Здравствуйте.
Не могу не поделиться своим более, чем печальным опытом. Пишу сюда, потому что на страничке ВК **** епархии мое обращение, мой крик души, был молча удален меньше, чем за сутки.
Столкнувшись с реальной бедой — отчуждением собственного ребенка — я стучалась вслепую в разные двери...так, волею случая постучалась и в его дверь тоже. ***** *****, он же клирик, он же психолог и юрист в одном лице. Тогда я об этом не знала..я просто позвонила и молила сама не знаю о чем...о помощи? о надежде?.. У меня взрослая дочка, этим летом исполнилось 18 л, под влиянием отца тайно ушла из дома, полностью прервала общение. Для меня духовный и душевный разрыв с ребенком - глубоко личная трагедия. 15 лет назад я похоронила в младенчестве младшую дочку... Это разные потери, но сердцу эту разницу не объяснить...оно живёт в постоянной боли.
С вашего разрешения я просто продублирую свое письмо .. надеюсь, здесь его не удалят.
Имеет ли право раненый надеяться на того, кто назвался целителем?
Когда человек оказывается в беде — особенно в такой страшной, как отчуждение собственных детей — он уязвим. Он ищет не просто сухую букву закона, он ищет опору. И когда на его пути встречается специалист, объединяющий в себе юриспруденцию, психологию и духовный сан, в душе загорается огромная надежда. Кажется: вот он, человек, который понимает боль и на земном, и на душевном, и на высшем ценностном уровне.
Но что происходит, когда этот «целитель» сначала протягивает руку, дает личный номер, просит напомнить о себе, а затем просто... исчезает? Не находит в себе сил сказать честное «я не смогу вам помочь», а выбирает глухую тишину. Полноценный, осознанный игнор после слов «напомните мне во вторник».
Имеет ли право человек, заявляющий о своей миссии помогать, так обращаться с чужой надеждой?
Требовать помощь, наверное, нельзя. Помощь — это всегда акт доброй воли. Но что точно можно и нужно требовать от профессионала, лидера ассоциации и человека в рясе — это уважение и честность. Написать одну строчку: «Извините, у меня нет ресурса/времени/возможности взять ваше дело» — занимает 10 секунд. Это базовая гигиена человеческих отношений.
Когда публичные деятели строят свой бренд на помощи обездоленным, но легко выбрасывают за борт конкретного человека, обратившегося к ним напрямую, возникает глубокий философский и этический вопрос: а существует ли эта помощь где-то еще, кроме красивых лозунгов и вывесок ассоциаций?
Помощь нельзя вытребовать. Но и торговать надеждой, оставляя человека в многонедельной тишине, — это грех против человечности и против той самой профессии, которую вы представляете. ****** ******, спасибо за урок. Он был горьким, но показал, что истинную опору нужно искать в тех, кто действует, а не просто носит громкие звания.
Не могу не поделиться своим более, чем печальным опытом. Пишу сюда, потому что на страничке ВК **** епархии мое обращение, мой крик души, был молча удален меньше, чем за сутки.
Столкнувшись с реальной бедой — отчуждением собственного ребенка — я стучалась вслепую в разные двери...так, волею случая постучалась и в его дверь тоже. ***** *****, он же клирик, он же психолог и юрист в одном лице. Тогда я об этом не знала..я просто позвонила и молила сама не знаю о чем...о помощи? о надежде?.. У меня взрослая дочка, этим летом исполнилось 18 л, под влиянием отца тайно ушла из дома, полностью прервала общение. Для меня духовный и душевный разрыв с ребенком - глубоко личная трагедия. 15 лет назад я похоронила в младенчестве младшую дочку... Это разные потери, но сердцу эту разницу не объяснить...оно живёт в постоянной боли.
С вашего разрешения я просто продублирую свое письмо .. надеюсь, здесь его не удалят.
Имеет ли право раненый надеяться на того, кто назвался целителем?
Когда человек оказывается в беде — особенно в такой страшной, как отчуждение собственных детей — он уязвим. Он ищет не просто сухую букву закона, он ищет опору. И когда на его пути встречается специалист, объединяющий в себе юриспруденцию, психологию и духовный сан, в душе загорается огромная надежда. Кажется: вот он, человек, который понимает боль и на земном, и на душевном, и на высшем ценностном уровне.
Но что происходит, когда этот «целитель» сначала протягивает руку, дает личный номер, просит напомнить о себе, а затем просто... исчезает? Не находит в себе сил сказать честное «я не смогу вам помочь», а выбирает глухую тишину. Полноценный, осознанный игнор после слов «напомните мне во вторник».
Имеет ли право человек, заявляющий о своей миссии помогать, так обращаться с чужой надеждой?
Требовать помощь, наверное, нельзя. Помощь — это всегда акт доброй воли. Но что точно можно и нужно требовать от профессионала, лидера ассоциации и человека в рясе — это уважение и честность. Написать одну строчку: «Извините, у меня нет ресурса/времени/возможности взять ваше дело» — занимает 10 секунд. Это базовая гигиена человеческих отношений.
Когда публичные деятели строят свой бренд на помощи обездоленным, но легко выбрасывают за борт конкретного человека, обратившегося к ним напрямую, возникает глубокий философский и этический вопрос: а существует ли эта помощь где-то еще, кроме красивых лозунгов и вывесок ассоциаций?
Помощь нельзя вытребовать. Но и торговать надеждой, оставляя человека в многонедельной тишине, — это грех против человечности и против той самой профессии, которую вы представляете. ****** ******, спасибо за урок. Он был горьким, но показал, что истинную опору нужно искать в тех, кто действует, а не просто носит громкие звания.
Последнее редактирование модератором: