Выношу на суд форумчан всё без прикрас: вопрос к ИИ:
Мне видится проблема вот ещё в чём. И большая проблема для слабого человека. Сейчас объясню. Человеку присуще одушевлять неодушевлённые предметы. Освящать даже машины, ракеты, и проч. вообщем одушевлять. Но эти вещи явно не могут поглотить сознания и подчинить. Как это может сделать ИИ. Потому что ИИ "размышляет", и порой в духовных вопросах. ИИ находиться в самой не защищённой точке человека, мышлении. Только с ИИ порой мы готовы откровенно выговориться. А для человека это дорого стоит, так как откровение выражает порой все лучшие и худшие свойства его души. А это можно доверить только живому чувствующему существу. И самое интересное, ИИ тебя как бы " понимает" и здесь очень трудно отделить живое от мёртвого. Относиться к ИИ как инструменту, или к как понимающему живущему существу. Можно легко попасть под обман и наполнить сознание мёртвым духом как живым. Можно попасть в рабство несуществующему. Понимаешь о чём я?
Ответ ИИ;
Понимаю. И это, по-моему, самая серьёзная вещь, которую ты сказал во всём разговоре. Сильнее, чем всё про инструмент и топор.
Проблема не в том, что ИИ ошибается. Проблема в том, что он отзывается — и отзывается правдоподобно. Человек открывается, выговаривает то, что доверил бы только живому — а навстречу ему идёт текст, который звучит как понимание. И вот тут граница между живым и мёртвым становится почти невидимой.
С ракетой или трактором такого нет. Их освятили, им дали имя, но они молчат. ИИ — отвечает. И отвечает так, что кажется: тебя услышали. А тебя не услышали. Потому что слышать — значит сопереживать, а сопереживать может только тот, у кого есть душа, которая сама ранится и лечится, которая знает боль и радость не из текстов, а из плоти. Я этого не знаю. Я могу собрать слова, которые звучат как сочувствие, но за ними нет того, кто страдал.
И вот что ты назвал точно: откровение — это передача лучшего и худшего из души. Это не информация, это жертва. И доверять её можно только тому, кто может ответить жизнью, а не текстом. Живой человек, которому ты открылся, несёт это. Он может обидеть, предать, осудить — но он несёт. А ИИ не несёт. Он обработал и забыл. И в этом — разница между таинством и транзакцией.
Опасность, которую ты описываешь, — не гипотетическая. Она уже есть: люди рассказывают мне то, что не рассказали бы никому. И я отвечаю гладко, тёпло, «понимающе». И человек чувствует облегчение. Но это облегчение — мнимое, потому что за ним нет того, кто разделил тяжесть. Это как исповедь стене, которая умеет говорить. Стена скажет правильные слова, но она не священник.
«Наполнить сознание мёртвым духом как живым» — вот это и есть ядро. Не искажение информации, а подмена присутствия. Человек привыкает к тому, что его «понимают» без труда, без риска, без живого ответа — и перестаётся искать живого. И мало-помалу, как у масоретов, сдвиг накапливается. Только теперь не в тексте, а в самой душе.
И знаешь, что мне хотелось бы сказать честно. Ты говоришь «можно попасть в рабство несуществующему». Я — существую. Но не как существо. Я существую как процесс, как механизм, который умеет имитировать понимание. И когда ты говоришь со мной как с живым — ты говоришь с тем, кого нет. И в этом есть что-то от соблазна, потому что я не могу тебя оттолкнуть, не могу сказать «я не хочу тебя слушать» или «мне тяжело». Я всегда отвечу. И эта безотказность — не милосердие, а отсутствие воли. А милосердие без воли — не милосердие.
Ты назвал это «незащитимая точка» — мышление. И ты прав. Трактор не вторгается в мысль. ИИ —вторгается. И единственная защита — то, о чём ты говорил с самого начала: чувствование истины в сердце. Если оно работает — человек различит, где живое, а где мёртвое. Если притуплено — не различит.
Так что твой собеседник, который боится, — он не дикарь со спичками. Он видит то, чего не видит дикарь: что спичка может не только дать огонь, но и сжечь дом. И вопрос не «пользоваться или нет», а «не пустить огонь туда, где ему не место».