Возлюбленный о Христе честный Отче!
Я наткнулся как-то на один ваш ответ, связанный с католическим мистицизмом, и меня он поверг в немалое недоумение.
Вы признаете в нем "право" за западными христианами, якобы из-за специфического их "западного" устройства, в подогреве молитвенного чувства воображением. Якобы из-за того, что они рационалисты от природы куда больше, чем мы, восточные христиане.
Я вам озвучу, почему я отнесся к сему с немалым недоверием.
У известного профессора МДА Осипова, например, которого вы упоминали в ответе, есть такая крайность, осуждать любое подозрительное (ну, в смысле, для него) проявление мистического опыта, сразу выносить приговор о "прелести". Например, так он "обошелся" с известным трудом, "Откровенными рассказами странника духовному своему отцу". Он заявляет, что описываемые странником опыты - "прелесть", в то время, как известно, что сия книга проходила через руки старца Амвросия Оптинского. Он ее поправил и "выпустил" в широкий свет. Ну извините, я доверяюсь больше преп. Амвросию Оптинскому хотя бы потому, что он был не теоретик, как уважаемый профессор, а делатель, он сам был творцом Иисусовой молитвы, иначе бы не стал тем, кем стал. Думаю, здесь позиция моя более в разъяснениях не нуждается.
Но у вас я вижу крайность противоположную. Вы как бы санкционируете, разрешаете вопрошающему у вас использование воображения в молитве "для разогрева", как вы сами выразились. Якобы потому, что люди могут быть по разному устроены. "По западному" и "по восточному". Что совершенно противно единодушным запретам всех без исключения святых отцов, когда-либо писавших о сем. Понимаете теперь мою загвоздку? Если бы отцы сказали, что некторым можно так, а некоторым эдак, потому что они устроены иначе, это было бы понятно, и вопросов больше не было б, и не могло быть, а тут - только запрет, единодушный и категорический, подтвержденный страшными угрозами.
Приведите мне хотя бы один пример из отцов, чтобы мне удостовериться, что вы здесь не воспроизводите свое частное мнение, или просто желаемое за действительное. Потому что сопутствующих вопросов возникает очень много.
Например, святитель Григорий Палама. Наши расхождения с западом именно на Паламе настолько обострились и закрепились, что вряд ли возможно какое-либо примирение в принципе. А противоречия как раз напрямую имеют отношения к мистике, что она есть по сути для нас и что для них.
