Почему у святых родителей были грешные дети?
Благодарю за интересный вопрос, дорогой Олег!
Пожалуй, разгадка в том, что родительское совершенство не является сопутствующим атрибутом, а тем более синонимом церковно-канонической святости. Невозможно составить какой-то общий «портрет» святости: все святые были такими разными, было среди них и немало грешников ( и неопытных родителей!), которые затем всем сердцем возненавидели собственное несовершенство – и обновили одежду души в лучах Небесного света. Святость как причастность Богу - главный признак любого живущего по вере человека. Но святость - это не статичное состояние, это есть постоянное движение к чистоте души со всеми взлётами и падениями через тяжёлый подвиг борьбы с собственным злом, с тиранией эгоизма и потребительского отношения к жизни. В этом противостоянии злу, в этом горниле искушений переплавляются души, и сердца становятся поистине золотыми без примеси греховной житейской шелухи. Святость живёт целостным горением человеческого сердца к Богу, которое начинается с появления в душе внутреннего центра, притягивающего к себе все стороны жизни - и этим центром является вера.
Однако известен и иной, центробежный эффект дистанцирования формирующейся личности от нравственного свидетельства предков, который запечатлен крылатой евангельской фразой, ставшей пословицей «Нет пророка в отечестве своём» (Мф.13:57). Закономерно, что у каждого подростка неизбежно нарастает с годами защита от внушающих влияний ближайшего окружения, в первую очередь, от родителей – и к сожалению, мы зачастую становимся родителями не со знаком качества, преподнося ребёнку вместе с любовью и самыми благими намерениями свой дрянной характер, с его изъянами и кривизной, свое переменчивое настроение, свое невежество и эгоизм, болезни и дурные привычки, кучу неразрешенных проблем, от бытовых до духовных,— всё наше лучшее и всё худшее. Родитель может быть и убийственно хорош, и спасительно плох; в его недостатках ребёнок может найти оправдание своего существования, а в достоинствах — доказательство своего ничтожества. Положительным примером можно накормить так, что потом на всю жизнь сохранится «рвотный рефлекс». С другой стороны, отрицательный пример может стать острым духовным стимулом - так самые фанатичные трезвенники происходят из семей алкоголиков.
Поэтому родителям полезнее думать не столько о безупречности собственного нравственного примера, сколько о духе взаимоотношений с детьми. Если эти отношения доверительны и искренни с обеих сторон, то и особой личной безгрешности не потребуется – в этом случае ребенок возьмёт естественным образом всё самое лучшее. Самые скромные родительские достоинства смогут вырасти у него в совершенства, а самые тяжкие ошибки и пороки — будут отвергнуты или нейтрализуются, ибо такова природа Божьей Любви. А самой большой педагогической ошибкой будет требование соответствия родительским эталонам при безупречной личной показательности, но без какого-либо встречного радостного движения в душе ребёнка.
Дети - критерий нравственности своих родителей, проявитель их изъянов и достоинств. Но нельзя всё свести к схеме, что мы творим дитя, а оно «получается» по нашему подобию: ребёнок уже самостоятельная личность – он учится выбирать сам. Но в то же время и дети творят своих родителей, ставя нас перед выбором: либо они - наша полноценная «собственность», либо мы всё же увидим в них отблески Божественной святости, ещё не помраченной собственными грехами и злом мира -, той утраченной нами святости, по которой не может не тосковать живая родительская душа...
Пожалуй, разгадка в том, что родительское совершенство не является сопутствующим атрибутом, а тем более синонимом церковно-канонической святости. Невозможно составить какой-то общий «портрет» святости: все святые были такими разными, было среди них и немало грешников ( и неопытных родителей!), которые затем всем сердцем возненавидели собственное несовершенство – и обновили одежду души в лучах Небесного света. Святость как причастность Богу - главный признак любого живущего по вере человека. Но святость - это не статичное состояние, это есть постоянное движение к чистоте души со всеми взлётами и падениями через тяжёлый подвиг борьбы с собственным злом, с тиранией эгоизма и потребительского отношения к жизни. В этом противостоянии злу, в этом горниле искушений переплавляются души, и сердца становятся поистине золотыми без примеси греховной житейской шелухи. Святость живёт целостным горением человеческого сердца к Богу, которое начинается с появления в душе внутреннего центра, притягивающего к себе все стороны жизни - и этим центром является вера.
Однако известен и иной, центробежный эффект дистанцирования формирующейся личности от нравственного свидетельства предков, который запечатлен крылатой евангельской фразой, ставшей пословицей «Нет пророка в отечестве своём» (Мф.13:57). Закономерно, что у каждого подростка неизбежно нарастает с годами защита от внушающих влияний ближайшего окружения, в первую очередь, от родителей – и к сожалению, мы зачастую становимся родителями не со знаком качества, преподнося ребёнку вместе с любовью и самыми благими намерениями свой дрянной характер, с его изъянами и кривизной, свое переменчивое настроение, свое невежество и эгоизм, болезни и дурные привычки, кучу неразрешенных проблем, от бытовых до духовных,— всё наше лучшее и всё худшее. Родитель может быть и убийственно хорош, и спасительно плох; в его недостатках ребёнок может найти оправдание своего существования, а в достоинствах — доказательство своего ничтожества. Положительным примером можно накормить так, что потом на всю жизнь сохранится «рвотный рефлекс». С другой стороны, отрицательный пример может стать острым духовным стимулом - так самые фанатичные трезвенники происходят из семей алкоголиков.
Поэтому родителям полезнее думать не столько о безупречности собственного нравственного примера, сколько о духе взаимоотношений с детьми. Если эти отношения доверительны и искренни с обеих сторон, то и особой личной безгрешности не потребуется – в этом случае ребенок возьмёт естественным образом всё самое лучшее. Самые скромные родительские достоинства смогут вырасти у него в совершенства, а самые тяжкие ошибки и пороки — будут отвергнуты или нейтрализуются, ибо такова природа Божьей Любви. А самой большой педагогической ошибкой будет требование соответствия родительским эталонам при безупречной личной показательности, но без какого-либо встречного радостного движения в душе ребёнка.
Дети - критерий нравственности своих родителей, проявитель их изъянов и достоинств. Но нельзя всё свести к схеме, что мы творим дитя, а оно «получается» по нашему подобию: ребёнок уже самостоятельная личность – он учится выбирать сам. Но в то же время и дети творят своих родителей, ставя нас перед выбором: либо они - наша полноценная «собственность», либо мы всё же увидим в них отблески Божественной святости, ещё не помраченной собственными грехами и злом мира -, той утраченной нами святости, по которой не может не тосковать живая родительская душа...
Последнее редактирование модератором: