II. Языческий центр на реке Збруч

Збручский идол был найден в 1848 г. в реке Збруч ниже по течению от горы Соколихи и выше Девич поля, на землях с. Лычковцы в 18 км от г. Гусятин (теперь районный центр Тернопольской области). Вскоре окрестности находки (рис. 16) были осмотрены местным любителем древностей М. Потоцким и приехавшим сюда членом Краковского общества науки Ф. Жебравским, которые пришли к выводу, что идол мог стоять на горе Богит, где сохранились каменные валы и где они увидели «квадратный каменный фундамент». Ими был сделан схематический рисунок местности (Lenczyk G., 1964, S. 5–58). В 1880 г. берега Збруча в районе находки идола осмотрел А. Г. Киркор, которого заинтересовала скалистая гора Соколиха, городище Звенигород около с. Крутилов и Бабина долина, где, по преданию, стояла каменная баба, разбитая жителями для строительного материала. Но в основном А. Г. Киркор занимался исследованиями курганов (Kirkor А. Н., 1876, S. 65–85). Несмотря на большой интерес, вызываемый до сих пор Збручским идолом, и множество спорных вопросов, с ним связанных, за последующие более чем 100 лет сколько-нибудь серьезных археологических работ в этой местности не проводилось.

Целенаправленные исследования были начаты в 1984 г. Прикарпатской экспедицией Института археологии РАН, задачей которой являлось сплошное обследование местности, выявление и изучение здесь культовых памятников. В предшествующие годы экспедиция проводила работы на городищах-святилищах, расположенных по берегам рек Днестра и Прута в пределах Черновицкой и Ивано-Франковской областей Украины, в результате чего были выявлены основные признаки таких городищ (Тимощук Б. А., Русанова И. П., 1983, с. 161–173). Этот опыт помог получить максимум сведений о городшцах-святилищах на Збруче при наименьшем повреждении памятников.

Экспедицией обследованы и частично раскопаны три городища- святилища на правом берегу р. Збруч – городище в урочище Богит (1984 г.), расположенное в 5 км от с. Городница; городище Звенигород (1985, 1987–1988 гг.), находящееся в 1 км вниз по течению реки от с. Крутилов; городище Говда (1988, 1989 гг.) в 3 км от с. Крутилов. Исследовали также селища, окружающие эти городища. По обоим берегам р. Збруч и его притока р. Гнилой проведены сплошные разведки (ими руководили И. О. Гавритухин и С. В. Пивоваров). При разведках обнаружены памятники трипольской культуры, эпохи бронзы, раннего железа, раннеславянские и древнерусские поселения. По Збручу древнерусские памятники концентрируются отдельными группами возле трех городищ-святилищ на правом берегу реки и около городища Замчисько у с. Иванковцы на его левом берегу (рис. 16). На р. Гнилой и ее притоке р. Тайне, имеющих более пологие и открытые берега, древнерусские поселения располагаются равномерно. Наиболее крупные раскопки проведены на поселении Бабина долина около городища Звенигород, где работы вел Тернопольский краеведческий музей под руководством М. А. Ягодинской.

Збручские городища-святилища находятся на земле древней Подолии, занимавшей бассейн верховьев Южного Буга и левобережную часть бассейна Днестра. Здесь проходит Волыно-Подольская возвышенность, приближающаяся на юго-западе к отрогам Карпат. Известняковые холмы этой возвышенности образуют несколько гряд. Одна из таких гряд, называемая Подольскими Татрами, тянется с северо-запада к юго-востоку на протяжении 200 км при ширине 10–12 км. Высота холмов достигает 440 м над уровнем моря, над окрестностями холмы возвышаются на 50–60 м, а наиболее высокие из них поднимаются на 100–200 м (Денисик Г. И., 1987, с. 434–436).

Збруч, левый приток Днестра, течет с севера на юг (его протяженность 244 км) и в среднем своем течении, пересекая Подольские Толтры, имеет узкую долину в виде каньона, ограниченного высокими холмами. Здесь берега реки на протяжении 15 км покрыты старыми лиственными лесами, состоящими в основном из граба и дуба. В настоящее время лесистая местность между Збручем и его притоком р. Гнилой не заселена и почти лишена проезжих дорог. Эти красивые холмистые и лесные места носят название «Медоборы» и считаются заповедником.

Городища-святилища языческого центра на Збруче находятся на холмах, расположенных в нескольких километрах друг от друга. Первое из них занимает вершину горы Богит, самой высокой в Медоборах – 428 м над уровнем моря и 150–200 м над окружающей местностью. Гора круто поднимается над прилегающей равниной и далеко видна. Она отстоит от Збруча на 1,5 км и по направлению к реке местность постепенно понижается.

Второе городище-святилище, Звенигород, устроено на склоне высокого плато над самым берегом Збруча и удалено от Богита по прямой на 5 км. Третье городище-святилище расположено на отроге горы Говда (урочище Касарня) над самым Збручем. Оно удалено от городища Звенигород вниз по реке на 2 км и находится собственно между городищами Богит и Звенигород. Располагаясь на возвышенностях или на склонах, городища-святилища находятся в окружении синхронных им древнерусских селищ, то есть они являются частью определенных поселенческих структур.

Городище занимает оконечность хребта и его склоны круто спускаются к северу, югу и западу, только с востока холм городища связан перешейком с хребтом (рис. 17). Основа горы, как и все холмы Медобор, состоит из известняка и местами покрыта суглинком толщиной до 20 см, его мощность возрастает только на склонах. Поверхность горы усеяна камнями, а северный и частично южный склоны ограничены скалистыми обрывами. Гора поросла лиственным лесом и на ней почти нет поздних повреждений, кроме нескольких ям, вырытых во время первой мировой войны (рис. 18).

Благодаря каменистому грунту и отсутствию позднейшего заселения на поверхности можно видеть следы бывших на городище сооружений. Хорошо сохранились валы, видны западины от углубленных построек, ровные горизонтальные площадки от наземных сооружений, выкладки из камней. Между этими объектами культурного слоя на площадке городища нет и сразу под дерном выступают камни, скала и мелкая каменная крошка.

Поверхность городища Богит покрыта деревьями, что препятствует раскопкам на большой площади. Стремясь по возможности к сохранению городища и его объектов, Прикарпатская экспедиция провела работы с определенными и строго ограниченными целями. Во-первых, был снят инструментальный план городища со всеми видимыми на его поверхности объектами. Во-вторых, были изучены валы и рвы городища, для чего были сделаны их разрезы в основном там, где есть поздние повреждения. В-третьих, были расчищены возвышающиеся на поверхности каменные сооружения, но сами сооружения оставлены Нетронутыми. В-четвертых, заложены небольшие раскопки и траншеи на месте горизонтальных площадок и выяснено, что они являются остатками наземных длинных домов. В-пятых, раскопаны три западины и установлено, что на их месте находились углубленные в землю жилища. Кроме того, за пределами основной части городища на участке, ограниченном северным земляным валом, раскопан курган и заложены траншеи, в которых обнаружены два грунтовых захоронения и остатки жилищ на поселении. Сделаны также планы окружающих городище поселений, на которых сохранились западины от жилищ.

Городище Богит представляет собой сложное в плане сооружение. Главный вал, идущий по периметру холма и в восточной части спускающийся по его склону, окружает всю площадку городища. Два поперечных дугообразных вала (2 и 3) делят площадку на части. Отдельный ров, вырытый на склоне холма, ограничивает все городище и примыкающую к нему с востока перед въездом площадку. По юго-западному склону холма проходит еще дополнительный эскарп. Земляной вал (4), спускающийся ю северному склону городищенского холма (перепад высот вдоль него 54 м), обособляет отдельный участок (рис. 17; 19). Функции всех выделяющихся участков городища оказались различными.

Въезд на площадку городища, окруженную главным валом, находится с восточной стороны. В этом месте в валу имеется проход и здесь же в обрывистом склоне холма выступает материковая скала шириной 2 м, по которой проходила дорога (рис. 18). К въезду во время Первой мировой войны был устроен проезд в виде земляного пандуса.

Главный каменный вал, окружающий вершину холма, охватывает и часть каменистого склона, из-за чего его уровень понижается с запада на восток на 6–7 м. Вал сложен из камней без связующего раствора. Основу его конструкции составляют большие каменные глыбы, забросанные сверху камнями меньшего размера. Поверхность вала неровная с выступающими камнями и лишь в западной части на его вершине сделана горизонтальная площадка с обожженной поверхностью, на которой лежат обломки древнерусской посуды. Вал невысокий и поднимается над площадкой городища на 1 м, только в восточной части, где он проходит по склону, высота вала достигает 2 м при ширине 9–10 м (рис. 20, 2). На материке в основании вала прослеживается темная прослойка земли толщиной до 10 см, которая содержит обломки глиняной посуды скифского времени, что указывает на период возведения вала.

Поперечный вал 2 очень низкий, расплывшийся (его высота 0,5–0,7 м), едва заметен на поверхности. Он также сложен из камней – двух параллельных рядов каменных глыб, засыпанных мелким булыжником. Под его насыпью на материке найдено несколько черепков скифского времени. Вероятно, этот вал был сооружен одновременно с главным валом городища. В древнерусское время он, по-видимому, никакой роли уже не играл, перестроек в его насыпи не заметно (рис. 20, 3).

Второй поперечный вал (3) ограничивает самую западную мысо- вую часть городища ( 18). Под его насыпью, сложенной из мелких камней (высота вала до 0,7 м, ширина 5 м), также найдены обломки посуды скифского времени. В древнерусское время этот вал был перестроен: с западной (внутренней) стороны его каменной насыпи была снивелирована горизонтальная площадка шириной 1,8–2 м, вымощенная мелкими камнями (рис. 20, 4). Поверхность этой площадки сильно обожжена и покрыта слоем угля, в котором найдены черепки X–XI вв. В древнерусское время этот вал разделял площадку городища на две части, имевшие разное назначение: на западной, мысовой части площадки были расположены культовые сооружения, на восточной части находились углубленные постройки и наземные длинные дома.

Ров, окружавший городище по склону холма (рис. 18), имел ширину 2,5 м при глубине 0,8 м. Выброшенная при его рытье земля образовывала невысокий внешний валик шириной 3 м и высотой около 0,5 м (рис. 20, 5). По своим размерам этот ров не мог иметь оборонительного значения, его роль была чисто символической. Культовый характер этого рва подкрепляется тем, что его плоское дно было выложено мелкими камнями, сильно обожженными, на которых лежал уголь и обломки посуды X–XI вв.

Земляной вал (4), спускающийся по северному склону городищенского холма, не был завершен и не замыкал полностью северный участок городища. Его насыпь, состоящая из глины, сохранилась на высоту до 1 м по склону и до 2 м в низинной части. Ширина вала до 10 м (рис. 20, 1). С обеих его сторон проходят рвы шириной 5–6 м и глубиной 1 м. В насыпи вала и под ней в темной прослойке (толщина ее 20–40 см) встречаются обломки древнерусской посуды X в., кости животных и угли. Сооружение этого земляного вала можно отнести к концу X в.

Площадка городища, окруженная главным каменным валом, имеет не совсем правильную овальную форму. Она вытянута с запада на восток на 300 м при наибольшей ширине до 100 м и сужается к западной оконечности мыса. Вся площадка заросла старым лиственным лесом, на ее поверхности выступают материковые скалы и лежат большие каменные глыбы. Поперечный дугообразный вал 3 делит площадку на две основные части.

Западная, мысовая часть площадки городища ограничена главным и поперечным дугообразным валами, имеет почти треугольную форму и размеры 50 х 70 м (рис. 18). Ее поверхность сравнительно ровная, лишь вдоль главного вала проходят небольшие углубления, которые могли образоваться при постройке или реконструкции вала, когда для него брали камень. На поверхности этой части городища выделяется два возвышения, сложенные из камней. При расчистке этих возвышений оказалось, что одно из них является остатками пьедестала для идола – капищем, а второе – каменным жертвенником.

Площадка-пьедестал находится на самом высоком месте мысовой части городища и всей горы Богит. В плане она круглая с диаметром 9 м и высотой над окружающей поверхностью 50–60 см. Капище сложено из плотно пригнанных друг к другу камней разной величины, без раствора. Его поверхность покрыта вымосткой из булыжника, иногда на ней выступают более крупные камни (рис. 21; 22; 23, 2). В центральной части капища, ближе к его северному краю, заметно воронковидное углубление, в центре которого расчищена большая квадратная яма со сторонами 50 х 50 см и глубиной 50–60 см. Стенки ямы сложены из больших камней и ориентированы по странам света. Яма заполнена землей и камнями, в ней найден черепок X-XI вв. и три косточки птицы.

Площадка капища окружена кольцевой вымосткой из камней, имеющей ширину 3–3,5 м и, таким образом, диаметр всего сооружения составляет 17 м. Кольцевая вымостка прерывается только в северной части, где в ней образован проход шириной 1 м, ведущий на площадку капища и к центральной яме. На поверхности каменной кольцевой вымостки видны восемь симметрично расположенных углублений с перемычками между ними.

Восемь углублений, окружающих площадку капища, опущены на глубину 0,5–0,8 м в материк, который на этом участке состоит из твердой супеси с мелкой каменной крошкой. Углубления имели корытовидную форму с пологими стенками и диаметр 3–4 м, иногда до 5 м. Углубления забросаны камнями и землей, в них найдены обломки посуды, относящиеся ко времени с X по XIII в., хотя количественно преобладали черепки XII в., кости крупного рогатого скота, свиньи (главным образом, фаланги и зубы) и птиц. В некоторых углублениях камни были обожжены и встречался уголь.

В трех из этих углублений находились человеческие скелеты. В углублении 6 между камнями лежали кости ребенка 2–2,5 лет, в углублении 8 – кости годовалого ребенка. Кроме того, в том же углублении 8 находилось погребение взрослого человека – мужчины в возрасте около 60 лет. Костяк лежал в яме, вырытой в дне углубления, вытянут на спине, головой к западу с небольшим отклонением к югу, руки положены на груди и на тазу (рис. 24, 1). Второй костяк, также мужской и того же возраста, был помещен в яме, выбранной среди камней углубления 4. Он также лежал вытянуто на спине, был ориентирован головой на запад с отклонением к северу, руки сложены на тазу (рис. 24, 2).

Восемь корытовидных углублений вокруг центральной площадки служили жертвенными ямами. В жертву были принесены малолетние дети, кости которых найдены в углублениях 6 и 8. Судя по характеру керамики, жертвоприношения здесь совершали с конца 10 до начала 13 века, углубления заполняли и забрасывали камнями постепенно. Вероятно, жертвоприношения и обряды совершались только с продуктами питания и напитками, как это происходило на Арконе, где жрец проводил гадания с кубком, наполненным вином, и часть жидкости выливал перед идолом (Саксон Грамматик) (Фамицын А. С., 1884, с. 47). Такие же жертвы богам приносили и восточные славяне: «трапезы ставят идолам и черпала бесом» (Поучения св. Василия) (Аничков Е. В., 1914, с. 300).

Пожилые люди, останки которых находились в углублениях 4 и 8, были, скорее всего, здесь захоронены. Об этом свидетельствуют прямоугольные могилы, поза погребенных – вытянуто на спине с руками, сложенными на груди и тазу, ориентировка головой к западу (небольшое отклонение ориентировки, возможно, было связано со стремлением положить погребенных вдоль края центральной площадки). Погребенные, помещенные у подножия идола, вероятно, являлись при жизни уважаемыми членами языческой общины. Погребения совершены в разное время. Более ранним из них было захоронение в углублении 8. Яма для него была врезана в материк и сопровождалось оно посудой XI в. (рис. 25,13–14). Второе погребение, положенное в углублении 4, содержало обломки посуды XII – начала XIII вв. (рис. 25, 9) и яма для него была выбрана уже среди камней заполнения и не была опущена в материк (рис. 22).

Круглая площадка с ямой для столба-идола в центре принадлежит к широко известному у славян типу площадок-капищ. Восемь углублений вокруг площадки сближают капище на Богите со святилищем в Перыни, столько же ям было открыто в Поганьско, возможно, такое же их число насчитывалось кругом площадки на городище Воргол. Особенность капища на Богите состоит в каменном покрытии – хотя камни повсеместно применяли в культовых сооружениях, видя в них символ прочности и защиты. Каменная кладка на Богите обусловлена и природными условиями – каменной основой горы и выходами камна ее поверхности.

Вполне возможно, что на капище Богита стоял известный Збручский Идол. Об этом говорят следующие данные: Богит – самая высокая гора в Медоборах, господствующая над окружающей местностью, и капище находилось в ее верхней точке; крупное городище-святилище, имевшее сложную планировку, являлось целым культовым комплексом и создавало величественную и торжественную обстановку, достойную значения Збручского изваяния; важность стоявшего на капище идола подчеркивается жертвами детей, совершенными у его подножия; ямы в середине пьедестала (50 х 50 см) со стенками, обложенными камнями, соответствует размерам основания идола (29 х 32 см), который был укреплен в яме забитыми туда камнями; время изготовления идола (X–XI вв.) совпадает с периодом существования святилища на Богите (конец X – первая половина XIII в.); Богит является ближайшим святилищем к месту находки идола. Городище удалено от реки на 1,5 км, но дорога от него к Збручу идет вниз по склону и транспортировка идола была вполне возможна. По свидетельству летописей, при ликвидации языческих святилищ идолов часто бросали в воду, что имело смысл очищения, отправки идола на тот свет и в то же время способствовало сохранению идолов и надежде на их возрождение. Скорее всего, Збручский идол был спрятан язычниками в реке, когда святилище было ликвидировано. Идол сохранился целым и почти неповрежденным, он был захоронен с должным почтением.

На той же мысовой части городища-святилища Богит, в 35 м к западу от капища стояло курганообразное возвышение, сложенное из камней (диаметр 5 м, высота 80 см). После расчистки этого возвышения, снятия дерна и мелких камней в его центре была обнаружена квадратная яма (2 х 2 м, глубина 70 см), окруженная большими камнями и каменными плитами, поставленными на ребро и образующими вертикальные стенки ямы (рис. 24, 4). Плоское дно ямы вымощено мелкими камнями и каменными плитками. Яма заполнена углистой землей и слоями камней, которыми яма время от времени забрасывалась. Заполнение ямы происходило постепенно в течение длительного времени. В нижних его слоях найдена керамика X–XI вв., в том числе обломки лепных сковород и конических мисок, в верхних слоях преобладала посуда XII и начала XIII вв. (рис. 25, 26–36). Среди камней найдены обломок точила, глиняное пряслице, обломок стеклянного браслета. Здесь же встречены в небольшом количестве кости крупного рогатого скота, иногда обожженные. На обломках посуды также есть следы вторичного обжига, но следов огня на дне ямы не обнаружено. Это курганообразное возвышение с квадратной камерой в центре, обставленной камнями, можно рассматривать как жертвенник. Такого же типа сооружения – «каменные ящики» открыты на городище-святилище Добжешуво в горах Свентокжицких и на жертвенной площадке у Вышегрода.

На мысовой части городища Богит, где расположены капище и каменный жертвенник, явных следов других сооружений не заметно. Эта часть городища окружена главным каменным валом, вершина которого спланирована, выложена мелкими камнями и каменными плитками, сильно обожжена и на ней лежат остатки жертвоприношений – кости животных и черепки посуды. Такая же жертвенная площадка устроена вдоль дугообразного вала 3, ограничивающего мысовую часть от остальной площадки городища. Эта часть городища с помещенными на ней культовыми сооружениями, символически защищенная валами и горевшими на них огнями, может рассматриваться как сакральная.

Вторая часть площадки городища Богит отделена от сакральной дугообразным валом 3 и окружена главным валом, поверхность которого из-за выступающих каменных глыб узкая и неровная. Эта часть площадки понемногу понижается от сакральной части к въезду (общее понижение ее 5 м). Поверхность этой площадки неровная в силу естественных уступов и обрывов по ее краям, наличия здесь дугообразного вала 2, хотя почти спланированного и еле заметного, разбросанных каменных глыб и многих углублений-западин. Среди углублений есть ямы времен первой мировой войны, но основное количество западин является остатками древних построек. Таких западин насчитывается 44. Западины располагаются ближе к главному валу, оставляя в средней части площадки широкий проход к капищу (рис. 18).

Три западины в разных частях площадки были раскопаны. Во всех случаях обнаружены прямоугольные котлованы с длиной стен около 3 м, выбитые в каменистом материковом грунте (рис. 26, 1, 2). Полом в постройках служили материковые камни или сглаженная поверхность материковой скалы. На полу находились очаги, обложенные рядом камней. В некоторых постройках насчитывается по четыре таких очага, часто совсем миниатюрных, в виде камельков. По конструкции эти постройки подобны обычным жилищам, но выбиты среди камней, что делало их холодными и малоудобными для жилья. Отсутствуют в этих постройках и печи-каменки, являвшиеся непременным атрибутом жилых помещений VI–XII вв. в этом районе. Постройки с очагами многократно использовались на протяжении конца X–XI вв. Их постояльцы не занимались хозяйственной деятельностью, что подтверждается малым количеством находок (по несколько черепков), отсутствием рядом с ними хозяйственных сооружений (хлевов, амбаров, погребов). Кроме того, на всей площадке городища нет культурного слоя, возникающего при стационарном заселении. Об обитателях этих построек можно судить лишь предположительно. Скорее всего, здесь жили служители языческого культа, охранявшие святилище и выполнявшие религиозные обряды. Могли в них останавливаться и те, кому «угрожала смертельная опасность» и кто находил на святилище временное пристанище.

В этой же части городища вдоль главного каменного вала выделяется ровная горизонтальная площадка, местами поросшая деревьями. На свободном от деревьев пространстве выявлен культурный слой толщиной 10–30 см, насыщенный обломками лепных мисок и сковородок, гончарных сосудов X–XI и XII вв. (рис. 25, 37–39) и костями домашних животных. Ниже культурного слоя залегает каменная вымос- тка пола, в котором есть столбовые ямки. Все это обычно для остатков наземных домов, имевших столбовую конструкцию деревянных стен. Дом имел ширину 12 и длину 35 м. Этот длинный дом принадлежит к типу общественных домов-«контин», известных на многих городищах-святилищах (Тимощук Б. А., 1990, с. 50–52). Второй дом такого же типа находился у въезда на городище и располагался вдоль культового рва (рис. 18). Рядом с домом 2 была расположена нитеобразная печь, вырезанная в склоне и служившая для выпечки хлеба. Она обладает всеми признаками, свойственными хлебным печам, в большом количестве открытым на втором святилище Звенигород. Материковая глина на ее поду и своде сильно прожжена до красного цвета, устье закладывали большими камнями для сохранения тепла, в предпечной яме сильно обожжено и покрыто углем дно, куда выгребали раскаленный уголь перед выпечкой хлеба. В хлебных печах выпекали праздничные караваи, служившие для жертвоприношений и употреблявшиеся во время пиров, устраивавшихся в длинных общественных домах.

Эта вторая часть площадки городища Богит, на которой находились жилые постройки служителей культа или других временных обитателей, с которой был свободный проход к сакральной части святилища и по краям которой стояли длинные дома-контины, предназначенные для собраний и пиров, может быть названа общественной.

На городище расположено два колодца, также служившие культовым целям. Один из колодцев выбит в скале около главного вала. В плане он имеет прямоугольную форму (2,8 х 1,4 м) и современную глубину 6,5 м. Стенки колодца вертикальны и тщательно выровнены, но каменная глыба одной из стен выпала и нависла над дном колодца, что мешает его исследованию. Второй колодец находится около длинного дома 2. Он квадратный в плане (3,2 х 3,2 м), глубина его в настоящее время 3,8 м. В 1881 г. этот колодец был раскопан местным помещиком до глубины 11,34 м, но сведений о результатах раскопок не сохранилось (Lenczyk G., 1964, S. 12). Культовые колодцы, которые не имели практического значения и не достигали воды, известны на многих городищах-святилшцах (Зеленая Липа, Бубнище, Урич, Звенигород).

Третья часть святилища Богит представляет собой ровную площадку (80 х 40 м), расположенную перед въездом на городище уже за пределами главного вала, но окруженную культовым рвом. На площадке не заметно никаких построек, шурфы показали отсутствие культурного слоя. Можно предположить, что эта площадка была местом массовых сборищ во время языческих праздников. Благодаря ограничивающему ее культовому рву она была символически отделена от окружающего мира и включена в состав святилища.

К югу от этой площадки за пределами культового рва расположены две западины. На месте одной из них раскопано жилище, котлован которого выбит в скале, и в нем около каменного останца сделана печь-каменка (рис. 26, 4). В жилище найдена керамика X–XI вв. (рис. 25, 40–42). Вполне возможно, что здесь, на южном наиболее открытом склоне перед городищем находилась сторожка, охранявшая подход к святилищу. Такую же сторожевую роль могли играть и постройки, западины которых сохранились на склоне западной оконечности городища и полукругом огибали его сакральную часть.

Четвертая часть городища-святилища ограничена земляным валом (4), который спускается от центральной части святилища на север по крутому склону холма. В долине он поворачивает под прямым углом и вновь поднимается к городищу, но до него не доходит и неожиданно прерывается (рис. 17). По-видимому, его возведение не было закончено или в этом не было необходимости. Земляной вал ограничивает площадь 270 х 130 м, в средней части которой на поверхности еле заметны пять неглубоких западин и четыре невысоких курганных насыпи, заросших старыми деревьями. Раскопана одна насыпь, частично поврежденная дорогой, в ней обнаружена яма без следов погребения и обломки посуды XI в. Севернее этого кургана в траншее выявлено два грунтовых трупосожжения, в которых, кроме пережженных костей, находились кости животных и обломки посуды X–XI вв. (рис. 25, 46–49). По-видимому, эта часть городища служила могильником.

Святилище Богит было окружено селищами Х–XII вв. Одно из них находилось на склоне холма сразу за земляным валом, второе и третье поселения были расположены у противоположного южного подножия городища, еще два больших и одно миниатюрное селище были Удалены от святилища к юго-востоку и северо-востоку на расстояние 1 км. На селищах, поверхность которых заросла лесом и где не было более поздней застройки или пахоты, сохранились на поверхности западины от углубленных в землю построек, что дает возможность определить план поселения до проведения на нем раскопок. На самом крупном селище в урочище Скала насчитывается до 80 западин, на остальных сохранилось около полутора десятков следов древних построек, а на самом маленьком селище видно всего четыре западины. На поселениях были распространены углубленные жилища с печами-каменками, что отличает их от сооружений на городище Богит. Поселения расположены на малоудобных для жизни склонах холмов, вдали от хороших источников воды, что было вызвано стремлением жителей обосноваться вблизи языческого святилища.

На городище Богит выявлены все признаки, характерные для городищ-святилищ:

1) на его площадке отсутствует сплошной культурный слой и типичные для древнерусского времени жилые и хозяйственные постройки;

2) валы и рвы городища не имели оборонительного значения и являлись лишь символической защитой, как и горевшие на них огни;

3) круглые капища типичны для славянских святилищ и восемь углублений кругом напоминают святилище Перынь;

4) жертвенник, сложенный из камней, подобен открытым на других святилищах;

5) наличие длинных общественных домов является одним из важных признаков городищ-святилищ;

6) человеческие жертвы совершались только на святилищах (они известны на Арконе, в Плоцке, Вышегроде, Праге, Звенигороде);

7) рядом со святилищами часто располагались могильники (Ходосовичи, Шумск, Бубнище, Поганьско).

Материалы, полученные на Богите, существенно дополняют сведения о крупных славянских святилищах, известных в Арконе, Шлонже, на Лысой Горе, Добжешуве, Радзикове. Новые данные о памятниках такого типа получены при исследованиях второго городища-святилища на р. Збруч – Звенигорода.

В 5 км от горы Богит на коренном берегу Збруча расположено большое городище со сложной системой валов и рвов (рис. 27). Раскопки показали, что здесь находилось собственно два разновременных городища. Одно из них, расположенное на ровном плато вершины холма, окружено низким валом, построенным в раннем железном веке (высоцкая культура), и в древнерусское время было занято поселением. Следами этого поселения являются западины от углубленных построек, покрывающие всю площадь городища и врезающиеся в насыпь древнего вала. В древнерусское время было начато строительство оборонительной линии этого поселения, от нее сохранились отдельные участки вала и рва на площади древнего городища и к западу от него (рис. 27). Весь этот участок на плато местные жители называют Замчищем.

Второе городище, называемое Звенигород, расположено на крутом склоне холма, спускающемся от плато к долине Збруча и обращенном к югу (рис. 27; 28). Мыс городища ограничен поймой Збруча и глубоким оврагом Слепой яр, по которому течет ручей. Городище отделено от плато валом 2 и рвом, которые спускаются по крутым склонам к юго-востоку и юго-западу, дугообразно огибая площадку городища. Вал заканчивается над обрывами к долине Збруча и к Слепому яру (высота обрывов 20–30 м). Другой вал, внутренний (1), находится ниже по склону, делит площадку городища на две части. В плане он также имеет дугообразную форму, его концы тоже спускаются по склонам и снабжены еще дополнительными отрогами. С юго-западной стороны дугообразные валы 1 и 2 соединены еще одним валом, «Земляным», идущим по склону вдоль оврага. Въезд на городище расположен на южной оконечности мыса и имеет вид пандуса, поднимающегося вверх и огражденного вдоль обрыва двумя невысокими валами.

Валы городища Звенигород сооружались на протяжении нескольких периодов. В основе дугообразных валов 1 и 2 залегает слой скифского времени, засыпанный камнями, и сверху на этой насыпи была сделана горизонтальная площадка с обожженной поверхностью, на которой в валу 1 найдено несколько черепков VI–VII вв. (пражская культура). Затем насыпи валов в древнерусское время покрыты землей и камнями и на их вершинах снова устроены горизонтальные площадки шириной 2–2,8 м, вымощенные камнями и обожженные сверху. На них сохранились остатки жертвоприношений. В результате многократной досыпки высота валов в средней их части достигает 4–5 м, а на склонах 1,5 м. Их насыпи, сложенные из камней, хорошо сохранились. Также четко видны рвы, выбитые в каменистом материке. Плоское дно рвов вымощено камнями и обожжено. На образованных во рву площадках лежат обломки посуды и кости животных (рис. 29, 1, 2; 30, 5, 6). На плоской вершине валов не было никаких дополнительных укреплений, а система их расположения оставляет открытой самую уязвимую сторону городища – со стороны Збруча. Если учесть, что на вершинах валов и на дне рвов были сделаны жертвенные площадки, то их оборонительное значение следует поставить под сомнение, они представляли собой лишь символическую защиту.

Земляной вал, соединяющий с юго-западной стороны валы 1 и 2, не имел внешнего рва, а внутренний ровик со ступенчатыми склонами имел ширину всего 80 см (рис. 29, 3). С наружной стороны в насыпи вала вырезана ступенька шириной 3,6 м. Вертикальный срез вала над ступенькой был укреплен бревнами и плетнем, обмазанными глиной. На ступеньке многократно разжигали сильный огонь, и она покрыта толстым слоем обожженной глины со многими прослойками угля и золы. Судя по находкам двух черепков в его насыпи, земляной вал был насыпан в древнерусское время. К валу с внутренней стороны примыкала жертвенная круглая площадка (сооружение 15), перекрывшая внутренний ров. Земляной вал с горевшими вдоль его внешней стороны огнями и ритуальными площадками с внутренней стороны также не имел оборонительного значения и играл культовую роль.

Основой холма, на котором расположено городище, является камень-известняк, выходы которого и обнажения скал видны в самых возвышенных частях городища и во рвах. Каменистый материк покрыт тонким слоем суглинка и почвы и лишь на склонах толщина напластований глины достигает нескольких метров. В средней части городища, ограниченной внутренним валом, в течение долгого времени местные жители добывали камень и здесь поверхность городища изрезана огромными ямами и канавами. На остальных местах площадка городища хорошо сохранилась. На поверхности четко выделяются возвышения капищ, западины на местах углубленных построек, горизонтальные площадки – следы длинных наземных домов, воронковидная западина древнего колодца. Вся площадь городища сейчас покрыта лесом, в основном здесь растут дубы и грабы. Деревья мешают раскопкам широкими площадями, но в то же время препятствуют оползням и заплывам древних сооружений. Пыльцовые анализы показали, что во время функционирования святилища здесь было открытое пространство, поросшее разнотравьем и наземными мхами, облесенность была невелика (преобладала сосна, встречались береза, дуб и липа) (анализы сделаны в лаборатории Института археологии РАН Е. А. Спиридоновой).

Задачи исследований, проведенных на городище в 1985, 1987 и 1988 гг., состояли в выяснении функции памятника, его планировки и времени существования. Раскопы закладывали там, где можно было получить наибольшую информацию и по возможности не разрушить объекты, сохранив в целости их внешний облик. На городище исследована площадь 2 250 кв.м. Раскопанные сооружения законсервированы и все каменные конструкции оставлены на месте. Находки переданы в Тернопольский краеведческий музей.

Площадь городища Звенигород, ограниченная валами, имеет наибольшие размеры 500 м (с севера на юг) и 450 м (с запада на восток). Его наиболее высокая часть поднимается над долиной Збруча на 100 м. Наклонная площадка городища имеет перепад высот 65 м (рис. 28). Крутой склон, каменистая основа горы и выступающие на поверхность камни делают площадку городища мало пригодной для обычной жизни. Внутренний дугообразный вал 1 делит площадь городища на две части – северную, ограниченную двумя дугообразными и земляным валом, и южную, огражденную внутренним валом 1. Раскопки показали, что значение этих частей городища было различным – северная часть являлась сакральной, южная была общественной, что подтверждается характером открытых сооружений и составом находок. Такое же разделение на сакральную и общественную части наблюдается на святилищах Богит и Аркона. Форма площадок городища обусловлена особенностью местности и наличием здесь древних скифских валов.

Сакральная площадка городища расположена в верхней части склона, имеет не совсем правильную треугольную форму и размеры 80 х 100 х 150 м. Ее поверхность резко понижается с севера и северо- востока к югу. В самом верху этой площадки, около внешнего дугообразного вала, выделяются три естественных возвышения, вершины которых выровнены. На них устроены капища. Четвертое капище по ряду признаков могло находиться на возвышении в юго-восточной части площадки около внутреннего дугообразного вала.

Капище 1 расположено на возвышении в северо-восточной части сакральной площадки городища около внешнего вала 2. Ровная круглая в плане поверхность капища окружена чуть заметным валиком, возникшим при нивелировке возвышенности. Площадь капища заросла большими деревьями, в том числе старыми дубами, и для выяснения того, что находилось на этом месте, оказалось возможным заложить только траншею шириной 1 м в направлении с севера на юг (рис. 30,1). Сразу под дерном находится каменная вымостка, лежащая на материке. С северной и южной сторон вымостки среди камней выбраны чашевидные ямы глубиной 20–40 см. Общий диаметр всего сооружения 20 м. На каменной вымостке и в ямах находились уголь, обломки посуды XII в., четыре ножа, трубчатый замок, наконечники железных стрел, шпора, серебряная и несколько стеклянных бусин, проволочные височные кольца, крест-складень с двумя створками, побывавший в огне (рис. 31, 10–20; 32, 3; 33, 1). По аналогии с другими капищами, открытыми в Звенигороде и известными на других святилищах, эта круглая площадка, ограниченная валиком и жертвенными ямами, может рассматриваться как капище – место, где стоял идол и совершались жертвоприношения.

Рядом с капищем 1 на вершине внешнего дугообразного вала находилась площадка для жертвоприношений. Ее ровная поверхность вымощена камнями и покрыта углем. На площадке лежали четыре трубчатых замка, копье, наконечники стрел, ключ, удила, пряжка, пряслице, обломки стеклянных браслетов, обломки бронзового котла с петлевидной ручкой и бронзовая чаша (рис. 30, 6; 31, 1–9; 34, 1–6).

Вторым важным объектом около капища 1 являлся длинный дом 8, расположенный к юго-востоку от капища на краю обрыва (рис. 27). От него сохранилась горизонтальная площадка длиной 25 м и шириной 5 м, средняя часть которой, свободная от деревьев, раскопана (рис. 35, 7). На полу наземного дома найдены куски обожженной глины с отпечатками прутьев, оставшиеся от обмазки деревянных стен дома, обломки глиняной посуды XII – начала XIII в., топор, четыре серебряных трехбусинных височных кольца и восемь проволочных перстнеобразных колец (рис. 32, 7; 37, 1–4). После того как этот дом был разрушен, на его месте была выкопана яма, в которой лежали разрозненные человеческие кости: фрагменты черепов, нижние челюсти, позвонки и бедренные кости ребенка семи лет, подростка 16–18 лет, двух взрослых мужчин в возрасте 25 и 35–40 лет (определение Г. П. Романовой). В яме найдены черепки XIII в. (рис. 38, 22, 23), проволочное перстнеобразное кольцо, перстень со щитком, две шпоры, часть удил, трубчатый замок, три железных наконечника стрел и один костяной наконечник, звездчатая привеска (рис. 32, 2, 4; 36, 12–20; 37, 5). Яма была засыпана камнями. Длинный дом 8, вероятно, служил для хранения довольно дорогих вещей (серебряные височные кольца со сплошными и ажурными бусинами), затем здесь было совершено жертвоприношение, о чем говорят находки человеческих костей и набор жертвенных вещей, такой же, как и при жертвоприношениях в других местах Звенигорода.

Рядом с капищем 1 на отдельном возвышении было расположено капище 3, раскопанное полностью. Оно занимает отрог треугольной формы (53 х 42 м), понижающийся от внешнего дугообразного вала к юго-западу на 5 м (рис. 39; 40). Поверхность отрога и его подножие покрыты каменной вымосткой (рис. 41, 2), состоящей из камней величиной 10–15 см и лежащей на материке – известняковой скале и плотной глине с каменной крошкой. На вымостке лежит слой земли толщиной 10–20 см, насыщенный обломками глиняной посуды, костями животных и разнообразными вещами. Кругом отрога располагаются жертвенные ямы (сооружения 4, 9, 10, 11), вырытые в материковой глине. Все это составляет единый комплекс с капищем, за пределами этого комплекса на некотором расстоянии нет никаких сооружений (рис. 42).

Планировка капища 3, кажущаяся на первый взгляд не совсем четкой, выражает определенную систему. На поверхности отрога выделяются три понижающиеся ступени, вытянутые с востока на запад, отделенные одна от другой невысокими уступами и каменными глыбами, принесенными сюда специально или являющимися выходами материковой скалы (рис.39, 40). Конструктивным центром капища служила круглая площадка (диаметром 9 м), расположенная посредине отрога, ограниченная уступами и большими камнями, а с севера еще и полукругом столбовых ям. В центре этой площади находится большая яма 1, забитая камнями, которые могли укреплять основание вертикально стоявшего столба, возможно, идола. С южной стороны ямы земля сильно прожжена и здесь лежит плоская каменная плита (рис. 43, 1). Круглая площадка со стоящим в центре идолом – характерная форма капищ на славянских святилищах, но здесь она осложнена примыкающим к ней ступенчатым склоном.

Остатков жертвоприношений на центральной площадке капища почти нет. Непосредственно у ямы 1 перед идолом находились только несколько обломков посуды XII – начала XIII вв., фрагмент стеклянного браслета, части черепа и челюсти свиньи. Жертвы оставляли кругом этой площадки и в жертвенных ямах. К западу от центральной ямы на краю капища около большой каменной плиты (жертвенника?) расположена жертвенная яма 18 (рис. 43, 2). В яме лежала часть костяка мужчины 25–30 лет (череп, шейные позвонки, плечевые кости, несколько ребер, находящиеся в анатомическом порядке), на его груди помещены кости ребенка 1–2 лет и челюсть молодой женщины. Рядом были положены позвонки и кости таза крупного рогатого животного, бронзовые браслеты, височное перстнеобразное кольцо, цилиндрический замок, топор, дужка ведра (рис. 44, 2; 45, 24).

С противоположной стороны от центральной ямы расположена жертвенная яма 7, в углистом заполнении которой лежал череп свиньи. Рядом с ямой положены три цилиндрических замка, ключ, нож, пряжка, ручка бронзового ковша и бронзовая ложка (рис. 45, 22; 46, 7, 8).

На трех ступенях, примыкающих к центральной площадке капища, также находились остатки жертвоприношений, но их количество и состав на каждой ступени имели свои особенности. Северная, самая верхняя ступень, ограниченная внешним дугообразным валом 2, покрыта небрежно разбросанными камнями, ее поверхность неровная, ходить по ней трудно. Находок здесь мало: обломки стеклянных браслетов, три ножа, три проволочных височных кольца. Зато на склоне вала, который здесь поднимается на 4–5 м, обнаружено большое количество самых разнообразных предметов, по всей вероятности, сползших сюда по глиняному откосу вала с его вершины. Здесь лежало множество обломков стеклянных браслетов, ажурный серебряный и бронзовый пластинчатый перстни, четыре проволочных височных Кольца, трехбусинное височное кольцо, бронзовый витой браслет, лунница, овальный медальон из горного хрусталя в тонкой проволочной окантовке, хрустальная вставка от такого же медальона, равноконечный крестик из горной смолы, серебряная цепочка, квадратная бронзовая бляшка, ключ, наконечник стрелы, удила, обломок шпоры, дужка ведра, миниатюрный глиняный сосуд (рис. 33, 6; 39; 42; 47, 1, 2, 7, 13, 17; 48, 1, 2, 7, 9, 10, 16, 17).

Средняя ступень отделена от верхней и нижней уступами, вдоль которых лежат большие камни. Кроме того, вдоль южной границы ступени проходит ряд столбовых ям, отстоящих одна от другой на 2,5 м (от ямы 11 до ямы 15), здесь же лежало скопление кусков глиняной обмазки с отпечатками обтесанных бревен. По-видимому, эта ступень была ограждена с юга деревянной стеной, обмазанной глиной. Наличие определенной преграды между ступенями видно по расположению находок – они концентрируются на нижней ступени вдоль стены и почти отсутствуют на средней ступени (на ней находилось лишь одно височное кольцо и серп). Поверхность средней ступени тщательно выложена мелкими камнями и удобна для прохода к центру капища с восточной стороны.

Нижняя ступень капища, заканчивающаяся с южной стороны крутым уступом, разделена еще одним невысоким уступом на западную и восточную части. Западная часть непосредственно примыкает к центральной круглой площадке с идолом и имеет полукруглую форму (ее размеры 5,6 х 10 м). Она выложена камнями разной величины довольно небрежно, так что ее поверхность оказалась неровной и по ней трудно ходить. С юга на ее краю лежат огромные каменные глыбы, а в центре находится столбовая яма квадратной формы, обложенная камнями, вокруг которой найдены обломки стеклянных браслетов, три стеклянные бусины, два серебряных проволочных височных кольца, бубенчик, пряслице, нож, замок, часть бронзового кадила или лампы (рис. 46, 6).

На склоне этой ступени расчищена большая жертвенная яма 3, в заполнении которой был уголь, обломки глиняной посуды, а рядом лежало два ключа, проволочные кольца и обломки стеклянных браслетов (рис. 39). В углублении рядом располагался очаг диаметром 1 м с глиняным подом, обставленный кругом большими каменными плитами, поставленными на ребро. Около него лежал трубчатый замок (рис. 43,5).

Восточная часть нижней ступени капища размерами 15 х 5 м носила другой характер. Ее поверхность покрыта слоем мелких, хорошо пригнанных друг к другу камней и на ней видно лишь одно небольшое кострище. Почти вся поверхность площадки усеяна вещами: обломки стеклянных браслетов, проволочные височные кольца, пряжки, костяная пуговица, бусины, кресало, наконечник стрелы, замки, серп, бронзовое коромысло весов (рис. 32, 11), пластинки от оковки шкатулки, игла, два маленьких глиняных яичка с беспорядочно прочерченными на них линиями (рис. 47, 15, 16). Здесь же лежали три креста: маленький перламутровый крестик тонкой работы, шиферный равноконечный крест и небольшой оловянный нательный крестик (рис. 33, 2, 3, 5). Все эти вещи были оставлены на этой части площадки как бы перед стеной, отделявшей жертвователей от самой священной и недоступной для всех центральной части капища.

Массовые жертвоприношения совершали у подножия капища, где продолжалась каменная кладка, переходящая к капищу 1. Здесь кладка состоит из плотно уложенных больших камней, лежащих в два-три слоя. Среди камней между капищами 1 и 3 находилось пять жертвенных ям и вся поверхность усеяна вещами (отсутствие находок на некоторых квадратах объясняется тем, что здесь растут большие деревья) (рис. 39, 42).

Жертвенные ямы такие же, как и на самом капище, – овальные, мелкие, выбранные среди камней до материка на глубину 10–20 см, засыпаны углистой землей. Они лишь несколько больших размеров (в длину 1,0–1,5 м, шириной 0,6–1,0 м), чем на центральной площадке капища (рис. 43, 4, 5). В трех из них (9, 13, 14) лежали разрозненные человеческие кости – обломки черепа, отдельные кости конечностей, ребра и около ямы 12 – нижняя челюсть мужчины 35–45 лет. В ямах вещей немного (в яме 14 найдены обломок стеклянного браслета и бубенчик; в яме 10 – нож, шпора, крест-складень; в яме 12 – пять проволочных височных колец, пластинчатый перстень, бусина), но значительное число находок концентрируется вокруг ям: крест-складень (рис. 33, 4, 7, 8), равноконечный крест из горной смолы, бусина минского типа, проволочные височные кольца, пластинчатый браслет, пряжка, пряслице, восемь ножей, ножницы, два замка, два наконечника стрел, шпора.

В целом состав находок в подножии капища обычен и для других культовых сооружений Звенигорода. Здесь найдены: украшения (проволочные височные кольца – 12, бусины – 4, бронзовый браслет, пластинчатый перстень, бубенчик, пряжки – 4), оружие и снаряжение всадника (наконечники стрел – 4, стремена – 2, шпоры – 2), орудия труда (ножи – 15, ножницы, пряслице, мотыжка, долото), а также замки – 6, ключи от них – 4, предметы христианского культа и бронзовая Монета с отверстием для подвешивания из Фессалоник (определение А.В. Фомина) и некоторые другие предметы (рис. 32, 8–17; 39; 44–48).

Количество вещевых находок и обилие жертвенных ям позволяет предположить, что капище 3 было наиболее посещаемым местом, здесь могло стоять изображение божества, особенно почитаемого язычниками. Пыльцовые анализы показали большую затоптанность почвы у подножия капища (данные Е.А. Спиридоновой), где молящиеся оставляли свои дары. По внешнему виду (холм, покрытый камнями) и по составу находок капище 3 Звенигорода напоминает святилище ненцев в устье Печоры, на котором также найдены многие украшения, обломки медных котлов, христианские кресты и иконки, где стояли деревянные идолы и которое посещалось верующими с X до XVII в. (раскопки Л. П. Хлобыстина и О. В. Овсяникова 1985–1987 гг.) (Архив ИА РАН, № 10143, 10694, 12472).

Вокруг капища 3 были расположены культовые сооружения разной конструкции. Сооружение 4, находившееся у южного подножия капища, представляло собой почти квадратный котлован со сторонами около 2 м, углубленный в материк на 50–80 см (рис. 42; 49, 5, 6). Посредине северо-западной стены сохранилась столбовая яма от опоры, поддерживавшей, вероятно, перекрытие в виде навеса. Пол вымощен камнями и сильно обожжен. Вдоль стены лежал расчлененный на две части костяк мужчины 20–25 лет. Непосредственно возле него было насыпано зерно и положен серп. В других местах на том же уровне находились три ножа, две шпоры, два трубчатых замка, большой ключ от внутреннего замка и ключ от навесного замка, топор, серебряный витой браслет и пряслице (рис. 50, 2–8; 51, 9–13). Ниже каменной вымостки пола на обожженном материке лежали кости крупного и мелкого рогатого скота, свиньи, лошади и среди них нижняя челюсть человека 40–50 лет. Сооружение использовали, по крайней мере, дважды и в завершение забросали камнями. В нем нет признака жилых или хозяйственных помещений, отсутствуют следы военного разгрома. По ряду признаков – многократному использованию; применению каменной вымостки, употреблению огня, составу находок, обычному и для других сооружений Звенигорода, наличию зерна и серпа, расположению рядом с капищем – сооружение 4 может рассматриваться как культовое, а все в нем найденное – как остатки жертвоприношений.

С западной стороны капища 3, уже за пределами его каменной вымостки, видны три западины, при раскопках здесь выявлены три сооружения 9, 10, 11 (рис. 42). Сооружение 9 представляло собой круглую яму диаметром 4 м, стенки которой сужаются ко дну (рис. 52, 1–5). Никаких следов облицовки стен и перекрытия здесь не обнаружено. С юга в яму шел проход по наклонному пандусу. Судя по заполнению, сооружение использовалось неоднократно. Первоначально в центре его дна была вырыта круглая яма, рядом с которой горел огонь, на кострище остались кости животных и нижняя челюсть ребенка 3–5 лет. Здесь же находилась шпора (рис. 53, 6). Затем яма и кострище были забросаны камнями и перекрыты слоем чистой глины без всяких находок. При последующем использовании сооружения 9 в его материковой стене подбоем была устроена нитеобразная печь (3), под которой лежал на 10 см выше дна ямы. При использовании печи для выпечки культового хлеба раскаленный уголь из нее выгребали внутрь сооружения, при этом слой угля перекрыл центральную яму и кострище возле нее. Возле устья нитеобразной печи лежали большие камни, которыми закрывали печь при выпечке хлеба.

Слой, связанный с печью 3, в свою очередь перекрыт чистой глиной. После этого в материковой стене была вырезана новая хлебная печь (2) на 30 см выше пода печи 3. И снова слой, связанный с печью 2, был засыпан чистой глиной толщиной 30–40 см. Затем в материковой стенке была устроен следующая нитеобразная хлебная печь (1), под которой находился уже на высоте 60 см от дна ямы. На поду этой печи лежал жерновой камень.

К самому позднему периоду использования сооружения 9 относится верхний слой, который содержал четыре небольших очажка, расположенных на разных уровнях, и довольно много вещей (обломки стеклянных браслетов, бусина, бубенчик, часть трубчатого замка, перстень и обломки бронзового браслета, нож, ножницы, удила, брусок, часть топора) (рис. 53, 1–5, 7). Здесь же находились кости животных (крупного рогатого скота, свиньи, собаки) и черепки глиняной посуды (рис. 38, 29–31) Отдельными скоплениями лежали человеческие кости: в одном содержались нижняя челюсть, правая лучевая и локтевая кости, принадлежащие мужчине в возрасте 25–30 лет, и во втором – плечевая и лучевая кости со следами расчленения, принадлежавшие молодой женщине.

Сооружение 9 использовалось не менее 5–6 раз, в нем устраивали нитеобразные хлебные печи, приносили жертвы – кости людей и животных, разбрасывали обломки глиняной посуды и разнообразные вещи. Совершавшиеся здесь обряды были связаны с аграрной магией, направленной на обеспечение обильного урожая, хорошего приплода скота и помощь в хозяйственных делах и бытовых нуждах.

Сооружение 10 представляло собой овальное углубление с ровным полом и наклонными стенками (рис. 52, 6). Вдоль стенок лежали большие камни. Посередине западной стенки сделан вход в виде ступеньки. Пол сооружения покрыт слоем угля толщиной 5–7 см, а его центральная часть сильно обожжена до красного цвета. На полу найдены ножны меча, нож, пряжка, четыре переплетенных проволочных височных кольца, обломки стеклянных браслетов (рис. 53, 8–10), кости животных (свиньи, мелкого рогатого скота – нижняя челюсть, крупного рогатого скота, собаки, лошади – берцовая кость, благородного оленя – фаланга) и птицы. Среди костей животных находились кости людей, обломки черепа, два шейных позвонка и ребра подростка 12–14 лет, три фрагмента свода черепа младенца 1,5 лет и правая плечевая кость мужчины молодого возраста.

Сооружение 11 примыкает к капищу 3 и склону вала, поэтому его глубина колеблется от 10 до 90 см (рис. 42; 52, 7, 8). Его пол обожжен и покрыт слоем угля. В восточной части пола лежали шейные позвонки и нижняя челюсть ребенка 7–9 лет и кости животных (свиньи, крупного и мелкого рогатого скота, преобладали фрагменты черепов, зубы, кости ног). Часть костей была обожжена. На высоте 10 см над полом кости перекрыты плотным углистым слоем и на нем находится второй слой костей – плечевые кости и фрагмент черепа молодого мужчины и скопления костей животных такого же состава, как и на дне сооружения. Сверху на этом слое были положены камни и жернов. В черном заполнении найдены: обломки стеклянных браслетов, две половинки бронзовых колтов с орнаментом, два проволочных височных кольца, перстень, лунница, пять квадратных бронзовых бляшек с изображениями птиц и дубового листа, пряжка, два наконечника стрел, семь железных ножей, трубчатый замок, три ключа, шпора, шиферное пряслице, край бронзового котла, бронзовые оковки и застежка от деревянной шкатулки, бронзовый оклад иконки и обломки глиняной посуды XII – начала XIII вв. (рис. 38, 35, 36; 53, 17–19; 54).

На участке к западу от капища 3 в разных местах во время функционирования святилища горели костры, остатками которых является прожженная до красного цвета материковая земля. На месте одного из очагов (квадрат 7г) находились разрозненные кости нескольких человек: ребенка 6–9 лет (бедренная, большая и малая берцовые, плечевая, лучевая, ключица), ребенка 2–3 лет (обломки черепа, кости правой руки и бедро), ребенка 8–9 лет (правая нога, таз, позвонки и ребра), взрослого человека (сильно поврежденный череп, ребро, фаланги пальцев). Среди человеческих костей лежали кости свиньи, обломок стеклянного браслета и пряслице. Создается впечатление, что здесь сначала положили несколько скелетов, а затем брали отдельные кости для совершения обрядов в разных местах святилища.

На западном участке между капищем 3 и сооружениями 9–11 без определенной связи с объектами найдены серебряный перстень с монограммой на щитке (рис. 45, 5; 47, 6), колечко от кольчуги, пластинки от панциря, лунница и шиферное пряслице (квадраты 13–14в).

За пределами капища 3 и окружавших его сооружений поверхность городища постепенно понижается к югу и к юго-западу. Вблизи раскопа следов древних сооружений (западин, площадок) не видно и культурного слоя нет – под дерном и серым слоем лесного перегноя толщиной 15–20 см залегает материковая глина. Можно думать, что комплекс сооружений, связанных с капищем 3, раскопан полностью.

Таким образом, капище 3 представляло собой довольно сложное сооружение. На круглой площадке, вымощенной камнями, стоял идол (сохранилась яма, в которой он был укреплен). С востока к идолу был устроен проход, огражденный деревянной стеной, обмазанной глиной. Подходить к идолу, вероятно, разрешалось только служителям культа, как это было принято у поморских славян. По Саксону Грамматику, вход в самую священную часть Арконы был доступен только жрецу, но и он боялся осквернять божество своим дыханием (Фамицын А. С., 1884, с. 48). На склоне капища и у его подножия приносили жертвы, были выкопаны жертвенные ямы и помещение для выпечки ритуальных караваев.

В этой же сакральной части городища Звенигород полностью раскопано еще одно капище 2, которое занимало вершину самого высокого каменистого отрога в северной части городища. Отрог имеет конусовидную форму и крутые склоны, спускающиеся к югу на 65 м и к востоку, в сторону капища 3, на 15 м (рис. 27). С севера капище 2 примыкало к внешнему дугообразному валу, который поднимался над капищем на высоту 6 м. С юга оно открыто и видно со всего городища. Капище имело вид округлой горизонтальной площадки диаметром 10 м, ограниченной невысоким валиком, образовавшимся, как и на капище 1, при выравнивании поверхности холма (рис. 55). Площадка капища и его южный склон вымощены мелкими камнями. В центре выступает материковая скала, гладко подтесанная и имевшая слегка выпуклую поверхность. Выступ скалы имеет овальную форму размерами 2,4 х 3,2 м, на нем лежал фрагмент черепа человека. Каменная вымостка вокруг скалы во многих местах сильно обожжена и покрыта углем. В северной части вымостка отсутствует, а материковая глина здесь сильно обожжена.

Вокруг центра капища с юга и с севера расположены небольшие ямы чашевидной формы. Стенки одной из них тщательно выложены камешками, а вторая была заполнена костями животных – крупного и мелкого рогатого скота, свиньи, лошади и собаки. Это главным образом целые неразрубленные кости конечностей, несколько позвонковчелюсти. В маленькой яме лежали шарнирные ножницы и обломок стеклянного сосуда. В северной части капища в чашевидной яме находилось проволочное височное кольцо. К востоку от центральной материковой скалы среди камней выбита корытовидная яма, в заполнении которой найдены трубчатый замок, обломки ножа, коса-горбуща и фрагмент бронзового котла. На каменной вымостке капища лежали вещи: масса обломков стеклянных браслетов, височные проволочные кольца – 7, бусины – 2, пряжки – 2, наконечники стрел – 3, шпора, топор, ножи – 3, косы-горбуши – 2, ключи – 2, обручи деревянного ведра, точило, серебряный образок с изображением Богоматери Оранты (рис. 34, 7–14; 38, 1–5; 56; 57, 1–3).

В расположении вещей на капище наблюдается некоторая закономерность. В западной половине капища лежала основная масса стеклянных браслетов, все проволочные височные кольца, иконка, то есть в основном женские вещи. Из вещей, принадлежащих мужчинам, можно отметить только один наконечник стрелы. В восточной части женских вещей практически нет, здесь найдены топоры, косы, ножи, обломки бронзовых котлов, пряжки от пояса, здесь же преобладают находки замков и ключей (рис. 55).

Много вещей лежало и на вымощенном камнями южном склоне капища: два замка, шпора, топор, наконечник железной стрелы, коса, проволочное височное кольцо, пряслице и пятилучевое височное кольцо с ложной зернью. К северо-западу от площадки лежали вместе обручи от ведер, оселок и коса.

Капище 2, как и капище 3, было окружено культовыми сооружениями. На вершине дугообразного вала 2, примыкающего к капищу с севера, была сделана площадка, где в свое время горели огни и возлагались жертвы. В траншее на ее месте обнаружена сильно обожженная глиняная вымостка и обломки посуды XII в.

К юго-западу от капища 2 на террасе склона находился длинный наземный дом 7. От него сохранилась горизонтальная площадка, заросшая деревьями. Удалось вскрыть лишь половину дома (рис. 35, 4–6). Под дома выложен камнями и в его центре был расположен очаг с глиняным подом (на нем растет дерево). Стены дома имели столбовую конструкцию, от которой сохранились ямы по контуру дома. Возле очага сравнительно компактно находилось скопление вещей. Возможно, часть вещей содержалась в деревянном сундуке, от которого найдены металлические оковки и накладка на внутренний замок. Здесь на участке пола лежали украшения (серебряные перстнеобразные височные кольца – 2; обломки стеклянных браслетов – 12; браслет с ажурной пластинкой; зерненая бусина минского типа), оружие и снаряжение всадника (половина меча с перекрестием, наконечник стрелы, удила), бытовые предметы (трубчатые замки – 2; обломки от шести замков; ключи – 3), орудия труда (серп, коса ложкарь, скребница, оковка лопаты, топор, ножи – 3, пряслица – 3)/. обломки глиняных сосудов XII в. и миниатюрный сосуд (рис. 36, 1–11, 37, 6; 58). Состав вещей, найденных в доме, соответствует их набору на капищах и в жертвенных помещениях. Возможно, что в этом доме хранилось имущество святилища и назначение дома было таким же, как одной из контин в Щецине и длинного дома 8, расположенного около капища 1.

Исследованные три капища городища-святилища Звенигород находятся на самых высоких местах северной части сакральной площадки и занимают отдельные возвышенности. Обращает на себя внимание еще одна возвышенность на сакральной площадке, которая расположена рядом с внутренним каменным валом и его рвом. Она ниже остальных на 10–15 м, но явно поднимается над окружающей ее поверхностью и от нее начинается склон к юго-западу. В обнажениях на этом возвышении видна каменная кладка и встречаются кости человека. Вполне возможно, что здесь находилось четвертое капище, о чем свидетельствуют следующие данные.

На западном склоне возвышенности сохранилась западина, свободная от деревьев, которая была раскопана. При этом выяснилось, что склон возвышенности, как и на капищах 2 и 3, покрыт каменной мостовой. На месте западины исследовано культовое сооружение (14), которое по своему устройству близко культовым объектам, окружающим другие капища Звенигорода. Например, как и в последних, в сооружении 14 в материковой стене были устроены нитеобразные хлебные печи. Вместе с тем сооружение 14 имеет свои особенности (рис. 59).

Его остатки представляют собой прямоугольный котлован, ориентированный по сторонам света. Сооружение расположено на склоне возвышенности и его горизонтальный пол был углублен с восточной стороны на 1,1 м, а с западной на 30 см. Возле западной стены обнаружены столбовые ямы, что позволяет предположить: котлован был перекрыт навесом, опиравшимся с восточной стороны на каменный склон, а с западной – на столбы-стояки. Наземных стен сооружение, по-видимому, не имело, его углубленные в материк стены наклонены и выложены камнями, к тому же в них вырезаны нитевидные печи. Оно несколько напоминает храм в городе Кореница, описанный Саксоном Грамматиком: «Главное капище находилось посредине Передней части храма, которая так же, как и капище, не имея стен, завешена была пурпурового тканью, так что кровля лежала на одних колоннах» (Фамицын А. С., 1884, с. 25).

Вход в помещение был расположен посередине западной стены 11 имел вид материковой ступеньки. Рядом с входом на полу лежал каменный идол. Он сделан из плотного известняка, но его лицевая сторона состоит из слоя мягкого крошащегося известняка и плохо сохранилась. Идол представлял собой каменную плиту толщиной 20 см, высотой 195 см при наибольшей ширине 70 см (рис. 4, 2; 5, 2). По форме плита напоминает фигуру стоящего человека, голова отделена от туловища желобком, на месте лица заметны шесть или семь небольших выбоин, идущих полукругом по контуру головы. На туловище видны пересекающиеся линии, направленные острием вниз. Подобные примитивные каменные изваяния, дающие только приблизительный абрис фигуры человека, известны в славянских землях (Ягнятин, Ржавинцы, Ганачевка). Идол лежал над ямой, вырытой в полу помещения и забитой камнями, которые в древности поддерживали изваяние в вертикальном положении. Судя по глубине ямы, стоявший в ней идол возвышался над полом на 130–140 см и был повернут лицевой стороной к югу.

На полу перед идолом многократно разжигали огонь. Земляной пол сооружения прожжен до красного цвета и на нем сохранилось круглое кострище, состоящее из нескольких прослоек угля, золы и глины. Кострище было окружено рядом маленьких столбиков. Среди угля найдены два ножа, круглая привеска с крестовидной прорезью, оковка шкатулки и дужка котла. Рядом с кострищем по полу было рассыпано большое количество обгоревшего зерна (в основном пшеницы с примесью ржи, овса, проса и гороха), положены два жерновых камня и кости человека (череп и разрозненные кости конечностей). На полу в северо-восточной части помещения лежали параллельно друг другу два серпа, рядом трубчатый замок, а в заполнении котлована найден замок от конских пут (рис. 51, 1–5; 57, 8, 9; 60, 15–18).

В том же северо-восточном углу помещения в стене были вырезаны две нитеобразные печи. Нижняя, более ранняя печь находилась на уровне пола, около ее устья лежали горшок и наконечник стрелы. Позднее эта печь была завалена камнями и над ней выдолблена в стене новая печь, с которой связан угольно-зольный слой, залегающий в заполнении выше поля. В этом слое также находился фрагмент черепа человека, кости животных, обломки посуды, железные стамеска и долото.

Сооружение 14, в котором стоял идол, а перед ним совершались жертвенные обряды, можно рассматривать как храм. Его важное значение подчеркивается не только тем, что он входил в число объектов, связанных с капищем 4, но и тем, что рядом с храмом проходила дорога, вымощенная камнями, которая шла от подножия городища, огибала его южную площадку и поднималась вверх на сакральную часть городища (рис. 27; 59, 1). Дорога, вероятно, предназначалась для торжественных процессий, а первым культовым объектом перед капищами оказывался храм со стоящим в нем идолом, хорошо видимым из-под навеса.

Сооружение 14 существовало длительное время и использовалось многократно. Найденная в нем посуда, сильно профилированная и лишенная орнамента, может быть отнесена к концу XII – первой половине XIII в. (рис. 38, 37–40). Судя по находкам – зерну, жернову, серпам, хлебным печам – здесь совершались обряды, связанные с земледельческими культами.

Помимо капищ, окружавших их культовых сооружений и длинных домов-хранилищ, на сакральной части городища Звенигород видны в разных местах западины от углубленных построек, расположенных на крутом склоне (рис. 27). Три из них раскопаны и во всех случаях открыты более или менее одинаковые по конструкции и назначению культовые постройки многоразового использования.

Сооружение 6 находилось в ложбине между капищами 2 и 3, у склона внешнего дугообразного вала. Оно представляло собой квадратное помещение с опущенным в материк полом и бревенчатой обшивкой стен (рис. 61, 2). В центре помещения находился очаг и лежал обожженный камень. В восточной стене сооружения в глиняном материке были вырезаны две нитеобразные хлебные печи, расположенные на разном уровне и частично перекрывающие одна другую. Их использовали последовательно в разное время, но перерыв между их сооружением был небольшим, так как вычищенные из них зола и уголь образовали на полу помещения один слой. Как и в других местах, хлебные печи быстро выходили из строя и часто сменяли друг друга.

На полу и в заполнении сооружения 6 найдены обломки глиняной посуды XII – начала XIII в., кости животных (часть из них обожжена), обломки точильных брусков, серебряная пряжка, два серебряных проволочных височных кольца, замок без дужки (рис. 38, 27–29; 50, 17). Сверху сооружение был забросано большими камнями, как и другие углубленные постройки святилища, прекратившие свое существование.

На месте другой западины, также находившейся между капищами 2 и 3, раскопано сооружение 12 – в принципе, такое же, как сооружение 6. Оно было прямоугольным в плане, расположено на склоне, имело вход в виде ступеньки (рис. 61, 1). В северной, самой высокой материковой стене подбоем вырезаны три нитеобразные печи обычной конструкции, находящиеся на разной высоте над полом и использовавшиеся не одновременно. Также последовательно помещение заполняли слоями угля и чистой глиной. После того, как сооружение было оставлено, его забросали камнями.

На месте углубленной постройки 12 в XIII в. был построен наземный дом (сооружение 13). От него сохранился темный культурный слой с угольками и несколько столбовых ям. Но его контуры из-за деревьев установить не удалось. В доме была вылеплена из глины печь (ее стенки сохранились на высоте 40 см) (рис. 61). Культурный слой дома содержал много вещей: около 30 обломков стеклянных браслетов, семь ножей, ключ, бубенчик, маленькая зерненая бусина, две пряжки, пряслице, две иглы, жернова, колечко от кольчуги, семь железных накладок на уздечку, удила, шпора, скребница, серебряная гривна киевского типа (рис 51, 6–8; 57, 4, 10; 60, 6–14). Здесь же находилось большое количество костей животных, в том числе зубы и челюсти, принадлежавшие крупному и мелком рогатому скоту, свинье и лошади.

Наземное сооружение 13, по-видимому, было предназначено для хранения вещей и продуктов, которые употребляли для жертвоприношений. Найденные здесь предметы снаряжения коня и ухода за ним (удила, остатки узды, скребница), возможно, принадлежали священному коню. Кони, посвященные Святовиту, имелись на Арконе и там же найдены седло и узда священного коня (Фамицын А. С., 1884, с. 201–209).

Рядом с сооружениями 12 и 13 на месте еще одной западины раскопано сооружение 5, расположенное на крутом склоне (рис. 27; 62). Оно прямоугольной формы, вытянуто с севера на юг, его глубина в зависимости от склона колеблется от 0,4 до 1,1 м. Дно сооружения покрыто углем и в двух места обожжено до красного цвета. Помещение, вероятно, не имело стен и было перекрыто навесом, опиравшимся на склон и столбы. Оно также использовалось многократно и его котлован заполнялся постепенно.

В ранний период его существования на обожженных пятнах пола были положены жертвы. На пятне, находившемся в центре пола, были помещены кости человека (ребра, части таза, бедренная кость) частично обожженные. Между ребер было воткнуто в землю шило, рядом лежали нож, полуторооборотное височное кольцо, два клыка кабана, обломки ошлакованного сосуда XII в. Здесь же были насыпаны обгоревшие зерна ржи, пшеницы, ячменя, овса и проса. На соседнем пятне также находились разрозненные кости человека (ребра, несколько позвонков, кости рук), два ножа и рядом кучкой лежали обожженные хлебные зерна и два перекрещивающихся серпа. Третий серп и развал сосуда (рис. 50, 9–16) были помещены несколько в стороне. На том же уровне у северо-западного угла помещения лежал череп мужчины 20–30 лет, плечевая и локтевая кости левой руки. Череп лежал на правом виске и был частично обожжен. Около него также насыпаны обгоревшие зерна и поставлен горшок (рис. 38, 24–26; 62, 2). Здесь же на уровне пола в материковой стене подбоем была выкопана нитеобразная хлебная печь.

Затем все, что находилось на полу, было засыпано слоем желтой глины толщиной 10–15 см, в котором найдены массивный витой браслет, сделанный из серебра и разогнутый, четыре переплетенных между собой золотых височных кольца с надетыми на них полыми золотыми бусинами (рис. 37, 7–11).

Во время вторичного использования слой насыпанной глины был вновь обожжен и в центре помещения из камней выложена площадка диаметром 0,8 м (рис. 62, 2). На площадке находился череп мужчины 40–50 лет, положенный на правом боку теменной частью к югу. Рядом с ним лежали развалы горшков, миниатюрный трубчатый замок, обломки стеклянных браслетов, кости крупного и мелкого рогатого скота. Все это вместе с каменной площадкой в свою очередь было засыпано слоем глины толщиной 15–20 см (рис. 62, 3) и в этом слое найдено еще одно полуторооборотное височное кольцо и обломок розетковидной золотой бляшки. В северной материковой стене почти засыпанного помещения была вновь вырезана нитеобразная хлебная печь, которая оказалась уже на высоте 70 см над полом сооружения. После завершения всех обрядов помещение было забросано крупными камнями.

Котлован сооружения 5 был выкопан на месте, где в материковом склоне в более раннее время находились четыре нитеобразные хлебные печи, также использовавшиеся не одновременно и частично перекрывающие одна другую. При исследовании этих печей найден один черепок сосуда XI в. Таким образом, хлебные печи, игравшие существенную роль в религиозных обрядах, сооружались постоянно во время функционирования святилища Звенигород. Ритуальное хлебопечение сопровождалось жертвоприношениями, иногда довольно дорогими, о чем свидетельствуют находки в сооружении 5.

Хлебные печи помещались не только в углубленных помещениях. Такая печь была вырезана в склоне земляного вала, но и перед ней совершались жертвоприношения, для чего были устроены специальные площадки (сооружение 15). Площадки использовались последовательно одна за другой и лежали на разном уровне (рис. 29, 3; 30, 2–4). Диаметры площадок – 4 м, каждая из них окружена рядом камней. В центре нижней площадки находился прямоугольный очаг и на ее Уровне в валу помещена хлебная печь. На площадке найдены обломки посуды XII в. и кости животных. Позднее площадка засыпана слоем глины. На нем возобновлена такая же площадка с очагом в середине и обожженной поверхностью, на которой также лежали кости животных, находились обломки стеклянных браслетов, ножи, часть жернова и более поздняя керамика XII – начала XIII в. Здесь же был положен фрагмент черепа человека. По своим особенностям – круглой форме, ограждению из камней, горевшему в центре огню, находкам вещей и костей – обе площадки перед хлебной печью принадлежат к типу жертвенных.

На верхней, сакральной части городища Звенигород никаких жилых и хозяйственных сооружений не обнаружено. Все открытые здесь объекты оказались культовыми, характерными для славянских святилищ. Эта часть окружена двумя дугообразными и земляным валами, на вершинах которых находились ровные площадки, горели огни, приносились жертвы. Капища, расположенные на всех самых высоких местах городища, повторяли излюбленную язычниками форму круга. Одно из капищ (3), имевшее конструктивным центром такой же круг, было осложнено дополнительными площадками, выполнявшими разные ритуальные цели. Вокруг круглых площадок-капищ сконцентрированы многократно использовавшиеся жертвенные ямы и углубленные объекты с хлебными печами и остатками жертвоприношений, стояли длинные наземные дома, где хранились вещи и продукты для жертвоприношений.

На склоне сакральной части ниже капищ видны еще несколько западин (рис. 27). Вероятнее всего, они также являются остатками типичных для городища углубленных жертвенных помещений. Они оставлены нетронутыми для будущих исследований.

Вторая часть городища Звенигород, отделенная от сакральной внутренним дугообразным валом, расположена южнее и на 15 м ниже капищ (рис. 27). Поверхность этой площадки круто спускается к югу (размеры площадки 120 х 200 м, перепад высот на ней 40 м). На склоне площадки выделяются две горизонтальные террасы, на которых были расположены длинные наземные дома 1 и 9. Пол домов вымощен камнями, на нем залегал слой толщиной 15–20 см, насыщенный обломками посуды, костями домашних животных (крупного и мелкого рогатого скота, свиньи). Кости часто разрублены на куски и раздроблены, по всей вероятности они остались от общественных пиршеств. Еще один наземный дом (10) стоял вдоль внутреннего дугообразного вала на вершине южной площадки городища. Здесь площадка совершенно разрушена при добыче камня, но в выбросах и небольших останцах виден культурный слой в 30 см толщиной, содержащий обломки посуды и кости животных (рис. 38, 41–43). Здесь найдены ключи от дверных замков, ножи, шпоры, обломок косы.

За пределами наземных домов на южной площадке нет культурного слоя, но видны западины нескольких углубленных построек. Пять из них расположены в один ряд вдоль восточного склона площадки. На месте одной из западин раскопано углубленное в каменистый материк жилище, в углу которого были специально оставлены материковые глыбы и к ним пристроена примитивная печь-каменка (рис. 63, 1). Жилище имело деревянные стены столбовой конструкции и пол, выстланный деревом. На полу найдены обломки посуды первой половины XII в. и целый стеклянный браслет небольшого диаметра (рис. 57, 7), железный ключ. Возле жилища нет культурных напластований и хозяйственных построек; его обитатели, по-видимому, не занимались хозяйственной деятельностью. Это жилище напоминает постройки, раскопанные на общественной части городища Богит и, вероятно, тоже могло принадлежать служителям культа.

Еще одна западина на южной площадке городища была расположена на террасе около длинного дома 1 и дороги, ведущей на сакральную часть городища (рис. 27; 49, 1–3). Здесь находилась прямоугольная яма, на обожженном полу которой лежал скелет подростка (около 11 лет) в скорченном положении, с коленями и руками, подтянутыми к подбородку. Скелет лежал на правом боку и ориентирован головой к югу. Кругом него на полу уложены большие камни. К югу от костяка пол был выложен кусками туш животных (позвонки с ребрами, кости ног не менее, чем от 10 молодых особей крупного рогатого скота). С западной стороны этого скопления в один ряд помещены челюсти коров. Здесь найдены черепки сосудов XI–XII вв., точильный брусок и среди костей в землю воткнут наконечник стрелы (рис. 50, 1). Сверху все забросано большими камнями, как это делали во всех сооружениях на городище после прекращения их существования. В этой яме (сооружение 3) было совершено человеческое жертвоприношение, а сопровождающие его съедобные части домашних животных, вероятно, были предназначены для «кормления» богов.

Вся южная площадка городища Звенигород, застроенная длинными наземными домами, служившими местами сборищ и пиршеств, примитивными жилищами, где, возможно, жили служители культа, выполняла такую же роль, что и общественная часть городища Богит. Здесь же совершались и жертвоприношения, но, в отличие от сакральной части городища, на южной площадке не было капищ, не проводились такие массовые жертвоприношения и нет такого обилия и разнообразия жертвенных вещей.

Такое же общественное значение имели постройки, размещенные на двух террасах, расположенных по склону к востоку от въезда (рис. 27). На нижней из этих террас, выбитой в каменистом склоне у подножия горы около целебного источника, находились два длинных общественных дома 5 и 6. В шурфах на их месте обнаружен каменный пол домов и обломки посуды XII – начала XIII вв. Вполне возможно, что здесь происходили собрания язычников и обряды, связанные с почитанием источника. Источник до сих пор считается целебным и местные жители его называют «глазным». Почтение могла вызывать таинственность этого источника, который бьет из-под скалы и через несколько метров исчезает под землей.

На второй террасе, расположенной в 30 м выше по склону (ширина террасы 6–7 м), находился целый комплекс культовых сооружений. Они сплошным рядом занимали всю площадь террасы. Первой от въезда была жертвенная яма (сооружение 1), на дне которой лежал целый костяк коровы (рис. 49, 4). Кругом него разбросаны черепки посуды XI–XII вв. и обломки стеклянных браслетов, побывавшие в огне. За ямой следовал длинный наземный дом 3, стены которого были сложены из горизонталью положенных бревен, опиравшихся на столбы- стояки. Вход в дом имел вид выступающего тамбура, также столбовой конструкции. Он способствовал сохранению тепла в доме, которым, вероятно, пользовались и зимой. На вымощенном камнями полу дома находились глинобитный очаг и сложенная из камней возвышенная площадка, может быть, служившая столом. В слое на полу дома лежали обломки посуды XI–XII вв., развалы горшков, кости домашних животных, часто расколотые. Вероятно, этот дом служил для сходок и пиров (рис. 35, 1–3).

Следующим на террасе было сооружение 2, представляющее собой прямоугольное помещение, углубленное в материк (рис. 64). От его стен сохранились столбовые ямы и куски обгоревшего дерева, вход был сделан в виде материковой ступеньки. Напротив входа в материковой стене помещения вырезана хлебная печь, устье которой закладывали крупными камнями. Вдоль длинной стены сооружения в материке вырезана ступенька (ширина ее 60 см, высота над полом 20 см), поверхность которой местами выложена каменными плитками и обожжена, так что на ней можно было стоять или сидеть. Пол помещения покрыт углем и в некоторых местах сильно прокален, особенно интенсивно в средней части. К западу от обожженного пятна на полу лежали разрозненные кости не менее чем трех скелетов детей в возрасте от 2 до 11 лет. Здесь находились кости рук, ног, отдельные позвонки, ключицы. Между костями найдены черепки XII в., побывавшие в огне, бусина-пронизка, тонкое проволочное колечко. Все, что лежало на полу, было засыпано слоем серой земли толщиной 10–15 см, а сверху на нем разожжен огонь. На верхнем углистом слое были положены череп взрослого человека и разрозненные кости рук, ног и шейные позвонки. На том же уровне в северной части помещения лежали куски черепа мужчины и несколько костей. Кругом человеческих костей набросаны камни, кости животных, положена железная скоба и остался обруч от деревянного ведра. Много костей животных лежало при входе в помещение, здесь же найдены бусина-пронизка и полутораоборотное височное кольцо из тонкой проволоки. Все остатки жертвоприношений были забросаны большими камнями, которых особенно много около хлебной печи.

Дальше на террасе находилась огромная западина колодца (рис. 63, 3, 4). Западина конусовидной формы имеет диаметр 15 м и глубину около 5 м. При расчистке ее дна оказалось, что в глубину уходит шахта колодца, имеющая квадратную форму (2,4 х 2,4 м), выбитая в скалистом материке и забитая глиной и камнями. Здесь же обнаружен скорченный костяк мужчины 30–35 лет. Череп его пробит в теменной части острым орудием. Рядом лежал топор, оковка деревянной лопаты и черепки XII в. (рис. 32, 6). По-видимому, убитый человек был брошен в полузасыпанный колодец в виде жертвы. Сам колодец не имел практического значения, так как не было необходимости долбить здесь твердую скалу, когда у ее подножия вытекал чистый «глазной» источник и к нему от террасы была проложена по склону дорожка, вымощенная камнями. Городище с этой стороны не было защищено, оно не приспособлено для длительной осады, когда могли бы потребоваться запасы воды. Культовые колодцы, как уже отмечалось, являлись частой принадлежностью языческих святилищ.

Завершал ряд построек на террасе длинный наземный дом 4. Его поверхность покрыта деревьями, так что можно видеть лишь оставшуюся от него ровную площадку длиной до 50 м и тонкий культурный слой на ней. Рядом с этим домом в склоне над террасой вырезано небольшое квадратное помещение и нитевидная печь в нем (сооружение 8). В отличие от других эта печь имела дымоход, вырезанный в виде круглой трубы в материковой глине (рис. 63, 2). В помещении обнаружены кости животных, обломки посуды XI–XII вв., проволочные височные кольца (рис. 57, 5, 6; 60, 1–4). В этом помещении могли готовить пищу для общественных пиров, происходивших в длинных домах.

Городище Звенигород находилось в окружении синхронных поселений. Самое раннее селище «У двух источников» существовало в X в. и занимало удобную для жизни террасу коренного берега Збруча. Поселения Замчище и Хаща возникли несколько позднее, на них жили в XI–XII вв. Оба эти поселения явно тяготели к святилищу и были расположены на трудных для обитания высоких холмах севернее Звенигорода. На Замчище раскопано несколько обычных жилых домов-полуземлянок с печами-каменками в углу и мастерских, где занимались ремесленной деятельностью. Раскопана целая усадьба, состоявшая из двух разновременных домов и нескольких хозяйственных построек (рис. 65). Здесь же выявлено пахотное поле, с поверхности которого были убраны и сложены по краям камни (рис. 27).

Большие площади раскопаны на селище Бабина долина, расположенном по склону глубокого оврага Слепой яр, где течет ручей и находятся целебные источники. Это место сырое, лишенное солнца и существование здесь поселения было вызвано тяготением к святилищу и к священным источникам. На селище раскопана целая усадьба, многие жилые дома и ремесленные мастерские, относившиеся к XI–XII вв. После того как часть поселения уже была покинута жителями, здесь около священных источников возникли два культовых сооружения (рис. 66, 2; 67; 68; 69, 2).

Одно из культовых сооружений (5) было такого же типа, как и на городище Звенигород: прямоугольная постройка со столбовой конструкцией стен и хлебной печью. Но состав и расположение находок были несколько необычными. В центре печи лежал череп ребенка, а с обеих его сторон были положены две согнутые в коленях ножки теленка, направленные копытцами к черепу. Здесь же находились пережженные кости, нож, точило, развал сосуда. На пол сооружения был брошен костяк женщины, лишенный головы, с раскинутыми в стороны руками и ногами (рис. 67, 2). От одежды женщины сохранились поясная пряжка, проволочные височные колечки, подковки от обуви. Отдельно на полу в анатомическом порядке лежали кисти рук подростка 12–14 лет, челюсть и отдельные кости ребенка 7–12 лет, здесь же находились височные кольца, звездчатая привеска, бусина, обрывок кольчуги, обломки посуды XII – начала XIII в., челюсти и кости конечностей крупного рогатого скота. Все помещение на завершающем этапе его существования было засыпано глиной, завалено большими камнями, сверху положен фрагмент черепа человека и разожжен огонь. В этом помещении проводили разные обряды, в частности, связанные с почитанием хлебной печи, здесь разрубали жертвы, а часть костей, например, череп женщины, могли быть унесены для совершения ритуалов в другом месте.

Вторым культовым объектом на селище Бабина долина была специально устроенная жертвенная площадка, выровненная на склоне и частично перекрывшая более раннее жилище (рис. 67, 1; 68). Как обычные жертвенные площадки, она имела почти круглую форму, ее северный склон был выложен булыжником и ограничен более крупными камнями. В центре площадки находилось пятно прожженной глины, к западу от него лежал костяк мужчины 40–45 лет, положенный на спине с поджатыми к груди руками и ногами. Его череп находился отдельно среди костей животных. Кругом прожженного пятна были уложены в один слой части туш крупных рогатых животных (позвонки с ребрами, таз, кости конечностей) и семь бычьих черепов, лежавшие на шейном основании и повернутые в сторону центра площадки. Здесь же в один ряд были уложены коровьи челюсти. Среди костей были поставлены четыре сосуда.

В материковом склоне над площадкой вырезана нишеобразная хлебная печь, в которую был втиснут скорченный скелет подростка, положенный на правом боку головой к северу (рис. 69, 2). Рядом с ним находились два проволочных колечка и точильный брусок. После окончания всех ритуальных действий площадка была завалена камнями, две большие глыбы положены в центре на кострище и все засыпано землей.

Круглая форма площадки, каменное ограждение, разжигание в центре огня, наличие хлебной печи, принесение в жертву съедобных частей животных, их черепов и челюстей, жертвоприношения людей – все это типично для языческих культовых мест. По керамическому материалу, находке проволочного кольца большого диаметра с нанизанными на него полыми металлическими бусинами, распространенными в XIII в. (Рабинович М. Г., 1953, с. 332), и прямоугольного кресала, которое входило в употребление в середине XIII в. (Колчин Б. А., 1959, с. 100), а также по стратиграфическим наблюдениям, жертвенная площадка возникла в середине XIII в., когда и на самом городище происходила активизация религиозной деятельности. Расположение жертвенной площадки за пределами городища-святилища, возможно, было связано с поклонением вытекающим здесь священным источникам.

Помимо уже упомянутых поселений, рядом с Звенигородом располагалось большое селище в урочище Стадна. Оно занимало часть крутого склона городищенского холма, но основная его площадь лежала на пологом берегу Збруча, удобном для жизни и для пахоты. На поселении раскопаны три хозяйственные помещения, в одном из которых находился горн, сложенный из камней. Здесь найдена керамика XI–XIII вв. и пятилучевая подвеска середины XIII в. (рис. 57, 12). Это поселение продолжало существовать во второй половине XIII в. и, возможно, в XIV в. Еще одно поселение в урочище Сиванка, относившееся к X–XIII вв., находилось на противоположном берегу Збруча.

Городище Звенигород, как и Богит, являлось связующим центром для окрестных неукрепленных поселений. Городище также возникло на месте укрепления скифского времени, более древние валы которого были использованы славянами. Они же насыпали и дополнительный земляной вал. Валы городища ни по своей конструкции, ни по расположению не были приспособлены для обороны. На их плоских вершинах и ровном дне рвов находились площадки для огней и жертвоприношений. Городище Звенигород, как и Богит, было разделено на две части – сакральную и общественную. На сакральной части были расположены круглые капища, жертвенные ямы и сооружения с хлебными печами, жертвенные площадки, длинные дома для хранения богатств святилища. На общественной части стояли длинные дома для общественных пиров и сходок, ямы для одноразовых жертвоприношений, жилища служителей культа. Особенностью Звенигорода является только богатство и разнообразие найденных на нем жертвенных даров. На обоих городищах отсутствуют обычные жилые и хозяйственные постройки, их площадки не были пригодны для постоянного заселения. Святилища Богит и Звенигород не были разрушены врагами, на них нет следов разгрома. Они были оставлены преднамеренно, все культовые объекты засыпаны землей и забросаны камнями, идолы убраны, а жертвоприношения, в том числе дорогие золотые и серебряные вещи, оставлены на месте.

Найденные на святилище Звенигород вещи характерны для древней Руси и в целом относятся к периоду с X–XI до XIII веков включительно. Часть из них имеет более узкую датировку, но, как правило, в пределах не менее двух веков, и лишь некоторые вещи бытовали в строго ограниченный отрезок времени. Последнее относится, главным образом, к вещам, появившимся в XIII в., что особенно важно, так как определяет конечную дату существования святилища. Основная часть находок происходит с открытых капищ, площадки которых насыщены разновременным материалом, и период их функционирования может быть определен только суммарно. К закрытым комплексам на городище могут быть отнесены углубленные культовые сооружения, использовавшиеся неоднократно, в заполнении которых выделяются стерильные прослойки. Единообразие культуры по всей территории Киевской Руси позволяет привлекать в качестве аналогий материалы достаточно удаленных памятников, вплоть до Новгорода, но преимущественно все же использованы данные из юго-западных областей Руси, тем более что некоторые вещи имеют узкое распространение и, вероятно, произведены на месте. Даты, полученные по вещам, подтверждаются массовым керамическим материалом, в котором также есть локальные особенности.

Находки в Звенигороде достаточно разнообразны и принадлежат к нескольким категориям вещей – это женские украшения, предметы вооружения и снаряжения всадника, орудия труда, различные бытовые вещи и предметы христианского культа. Для определения времени существования и области распространения все находки рассмотрены по категориям.

Среди украшений значительную серию составляют височные кольца, сделанные из бронзы, серебра и золота и относящиеся к разным типам. Перстнеобразные кольца из тонкой проволоки, концы которой сходятся вместе (капище 3, сооружение 10), были широко распространены во всех славянских землях, по крайней мере, с IX до XIII в. Полутораоборотные кольца с заходящими друг за друга концами (капища 1, 2, 3, сооружения 5, 10) датируются тем же временем и хорошо известны в восточнославянских землях, тогда как у западных славян они встречаются редко (рис. 31, 16; 47, 9; 54, 16; 56, 1).

Характерны для юго-западных областей Руси проволочные кольца, один конец которых отогнут наружу завитком (капища 1, 2, 3, длинный дом 8) (рис. 31, 17; 56, 2). Такие кольца в западнославянских землях известны уже с VII–VIII вв. (Musianowicz К., 1949, S. 192) и были распространены у восточных славян в X–XIII вв. Но специфически западных колец с эсовидным окончанием в Звенигороде не найдено, хотя они довольно часто встречаются на окружающих Звенигород землях (Левашева В. П., 1967, с. 17).

Своеобразные проволочные височные кольца, один конец которых повернут в обратную сторону и иногда еще снабжен завитком (капища 2, 3, сооружения 8, 10, 11, длинный дом 8) (рис. 45, 9–14; 47, 10–12; 53, 10; 56, 3; 60, 1–4), были распространены только в западных землях Киевской Руси ( 70). Они встречаются в могильниках Поднестровья (Ратич О.О., 1957, XI, 2, 3; Власова Г. М., 1962, с. 248; Томенчук Б. П., 1985, с. 88–95), на городищах, расположенных здесь же, то есть сконцентрированы в пределах Галицкого княжества (Свешнiков I. K., 1987; Кучера М. А., 1962, рис. 17, 6; Раппопорт П. А., 1971, рис. 29, 4; Тимощук Б. О., 1969, с. 75; Пiскова Г. О., 1988, рис. 1, 10–20; Юра P. O., 1962, рис. 32, 4, 5; Довiдник... 1984, с. 85; Rauhut L., 1960, Tab. XVI, 1, 2; XXII, 1, 2). За пределами этого княжества единичные кольца такого типа найдены в Понеманье и Белостокском воеводстве Польши (Гуревич Ф. Д., 1962, с. 129; Павлова К. В., 1974, 19, 14–21; Musianowicz К., 1955, S. 267–268), куда проникало влияние и простирались притязания галицко-волынских князей. В небольшом числе эти кольца попадали на прилегающие соседние земли, где они найдены в курганах Сурожа, Олевска, на земле дреговичей, в городах Турове и Бресте (Антонович В. Б., 1901; Яроцкий Я. В., 1903, с. 186–190; Успенская А. В., 1953, с. 122; Лысенко П. Ф., 1985, с. 260; 1974, рис. 9, 5). Самым восточным пунктом их проникновения является Райковецкое городище (Гончаров В. К., 1950, XX, 18). Возможно, центр производства колец с обратным перегибом находился в Галицкой земле и оттуда кольца распространялись в сопредельные земли. Во всех случаях, когда для этого имеются данные, кольца с обратным перегибом датируются серединой XII–XIII вв.

Помимо проволочных колец, в Звенигороде найдены височные кольца с надетыми на дужку тремя бусинами. Кольца с гладкими бусинами, сложенными из двух половинок, и проволочной обмоткой между ними (сооружение 5 – четыре экземпляра, сделанных из золота, длинный дом 8 – два серебряных кольца, рис. 37, 3, 4, 7–10), а также с бусинами, украшенными зернью и филигранью (длинный дом 8 – два серебряных кольца, капище 3, рис. 37, 1, 2; 47, 17), широко употреблялись в ХП – первой половине XIII в. и известны по находкам в кладах, зарытых между 70 гг. ХII в. и 40 гт. XIII в. в Киеве, Княжьей Горе, Изяславле, Городище Хмельницкой обл., на Райковецком городище, в курганах Побужья, в Старой Рязани и т.д. (Корзухина Г. Ф., 1954; Пiскова Г. О., 1988; Якубовський B. I., 1975, рис. 11; Гончаров В. К., 1950, XX, 6–9; Коробушкина Т. Н., 1988, рис. 2; Даркевич В. П., 1974, рис. 11, 2). Кольца с гладкими бусинами, возможно, появились несколько раньше, так как в кургане у Пекунова они найдены с денарием второй половины XI в. (Равдина Т. В., 1988, с. 96). Одно из колец Звенигорода, бусины которого украшены большими кругами с ажурной розеткой из четырех лепестков и шариком зерни в центре (рис. 47, 17), имеет аналогии в Изяславле и принадлежит к местному варианту трехбусинных колец (Пiскова Г. О., 1988, с. 29).

Самым ранним является пятилучевое височное кольцо с ложной зернью и выпуклой дужкой на щитке, так называемого зарайского типа (капище 2, рис. 57, 1). Кольца этого типа имеют широкое распространение и датируются IX–X вв. (Рыбаков Б. А., 1948, с. 104–110; Ляпушкин И. И., 1958, с. 97; Кухаренко Ю. В., 1961, табл. 8, 21; Москаленко А. Н., 1965, рис. 42; Пушкина Т. А., 1987, рис. 1, 1). В отличие от большинства колец такого типа звенигородский экземпляр украшен шариками на концах лучей и внутренних зубчиков, что сближает его с найденным на городище Супруты (Недошивина Н. Г., 1960, рис. 1, 9).

К головным украшениям принадлежат колты, входившие в состав убора зажиточных горожанок. На капище 3 в Звенигороде лежали две половинки медных литых колтов, полых внутри и снабженных колечками для прикрепления дужки (рис. 54, 1, 2). На колтах изображены Древо жизни – крин и под ним треугольник, обращенный острием вверх, а по обе стороны древа прямостоящие птицы, хвосты которых разделены на три части в виде крина. В углублениях-лотках не сохранилось ни перегородок, ни следов эмали – возможно, изготовление колтов не было завершено. Найденные колты являлись примитивным и упрощенным вариантом золотых изделий с выемчатой эмалью, для которых была характерна сцена с двумя птицами по сторонам древа жизни. Медных подражаний золотым колтам известно всего четыре, из них два происходят из Киева и Райковецкого городища, а место находки двух других неизвестно. Медные подражания колтам сделаны гораздо примитивнее, чем их высокохудожественные образцы, и имеют, как и звенигородские, меньшую выемку у дужки (Макарова Т. И., 1975, с. 88).

С производством вещей с эмалью связаны медные матрицы, найденные на капище 3. Это четыре прямоугольных (22 х 26 мм) и массивных (толщиной 3–4 мм) пластинки с углубленным орнаментом одной стороны и гладкой оборотной поверхностью (рис. 54, 7–10). На одной из них изображено дерево, контуры которого обведены семью полукружиями и выделено массивное основание. На трех остальных матрицах помещены изображения птиц с прямостоящими лапками, длинным носиком и таким же, как на колтах, тройным хвостом. Матрицы предназначались для изготовления бляшек на головные венчики – широко распространенное украшение женщин, в том числе и жительниц Галицкого княжества (Ратич О. О., 1957, с. 45–68). По рисунку и по довольно грубому и примитивному изготовлению звенигородские бляшки подобны найденным здесь же колтам и, вероятно, входили в состав одного стилистически близкого убора. Отсутствие аналогий таким изделиям в других частях Руси позволяет сделать предположение о существовании местного галицкого центра производства вещей с эмалью. О наличии своего эмальерного дела свидетельствуют и другие находки в Галиче (Макарова Т. И., 1975, с. 22).

В такой же «местной» манере выполнены две медные литые подвески квадрифолийной формы, имеющие выемки для эмали (капище 3, рис. 54, 5, 6). Одна из них снабжена ушком для подвешивания, в ее средний квадрат вггисан углубленный ромб для эмали, треугольными углублениями заполнены углы квадрата и окружающие его полукружия. У второй подвески в центре вписан круг и углублены лишь ободки в углах квадрата и в полукружиях. По своей форме и орнаменту привески напоминают квадрифолийные бляшки рясен, найденных в Киеве и в Сахновке (Макарова Т. И., 1975, с. 44), но, конечно, золотые рясны из кладов по мастерству исполнения и тонкости рисунка не сравнимы с нашими. Форма квадрифолия распространяется в прикладном искусстве Руси довольно поздно – в середине XIII в. и особенно часто применялась уже в XIV в., когда появляются квадрифолийные кресты, мощевики, накладки (Николаева Т. В., 1976, с. 138–158). В Новгороде квадрифолийный щиток перстня относится к 30–60 гг. XIII в. (Седова М. В., 1981, с. 137). В эволюционном ряду перстней, украшенных чернью, такая форма является самой поздней (Макарова Т. И., 1986, с. 48).

Широкоротая бронзовая лунница, украшенная ложной зернью и шариками на концах (капище 3, рис. 47, 1), принадлежит к типу лунниц, распространенных в X–XI вв. (Корзухина Г. Ф., 1954, с. 65; Журжалина Н. П., 1961, с. 126; Седова М. В., 1981, с. 24). Небольшие круторогие лунницы, одна гладкая (капище 3), вторая с растительным орнаментом (сооружение 11, рис. 54, 5), датируются XII–XIII вв. (Гольмстен В. В., 1914, с. 95–98; Седова М. В., 1981, с. 24).

Круглые ажурные подвески с вписанным в середину крестом, имеющим поперечные выступы на концах, так называемым «патриаршим» крестом (капище 3, рис. 47, 8), часто встречаются при раскопках городов, поселений и курганов, в том числе найдены в Галиче, Плиснеске, Звенигороде Львовском и везде относятся к XII–XIII вв. Менее известны круглые небольшие привески с четырьмя прорезями, расположенными крест-накрест (сооружение 14, рис. 57, 9), они датируются не ранее XIII в. и найдены в Галиче, Плиснеске, Зеленче (Власова Г. М., 1962, с. 257).

Бронзовая пятилучевая привеска с дужкой и полыми шариками на концах (капище 3, рис. 57, 3) принадлежит к изделиям, отлитым в имитационных формах и распространенным в XIII в. Вторая привеска такой же формы, но с рельефным орнаментом в виде розетки с одной стороны и концентрическими кругами с другой (длинный дом 8, рис. 37, 5), аналогична найденной на Княжьей Горе (Корзухина Г. Ф., 1950, с. 221, 1, 1).

Своеобразна массивная, литая из бронзы круглая бляха с прорезями в середине, образующими крин с боковыми выступами около него (сооружение 11, рис. 54, 1). Аналогии ей найти не удалось.

Овальная привеска – медальон из горного хрусталя, окантованного плетенкой из тонкой серебряной проволоки (рис. 47, 2), и вставка от такого же медальона (капище 3) принадлежат к местным галицко-волынским изделиям. Точные аналоги происходят из слоев второй половины XII – первой половины XIII в. Изяславля, Городища Хмельницкой области, Звенигорода Львовского (Пiскова Г. О., 1987, рис.1, 3, 4; Якубовський B. I., 1975, рис. 5, 3; Свешников I. K., 1987).

Круглые и грушевидные бубенчики с щелевидной или крестовидной прорезью (капище 3, сооружения 9, 12, длинный дом 9, рис. 45, 2, 3; 47, 5; 53, 1; 60, 6) бытовали повсеместно с XI по XIV в. (Мальм В. А., Фехнер М. В., 1967, с. 134; Журжалина Н. П., 1961, с. 138; Седова М. В.,1981, с. 156).

Зерненые бусины минского типа (капище 3, сооружение 13, длинный дом 7, рис. 37, 6; 60, 7) были характерны не только для дреговичей, но часто встречаются в южнорусских землях, в частности в городах, погибших при монгольском нашествии – в Райках, Изяславле, Городище Хмельницкой области (Успенская А. В., 1953, с. 121; Гончаров В. К., 1950, XVIII, 6; Якубовський B. I., 1975).

Бронзовая матрица для тиснения полых овальных реберчатых бусин (сооружение 11, рис. 54, 12) имеет аналогии в погребении ювелира на могильнике Пересопница X–XI вв. Бусина, сделанная на такой матрице, найдена в кладе у Юрковец Киевской губернии, зарытом на рубеже X–XI вв. (Мельник Е. Н., 1901, с. 506–511; Корзухина Г. Ф., 1954, с. 73). Матрица для таких бус, но несколько меньших размеров, происходит из мастерской ювелира в Новогрудке, а бусины, сделанные при помощи таких матриц, найдены в кладах конца XII – начала XIII в. и в Изяславе (Гуревич Ф. Д., 1974, с. 24; Корзухина Г. Ф., 1954, с. 128; Пiскова Г. О., 1988, рис. 2, 19).

Стеклянные бусы из Звенигорода принадлежат к общерусским типам и точнее всего датируются по материалам Новгорода, что соответствует времени их бытования и в южнорусских землях. К наиболее ранним типам, распространенным в X–XI вв., относятся глазчатая бусина (сооружение 9), цилиндрическая фиолетовая (капище 1), рубленый бисер (капище 3) (Щапова Ю. Л., 1956, с. 171–178; Колчин Б. А.,1982, с.168). Большинство бус из Звенигорода имело широкое распространение в XII–XIII вв.: шаровидная черная, бочонковидная, зонные голубая и ярко-зеленая, эллипсовидная гладкая, бисер голубой (капище 3), винтовидные зеленая и желтая (капища 1 и 2). К этому же времени относится сердоликовая бипирамидальная бусина (капище 1, рис. 31, 11, 13–15).

Обломками стеклянных браслетов усеяны площадки всех трех капищ в Звенигороде – на капище 3 их насчитывается до 260 и на капище 2 около 400. Найдены они почти во всех сооружениях на городище. По цветовой гамме среди браслетов преобладают оливковые и фиолетовые, в убывающем количестве встречаются зеленые, бирюзовые, желтоватые, синие, красные. По поперечному сечению среди них выделяются круглые гладкие, крученые, в меньшем количестве представлены треугольные и сегментовидные. Основная масса браслетов относится к киевскому производству и только девять обломков принадлежат к византийскому (определение и все подсчеты проведены Ю. Л. Щаповой). Стеклянные браслеты входили в моду на Руси в конце XI в. и получили наиболее широкое распространение в городах во второй половине XII и в XIII вв., в Новгороде они встречались еще в первой половине XIV в. (Колчин Б. А., 1982, с. 159). По цветовой гамме звенигородские браслеты приближаются к составу, характерному для Изяславля в момент монгольского нашествия, что отражает закономерность в увеличении числа окрашенных браслетов в первые десятилетия XIII в. (Щапова Ю. Л., 1974, с. 87).

Металлические браслеты из круглой проволоки со сходящимися концами (капища 2 и 3, рис. 45, 23) бытовали повсеместно в X–XIV вв. Пластинчатые узкоконечные с завитками на концах (капище 3, сооружения 9 и 11, рис. 45, 24; 53, 11; рис. 57, 11) были широко распространены со второй половины XI до XIV в. (Арциховский А. В., 1930, с. 21; Левашева В. П., 1967, с. 236; Седова М. В., 1981, с. 113). Витой двойной браслет с петлей на конце (капище 3, рис. 45, 16) принадлежит к типу, характерному для XI – начала XIII в. (Седова М. В., 1981, с. 97; Лысенко П. Ф., 1985, с. 263). Витой тройной браслет с петлевидными концами (капище 3, сооружение 4, рис. 50, 5) относится к тому же времени (Колчин Б. А., 1982, с. 173). Массивный серебряный браслет, скрученный из толстой проволоки и имеющий склепанные концы (сооружение 5, рис. 37, 11), аналогичен новгородским, датируемым XII – второй половиной XIII в. (Седова М. В., 1981, с. 98). Литой билоновый браслет с ажурным плетеным узором и ложной пряжкой на конце (длинный дом 7, рис. 36, 2) подобен найденному в Новгороде в слое, датируемым 60-ми гг. XIII в. (Седова М. В., 1981, с.118, рис. 15, 10).

Перстни, сделанные из обломков пластинчатых браслетов, украшенных ромбическим узором, проведенным зубчатым колесиком (капище 3, сооружения 9 и 11, рис. 53, 2), имеют такую же широкую временную амплитуду, как и сами пластинчатые браслеты. Перстни с круглой вставкой (длинный дом 8, рис. 36, 19) были распространены во второй половине XII в. и бытовали до конца XIV в. (Седова М. В., 1981, с. 140; Гуревич Ф. Д., 1981, рис. 66, 8). Ажурный перстень с ромбическим щитком и арочками по бокам (капище 3, рис. 45, 1; 47, 7) имеет близкие аналогии в Новгороде, где подобные перстни датируются периодом с 30-х гг. XIII в. до середины XIV в. (Седова М. В., 1981, с. 136, рис. 51, 27).

Уникален массивный серебряный перстень, на круглом щитке которого гравировкой, заполненной чернью, нанесен знак собственности (рис. 45, 5; 47, 6). Знак представляет собой вертикальную черту с плавным отрогом влево, имеющим на конце завиток и снабженным еще тремя дополнительными отростками (капище 3). Перстень-печать с подобным знаком найден в кладе у Городища Хмельницкой области (Болоховская земля), второй перстень с таким знаком хранится в Киевском историческом музее (Якубовський B. I., 1975, с. 102; Макарова Т. И., 1986, с. 131, рис. 16, 85). Данный знак относится к группе, имеющей форму багра (Янин В. Л., 1970, с. 134–137), и его возникновение можно связывать с эволюцией знака Юрия Долгорукого у его внуков от Ростислава Юрьевича или Всеволода Юрьевича Большое Гнездо (Рыбаков Б. А., 1940, с. 235; Янин В. Л., 1956, с. 10–16, 5, 3–5). А. В. Куза обратил внимание на такой знак, изображенный на ктиторной фреске Спасо-Нередицкой церкви в Новгороде, и связал его с сыном Всеволода Большое Гнездо – Ярославом Всеволодовичем или с его внуком Александром Ярославичем Невским (Куза А. В., 1966, с. 97–100). Подобные знаки помещены на двух актовых печатях, найденных в Новгороде (Янин В. Л., 1970, № 308, 309). На перстнях из Городища и Киева имеются усложнения – «отпятныши», что делает возможной их принадлежность разным представителям семьи суздальских князей (Макарова Т. И., 1988, с. 246). Находки в Галицкой земле перстней со знаками суздальских князей неудивительны. В Галиче были обнаружены еще два перстня, знаки на которых В. Л. Янин сопоставил со знаком Всеволода Большое Гнездо (Ратич О. О., 1957, XI, 12, 16; Володченко З. А., 1951, с. 62–67; Янин В. Л., 1956, с. 14). Политические, династические и культурные связи между Галицко-Волынским и Владимиро-Суздальским княжествами существовали долгое время и князья этих земель несколько раз заключали союзы в борьбе против Киева и Чернигова. Во всяком случае, можно считать, что найденный в Звенигороде перстень принадлежал представителю княжеского или крупного боярского рода.

Многочисленные пряжки, сделанные из бронзы и железа, принадлежат к типам, имевшим длительное использование. Самые обычные из них: круглая с язычком (длинный дом 2, площадка на валу 2), полукруглая с прямой спинкой (капище 3, сооружение 11, длинный дом 7), прямоугольная с язычком (капище 3, сооружение 13), прямоугольная с вогнутыми длинными сторонами (площадка на валу 2) (рис. 31, 2; 34, 3; 36, 3; 45, 17, 19; 53, 9; 60, 8). Индивидуальную форму имеет пряжка с язычком, украшенным двумя полукруглыми выступами (капище 2, рис. 57, 3). Бронзовые пряжки вытянутой овальной формы, с прямой спинкой, корпус которых украшен рифлением и насечкой (капище 3, рис. 45, 20–22), имеют аналогии на Бородинском городище конца XII–XIII вв. (Седов В. В., 1960, с.117), на Княжьей Горе (Rauhut L., 1960, Tab. VII, 3). Округлые пряжки с узким держателем (капище 3, сооружение 13, рис. 45, 18) принадлежат к поздним вариантам лировидных пряжек. Лировидная пряжка с прямоугольным приемником найдена в сооружении 14 (рис. 57, 8).

Среди предметов вооружения самыми многочисленными являются наконечники стрел, большая часть которых датируется очень широко – от IX до XIII–XIV вв. Многие из них найдены в южнорусских городах и крепостях – Райках, Колодяжине, Изяславле, особенно большое их количество происходит из Княжьей Горы (Шендрик H. I., 1958). По типологии А.Ф. Медведева (1966, с. 56–88) это различные черешковые ромбические и ромбовидные наконечники типа 43 (капище 1, длинный дом 8), типа 46 (капище 3, длинный дом 7), типа 48 (сооружение 3), ланцетовидные наконечники типа 62 (капище 3), лавролистные типа 63 (капище 3, сооружение 11), граненые шиловидные типа 93 (капище 3) и типа 95 (капище 2), а также втульчатые наконечники (более характерные для западнославянских земель), двушипные типа 2 (капище 3, длинные дома 7 и 8) (рис. 36, 6, 20; 32, 2, 3; 48, 1–5; 50, 1; 56, 11).

К более раннему времени, к IX–XI вв., могут быть отнесены ромбовидные наконечники с прямыми сторонами и вогнутыми плечиками типа 45 (капища 1 и 3). Определенно к позднему периоду, к XII – первой половине XIII в., принадлежат двурогие срезни типа 60 (длинный дом 8, рис. 32, 1), килевидные вытянутые типа 33 (капище 2), граненые шиловидные с простым упором типа 94 (капище 3) и с боковыми выступами типа 32 (капища 1 и 2, сооружение 4, 56, 8, 9, 10). Совсем поздним временем, XIII–XIV вв., датируются срезни в виде лопаточки с тупоугольным острием типа 68 (сооружение 14, рис. 51, 3), занесенные на Русь монголами. К этому же времени относятся наконечники в виде круглой лопаточки, ровно срезанные сверху (капище 3, рис. 48, 8), подобные есть среди золотоордынских стрел типа BVIII по Г. А. Федорову- Давыдову (1966, с. 26, 27; Археология СССР. Степи Евразии в эпоху средневековья, 1981, рис. 72, 55). В поздний период были распространены треугольные в сечении костяные уплощенные наконечники стрел (сооружение 14, длинный дом 8, рис. 36, 12).

Наконечник копья найден только один (площадка на валу 2, рис. 34, 1). У него узкий четырехгранный стержень типа пики, воронковидная втулка. Такие копья служили для пробивания металлического доспеха и являлись типичным оружием азиатских воинов-кочевников в период с X до XII–XIII вв., особенно в последние столетия, когда лезвие копья сужается (Кирпичников А. Н., 1966 б, с. 15, 16).

Меч с обломанным концом и без навершия найден в длинном доме 7 (рис. 58, 8). Его изогнутое железное перекрестие, круглое в поперечном сечении и имеющее слегка расширяющиеся концы, характерно для мечей первой половины XIII в. (Кирпичников А. Н., 1966 а, с. 55). Оковка ножен меча с геометрическим прорезным орнаментом (длинный дом 7, рис. 58, 9) и вторая оковка в виде металлической рамки с овальным концом и каплей внизу относятся также к первой половине XIII в. (Кирпичников А. Н., 1975, с. 33, 34).

Несколько колечек от кольчуги, плоских, диаметром 15 мм (капище 3), принадлежат к типу кольчуг, которые распространились в южнорусских землях с начала XIII в. (Кирпичников А. Н., 1971, с. 14). Прямоугольные пластины от панциря с дырочками для крепления (капище 3, сооружение 14, рис. 51, 4) известны с X в., но особенно были распространены в XIII–XIV вв. (Медведев А. Ф., 1959, с. 132).

Наиболее ранние шпоры с отогнутыми наружу крючками для крепления (сооружение 9) датируются не позднее IX–X вв. (Кирпичников А. Н., 1973, с. 57). Легкие шпоры (типа II по А. Н. Кирпичникову), предназначенные для стрелков-лучников (сооружение 4), шпоры типа III и IV, массивные, служившие тяжеловооруженным всадникам и известные по всей Европе (капища 2 и 3, длинные дома 2 и 8, сооружение 4, южная площадка городища, рис. 31, 25, 26; 32, 4, 5; 34, 9; 36, 14, 15; 48, 10, 11; 50, 5, 6; 51, 7, 10, 11; 56, 18) употреблялись в XII – первой половине XIII в. Самыми поздними являются шпоры типа V, снабженные вместо шипа зубчатым колесиком, они появились в южной Руси в 1220–1230 гг. и господствовали в XIV–XV вв. (сооружение 11, рис. 48, 9) (Кирпичников А. Н., 1973, с. 62–68). В Польше такие шпоры распространились лишь в XIV в. (Hilczerowna Z., 1956, S. 203–207).

Стремена арочной формы с прямой подножкой и прямоугольным выступом для ушка (капище 3, рис. 32, 3) могут быть датированы второй половиной XII – первой половиной XIII в. и особенно характерны для областей от Поросья до Волыни (Кирпичников А. Н., 1973, с. 51). Такие стремена были предназначены для тяжеловооруженных всадников.

Удила с кольцами (капище 3, сооружение 9, длинные дома 7 и 8, рис. 34, 5; 48, 12; 53, 4; 58, 11) употреблялись длительное время, с IX до XIII в. (Кирпичников А. Н., 1973, с. 19). Аналогии удилам с фигурной ковкой и нарезным орнаментом (длинный дом 8, рис. 36, 16) есть в Новогрудке, Воищине, Изяславле, Поросье в памятниках конца XII–XIII вв. Удила с большими кольцами (диаметром до 7 см), предназначенные для слабоуздых, то есть очень чувствительных лошадей, снабженные железными скрепителями ремней в виде прямоугольных фигурных пластин (сооружение 13, рис. 60, 4), относятся к XII–XIII вв. (Кирпичников А. Н., 1973, с. 17, 31). По форме прямоугольные накладки на уздечку со слегка вогнутыми сторонами и четырьмя заклепками для крепления (сооружение 13, рис. 60, 13) близки ременным наконечникам территориально очень удаленных курганов аскизской культуры в Хакассии, датируемым серединой XIII–XIV вв. (Кызласов И. Л., 1980, с. 158, 19, 17; 1983, с. 66–67).

С конским снаряжением связаны скребницы для чистки коней, относящиеся к двум типам: пластинчатая гребенка с отверстием для рукоятки и двумя колечками по краям (сооружение 13, рис. 51, 6) и двухрядная полутрубчатая гребенка с длинной рукояткой (длинный дом 7, рис. 58, 7). Такие скребницы были распространены в XI–XIII вв. (Кирпичников А. Н., 1973, с. 84). Часто встречаются в древнерусских памятниках и замки от конских пут (капище 1, сооружение 14, рис. 51, 1).

Орудия труда принадлежат к типам, имевшим повсеместное распространение с X до XIII–XIV вв. К ним относятся ножи (их особенно много на капище 3, встречены они и в других сооружениях), ножницы пружинные (капище 2, сооружение 9) и шарнирные (капище 2, рис. 34, 10; 46, 11; 53, 7; 56, 21; 58, 5), иглы (капище 3, рис. 57, 1), долота (капища 2 и 3, сооружение 14, площадка на валу 2), пинцет для ювелирных работ (капище 3, рис. 46, 4), упорная пилка для бондарного производства (капище 2, рис. 56, 19), серпы (капище 3, сооружения 4, 5, 14, рис. 46, 15; 50, 8, 11–13; 60, 7, 18), косы с широким лезвием южного типа (капища 2 и 3, длинный дом 7, рис. 51, 13). Топоры относятся к двум типам: первый с оттянутым вниз лезвием, имеющим выемку (капища 2 и 3, колодец, рис. 32, 6; 34, 13, 14), известен в Новгороде в X–XII вв., но на юге и юго-западе Руси употреблялся в XII–XIII вв.; второй тип топоров с симметричным лезвием был распространен с XII до XIV в. (капище 2, сооружение 4, длинный дом 8, рис. 32, 7; 34, 12; 51, 12) (Колчин Б.А., 1982, с. 164; Кирпичников А. Н., 1966 б, с. 37). Кресал в Звенигороде очень мало и найдены они только на капище 3. Одно из них принадлежит к раннему варианту калачевидных с язычком (рис. 32, 12), распространенных в X – середине XII в. Два экземпляра относятся к типу прямоугольных с овальной прорезью (рис. 46, 5), бытовавших во второй половине XIII–XV вв. (Колчин Б. А., 1959, с. 99–101; 1982, с. 163; Лысенко П. Ф., 1985, с. 246, 247).

Многочисленные висячие цилиндрические замки и ключи к ним в основном соответствуют типам Б и В, выделенным Б. А. Колчиным (1959, с. 78–93; 1982, с. 160) и распространенным в XII – первой половине XIV в. по всей территории Руси (капища 1, 2, 3, сооружения 4, 6, 11, 13, 14, площадка на валу 2). К XI в. относятся более редкие формы ключей (капище 3, рис. 44, 10, 11), имеющие аналогии в Новгороде, Слободке, Серенске и т.д. (Колчин Б. А., 1959, 69, 5, 6; Никольская Т. Н., 1981, с. 267). Лишь несколько ключей могут быть соотнесены с типом Г (капище 3, сооружение 13, южная площадка городища, рис. 31, 21; 44, 16), датируемым временем с середины XIII до середины XV в. (Колчин Б. А., 1959, с. 82; 1982, с. 160).

Коленчатые ключи от дверных навесных замков (капище 3, сооружение 13, площадка на валу 2, южная часть городища, рис. 31, 5, 23; 32, 16; 44, 15; 50, 4; 53, 15) были хорошо известны на Руси. В Новгороде они употреблялись в X–XI вв., в городах Поднепровья и Волыни (Райки, Вышгород, Плиснеск, Галич) были распространены в XI–XIII вв. и в русской деревне использовались до XX в. (Колчин Б. А., 1959, с. 86; Соловьева В. М., 1952, с. 183–188).

Ключи с бородкой, предназначенные для внутренних замков на сундуках и ларцах (длинный дом 7, сооружение 4, рис. 36, 10, 11; 51, 9), относятся к типу 1 (Х–середина XIII в.) и типу 2 (конец XI – середина XIV в.) по новгородской типологии (Колчин Б. А., 1959, с. 90). Накладки с петлями, пластины-оковки и личина замка с орнаментом (длинный дом 7, капище 3, рис. 58, 1, 6, 10, 12–14) похожи на найденные в Полоцке и Ярополче (Штыхов Г. В., 1975, рис. 49, 5; Седова М. В., 1978, таб.1:16). Металлические застежки от небольших шкатулок (капище 3, длинный дом 7) принадлежат к изделиям, хорошо известным жителям городов, их иногда помещали в клады (Корзухина Г. Ф., 1954, с. 13,14).

Обломки котлов, клепаных из медных листов и снабженных железными ручками в виде петель (капища 2 и 3, площадка на валу 2, рис. 34, 6, 7), часто встречаются на городищах XII0XIII вв. (Бородино, Серенск, Слободка, Новогрудок, Брест, Райки и т.д.), в Новгороде они употреблялись в XIII–XIV вв. (Колчин Б.А., 1959, с. 104). В Звенигороде найдены также обломки бронзовых ковшей и ложек (капище 3, площадка на валу 2, рис. 31, 1; 34, 2; 46, 7, 8).

Обломок стеклянного кубковидного сосуда на поддоне, сделанного из желтоватого прозрачного стекла (капище 3), принадлежит к типу сосудов, особенно характерных для южнорусских городов, начиная с 30-х гг. XII в.; встречены они в Турове и Новогрудке (Щапова Ю. Л., 1972, с. 58).

Редкой находкой можно считать серебряную денежную гривну киевского типа, имеющую вес 152 г, длину 6,7 см, ширину 2–4 см, высоту 1/2 см (сооружение 13, 57, 4). Гривна относится к первой группе Шестиугольных слитков, датирующихся XII – первой половиной XIII в.

На Волыни известно всего четыре таких слитка, в том числе в Изяславе (Сотникова М. П., 1974, с. 65). Столь же редкой находкой является византийская монета с двумя отверстиями для подвешивания (капище 3, рис. 47, 4), чеканенная в 1224–1230 гг. (определение А. В. Фомина).

К предметам христианского культа относится распределитель цепей от кадильницы или лампадки (капище 3, рис. 46, 6). Подобные детали часто встречаются на древнерусских городищах XII–XIII вв., в том числе и в южных – Киеве, Родене, Воине, Плеснеске, Райках (Боровский Я. Е., Сагайдак М. А., 1985, рис. 4, 4; Мезенцева Г. Г., 1968, IV, 1–3; Довженок В. И., Гончаров В. К., Юра P. O., 1966, табл. XV, 3, 4; Кучера М. П., 1962, 17,13; Гончаров В. К., 1950, табл. XVI, 7; XXI, 4). В Ярополче Залесском найдена целая лампадка с цепями и таким распределителем (Седова М.В., 1978, с. 122, рис. 35).

Бронзовый крест-энколпион, состоящий из двух створок, скрепленных осями, с биконической ворворкой для подвешивания найден на капище 3 (рис. 33, 7, 8). На одной створке изображено распятие, на другой – фигура Богородицы. На концах креста, оформленных в виде круглых медальонов, помещены погрудные изображения святых. Энколпион принадлежит к группе отлитых в одной форме крестов-складней с зеркальной надписью «Святая Богородица, помогай». Б. А. Рыбаков определил время изготовления этих крестов в Киеве 1230–1240 гг. (Рыбаков Б. А., 1948, с. 456). По мнению исследователя, обратным надписям нередко приписывалось магическое значение и, возможно, кресты с необычным заклятием изготовляли уже тогда, когда в Киеве знали о разгромах северо-восточной Руси татарами и ждали грозившую им и неотвратимую опасность (Рыбаков Б. А., 1964, с. 39). Энколпионы разошлись по южным русским городам еще до нашествия Батыя и встречаются в слоях пожарищ, вызванных разгромом.

Крест-складень из двух створок, соединенных ворворкой, имеющий прямые, слегка расширяющиеся концы, с изображениями, сделанными высоким рельефом с тщательно моделированными деталями, найден на капище 1 (рис. 33, 1). На одной створке помещена фигура Богоматери, стоящей во весь рост и держащей в левой руке младенца. По обе ее стороны находятся погрудные изображения святых с нечитаемыми надписями. На второй створке изображена фигура св. Николая, стоящего в рост и держащего евангелие. По сторонам его расположены образы Козьмы и Демьяна. На центральных фигурах прекрасно выполнена одежда, ниспадающая волнистыми складками.

Третий энколпион, состоящий из двух створок, найденных рядом на капище 3, имеет прямые концы, заканчивающиеся утолщенными перекладинами (рис. 33, 4). Крест отлит грубо, фигура распятого Христа изображена примитивно, она не вполне пропорциональна, руки широко распростерты, подчеркнуто преувеличены кисти рук и ступни ног. Вторая створка креста совсем гладкая. Форма креста редкая для складней. Н. П. Кондаков считал кресты с прямоугольными окончаниям лопастей сравнительно ранними (1896, с. 113–117). Такое окончание в виде поперечной перекладины имели кресты с эмалью, найденные в районе Киева и датированные Б. А. Рыбаковым XII в. (1948, с. 386, 387). Примитивное изображение распятия, напоминающее найденное в Звенигороде, помещено на змеевиках, датированных первой половиной XII в. (Седова М.В., 1966, с. 243).

Равноконечный крест, отлитый из оловянно-свинцового сплава, с расширенными концами, украшенными тремя шариками, подражающими зерни (капище 3, 33,9), по новгородским аналогам может датироваться XII – серединой XIII в. (Седова М. В., 1981, с. 52, рис. 17, 4). Литой оловянный крест с рифленой поверхностью и шариками на концах (капище 3, рис. 33, 3) в Новгороде относится к 20–30-м годам XIII в. (Седова М. В., 1981, с. 54, рис. 16, 18). Маленькие равноконечные кресты с прямыми концами, сделанные из шифера и горной смолы (капище 3, рис. 33, 2, 6), часто встречают в слоях предмонгольского времени (Лысенко П. Ф., 1985, с. 325). Маленький перламутровый крестик с квадратным среднекрестием и расширяющимися треугольниками на лопастях (капище 3, рис. 33, 5) имеет аналогии на Райковецком городище и в кладе, найденном около Сахновки (Гончаров В. К., 1951, табл. XXII, 10; Корзухина Г. Ф., 1954, с. 131).

Маленькая бронзовая иконка прямоугольной формы (14 х 18 мм) с изображением Богоматери Оранты, стоящей в полный рост (капище 2, рис. 57, 2), аналогична находке на городище Карабчев, расположенном поблизости от Збруча на р. Смотрич (Rauhut L., 1960, Tabl. IV), а также найденной далеко на северо-востоке, около Белоозера в кургане с. Митино. В этом кургане иконка с Богоматерью Орантой входила в состав ожерелья вместе с лунницами, 15 крестиками и девятью образками другого типа (Голубева Л. А., 1962, с. 68–70). Курган датируется XII в. (Седова М. В., 1974, с. 192). Образ Богоматери Оранты с молитвенно воздетыми руками характерен для южнорусской иконографии и связан с Киевом (Николаева Т. В., 1983, с. 23).

Серебряная заготовка иконки (сооружение 11, рис. 54, 4) имеет киоточную форму, распространенную в мелкой пластике XIII в. (Николаева Т.В., 1983, с. 50, 52).

Поверхность капищ, пол длинных домов были усеяны обломками глиняной посуды, много их находилось и в культовых сооружениях. Типология и хронология древнерусской керамики IX–XIV вв. разработаны по материалам Буковины, при этом датировка посуды построена на основе закрытых комплексов и стратиграфических наблюдений (Тимощук Б. О., 1982, с. 14–34). Это дает возможность рассматривать керамику городища Звенигород по хронологическим группам. На городище почти полностью отсутствуют миски и сковороды, все обломки принадлежат горшкам, имеющим конусовидное тулово, расширяющееся в верхней части, более вытянутое в ранние периоды и приземистое в позднейшее время. Хронологическим индикатором являются состав теста, расположение орнамента и, что самое существенное, изменения в профилировке верхней части сосуда – плечиков, шейки и венчиков (рис. 38).

К периоду Х–XI вв. относятся толстостенные горшки, имеющие в тесте примеси крупного песка, дресвы, иногда шамота. Часто вся их поверхность покрыта линейным и волнистым орнаментом. Горшки имеют выпуклые плечики и отогнутый венчик, ровно срезанный или закругленный в ранних вариантах, снабженный манжетовидным утолщением в X в. и получивший более сложную профилировку с плавным изгибом с внутренней стороны к XI в. (Тимощук Б. О., 1982, рис. 4). Характеристика этой группы посуды подтверждается материалами городища Монастырек на Днепре и многими другими данными (Максимов Е.В., Петрашенко В. А., 1988). Посуды этого времени в Звенигороде немного, отдельные фрагменты найдены на капищах 2 и 3, где есть и лепной сосуд, что закономерно для комплексов X в., в нижнем слое заполнения сооружения 9 и на южной площадке городища (рис. 38, 13, 14, 29, 30, 41).

Для периода XII – первой половины XIII в. характерны тонкостенные горшки, с примесью песка в тесте. Орнамент в большинстве случаев линейный, покрывает только верхнюю часть сосуда. Плечи сосудов хорошо выражены, венчик отогнут и снабжен с внутренней стороны бороздкой для крыши. Самый край венчика бывает закругленным, что свойственно посуде этого времени для всей территории Руси, или ровно срезан наискось и горизонтально, что более свойственно, как установила М.В. Малевская, Галицкой Руси (1969, с. 3–14). При этом эволюция керамики идет по линии все большей профилированности верхней части сосудов – больше выдается плечико, сильнее отгибается венчик и его форма усложняется. К этому периоду относится подавляющее большинство посуды из Звенигорода, она встречена во всех раскопанных объектах.

В следующий период, во второй половине XIII–XIV в., характер посуды резко меняется. В комплексах иногда попадается лепная керамика, гончарные сосуды делаются более приземистыми и менее профилированными. Тесто сосудов очень плотное, с примесью песка и известняка, линейный и волнистый орнамент расположен в верхней части горшка. Венчики отогнуты слабо, шейка прямая, иногда с перегибом в виде воронки (рис. 38, 23). Часть венчиков имеет небольшой валик-утолщение с наружной стороны, что напоминает сглаженный манжет, характерный для X в. Распространены венчики с плавным изгибом с внутренней стороны (рис. 38, 9, 20, 24), что тоже делает их похожими на более ранние (Тимощук Б. О., 1982, рис. 19). В это время наблюдается регресс в изготовлении гончарной посуды, вызванный татарским разгромом и общим упадком ремесленного производства; кроме того, намечаются локальные пути в развитии посуды. Выделяются области со своеобразным набором сосудов, отличающимся от буковинского. Например, в Чернигово-северской земле (Виноградская Л.И, 1990), на территории среднего Поднепровья (Беляева С. А., 1982, с. 67–76). В Звенигороде поздняя керамика в небольшом количестве представлена на капищах 1, 2, 3, в длинных домах 7 и 8, в сооружениях 5, 11, 13, 14 (рис. 38, 1, 4, 7, 9, 10, 23, 24, 38, 40). Сооружение 13 в Звенигороде стратиграфически является самым поздним, так как перекрывает углубленное сооружение 12, содержавшее материалы XII – первой половины XIII в. Поздняя посуда есть также в яме, вырытой на месте длинного дома 8, относящегося к предмонгольскому времени. Состав поздней посуды в Звенигороде несколько своеобразен, в нем соединены элементы буковинской и поднепровской керамики. Помимо общих для этих земель форм, в Звенигороде встречаются сосуды с короткой цилиндрической шейкой и утолщенным крючковатым венчиком, а также с короткой шейкой и венчиком, отогнутым наружу под прямым углом (рис. 38, 11, 42, 43), что характерно для Приднепровья (Беляева С. А., 1982, рис. 22; 24, 10–12).

Приведенные данные неоспоримо свидетельствуют, что святилище в Звенигороде возникло на рубеже 10–11 веков и прекратило свое существование во второй половине XIII века. При этом большая часть керамики и вещей (не менее 24 наименований, не считая разновидностей) относится к довольно широкому промежутку времени: XII – первой половине XIII в. Среди находок есть твердо датирующиеся первой половиной XIII в., и даже более точно – 30–40-ми гг. XIII в. Это, прежде всего, византийская монета 1224–1230 гг., крест-складень с обратной надписью (1240 г.), а также кресты – перламутровый и с рифленой поверхностью, перстень-печать с княжеским знаком, меч, наконечник ножен, пятилучевая привеска-колт. Находок, выходящих за пределы этого периода, немного. К X–XI вв. относятся пятилучевое кольцо зарайского типа, широкоротая лунница, калачевидное кресало, наконечник стрелы типа 45, шпора с крючками на концах, некоторые типы бус, глиняная посуда. Завершающая фаза существования святилища датируется второй половиной XIII в. по находкам квадрифолийных привесок, ажурного перстня, прямоугольных кресал, ключей типа Г, литого ажурного браслета, стрел типа 68 и В VIII, шпоры с колесиком, накладок на уздечку, обломков посуды (рис. 3).

Поддаются датировке и отдельные объекты, открытые на святилище. Капище 3 использовалось с начала и до конца существования святилища – с рубежа X–XI вв. до второй половины XIII в. Интересно расположение вещей разного времени на этом капище. Все вещи X–XI вв. (широкорогая лунница, калачевидное кресало, наконечник стрелы типа 45 и керамика) находились в северной его части, за пределами выложенной камнями площадки капища (рис. 71). На самой каменной вымостке найдена только бусина этого времени – рубленый бисер. Возможно, это связано с тем, что площадку капища время от времени очищали, как, согласно описанию Саксона Грамматика, это делали в Арконе: жрец «за день до праздника святилище храма, куда вход только ему был позволен, выметал веником, как можно лучше» (Фамицын А. С., 1884, с. 48). При этом только маленькая бусина случайно осталась среди камней. Вещи XII – первой половины XIII в. в большом количестве покрывают всю площадь капища (рис.39); самые поздние находки второй половины XIII в. не встречаются в центре капища, за исключением одного прямоугольного кресала, а расположены кругом каменной кладки у ее подножия (рис. 71). Здесь же встречены обломки позднейшей посуды. Может быть, на завершающем этапе почитания местного бога сама площадка капища стала неприкосновенной и все обряды совершались вокруг нее. В это время кругом капища были устроены и культовые сооружения.

Капища 1 и 2 по вещевым находкам и керамике могут датироваться X–XI – серединой XIII в. Явно поздних вещей на них нет. К раннему периоду относятся пятилучевое кольцо зарайского типа и керамика, лежавшие, как и на первом капище, не в центре капища 2, а на его склоне. На капище 1 ранним временем датируются бусины и наконечник стрелы типа 45.

К раннему времени, к X–XI вв., относится нижний слой сооружения 9, в котором находились бусина того времени и шпора с крючком. Это сооружение использовали многократно, его заполнение разделено стерильными прослойками. Верхние его слои датируются XII – первой половиной XIII в. К этому же времени относится большинство раскопанных в Звенигороде объектов – сооружения 3, 4, 5, 6, 8, 10, 12, длинные дома 2, 3, 8. В некоторых объектах найдены и более поздние вехдй и керамика – второй половины XIII в.: в сооружении 11 шпора с колесиком, в сооружении 13 ключ типа Г, в сооружении 14 наконечник стрелы типа 68 и костяной, в длинном доме 7 литой ажурный браслет, в яме на месте длинного дома 8 костяной наконечник стрелы. Поздняя дата этих объектов подтверждается и стратиграфическими данными (сооружение 13 перекрывает сооружение 12, яма врезается в длинный дом 8). Вместе с поздними вещами встречены и более ранние находки и керамика первой половины XIII в., что указывает на длительное существование этих объектов и отсутствие перерыва в их использовании в середине XIII в.

Датировка городища-святилища Богит может быть основана только на находках керамики. Из вещей во всех объектах найден только обломок стеклянного браслета в каменном жертвеннике на сакральной части городища. В отличие от Звенигорода, на Богите в гораздо большем количестве представлена посуда раннего периода – X–XI вв. В это время на святилище были сооружены главное капище и жертвенник, а на общественной части городища построены длинные дома и углубленные жилища. Одновременно совершались погребения на могильнике, кругом него был насыпан земляной вал. К этому периоду относится яма с «хлебной» печью, жилище-сторожка за пределами главного вала.

Все углубленные объекты раннего периода были оставлены и засыпаны землей, забросаны камнями. Более поздние материалы XII – первой половины XIII в. происходят с капища и из жертвенника, где находился и обломок стеклянного браслета. Поздние обломки посуды есть и в длинном доме 2. Все эти объекты существовали длительное время, святилище посещали, перед идолом совершали обряды, приносили жертвы, собирались сходки в общественном доме, что продолжалось до середины XIII в.

Третье городище, Говда, входившее в состав культового центра на Збруче, также использовалось с рубежа X–XI вв. вплоть до середины XIII в. Заполнение его широкого внутреннего рва, в котором слои жертвоприношений, состоящие из угля, пепла, битой посуды, костей животных, перемежались со стерильными прослойками из глины и каменными вымостками, делится на три хронологических периода. В самом нижнем слое содержится керамика X–XI вв. и найдено калачевидное кресало с язычком X–XI вв. (Колчин Б.А., 1959, с. 99). Средний горизонт по керамике датируется XII в., тогда как самый верхний горизонт относится к XII – первой половине XIII в. Эта дата определяется по керамике и по наконечникам стрел. Три из них относятся к типам 42, 46, 52, датирующимся очень широко, с VII до XIII в., но стрелы типа 95 имели хождение лишь в XII–XIII вв. (Медведев А. Ф., 1966, с. 66–70, 84). Наиболее узкую и конкретную дату дает литой оловянисто-свинцовый перстень с изображением птицы на щитке, имеющий аналогии в Новгороде в слое 20–30-х гг. XIII в. (Седова М. В., 1981, с. 137).

Все три городища-святилища Богит, Звенигород и Говда, составлявшие культовый комплекс на Збруче, возникли приблизительно одновременно на рубеже X–XI вв., существовали до середины XIII в., а Звенигород функционировал еще во второй половине того же века.

Таблица №3

Таблица №4