан с их катехизатором Гавриилом Ицикава. Остановился в церковном доме.

6 (19) февраля посещал христиан г. Химедзи. Немного их, всего 25 человек было. Но они рассеяны в 9 домах и, приведя ко Христу своих семейных, образуют хорошую церковь. Многочисленная семья катехизатора хорошо дополняет христиан, и 35 человек на молитве – уже заметное собрание!

Среди христиан есть глубоко благочестивые люди (напр. Морита, Цумори – семьи). Но душа церкви – молодой, благочестивый, истинный подвижник веры Филарет Уцуми... И христианином-то он стал всего года два назад. Но богат, ревностен; и никто столь не заботится о материальном и духовном благосостоянии церкви в г. Химедзи, как Филарет. Он приобретает и слушателей для катехизатора. В своём доме устроил почти часовенную комнату! – У сего-то Филарета Уцуми мы и трапезовали среди своих трудов дня.

День был субботний. Вечером отслужили поэтому всенощную. А после всенощной моя проповедь, в ответ на которую христиане почти полностью исповедались... Долго, почти до полночи продолжались исповедь и чтение канона! Хорошо за день потрудился. Вероятно поэтому и отдыхалось хорошо.

В воскресенье 7 (20) числа, с утра совершил о. Сергий оглашение трёх взрослых; их и ещё двух малюток и просветили мы в этот день св. крещением. Богослужением и св. приобщением и закончилось моё общение с церковью г. Химедзи.

Церковь небольшая. Но катехизатор работает; христиане не спят, и даже не дремлют; благодать Божия, видимо, над церковью почивает. И я полагаю, не за горами время, когда здесь образуется немалая, живая церковь!

Сердечно, тепло провожали меня все христиане. Но и в моём сердце эта церковь как-то особенно тепло отпечатлелась!

После обеда, около 3-х часов, я уже прибыл в следующую церковь г. Какогава, и опять остановился в церковном доме.

Церковь Какогава, если считать числящиеся в ней ближайшие деревни, очень немалая! Собственно, в городе 6 домов, да в двух деревнях 3 дома. В городе, с семьёй катехизатора 28 человек, да в деревнях 15 человек. Свыше 40 человек! Столько же собралось на богослужение христиан и вечером в воскресенье, день моего приезда.

8 (21) числа я с утра посетил прежде всего христиан города. А после обеда съездили в д. Камитомики, чем обрадовали несказанно слепца Охара и всех его родных. В д. Сайкудзёо посетили семью Миянага, добрых христиан.

К вечеру в церкви опять собрались христиане. Но здесь были уже не только все христиане города, но две семьи Охара со своим слепцом-отцом, и семья Миянага с «гостинцами», и из Гогяку семья Окамото; и даже из д. Накатоодзео (за 25 в.) дедушка Иосиф и бабушка Марина Кимура. К ним я только что на следующий день собирался ехать... Но вот они явились сами; дедушка с помощью двух палочек ходит, а бабушка и совсем не ходит: её носят...

Да! Полурасслабленные ноги, – а вера не удержала стариков дома, а привела их к братьям по вере, к «сюкёо», в единую семью!.. А нужно было видеть, как слепой и полубезногий старцы, Охора и Кимура, товарищи детства, встретились в этот день! Как они, взявшись за руки, делились своими горем и радостями....

Радостно глядел я на веру старцев, и жалел лишь, что Кимура – старцы ко мне, а не я к ним прибыл! Но поправить уже было нельзя, ибо свой путь старцы совершают хотя и на курумах, но с отдыхами большими и частыми.

Вечером, после богослужения, опять я сказал проповедь. Все собравшиеся опять, как и в Химедзи, до полуночи исповедовались и молились...

9–22 февраля происходило крещение 7 человек, из них – трое взрослых. А затем – богослужение и св. приобщение... Время до обеда пролетело незаметно!

Этим окончил я церковь Какогава. Посетил всех, у всех молился, всех в домах назидал. Всей церкви сказал проповедь. Радостно видел я исповедь и св. причастие всей общины. Со всеми вместе радовался я на увеличение чад церкви: было 7 крещений! – и здесь, дорогой Владыка, катехизатор Иаков Ивата может работать, и работает! Благослови, Боже, его дальнейшие труды и церкви Какогава пошли дальнейшее развитие, процветание! – После обеда я уехал из Какогава в г. Акаси.

В г. Акаси церковного молитвенного дома нет. По этой причине и христианам не особенно-то весело... Но всё же в доме Онода собираются по временам на молитву все. У Онода сделали остановку и мы, сразу же посетив и соседей – Сиката и семью Комацу. А прислуга Хирота вечером пришла на собрание.

Из Какогава вместе с нами приехал катехизатор, и мы общими усилиями справили вечерню. Я сказал недлинное поучение, о. Сергий всех собравшихся исповедал. Заночевали частью у Онода, частью (я) у Сиката.

10 (23) числа утром христиане г. Акаси приобщались; а мы, окончив здесь своё дело, поехали далее в церковь Кообе.

Не знаю, была ли прежде церковь г. Акаси оживлённее. Но сейчас здесь какая-то «дремота». И лишь «энергия» разбудила бы то, что есть, и развила бы церковную жизнь. Но где запас людей, и тем более энергичных?..

Около полудня я был уже в Кообе; здесь имел остановку, посещал христиан, вечером проповедовал. Но так как своё дело в Кообе я закончил несколько после, то после и о церкви Кообе напишу, для целостности впечатления. Скажу лишь одно! Немного времени здесь проработал катехизатор, но собрал рассеянное, какую прекрасную церковку он образовал!

Вечером, в 11-м часу, я оставил Кообе, поражённый той горячей любовью, с которой встретили и проводили меня христиане. А около полуночи меня ждала уже любовь христиан г. Осака. Но о сем – до следующего письма.

Простите! Помолитесь; и меня, и мои труды благословите! Вашего Высокопреосвященства слуга и богомолец нижайший Епископ Сергий.

При звоне колоколов Берёзовского монастырского храма Владыка в 4 час. дня выехал из Берёзовки.

Первая остановка в с. Касево, в 10 вер. от Берёзовки. В июле были здесь. Однако, встреча ещё торжественнее, народу ещё более. Около церкви девочки многолюдной двухклассной земской школы. Одна из них держала в ручонках хлеб-соль, другая в стихах пыталась было приветствовать прибытие Владыки, но в смущении остановилась на первых словах... Владыка добродушно улыбнулся. Церковь переполнена. Теперь был и церковный староста – Ф.Г. Вечетомов, тогда отсутствовавший, – благотворитель храма. Он поднёс Владыке хлеб-соль. Духовенство совершило молебствие при стройном пении прекрасного хора.

Обратившись к народу, Владыка произнёс: «Священно-церковнослужителям, ктитору, благотворителям и всем православным и благочестивым прихожанам храма сего, учащим и учащимся многая лета».

Хор пропел «многая лета».

«Второй раз проезжаю через здешнее село и прибываю в св. храм. Архипастырски радовался я тогда, видя великолепие вашего храма, радуюсь и теперь с вами, так торжественно встречающими меня во главе от Царя законно поставленной властью – г. Земским Начальником. Вижу пришедших ко встрече меня с хлебом-солью деток малых и достопочтеннейшего церковного старосту. Вижу храм сей, наполненный и переполненный благочестивыми прихожанами, усматриваю благолепие внутри его и так прекрасно и благолепно содержимую трапезу Господню. Слышу пение церковного хора, точно с неба раздающиеся стройные церковные песни.

Всем христолюбцам приношу благодарность, деткам вашим, начальствующему над вами Земскому Начальнику и ктитору, которого я не видел в прошлый раз. Благодарю всех за усердие к храму Божию. Божие благословение да будет над вами».

Благословляя волостного старшину, Владыка сказал:

«Во всяком селе, где приходилось мне проезжать, встречался я с законно поставленными властями. Я молил Господа Бога, чтобы Он даровал им сил, успеха и благополучия в их трудах. Как им, так и тебе, г. волостной старшина, желаю сил и здоровья. Крепко, твёрдо держи власть; с пользой и честью продолжай нелёгкую службу по водворению законного порядка. Является много ныне разных проходимцев, которые говорят, что незачем слушаться властей, разрушай, бей, ниспровергай строй государственный!

Предки наши почитали, и мы почитаем от Бога поставленную власть через Помазанника Божия, по Указу Его Императорского Величества.

Научимся закону послушания властям, поставленным законно.

Без страха будем служить Царю Православному»!..

Решительно, авторитетно произнесённая эта сильная речь Владыки привела в восторг слушателей.

Среди умилённого народа вышел он из храма. Церковный староста просил удостоить посещением свой дом. Владыка не отказался, но долго быть не позволяло время.

Из Касева поехали совершенно иным путём, нежели каким ехали в первый раз. В сумерках въехали в черемисскую деревню Кутлинку. Черемисы-язычники, ждавшие Владыку с хлебом-солью, ходатайствовали об открытии существовавшей у них 2 года школы грамоты и закрытой в прошлом году. Учащихся может быть от 40 до 70 человек.

Вечер надвигался. Когда въехали в черемисскую языческую деревню Кареево, было так темно, что нельзя было рассмотреть и самих домов. Тем умилительнее было видеть встречу православного Архиерея язычниками. Они давно ждали Владыку. Наступала ночь – они не расходились. Посреди деревни стол с хлебом и солью. На столе, в ночной тишине, тускло мерцал слабый огонёк. Доверчиво здоровались черемисы с Владыкой. Та же жажда учения и здесь, та же просьба о школе.

Была и здесь школа грамоты; дети учились в ней. Владыка вступил в беседу с одним мальчуганом – Сумбайкой, бойко говорящим по-русски, и основательно проэкзаменовал его. Сумбайко читал стихотворения, давал верные, обдуманные ответы на вопросы общего характера, прочитал христианские молитвы: «Спаси, Господи, Люди Твоя», «Царю Небесный», «Пресвятая Троице». Владыка похвалил, обласкал. Нужно было видеть радость взрослых и старцев. От удачных ответов своего ребёнка они как будто сами вырастали в собственных глазах. Бабушка (М.Н. Мацнева) наградила счастливца гостинцами.

В 8 часов вечера приехали в с. Кутерем, где наступившая ночь заставила искать ночлега. В церкви шло всенощное бдение. Чистенький, деревянный, внутри оштукатуренный храм горел огнями. На клиросе недурно пел хор, под управлением матушки, жены священника. Владыка молился до окончания службы, и, когда вышел на амвон для благословения народа, настоятель храма о. Вл. Борецкий обратился к нему с приветствием:

«Ваше Преосвященство!

Я и прихожане поздравляем Вас с благополучным прибытием в нашу весь. С великой радостью и восторгом встречаем и благодарим Вас за столь великое снисхождение к нам, так как прихожане мои не имели счастья видеть Владыки в своём храме более семнадцати лет. Пользуясь таким счастьем и случаем, я от лица всех прихожан обращаюсь к Вам с великой для нас просьбой, в которой, надеюсь, что Вы, как любящий отец своих детей, не откажете. Вы и сами, наверно, замечаете, что храм наш тесен и необходимо построить новый, а посему я от лица всех прихожан прошу Вас разрешить нам постройку нового каменного храма, где бы мои прихожане молились за Вас, как за особо чтимого благодетеля, отныне до века»!

Владыка отвечал:

«Вот Господь привёл мне быть в вашем селе и иметь здесь ночлег. Благодарю батюшку за приветствие и, надеюсь, буду пользоваться покоем и молю Господа, чтобы каждый из вас принимал всякого странника с радушием, и чтобы всякий нуждающийся в покое и отдыхе находил успокоение. Рад видеть ваш благолепный храм. Рад узнать о ваших добрых чувствах, о ваших добрых сердцах. Батюшка обратился ко мне с просьбой. В ответ на неё вот что я могу сказать. И сам я вижу, что у вас настоятельная нужда в устройстве нового храма за теснотой этого. Епархиальное Начальство отказало, я думаю, потому что оно сомневалось: в состоянии ли вы будете справиться с этим делом собственными средствами. Признаюсь: ваша просьба меня радует; вы, имея у себя этот хороший храм, желаете ещё лучший. Выражаю вам полное своё сочувствие и радостно приветствую.

Вы хотите устроить храм на свои собственные средства. Но раздумали ли: достаточно ли у вас средств?

Дело в том, что в настоящее время затевают строить храмы, не сообразуясь с средствами. Ну, примерно, какой-либо хозяин начал бы строить себе дом, не имея почти никаких средств. Строит – а средств нет, и идёт он христарадничать с протянутой рукой.

Могу обратить ваше внимание на так-называемые подписные листы и сборные книжки. Подписные листы совсем запрещены, а что касается книжек, то для выдачи их существует такое правило: они выдаются лишь в том только случае, когда есть налицо ⅔ всей суммы, потребной на устройство церкви, потому что за последнее время стали очень злоупотреблять и книжками, и подписными листами. Сбор по книжкам дело святое, но пользуются часто им не для святого дела созидания храма, а употребляют на удовлетворение личных нужд.

У вас есть желание устроить храм. Но прикидывали ли вы в уме, сколько он стоит. Делайте так, как вообще в подобных случаях делается. Вы говорите, что с годами можно собрать потребную сумму. Источником её служит торговая площадь, аренда её.

Но я вам отвечу на это: сколько же лет нужно строить этот храм? Дело хорошее и важное. Обдумайте его и изложите мне на бумаге. Я буду рад, если старички обдумают и придут ко мне. Я поговорю с ними. Хорошее дело хорошо надо начать и своевременно совершить. Если твёрдо пребываете в своём намерении и надеетесь на свои средства, то разрешу.

Призываю на вас Божие благословение. Милость Божия над всеми вами».

Из церкви Владыка прошёл в дом священника и беседовал с церковным старостой и выбранными от прихожан о постройке каменного храма. Оказалось, на этот предмет собрано у них только 600 руб.; сельское общество, в качестве жертвы, уступает аренду базарной площади, дающей 400 руб. ежегодно. Владыка советовал сначала собрать необходимую сумму – и тогда уже приступать к постройке.

Переночевав, Владыка в 6,5 час. у. 24 сентября уже осматривал церковно-приходскую школу. Здание высокое, сухое, светлое. Учащихся: 35 мальч. 14 дев. Владыка испытывал познания детей.

Посетив в дер. Кельтей инородческую миссионерскую школу, в 9 час. у. Владыка прибыл в с. Большой Лог для освящения храма и служения литургии. Расположенное в большой котловине и окружённое со всех сторон холмами, распаханными под нивы, селение это вполне оправдывало своё название. Сейчас оно имело праздничный вид. Народ стекался к своей святыне. Владыка облачился в мантию и пятьдесят сажен до храма прошёл по дороге, устланной белым полотном и убранной зеленеющими древесными ветвями.

После облачения в святительские одежды Владыка начал чин освящения храма. Ему сослужили 4 священника. О. Игумен Анастасий, накануне совершивший всенощное бдение под открытым небом, к великому огорчению, тяжко заболел; к молебну, однако, пришёл, но потом уже пришлось его отправить в монастырь.

В высшей степени поучительна история возникновения храма в безвестной глуши, связанная с чудесным спасением от огня в 1901 г. чудотворной иконы Казанской Божией Матери, хранящейся в Уфимском Кафедральном соборе.

После молебна сам Владыка в сильном слове своём выразил чувства радости и благодарения.

«Слава Богу, дивному и чудному во святых своих!»

С благодарной признательностью вспоминаю всех, покровительствовавших устроению св. храма, всех благочестивых христиан и всех вообще так или иначе принимавших участие в создании его и молитвах при освящении.

Особенно благодарю досточтимого о. игумена Анастасия, который, несмотря на тяжёлую болезнь свою, подъял труд освящения через молитвы и пение своего монастырского хора певчих. Благодарю сослужащих мне, местный причт и весь причт церковный. Благодарю и тех, имущих власть лиц, кои, представительствуя от народа, вместе с народом молятся, показывая тем, что и они люди православные и исповедуют ту же истинную, отеческую веру, которую исповедует Царь Православный.

От признательного сердца благодарю достопочтеннейшего Сергея Владимировича, потрудившегося в этом крае в самом широком смысле по насаждению просвещения. Ему в его трудах сопутствует и его уважаемая супруга. Оба они принесли много пользы в просветительном отношении для этого заброшенного, удалённого северного края. В несении нелёгких трудов своих его смирение восприняло, по милости Господней, с моего благословения, стихарь, дабы поучать других более возвышенным истинам, возвещать истину с церковного амвона.

Христолюбивые прихожане! Ваш храм, я вижу, небольших размеров и не блистает внутренним убранством. Но, как бы я хотел, и как бы я желал, чтобы Господь был вашим помощником, и чтобы Царица Небесная не оставляла вас своим покровом, чтобы вы сияли красотой душевных качеств и свойств.

О, как бы я хотел и как бы я желал, чтобы с языка вашего не сходило никаких худых и черных слов, а уста ваши возвещали бы святые слова благовестия.

Молю Господа Бога и Пречистую Его Матерь, дабы вы жизнью своей и храмом сияли светом для черемис окрестных селений. Проезжая, я видел убогие, лесные, детские храмы их, но и у них пусть славится Имя Господне!

О, если бы своим храмом и жизнью вы привлекали во тьме сидящих к свету истины. А вам, о. Игумен, по происхождению черемисянину, но принявшему уже в зрелых летах св. крещение и усвоившему истину Христову, да даст Господь сил приводить язычников через храм и школу к Свету Истинному,

Буди! Буди!

Благословение Божие над всеми вами, православные!

Разоблачившись затем, Владыка благословил народ, радости которого, кажется, не было границ. Не думали они дожить до такого счастья. У них теперь святыня, храм Божий – и освящён он руками Самого Святителя. Горячая молитва их Царице неба будет и о том смиренном священнослужителе, о диаконе Иване А. Виноградове, который, по воле Божией, подвиг их на святое дело и которому от Архипастыря не только сегодня, но и ранее выражена благодарность и преподано благословение. Благодарным чувством и мы будем вспоминать того, чьё имя должно быть первым начертано в летописи этого храма.

За литургией священник с. Кельтешки Е. Кодратов, к приходу которого причислен Большой Лог, награждён Владыкой набедренником, а псаломщик с. Кутерем П. Аввакумов посвящён в стихарь.

В крестьянской избе Владыке, спутникам его и сослужащему духовенству был предложен чай.

При выражениях самой горячей благодарности за светлый и радостный праздник церковный большелоговцы проводили Архипастыря, образ которого сделался для них дорогим и незабвенным.

Проехали черемисские деревни: Козлояр, Анзибаш и Старый Орьебаш. В Анзибаше черемисы сообщали, что хлопочут об устройстве у себя школы на счёт земства, так как своих средств нет. «Сил не хватает. Год бедна нынче. Всем давай деньга», – жаловался черемис на своё житьё. «Бога признаем по своей вере и русскому Царю подчиняемся и начальству».

В 3 ч. дня приехали в с. Кырпы. Самое хорошее местоположение занимает, посреди площади, храм – изящный и просторный.

Совершено было молебствие. Владыка благословил народ, посетил земскую школу, где обучается 60 человек детей, и дом священника.

Миновав черемисские деревни: Нижний Кичмаш и Тюльди, прибыли в большое (160 дворов) село Чараул. Церковь, красивая снаружи, полна и внутреннего благолепия. На клиросе пел хор певчих. Священник о. Н. Юновидов с диаконом, в облачении, встретили Владыку в храме и совершили краткое молебствие.

После сего Владыка обратился к народу с речью, в которой, уподобляя каждую верующую душу колосу на ниве, выразил пожелание, чтобы колосья полны были добрых зёрен.

«Сам Господь Иисус Христос уподобляет людей ниве, которая произращает колосья.

Вот наступила осень. Вы совершили жатву. Сняли хлеб с полей. Сердце трудолюбивых земледельцев несказанно радовалось, когда видело честными руками сжатый уродившийся хлеб.

В беседе с самарянкой Иисус Христос, указывая ученикам на народ, который шёл слушать учение Господа, говорил: „вот люди готовы к жатве“!

Возлюбленные! Каждый из вас на ниве Господней есть колос.

С каким зёрнышком? с добрым? с худым?

Вот детки – это колосья молодые. Что растёт в их сердечках? добро? или зло?

А мы, большие, взрослые, склоняющиеся уже, сгибающиеся к земле, что мы несём в самих себе, готовые упасть, сойти в могилу?

В душах людей возмужалых, в сердцах стариков добро или зло заключается?

И как радуется сердце пастырей, этих соработников на ниве Христовой, если люди православные вырастают добрыми, честными, хорошими, благочестивыми!

Призываю милость и Божие благословение на всех вас».

Благословив всех прихожан, во множестве собравшихся, Владыка прошёл в дом священника. Беседовали о состоянии миссии в районе и о школьном деле. В приходе 5 школ, из них 4 в разных деревнях. Священнику трудно справляться с законоучительством. Помимо русского населения, в приходе есть черемисы, вотяки и татары. В 1904 г., под председательством благоч. О. Краснова был созван миссионерский съезд духовенства в Кырпах, который постановил в одной из деревень Чераульского прихода – Сусады Ебалаково образовать самостоятельный миссионерский приход. Ассигновано было жалованье причту. Но дело почему-то заглохло... Понятно, без средств нельзя выстроить храм, но в виду многолюдности прихода и в интересах законоучительства полезно было бы дать в Чераул другого священника.

Сюда приехал священник из с. Петровки с просьбой к Владыке – лично от себя и от своих прихожан – посетить их храм. Хотя это село и не было включено в маршрут, однако Владыка обещался быть там завтра утром.

Уже стемнело. Но ночлег назначен был в с. Красный Холм, до которого оставалось 10 вер. По недосмотру, подали каких-то диких, совершенно невыезженных лошадей. Несколько раз едва-едва не опрокинули экипаж, где был Владыка. Этот тревожный переезд сделали в совершенной темноте.

Несмотря на поздний час (8 час. веч.) в Красном Холме ждали. Церковь стоит на склоне крутого косогора. Подъехать опасно – особенно, если принять во внимание ночную темноту.

В ограде народ. Здесь встретил Владыку г. земский Начальник.

Церковь, в честь Покрова Божией Матери, освящена по-пасхальному. Благолепный, каменный, просторный храм полон народом.

Совершена краткая лития с многолетием. Несмотря на страшную усталость в этот многотрудный день, Владыка находит в себе достаточно силы и здесь обратиться к православным прихожанам со своим заботливым о счастии их детей словом:

«Господь судил мне прибыть в ваш храм. В тёмную ночь подъезжаю к вашему селу. Как будто в темноте ночной я прибыл в неизвестное мне место. Но я надеюсь, что среди тьмы встречу свет, надеюсь, что среди вас найду успокоение, приют и ночлег.

В храме одна из пришедших ко мне за благословением матерей просила меня о разрешении похоронить её умершего сына.

Возлюбленные! да будут спасительны для умершего воздыхания и слезы его родной матери!

Каждый из нас будет там, на том месте. Ах! если бы то неизвестное место встречи живых с умершими было светлым раем с небесными чертогами!

Радовался было я, что наконец-то найду отдых от трудов. Но вот, моё радостное настроение омрачилось сообщением о. Настоятеля о том, что вблизи храма есть церковная школа, но здание школы убогое, ветхое, неприглядное, вот-вот развалится, – и это извещение сердце моё повергло в печаль:

За детишек ваших скорблю: в интересах их пользы, их блага, умоляю вас обратить внимание на благоустроение школы. Желаю спокойной ночи и призываю на всех вас Божие благословение».

Переночевали в доме свящ. о. П. Маякова.

На следующий день, 25 сент., как только стало рассветать Владыка уже шёл осматривать церковную школу в сопровождении одного лишь священника. Здание, действительно, совсем разваливается. Церковный староста дал обещание содействовать немедленному устройству нового здания. Для начала деньги есть. Об отпуске леса хлопочут.

Из школы Владыка зашёл в дом о. диакона Веселитского, уже маститого старца, в молодые года, должно-быть, обладавшего сильным голосом.

В 6 ч. выехали из Красного Холма. Утро холодное. В 4-х вер. черемисская дер. Атлегач, где в земской школе обучаются 20 рус. мальчиков и 30 язычников-черемис.

Рядом рус. дер. Новотроицкое с молитвенным домом и алтарём. Крестьяне – пришельцы, – вятичи, богатые, владеющие большими землями (от 100 до 150 дес. на одного хозяина) живут в прекрасных домах. Хорош и молитвенный дом.

Иногда о. П. Маяков здесь служит, а они всею церковью поют.

Отсюда дорога шла замечательно красивою местностью среди лиственного леса, который – то в виде небольших рощиц, то в виде отдельно стоящих, как будто искусной рукой садовника рассаженных по холмам и полям, деревцов – ласкал взор золотистым покровом своим.

Скоро увидели и Петровку – большое село (170 двор.), расположенное по наклонной равнине. Масса народа. Храм обнесён красивой оградкой и только что отремонтирован. До чего он красив и мил: – и высоким трёхъярусным иконостасом своим, и светло-голубым цветом стен и сводов! Всё блестит и сияет, как будто новенькое. В алтаре новая, вызолоченная, изящная плащаница.

Храм наполнен народом. Около амвона дети-ученики земской школы (37 чел.) с учительницей. После молебствия при пении любительского хора под управлением диакона, священник, о. А. Замятин, приветствовал Владыку краткой, хорошею, тёплой речью.

С любовью слушал Владыка искреннее слово и отвечал: «Благодарю вас, о. Настоятель, за приветственное слово, благодарю вас за ваше вчерашнее приглашение меня посетить храм. По пути следования моего ваше село не было включено в маршрут. Но вот увидел я вас, услышал ваше приглашение и тотчас же согласился приехать, потому что в вашем приглашении усмотрел искреннее желание.

Вы, о. Настоятель, со своими прихожанами, как дети, встретили своего Архипастыря.

Благодарю вас и в вашем лице, как настоятеле церкви и духовном отце, благодарю и ваших прихожан, так радушно меня встретивших.

Призываю Божие благословение на всех вас».

Благословив детей-школьников и всех молящихся, Владыка зашёл в дом священника и отправился далее.

В дер. Орловке (67 дворов) осмотрены были: молитвенный дом с алтарём и церковноприходская школа.

После литии Владыка сам произнёс: «благочестивым и православным прихожанам храма многая лета».

Школьное здание вблизи молитвенного дома – хорошее, светлое и просторное. Учащихся 37 человек.

Приближаемся к Братовщине.

12 марта (в четверг) утром явился к священнику (Вознесенского прихода, Благовещенской епархии) Василию Никитину тунгус Василий Поротов и сказал, что в тайге, за Омминским озером (около 80 вёрст от селения Вознесенского), собрались тунгусы и просят батюшку приехать к ним. Священник немедленно поехал. Вот как он описывает свою поездку к тунгусам.

13 марта рано утром выехали на лошадях до Омминского озера (10 вёрст); здесь мы должны пересесть на оленей. Тунгусы пригнали 15 засёдланных оленей и быстро разложили на них имевшийся у нас багаж. Для меня и псаломщика подали больших оленей, засёдланных в особого устройства седла без стремян. Ехали весь день. Не доезжая 10 вёрст до Тунгусского становища, Василий Поротов стал просить моего разрешения поехать ему вперёд, чтобы известить своих о скором приезде батюшки. Я отговаривал Поротова, указывая на усталость оленя; но Поротов сказал: «нет, батюшка, уж вы разрешите мне уехать и сказать нашим, чтобы они приготовились к встрече вас, у нас такой обычай». Я согласился. Поротов, приняв от меня благословение, через несколько минут исчез из виду.

В становище тунгусов мы приехали в 10 часов вечера. Становище было расположено среди дремучего леса; в нём было 17 палаток парусинных, ярко освещённых свечами и лампами. Все тунгусы и тунгуски – и старые и малые – собрались у той палатки, у которой мы должны были остановиться. Увидав нас, они сняли шапки и приветствовали нас с благополучным приездом, а когда я подъехал к палатке, то неожиданно для меня двое тунгусов осторожно сняли меня с седла.

Такая встреча таёжными жителями тронула меня до глубины души, и я, сняв шапку и перекрестившись, сказал: «Господь наш Иисус Христос, живя на земле, посылал своих учеников на проповедь и заповедал, чтобы они, когда придут в какой-либо город, деревню, или дом, возвещали бы прежде всего мир и любовь, поэтому и я, прибыв сюда к вам в тайгу и видя вас такими радостными и с любовью встречающими меня, грешного, желаю вам мира и любви и призываю на вас Божие благословение». Василий Поротов, хорошо понимающий русскую речь, мои слова передал по-тунгусски. Когда я кончил говорить, все стали подходить ко мне под благословение. Я каждого благословил и поцеловал. К благословению вынесли даже грудных младенцев. Когда все были благословлены, те же двое тунгусов опять взяли меня под руки и ввели в палатку Василия Поротова. Палатка была чистая, просторная, в переднем углу висели св. иконы, а перед ними горела рублёвая восковая свеча. Под иконами для меня приготовлено было особое сиденье: оно состояло из разосланной оленьей кожи, на которой стоял низенький стульчик-табурет, покрытый выделанной кожей с головы сохатого. Когда я, – помолившись на иконы и поздоровавшись с хозяевами палатки, – сел, тунгусы предложили чай с пресными лепёшками из крупчатки, изломанными на мелкие кусочки и с брусничным вареньем. Предлагали нам жареного оленьего мяса, но мы отказались, заявив, что мясо кушать теперь, по случаю поста, не полагается. После чаю те же двое тунгусов взяли меня под руки и проводили в палатку, нарочито приготовленную для меня и псаломщика. В переднем углу палатки висел образ Спасителя в серебряном окладе чеканной работы. В палатке устроены были две кровати на козлах, покрытые медвежьими шкурами. Пол устлан был мелкой мягкой пихтовой хвоей; между кроватями был поставлен стол, покрытый чистой скатертью; в свободном углу на двух камнях стояла железная печь. В палатке было тепло. В палатке же находился особый человек, приставленный для того, чтобы ночью топить печь и услуживать нам.

Рано утром 14 марта началось богослужение в часовне, нарочито устроенной тунгусами. Часовня была устроена так. Расчищенное от снега и инея пространство в 8 сажен длины и 4 саж. ширины было огорожено расколотым пополам накатником. Высота стен сделана в 3,5 аршина; верх покрыт шатром из брезентов; стены снаружи завалены были снегом; пол часовни устлан толстым слоем пихтовой хвои. На самой средине крыши водружён восьмиконечный крест. В восточной части часовни из накатника устроен гладкий пол 3×3 саж., посреди этого пола на двух крестовинах сделан престол из чисто выстроганных досок, высотой 24 вершка, а шириной и длиной 20 верш.; в положенном месте устроен жертвенник; престол и жертвенник были покрыты совершенно новыми большими кашемировыми шалями. За престолом, во всю восточную стену часовни, была приделана узенькая полка – божница, на которой было установлено много маленьких серебряных икон: пред иконами же была прибита узенькая с дырами дощечка для постановки на ней пред иконами свечей. Для псаломщика была сделана высокая полка, в виде аналоя. При входе в часовню, направо был поставлен столик для продажи свечей. В часовне стоял, кроме того, железный камин. Словом, всё было устроено старательно, прилично и удобно.

По осмотре часовни, в 6 часов утра, я установил за престолом привезённые с собой иконы: Спасителя, Божией Матери, Святителей: Николая, Иннокентия и Феодосия, преподобного Серафима Саровского, Великомуч. Пантелеймона и Георгия Победоносца и, отслужив водосвятный молебен, освятил эту таёжную часовенку. После молебна служил утреню и часы. За службами были все жители стойбища. Но когда я вышел после часов из часовни, то увидел ещё толпу тунгусов, не бывших у богослужения. Я, конечно, спросил их, почему они не входят в часовню, и узнал, что они ещё не принимали сороковой молитвы и дети их не крещены. Я сначала окрестил 13 младенцев, а затем 15-ти тунгускам прочитал положенные молитвы. Вечером отслужил всенощную.

15 марта (воскресенье), в 8 ч. утра, служил на походном антиминсе литургию св. Василия Великого. Были причащены все дети до 7-летнего возраста, в числе 25 человек. После литургии тунгусы пригласили меня отслужить водосвятный молебен посреди стойбища, а после молебна привели для окропления св. водой стада оленей и принесли седла и уздечки. В 4 часа вечера служил вечерню и великое повечерие.

16 марта утром служил обедню и часы, и прочитал молитвы перед исповедью. В 12 часов дня начал исповедовать. Исповедовалось 84 человека. Исповедь совершал на тунгусском языке по книжке. В 5 часов вечера служил всенощное бдение с благословением хлебов. После службы отпустил всех попить чайку, а в 9 часов вечера собрал снова для слушания правила пред св. причастием.

17 марта, в день св. Алексия, человека Божия, служба началась в 6,5 часов утра. За литургией были причащены все исповедники и дети (вторично). После литургии служил молебен и панихиду, а затем отпевал (заочно, над приготовленной землёй, которую потом тунгусы обыкновенно высыпают на могилы отпетых) 6 человек умерших и похороненных в тайге тунгусов, повенчал 5 браков и обошёл все палатки со св. крестом и св. водою, при пении тропарей св. Алексию человеку Божию и святит. Иннокентию.

В день причащения все тунгусы были одеты в новые чистые одежды. За службами было продано около 400 свечей (на сумму – 90 руб.) и 100 просфор.

Между перерывами церковных служб, во всё время пребывания у тунгусов, я поучал их вере православной, в порядке и объёме православного катехизиса. Для мужчин беседу мою переводил Василий Поротов, а для женщин – его мать Анна Константиновна Поротова, старушка 75 лет.

Вечером на 12-ти оленях мы выехали от гостеприимных и благочестивых тунгусов. При отъезде опять все собрались к моей палатке принять прощальное благословение. Все, даже малые дети, благодарили меня за посещение; некоторые плакали. Глубоко тронутый такой их любовью к пастырю церкви, и я невольно прослезился, и обещал тунгусам никогда не забывать их в своих молитвах пред престолом Божиим и по первому зову их снова приехать к ним, несмотря на все трудности и опасности весеннего таёжного пути. Простившись со всеми и поцеловав каждого, я начал было надевать свою шапку, но один из близ стоявших ко мне тунгусов снял свою шапку (из выдры) и надел на меня. Я удивился этому и спросил его, для чего он это сделал, и хотел отдать ему шапку обратно, но он возразил: «Батюшка! пожалуйста, не обижай меня, возьми мою шапку. Спасибо тебе, батюшка! Ты шибко хорошо. Эта шапка тебе мой гостинца. Пожалуйста, возьми! Ты, ведь, шибко нас любишь!» Что было делать? Видя и слыша такую любовь и чистосердечность тунгуса, я подумал, что действительно обижу его отказом. Шапку я взял и хотел отдарить его тремя рублями. Но тунгус отказался их взять. Псаломщик, бывавший у тунгусов уже несколько раз и знакомый с их нравами, сказал мне, что они денег не возьмут. Но так как у меня вещевого подарка никакого не было, то я ограничился пока одной благодарностью, обещав в следующий приезд привезти какой-нибудь подарок. После этого и некоторые другие тунгусы стали подходить ко мне с подарками. Подарили 5 штук камаланок (выделанных кож из головы сохатого), 1 оленью кожу; 1 женские оленьи торбаза, 1 сохатинные чулки, 1 маленькую детскую кухлянку и 1 детские оленьи торбаза. Я настолько был тронут их вниманием и добротой, что совершенно растерялся и не знал, как их благодарить, но псаломщик опять успокоил меня, сказав, что это у них такой обычай и – если отказаться, то они будут думать, что мы недовольны чем-нибудь. Пришлось взять подарки. Когда я ещё раз преподал им благословение и мы тронулись в путь, то все ребятишки бежали за нами около 2 вёрст и все кричали: «прощай, прощай, добра батюшка!..»

Особенно весёлым праздником у гиляков амурских (Благовещенской епархии) считается праздник медведя, устраиваемый в зимнее время. Существенная часть этого праздника состоит в том, что заранее воспитанного и откормленного медведя убивают и его мясо тут же торжественно съедают. Но праздник этот не ограничивается убиением медведя и пиршеством, он сопровождается и другими забавами. На праздник съезжаются гиляки не только с окрестных стойбищ, но и более отдалённых. Большое стечение гостей у хозяина праздника продолжается 2–3 дня, смотря по тому, насколько хватит запасённой для угощения провизии. Во всяком же случае затея такого праздника для гиляка стоит больших расходов.

Дней за 6–9, а иногда и 12 предназначенный к убиению медведь выводится из своей засадки и вводится на верёвках в юрту своего хозяина, где он прикрепляется верёвками к двум столбам так, чтобы не имел возможности поворачиваться свободно в ту или другую сторону. В это время его начинают дразнить: дёргают руками сзади за шерсть и тыкают палками, от чего, конечно, мишка сердится и страшно ревёт, – чем не мало потешает публику; но тут же за перенесённые им неприятности получает в награду разные лакомые кусочки нарочито для него привезённой гостями пищи. Продержав медведя в юрте несколько дней, гиляки выводят его в лес на убиение. Здесь привязывают его крепко к дереву, и потом один из стрелков, с расстояния сажени, убивает медведя стрелой, а затем, сняв с убитого медведя шкуру, рубит мясо на части, варит его и раздаёт всем гостям по куску и обязательно с таким расчётом, чтобы хватило каждому.

Во время праздника гиляки потешаются бегами на собаках; тут они узнают лучших собак своих и чужих, нередко торгуются, держат пари и проч. Около деревни, где происходит праздник медведя, расчищается в снегу длинная прямая дорожка по Амуру или протоке и обставляется ёлками. Потом по этой дорожке пускают собаку вперёд, за ней другую, третью и т. д., а то и всех рядом. Хорошая собака, конечно, обгонит плохую и прибегает первою к юртам, за что и получает от хозяина награду: ласку или поцелуй. Толпы гиляков стоят во время бега вдоль дорожки и криками поощряют своих бегунов; при этом те, которые стоят впереди бегущей собаки, хранят глубокое молчание и не шевелятся, но лишь только она минула их, сзади её раздаются громкие крики поощрения. Устраивают бега и другого рода. Например, запрягают лучших собак разных хозяев, числом от 5 до 10, в пустую нарту и пускают по дороге к юртам. Передовая собака выдрессирована всегда отлично и хорошо понимает слова ездока: «та!» – значит – пошёл; «кай!» – неладно, в другую сторону; «на», «пра!» – стой и т. д. Из этих слов иные собаки обыкновенно понимают три или четыре слова, и такие собаки ценятся дорого. Перед бегом собак раздражают разными способами и потом уже пускают их. Саженях в 30–50 от юрт, какой-нибудь смельчак бросается на нарту и на бегу перевёртывает её собой и перед самыми юртами останавливает собак. После этого все спешат к собакам, распрягают их, хорошо бежавших гладят, хвалят, а в оправдание худых приискивают какие-либо причины: нога болит, или недавно зажила, нездорова была и проч.

В медвежьем празднике не остаются без участия и женщины. Во время праздника они исполняют роль оригинальных музыкантов: инструментами для них служат простые деревянные палочки, которыми они ровно, в такт, бьют по жерди, прикреплённой между двумя высокими шестами, вершины которых обыкновенно украшаются чучелами птиц с разноцветными, навязанными на них ленточками.

(Первые шаги деятельности)

...Из Астрахани мы выехали на плавучей церкви в великую пятницу в 12 часов ночи после молитвы со всей командой, при северо-западном ветре. На рейд прибыли вместо 10 часов утра великой субботы только в 5 часов вечера. Утреню и литургию служили в великую субботу во время плавания для себя и команды, утреню в 5 часов утра, а литургию в 11,5. Поразительно было священное зрелище для мимоидущих пароходов и судов, когда мы с о. Пионием делали торжественное обнесение плащаницы вокруг церкви, сопровождаемое пением: Святый Боже. По словам команды, все плывшие в эти минуты мимо с благоговением крестились и на глазах многих блестели слезы. Нужно сказать, что даже одно появление церкви производило у всех чувство живой радости и все видели, как все встречные набожно осеняли себя крестным знамением, поравнявшись с нашей плавучей церковью.

По приезде на рейд, я отправился на дебаркадер общества «Кавказ и Меркурий», где помещалась и таможня. Как агент общества, так и таможенный чиновник оказали предупредительный приём. Оба они сообщили, что население рейда ждёт нас с среды, и предложили свои услуги оповестить все суда рейда о приходе церкви и о времени пасхальной службы через особый вестовой пароход. Агент был так любезен, что предложил один из своих пароходов к нашим услугам для посещения с св. крестом судов, расположенных на рейде. Было уже около 7 часов, когда я возвратился на судно-церковь. Северо-западный ветер между тем значительно усилился и, по словам командира, предвещал мало доброго. Действительно к 12 часам он перешёл в бурю, и началась страшная качка. Двое из монашествующих во время литургии должны были оставить свой пост. Пароход стойко выдерживал качку. Звон к чтению деяний апостольских начался в 7,5 часов, и через час после звона стали на пароход прибывать богомольцы. Чтение деяний продолжалось вплоть до утрени, читали по очереди послушники и богомольцы. Пасхальная утреня началась в 12 часов. К этому времени церковь окружало около 10 пароходов с богомольцами. Но на лодках сообщение было совершенно невозможно. Благодаря качке и сильному порывистому ветру шествие вокруг церкви с пением «Воскресение Твоё, Христе, Спасе» не имело вида: светильники все потухли и пришлось шествовать впотьмах. Вступительное пение «Христос Воскресе» со стихами было произведено на хорах и вышло весьма торжественно и радостно. Утреня и литургия, несмотря на неблагоприятные условия, совершены были с подобающею торжественностью; евангелие пасхальное за литургией было прочитано троими с разделением по статьям. Перед утреней 4 были исповеданы и одной женщине дана была сороковая молитва. После утрени совершено было освящение сыра и яиц; за литургией сподобились причащения четверо мужчин и 6 младенцев. Настроение молящихся было восторженное, что выражалось ими и в церкви и особенно на своих плавучих помещениях по окончании служения молебного песнопения.

В 9 часов утра за нами приехал пароход общества «Кавказ и Меркурий», на котором я с 4 певцами ездили с молебным пением по всем христианским дебаркадерам и шхунам. Службу и пение везде старались совершать со всем тщанием. Всюду приходилось кроме пасхального молебного пения служить чин малого освящения воды и кропить все помещения. Приём везде был самый радушный и сердечный: мы не делали никаких докладов, столь обычных в городах, нас встречали при подъезде или сами хозяева, или командиры шхун. С молебным пением мы ездили целый день – до 7 часов; времени много уходило на переезды, так как дебаркадеры и шхуны стоят друг от друга в 2–7 вёрстах.

На второй день Св. Пасхи утреню служили на том же месте, а литургию – при больнице, стоящей вдали от других судов. За литургией были врач с женой и вся местная прислуга. После литургии служили молебен в самой больнице и кропили св. водой всё помещение. В 10 часов утра церковь наша направилась в Синеморские стоянки, куда прибыли во вторник часов в 10 утра. Во время пути совершены были вечерня, утреня и литургия. С 10 часов началось служение торжественных молебнов на шаландах Сторожева, Лбова, Красильникова и Беззубикова. На молебны рабочие являлись, как один человек, и некоторые во время молебнов и поучений проливали слезы радости и умиления. Служение молебнов с переходами от одной шаланды до другой продолжалось до 8 часов вечера: рабочие покупали свечи, и с началом службы подсвечники заполнялись свечами.

Четвёртый день начался служением утрени на пути к шаланде Мельникова, где по приезде было отслужено торжественное молебствие. Служащие и рабочие во главе с хозяином наполнили всю церковь и хоры. Подъём религиозного воодушевления отражался на лицах большинства. Отсюда перешли к шаланде Беззубикова, где по желанию заведующего отслужены были литургия и молебен после оной. От Беззубикова по приглашению рыбаков с. Пушкина перешли на 108 номер, где служение молебнов продолжалось до 7 часов вечера. Ночевать перешли к шаланде Черняка.

В четверг, отслужив утреню, подъехали к шаланде Черняка – еврея, который с предупредительностью просил совершить для его служащих молебен. По окончании молебна мы приглашены были сюда на вечер для служения всенощной. В этот день мы двигались по направлению линии расположения рыбаков и по местам служили молебны. К вечеру мы вернулись на шаланду Черняка, где в 8 часов вечера, когда были закончены работы, была отслужена с вечера утреня, а по ней молебен с акафистом Свят. Николаю. Вот здесь-то пришлось убедиться, что молодое поколение даже приморских сел не настолько испорчено, чтобы оставаться глухим к религиозному воздействованию. Несмотря на труды с 5,5 часов утра и до 8 час. вечера, ко всенощной явилось много молодых девушек, которые с примерным усердием молились не только всю утреню, но и довольно продолжительный молебен с акафистом.

Из этого краткого описания можно убедиться, что святое дело религиозного обслуживания рыбаков в северном Каспии имеет за собой будущность и, если дело службы Господеви и проповеди евангельской будет поставлено на надлежащую высоту, принесёт значительную пользу люду, лишённому столько лет благодатного утешения церкви Христовой¹¹⁰.

Как вы знаете, в Джедде я живу уже давно. За моё время прошла сотня тысяч поклонников на Мекку, к священной Каабе, и кому, как не мне, знать положение наших единоверцев, принуждённых обязательно проходить Джедду. Хотя мне приходится сталкиваться с русскими единоверцами, большинство которых кроме своего языка и русского другого не знает, однако, я боюсь, что совершенно забыл на этом языке писать. Впрочем, и не мудрено; бывают долгие месяцы, когда не приходится даже слышать русского слова. Поэтому, прошу извинения, если на первый раз не совсем складно буду передавать, что у нас делается и как лучше устроить, чтобы поменьше эксплуатировали бедных поклонников.

Хочу я рассказать о существующем здесь рабстве. Да, да, не удивляйтесь. У нас продают живых людей, как баранов, и это в то время, когда Турция сбросила ужасное прошлое и стала в ряды цивилизованных государств. Говорят, впрочем, умные люди, что не всё сразу, однако, на это следовало бы обратить внимание немедленно. Ваше радостное известие о том, что наш журнал вновь выходит, застало меня как раз в Джедде. Я уезжал по делам в Медину и прожил там более месяца. Мы давно ожидали, что правительство раньше всего обратить внимание на позорный обычай, существующий, к сожалению, в самом сердце нашей святыни, а именно, в Мекке – продажу рабов. И что всего обиднее, этот ужасный торг происходит около Каабы на базаре Зуунка. Здесь несколько лавок торгуют специально людьми, и можно наблюдать, как приехавшие на богомолье ходжи толпятся вблизи этих лавок. Продают мужчин и женщин, причём первые обыкновенно закованы в железо. Иногда просто не верится, что дело происходит в такие времена. Необходимо об этом кричать повсюду, и, может быть, наше правительство решительно прекратит позор не только для него, но и для всех мусульман. Негры и негритянки очень дёшевы, и цена на них колеблется от пяти до десяти турецких лир. Но абиссинки, в особенности чуть-чуть смазливые, доходят до ста лир. На них всегда покупатель налицо. Позорно, что продают наших единоверцев, в особенности у святыни, потому что все эти несчастные исключительно мусульмане. Само собой, что не все ходят смотреть на свой позор, но любители толпятся с утра до утра. Рабов продают для разного употребления, и вы догадываетесь – для чего приобретают рабынь. Достаточно этим негодяям работорговцам пробраться вдоль берега, минуя колонии европейцев, как они в полной безопасности. На африканском берегу, там, где расположены французские, итальянские и английские колонии, работорговцам пробраться трудно, и поэтому они набрасывают цену на живой товар. Стоит послушать, как они убеждают покупателя, объясняя трудности подобной торговли, и мерзопакостный покупатель с вожделением смотрит на молодых девушек, глаза которых полны слез, и некоторые, видимо, много страдали и сопротивлялись раньше, чем окончательно покориться. Есть на вид почти дети, и сердце невольно сжимается негодованием против этого возмутительного насилия. В самой Джидде, где я живу, рабов провозят тайно, потому что европейские консулы как-то протестовали против этого, но видимо протесты их чисто случайные и, преследуя свои цели, они не хотят решительно воспрепятствовать и тем самым нарушить свои отношения с местными властями. Но для нас консулы никакого значения не имеют. Мы сами обязаны препятствовать этой гнусности. Пока мы, то есть я и несколько человек моих единомышленников, начали агитировать против работорговцев, объясняя толпе, какой это позор для всего мусульманства. Вы догадываетесь, что первые перешли на нашу сторону русские мусульмане и согласились, что мы правы. Везде, где только возможно, мы говорим об этом, и нас, к счастью, слушают.

Но рабство, очевидно, ещё долго будет принадлежностью чёрной расы, потому что, как это имело место в день Малого Байрама в Джедде, негры устроили процессию по городу, как подобает дикарям, с воем и визгом. Чему они радовались трудно сказать, но тяжело видеть людей на положении настоящих скотов, да ещё в почитаемом мусульманами месте.

Это одна из печальных страниц нашей истории. Есть всё-таки надежда, что просвещённые оттоманы прекратят торговлю людьми и постараются очистить святое место от паразитов. Ведь теперь не старые времена, и достаточно одного приказания из Константинополя, и вся эта гнусь исчезнет.

Ввиду возобновления нашего журнала, мы здесь образуем кружок, члены которого, живя в различных местах Геджаса, будут присылать мне сведения, которые я немедленно направлю к вам. С радостью готов работать для наших темных братьев и разве это не наша обязанность? Салям всем читателям¹¹¹.

– Кончина Сирийского епископа Мар Иона.

– Указ о низложении Далай-Ламы.

– Порядок избрания нового Далай-ламы.

– В пятницу на Светлой неделе, 23 апреля, скончался от продолжительной и тяжкой болезни (водянки) на 76 году от рождения духовный глава православных сирийцев Урмии в Персии преосвященный Мар Иона, епископ Урмийский и Супурганский. Имя почившего святителя связано с воссоединением персидских несториан с Православной Русской Церковью, завершившимся в Петербурге 25 марта 1898 года. Покойный Мар Иона сам с несколькими священниками – сирийцами был тогда в нашей столице и был здесь принят в лоно Православной Церкви третьим чином, т. е. через отречение от ереси Диодора, Феодора и Нестория. Дальнейшая его деятельность по возвращении в Урмию состояла в том, что он постепенно передал духовному руководству новооснованной здесь Православной Русской Миссии своих пасомых, и сам постоянно направлял помыслы последних к России, к русским. С этой целью он иногда пробовал и служить по-православному, хотя наш чин богослужебный для него, как для старца, навсегда остался трудным и непонятным. Второй заслугой Мар Ионы пред Церковью было его учительство. Он часто учил народ, и для этого, пока был здоров, ездил по деревням, чтобы видеть свою паству, знать её нужды и преподать ей соответственные наставления. Для этого он садился верхом на коня и, в сопровождении пешего слуги, отправлялся в путь, ехал по дорогам трудным и нередко опасным. Эти передвижения не уменьшали его бодрости, а оставляли ему ещё достаточно энергии и на то, чтобы, по приезде в деревню, поучать собравшийся народ, разобрать судебные дела между сирийцами. В разборе этих дел тоже, несомненно, заслуга почившего епископа Мар Ионы, ибо примирённые им христиане более не имели нужды идти на мусульманский суд и там подвергаться унижению и поборам.

Последние годы почившего святителя были омрачены бедствиями, выпавшими на долю сирийцев со стороны турок и курдов. Но и тогда вера его в Россию не поколебалась, и он настойчиво советовал христианам искать защиты у России. Вечная ему память и мир душе его!

Погребён почивший епископ в церкви своего родного села Супурган. Отпевание по православному священническому чину над ним совершено было православным епископом, Мар Илией Тергяварским, в сослужении с начальником миссии, архимандритом Сергием и 8 священниками-сирийцами. На этом богослужении присутствовали русский вице-консул в г. Урмии Б.А. Преображенский, некоторые другие члены русской колонии в г. Урмии и множество народа из окружающих деревень.

Игумен Пимен.

– По случаю низложения Да-лай-ламы на имя Китайской Государственной Канцелярии последовал Высочайший указ:

«Да-лай-лама издавна пользовался бесчисленными и неизреченными милостями Императоров нашей династии. Означенный Далай должен обладать небесной благостью, в силу чего он обязан свято относиться к своим обязанностям, совершенствовать свой дух и читать священные книги. Вместе с тем он должен почтительно хранить старые установления и обычаи, дабы соответственным образом передавать по преемству жёлтое учение. Однако когда он стал заниматься коммерческими и дипломатическими делами, то, начиная с этого момента и до сего времени, стал позволять себе своеволие и роскошь до излишества и сделался злобным и надменным по отношению к Китаю. Раньше этого никогда не было. Самым скверным является то, что он присвоил себе не принадлежащую ему власть, тогда как совсем не должен был бы делать этого. Отсюда видно, что он самовольно не исполняет повелений Императора. Он правит тибетской толпой тиранически, благодаря чему могут произойти большие беспорядки. В 6-й луне 30 года Гуан-сюй он, воспользовавшись беспорядками, тайно убежал. Тогда же тибетский наместник донёс Императору о скверных поступках Да-лай-ламы, получивших широкую известность. В ответ на это он удостоился получить Высочайший указ, коим Да-лай лама временно лишался своего звания и отрешался от обязанностей. Затем Да-лай, по пробытии некоторого времени в Урге, возвратился в Си-нин. Император, думая, что он, совершив такой далёкий путь, изменился в лучшую сторону, приказал местным властям заботиться о нём и оказывать ему всякое содействие.

В позапрошлом году он прибыл в столицу представиться Императору, который пожаловал ему добавочные титулы. Вместе с тем, когда он отправился в обратный путь в Тибет, Император командировал чиновников охранять его в пути. Означенный Да-лай на всём протяжении пути медлил и беспокоил различными требованиями – однако всё исполнялось в соответствии с его желаниями несмотря на то, что этих милостей ему не надо было оказывать. Одним словом, ему были оказаны милости, как и прежде, дабы в будущем он поступал как должно. Этим Император хотел высказать ему своё чрезвычайное благоволение.

На этот раз сычуаньские войска вступили в Тибет, имея исключительной целью поддержание в стране внутреннего порядка и охрану открытых для иностранной торговли пунктов. Тибетцам, конечно, нечего было беспокоиться. Неожиданно, означенный Да-лай, по возвращении своём в Тибет, распространил слухи и, пользуясь случаем, стал делать Китаю препятствия, злословить наместника, и прекратил всякие платежи. Его неоднократно уговаривали, но он делал вид, что как будто ничего не слышит. Вследствие прежних телеграфных докладов наместника на Высочайшее имя, были отправлены войска из Сы-чуани в Лхассу, а означенный Да-лай, без нашего ведома, ночью 3 числа 1-й луны тайно бежал неизвестно куда. Тогда же было Высочайше повелено наместнику принять меры к возвращению Да-лай’я и к восстановлению спокойствия. Но до сего времени всё ещё не известно, где он находится.

Как можно поддерживать закон и вероучение, когда его часто не бывает на месте. Кроме того, означенный Да-лай обнаруживает непостоянство и коварство. Вообще поступки его не соответствуют природе его. Он оказался недостойным милостей Императора, а потому народу не следует ожидать от него счастья. Недостаточно считать главою всякого хутухту и считать его Да-лай-ламой, а повелеваем лишить его этого звания. Считать это ему наказанием. В будущем, не рассуждая о том, куда он бежал и вернётся он или нет в Тибет, всё равно, относиться к нему как к простолюдину. Вместе с тем повелеваем тибетскому наместнику отыскать некоторое количество умных детей мужского пола, написать их имена на дщицах, выбрать из них по жребию одного и считать его, вместо прежнего Да-лай-ламы, Хубилганом. Затем должно представить доклад об утверждении нового Да-лай-ламы во всех его правах. Император в этом деле поступил по всей справедливости и высказал свою заботу о тибетских монахах и простом народе, как о собственных сыновьях. Этот указ даётся для того, чтобы охранить законы и поддержать спокойствие на границах и защитить жёлтую веру. Быть по сему».

Подписали члены Государственного Совета: князь первой степени И-куан, Ши-сюй, Лу-чуань-линь и На-тунь.

Обычный порядок избрания Да-лай-ламы таков. По кончине каждого Да-лай-ламы составляется точный список всех мальчиков, родившихся до первого восхода солнца с момента смерти Да-лай-ламы во всём Лхасском округе. Из всех этих мальчиков выбираются те, при рождении которых замечены были особые знамения или выходящие из ряда обыкновенных явления в природе. Этим детям показываются принадлежащие покойному Да-лай-ламе предметы, имеющие религиозно-символическое значение, и предметы простые, но тождественные по виду с первыми; из детей, которые схватывают руками символические предметы, составляется список, где записываются только имена без фамилий и указания их родителей. Этот список в собрании старейших лам представляется первенствующему ламе, который с закрытыми глазами, в присутствии всего собрания, отмечает в списке кисточкой три имени. Затем назначается съезд лам, в сане не ниже хутухты и настоятелей больших монастырей Лхасы. Здесь имена избранных пишутся на трёх одинаковых билетиках и, в присутствии всего собрания, опускаются в золотой сосуд с крышкой. Затем входит старший лама, подходит к сосуду, одной рукой снимает крышку сосуда, другой берёт билетик и торжественно произносит всему собранию имя избранника. Тогда всё собрание преклоняет колени и произносит установленные священные слова, имеющие значение первого обращения к избраннику, как вновь воплотившемуся «живому богу». Но, по рассказам китайцев, были случаи, когда Далай-ламы избирались по указам китайских императоров, тем же порядком, какой изложен в последнем указе китайского правительства о низложении сбежавшего Далая и об избрании нового, что подтверждается следующими историческими указаниями:

«Самый знаменитый после Чингис-хана монгольский император Хубилай, покровительствовавший буддистам, поставил во главе управления Тибетом известного буддийского учителя Пагба-ламу наряду со светскими правителями. С этого времени начинается быстрое усиление в Тибете буддизма, проникшего туда ещё в VII веке. В начале XV века буддизм был реформирован в ламаизм. С этих пор в Тибете появляются два высших буддийских иерарха – баньчан и далай-лама, которые приобретают влияние и на управление страной. Это влияние поддерживалось китайскими императорами Минской династии, а затем и Маньчжурской (Дай-цинской). В 1643 г. далай-лама, притесняемый светским правительством Тибета, обратился за помощью к хошутскому князю Гуши-хану, который за оказанную услугу присоединил к своим владениям Кукунор и обложил данью тибетскую провинцию Кам, упразднив светских правителей и оставив в непосредственном заведовании далай-ламы и баньчаня провинции Уи и Цзан. Вслед затем как эти последние, так Гуши-хан признали над собой власть первого Маньчжурского императора. В 1717 г. Чжунгарский хан Цэван-рабтан, враждовавший с хошутами, вторгся в Тибет и завладел городом Лхасой, но спустя 2 года был изгнан оттуда китайскими войсками, присланными императором Кан-си, после чего была вновь восстановлена духовная и светская власть. Светские правители, постоянно враждуя с духовными и стремясь к ниспровержению китайского господства, неоднократно вызывали возмущения в стране. Это побудило китайских императоров принять меры вообще к ограничению власти туземных правителей. Для наблюдения за деятельностью последних в 1727 г. были назначены два китайских резидента, с отрядом в 2.000 чел. В 1751 г. светские правители были совершенно упразднены и управление страной вверено исключительно Да-лай-ламе и его 4 министрам (калунам), с подчинёнными им духовными правителями областей, под контролем упомянутых резидентов. С 1792 г. последним предоставлено более активное участие в делах управления. Вместе с тем контролю Пекинского двора был подчинён и самый выбор Да-лай-ламы. Этими мерами китайцы обеспечили себе прочную власть над Тибетом и пользуются ею до настоящего времени, тщательно – совместно с духовными властями – оберегая эту страну от взоров и посягательств иностранцев»¹¹².

Состав Комитета:

Состав Комитета в течение 1909 года был следующий: Председатель – Его Высокопреосвященство, Высокопреосвященнейший Евсевий, Архиепископ Владивостокский и Камчатский; товарищ председателя – кафедральный протоиерей А.И. Муравьёв и членами состояли: Епархиальный наблюдатель церковно-приходских школ Владивостокской епархии статский советник С.Я. Фатуев, инспектор Восточного Института в г. Владивостоке Гр. Вл. Подставин, ключарь Владивостокского Кафедрального собора – протоиерей Н.В. Чистяков, секретарь Владивостокской духовной консистории, коллежский асессор Б.М. Поляновский, секретарь при Епархиальном архиерее, коллежский асессор А.П. Корсунский, настоятель градо-Владивостокской Покровской церкви, протоиерей В.А. Попов и Владивостокский купец, соборный церковный староста В.О. Жариков. Казначеем Комитета состоял член-протоиерей Н.В. Чистяков, обязанности делопроизводителя исполнял член А.П. Корсунский.

В составе ревизионной комиссии для проверки годичной денежной отчётности по Комитету состояли: контролёр Владивостокского Отделения Государственного Банка Н.Н. Кобелев, священник Петропавловской на первой речке в Владивостоке церкви Стефан Нежинцев и протодиакон, ныне священник Николай Плаксин. Всех членов в Комитете за отчётный год, внёсших на нужды православной миссии не менее трёх рублей, состояло 44 человека и один член пожизненный, обеспечивший свой членский взнос единовременным внесением на нужды миссии 100 рублей.

Отчётный год, как и два предшествующие, был особенно неблагоприятен для деятельности Комитета, вследствие крайнего недостатка средств, и потому Комитет, при всём желании и стремлении к возможно лучшему упорядочению миссионерского дела в епархии, не имел возможности предпринять чего-либо нового в этом отношении и по необходимости занят был текущими делами, распределением средств, отпущенных по сметам, и удовлетворением самых неотложных ходатайств и просьб. Дело в том, что последние три года составляемые Комитетом и представляемые в Совет Православного Миссионерского Общества сметы урезываются на половину Советом, за неимением средств, хотя и испрашивавшиеся по сметам суммы Комитет указывал очень незначительные. Комитет, таким образом, был лишён самого главного двигателя в своей деятельности – средств, так как только отпускаемые по сметам средства и составляют единственный денежный источник Комитета. О местных средствах говорить не приходится: так они малы и незначительны; достаточно указать, что всех этих местных средств (разных сборов по листам, тарелочкой и кружкой) поступает в Комитет в общей сумме не более 700 рублей в год. А между тем нельзя сказать, чтобы к изысканию этих средств Комитетом не принимались возможные меры. Меры эти принимаются ежегодно, – были приняты они и в отчётном году и состояли в следующем. Так, по распоряжению председателя Комитета, были разосланы через местную консисторию настоятелям соборов и монастырей и приходским священникам всех церквей Владивостокской епархии воззвания и подписные листы; такие же листы были разосланы и непосредственно Комитетом некоторым более известных и расположенным к делу миссии лицам; по всем церквам епархии обносились в течение года кружки, установленные для сбора пожертвований на распространение Православия среди язычников Империи, и на тот же предмет производился в церквах тарелочный сбор в течение первой седмицы Великого Поста.

В тех же целях увеличения средств Комитет рассылал и раздавал свои отчёты и отчёты Православного Миссионерского Общества. Но все эти меры, как сказано уже выше, не имели серьёзных результатов. Да это и понятно. В здешнем крае ещё долго нельзя рассчитывать на приток более или менее значительных пожертвований на какое бы то ни было доброе дело. К сожалению, приток пожертвований на нужды миссии в последние годы значительно сократился и во внутренней России, почему Прав. Мис. Общество и вынуждено сокращать в значительной мере отпуск средств на все миссии, находящиеся под его руководством и покровительством. Сокращение пожертвований на нужды миссии, несомненно, в значительной мере зависит от того, что в последние годы особенно много производится всяких сборов: и в церквах, и по подписным листам, и всякими другими способами. Едва ли в будущем можно рассчитывать на достаточное поступление добровольных пожертвований на нужды миссии. Думается, что на это дело необходима помощь от казны или из каких-либо других источников, более надёжных, чем добровольные пожертвования. Хочется верить, что имеющие состояться в сем 1910 году Казанский и Иркутский миссионерские съезды найдут выход из затруднительного материального положения миссионерского дела и вообще выработают, и проведут в жизнь необходимые меры к лучшей поставке и процветанию этого дела. Для решения текущих дел, распределения средств по смете и для удовлетворения разных просьб в Комитете в отчётном году было шесть частных собраний. На одном из них, происходившем в квартире Его Высокопреосвященства 22 марта, в присутствии посторонних, приглашённых Его Высокопреосвященством лиц из наиболее сочувствующих делу миссии, вниманию собравшихся предложен был отчёт о деятельности Комитета и о состоянии миссии за 1908 год, и была рассмотрена и утверждена смета расходов по миссии на 1909/1910 сметный год.

Число миссионерских станов находящейся в пределах Владивостокской епархии духовной миссии оставалось в отчётном году прежнее – двенадцать. Станы эти следующие: Корсаковский, Пуциловский, Синельниковский, Янчихэнский, Тизинхэнский, Посьетский, Заречьенский, Адиминский, Мангугайский, Удской, Анадырской и в Гижигинском уезде – Корякская походная миссия.

Первые девять станов расположены вблизи границ с Кореей и Манчжурией и население их состоит исключительно из корейцев; последние – три стана обнимают районы соимённых трёх северных уездов Приморской области (ныне Камчатской) и как по обширности занимаемых ими районов, так и по количеству и разнообразию входящих в состав их инородцев представляют собой весьма трудно определимые величины.

Над делом распространения и утверждения Православной веры Христовой среди корейцев в указанных выше девяти станах трудилось в отчётном году под непосредственным руководством и наблюдением местного Архипастыря и под ближайшим надзором благочинного девять миссионеров (один архимандрит, один иеромонах и семь священников): а именно: в Корсаковском стане – священник Иоанн Литвинцев (одиннадцатый год), в Пуциловском стане – священник Пётр Богородицкий (шестой год), в Синельниковском – священник Иоанн Рязановский (16-й год), в Янчихэнском – священник Григорий Прозоров (восьмой год), в Тизинхэнском Архимандрит Аверкий (на настоящем месте с мая месяца 1908 года, а вообще в корейской миссии 5-ый год), в Посьетском стане – священник Пётр Бывалый (с октября месяца 1908 года), в Зареченском – священник Алексей Иваницкий (с августа 1908 года), в Адиминском священник Ананий Артюшенко (с августа 1908 года, а вообще в миссии среди корейцев с 1906 г.) и в Мангугайском стане – иеромонах Арсений (с августа 1908 года).

Что касается северных трёх станов – Анадырского, Удского и Корякской походной миссии, то отчётный год для них следует признать одним из наиболее неблагоприятных. Анадырский стан хотя и имеет миссионера-священника А. Шипицына (служит пятый год), но никаких сведений им о состоянии стана не представлено (сведения эти можно рассчитывать получить только в текущем году). Удской стан вторую половину был без миссионера: уехавший туда миссионером летом 1907 года молодой вновь рукоположенный священник Василий Пох – человек энергичный – подавал хорошие надежды и сделал уже не мало за два года, но болезнь жены заставила его покинуть суровый север и искать себе места в более приветливом крае – Уссурийском. (В настоящее время он назначен в селение Южно-Уссурийского края – Крыловку).

При Корякской походной миссии миссионер хотя и числится налицо иеромонах Нестор, но сведений о состоянии миссии от него в Комитет тоже не получено. О нём приходится сказать почти то же, что и о миссионере Удского стана. Разница только в том, что миссионера Удского стана заставила покинуть стан болезнь его жены, а иеромонах Нестор принуждён был оставить на отчётный год миссию в виду его личной болезни. Назначенный в Корякскую миссию в 1907 году, иеромонах Нестор, несмотря на своё от природы слабое здоровье, отдался святому делу миссии всецело, но огромные переезды, суровый климат и в буквальном смысле голодовки во время разъездов сломили его и без того слабое здоровье, и он в отчётном году выехал из Гижиги для лечения и отдыха в Европейскую Россию.

Но он не совсем покинул свою миссию; летом нынешнего 1910 года он предполагает возвратиться снова к месту службы, а в настоящее время, попутно с лечением, собирает по России лепты на своих голодных и холодных духовных детей – инородцев и хлопочет о них, где только можно. Можно от души пожелать отцу Нестору полного выздоровления и возвращения в Гижигу, где его, по многим отзывам, очень полюбили инородцы, как и он их, что видно из всех его восторженных отзывов о них и из его забот по собиранию для них средств и вообще по оказанию им материальной и духовной помощи.

Здесь Комитет находит нужным вновь, как и в отчёте прошлого 1908 года обратить внимание всех заинтересованных лиц на печальное положение населения Камчатки особенно инородческого, как в материальном, так и религиозном отношениях, также на крайнюю материальную необеспеченность трудящихся там священников. Приводить какие бы то доказательства в подтверждение этого, думается, совершенно излишне. Об этом так много писали и пишут¹¹³. Если с подобным положением дел на Камчатке до последнего времени и можно было мириться, когда Камчатка представляла собой совершенно забытый и предоставленный в своей жизни почти на произвол судьбы уголок, когда там на огромных пространствах жили и кочевали только аборигены этой дикой и печальной страны, и ни культура, ни цивилизация туда почти не проникали, – то теперь, с образованием из Камчатки отдельной Камчатской области и учреждением там отдельного губернаторства, с урегулированием правильного пароходного сообщения туда, что, несомненно, привлечёт на Камчатку массу всевозможного пришлого люда, всякого положения, направления и нравственных качеств, – оставлять Камчатку забытой, особенно в отношении удовлетворения религиозных нужд тамошних инородцев, положительно нельзя. И если материальное и правовое положение Камчатки с учреждением там губернаторства несомненно поднимется и будет прогрессировать, то вместе с тем и нисколько не в меньшей степени должно быть поднято и религиозно-нравственное самосознание населения. Для достижения этого последнего для того, чтобы вывести население Камчатки из положения духовной беспомощности, и чтобы, в частности, поставить миссию в Камчатке на должную высоту, по мнению Комитета, необходимо учредить в Камчатке епископскую кафедру, если не самостоятельную, то на первых порах хотя викарную – кафедру притом, по преимуществу, миссионерскую с увеличением числа приходских священников и миссионеров, а также и числа храмов и молитвенных домов. Вопрос об этом уже поднят как Епархиальной властью, так и местным генерал-губернатором и находится на рассмотрении Святейшего Синода.

Переходя к описанию состояния миссионерских станов за отчётный год у корейцев и деятельности среди них оо. миссионеров, Комитет считает долгом заявить, что миссионерское дело среди корейцев по-прежнему идёт довольно успешно вперёд и во всяком случае находится в несравненно более благоприятных условиях, чем среди северных инородцев. В отчётном году, как сказано выше, во всех девяти миссионерских станах среди корейцев миссионеры состояли налицо. По представленным в Комитет ими, а также благочинным миссионерских церквей у корейцев сведениям о состоянии станов, общее положение миссионерского дела представляется в следующем виде. Язычество среди оседлых корейцев ослабевает с каждым годом всё заметнее и если держится ещё где крепко, то только среди стариков и пришельцев из-за границы. Число шаманов и случаи обращения к ним заметно уменьшаются. По сообщениям оо. миссионеров храмы Божии, особенно в праздники Св. Пасхи и Рождества Христова и в некоторые другие, посещаются в значительно большем количестве по сравнению с прежними годами. Долг исповеди и св. причастия исполняется большинством. Новорождённые дети у крещёных корейцев от оо. миссионеров не скрываются, как это случалось ещё в сравнительно недавнее время. Своих умерших родственников корейцы уже не отказываются предавать земле по христианскому обряду. Не редкость теперь служение панихид по умершим и молебнов по случаю семейных и других событий в жизни корейцев. Так миссионер Пуциловского стана сообщает, между прочим, в своём отчёте, что им в конце ноября отчётного года отслужен благодарственный молебен по просьбе одного корейца по случаю его золотой свадьбы (61 год в браке). Тем же миссионером отслужен молебен по просьбе корейцев-новобранцев накануне явки их к воинскому начальнику. Не лишним будет отметить здесь то хорошее настроение, с каким корейцы приняли весть о наборе из их среды новобранцев. Воинская повинность введена в Приамурском крае в сем отчётном году, и в этом же году произведён первый набор новобранцев, между прочим, и из среды корейцев. Можно было предполагать, что корейцы несочувственно отнесутся к набору и будут стараться уклоняться от солдатчины. Но первый же набор показал совсем противное. Корейцы проявили большой подъём духа и охотно явились на призыв.

Случаи служения молебнов, правда, единичны, но хорошо уже то, что они всё же есть и что корейцы начинают сознавать, что более важные моменты в жизни необходимо освящать молитвой. Большую услугу в деле распространения христианства среди корейцев оказывают, по-прежнему, наши церковные школы. Питомцы их уже более сознательно усвояют христианство и нередко являются проводником его среди своих сородичей. Посещая неупустительно праздничные богослужения в учебное время, они чаще и охотнее, чем не учившиеся в школе, посещают храм Божий и в каникулярное время, а также и по выходе из школы, участвуя иногда за богослужением в чтении и пении. В брак обучавшиеся в школе корейцы охотнее вступают по достижении совершеннолетия и с благословения церкви. В домах своих передний угол украшают всегда иконой с лампадой или свечой. А заняв какую-либо общественную должность, уже проявляют активную деятельность к искоренению язычества среди своих единоплеменников. Отцы Миссионеры поэтому дорожат церковными школами, понимая их значение; любят эти школы и корейцы, видя пользу от получаемого в них детьми воспитания и образования, и отпускают на поддержание их значительные средства. Наряду с отрадными явлениями и фактами есть в жизни корейцев, конечно, и много нежелательного как в религиозном, так и в нравственном отношениях, но нужно иметь в виду, что они в своём громадном большинстве ещё младенцы о Христе, в их жизни и верованиях ещё много по необходимости остатков от прежней их религии; религиозные христианские верования их ещё смутны; знание истин веры мало осмысленно по незнакомству во многих случаях с оборотами русского языка и трудности вообще усвоения отвлечённых религиозных понятий. Совершаемое на славянском языке богослужение для большинства из них мало понятно, чем несомненно и объясняется в значительной мере то, что многие из них редко и неохотно посещают храм Божий.

Общей иллюстрацией положения миссионерского дела среди корейцев за отчётный год может служить ниже приводимая таблица с показанием количества корейского населения в девяти корейских миссионерских станах, количества просвещённых святым крещением, числа браков, совершенных по уставу Православной Церкви, числа исполнивших долг исповеди и св. причастия и количества умерших и погребённых по православному обряду. В этой таблице показано, как и в прежние годы, количество корейского населения только оседлого и принявшего русское подданство, проживающего притом же в районах миссионерских станов. Кроме них в пределах Владивостокской епархии проживает ещё большое количество (не менее 20 тысяч) корейцев, как русских подданных, так, в особенности, иностранных, являющихся в наш край для заработков и или арендующих казённые и крестьянские земли, или проживающих в городах и занимающихся торговлею и разными подёнными работами. Эти корейцы в таблице не помещены и для распространения среди них Православной веры никаких правильно организованных и постоянных мер пока ещё не принималось. Все требы среди крещёных корейцев последней категории, а также просвещение св. крещением пребывающих из них в язычестве, совершаются теми приходскими священниками, в приходах которых они проживают. В отчётном году из корейцев этой категории просвещено св. крещением около 100 человек.

Всё изложенное выше, относительно корейского отдела Владивостокской миссии, хотя и говорит за то, что дело распространения православия среди корейцев поставлено на прочных началах и подвигается вперёд хотя и медленно, но верными шагами, но тоже показывает, какая трудная и сложная работа предстоит ещё впереди оо. миссионерам даже и по отношению к крещёным уже корейцам и как много трудов нужно ещё приложить для научения и просвещения корейцев, для искоренения среди них остатков язычества и для воспитания в них христианских навыков и привычек. Главная надежда всех оо. миссионеров в достижении этих результатов миссии среди корейцев – это церковная школа. Поэтому оо. миссионеры в своей деятельности обращают на школы очень большое внимание и стараются всеми мерами поддерживать их. Нужно засвидетельствовать, впрочем, что и корейцы сами любят церковные школы, дорожат ими и также поддерживают их всеми возможными способами и средствами. Благодаря этому церковная школа заняла прочное положение среди корейцев, и школьное дело постепенно улучшается; церковные школы, как и храмы Божии, имеются во всех миссионерских станах. Есть нужда, конечно, в открытии новых школ среди корейцев, но недостаток средств у Епархиальной власти, а в частности и у Комитета, служит одним из самых досадных тормозов в этом отношении.

Лучшими школами по зданиям и по постановке учебного дела нужно признать следующие:

Ачиминскую 2-х-классную, Фаташинскую, Тизинхенскую и в г. Владивостоке, при Покровской церкви, русско-корейскую. Последняя школа, по постановке в ней учебно-воспитательного дела, является одной из лучших во всей епархии. Особенно много для неё делает настоящий её попечитель, кореец Лев П. Цой, человек состоятельный и очень энергичный. Им ежегодно тратится на эту школу, на ремонт её, приобретение разных пособий и на рождественские ёлки до 1.000 рублей. 20 мая отчётного года в этой школе происходило скромное торжество крещения 15 корейских мальчиков-школьников. Таинство крещения совершал в Покровской церкви, находившейся тогда во Владивостоке, отец протоиерей И.И. Восторгов в сослужении с местным причтом. Такие торжества происходят почти ежегодно при Покровской русско-корейской школе, куда в начале каждого учебного года поступает много некрещёных корейских детей. Всего церковных школ к концу отчётного года состояло 20 с общим числом учащихся в них 826 мальчиков и 46 девочек.

Школы эти следующие:

Кроме этих школ, среди корейцев есть ещё три училища министерства Народного Просвещения в селениях: Янчихэ – 2-х-классное и Красном селе и Мало-Корсаковском – одноклассные.

За февраль 1910 г.