В духовной жизни нет мелочей
- Автор темы Тина
- Дата начала
"- ...Мой драгоценный! Вот уже четыре столетия вы, христиане, заблуждаетесь сами и сбиваете с толку других людей, - миролюбиво заметил случайный попутчик-еврей молодому монаху.
Инок шел из пустыни в город продавать корзины, которые они с аввой сплели за неделю. Ноша была неудобна и тяжела, путь долог, и юноша обрадовался возможности скоротать его за беседой.
- А между тем, - ласково продолжал еврей, - Тот, в Кого вы верите, был простым распятым Человеком. Он не был Мессией. Другой должен прийти, и мы ожидаем его. Да, возлюбленный мой, не Тот, а другой будет Мессией. Это же очевидно!
Вкрадчивая речь еврея казалась безобидной. Он был так убежден в том, о чем говорил, и так ласков, доброжелателен. К тому же надо было поддержать разговор, хотя бы из простой вежливости. И юноша ответил:
- Может быть, ты и прав...
Собеседник обрадовался и снова заговорил, и речь его лилась и журчала, как ручеек. Инок шел рядом с ним, слушал, кивал...
Когда он вернулся к авве и положил на камень в углу пещеры, где они жили, узелок с купленным хлебом, авва как будто и не заметил его. Юноша поклонился и позвал:
- Авва Паисий!
Но тот, мельком взглянув на него, отвернулся, как от чужого, и продолжал плести корзину.
Инок сел на свое место и тоже принялся за работу. "Что же это?" - недоумевал он. Прошло время трапезы, приблизился вечер, но авва по-прежнему не хотел и глядеть на него, не отвечал ему, уклонялся от него, как от незваного незнакомца. Юноша в смятении не знал, что и подумать, куда встать, что делать. Наконец он со слезами припал к ногам своего святого наставника:
- Отче! За что ты презираешь меня, окаянного ученика своего?! За что ты отвращаешься от меня, как от самого мерзкого, нераскаянного грешника?!
- Кто ты, человек? - был ему ответ. - Я не знаю тебя.
- Отче! - в страхе пролепетал он, - Что ты увидел во мне странного, что не узнаешь меня?! Не я ли ученик твой?!
Тогда авва Паисий, великий подвижник Христов, столь возлюбленный Им, что любое прошение его исполнялось Богом, славнейший во всех пустынях египетских прозорливец и чудотворец, авва Паисий, смотревший не на лицо, а на душу, открытую ему, произнес:
- Тот ученик мой был христианином и имел на себе благодать крещения. Если ты действительно - он, то, значит, благодать от тебя отошла и образ христианина отнят. Скажи, что случилось с тобой на пути твоем?
- Прости меня, отче, - в недоумении отвечал ученик. - Я ничего не делал!
Но Паисий Великий сказал:
- Отойди от меня подальше вместе со всеми отрекшимися от Христа. Я не хочу говорить с тобой. Если бы ты был таким же, как прежде, то я и видел бы тебя таким, каким ты был прежде.
Юноша залился слезами и, не выпуская из рук подол власяницы старца, всхлипывая, рассказал, что в пути он беседовал только с одним евреем и что ничего плохого он не сделал...
- О чем же вы говорили? - спросил Паисий.
Ученик рассказал.
И тогда преподобный Паисий в гневе отступил от него.
- О окаянный! - воскликнул он, и юноша задрожал, потому что он никогда не слышал такого голоса у кроткого аввы. - Что может быть сквернее и хуже слов твоих?! Ты отвергся Христа! Теперь уходи, тебе нет места со мною - имя твое написано с отступниками, с ними ты и примешь и суд и муки.
Инок, в ужасе от того, что только теперь открылось ему, упал на песчаный пол, прося у старца прощения и святых его молитв.
И великий авва встал на молитву.
И вот он увидел, как благодать Духа Святого вернулась в виде светоносного голубя к ученику его и как в этот же миг из юноши темным дымом вышел, разлившись по воздуху, нечистый дух.
- Чадо! - сказал Паисий, и ласковые глаза его лучились отеческим теплом. - Чадо, возрадуйся! Вознесем хвалу Господу нашему многомилостивому! "
(См.: Житие преподобного Паисия Великого, в кн.: Жития святых святителя Димитрия Ростовского. Месяц июнь. Кн. 10, 1992, с. 419-451).
http://ulianova-v.narod.ru/pautina.html
Инок шел из пустыни в город продавать корзины, которые они с аввой сплели за неделю. Ноша была неудобна и тяжела, путь долог, и юноша обрадовался возможности скоротать его за беседой.
- А между тем, - ласково продолжал еврей, - Тот, в Кого вы верите, был простым распятым Человеком. Он не был Мессией. Другой должен прийти, и мы ожидаем его. Да, возлюбленный мой, не Тот, а другой будет Мессией. Это же очевидно!
Вкрадчивая речь еврея казалась безобидной. Он был так убежден в том, о чем говорил, и так ласков, доброжелателен. К тому же надо было поддержать разговор, хотя бы из простой вежливости. И юноша ответил:
- Может быть, ты и прав...
Собеседник обрадовался и снова заговорил, и речь его лилась и журчала, как ручеек. Инок шел рядом с ним, слушал, кивал...
Когда он вернулся к авве и положил на камень в углу пещеры, где они жили, узелок с купленным хлебом, авва как будто и не заметил его. Юноша поклонился и позвал:
- Авва Паисий!
Но тот, мельком взглянув на него, отвернулся, как от чужого, и продолжал плести корзину.
Инок сел на свое место и тоже принялся за работу. "Что же это?" - недоумевал он. Прошло время трапезы, приблизился вечер, но авва по-прежнему не хотел и глядеть на него, не отвечал ему, уклонялся от него, как от незваного незнакомца. Юноша в смятении не знал, что и подумать, куда встать, что делать. Наконец он со слезами припал к ногам своего святого наставника:
- Отче! За что ты презираешь меня, окаянного ученика своего?! За что ты отвращаешься от меня, как от самого мерзкого, нераскаянного грешника?!
- Кто ты, человек? - был ему ответ. - Я не знаю тебя.
- Отче! - в страхе пролепетал он, - Что ты увидел во мне странного, что не узнаешь меня?! Не я ли ученик твой?!
Тогда авва Паисий, великий подвижник Христов, столь возлюбленный Им, что любое прошение его исполнялось Богом, славнейший во всех пустынях египетских прозорливец и чудотворец, авва Паисий, смотревший не на лицо, а на душу, открытую ему, произнес:
- Тот ученик мой был христианином и имел на себе благодать крещения. Если ты действительно - он, то, значит, благодать от тебя отошла и образ христианина отнят. Скажи, что случилось с тобой на пути твоем?
- Прости меня, отче, - в недоумении отвечал ученик. - Я ничего не делал!
Но Паисий Великий сказал:
- Отойди от меня подальше вместе со всеми отрекшимися от Христа. Я не хочу говорить с тобой. Если бы ты был таким же, как прежде, то я и видел бы тебя таким, каким ты был прежде.
Юноша залился слезами и, не выпуская из рук подол власяницы старца, всхлипывая, рассказал, что в пути он беседовал только с одним евреем и что ничего плохого он не сделал...
- О чем же вы говорили? - спросил Паисий.
Ученик рассказал.
И тогда преподобный Паисий в гневе отступил от него.
- О окаянный! - воскликнул он, и юноша задрожал, потому что он никогда не слышал такого голоса у кроткого аввы. - Что может быть сквернее и хуже слов твоих?! Ты отвергся Христа! Теперь уходи, тебе нет места со мною - имя твое написано с отступниками, с ними ты и примешь и суд и муки.
Инок, в ужасе от того, что только теперь открылось ему, упал на песчаный пол, прося у старца прощения и святых его молитв.
И великий авва встал на молитву.
И вот он увидел, как благодать Духа Святого вернулась в виде светоносного голубя к ученику его и как в этот же миг из юноши темным дымом вышел, разлившись по воздуху, нечистый дух.
- Чадо! - сказал Паисий, и ласковые глаза его лучились отеческим теплом. - Чадо, возрадуйся! Вознесем хвалу Господу нашему многомилостивому! "
(См.: Житие преподобного Паисия Великого, в кн.: Жития святых святителя Димитрия Ростовского. Месяц июнь. Кн. 10, 1992, с. 419-451).
http://ulianova-v.narod.ru/pautina.html
Последнее редактирование модератором:
- Православный христианин
Есть потрясающий по своей правдивости рассказ Александра Икскуля "Истинное происшествие..." о переживании посмертного опыта (Моуди просто "отдыхает"!). На мытарствах героя чуть не погубила фраза, брошенная когда-то вскользь. Много лет назад один человек к нему приставал, повторяя "А может никакого Бога и нет!" Он ответил ему, чтобы только отвязаться: "Может, и нет". И тут же об этом забыл. А бесы вспомнили.
Да, замечательные мемуары вернувшегося из-за грани смертной! Привожу отрывок:
"Окружив нас со всех сторон, бесы с криком и гамом требовали, чтобы меня отдали им, они старались как-нибудь схватить меня и вырвать из рук Ангелов, но, очевидно, не смели этого сделать. Среди их невообразимого и столь же отвратительного для слуха, как сами они были для зрения, воя и гама я улавливал иногда слова и целые фразы.
— Он наш: он от Бога отрекся, — вдруг чуть не в один голос завопили они, и при этом уж с такой наглостью кинулись на нас, что от страха у меня на мгновение застыла всякая мысль.
“Это ложь! Это неправда!” — опомнившись, хотел крикнуть я, но услужливая память связала мне язык. Каким-то непонятным образом мне вдруг вспомнилось такое маленькое, ничтожное событие, к тому же и относившееся еще к давно минувшей эпохе моей юности, о котором, кажется, я и вспомнить никак не мог.
Мне вспомнилось, как еще во времена моего учения, собравшись однажды у товарища, мы, потолковав о своих школьных делах, перешли затем на разговор о разных отвлеченных и высоких предметах, — разговоры, какие велись нами зачастую.
— Я вообще не люблю отвлеченностей, — говорил один из моих товарищей, — а здесь уж совершенная невозможность. Я могу верить в какую-нибудь, пусть и не исследованную наукой, силу природы, то есть я могу допустить ее существование, и не видя ее явных, определенных проявлений, потому что она может быть ничтожной или сливающейся в своих действиях с другими силами, и оттого ее трудно и уловить; но веровать в Бога, как в Существо личное и всемогущее, верить — когда я не вижу нигде ясных проявлений этой Личности — это уже абсурд. Мне говорят: веруй. Но почему должен я веровать, когда я одинаково могу верить и тому, что Бога нет. Ведь правда же? И может быть, Его и нет? — уже в упор ко мне отнесся товарищ.
— Может быть и нет, — проговорил я.
Фраза эта была в полном смысле “праздным глаголом”: во мне не могла вызвать сомнений в бытии Бога бестолковая речь приятеля, я даже не особенно следил за разговором, — и вот теперь оказалось, что этот праздный глагол не пропал бесследно в воздухе, мне надлежало оправдываться, защищаться от возводимого на меня обвинения, и таким образом удостоверялось евангельское сказание, что, если и не по воле ведающего тайная сердца человеческого Бога, то по злобе врага нашего спасения, нам действительно предстоит дать ответ и во всяком праздном слове".
(Исккуль К.: Невероятное для многих, но истинное происшествие)
Поистине:
"за всякое праздное слово, какое скажут люди, дадут они ответ в день суда:
ибо от слов своих оправдаешься, и от слов своих осудишься.
(Мтф. 12, 36-37)
- Православный христианин
очень трудно следить за мелочами. Усердие в этом деле часто делает человека странной белой вороной даже для единоверцев. Но от скольких падений оно охраняет человека!!!
Истинно так. Читая Ваше сообщение, вспомнила рассказ одной девушки. Она с другом пошла в кино, а фильм оказался не очень приличным. Выходя из зала, она сказала спутнику, что жалеет, что попала на такой фильм, что пара неприятных сцен лишила в её глазах фильм всякой ценности. А он ей ответил, что, мол, зря она придирается к мелочам, на которые просто не надо обращать внимания...
Словом, ложки дёгтя он не заметил
. А ведь как часто мы проглатываем эту самую ложку дёгтя!