Дневники

История Максима

• 19 сент. 24 | 19:48 — 604 0
  Станислав

  Братья и сёстры!

  Пришла на память история, последние новости из которой были больше года назад. То есть она совершенно точно окончена, и её можно рассказать без опаски выдать чьи-либо секреты. Возможно, кого-нибудь из Вас она заинтересует или чему-нибудь научит.

  Давным-давно, лет 9 назад у меня была коллега, находившая странное удовольствие в рассказах о своём бывшем кавалере всем встречным-поперечным. Вся Технологическая Академия заочно знала, какой это психопат, пьяница, дебил и т. д. Но поверить в эти слова было всё-таки нелегко: Воронеж — не очень большой город, и если бы в нём жил такой «уникальный кадр», то хоть кто-нибудь о нём бы знал без подсказок, и слава о нём шла бы впереди него. Однако о «дурачке Максиме» я слыхал только от этой дамы.

  Потом, буквально год спустя, с этим человеком меня жизнь мимоходом свела в Объединении православных учёных. Оказалось, что Максим вовсе не слабоумный, а скромный добряк в больших очках, работающий фотографом и помогающий батюшке создавать контент для сайта Объединения. Не пьяница, не малограмотный и не шизофреник, а самый обычный мужик лет сорока с довольно тихим нравом. В отличие от большинства адептов Объединения, Максим не имел высшего образования и окончил лишь техникум, что не мешало ему неплохо работать и иметь широкий круг интересов. Впрочем, в 2015—2016 годах я почти ничего этого не знал: на одном из заседаний нас представили друг другу, мы вместе работали над каким-то небольшим проектом и только лишь.

  В конце 2020 года как-то перед заседанием Объединения один из профессоров весело рассказывал: «А Максим-то наш… того… под суд пошёл. Ха-ха-ха! Человека на машине сбил, представляете?». Учёный рассказывал со смехом, от которого массивный профессорский живот аж прыгал. Подошедшая дама-доцент добавила: «Говорят, что он сам-то никого не сбивал. Его подружка за рулём была да в пешехода въехала. А Макс сказал, будто это он управлял машиной. Причём, сам-то выпивши был. Гы-гы-гы! Ну, не дурак ли?». Учёные обменивались новостями о Максе и смеялись так, будто случилось что-то хорошее. Меня от этого покоробило, и я попросил у батюшки номер телефона матери Макса. Очень уж мне захотелось убедиться, что всё это — неправда.

  История о фатальном ДТП оказалась сухой и чёткой правдой. По официальной версии пьяный Максим на автомобиле протаранил двоих прохожих, один из которых погиб, а второй превратился в инвалида. И никак на приговор суда не повлиял тот факт, что эти прохожие были пляшущими на проезжей части алкоголиками. А приговор таков: 4,5 года в колонии-поселении. Плачет старая мать-пенсионерка, неизвестно над чем смеются общие знакомые, и фотограф в самом конце 2020 года отправляется в колонию.

  Чего-то меня эта история задела за живое. Нет в ней ничего смешного или весёлого, зато очень много серьёзного и жизненного. Взял я у мамки Макса его тюремный адрес да и написал ему письмо. Так, мол, и так, никто о тебе не забыл и никто на тебя рукой не махнул, держи-ка меня в курсе дела. В ответ Макс сообщил о крайней нужде, в которой оказался, хотя на поселении его приняли хорошо и даже назначили на непыльную должность каптёрщика.

  Завязалась у нас странная дружба. Оба не помним, как выглядит товарищ, а я раз в три недели — в месяц с почтамта в колонию шлю короб, полный простых, недорогих, но очень ценимых в зарешеченном мире вещей. Туда же и письмо вкладываю, где новости Объединения и свои личные пишу, а на обороте всегда стихотворение печатаю. То Кольцов, то Никитин, то Есенин; Максим обмолвился, что библиотека в колонии неплохая, но поэзии в ней почти нет. Мне в ответ приходят письма с печатью на конверте: «Проверено. Оперчасть». Или мамка Максимова звонит и пересказывает, что он рассказал. Оказывается, из колонии можно звонить на волю по специальной системе «Зона-Телеком».

  Была с моей стороны попытка Максу устроить условно-досрочное освобождение зимой 2022 / 23 гг. Весельчак-адвокат научил, какие бумаги для этого нужны, и я эти документы сделал. Но не получилось: тюремное начальство согласилось подумать об УДО не раньше, чем за полгода до официального освобождения.

  В мае 2023 года Максим написал мне, что собирается из колонии прямиком на фронт. И мамке своей позвонил с таким сообщением, чем её до смерти напугал. Дело в том, что Макс когда-то очень давно служил срочную службу на флоте, но с тех пор охромел. Помню, что хромоты его визуально не видно, а двадцать шагов пройдёт и останавливается. Дескать, постою и дальше пойду. Писал ему я в письме: «Ты сначала освободись, домой вернись, а уж потом думай, чего ты хочешь — воевать или не воевать. Но на свежую голову думай, а не под влиянием момента». Не знаю уж, до чего он додумался, но только в середине мая уже был в учебной части и по телефону матери сказал, мол, через неделю буду на передовой. А через полторы недели пропал без вести и до сих пор не нашёлся.

  Что было дальше? Ничего не было. На минувшее 8 марта я звонил Максимовой матери, чтоб поздравить. Тягостно ей, совсем расклеилась — работу бросила, болеет постоянно. И рассказала мне о том, как подавала запрос в Министерство обороны. Ей ответили, что убитого Макса никто не видал, как и живого. Последнее место его службы — село Пологи Запорожской области. Летом 2023 года там были настолько жаркие бои, что в плен никто живым не попадал.

  Такая вот история. Может быть, Максим жив сейчас и ждёт конца войны где-нибудь в лагере военнопленных на Галичине? Может быть. Всё может быть. Но, к сожалению, может и не быть.