Благодать

Крещён в Православии
Благодать есть Нетварная Божественная энергия - актуальная сила Бога.
Так же благодатью именуются различные дары Бога
 
Крещён в Православии
Как она в душе ощущается?
Благодать нельзя ощущать или чувствовать, ибо она не чувственна сила, которая может ощущаться как некое чувственное или эмоциональное состояние человека.
Благодать воспринимается умом и свидетельствуется наличием православной веры и делами по православной вере.
 
Москва
Православный христианин
Как она в душе ощущается?

Если хотите конкретно,то вот:

http://azbyka.ru/otechnik/Feofan_Za...i-prichashhenii-svjatykh-khristovykh-tain/8_1

124784592_5927163_01_06_12_02.jpg





"Господь наш Иисус Христос сказал: «Ядый Мою Плоть и пияй Мою Кровь во Мне пребывает, и Аз в нем» (Ин. 6:56). Возрадуйтесь, благоговейные причастники! Сколько неложно слово Господа, столько же несомненно, что Господь в вас, по Причащении Святых, Пречистых и Животворящих Его Тайн. Но, братие, Господь, пришедши и вселившись в нас, не может оставаться несвидетельствованным в сем внутреннем в нас действовании, как не оставляет Он Себя несвидетельствованным во внешнем о нас Промышлении, «с небеси нам дожди дая и времена многоплодни» (Деян.14:17). Сам Он говорит: «Кто отверзает двери сердца, Я войду к нему и вечеряю с ним, и он со Мною» (Откр. 3:20). Итак, вечеряете ли вы с Господом и Господь с вами? Сей вопрос предлагаю вам ради того, что из вас, присущих здесь, может быть, нет ни одного, кто бы не причастился уже Христовых Тайн. Что же, началось ли в вас то, что должно быть очевидным плодом сего преславного Таинства?
   Господь, пришедши, приносит Вечерю с Собою: приносит все духовные блага во спасение, которых Он есть единственный Источник, и дает их вкушать душе. Войдите же внутрь и смотрите.
   Господь Свет есть. Свет приносит Он с Собою и в душу, приявшую Его. Как, когда в темную комнату вносится светильник, обильно светящий, комната та и все находящиеся в ней предметы, от большого до малого, становятся видимыми с самым светильником и с тем, кто принес его, таким же образом свет духовный озаряет душу, приявшую Господа. Это – свет ведения и разумения всего Домостроительства нашего спасения. Ясно сознаются в нем наша ничтожность и беспомощность и великое Божие к нам снисхождение, спасающее нас со всеми соприкосновенными тому истинами: о Единосущной Троице, о творении и Промышлении, нашем падении, Воплощении Бога Слова, Его крестной смерти и Воскресении, об устроении Святой Церкви, общении Небесных с земными и наследии, уготованном на Небе верующим и труждающимся в жизни по вере, – словом, со всею совокупностью спасительных истин. Истины сии ведомы нам и всегда, как христианам, но, пока мы не вступаем в жизнь по Христе, ведение сие пребывает внешним. Господь же, пришедши, сорастворяет их не с умом только, но со всем существом духа нашего, до того, что после сего не остается ни тени сомнения, ни момента забвения. Но как верно, что свет теперь окружает нас и освещает все окрест нас и мы то сознаем неотразимо, так приявший Господа умом сознательно стоит в тех истинах и неотходно пребывает в них, действуя в свойственном ему кругу. Так должно быть во всяком причастнике Христовых Тайн, приявшем в них Господа. Но так ли это и у нас с вами, братие?
   Господь есть Сила Всеоживляющая. Силу духовную приносит Он с Coбой и в душу, Его приявшую. Больной расслабленный, лежа в постели, едва поднимает руки, едва говорит, едва помавает очами, но, получивши исцеление, в чувстве силы и крепости, начинает ходить и действовать не только без боли, но и с охотою, подобно расслабленному, исцеленному Спасителем, который, взяв одр, ходил, скача и хваля Бога (Ин. 5:9, 15). Так и душа грешная – нравственно расслабленна, но, когда принимает в себя Господа, чувствует в себе духовную крепость и силу, то есть ощущает воодушевленную ревность о всяком добре и об исполнении всякой заповеди Божией, не одолимую никакими препятствиями, ни внешними, ни внутренними, воздвигаемыми от страстей и худых привычек, и не пресекаемую ни нерадением, ни отлагательством. И всегда мы делаем понемногу добро, но делаем, когда оно само, так сказать, попадется под руки и в исполнении не требует пожертвований и особых усилий. Но тут возрождается сильная энергия с направлением всех помышлений, желаний и намерений на одно богоугодное, что выражается не только живостью, но некоторою неудержимостью в трудах доброделания и благочестия, не чувствующею усталости и сытости. Так должно быть во всяком причастнике Христовых Таин, приявшем в них Господа. Но так ли это у нас с вами, братие?
   Господь есть Мир. Мир приносит Он с Собою и в душу, Его приявшую. Как на море Тивериадском поднявшуюся бурю сильную, взволновавшую море и приведшую в смятение Апостолов, Господь всесильным словом Своим укротив, водворил тишину большую, успокоившую и обвеселившую всех (Мк. 4:39), так и в душе, обычно волнуемой множеством помышлений, желаний, предприятий и движений сердечных, по пришествии в нее Господа водворяется глубокая духовная тишина, ничем не возмутимая ни совне, ни извнутри, – тишина, дающая возможность внятно слышать и легкий глас, с неба ли то или с земли. Это не неподвижность, но стройность и мерность всех действий нашего духа, во всех его видах, которые, качествуя внутри, выражаются и вовне степенностию всех движений и устроением дел своих без всякого возмущения встречаемых порядков. Так должно быть во всяком причастнике Христовых Тайн, приявшем в них Господа. Но так ли это и у нас с вами, братие?
   Господь есть Огнь согревающий. Духовную теплоту приносит Он с Собою и в душу, Его приявшую. Как с холода внешнего входящий в теплую комнату чувствует теплоту, приятно охватывающую его по всему телу, так теплотою духовною, как одеждою какою, одевается душа по приятии Господа в Пречистых Тайнах. Свыше – благоволение Бога примирившегося, позади – заглаждение грехов, в будущем – уверенность в неизреченном наследии, отовсюду – мирное общение с невидимым и видимым: это лучи сей духовной теплоты, кои, сходясь в сердце, производят в нем горение духа, привлекающее туда все силы естества нашего, чем устрояется в нем крепкое обиталище для вмещения невместимого. Сия теплота дает сладость, рай сладости, сокровище духовное, ради которого готов человек отдать все, лишь бы не потерять его, а всегда обладать им. Так должно быть во всяком причастнике Христовых Тайн, приемлющем в них Господа. Но так ли это у нас с вами, братие?
   Так, свет ведения, сила воодушевления на добро, мир душевный, сладостная теплота – это главные свидетели водворения Господа в сердцах истинных причастников, Вечеря, которою напитывает Он приявшую Его душу. Слыша сие, не один, может быть, из вас возмутится духом и спросит: «Что же, если не видит кто в себе таких свидетельств, в том нет и Господа?» Не буду ложно успокаивать вас: да, нет в том Господа. И еще далее проведу это слово: что как нет в том Господа, то нет и спасения тому.
   Однако ж, смотрите, не тревожьте себя и ложными страхованиями. Может быть, нет в совершенстве сих благ, но они есть в начатках. Тогда все же надобно сказать, что они есть. Не вдруг воссиявает день, но, едва только начинает брезжиться, все знают, что ночь прошла и настанет день. Не вдруг вырастает цвет или дерево, но, едва только семя дает росток, знаем, что жизнь нового растения уже началась. Не вдруг поднимается на ноги больной, однако, коль скоро найдено лекарство и восприяло силу, знаем, что выздоровление уже в действии. Так разумейте и о плодах Принятия Пречистых Тайн, свидетельствующих о вселении в нас Господа. Нет их в силе, но, может быть, они есть в начатках. Потерпите и пребудьте в том порядке, при котором можно ожидать явления их в совершенстве, и получите чаемое. Спросите: «Как же узнать, есть ли в нас хоть эти начатки?» Отвечаю: если есть забота о спасении с трудами по исполнению всего, чем условливается спасение, ведайте, что Господь начал уже в нас Свое дело. Продолжите начатый труд с терпением и узрите, что начавший совершит. Но если уж и сего нет, значит, нет и начатков. Нерадение и беспечность о спасении – явный признак, что жизнь духа еще не начата. И надобно все сызнова переделать. He отчаивайтесь, впрочем, и в сем случае. Затем и жизнь нам еще дается, чтоб мы пришли в чувство и раскаялись. Это и сделать надо. Время благоприятное святого поста еще есть. Воспользуемся им и позаботимся пройти курс врачевания своего в говении уже надлежащим образом! Тогда, примирившись с Господом в Таинстве Покаяния и прияв Его в Пречистых Тайнах, начнем мы труд жития, который приведет, наконец, во свет и совершенство духовные блага, свидетельствующие, что Господь в нас и мы в Нем. Аминь."
 
Последнее редактирование:
Москва
Православный христианин
Как она в душе ощущается?

Одно из моих самых любимых сочинений Святителя...как раз через неделю 13 мая день его памяти.

http://azbyka.ru/otechnik/Ignatij_Brjanchaninov/tom2-asketicheskie-opyty/18

Странник


Откуда Ты шествуешь? Где Твое обычное селение? Где Ты был доселе? Почто доселе оставлял меня в одиночестве, в сиротстве, в нищете, в смерти ужасной? Познав Тебя, я познал, что без Тебя таким было мое состояние! Так было оно бедственно! Я стоял в преддвериях темного ада, я был повергнут в глубокую, неисходную пропасть. Не оставляй меня! Не могу быть без Тебя! Если оставишь – опять я в дверях ада, опять в пропасти, опять в бедствии невыносимом и невыразимом.
   Ты приходишь! Я не вижу образа шествия Твоего; вижу Твое пришествие, вижу не плотскими очами – ощущением. Ты не даешь ни времени, ни способа размыслить – кто Ты? Неожиданно являешься в душе, Невидимый и Непостижимый! Являешься с несказанной тихостью и тонкостью, вместе с властью и силой Творца, потому что изменяешь всего человека: изменяешь, претворяешь, воссоздаешь, обновляешь и ум, и сердце, и тело! Ты – Сильный – входишь в дом, связываешь крепкого, расхищаешь сосуды дома, расхищаешь не в погибель – во спасение! И дом и сосуды были прежде Твоими, Ты их устроил, устроил для Себя, они сами отдались в горестный плен хищнику. И были они доселе – ум мой, душа моя, тело мое – под властью лютого властелина, действовали под его влиянием. Ты приходишь: они отныне поступают в Твое распоряжение, начинают действовать под Твоим влиянием, святым, блаженным. Как назову Тебя? Как скажу о Тебе братии моей?
   Как передам им имя Странника, уклонившегося под кров души моей, под кров обветшавший, пришедший в окончательное разрушение, открытый для ветров порывистых, для дождя и снега – под кров, лишь годный для стоялища бессловесных? Что нашел ты в сердце моем, к которому приходили попеременно различные греховные помышления, входили в него беспрепятственно, находили в нем, как в яслях, как в корыте свиней, лакомую пищу разнообразных страстных чувствований? Мне кажется, я знаю имя Гостя моего! Но, взирая на нечистоту мою, страшусь произнести имя. Одно неблагоговейное произнесение великого и всесвятого имени может подвергнуть осуждению! Сколько страшнее самое присутствие Именуемого! Но Ты присутствуешь! Твоя безмерная благость привела Тебя к скверному грешнику, чтобы грешник, познав достоинство и назначение человека, вкусив самым опытом, увидев ощущением, «яко благ Господь» (Пс. 33:9), оставил пути беззаконий, оставил возлюбленное себе блато (болото – Ред.) смрадных страстей, позаботился о стяжании чистоты покаянием, соделался Твоим храмом и жилищем.
   Как же назову витающего у меня, витающего во мне Странника? Как назову чудного Гостя, пришедшего утешить меня в моем изгнании, исцелить от болезни неисцелимой, изъять из пропасти мрачной, вывести на поле Господне злачное, наставить на стези правые и святые, пришедшего отъять непроницаемую завесу, которая доселе распростиралась пред очами моими, закрывала от меня величественную вечность и Бога моего? Как назову Наставника, возвещающего мне учение о Боге, учение новое и вместе древнее, учение Божественное, а не человеческое? Назову ли Наставника светом? Я не вижу света, но он просвещает ум мой и сердце превысшее всякого слова, превыше всякого земного учения, без слов, с несказанной быстротой, каким-то странным – так выражу невыразимое – прикосновением к уму, или действием внутри самого ума. Назову ли Его огнем? Но Он не сжигает, напротив того – орошает приятно и прохлаждает. Он – некий «глас хлада тонка» (3Цар. 19:12); но от Него бежит, как от огня, всякая страсть, всякий греховный помысл. Он не произносит никакого слова, не произносит и вместе глаголет, учит, воспевает чудно, таинственно, с несказанной тихостью, тонкостью, изменяя, обновляя ум и сердце, прислушивающиеся Ему в безмолвии. в душевной клети. Он не имеет никакого образа, ни вида, ничего в Нем нет чувственного. Он вполне невеществен, невидим, крайне тонок: внезапно, неожиданно, с несказанной тихостью является в уме, в сердце, постепенно разливается во всю душу, во все тело, овладевает ими, удаляет из них все греховное, останавливает действие плоти в крови, соединяет рассеченные части человека во едино, являет целым наше естество, которое рассыпалось от страшного падения, как рассыпается от падения сосуд скудельный. Кто, видя воссоздание, не познает руки Создателя, единого имеющего власть созидать и воссоздавать?
   Доселе говорю лишь о действии, не называя, кто действующий. Наименовать мне Его – страшно! Осмотрите меня, братия! Разглядите совершающееся во мне! Вы скажите мне, что во мне совершается? Вы скажите мне, кто совершающий? Чувствую, ощущаю в себе присутствие Странника. Откуда Он пришел, как во мне явился – не знаю. Явившись, Он пребывает невидимым, вполне непостижимым. Но Он присутствует, потому что действует во мне, потому что обладает мной, не уничтожая моей свободной воли, увлекая ее в Свою волю несказанной святостью Своей воли. Невидимой рукой взял Он ум мой, взял сердце, взял душу, взял тело мое. Едва они ощутили эту руку, как ожили! Явилось в них новое ощущение, новое движение – ощущение и движение духовные! Я не знал доселе этих ощущений и движений, даже не ведал, не предполагал существования их. Они явились, и от явлений их скрылись или сковались ощущения и движения плотские и душевные; они явились, как жизнь – и исчезло, как смерть, прежнее состояние. От прикосновения руки ко всему существу моему ум, сердце и тело соединились между собой, составили нечто целое, единое; потом погрузились в Бога, пребывают там, доколе их держит там невидимая, непостижимая, всемогущая рука. Какое же чувство объемлет меня там? Объемлется все существо мое глубоким, таинственным молчанием, вне всякой мысли, вне всякого мечтания, вне всякого душевного движения, производимого кровью; субботствует и вместе действует все существо мое под управлением Святого Духа. Управление это необъяснимо словом. Пребываю как упоенный, забываю все, питаюсь недоведомой, нетленной пищей, нахожусь вне всего чувственного, в области невещественного, в области, которая превыше не только вещества, превыше всякой мысли, всякого понятия: не чувствую самого тела моего. Очи мои смотрят и не смотрят, видят и не видят, уши слышат и не слышат; все члены мои упоены – и я шатаюсь на ногах моих, держусь за что-нибудь руками, чтобы не упасть мне, или лежу, поверженный на одр, как бы в болезни безболезненной и в расслаблении, происшедшем от переизобилия силы. «Чаша» Господня, чаша Духа упоявает «державно» (Пс. 22:5). Так провожу дни, недели!.. И сокращается время!.. Молчание дивное, объемлющее ум, сердце, душу устремившихся всей крепостью своей к Богу и потерявшихся – так сказать – в бесконечном движении к беспредельному, молчание это – вместе и беседа, но – без слов, без всякого разнообразия, без мыслей, превыше мыслей. Странник, совершающий все это, имеет и голос и слово необычное, без слов и звука говорящие и слышимые таинственно. Ищу в Писании, где бы сказано было о таких действиях, чтобы познать чудного Странника, и невольно останавливаюсь перед словами Спасителя: «Дух, идеже хощет, дышет, и глас его слышиши, но не веси, откуду приходит и камо идет, тако есть всяк человек рожденный от Духа» (Ин. 3:8). Как же назвать самое действие? Оно примиряет, соединяет человека с самим собою, а потом с Богом: невозможно не узнать в этом действии веяния благодатного мира Божия, «превышающаго всяк ум, соблюдающаго сердце и помышления во Христе Иисусе» (Флп. 4:7), подаемого приходящим к человеку, обновляющим человека Святым Духом. Точно! При этом действии ум и сердце соделываются евангельскими, соделываются Христовыми; человек зрит Евангелие начертанным в себе, на скрижалях души, перстом Духа.
   Божественный Странник отходит, скрывается так же незаметно, как незаметно приходит и является. Но Он оставляет во всем существе моем воню бессмертия, невещественную, как и Сам Он невеществен, воню духовную, живительную, ощущаемую новым ощущением, которое Он насадил или воскресил во мне. Оживляемый, питаемый этим благоуханием, пишу и сказую слово жизни братии моей. Когда же истощится это благоухание, когда раздастся в душе моей воня смертная страстей, тогда и слово мое – без жизни, заражено смрадом и тлением!..
   Если кто, слыша из уст грешника слово великое о действиях Духа, колеблется неверием, смущается мыслью, полагая, что возвещаемое действие есть действие прелести бесовской, тот да отвергнет помышление хульное. Нет, нет! Не таково действие, не таковы свойства прелести! Скажи, свойственно ли диаволу, врагу, убийце человеков, делаться врачом их? Свойственно ли диаволу соединять во едино рассеченные грехом части и силы человека, изводить их из порабощения греху на свободу, изводить из состояния противодействия, борьбы междоусобной, в состояние священного о Господе мира? Свойственно ли диаволу извлекать из глубокой пропасти неведения Бога и доставлять живое, опытное Богопознание, уже не нуждающееся ни в каких доказательствах извне? Свойственно ли диаволу проповедовать и подробно объяснять Искупителя, проповедовать и объяснять приближение к Искупителю покаянием? Свойственно ли диаволу восставлять в человеке падший образ, приводить в порядок расстроенное подобие? Свойственно ли приносить вкушение нищеты духовной и вместе воскресения, обновления, соединения с Богом? Свойственно ли диаволу возносить на высоту Богословия на которой человек бывает как ничто, без мысли, без желания, весь погруженный в чудное молчание? Это молчание есть иссякновение всех сил существа человеческого, устремившихся к Богу, и, так сказать, исчезающих перед бесконечным величием Бога (Иов. 42:6). Иначе действует прелесть, и иначе Бог, беспредельный Владыка человеков, Который был и ныне есть их Создатель. Тот, Кто создал и воссозидает, не пребывает ли Создателем? Итак, услышь, возлюбленнейший брат, услышь, чем различается действие прелести от действия Божественного! Прелесть, когда приступает к человеку, мыслью ли или мечтанием, или тонким мнением, или каким явлением, зримым чувственными очами, или гласом из поднебесной, слышимым чувственными ушами – приступает всегда не как неограниченная властительница, но как обольстительница, ищущая в человеке согласия, от согласия его приемлющая власть над ним. Всегда действие ее, внутри ли оно, или снаружи человека, есть действие извне; человек может отвергнуть его. Всегда встречается прелесть первоначально некоторым сомнением сердца; не сомневаются о ней те, которыми она решительно возобладала. Никогда не соединяет прелесть рассеченного грехом человека, не останавливает движений крови, не наставляет подвижника на покаяние, не умаляет его перед ним самим, напротив того, возбуждает в нем мечтательность, приводит в движение кровь, приносит ему какое-то безвкусное, ядовитое наслаждение, тонко льстит ему, внушает самомнение, устанавливает в душе идол «я».
   Божественное действие – невещественно: не зрится, не слышится, не ожидается, невообразимо, необъяснимо никаким сравнением, заимствованным из этого века; приходит, действует таинственно. Сперва показывает человеку грех его, растит в очах человека грех его, непрестанно держит страшный грех пред его очами, приводит душу в самоосуждение, являет ей падение наше, эту ужасную, темную, глубокую пропасть погибели, в которую ниспал род наш согрешением нашего праотца; потом мало-помалу дарует сугубое внимание и сокрушение сердца при молитве. Приготовив таким образом сосуд, внезапно, неожиданно, невещественно прикасается рассеченным частям, и они соединяются воедино. Как прикоснулся? Не могу объяснить: я ничего не видел, ничего не слышал, но вижу себя измененным, внезапно ощутил себя таким от действия самовластного. Создатель подействовал при воссоздании, как действовал Он при создании. Скажи: слепленное из земли тело Адама, когда лежало еще не оживленное душой пред Создателем, могло ли иметь понятие о жизни, ощущение ее? Когда внезапно оживилось душой, могло ли прежде размыслить, принять ли душу, или отвергнуть ее? Созданный Адам внезапно ощутил себя живым, мыслящим, желающим! С такой же внезапностью совершается и воссоздание. Создатель был и есть неограниченный Владыка – действует самовластно, вышеестественно, превыше всякой мысли, всякого постижения, бесконечно тонко, духовно вполне, невещественно.
   Но ты еще колеблешься сомнением! Смотришь на меня и, видя перед собой толикого грешника, невольно вопрошаешь: неужели в этом грешнике, в котором действие страстей так явно и сильно – неужели в нем действует Дух Святой? Справедливый вопрос! И меня он приводит в недоумение, ужас! Увлекаюсь, согрешаю, прелюбодействую с грехом, изменяю Богу моему, продаю Его за мерзостную цену греха. И несмотря на мое постоянное предательство, на мое поведение изменническое, вероломное, он пребывает неизменен. Незлобивый, Он ожидает долготерпеливо моего покаяния, всеми средствами привлекает меня к покаянию, к исправлению. Ты слышал, что говорит в Евангелии Сын Божий? «Не требуют, – говорит Он, – здравии врача, но болящии. Не приидох призвати праведники, но грешники на покаяние» (Мф. 9:12-13). Так говорил Спаситель: так и действовал. Возлежал Он с мытарями, грешниками, вводил их через обращение к вере и добродетели в духовное родство с Авраамом и прочими праведниками. Тебя удивляет, поражает бесконечная благость Сына Божия? Знай, что столько же благ и всесвятой Дух, столько же жаждет спасения человеческого. столько же кроток, незлобив, долготерпелив, многомилостив Дух – едино из трех равночестных Лиц всесвятой Троицы, составляющих собой, неслитно и нераздельно, единое Божественное существо, имеющих единое естество.
   И грех-то привлекает Святого Духа к человеку! Привлекает Его грех, не осуществляемый совершением, но зримый в себе, признаваемый, оплакиваемый! Чем более человек вглядывается в грех свой, чем более вдается в плач о себе, тем он приятнее, доступнее для Духа Святого, Который, как врач, приступает только к сознающим себя больными, напротив того отвращается от «богатящихся» суетным своим самомнением (Лк. 1:53). Гляди и вглядывайся в грех твой! Не своди с него взоров! Отвергнись себя, «не имей душу свою честну себе» (Деян. 20:24). Весь вдайся в зрение греха твоего, в плач о нем! Тогда, в свое время, узришь воссоздание твое непостижимым, тем более необъяснимым действием Святого Духа. Он придет к тебе, когда ты не чаешь Его – воздействует в тебе, когда ты признаешь себя вполне недостойным Его!
   Но если в тебе кроется ожидание благодати – остерегись: ты в опасном положении! Такое ожидание свидетельствует о скрытном удостоении себя, а удостоение свидетельствует о таящемся самомнении, в котором гордость. За гордостью удобно последует, к ней удобно прилепляется прелесть. Прелесть есть уклонение от Истины и содействующего Истине Святого Духа, уклонение ко лжи и содействующим лжи духам отверженным. Прелесть существует уже в самомнении, существует в удостоении себя, в самом ожидании благодати. Это ее первоначальные виды, так почка, цвет, зародыш – первоначальные виды зрелого плода. От ложных понятий являются ложные ощущения. Из ложных понятий и ощущений составляется самообольщение. К действию самообольщения присоединяется обольстительное действие демонов. Демоны первенствуют и начальствуют в области лжи: произвольно подчинившийся демонам поступает под насильственное влияние их. Как омраченный и обольщенный ложью, признанной им за истину, он лишается самовластия, не примечая того. Такое состояние – состояние прелести. В него входим, в него низвергаемся за гордость нашу и самолюбие. «Любяй душу свою, погубить ю: а ненавидяй души своея в мире сем, в живот вечный сохранит ю» (Ин. 12:25). Аминь.
 
Липецк
Православный христианин
Одно из моих самых любимых сочинений Святителя...как раз через неделю 13 мая день его памяти.

http://azbyka.ru/otechnik/Ignatij_Brjanchaninov/tom2-asketicheskie-opyty/18

Странник


Откуда Ты шествуешь? Где Твое обычное селение? Где Ты был доселе? Почто доселе оставлял меня в одиночестве, в сиротстве, в нищете, в смерти ужасной? Познав Тебя, я познал, что без Тебя таким было мое состояние! Так было оно бедственно! Я стоял в преддвериях темного ада, я был повергнут в глубокую, неисходную пропасть. Не оставляй меня! Не могу быть без Тебя! Если оставишь – опять я в дверях ада, опять в пропасти, опять в бедствии невыносимом и невыразимом.
   Ты приходишь! Я не вижу образа шествия Твоего; вижу Твое пришествие, вижу не плотскими очами – ощущением. Ты не даешь ни времени, ни способа размыслить – кто Ты? Неожиданно являешься в душе, Невидимый и Непостижимый! Являешься с несказанной тихостью и тонкостью, вместе с властью и силой Творца, потому что изменяешь всего человека: изменяешь, претворяешь, воссоздаешь, обновляешь и ум, и сердце, и тело! Ты – Сильный – входишь в дом, связываешь крепкого, расхищаешь сосуды дома, расхищаешь не в погибель – во спасение! И дом и сосуды были прежде Твоими, Ты их устроил, устроил для Себя, они сами отдались в горестный плен хищнику. И были они доселе – ум мой, душа моя, тело мое – под властью лютого властелина, действовали под его влиянием. Ты приходишь: они отныне поступают в Твое распоряжение, начинают действовать под Твоим влиянием, святым, блаженным. Как назову Тебя? Как скажу о Тебе братии моей?
   Как передам им имя Странника, уклонившегося под кров души моей, под кров обветшавший, пришедший в окончательное разрушение, открытый для ветров порывистых, для дождя и снега – под кров, лишь годный для стоялища бессловесных? Что нашел ты в сердце моем, к которому приходили попеременно различные греховные помышления, входили в него беспрепятственно, находили в нем, как в яслях, как в корыте свиней, лакомую пищу разнообразных страстных чувствований? Мне кажется, я знаю имя Гостя моего! Но, взирая на нечистоту мою, страшусь произнести имя. Одно неблагоговейное произнесение великого и всесвятого имени может подвергнуть осуждению! Сколько страшнее самое присутствие Именуемого! Но Ты присутствуешь! Твоя безмерная благость привела Тебя к скверному грешнику, чтобы грешник, познав достоинство и назначение человека, вкусив самым опытом, увидев ощущением, «яко благ Господь» (Пс. 33:9), оставил пути беззаконий, оставил возлюбленное себе блато (болото – Ред.) смрадных страстей, позаботился о стяжании чистоты покаянием, соделался Твоим храмом и жилищем.
   Как же назову витающего у меня, витающего во мне Странника? Как назову чудного Гостя, пришедшего утешить меня в моем изгнании, исцелить от болезни неисцелимой, изъять из пропасти мрачной, вывести на поле Господне злачное, наставить на стези правые и святые, пришедшего отъять непроницаемую завесу, которая доселе распростиралась пред очами моими, закрывала от меня величественную вечность и Бога моего? Как назову Наставника, возвещающего мне учение о Боге, учение новое и вместе древнее, учение Божественное, а не человеческое? Назову ли Наставника светом? Я не вижу света, но он просвещает ум мой и сердце превысшее всякого слова, превыше всякого земного учения, без слов, с несказанной быстротой, каким-то странным – так выражу невыразимое – прикосновением к уму, или действием внутри самого ума. Назову ли Его огнем? Но Он не сжигает, напротив того – орошает приятно и прохлаждает. Он – некий «глас хлада тонка» (3Цар. 19:12); но от Него бежит, как от огня, всякая страсть, всякий греховный помысл. Он не произносит никакого слова, не произносит и вместе глаголет, учит, воспевает чудно, таинственно, с несказанной тихостью, тонкостью, изменяя, обновляя ум и сердце, прислушивающиеся Ему в безмолвии. в душевной клети. Он не имеет никакого образа, ни вида, ничего в Нем нет чувственного. Он вполне невеществен, невидим, крайне тонок: внезапно, неожиданно, с несказанной тихостью является в уме, в сердце, постепенно разливается во всю душу, во все тело, овладевает ими, удаляет из них все греховное, останавливает действие плоти в крови, соединяет рассеченные части человека во едино, являет целым наше естество, которое рассыпалось от страшного падения, как рассыпается от падения сосуд скудельный. Кто, видя воссоздание, не познает руки Создателя, единого имеющего власть созидать и воссоздавать?
   Доселе говорю лишь о действии, не называя, кто действующий. Наименовать мне Его – страшно! Осмотрите меня, братия! Разглядите совершающееся во мне! Вы скажите мне, что во мне совершается? Вы скажите мне, кто совершающий? Чувствую, ощущаю в себе присутствие Странника. Откуда Он пришел, как во мне явился – не знаю. Явившись, Он пребывает невидимым, вполне непостижимым. Но Он присутствует, потому что действует во мне, потому что обладает мной, не уничтожая моей свободной воли, увлекая ее в Свою волю несказанной святостью Своей воли. Невидимой рукой взял Он ум мой, взял сердце, взял душу, взял тело мое. Едва они ощутили эту руку, как ожили! Явилось в них новое ощущение, новое движение – ощущение и движение духовные! Я не знал доселе этих ощущений и движений, даже не ведал, не предполагал существования их. Они явились, и от явлений их скрылись или сковались ощущения и движения плотские и душевные; они явились, как жизнь – и исчезло, как смерть, прежнее состояние. От прикосновения руки ко всему существу моему ум, сердце и тело соединились между собой, составили нечто целое, единое; потом погрузились в Бога, пребывают там, доколе их держит там невидимая, непостижимая, всемогущая рука. Какое же чувство объемлет меня там? Объемлется все существо мое глубоким, таинственным молчанием, вне всякой мысли, вне всякого мечтания, вне всякого душевного движения, производимого кровью; субботствует и вместе действует все существо мое под управлением Святого Духа. Управление это необъяснимо словом. Пребываю как упоенный, забываю все, питаюсь недоведомой, нетленной пищей, нахожусь вне всего чувственного, в области невещественного, в области, которая превыше не только вещества, превыше всякой мысли, всякого понятия: не чувствую самого тела моего. Очи мои смотрят и не смотрят, видят и не видят, уши слышат и не слышат; все члены мои упоены – и я шатаюсь на ногах моих, держусь за что-нибудь руками, чтобы не упасть мне, или лежу, поверженный на одр, как бы в болезни безболезненной и в расслаблении, происшедшем от переизобилия силы. «Чаша» Господня, чаша Духа упоявает «державно» (Пс. 22:5). Так провожу дни, недели!.. И сокращается время!.. Молчание дивное, объемлющее ум, сердце, душу устремившихся всей крепостью своей к Богу и потерявшихся – так сказать – в бесконечном движении к беспредельному, молчание это – вместе и беседа, но – без слов, без всякого разнообразия, без мыслей, превыше мыслей. Странник, совершающий все это, имеет и голос и слово необычное, без слов и звука говорящие и слышимые таинственно. Ищу в Писании, где бы сказано было о таких действиях, чтобы познать чудного Странника, и невольно останавливаюсь перед словами Спасителя: «Дух, идеже хощет, дышет, и глас его слышиши, но не веси, откуду приходит и камо идет, тако есть всяк человек рожденный от Духа» (Ин. 3:8). Как же назвать самое действие? Оно примиряет, соединяет человека с самим собою, а потом с Богом: невозможно не узнать в этом действии веяния благодатного мира Божия, «превышающаго всяк ум, соблюдающаго сердце и помышления во Христе Иисусе» (Флп. 4:7), подаемого приходящим к человеку, обновляющим человека Святым Духом. Точно! При этом действии ум и сердце соделываются евангельскими, соделываются Христовыми; человек зрит Евангелие начертанным в себе, на скрижалях души, перстом Духа.
   Божественный Странник отходит, скрывается так же незаметно, как незаметно приходит и является. Но Он оставляет во всем существе моем воню бессмертия, невещественную, как и Сам Он невеществен, воню духовную, живительную, ощущаемую новым ощущением, которое Он насадил или воскресил во мне. Оживляемый, питаемый этим благоуханием, пишу и сказую слово жизни братии моей. Когда же истощится это благоухание, когда раздастся в душе моей воня смертная страстей, тогда и слово мое – без жизни, заражено смрадом и тлением!..
   Если кто, слыша из уст грешника слово великое о действиях Духа, колеблется неверием, смущается мыслью, полагая, что возвещаемое действие есть действие прелести бесовской, тот да отвергнет помышление хульное. Нет, нет! Не таково действие, не таковы свойства прелести! Скажи, свойственно ли диаволу, врагу, убийце человеков, делаться врачом их? Свойственно ли диаволу соединять во едино рассеченные грехом части и силы человека, изводить их из порабощения греху на свободу, изводить из состояния противодействия, борьбы междоусобной, в состояние священного о Господе мира? Свойственно ли диаволу извлекать из глубокой пропасти неведения Бога и доставлять живое, опытное Богопознание, уже не нуждающееся ни в каких доказательствах извне? Свойственно ли диаволу проповедовать и подробно объяснять Искупителя, проповедовать и объяснять приближение к Искупителю покаянием? Свойственно ли диаволу восставлять в человеке падший образ, приводить в порядок расстроенное подобие? Свойственно ли приносить вкушение нищеты духовной и вместе воскресения, обновления, соединения с Богом? Свойственно ли диаволу возносить на высоту Богословия на которой человек бывает как ничто, без мысли, без желания, весь погруженный в чудное молчание? Это молчание есть иссякновение всех сил существа человеческого, устремившихся к Богу, и, так сказать, исчезающих перед бесконечным величием Бога (Иов. 42:6). Иначе действует прелесть, и иначе Бог, беспредельный Владыка человеков, Который был и ныне есть их Создатель. Тот, Кто создал и воссозидает, не пребывает ли Создателем? Итак, услышь, возлюбленнейший брат, услышь, чем различается действие прелести от действия Божественного! Прелесть, когда приступает к человеку, мыслью ли или мечтанием, или тонким мнением, или каким явлением, зримым чувственными очами, или гласом из поднебесной, слышимым чувственными ушами – приступает всегда не как неограниченная властительница, но как обольстительница, ищущая в человеке согласия, от согласия его приемлющая власть над ним. Всегда действие ее, внутри ли оно, или снаружи человека, есть действие извне; человек может отвергнуть его. Всегда встречается прелесть первоначально некоторым сомнением сердца; не сомневаются о ней те, которыми она решительно возобладала. Никогда не соединяет прелесть рассеченного грехом человека, не останавливает движений крови, не наставляет подвижника на покаяние, не умаляет его перед ним самим, напротив того, возбуждает в нем мечтательность, приводит в движение кровь, приносит ему какое-то безвкусное, ядовитое наслаждение, тонко льстит ему, внушает самомнение, устанавливает в душе идол «я».
   Божественное действие – невещественно: не зрится, не слышится, не ожидается, невообразимо, необъяснимо никаким сравнением, заимствованным из этого века; приходит, действует таинственно. Сперва показывает человеку грех его, растит в очах человека грех его, непрестанно держит страшный грех пред его очами, приводит душу в самоосуждение, являет ей падение наше, эту ужасную, темную, глубокую пропасть погибели, в которую ниспал род наш согрешением нашего праотца; потом мало-помалу дарует сугубое внимание и сокрушение сердца при молитве. Приготовив таким образом сосуд, внезапно, неожиданно, невещественно прикасается рассеченным частям, и они соединяются воедино. Как прикоснулся? Не могу объяснить: я ничего не видел, ничего не слышал, но вижу себя измененным, внезапно ощутил себя таким от действия самовластного. Создатель подействовал при воссоздании, как действовал Он при создании. Скажи: слепленное из земли тело Адама, когда лежало еще не оживленное душой пред Создателем, могло ли иметь понятие о жизни, ощущение ее? Когда внезапно оживилось душой, могло ли прежде размыслить, принять ли душу, или отвергнуть ее? Созданный Адам внезапно ощутил себя живым, мыслящим, желающим! С такой же внезапностью совершается и воссоздание. Создатель был и есть неограниченный Владыка – действует самовластно, вышеестественно, превыше всякой мысли, всякого постижения, бесконечно тонко, духовно вполне, невещественно.
   Но ты еще колеблешься сомнением! Смотришь на меня и, видя перед собой толикого грешника, невольно вопрошаешь: неужели в этом грешнике, в котором действие страстей так явно и сильно – неужели в нем действует Дух Святой? Справедливый вопрос! И меня он приводит в недоумение, ужас! Увлекаюсь, согрешаю, прелюбодействую с грехом, изменяю Богу моему, продаю Его за мерзостную цену греха. И несмотря на мое постоянное предательство, на мое поведение изменническое, вероломное, он пребывает неизменен. Незлобивый, Он ожидает долготерпеливо моего покаяния, всеми средствами привлекает меня к покаянию, к исправлению. Ты слышал, что говорит в Евангелии Сын Божий? «Не требуют, – говорит Он, – здравии врача, но болящии. Не приидох призвати праведники, но грешники на покаяние» (Мф. 9:12-13). Так говорил Спаситель: так и действовал. Возлежал Он с мытарями, грешниками, вводил их через обращение к вере и добродетели в духовное родство с Авраамом и прочими праведниками. Тебя удивляет, поражает бесконечная благость Сына Божия? Знай, что столько же благ и всесвятой Дух, столько же жаждет спасения человеческого. столько же кроток, незлобив, долготерпелив, многомилостив Дух – едино из трех равночестных Лиц всесвятой Троицы, составляющих собой, неслитно и нераздельно, единое Божественное существо, имеющих единое естество.
   И грех-то привлекает Святого Духа к человеку! Привлекает Его грех, не осуществляемый совершением, но зримый в себе, признаваемый, оплакиваемый! Чем более человек вглядывается в грех свой, чем более вдается в плач о себе, тем он приятнее, доступнее для Духа Святого, Который, как врач, приступает только к сознающим себя больными, напротив того отвращается от «богатящихся» суетным своим самомнением (Лк. 1:53). Гляди и вглядывайся в грех твой! Не своди с него взоров! Отвергнись себя, «не имей душу свою честну себе» (Деян. 20:24). Весь вдайся в зрение греха твоего, в плач о нем! Тогда, в свое время, узришь воссоздание твое непостижимым, тем более необъяснимым действием Святого Духа. Он придет к тебе, когда ты не чаешь Его – воздействует в тебе, когда ты признаешь себя вполне недостойным Его!
   Но если в тебе кроется ожидание благодати – остерегись: ты в опасном положении! Такое ожидание свидетельствует о скрытном удостоении себя, а удостоение свидетельствует о таящемся самомнении, в котором гордость. За гордостью удобно последует, к ней удобно прилепляется прелесть. Прелесть есть уклонение от Истины и содействующего Истине Святого Духа, уклонение ко лжи и содействующим лжи духам отверженным. Прелесть существует уже в самомнении, существует в удостоении себя, в самом ожидании благодати. Это ее первоначальные виды, так почка, цвет, зародыш – первоначальные виды зрелого плода. От ложных понятий являются ложные ощущения. Из ложных понятий и ощущений составляется самообольщение. К действию самообольщения присоединяется обольстительное действие демонов. Демоны первенствуют и начальствуют в области лжи: произвольно подчинившийся демонам поступает под насильственное влияние их. Как омраченный и обольщенный ложью, признанной им за истину, он лишается самовластия, не примечая того. Такое состояние – состояние прелести. В него входим, в него низвергаемся за гордость нашу и самолюбие. «Любяй душу свою, погубить ю: а ненавидяй души своея в мире сем, в живот вечный сохранит ю» (Ин. 12:25). Аминь.
,Это скорее о Духе Святом...А вот кто стяжал благодать,ответьте.
 
Москва
Православный христианин
Как она в душе ощущается?

Вы верите в Бога,в Пресвятую Единосущную Троицу?Вы исповедуете Христа Богом?Разве Вы не ощущаете в себе,в своей душе благодатный дар Веры?Разве не благодать Божия зажгла в Вас этот Свет?Разве не она вывела Вас из тьмы и сени смертной,где сидят миллионы и миллиарды несчастных?
 
Последнее редактирование:
Православный христианин
Как она в душе ощущается?
Объяснить невозможно, так же как описать вкус и цвет того чего не с чем сравнить. Скажу про признаки : Ее стараешься сохранить в себе как можно подольше, она придает внутренние силы для борьбы со страстями, уходит уныние и отчаяние.
 
Православный христианин
Благодать совсем не похожа на прелесть. Страсть прелести - это экзальтация, восторг который в покое не оставляет, хочется выпрыгнуть из тела. Глаза блестят и на устах безумная улыбка, желание весь Мир научить как правильно жить. Состояние может быть крайне опасным. Бог таких лечит скорбями и уничижением со стороны других людей.
 
Украина
Православный христианин
Это знаете как когда человек переболел тяжёлой болезнью, выздоровел и ощутил радость от созерцания мира, людей, почувствовал что надо любить, почувствовал радость внутри от того что он жив, что может вздохнуть и помочь кому либо ещё. Я бы назвал это состояние тишиной души, когда хочется любить всех и вся. Но состояние это очень быстро проходит, мысли загрязняются и человек погружается в кружение будней..)))
 

Борис Т

Супер-Модератор
Санкт-Петербург
Православный христианин
Все вышенаписанные прекрасные ответы все равно не дадут Вам, Сергей, понимания, что же такое благодать. Вам нужно стараться жить христианской жизнью, молиться, совершать добрые дела во славу Божию, читать Священное Писание и приобщаться к спасительным Таинствам Православной Церкви. Тогда Вы и сами поймете, что же такое благодать.
Спаси Господи!
 
Липецк
Православный христианин
Все вышенаписанные прекрасные ответы все равно не дадут Вам, Сергей, понимания, что же такое благодать. Вам нужно стараться жить христианской жизнью, молиться, совершать добрые дела во славу Божию, читать Священное Писание и приобщаться к спасительным Таинствам Православной Церкви. Тогда Вы и сами поймете, что же такое благодать.
Спаси Господи!
Не понимаете...как правило при молитве Иисусовой в сердце физически ощущаешь некое действие( не телесное) иногда волнами иногда болью или теплом.На Литургии сильно.Не могу точно объяснить...Ну а когда Духа Святого стяжают это совсем другое.Монах описывает как в трапезной при раздаче братии тарелок его Дух Святой посетил так он от на пол упал и в келии ещё долго прийти в прежнее состояние не мог
 
Последнее редактирование:
Липецк
Православный христианин
Объяснить невозможно, так же как описать вкус и цвет того чего не с чем сравнить. Скажу про признаки : Ее стараешься сохранить в себе как можно подольше, она придает внутренние силы для борьбы со страстями, уходит уныние и отчаяние.
Монах описывает её как " как-будто кусок сладкий проглотил". Другой как "огонёк в душе".
 
Не понимаете...как правило при молитве Иисусовой в сердце физически ощущаешь некое действие( не телесное) иногда волнами иногда болью или теплом.
Сергий,не гонитесь за признаками благодати...Эта охота всегда заканчивается обманом и прелестью... Избегайте ощущений,ибо они всегда ложны. Ощущения - это чувства прошедшие через ум,анализ,а значит подвержены самомнению. Храните чувства - благодарности,любви,доброго внимания,оно же искренности... Разницу ЧУВСТВУЕТЕ? Чувства всегда просты и понятны, тогда как ощущения скользкая штука.
 
О благодати хорошо написал Михаил Приазовский... Благодать она вообще всегда в человеке. И тело отвечает благодарением Богу за это стуком своего сердца, ибо в крови душа человека...Пока жив человек, благодать в нем живет...и ценно это видеть в других людях или хотя бы об этом помнить. Радостно ли тебе видеть благодарящего человека? Это благодать Божья проявляет себя так...
 
Украина
Православный христианин
Вспомнился мне такой случай, как то по грехам своим заболел тяжко, так как не хотел служить в одном храме . В этом храме алтарь повёрнут на запад, благодетель-хозяин дома, ну мягко сказать человек экзальтированный, нарисовал свою любовницу в виде святой, повесил на стену, ну и т.п и т.д. Короче после полугодичного общения с этим семейством и постоянного ропота заболел я конкретно тяжёлым бронхитом и провалялся около месяца в местной больнице, лечился долго. Снится мне сон в больнице что все знаемые мной христиане едут в трамвае ярко освещённом изнутри, машут мне руками, а я никак ни могу добежать до них, протягиваю им руки и они меня втаскивают в этот трамвай. Проснулся я от того что очень сильно плакал в палате ночью. Вытер я слёзы и понял что прощён и через неделю был выписан из больницы. Более чем когда либо именно тогда я понял что благодать это то чувство когда ты чуствуешь мир в душе и полное прощение. У каждого это состояние наверное определяется по разному.
 
Сверху