Да, за тон прошу прощения. Это вы правы.
Но вопрос, когда был на Руси тот самый золотой век, что можно было сказать, что православие сбылось массово, для меня актуален.
Это вопрос социальной энтропии, рассеивания творческой, витальной энергии в обществе. Такие времена бывали, когда жили, творили гиганты духа, низводившие благодать Божию на землю, потом - застой, болото, ряска на воде ...
Например, период Сергия Радонежского, подготовившего взлёт того, что можно назвать "Святой Русью".
Например, князь Димитрий Донской оделся простым ратником и стал в ряды войска по религиозным причинам:
На мой взгляд (АВТОРА), многое объясняет малоосвещаемый официальной историографией факт: на момент битвы князь пребывал отлученным от церкви митрополитов Киприаном. Что самое интересное, мы знаем об этом
из письма Киприана к Сергию - тому самом Сергию Радонежскому, что многими десятилетиями после сражения внезапно объявится на страницах его описаний "благословляющим" анафемствованного князя. (на случай, если кто станет твердить, что "Киприан не анафемствовал Дмитрия, а только отлучил" - вот мнение человека, в вопросе безусловно компетентного: На богословском языке отлучение от Церкви есть анафема. И, соответственно, верно обратное определение: анафема есть не что иное как отлучение от Церкви).
Итак, посмотрим теперь на начало Куликовской битвы с этой позиции.
Великий князь отлучен от церкви, его ставленник умер - что многими могло восприниматься как доказательство неугодности Митяя - и его покровителя! - Христу. Сам Дмитрий Иоаннович не мог не чувствовать себя более чем неуютно.
Но Мамай и его орда не собирались считаться с этим. Орда шла на Русь. Орду надо было остановить - но как, если во главе войска стоит отлученный, неугодный богу князь-анафема?!
Сам князь Дмитрий, такой же средневековый христианин, как и большинство его поданных, не мог не думать об этом.
И вот, накануне битвы, великий князь решается на поразительный шаг. Он перелагает княжеские регалии на плечи друга, не задетого анафемой Киприана приближенного.
Делается это в прямом смысле перед Богом - перед ликом Спаса на черном московском знамени, ратной иконой Москвы. Теперь Христу не за что гневаться на московское войско - во главе его не отлученный, не анафема, а благоверный православный христианин. Сам же Дмитрий уходит простым воином в передний полк, отдавая себя на суд божий - не как князь, а как простой человек. Становится в один ряд с нехристями и двоеверцами с северного Белоозера и языческой Литвы.
После боя, очнувшийся, он наверняка испытал большую радость, чем мы это представляем себе сейчас. Не просто лично он уцелел, не просто войско выиграло битву - Бог явил волю,вседержитель рассудил, и признал его, Дмитрия, правым. Отлучение снято - снято волею высшею, чем воля митрополита и самого патриарха. Не только жизнь, не только победа - примирение с Богом.