Дневники
Смысл жизни
-
12 мая 25 | 8:44 — 356 0
В палате для безнадежно больных, умирающих раковых пациентов, лежали двое: женщина сорока пяти лет и девочка лет пяти. У девочки был рак мозга, запущенная четвертая стадия. Девочка была сирота и недавно привезена из детского дома в лечебницу. Девочке оставалось жить в общей сложности где-то неделю, когда в ее, отделенную ото всех, палату положили еще одну пациентку с раком легкого, перешедшим уже во вторичный рак кости, с прогрессирующим метастазированием.
У этой женщины тоже никого не было из родных и близких… Была она одинокая и раненная душой, постепенно стала ненавидеть всех замужних и беременных женщин, потом стала ненавидеть всех детей, потом, вообще, всех. Курила много и страшно.
И вот она, безнадежно больной пациент, находится в клинике для «умирающих». Скоро ее никчемная жизнь наконец-то закончится, но почему ее обязательно надо было класть в одну палату с этим вечно стонущим, кричащим, зовущим маму без конца, ребенком?! Женщина не понимала. Девочка ее сильно раздражала, злила, в сердце женщины давно не жило сочувствие к чьему-либо горю, только собственные боль и обида на жизнь.
На второй день их совместного проживания в палате стоны девочки становились все нестерпимее и нестерпимее для женщины, а детский плач по маме, такой любимой и желанной, и вовсе рвал сердце и раны женщины, до крови в клочья.
«Нет, я больше не могу это терпеть, — сквозь зубы бормотала женщина, — когда же эта несносная умрет? Мне тошно от своих болей и приступов, а тут она и день и ночь ноет… Не могу так больше, не могу. Слышь, Господь, может, хватит издеваться надо мной? Ты мне даже умереть спокойно не даешь!» — так скрежетала женщина, потом у нее начался приступ, и она потеряла сознание от боли.
Ночью, на третьи сутки, когда женщина пришла в себя, она решила отключить тот аппарат, что поддерживал еще видимость жизни в девочке, и тем самым избавить и себя, и эту несчастную от совместных страданий. Женщина подошла к кроватке девочки. Та тихо стонала. Казалось, что стон стал как воздух для этой малышки. Чтобы отключить аппарат, поддерживающий жизнь в ребенке, женщине надо было наклониться над девочкой и у самой шейной артерии вытащить клапан. Когда женщина наклонилась и взяла пальцами нужный ей клапан, девочка впервые за все эти дни замолчала, затихла, потом открыла свои глаза и радостно прошептала: «Мама. Мама, ты пришла, наконец». Обняла дрожавшую над собой женщину и заснула, тихо, безмятежно, ни разу не застонав.
Женщина застыла. Все еще держа злополучный клапан в руке. Ей было очень неудобно стоять в такой позе над обнявшей ее за шею девочкой, но она стояла. Долго стояла. Ноги затекли, и руки тоже. Она плакала, тихо плакала, чтобы не разбудить малышку. Девочка рук своих не разнимала. Казалось, она вообще их не разнимет. Спустя время, женщина нашла возможность аккуратно прилечь рядом с ребенком среди всех этих трубок и катетеров. Потом и она заснула.
Проснулась женщина от пристального внимания. И правда — на кровати сидела девочка, вся в трубках, нечесаная, со смешными всклокоченными волосиками, и, почти не мигая, смотрела на женщину. Когда женщина проснулась, девочка серьезным голосом спросила:
— Мама, ты где так долго пропадала? Я уже заждалась тебя!
Что поделать, отвечать-то надо как-то. И женщина сказала:
— Дочь, твоя мама много работала. Я только вчера из командировки. Может, прекратишь меня отчитывать и обнимешь?
Тут же вся серьезность девочки пропала без следа, она улыбнулась всем своим ртом с молочными неровными зубами, и бросилась маме на шею.
— Я знала, что ты придешь за мной! Я знала! Я одна тебя ждала! Все говорили, что у меня нет мамы, нет тебя, ты представляешь? Но я им не верила!
Пока девочка шептала слова и прижималась к груди женщины, последняя горестно думала о том, что болезнь рядом и ждет своего часа, только на краткий миг, дав девочке счастье, обрести мать, пусть не настоящую и такую же безнадежно больную и измученную. Свободной рукой, она безостановочно и нежно поглаживала пушистые взъерошенные волосики на голове девчушки.
На минуту девочка замолкла — начинался приступ головной боли. Яростный и мучительный. Малышка никаким видом не показывала, что у нее что-либо болит, но женщина-то знала. Она сказала девочке:
— Доченька, ты давай, тихонечко приляг со мною рядом, я тебя вот так обниму, и мы будем лежать вместе, отдохнем.
— Да, мамочка, давай, только я глаза закрывать не буду, какая ты у меня красивая!
Малышка легла на бочок так, чтобы все время видеть маму, смотрела, улыбалась, стараясь не показать, что у нее болит и разрывается изнутри голова. Это можно было понять только по ее сильно сжатым челюстям: детские зубки крепко впились в губы, и не позволяли ни единому стону вырваться наружу. Так и заснула девочка, с сомкнутыми челюстями, все время улыбаясь. Ночью начался кризис. Врачи пришли, развели руками, помахали сочувственно головами над телом девочки, сказав, что конец близок, и они ничего не могут сделать. Им очень жаль.
Девочка металась в бреду, не приходя в сознание. Женщина все время сидела рядом, не выпуская из своей руки ручонку малышки. Все собственные приступы и боли женщины отошли куда-то на дальний план, она не чувствовала их совсем. Вся ее жизнь, все ее оставшиеся переживания сейчас были отданы девочке, женщина запоминала каждую черточку тела своей неожиданной дочки. «Боже, какая она у меня хорошенькая, — думала женщина, — какая смешная и сильная в то же время». Женщина попыталась молиться, но ни одной молитвы не помнил ее мозг. Зачем ей молитвы, когда не было в ее жизни смысла? Раньше. Но теперь!
Тогда женщина снова заговорила с Богом на том языке, что знала, но только сейчас что-то изменилось. Не было упреков и обид, не было угроз и проклятий в словах женщины, но были выстраданное смирение и … росточек могучей любви:
— Бог, я много раз говорила Тебе плохие, обидные слова. Если можешь, прости. Я ненавидела жизнь и себя, прости. Я не умела и не хотела любить — прости. Ничего не прошу для себя, и нет в моем сердце жалости к себе, что так долго отравляла жизнь мою. Хочу только сказать: что бы Ты ни решил, пусть будет так, как Тебе надо. Но если только можно, то забери боль доченьки моей и позволь мне разделить ее боль со своей, ибо ничего страшнее нет на земле, чем матери видеть муки своих детей. Спасибо, Бог, что выслушал, я знаю это.
На следующее утро девочка затихла совсем. Не металась, не стонала, не двигалась. Женщина поняла, что ребенок умер, но не родилось в сердце женщины обиды на Бога, ибо теперь она была истинной матерью и хотела только одного: чтобы ее дитя не знало мучений, будь то на земле или еще где-либо. Тихо смотрела она на лицо девочки своей, такое чистое и спокойное. И улыбалась.
Но дочка открыла глаза и сказала:
— Мама, ты можешь найти мне чистый лист и цветные карандаши? — вид у нее был очень серьезный, в глазах — решительность.
«Мой ребенок жив, — подумала женщина, — жива моя девочка». Радость залила ее сердце и была такой силы и мощи, что казалось, ее разорвет от счастья, не смотря на то, что женщина не спала несколько суток подряд. Ну, о том, что она сама из умирающих раковых больных, женщина просто забыла. До болезни ли ей сейчас, когда ее малышка так настойчиво требует себе рисовальный альбом и карандаши?!
— Солнышко, ты как себя чувствуешь? — ласково и необыкновенно нежно спросила она.
— Мамочка, как никогда хорошо, а теперь, когда ты вернулась из командировки, вообще, только и делаю, что чувствую себя хорошо! Но вчера мне снился сон: прилетело два черных дракона ко мне, и хотели сжечь мою кроватку. Я сказала одному из них, что у меня есть мама, и показала кулак. Даже два кулака! — девочка крепко сжала кулачки и выставила их яростно вперед, — вот так именно ему и показала! Дракон с огнем испугался и сказал, что ему здесь больше делать нечего.
Женщина попросила медсестру купить все то, что просила ее дочка.
— Вот он мой дракон, что все время жарил меня в своем огне, пока ты не вернулась из командировки. Он очень черный и грязный, у меня даже карандаш закончился, пока я рисовала его. А вот второй дракон, этот дракон летал над твоей кроваткой, мама!
Прошла неделя, прошла вторая
Врачи взялись делать томографию и рентгеновские снимки с обеих пациенток, что всё еще жили, вопреки установленным диагнозами срокам. Снимки показали, что опухоли мозга, метастазы в костях и наросты на легочной ткани рассасываются с невероятной скоростью…
Бог помогает всем!
Svetlana Platonova, по мотивам реальной истории…