Есть что-то удивительно привлекательное для ума в идее бесконечного существа, о котором мы можем что-то знать, но которое не можем познать всецело, в познании которого мы можем возрастать, но истину бытия которого мы никогда не сможем исчерпать; короче говоря, мы никогда не сможем выбросить Бога, как выбрасывают отгаданный кроссворд. А это все и подразумевается в понятии тайны. Таким образом, тайну не следует рассматривать просто как тьму: тайна — это маленький кружок света, окруженный тьмой. От нас зависит, чтобы мы, используя наши собственные силы и благодать Божию, сделали так, чтобы этот кружок стал больше. Это означает, что мы должны размышлять о том, что реальность может сказать нам о Боге, и о том, что Бог через Свою Церковь сказал нам о Себе; это означает, что мы должны молиться о большем знании и использовать приобретенное знание для того, чтобы обогатить нашу молитву. Таким образом, кружок света растет; но он всегда окружен тьмой, ибо как бы ни увеличивались наши способности к пониманию, они всегда остаются конечными, а Бог бесконечен. В действительности, чем больше становится кружок света, тем больше мы понимаем, что значит бесконечность и безмерность Бога. Богослов видит гораздо больше проблем, связанных с учением о Пресвятой Троице, чем обычный католик. Но это не что иное, как обычное следствие знания. Человек, который ничего не знает о предмете, не испытывает никаких трудностей, не усматривает никаких проблем, не задает никаких вопросов. Ведь даже способность задавать вопросы требует каких-то знаний. Богослов может задавать гораздо более глубокие вопросы, потому что он знает больше о Боге; но он также знает, что существуют глубины, которые нужно бесконечно долго постигать. Впрочем, видеть, почему человек в данный момент не может знать больше, это тоже относится к реальному знанию; есть способ видеть тьму, который сам по себе является в некотором роде светом. Кружок света растет по мере того, как разум обращается к Богу и испытывает воздействие со стороны Бога. Разум видит определенные проблемы и продвигается в их решении. Он в буквальном смысле задает Богу вопросы, не нападая на Него и не требуя от Него, чтобы Он защищал истину о Своем собственном бытии, но испрашивая у Него больше света. И не следует думать, что рост в познании Бога — это постоянное состязание с тьмою в попытке разогнать мрак. Рассеяние тьмы, безусловно, увеличивает объем освещенного пространства. Но вопрос заключается не только в том, какая площадь освещена светом, но и в интенсивности самого света. Жалко, если бы мы были так заняты тьмой, что сделались бы неспособными наслаждаться светом, или так обеспокоены тем, что мы не знаем и не можем узнать, что перестали бы испытывать радость от того, что мы вообще что-то знаем. Разум создан для того, чтобы жить в свете, и радоваться свету и возрастать в свете в полном спокойствии.