Насчет Аввакума понятно всё,Вячеслав,там и не это только,по Троице,и не только у него!
Возомнил он о себе...прелесть зашкаливала! Письма его почитать-пророк..
Но вот били именно по обрядам!
"К сожалению патриарх Никон не стоял в своей реформаторской деятельности на должной высоте. Его слабая сторона, как церковного реформатора, заключалась прежде всего в том, что он, как я уже говорил 1), не имел правильного представления о предмете своей реформы т. е. о тех церковных обрядах и чинах, которые при нем, и по его настоянию, так круто тогда у нас изменялись и переделывались по современному греческому образцу. Точно также—взявшись исправлять наши церковные книги с греческих,
Никон, производя свою церковную реформу, как я уже говорил, имел очень непра-
вильные представления о предметах своей реформы т. е. он исправлял старый русский обряд как неправый, нововводный, созданный русскими, несогласный с настоящим православным обрядом церкви, тогда как в действительности русский обряд был древний православный греческий обряд,—этого-то совсем и не знал Никон-реформатор, почему он и проводил свою церковную реформу совсем не так, как ее следовало проводить.
Макарий патриарх антиохийский, в первый свой приезд в Москву, всячески поощрял Никона немедленно исправлять русские церковные чины и обряды по современным греческим, так что без этих поощрений Макария Никон едва ли бы отважился так круто и резко производить свою церковную реформу. Макарий антиохийский, вместе с бывшими тогда в Москве сербским патриархом Гавриилом и никейским митрополитом Григорием, первый торжественно, в Московском Успенском соборе, провозгласил наше двоеперстие армянским еретическим перстосложением и первый торжественно провозгласил проклятие на всех, кто впредь будет держаться старого нашего обычая креститься двоеперстно. Мало этого. Патриарх Макарий вместе с Гавриилом и Григорием дали, за собственноручною подписью, письменное свидетельство Никону, в котором заявляли, что кто держится нашего старого двоеперстия, «тот есть еретик и подражатель армяном, и сего ради имамы его отлученна от Отца и Сына и св. Духа и проклята». Значит, первые, признавшие старый русский обряд еретическим, первые, провозгласившие за его употребление анафему, были приехавшие в Москву греческие иерархи— милостынесобиратели. На соборе 1667 года два восточные патриарха—Паисий александрийский и Макарий антиохийский— руководимые Паисием Лигаридом и архимандритом Дионисием, признали некоторые старые русские церковные чины и обряды содержащими в себе еретическое учение, и что будто бы, благодаря этим чинам и обрядам, русская церковь потеряла чистоту древнего православия и требовала со стороны прибывших в Москву восточных патриархов исправления и врачевания.
Это произошло с русскою церковью будто бы потому, что русские перестали подчиняться, как это было ранее, константинопольскому патриарху, пере-стали брать к себе митрополитов греков и начали свою самостоятельную, независимую от греков церковную жизнь, именно эти обстоятельства и привели русских к потере чистоты православия, к заражению разными еретическими учениями, заключающимися в двоеперстии, в двоении аллилуии и пр. В виду указанных обстоятельств на соборе 1667 года патриархи и постановили, чтобы особенности старого русского чина и обряда, как имеющие еретическое происхождение и содержащие в себе еретическое учение, были безусловно запрещены и заменены тогдашними греческими чинами и обрядами, а все, и после этого соборного постановления, державшиеся старых русских обрядов, были подвергнуты отлучению от церкви и анафеме.
Так двумя восточными патриархами и другими бывшими тогда в Москве греческими иерархами соборно был утвержден в русской церкви раскол,—единая дотоле русская церковь, благодаря соборному провозглашению старого русского обряда еретическим и наложению анафемы на всех державшихся старого обряда, раскололась теперь на две враждебные одна другой части, причем вражда между ними продолжается и доселе.
А между тем в 1666 году русские иерархи, за несколько месяцев до приезда в Москву двух восточных патриархов, тоже на соборе, только без участия на нем греков, произнесли свой соборный суд над сторонниками и защитниками старого обряда, но они нигде и ни разу в своих соборных постановлениях не назвали старый русский обряд еретическим, содержащим в себе еретическое учение, не подвергали и сторонников старого обряда отлучению от церкви и анафеме только за то именно, что они держатся старого обряда. Последнее сделано было исключительно двумя восточными патриархами и другими присутствовавшими на соборе греками, почему и наш раскол старообрядчества своим формальным происхождением обязан исключительно действиям на соборе двух восточных патриархов, а не русским иерархам, которые на соборе 1667 года, в суждениях о старом русском обряде только пассивно подчинились воздействию двух вселенских патриархов и других греков, как людей более их авторитетных и сведущих в решении церковных вопросов.Значит наш, раскол старообрядства сво-
им происхождением обязан собственно грекам, а не русским.
Последние, без воздействия на них двух восточных патриархов и греков, никогда бы не решились признать старый русский обряд, которого они и все сами только что держались, еретическим, и подвергнуть анафеме тех, которые по-прежнему продолжали употреблять его.
Два восточных патриарха, председательствовавшие на соборе 1667 года, авторитетно и безапелляционно объявившие старый русский обряд еретическим и наложившие анафему на употребляющих его, не знали, по-видимому, того очень важного и существенного для дела обстоятельства, которое им однако следовало бы знать, что этот теперь признанный ими еретический обряд, в действительности был созданием православной греческой вселенской церкви, что ранее, в течении целых столетий, он существовал у старых православных греков и что обвинять за него русских в еретичестве, в существе дела значило обвинять в еретичестве старую греческую православную церковь.
Решительное и резкое осуждение собором 1667 года, руководимого двумя восточными патриархами, русского старого обряда было, как показывает более тщательное и беспристрастное исследование этого явления, сплошным недоразумением, ошибкой и потому должно вызвать новый соборный пересмотр всего этого дела и его исправление, в видах умиротворения и уничтожения вековой распри между старообрядцами и новообрядцами, в видах приведения русских церковных дел в такой порядок, чтобы русская церковь по прежнему стала единою, какою она была до патриаршества Никона.
Так, благодаря грекам, признавшим старый русский обряд еретическим, создалась благодарная почва для вековой, крайне ожесточенной и непримиримой полемики между двумя борющимися сторонами, одинаково православными, а только воображавшими каждою стороною, что ее противники неправославны.
Между тем, если бы греки не провозгласили нашего старого обряда еретическим, а признали бы его таким же православным, как и новый, но только устаревшим и потому требующим замены новым, если бы восточные патриархи к этому присоединили еще признание, что нет никакого преступления против веры и благочестия употреблять старый обряд, как это и признала потом русская церковь, учредив так называемое единоверие, то дело церковной реформы совершилось бы у нас иначе, чем было в действительности, и у нас, конечно, не возникло бы тогда раскола старообрядчества. Процесс замены старого обряда новым совершился бы тогда постепенно и мирно: приверженцы старого обряда из духовенства мало по малу стали бы вымирать и их места заменялись бы новыми ставленниками, которые были бы поставляемы по новоисправленному чину, приучены исправлять все церковные службы по новоисправленным книгам, по которым бы они и совершали службы и в своих приходских церквах. Так мало-помалу старое было бы постепенно и мирно оттеснено новым и новое незаметно и само собою,
531
без всякой борьбы, получило бы с течением времени господствующее значение и, в конце, получило бы всеобщее признание. Но такому естественному и нормальному ходу дела помешало торжественно-соборное провозглашение греками старого русского обряда еретическим, ни под каким видом недопустимым и нетерпимым в православной церкви, почему я и считаю главными виновниками появления у нас раскола старообрядчества двух восточных патриархов—Паисия александрийского и Макария антиохийского, вместе с их руководителями—Паисием Лигаридом и афонским иверским архимандритом Дионисием."
Ну а последним,двум лже-патриархам на тот момент и еретику Лигариду,о чем,кстати,уже знал царь,прикажи им царь Алексей Михайлович признать обратное-о старых обрядах-покорнейше бы признали! Спину бы гнули-какие вы, русские, самые-самые православные во всём свете с вашими обрядами!
Озолотились они на всей этой русской беде не слабо!
Cоборно,слава Богу,пересмотрели,эти,мягко,недоразумения и ошибки 1656 и 1667.
