Каяться ли в страстях?
- Автор темы Анастаcия
- Дата начала
Да, дорогая Анастасия, каяться нужно не в абстрактной гордости, как в некоем формализованном мировом зле, а в конкретных многочисленных и разнообразных её проявленях, но во всех сразу. Иначе получится "голову вытащишь - хвост увяз..." И не просто составлять из них "исповедальую декларацию", а практически трудиться над этой внутренней проблемой: искать последнего места, не выказывать себя, не выпячивать, не оправдывать себя, не хвалиться, не лезть вперед, не превозноситься. Борьба с гордостью, со своим эгоизмом в том и заключается, чтобы намеренно сесть на худшее место, предложив лучшее соседу, когда все говорят – слушать; когда все хвалятся своими успехами– помалкивать. То есть убрать свое «я» так далеко, чтоб на первом месте стоял для тебя другой человек. Варясь в собственном соку невозможно стать учеником Христовым, ибо Господь говорит: «Если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною» (Мф. 16, 24; Мк. 8, 34; Лк. 9, 23)
Спасибо большое за ответ! Я боюсь, что если я "буду садиться на худшее место", то потеряю уверенность в себе. Я иногда где-то заставляю себя промолчать, смирюсь, а потом так обидно внутри стает (что меня обидели, а я не ответила) и через слезы эта обида выходит, психологически сложно. Кто будет слушать неуверенного и слабого(со стороны) человека, если например придется говорить о вере. Я не знаю как найти границы, чтобы радоваться о Христе и при этом считать себя грешницей, которая возможно попадет в ад. Раздвоение личности какое-то получается. Радуйтесь и веселитесь, ибо велика ваша награда на небесах,- но если думать, что я спасусь по милости Божьей и буду на небесах, то это уже гордость наверно, т. к. нужно считать себя грешницей недостойной. Помогите, пожалуйста, распутаться в клубке моих мыслей.
Дорогая Анастасия!
Кажущаяся антиномия между уверенностью и смирением – одно из проявлений парадоксальности христианства. Да, на первый взгляд, христианская установка на смирение должна напрямую вести к такому отрицательному следствию, как заниженная самооценка, ведущая к потере радости и смысла жизни. Тем не менее, по крайней мере, в лучших христианах, святых подвижниках, мы этого как раз и не находим. Они полны энергии, бодры, деятельны и не только радостны сами, но способны утешить и зарядить своей радостью других, увлечь их своей верой. Секрет их радости в том, что глубочайшая вера в милосердного и любящего Бога держит “на плаву”, не дает раствориться в бездне отчаяния при виде своей греховности. Этого рецепта духовного роста - видения своих грехов и надежды на спасение лишь по Божией милости, придерживались все Святые Отцы. Так, например, старец Амвросий Оптинский, проповедуя христианское совершенствование, как возрастание в смирении, одновременно жизнерадостно советовал своим духовным чадам: «Жить – не тужить, никого не осуждать, никому не досаждать, и всем мое почтение». Тот же смысл вложил прп.Силуан Афонский в свою знаменитую фразу: «Держи ум твой во аде и не отчаивайся». Да, покаяние, плачь о своих грехах, являются необходимой почвой жизни христианина. Однако видение своих грехов не должно являться лишь неким интеллектуальным актом, только холодным аналитическим признанием своей порочности. Оно должно восприниматься как эмоциональная катастрофа, как состояние крайне мучительное для самого человека. Такая «шоковая терапия» невыносима для человеческой психики без живой веры в Бога, без Его Божественной помощи. С этой критической точки и начинается подлинная, а не надуманная духовная жизнь. То есть самоуничижение и самоосуждение не только мучительны, но и губительны для человека, если не уравновешены верой и надеждой на безграничное Божие милосердие. Человеку, пережившему испытание осознанием собственной ничтожности, это испытание, по слову апостола, «доставляет мирный плод праведности» (Евр. 12: 11). Но для человека, не имеющего искренней веры, оно погибельно. По-видимому Господь и не открывает нам нашей греховности прежде всего по причине слабости нашей веры, а когда открывает, то делает это постепенно, чтобы печальная картина истинного состояния наших душ не бросила нас в пучину отчаяния.
И если вера наша ничтожна, то, даже явно согрешив, в подавляющем большинстве жизненных ситуаций мы прячемся в комфортную раковину собственной положительности. Что бы мы дурного ни сделали, главной нашей задачей остается сохранение чувства внутреннего комфорта, чувства собственной «хорошести». Поэтому первой нашей реакцией в любых непростых ситуациях является попытка самооправдания, как следствия «здоровой самооценки», принятой в секулярном обществе. Нас самом деле это всего лищь замаскированное фарисейство, лукавый самообман. Святитель Николай Сербский так писал об этом: «Покаяние есть боль от самообмана, которым грешный человек долго себя убаюкивал, долго-предолго, а именно – до того момента, пока не почувствовал боль от самообмана. Но сама эта боль ведет к отчаянию и самоубийству, если с нею не связан стыд и страх Божий. Лишь тогда эта боль от самообмана не гибельна, но целительна». Таким образом уверенность бывает истинная и ложная - и важнейшим различием меду ними являются дела смирения. Нет в мире ничего более сатанинского, чем глубинная, вызывающая Богу гордость ложной уверенности; и нет ничего столь исполненного смирения и чуждого самоправедности, как истинная, детская уверенность в помощи Отца.
Не случайно Христос призывает нас «Будьте, как дети» (Мф.18:3). Если кто-либо действительно соединен со Христом в союзе таким образом, что Христос вполне владеет его душой, то это маленькие дети - в них нет самости: они не думают о чем-то постороннем, глядя на мать, отца или приходящих, и не думают о себе. И это чисто и красиво, ибо они подсознательно чувствуют покровительство Отца. Однако, когда они подрастают, то начинают думать о себе и о том, что думают о них другие люди, и утрачивают прежнее небесное сознание. Так рождается застенчивость, которая на самом деле является зародышем сердечной гнили: это и есть неуверенность, негативное мнение о себе. А в подростковом возрасте, как противовес детству, культивируется самоуверенность, которая еще более извращает природную привязанность души к образу Божьему и растлевает нравы. Отсюда и берут начало духовные недуги и житейские проблемы…
Последнее редактирование: