В Священном Писании сказано: «Всяк человек ложь» (Пс. 115:2). Я понимаю эти слова как напоминание о том, что человек способен заблуждаться, даже когда искренне убеждён в своей правоте. Автор книги «Основы христианской философии», протопресвитер Василий Зеньковский, не причислен к лику святых, поэтому я не вижу оснований принимать его философские выводы за безошибочные. При чтении книги у меня возникло впечатление, что в ней довольно много ложного понимания, когда правильные наблюдения и отдельные знания принимаются за достаточное объяснение гораздо более сложных вопросов. Я не утверждаю, что автор сознательно вводил читателей в заблуждение, и не отрицаю православное вероучение. Мне хотелось бы разобраться в конкретных рассуждениях, которые кажутся мне недостаточно обоснованными.
Ссылки на книгу Василия Зеньковского:
"Том I. Христианское учение о познании" (https://azbyka.ru/otechnik/Vasilij_Zenkovskij/osnovy-hristianskoj-filosofii/1)
"Том II. Христианское учение о мире" (https://azbyka.ru/otechnik/Vasilij_Zenkovskij/osnovy-hristianskoj-filosofii/2)
1. «По удачному и верному выражению кн. Е. Трубецкого, “идея безусловного сознания” (т. е. Бога) есть необходимая предпосылка всякого акта нашего сознания». Меня смущает, что способность человека познавать истину объявляется доказательством необходимости Божественного сознания, хотя этот переход не обоснован.
2. «Первичное “знание Бога” живо у самых упрямых и сознательных атеистов, т. е. в своей глубине их душа сопряжена с Богом, обращена к Абсолютному, все хочет поднять до абсолютной формы». Меня смущает, что даже отрицание Бога считается подтверждением скрытого знания о Нём. Получается, любое убеждение человека совместимо с одним и тем же выводом.
3. «Объяснить же факт “подобия”, т. е. действительного и постоянного единства познавательных путей, в человечестве можно лишь с помощью понятия единосущия человечества». Меня смущает, что одинаковые способности людей к познанию объявляются доказательством их метафизического единства, хотя сходство ещё не означает общего носителя сознания.
4. «Но не нужно забывать, что “интерес” (лежащий в основе познавательной активности) и есть зачаточная форма любви, есть ее начальное проявление». Меня смущает отождествление познавательного интереса с любовью, поскольку человек может изучать что-либо из страха, ненависти или корысти.
5. «Все конечное есть лишь отрезок в бесконечности и вне этого немыслимо». Меня смущает, что из понятия конечности выводится существование бесконечного бытия, хотя связь понятий не доказывает существование соответствующей реальности.
6. «Если материя вечна, не сотворена, то она, обладая качеством вечности, очевидно, сама божественна, чем умаляется абсолютность в Боге». Меня смущает, что вечность материи автоматически приравнивается к божественности, хотя это разные свойства.
7. «В самом деле, “зависеть” от Бога может значить только одно – что мир “сотворен” Богом и, следовательно, имеет начало». Меня смущает, что зависимость существования от причины обязательно связывается с началом во времени, хотя одно не следует из другого.
8. «Природа не может быть мыслима так, что она “захотела” быть закономерной и единой, – это была бы детская мифология». Меня смущает, что отсутствие у природы сознательного желания используется против возможности внутренних причин её закономерности.
9. «Силы, связывающие мир в единое целое, не могут быть поняты иначе как при признании, что они исходят и зависят от какой-то центральной основы, – иначе связывающие силы не могли бы ни создать, ни тем более удержать единства мира». Меня смущает, что взаимосвязанность элементов объявляется доказательством существования отдельного управляющего центра.
10. «Ведь всякое “подчинение” относится к взаимоотношениям только живых существ!» Меня смущает, что выражение о подчинении природы законам понимается буквально, словно физические закономерности требуют способности слышать и исполнять повеления.
11. «Всякая высшая ступень опирается на низшую, но не есть продукт ее; эта прерывность в строении бытия и может быть выражена лишь понятием иерархической структуры бытия». Меня смущает, что появление новых свойств считается доказательством невозможности их возникновения из взаимодействия более простых элементов.
12. «Чистая эволюция бытия предполагала бы непрерывность в нем – а раз этой непрерывности нет, то появление новых ступеней в бытии можно понять лишь при использовании понятия творения – новые формы бытия действительно не развиваются из предыдущих, а творятся, т. е. призываются к появлению силой “свыше”». Меня смущает, что недостаточность известных объяснений происхождения новых форм превращается в доказательство необходимости отдельного творения.
13. «Само это учение о “самодвижении материи” усваивает материи начало динамическое, т. е. усваивает ей духовную или психическую природу». Меня смущает, что способность материи изменяться связывается с психикой, хотя физическое взаимодействие не требует сознания.
14. «Надо тут же указать, что само восприятие времени возможно только в чем-то, что стоит над временем». Меня смущает, что способность воспринимать последовательность событий объявляется доказательством вневременности сознания.
15. «Классическим примером можно считать деление клетки, при котором из одной клетки возникают две новые, что ведет уже к дальнейшим процессам в каждой». Меня смущает использование клеточного деления как примера необъяснимой новизны без учёта предшествующего роста клетки и поступления вещества.
16. «Если бы в порядке “случайности” и родилась клетка, то нельзя найти причины, почему эта клетка стала жить, размножаться». Меня смущает, что случайность возникновения считается препятствием для закономерного дальнейшего существования и размножения.
17. «Ничто, быть может, не свидетельствует с такой силой о свыше начертанном плане эволюции, как тот факт, что на человеке как-то обрывается почему-то вся творческая напряженность в бытии и что никаких форм в бытии дальше уже нет – эволюция почему-то приостанавливается на человеке». Меня смущает, что отсутствие существ, признанных выше человека, объявляется свидетельством прекращения эволюции, хотя изменения живых организмов продолжаются.
18. «Случаи “нормального” (с биософской точки зрения) безобразия многочисленны, – и их не приходится игнорировать, – они таят в себе некую иную (не биософскую) неправильность в бытии и явно свидетельствуют о каком-то глубоком искривлении в природе». Меня смущает, что неприятная человеку внешность животных считается доказательством объективного повреждения природы.
19. «Все злое, что может быть найдено в дочеловеческом бытии, исходит от людей». Меня смущает, что страдания животных объясняются человеческим грехопадением без установления причинной связи с событиями, происходившими задолго до появления человека.
20. «Разрушительные тенденции ни в каком инстинкте не коренятся, они всегда есть бегство от внутреннего яда, внутреннего беспокойства». Меня смущает, что одно психологическое объяснение объявляется универсальной причиной разрушительного поведения.
21. «Как страдания возвышают людей, как преступления, потрясая души преступников, обновляют их, так и в общечеловеческой истории все больше и больше правды и любви». Меня смущает, что отдельные примеры нравственного преображения считаются свидетельством общего исторического роста добра без доказательства самой тенденции.
22. «Да, конечно, такое бытие, в котором была бы свобода, но вместе с тем никогда бы не выплывало искушение зла, невозможно, ибо это было бы contradictio in adjecto: ведь сущность зла только и состоит в отделении от Бога, т. е. при наличии свободы всегда остается возможность или пребывать в единении с Богом, или отделяться от Него». Меня смущает, что возможность злого выбора используется для объяснения необходимости страданий, хотя свобода намерения не требует обязательного осуществления вреда другим людям.
Ссылки на книгу Василия Зеньковского:
"Том I. Христианское учение о познании" (https://azbyka.ru/otechnik/Vasilij_Zenkovskij/osnovy-hristianskoj-filosofii/1)
"Том II. Христианское учение о мире" (https://azbyka.ru/otechnik/Vasilij_Zenkovskij/osnovy-hristianskoj-filosofii/2)
1. «По удачному и верному выражению кн. Е. Трубецкого, “идея безусловного сознания” (т. е. Бога) есть необходимая предпосылка всякого акта нашего сознания». Меня смущает, что способность человека познавать истину объявляется доказательством необходимости Божественного сознания, хотя этот переход не обоснован.
2. «Первичное “знание Бога” живо у самых упрямых и сознательных атеистов, т. е. в своей глубине их душа сопряжена с Богом, обращена к Абсолютному, все хочет поднять до абсолютной формы». Меня смущает, что даже отрицание Бога считается подтверждением скрытого знания о Нём. Получается, любое убеждение человека совместимо с одним и тем же выводом.
3. «Объяснить же факт “подобия”, т. е. действительного и постоянного единства познавательных путей, в человечестве можно лишь с помощью понятия единосущия человечества». Меня смущает, что одинаковые способности людей к познанию объявляются доказательством их метафизического единства, хотя сходство ещё не означает общего носителя сознания.
4. «Но не нужно забывать, что “интерес” (лежащий в основе познавательной активности) и есть зачаточная форма любви, есть ее начальное проявление». Меня смущает отождествление познавательного интереса с любовью, поскольку человек может изучать что-либо из страха, ненависти или корысти.
5. «Все конечное есть лишь отрезок в бесконечности и вне этого немыслимо». Меня смущает, что из понятия конечности выводится существование бесконечного бытия, хотя связь понятий не доказывает существование соответствующей реальности.
6. «Если материя вечна, не сотворена, то она, обладая качеством вечности, очевидно, сама божественна, чем умаляется абсолютность в Боге». Меня смущает, что вечность материи автоматически приравнивается к божественности, хотя это разные свойства.
7. «В самом деле, “зависеть” от Бога может значить только одно – что мир “сотворен” Богом и, следовательно, имеет начало». Меня смущает, что зависимость существования от причины обязательно связывается с началом во времени, хотя одно не следует из другого.
8. «Природа не может быть мыслима так, что она “захотела” быть закономерной и единой, – это была бы детская мифология». Меня смущает, что отсутствие у природы сознательного желания используется против возможности внутренних причин её закономерности.
9. «Силы, связывающие мир в единое целое, не могут быть поняты иначе как при признании, что они исходят и зависят от какой-то центральной основы, – иначе связывающие силы не могли бы ни создать, ни тем более удержать единства мира». Меня смущает, что взаимосвязанность элементов объявляется доказательством существования отдельного управляющего центра.
10. «Ведь всякое “подчинение” относится к взаимоотношениям только живых существ!» Меня смущает, что выражение о подчинении природы законам понимается буквально, словно физические закономерности требуют способности слышать и исполнять повеления.
11. «Всякая высшая ступень опирается на низшую, но не есть продукт ее; эта прерывность в строении бытия и может быть выражена лишь понятием иерархической структуры бытия». Меня смущает, что появление новых свойств считается доказательством невозможности их возникновения из взаимодействия более простых элементов.
12. «Чистая эволюция бытия предполагала бы непрерывность в нем – а раз этой непрерывности нет, то появление новых ступеней в бытии можно понять лишь при использовании понятия творения – новые формы бытия действительно не развиваются из предыдущих, а творятся, т. е. призываются к появлению силой “свыше”». Меня смущает, что недостаточность известных объяснений происхождения новых форм превращается в доказательство необходимости отдельного творения.
13. «Само это учение о “самодвижении материи” усваивает материи начало динамическое, т. е. усваивает ей духовную или психическую природу». Меня смущает, что способность материи изменяться связывается с психикой, хотя физическое взаимодействие не требует сознания.
14. «Надо тут же указать, что само восприятие времени возможно только в чем-то, что стоит над временем». Меня смущает, что способность воспринимать последовательность событий объявляется доказательством вневременности сознания.
15. «Классическим примером можно считать деление клетки, при котором из одной клетки возникают две новые, что ведет уже к дальнейшим процессам в каждой». Меня смущает использование клеточного деления как примера необъяснимой новизны без учёта предшествующего роста клетки и поступления вещества.
16. «Если бы в порядке “случайности” и родилась клетка, то нельзя найти причины, почему эта клетка стала жить, размножаться». Меня смущает, что случайность возникновения считается препятствием для закономерного дальнейшего существования и размножения.
17. «Ничто, быть может, не свидетельствует с такой силой о свыше начертанном плане эволюции, как тот факт, что на человеке как-то обрывается почему-то вся творческая напряженность в бытии и что никаких форм в бытии дальше уже нет – эволюция почему-то приостанавливается на человеке». Меня смущает, что отсутствие существ, признанных выше человека, объявляется свидетельством прекращения эволюции, хотя изменения живых организмов продолжаются.
18. «Случаи “нормального” (с биософской точки зрения) безобразия многочисленны, – и их не приходится игнорировать, – они таят в себе некую иную (не биософскую) неправильность в бытии и явно свидетельствуют о каком-то глубоком искривлении в природе». Меня смущает, что неприятная человеку внешность животных считается доказательством объективного повреждения природы.
19. «Все злое, что может быть найдено в дочеловеческом бытии, исходит от людей». Меня смущает, что страдания животных объясняются человеческим грехопадением без установления причинной связи с событиями, происходившими задолго до появления человека.
20. «Разрушительные тенденции ни в каком инстинкте не коренятся, они всегда есть бегство от внутреннего яда, внутреннего беспокойства». Меня смущает, что одно психологическое объяснение объявляется универсальной причиной разрушительного поведения.
21. «Как страдания возвышают людей, как преступления, потрясая души преступников, обновляют их, так и в общечеловеческой истории все больше и больше правды и любви». Меня смущает, что отдельные примеры нравственного преображения считаются свидетельством общего исторического роста добра без доказательства самой тенденции.
22. «Да, конечно, такое бытие, в котором была бы свобода, но вместе с тем никогда бы не выплывало искушение зла, невозможно, ибо это было бы contradictio in adjecto: ведь сущность зла только и состоит в отделении от Бога, т. е. при наличии свободы всегда остается возможность или пребывать в единении с Богом, или отделяться от Него». Меня смущает, что возможность злого выбора используется для объяснения необходимости страданий, хотя свобода намерения не требует обязательного осуществления вреда другим людям.
