Язычество

Cм. раздел ЯЗЫЧЕСТВО

***

Язы́чество по форме обо­жеств­ле­ние твар­ных объ­ек­тов, по сути – уго­жде­ние демо­нам.

В широ­ком смысле язы­че­ством может быть не только вид рели­ги­оз­ного миро­вос­при­я­тия, но и уро­вень нрав­ствен­ной жизни, каче­ство отно­ше­ния к духов­ному миру. Чело­век может декла­ри­ро­вать себя хри­сти­а­ни­ном, а в прак­ти­че­ской жизни быть фак­ти­че­ским языч­ни­ком, напри­мер при­бе­гая к оккуль­тизму, веря в аст­ро­ло­гию. Язы­че­ством ста­но­вится и просто при­зна­ние пер­вич­ными цен­но­стями благ этого мира, зем­ного успеха, чув­ствен­ных насла­жде­ний.

Можно ска­зать, что язы­че­ство – это состо­я­ние души, лишён­ной Бого­об­ще­ния.

***

Исто­рики утвер­ждают иногда, что борясь с язы­че­ством, хри­сти­ан­ство само вос­при­няло много «язы­че­ских» эле­мен­тов, пере­стало быть еван­гель­ским бого­по­чи­та­нием «в духе и истине». Хра­мо­вое бла­го­че­стие, раз­ви­тие и услож­не­ние культа, почи­та­ние святых и их мощей, с такой быст­ро­той рас­цве­та­ю­щее в чет­вер­том веке, все нарас­та­ю­щий инте­рес к «мате­ри­аль­ному» в рели­гии: к святым местам, пред­ме­там, релик­виям – всё это непо­сред­ственно воз­во­дится к язы­че­скому вли­я­нию в Церкви, и в этом усмат­ри­ва­ется ком­про­мисс ее с миром ради «мас­со­вой» победы. Но от хри­сти­ан­ского исто­рика совсем не тре­бу­ется, чтобы во имя защиты хри­сти­ан­ства он попро­сту отверг это обви­не­ние – то есть отри­цал какие бы то ни было «ана­ло­гии» между хри­сти­ан­ством и язы­че­скими «фор­мами» рели­гии. Напро­тив, он может смело при­нять его, потому что в этих ана­ло­гиях он не усмат­ри­вает ника­кой «вины». Хри­сти­ан­ство вос­при­няло и сде­лало своими многие «формы» язы­че­ской рели­гии, не только потому, что это вечные формы рели­гии вообще, а потому еще, что весь замы­сел хри­сти­ан­ства в том и состоит, чтобы все «формы» в этом мире не заме­нить новыми, а напол­нить новым и истин­ным содер­жа­нием. Кре­ще­ние водою, рели­ги­оз­ная тра­пеза, пома­за­ние маслом – все эти осно­во­по­лож­ные рели­ги­оз­ные акты Цер­ковь не выду­мала, не создала, все они уже име­лись в рели­ги­оз­ном оби­ходе чело­ве­че­ства. И этой связи с «есте­ствен­ной» рели­гией Цер­ковь нико­гда не отри­цала, только с первых же веков при­да­вала ей смысл, обрат­ный тому, кото­рый видят в ней совре­мен­ные исто­рики рели­гий. Для этих послед­них все объ­яс­ня­ется «заим­ство­ва­ни­ями» и «вли­я­ни­ями», Цер­ковь же устами Тер­тул­ли­ана всегда утвер­ждала, что чело­ве­че­ская душа «по при­роде – хри­сти­анка», и потому даже «есте­ствен­ная» рели­гия, даже само язы­че­ство есть только извра­ще­ние чего-то по при­роде истин­ного и бла­гого. При­ни­мая любую «форму», Цер­ковь – в своем созна­нии – воз­вра­щала Богу то, что Ему по праву при­над­ле­жит, всегда и во всем вос­ста­нав­ли­вая «падший образ».
прот. Алек­сандр Шмеман, «Исто­ри­че­ский путь пра­во­сла­вия»

«Глав­ное раз­ли­чие между хри­сти­ан­ством и язы­че­ством в том, что хри­сти­ан­ство гово­рит миру и чело­веку: «ты болен», а язы­че­ство уве­ряет – «ты здоров». Нет раз­ницы? Но если у меня аппен­ди­цит, а вместо болез­нен­ной опе­ра­ции мне гово­рят: «ты прими сно­твор­ное или аспи­рин – и все прой­дет»? Хри­сти­ан­ство гово­рит: пройди через боль пока­я­ния и устре­мись к Богу. Язы­че­ство уве­ряет, что не надо ни того ни дру­гого, а нужно лишь «рас­ши­рить свое созна­ние». А если и нужно встре­чаться с кем-либо, то отнюдь не с Богом, а просто кое с кем из кос­ми­че­ских жите­лей…»
диакон Андрей. Из книги «Сата­низм для интел­ли­ген­ции»

«Зача­стую спо­собы почи­та­ния одного и того же бога в раз­лич­ных горо­дах импе­рии зна­чи­тельно отли­ча­лись друг от друга и вос­хо­дили к разным мифам и пове­рьям. Так, напри­мер, Кли­мент Алек­сан­дрий­ский отме­тил, что в раз­лич­ных горо­дах покло­ня­ются трем разным Зевсам, пяти Афинам, шести Апол­ло­нам, тогда как Аскле­пиям и Гер­ме­сам нет числа. При этом языч­ники не сму­ща­лись тем обсто­я­тель­ством, что их мифы нередко про­ти­во­ре­чили друг другу. Язы­че­ство было рели­гией культа, игры, театра и народ­ного гуля­ния по пре­иму­ще­ству. Язы­че­ство не знало ни свя­щен­ной исто­рии, ни свя­щен­ной книги, ни пра­вила веры».
Павел Гав­ри­люк

***

Осипов А.И. Из книги «Путь разума в поисках истины»

Термин «язы­че­ство» про­ис­хо­дит от цер­ков­но­сла­вян­ского слова «язык», озна­ча­ю­щего, в част­но­сти, «народ». В вет­хо­за­вет­ную эпоху евреи назы­вали языч­ни­ками все другие народы, вкла­ды­вая в это слово отри­ца­тель­ную оценку и самих этих наро­дов, и всей сово­куп­но­сти их рели­ги­оз­ных веро­ва­ний, обы­чаев, морали, куль­туры и проч. От иудеев термин «язы­че­ство» пере­шел в хри­сти­ан­ский лек­си­кон. Однако теперь он не вклю­чает в себя что-либо свя­зан­ное с нацией или расой. Им обо­зна­ча­ются нехри­сти­ан­ские рели­ги­оз­ные учения и миро­воз­зре­ния, име­ю­щие ряд опре­де­лен­ных при­зна­ков (см. ниже).

Суще­ствует много видов язы­че­ства (все поли­те­и­сти­че­ские рели­гии, магия, сата­низм, шаман­ство, атеизм, мате­ри­а­лизм и др.). Они харак­те­ри­зу­ются раз­лич­ными при­зна­ками, основ­ными из кото­рых явля­ются: нату­ра­лизм, идо­ло­слу­же­ние, магизм, мисти­цизм.

§1. Нату­ра­лизм

Под нату­ра­лиз­мом (от лат. natura – при­рода, есте­ство) в данном случае под­ра­зу­ме­ва­ется такой жиз­нен­ный прин­цип, согласно кото­рому цель жизни заклю­ча­ется в мак­си­маль­ном удо­вле­тво­ре­нии всех т.н. есте­ствен­ныхпотреб­но­стей чело­века – того, что апо­стол Иоанн Бого­слов опре­де­ляет как «похоть плоти, похоть очей и гор­дость житей­ская» (1Ин. 2:16). Подоб­ная жиз­нен­ная уста­новка обычно свя­зана с широ­кой мораль­ной «сво­бо­дой» лич­но­сти. Она исхо­дит из пони­ма­ния чело­века как суще­ства духовно пол­но­цен­ного («чело­век – это звучит гордо») и потому нуж­да­ю­ще­гося лишь в соот­вет­ству­ю­щих мате­ри­аль­ных и соци­аль­ных усло­виях жизни. Поэтому хри­сти­ан­ское учение о повре­жден­но­сти чело­ве­че­ской при­роды (т.н.пер­во­род­ный грех ) и необ­хо­ди­мо­сти ее исце­ле­ния от стра­стей («похо­тей») для дости­же­ния пол­но­цен­ной жизни в Боге чуждо язы­че­ству. Языч­ник, напро­тив, дово­лен собой, своим умом, он ищет лишь «хлеба и зрелищ». Однако идеал нату­ра­ли­сти­че­ского язы­че­ства – мак­си­мум насла­жде­ний и мини­мум труда более чем при­зра­чен. Не говоря уже о его мимо­лет­но­сти и без­услов­ном конце для каж­дого чело­века, о его зави­си­мо­сти от мно­же­ства раз­ного рода обсто­я­тельств в тече­ние жизни, насла­жде­ние, став­шее целью жизни, в силу самой при­роды чело­века, не может доста­вить ему без­услов­ного блага. Стра­сти, будучи удо­вле­тво­ря­емы, посте­пенно раз­ла­гают душу, делают ее эго­и­стич­ной, гордой, бес­чув­ствен­ной, не спо­соб­ной ни к бес­ко­рыст­ному добру, ни к любви, ни к радо­сти, ни тем более к духов­ным пере­жи­ва­ниям.

Не при­зна­вая, боль­шей частью, бес­смер­тия души и отри­цая все­об­щее вос­кре­се­ние, язы­че­ство, даже рели­ги­оз­ное, окон­ча­тельно лишает чело­века реаль­ного смысла жизни. Ибо смысл может быть только в жизни, в личной оценке и пере­жи­ва­нии своих деяний, а не в бес­чув­ствии смерти. И только стра­хом перед голо­сом сове­сти и нрав­ствен­ной ответ­ствен­но­стью за свои поступки можно объ­яс­нить ту слепую, настой­чи­вую веру в свою окон­ча­тель­ную смерть (т.е. без­на­ка­зан­ность), в кото­рой убеж­дает себя языч­ник. Отсюда и его отча­ян­ное жела­ние «пожить», «взять от жизни все». Но мгно­ве­ние жизни про­длить нельзя, и бес­смыс­лен­ная в язы­че­стве тра­ге­дия смерти каждый раз раз­вен­чи­вает его бли­зо­ру­кость, вскры­вая пустоту тех при­зра­ков-идолов, кото­рыми живет чело­век-языч­ник.

§2. Идо­ло­слу­же­ние

Идо­ло­слу­же­ние (от греч. виде­ние, при­зрак, види­мость, грёза, идеал, кумир) – это покло­не­ние идолам (в прямом или пере­нос­ном смысле), то есть «похо­тям», целям, идеям, куми­рам, уни­жа­ю­щим чело­века, дела­ю­щим его без­ду­хов­ным (по слову апо­стола: «это люди… душев­ные, не име­ю­щие духа». – Иуд. 19), часто амо­раль­ным. Идо­ло­слу­же­ние явля­ется есте­ствен­ным выра­же­нием нату­ра­лизма. Оно имеет раз­лич­ные формы в рели­ги­оз­ном и нере­ли­ги­оз­ном язы­че­стве, выра­жает духов­ную устрем­лен­ность чело­века и обще­ства и вопло­ща­ется в раз­лич­ных фило­соф­ских идеях, псев­до­ре­ли­ги­оз­ных веро­ва­ниях, соци­ально-поли­ти­че­ских уто­пиях и даже мате­ри­аль­ных формах. В поли­те­и­сти­че­ских, напри­мер, рели­гиях нату­ра­ли­сти­че­ские идеалы выра­жа­лись в культе раз­лич­ных идолов-богов (напри­мер, в гре­че­ской рели­гии: Дионис – бог вина и весе­лья, Афро­дита – богиня чув­ствен­ной любви и кра­соты, и др.). Этим идолам при­но­си­лись раз­лич­ные жертвы, в том числе не редко и чело­ве­че­ские.

Но не обя­за­тельно идо­ло­слу­же­ние свя­зано с рели­ги­оз­ным миро­воз­зре­нием и куль­то­выми жерт­во­при­но­ше­ни­ями. Идо­ло­слу­же­ние имеет и мно­же­ство нере­ли­ги­оз­ных форм, как соци­аль­ных, так и инди­ви­ду­аль­ных. Идея все­мир­ного гос­под­ства, культ биз­неса и мораль­ной все­доз­во­лен­но­сти, культ про­из­вола под личи­ной сво­боды и подоб­ные им соци­аль­ные идолы служат объ­ек­тами часто гигант­ских по своим мас­шта­бам жерт­во­при­но­ше­ний. Идо­ло­слу­же­нием апо­стол назы­вает, напри­мер, страсть к богат­ству, «любо­с­тя­жа­ние» (Кол. 3:5), чре­во­уго­дие («их бог – чрево». Фил. 3, 19). Идолом может стать для чело­века любая страсть: телес­ная, душев­ная или духов­ная. Поэтому идо­ло­слу­жи­те­лями, т.е. дей­стви­тель­ными языч­ни­ками, могут ока­заться люди самых разных миро­воз­зре­ний: от агно­стика и ате­и­ста до пра­во­слав­ного хри­сти­а­нина. Гос­подь пре­ду­пре­ждает: «Не можете слу­жить богу и мам­моне» (Мф. 6:24), сви­де­тель­ствуя этим, что вер­ность Богу опре­де­ля­ется в конеч­ном счете «не словом или языком, но делом и исти­ною» (1Ин. 3:18).

§ 3. Мисти­цизм

Мисти­цизм (от греч.  таин­ствен­ный, мисте­рий­ный) – поня­тие доста­точно широ­кое. Извест­ный совре­мен­ный като­ли­че­ский бого­слов Ганс Кюнг пишет, напри­мер, о нем так: «Мистика», «мисти­че­ский» – эти слова, если вер­нуться к их бук­валь­ному смыслу, про­ис­хо­дят от гре­че­ского гла­гола   замкнуть (уста). «Мисте­рии» – это «таин­ства», «тайные учения», «тайные культы», о кото­рых не пола­га­ется рас­ска­зы­вать непо­свя­щен­ным. Мисти­че­ской, сле­до­ва­тельно, явля­ется такая рели­гия, кото­рая «замы­кает уста», то есть молчит о своих сокро­вен­ных тайнах в при­сут­ствии про­фа­нов и, более того, – отвра­ща­ется от внеш­него мира, закры­вает глаза и уши, дабы обре­сти спа­се­ние внутри самой себя. Мистика, как опре­де­ляет ее Ф.Гейлер (1967 г.), – это «та форма обще­ния с Богом, при кото­рой мир и Я ради­кально отри­ца­ются и чело­ве­че­ская лич­ность рас­тво­ря­ется, про­па­дает, тонет в единой и бес­ко­неч­ной стихии Боже­ства» [Кюнг Г . Суще­ствует ли Бог? 1982. С. 295]. Но и само вос­при­я­тие Бога при­об­ре­тает в мисти­цизме иска­жен­ный харак­тер. Как пишет тот же Ф.Гейлер, круп­ный запад­ный иссле­до­ва­тель рели­гии, в своем мону­мен­таль­ном труде «Молитва», «после­до­ва­тель­ный мисти­цизм осво­бож­дает пред­став­ле­ние о Боге от всех лич­ност­ных атри­бу­тов, оста­ется «голая» и чистая бес­ко­неч­ность» [Там же. С. 297].

Если исхо­дить из такого пони­ма­ния мисти­цизма (а оно выра­жает его суще­ство), то ста­но­вится оче­вид­ным, что мисти­цизм далеко отстоит от пра­во­сла­вия, во многом даже про­ти­во­стоит ему (в пони­ма­нии Бога, чело­века, мира, а отсюда – цели и средств позна­ния мира сверхъ­есте­ствен­ного) и, как след­ствие этого, в отли­чие от истин­ного бого­по­зна­ния, при­во­дит чело­века к лож­ному пони­ма­нию всей духов­ной жизни. Поэтому то «легкое» упо­треб­ле­ние тер­ми­нов «мистика» и «мисти­че­ский опыт» в при­ло­же­нии к любому явле­нию «того» мира, любому опыту кон­такта с ним, без­от­но­си­тельно к их харак­теру, чре­вато очень серьез­ными послед­стви­ями. Упо­треб­ле­ние этих тер­ми­нов в столь широ­ком зна­че­нии, охва­ты­ва­ю­щем добро и зло, стрем­ле­ние к истине и при­ми­тив­ное любо­пыт­ство узнать, что «там», поиск Цар­ства Божия и жажду новых, необыч­ных насла­жде­ний, свя­тость и сата­низм, Христа и Вели­ара (2Кор. 6:15), – в кото­ром они вошли в фило­соф­скую и бого­слов­скую лите­ра­туру, очень эффек­тивно внед­ряет в под­со­зна­ние и созна­ние раз­ру­ши­тель­ную идею тож­де­ствен­но­сти по суще­ству аске­ти­че­ских путей всех рели­гий.

В резуль­тате уни­что­жа­ется само поня­тие Истины в рели­гии; тем самым чело­век лиша­ется даже мысли о воз­мож­но­сти роко­вой ошибки в наи­бо­лее слож­ной и ответ­ствен­ной обла­сти жизни – духов­ной, пре­вра­ща­ется в слепую игрушку своей меч­та­тель­но­сти, гор­дыни и часто откро­венно демо­ни­че­ских сил.

Поэтому сме­ше­ние поня­тий («мистик» «святой» и т.д.) в этой обла­сти опас­нее, чем в любой другой, ибо духов­ная область жизни явля­ется фун­да­мен­том всех других, осно­вой самого бытия чело­ве­че­ского.

Мисти­цизм, фак­ти­че­ски, при­сут­ствует во всех рели­гиях. Но в язы­че­ских – как явле­ние «есте­ствен­ное», соот­вет­ству­ю­щее учению данной рели­гии, в хри­сти­ан­стве же – как болезнь, ненор­маль­ность, как иска­же­ние его веры и прин­ци­пов жизни. Истоки мисти­цизма всюду одни и те же – это гор­дость чело­века, его страст­ное стрем­ле­ние про­ник­нуть в тайны духов­ного бытия и полу­чить власть над ними, сла­до­стра­стие, иска­ние высших насла­жде­ний, экс­таза. Нали­чие этих при­зна­ков явля­ется всегда лучшим пока­за­те­лем того, что в данном случае мы имеем дело с мисти­циз­мом, а не с истин­ной духов­но­стью, свя­то­стью.

Мисти­цизм имеет много раз­но­вид­но­стей . Однако все их можно раз­де­лить на две основ­ные кате­го­рии: есте­ствен­ный и при­об­ре­тен­ный. Конечно, деле­ние на эти две ветви условно, поскольку они не только часто пере­пле­та­ются, но иногда и пол­но­стью сли­ва­ются между собой, как, напри­мер, в нехри­сти­ан­ском мисти­цизме.

Есте­ствен­ный мисти­цизм – тот, кото­рый обна­ру­жи­ва­ется у чело­века как его при­род­ная спо­соб­ность, напри­мер, пред­ви­де­ния, цели­тель­ства, ясно­ви­де­ния, теле­па­тии и др. Поскольку экс­тра­сен­сор­ные спо­соб­но­сти – явле­ние редкое, они осо­бенно легко раз­ви­вают у их обла­да­теля тще­сла­вие, гор­дость и другие стра­сти, что в свою оче­редь делает опас­ным его воз­дей­ствие на чело­века. Опас­ность заклю­ча­ется в том, что такой «есте­ствен­ный мистик» совсем не явля­ется святым, то есть очи­стив­шимся от стра­стей и в силу этого полу­чив­шим от Бога дар виде­ния истин­ного состо­я­ния души. Он в лучшем случае обыч­ный, греш­ный чело­век. Харак­тер же его «лече­ния» состоит в воз­дей­ствии именно на душу боль­ного (в отли­чие от обыч­ной тера­пии) и уже через нее на тело. Таким обра­зом, духовно слепой, внед­ря­ясь своими неочи­щен­ными «руками» в душу дру­гого, зара­жает ее, нару­шает тонкий, сокро­вен­ный поря­док души и тем нано­сит часто непо­пра­ви­мый вред всему составу чело­века: духу, душе и телу. Отсюда ста­но­вится понят­ным, почему Цер­ковь запре­щает обра­щаться за помо­щью к такого рода цели­те­лям.

Тем более необ­хо­димо вся­че­ски избе­гать даже слу­чай­ных воз­дей­ствий (напри­мер, через теле­ви­де­ние) экстрасенсов-“профессионалов», кол­ду­нов, аст­ро­ло­гов и т.п., ради славы и коры­сти созна­тельно раз­ви­ва­ю­щих у себя эти спо­соб­но­сти (тем самым всту­пая в еди­не­ние с духами зла) и кале­ча­щих ими людей в несрав­ненно боль­шей сте­пени, нежели первые. (Теле­ви­зи­он­ные «опыты» разных совре­мен­ных экс­тра­сен­сов – пре­крас­ная иллю­стра­ция этого). Это уже кате­го­рия при­об­ре­тен­ного мисти­цизма, кото­рый дости­га­ется с помо­щью особых, искус­ствен­ных средств и упраж­не­ний. Он, в свою оче­редь, делится на две глав­ные ветви: оккульт­ный и пре­лест­ный.

Оккульт­ный [оккуль­тизм (от лат. occultus – тайный, сокро­вен­ный) – учение, при­зна­ю­щее нали­чие в чело­веке, при­роде и кос­мосе особых скры­тых (оккульт­ных) сил, также суще­ство­ва­ние духов­ного мира, и при­зы­ва­ю­щее чело­века к овла­де­нию ими для дости­же­ния своих целей. Раз­но­вид­но­стей оккуль­тизма много] мисти­цизм связан с созна­тель­ным стрем­ле­нием чело­века про­ник­нуть в «тот», непод­власт­ный есте­ство­зна­нию, таин­ствен­ный мир чело­века, при­роды и духов с целью позна­ния его тайн и исполь­зо­ва­ния скры­тых в нем сил в своих целях. В высшей сте­пени опасно ста­но­виться на путь оккуль­тизма, поскольку здесь, созна­тельно или бес­со­зна­тельно, чело­век всту­пает в обще­ние только с духами отвер­жен­ными, со всеми выте­ка­ю­щими отсюда гибель­ными для него послед­стви­ями [См. пра­во­слав­ное учение по этому вопросу у свят. Игна­тия Брян­ча­ни­нова . Соч.: В 5 т. 3‑е изд. СПб., 1905.Т. 3].

К оккуль­тизму отно­сятся: магия, сата­низм, спи­ри­тизм, тео­со­фия, антро­по­со­фия и др.

Пре­крас­ными иллю­стра­ци­ями при­об­ре­тен­ного мисти­цизма явля­ются инду­изм и буд­дизм. Несколько при­ме­ров из них. Будда (483 г. до н.э.) своим после­до­ва­те­лям вну­шает: «Не ищите опоры ни в чем, кроме как в самих себе: сами све­тите себе, не опи­ра­ясь ни на что, кроме как на самих себя» [Кожев­ни­ков В.А. Буд­дизм в срав­не­нии с хри­сти­ан­ством: В 2‑х т. Пг., 1916. Т. 1. С. 175]. И так гово­рит о самом себе: «Я все­знающ, у меня нет учи­теля; никто не равен мне; в мире людей и богов ника­кое суще­ство не похоже на меня. Я свя­щен­ный в этом мире, я учи­тель, я один – абсо­лют­ный Сам – Будда. Я добился покоя (путем пога­ше­ния стра­стей) и полу­чил нир­вану…» [Коче­тов А.Н. Буд­дизм. М., 1968. С. 84]. Древ­нее иску­ше­ние «будете, как боги» (Быт. 3:5) гово­рит здесь в полный голос, со всей откро­вен­но­стью.

То же видим в йоге и в самой авто­ри­тет­ной совре­мен­ной инду­ист­ской системе – веданте. В одном из инду­ист­ских гимнов «Песнь Санья­сина» нахо­дим сле­ду­ю­щий страст­ный воз­глас от лица чело­века: «Нет более рож­де­ния, ни «я», ни «ты», ни смерт­ного, ни Бога! Я стану всем, все станет «Я» и не омра­чен­ным бла­жен­ством!» [Виве­ка­нанда Суоми . Джнана-йога. СПб., 1914.С. 8]

Авто­ри­тет­ней­ший про­по­вед­ник веданты Суоми (учи­тель) Виве­ка­нанда (1902 г.) реко­мен­дует такую духов­ную уста­новку своим после­до­ва­те­лям: «Напо­ми­на­ние о наших сла­бо­стях, гово­рит веданта, – не помо­жет; нам нужно лече­ние. Лече­ние же от сла­бо­сти состоит не в том, чтобы застав­лять чело­века посто­янно думать, что он слаб, а в том, чтобы он думал о своей силе. Гово­рите ему о силе, кото­рая уже есть в нем. Вместо того, чтобы гово­рить людям, что они греш­ники, веданта учит наобо­рот: «Вы чисты и совер­шенны, и все, что вы назы­ва­ете грехом, не ваше… Нико­гда не гово­рите: «Я не могу». Этого не может быть, так как вы бес­ко­нечны… Вы можете делать все, вы все­мо­гущи» [Там же. С. 275]. Или такое настав­ле­ние: «Лучший чело­век тот, кто осме­ли­ва­ется о себе гово­рить: «Я знаю о себе все»… Слу­шайте день и ночь, что вы Душа. Повто­ряйте это себе день и ночь, пока эта мысль не войдет в вашу кровь, не будет зву­чать при каждом биении вашего сердца…Пусть все ваше тело напол­нит эта одна мысль: «Я нерож­ден­ная, бес­смерт­ная, бла­жен­ная, все­ве­ду­щая, вечно-пре­крас­ная Душа…» Усвойте эту мысль и про­ник­ни­тесь созна­нием своего могу­ще­ства, вели­чия и славы. Дай Бог, чтобы про­ти­во­по­лож­ное суе­ве­рие нико­гда не запало вам в голову. «Ужели ты счи­та­ешь себя слабым? Не годится счи­тать себя греш­ни­ком, слабым. Гово­рите это миру, гово­рите себе…» [Там же. С. 277, 279]. И это нужно не только знать, осо­зна­вать, это нужно глу­боко про­чув­ство­вать: «Чув­ствуйте, как Хри­стос, – и вы будете Хри­стом; чув­ствуйте, как Будда, – и будете Буддой» [Там же. С. 283].

«Что же еще есть в рели­гии, чему нужно научиться? – вос­кли­цает Виве­ка­нанда и отве­чает: Един­ство Все­лен­ной и вера в себя, вот все, что нужно знать» [Там же. С. 278]. «Веданта гово­рит, что нет Бога, кроме чело­века. Вас это может пора­зить сна­чала, но мало-помалу вы это пой­мете. Живой Бог в вас, а вы стро­ите церкви и храмы и верите во вся­кого рода вооб­ра­жа­е­мую бес­смыс­лицу. Един­ствен­ный Бог для покло­не­ния – это чело­ве­че­ская душа или чело­ве­че­ское тело» [Там же. С. 299].

При­ве­ден­ные выска­зы­ва­ния доста­точно ярко пока­зы­вают, что пред­став­ляет собой инду­ист­ский мисти­цизм веданты. Это культ откро­вен­ной, сата­нин­ской гор­дыни («про­ник­ни­тесь созна­нием своего могу­ще­ства, вели­чия и славы»!),гневно отвер­га­ю­щей бытие Еди­ного Бога («нет Бога, кроме чело­века… а вы верите в бес­смыс­лицу»!) и, есте­ственно, при­во­дя­щей к оче­вид­ному сума­сше­ствию («Чув­ствуйте, как Хри­стос, и вы будете Хри­стом»! Не тот же ли, кстати, путь и у Фран­циска Ассиз­ского, кото­рый тоже «почув­ство­вал себя совер­шенно пре­вра­щен­ным в Иисуса»?).

Но, может быть, осо­бенно важно отме­тить, что мисти­цизм, как лже­ду­хов­ность, будучи опре­де­ля­ю­щим фак­то­ром жизни и учения в язы­че­ских и неоязы­че­ских рели­гиях и систе­мах мысли, воз­мо­жен и в хри­сти­ан­стве (т.н. пре­лесть). Ярким при­ме­ром этого явля­ются римско-като­ли­че­ские святые, напри­мер, такие наи­бо­лее почи­та­е­мые, как Фран­циск Ассиз­ский (XIII в.), Ката­рина Сиен­ская XIV в.), Тереза Авиль­ская (XVI в.) (послед­ние две папой Павлом VI (1978 г.) воз­ве­дены даже в досто­ин­ство учи­те­лей Церкви), Игна­тий Лойола (XVI в.) [См.гл.VI: Откро­ве­ние]; также т.н. хариз­ма­ти­че­ские дви­же­ния в разных хри­сти­ан­ских церк­вах, сектах, общи­нах (напри­мер, у като­ли­ков, пяти­де­сят­ни­ков), отдель­ные попу­ляр­ные на западе про­по­вед­ники-хариз­ма­тики или «Бого­ро­дич­ный центр» в Москве, «белое брат­ство» и т.д.

Мисти­цизм воз­мо­жен и в пра­во­слав­ной среде, как и вообще воз­можно язы­че­ство у веру­ю­щих, ищущих не Бога, а бла­го­дат­ных насла­жде­ний от Бога и живу­щих не по свя­то­оте­че­скому учению Церкви, а по своим сооб­ра­же­ниям и жела­ниям. Он у святых отцов назы­ва­ется пре­ле­стью. Термин этот заме­ча­те­лен тем, что точно вскры­вает само суще­ство ложной духов­но­сти: гор­де­ли­вое мнение о себе, своем духов­ном совер­шен­стве, обу­слов­лен­ное страст­ным (т.е. слепым, пора­бо­ща­ю­щим ум) жела­нием духов­ных даро­ва­ний, пере­жи­ва­ний, сил, позна­ний и откро­ве­ний.

Мисти­цизм, таким обра­зом, уводит чело­века от Бога, от под­лин­ной цели жизни и дает такое направ­ле­ние раз­ви­тию духа, при кото­ром необы­чайно воз­рас­тает утон­чен­ная гор­дость, дела­ю­щая чело­века неспо­соб­ным к при­ня­тию Христа как истин­ного Бога и един­ствен­ного Спа­си­теля. Раз­ви­тию гор­до­сти спо­соб­ствует и ложный аске­тизм, и раз­ви­ва­е­мые нередко экс­тра­сен­сор­ные спо­соб­но­сти (напри­мер, в йоге), а также глу­бо­кие нервно-пси­хи­че­ские пере­жи­ва­ния, насла­жде­ния, дово­дя­щие до экс­таза. Все это посте­пенно при­во­дит чело­века к убеж­де­нию, что он сам в себе имеет пол­ноту бытия и потому без Бога спо­со­бен стать «как боги». Такой путь нередко при­во­дит к мисти­че­скому ате­изму (напри­мер, буд­дизм, санк­хья), к сума­сше­ствию, исте­рии, само­убий­ству.

 

§ 4. Магизм

Магизм (от греч. кол­дов­ство, чаро­дей­ство, вол­шеб­ство) есть вера в воз­мож­ность чело­века овла­деть сверхъ­есте­ствен­ными и есте­ствен­ными (при­род­ными) силами с помо­щью закли­на­ний, риту­а­лов и т.д. Н.А. Бер­дяев (1948 г.) так писал о магии: «Оккуль­тизм, напри­мер, есть сфера магии по пре­иму­ще­ству, т.е. необ­хо­ди­мо­сти, а не сво­боды. Магия есть гос­под­ство над миром через позна­ние необ­хо­ди­мо­сти и зако­но­мер­но­сти таин­ствен­ных сил мира. Сво­боды духа я не видел у людей, увле­чен­ных оккуль­тиз­мом. Они не вла­дели оккульт­ными силами, оккульт­ная сила вла­дела ими.

Магизм, как и мисти­цизм, совер­шенно не свя­заны с при­зна­нием лич­ного и, тем более, Еди­ного Бога. Маги­че­ское миро­по­ни­ма­ние рас­смат­ри­вает мир как нечто без­условно ста­ти­че­ское и детер­ми­ни­ро­ван­ное и не остав­ляет места для сво­боды ни богам, ни духам, ни силам при­роды. Все и вся под­чи­нены извечно суще­ству­ю­щим оккульт­ным зако­нам. Отсюда, нашед­ший «ключ» к ним ста­но­вится под­лин­ным вла­сте­ли­ном богов, людей и мира. Одна из индий­ских пого­во­рок так и гласит: «Весь мир под­вла­стен богам. Боги под­властны закли­на­ниям. Закли­на­ния – брах­ма­нам. Наши боги – брах­маны».

Поэтому в отли­чие от рели­гии, усмат­ри­ва­ю­щей суще­ство жизни чело­века в долж­ном устро­е­нии его духа по отно­ше­нию к Богу, магия основ­ное вни­ма­ние обра­щает на пра­виль­ность совер­ше­ния риту­ала. Точное его испол­не­ние имеет прин­ци­пи­аль­ное зна­че­ние в магии. Отсюда, для нее совер­шенно непри­ем­лемо пра­во­слав­ное учение о таин­ствах, дей­стви­тель­ность кото­рых обу­слов­лена духов­ным состо­я­нием при­ни­ма­ю­щего (напри­мер, апо­стол Павел пишет о при­ча­ще­нии: «Кто ест и пьет недо­стойно, тот ест и пьет осуж­де­ние себе» (1 Кор. II,29), – и это при точном совер­ше­нии всей внеш­ней (обря­до­вой) сто­роны таин­ства Евха­ри­стиии правил под­го­товки к нему).

Магизм как состо­я­ние созна­ния воз­мо­жен всюду. Яркий пример магизма в хри­сти­ан­ской прак­тике – кре­ще­ние или при­ча­ще­ние чело­века по при­нуж­де­нию, или по чисто житей­ским побуж­де­ниям (напри­мер, чтобы не болеть), а не по вере, как об этом гово­рит Гос­подь (Мк. 16:16). Маги­че­ское вос­при­я­тие культа явля­ется вообще одной из глав­ных причин вырож­де­ния хри­сти­ан­ской рели­гии, ее иска­же­ний, при­чи­ной роста язы­че­ства, осо­бенно ате­изма, оккуль­тизма и сата­низма.

Вели­чай­шее иску­ше­ние для чело­века – «сорвать тайны бытия» (богов, чело­века, при­роды) и самому стать «как Бог», не под­власт­ным Богу, более того, попы­таться под­чи­нить себе и самого бога. Магия и есть безум­ная попытка реа­ли­за­ции такой идеи, своего рода пси­хо­ло­ги­че­ская «рево­лю­ция» чело­века против Бога.

По Свя­щен­ному Писа­нию, послед­ним шагом раз­ви­тия язы­че­ства должно быть явле­ние вла­сти­теля всего мира – анти­хри­ста, «чело­века греха», «без­за­кон­ника» (2Фес. 2; 3, 8) в высшем и исклю­чи­тель­ном зна­че­нии этого слова, «так что в храме Божием сядет он, как Бог, выда­вая себя за Бога» (2Фес. 2:4) и творя лже­чу­деса с помо­щью магии и других средств.

 

§5. Истоки язы­че­ства

Что поро­дило и про­дол­жает порож­дать язы­че­ство в чело­веке и обще­стве?

Основ­ной и корен­ной при­чи­ной воз­ник­но­ве­ния язы­че­ства явля­ется ложный путь само­опре­де­ле­ния чело­века. Книга Бытия повест­вует о том, как первые люди соблаз­ни­лись путем неза­кон­ного сры­ва­ния плода с древа позна­ния добра и зла стать «как боги» и таким пагуб­ным обра­зом реа­ли­зо­вать при­су­щее чело­веку стрем­ле­ние к бого­по­зна­нию и бес­ко­неч­ному совер­шен­ству. Вместо посте­пен­ного духов­ного роста, изме­не­ния себя по образу все­свя­того Бога, и все более тес­ного еди­не­ния с Ним, через что в чело­веке рас­кры­ва­лись бы бес­ко­неч­ные совер­шен­ства и силы и он полу­чил бы под­лин­ное знание всего сущего и вечную жизнь, чело­век изби­рает более легкий «путь» – не тре­бу­ю­щий внут­рен­него совер­шен­ство­ва­ния, «при­ят­ный для глаз и вожде­лен­ный» (Быт. 3:6), обе­ща­ю­щий быстро, сразу дать чело­веку «знание добра и зла», все­зна­ние – путь без­бож­ного ста­нов­ле­ния «богом».

Однако этот внеш­ний путь «сры­ва­ния» тайн бытия для овла­де­ния его есте­ствен­ными и сверхъ­есте­ствен­ными силами поро­чен по суще­ству, ибо отры­вает чело­века от источ­ника бытия – Бога, куль­ти­ви­рует в чело­веке гор­дость корень всех стра­да­ний чело­ве­че­ских. Именно отсюда появ­ля­ется магия как попытка раз­га­дать и исполь­зо­вать в корыст­ных целях тайны мира и Бога, хотя бы и вопреки Его воле. Отсюда про­ис­те­кает идо­ло­по­клон­ство как есте­ствен­ный резуль­тат извра­ще­ния поня­тия о высшей цели и истин­ном смысле жизни. Отсюда же и нату­ра­лизм, поскольку утрата идеала духов­ного неми­ну­емо влечет за собой культ мате­ри­аль­ного, культ плоти. Гор­дость, попытка чело­века самому стать на место Бога, стрем­ле­ние к сверх­со­зна­нию и высшим насла­жде­ниям порож­дает и наи­бо­лее утон­чен­ное язы­че­ство – мисти­че­ское [См. гл. II, §8: Мно­го­об­ра­зие рели­гий].

 

§6. Язы­че­ство и исто­рия

В каком направ­ле­нии идет общее раз­ви­тие язы­че­ства? Ста­но­вится оно все более «язы­че­ским» или же в нем про­ис­хо­дит какой-то поло­жи­тель­ный про­цесс воз­вра­ще­ния к «неви­ди­мому Богу» (Деян. 17:23)?

Явля­ется неоспо­ри­мым, что в язы­че­стве всегда были люди, кото­рые «искали Бога, не ощутят ли Его и не найдут ли» (Деян. 17:27). И в этом смысле спра­вед­ливо, что и в язы­че­стве «совер­шался поло­жи­тель­ный рели­ги­оз­ный про­цесс» [Бул­га­ков С. Свет Неве­чер­ний. Сер­гиев Посад,1917. С. 323). Ибо, как писал св. Иустин Фило­соф, «у всех есть семена Истины» [Апо­ло­гия. 1,7 // Памят­ники древ­ней хри­сти­ан­ской пись­мен­но­сти: В 7 т. Т. 4. М « 1860–67. С. 25] и «Хри­стос есть Слово, коему при­ча­стен весь род чело­ве­че­ский. Те, кото­рые жили согласно с Словом, суть хри­сти­ане, хотя бы они счи­та­лись за без­бож­ни­ков, – таковы между элли­нами Сократ, Герак­лит и им подоб­ные» [Апо­ло­гия. 1,46. Там же. С. 85]. Однако не менее оче­видно и другое, что эта все­об­щая при­част­ность Слову и искрен­нее иска­ние истины отдель­ными языч­ни­ками не опре­де­ляют общего хода раз­ви­тия язы­че­ства в чело­ве­че­стве. Язы­че­ство – это не иска­ние Бога, а уход от Него, и про­гресс в язы­че­стве был и оста­ется более про­грес­сом греха и отступ­ле­ния, нежели бес­ко­рыст­ного поиска истины. Идея «Цар­ства Божия на земле», т.е. идея все­об­щего обо­же­ния чело­ве­че­ства в земной исто­рии, отсут­ствует в свя­то­оте­че­ских тво­ре­ниях и прин­ци­пи­ально про­ти­во­ре­чит Откро­ве­нию Нового Завета (напри­мер, Мф. 24, 5–31; Апо­ка­лип­сис, и др.). Боже­ствен­ное Откро­ве­ние воз­ве­щает, что «в послед­ние дни насту­пят вре­мена тяжкие, ибо люди будут само­лю­бивы, среб­ро­лю­бивы, горды…» (2Тим. 3:1–2), так что «Сын Чело­ве­че­ский, пришед, найдет ли веру на земле» (Лк. 18:8). Тако­выми могут быть послед­ствия лишь глу­бо­кого, все­о­хва­ты­ва­ю­щего раз­ви­тия язы­че­ства в чело­ве­че­стве. Гос­подь и откры­вает Церкви, что не в исто­рии уго­то­вано испол­не­ние твор­че­ского замысла Божия о чело­ве­че­стве, но в мета­и­сто­рии, когда будет «новое небо и новая земля» (Откр. 21:1).

§7. Оценка язы­че­ства

Оце­ни­вая язы­че­ство в целом, можно видеть, что этим поня­тием в хри­сти­ан­стве, в первую оче­редь, выра­жа­ется то «ветхое», наслед­ствен­ное начало в чело­веке, кото­рое, воз­ник­нув в резуль­тате его отпа­де­ния от Бога, затем, в про­цессе исто­рии, выяв­ля­ется и раз­ви­ва­ется в раз­лич­ных формах и видах. По хри­сти­ан­скому учению, чело­век в насто­я­щем его состо­я­нии не пред­став­ляет собой есте­ственно-нор­маль­ного суще­ства напро­тив, его при­рода глу­боко повре­ждена, рас­стро­ена. В нем по гре­хо­па­де­нии добро сме­шано со злом, «новое» с «ветхим», хри­сти­а­нин с языч­ни­ком, и тре­бу­ется посто­ян­ная, созна­тель­ная духовно-нрав­ствен­ная работа, чтобы стать пол­но­цен­ным, «новым» (Еф. 4:24) чело­ве­ком. Жизнь без внут­рен­ней борьбы с собой, т.е. жизнь духовно пас­сив­ная (Мф. 7:21), теку­щая по наклон­ному руслу удо­вле­тво­ре­ния стра­стей плоти и духа, при­во­дит чело­века к окон­ча­тель­ному раб­ству греху и к его культу – язы­че­ству.

Язы­че­ство, таким обра­зом, есть такое направ­ле­ние жизни, кото­рое харак­те­ри­зу­ется ложным отно­ше­нием чело­века к Богу, к себе, к миру. Язы­че­ство не охва­ты­ва­ется поэтому рам­ками какой-либо одной рели­гии или опре­де­лен­ной их сово­куп­но­сти (напри­мер, греко-рим­ского поли­те­изма, инду­изма и т.д.). Оно зна­чи­тельно шире и вклю­чает в себя как раз­лич­ные рели­гии миро­воз­зре­ния, так и сам харак­тер и дух жизни всех людей, в том числе и многих хри­стиан, кото­рые отвер­гают Еван­гель­ские нормы жизни. И хри­сти­а­нин, оста­ва­ясь по фор­маль­ной при­над­леж­но­сти к Церкви и по испол­не­нию внеш­них ее обря­дов и пред­пи­са­ний вполне пра­во­вер­ным, пра­во­слав­ным чело­ве­ком, может в тоже время быть насто­я­щим бого­про­тив­ным языч­ни­ком. Ярким при­ме­ром подоб­ного про­ти­во­есте­ствен­ного состо­я­ния явля­ются фари­сеи, книж­ники, закон­ники иудей­ские и хри­сти­ан­ские, отверг­нув­шие и отвер­га­ю­щие своей жизнью Христа Спа­си­теля. В каждом чело­веке по при­роде живет хри­сти­а­нин и языч­ник. И только искрен­нее избра­ние Христа нормой, иде­а­лом своей жизни делает чело­века хри­сти­а­ни­ном. В про­тив­ном случае, даже испо­ве­дуя Пра­во­сла­вие (обы­чаем, языком), он оста­ется языч­ни­ком: «Не всякий, гово­ря­щий Мне: «Гос­поди! Гос­поди!» войдет в Цар­ство Небес­ное, но испол­ня­ю­щий волю Отца Моего Небес­ного» (Мф. 7:21).

О языческом миросозерцании

Несмотря на то, что сам термин «язы­че­ство» был создан в каче­стве поня­тия, отра­жа­ю­щего иден­тич­ность еврей­ской нации, про­ти­во­по­став­ля­ю­щей себя всем прочим наро­дам, его нельзя игно­ри­ро­вать в исто­рии рели­гии. Термин «язы­че­ство» явля­ется чрез­вы­чайно важным для пости­же­ния сути рели­ги­оз­ных учений, после­до­ва­тельно отвер­га­ю­щих пред­став­ле­ния о Личном Едином Боге как Творце мира, и именно поэтому он не может быть обой­ден вни­ма­нием. Осо­бен­ность этого тер­мина заклю­ча­ется в том, что он ука­зы­вает на анти­мо­но­те­и­сти­че­ские воз­зре­ния не прямо, через рас­кры­тие содер­жа­ния рели­ги­оз­ных учений, а опо­сре­до­ванно, через исто­рико-гене­ти­че­ский наци­о­наль­ный момент. Поня­тие «язы­че­ство» отра­жает про­дол­жи­тель­ную исто­ри­че­скую моно­по­лию еврей­ской нации на моно­те­и­сти­че­скую идею, обо­зна­чает гене­ти­че­ское вос­хож­де­ние теи­сти­че­ских, кре­а­ци­о­нист­ских и про­ви­ден­ци­а­лист­ских воз­зре­ний к моно­те­и­сти­че­скому Откро­ве­нию, дан­ному еврей­скому народу. Рас­кры­вая гене­ти­че­ское вос­хож­де­ние про­ти­во­по­лож­ного моно­те­изму миро­со­зер­ца­ния к рели­ги­оз­ному твор­че­ству всех прочих, «язы­че­ских» наро­дов, это поня­тие при­даёт иудео-хри­сти­ан­скому моно­те­изму статус исклю­чи­тель­ного, уни­каль­ного явле­ния в исто­рии рели­гий, под­чер­ки­вает оппо­зи­цию иудео-хри­сти­ан­ского моно­те­и­сти­че­ского Откро­ве­ния и всех осталь­ных рели­гий.

Язы­че­ское миро­со­зер­ца­ние явля­ется уль­ти­ма­тив­ной анти­те­зой моно­те­изму, поскольку оно утвер­ждает боже­ствен­ный, абсо­лют­ный харак­тер без­лич­ного при­род­ного бытия, декла­ри­рует его без­на­чаль­ность, бес­ко­неч­ность, несо­тво­ри­мость и неуни­что­жи­мость. Оно при­пи­сы­вает атри­буты Бога без­лич­ной при­роде, и, тем самым, низ­во­дит чело­века до уровня при­род­ного явле­ния. В кон­тек­сте язы­че­ства, чело­век уже не Образ Божий, не венец тво­ре­ния, при­зван­ный к обо­же­нию – соеди­не­нию со своим Нетвар­ным Созда­те­лем. В язы­че­стве чело­ве­че­ская лич­ность лишь вто­рич­ное и про­из­вод­ное явле­ние при­роды, порож­ден­ное без­лич­ной при­род­ной суб­стан­цией. В язы­че­стве чело­век пре­вра­ща­ется в залож­ника само­про­из­воль­ных при­род­ных про­цес­сов, в про­яв­ле­ние непред­на­ме­рен­ного, бес­со­зна­тель­ного при­род­ного само­дви­же­ния. Подоб­ная трак­товка пола­гает совер­шен­ную депер­со­на­ли­за­цию чело­века, ибо здесь он при­об­ре­тает свой­ства при­род­ного явле­ния, урав­нен­ного в своих свой­ствах с осталь­ными при­род­ными явле­ни­ями, утра­тив­шего сво­боду, неспо­соб­ного к само­сто­я­тель­ной дея­тель­но­сти, раз­ло­жи­мого на без­лично-при­род­ные состав­ля­ю­щие, спо­соб­ные под воз­дей­ствием само­про­из­воль­ных при­род­ных изме­не­ний при­ни­мать иные при­род­ные формы.

Язы­че­ское миро­со­зер­ца­ние отри­цает суще­ство­ва­ние сверх­при­род­ного лич­ного Абсо­люта. Именно поэтому в своих суще­ствен­ных миро­воз­зрен­че­ских поло­же­ниях язы­че­ство оста­ётся насле­дием и про­дол­же­нием духов­ной дегра­да­ции чело­века. В язы­че­стве чело­век ищет и осу­ществ­ляет не идеал Цар­ства Божьего, неиз­менно гар­мо­ни­зи­ру­ю­щий чело­ве­че­скую лич­ность и меж­лич­ност­ные чело­ве­че­ские отно­ше­ния, а пре­тво­ряет в жизнь совер­шенно про­ти­во­по­лож­ные пред­став­ле­ния, спо­соб­ству­ю­щие абсурд­ному иммо­раль­ному само­утвер­жде­нию. Такое само­утвер­жде­ние в язы­че­стве явля­ется фак­ти­че­ски неиз­беж­ным, поскольку чело­век остав­лен один на один с без­лич­ным при­род­ным миром, а послед­ний не содер­жит в себе ника­ких эти­че­ских импе­ра­ти­вов, зна­чи­тельно ниже бого­об­раз­ного чело­ве­че­ского суще­ства. В про­цессе подоб­ного само­утвер­жде­ния чело­век пред­на­ме­ренно избе­гает транс­цен­дентно нала­га­е­мой нрав­ствен­ной дис­ци­плины, чуж­да­ется пола­га­е­мого извне абсо­лют­ного мораль­ного кон­троля (ибо без­лич­ная при­рода тако­вым кон­тро­лем и дис­ци­пли­ной не обла­дает), стре­миться реа­ли­зо­вать лишь свои огра­ни­чен­ные и пре­хо­дя­щие цели, нахо­дя­щи­еся в реши­тель­ном про­ти­во­ре­чии с ана­ло­гич­ными целями иных людей. Отсюда языч­ник вносит непре­рыв­ные кон­фликты, хаос и дис­гар­мо­нию в соб­ствен­ное суще­ство­ва­ние и меж­лич­ност­ные отно­ше­ния. Именно поэтому язы­че­ское рели­ги­оз­ное созна­ние отра­жает деструк­тив­ный про­цесс раз­ло­же­ния чело­ве­че­ской нрав­ствен­но­сти.

Нрав­ствен­ное раз­ви­тие чело­века в язы­че­стве всегда нахо­дило серьёз­ное пре­пят­ствие со сто­роны поли­те­и­сти­че­ских куль­тов – почи­та­ния антро­по­морф­ных сти­хий­ных при­род­ных сил, эти­че­ские тре­бо­ва­ния кото­рых были столь же отно­си­тельны как и они сами. Поли­те­и­сти­че­ские культы не спо­соб­ство­вали духов­ному росту. Обо­жеств­ле­ние пре­хо­дя­щих при­род­ных явле­ний могло лишь реля­ти­ви­зи­ро­вать чело­ве­че­скую нрав­ствен­ность, всегда нуж­да­ю­щу­юся в абсо­лют­ном, сверх­при­род­ном эти­че­ском Идеале – Личном Боге, вне­по­ло­жен­ном вре­мен­ному чело­ве­че­скому суще­ство­ва­нию. Почи­та­ние же поли­те­и­сти­че­ских божеств не давало подоб­ного Идеала, а пред­ла­гало лишь сур­ро­гаты в виде существ, бытие кото­рых было наде­лено теми про­стран­ственно-вре­мен­ными харак­те­ри­сти­ками, кото­рыми обла­дает и чело­век, существ, кото­рые не могли дать абсо­лют­ного нрав­ствен­ного закона именно в силу своей огра­ни­чен­ной, конеч­ной при­роды. Так, про­стран­ственно-вре­мен­ная лока­ли­за­ция поли­те­и­сти­че­ских божеств, пред­по­ла­га­ю­щая их автох­тон­ный, мест­ный харак­тер, исклю­чала идею чело­ве­че­ского един­ства, сти­му­ли­руя и прямо освя­щая непре­стан­ную рознь между язы­че­скими пле­ме­нами, когда истреб­ле­ние членов иной этни­че­ской общ­но­сти при­рав­ни­ва­лось к удо­вле­тво­ре­нию потреб­но­стей мест­ного боже­ства. Экс­тра­по­ля­ция на поли­те­и­сти­че­ских божеств кон­су­ма­тив­ных осо­бен­но­стей чело­ве­че­ского орга­низма вызвала к жизни чело­ве­че­ские жерт­во­при­но­ше­ния, удо­вле­тво­ря­ю­щие потреб­ность антро­по­морф­ных богов в пита­нии. Обо­жеств­ле­ние про­из­во­ди­тель­ных сил при­роды оправ­ды­вало раз­врат­ные культы и хра­мо­вую про­сти­ту­цию, мисте­ри­аль­ные оргии и неисто­вые раде­ния, пре­вра­ща­ю­щие чело­века в изу­вера, низ­во­дя­щие его пове­де­ние до уровня бес­со­зна­тель­ных, импуль­сив­ных инстинк­тов живот­ного. Таким обра­зом, язы­че­ская поли­те­и­сти­че­ская прак­тика, тре­бу­ю­щая обо­жеств­ле­ния отно­си­тель­ных при­род­ных явле­ний, спо­соб­ство­вала мораль­ному раз­ло­же­нию чело­века.

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки