Дневники

Планета Сибирь

• 18 июля 24 | 15:00 — 464 0
  Станислав

  Братья и сёстры!

  Сейчас длится жаркое лето, кто-то из нас в отпуске, кто-то по-прежнему работает, ну, а я, выйдя в отпуск, пошёл подрабатывать. Привычка у меня такая с юности: лето — это время работы руками. Вот и теперь, в начале июля завершив учебный год и попрощавшись со студентами до осени, я влился в бригаду плиточников, которой руководит моя старый приятель.

  На нынешней неделе мне пришлось несколько дней работать одному: ребята возились на другом объекте, а мне поручили подготовить двор и околицу одного богача в пригороде, чтобы её вскоре замостить. Вот я и возил песок, щебень и тротуарную плитку на тачке и складывал из плитки ровные штабеля. Жара такая стоит, что кажется, будто я голову в растопленную печку засунул. Но такая работа очень способствует размышлениям и составлению планов на будущее: руки в деле, ноги шагают, а голова совершенно свободна. И размышляет эта покрытая солдатской кепочкой голова о том, каким исследованием хотелось бы заняться в будущем.

  Проблема моей специальности (философия культуры и антропология) заключается в том, что она, с одной стороны, ни на что повлиять не может, но, с другой стороны, должна быть отзывчива на общественные проблемы. Только есть большая разница между поиском решения фундаментальных проблем и ворошением конъюнктурных тем в надежде, что большой начальник из высокого кабинета меня заметит и похвалит. Второй вариант точно не для меня, и ни слова я о фронтовых событиях не напишу: не воевал — нечего болтать и подлизываться.

  Пару недель назад мне довелось рецензировать докторскую диссертацию, автор которой отмечал, что созданные в романах фэнтези и компьютерных играх миры являются такими же реальными, как и мы с Вами. Дескать, хочешь — читай об Иване Грозном, а хочешь — о хоббите Бильбо: одно равно другому потому, что ни первого, ни второго сейчас рядом нет. Я с этой точкой зрения не согласен: дотошно изучать карту Средиземья и при этом игнорировать Алтай — преступное сумасбродство. Преступное потому, что на Алтае реальные люди живут и жили, а любитель Средиземья на них как бы наплевал. Мол, мне сказочные человечки интереснее, чем ребята из Барнаула и девчата из Горно-Алтайска.

  Почему я сейчас об Алтае подумал? Потому что Сибирь по своим размерам и нашим крохотным знаниям о ней предстаёт, как настоящая terra incognita, неведомая планета, которую русские люди едва начали осваивать.

  Едва начали? А как же походы Ермака и Хабарова? Было дело, и ещё много всяких приключений было. Не знать этого — стыдно, не хотеть знать — подло (плевок на могилы первопроходцев). И приключения эти ещё не окончены. Вряд ли есть хоть один человек, которому ведомы все секреты всех сибирских уголков.

  В виду дикой жары хозяин дома, где я ворочал камни, разрешил мне пить воду из его скважины. Наливаю себе полный стакан и вспоминаю, что, по слухам, байкальская вода настолько чистая, что сквозь неё можно читать газету. Но только ли в Байкале такая вода? Есть ещё ведь Ангара, открытая любопытным атаманом Иваном Похабовым. Была бы Ангара плохой, казаки бы туда не потащились через тайгу, а купцы бы не стали строить в её долине Иркутск. Но почему именно об Ангаре я подумал? Разве мало в Сибири рек, ставших в наши дни легендарными? Вот почему подумал: в долине Ангары родился, вырос и увековечил её в своих книгах Валентин Распутин.

  Вот Валентина Распутина я вспомнил, а скольких ещё сибирских писателей я пока не знаю? Или знаю, но их книг не читал? Позор мне.

  Возникает вопрос: а зачем всё это знать? Хотя бы затем, что все эти люди создали целый мир буквально на другой планете, отделённой от привычной Центральной России Уральскими горами. Однако созданный ими мир — русский. Можно сказать, что Сибирь — это эскиз России, которой она могла бы стать, если бы принадлежала самой себе, а не перелётным птичкам без роду и племени (censored).

  Кто-нибудь скажет: «Какое всё это имеет отношение к современности? Где тайга и где интернет?». Так, возможно, спрашивали и в начале ХХ века, а потом на рельсах Транссиба появились бронепоезда. Бронепоезд в Сибири — это буквально рояль в кустах. Чего он там забыл? По кому можно стрелять из пушек в тайге? А это будущее наступило и принесло с собой иные имена, иные события, и таёжные дебри превратились в «плацдармы», «фронты» и «тыловые районы». Не исключено, что и в будущем нас ждут подобные сюрпризы. Сибирь может простить непонимание, но отомстит за пренебрежение.

  Чтобы нарисовать исторический портрет Сибири от Ермака до наших дней, может потребоваться целая жизнь. У меня нет столько времени, но всё оставшееся совсем не жаль отдать этой цели.

  К сожалению, впереди маячит другая — маленькая и крайне актуальная научная задача, но я полагаю, что смогу разделаться с ней за какие-нибудь год-полтора. А потом будем только я и Сибирь, как бы не возмущалось и не протестовало университетское начальство.