Притчи

Православный христианин
"По длинной, дикой, утомительной дороге шел человек с собакой.
Шел он себе шел, устал, собака тоже устала.
Вдруг перед ним — оазис!
Прекрасные ворота, за оградой — музыка, цветы, журчание ручья, словом, отдых.
— Что это такое? — спросил путешественник у привратника.
— Это рай, ты уже умер, и теперь можешь войти и отдохнуть по-настоящему.
— А есть там вода?
— Сколько угодно: чистые фонтаны, прохладные бассейны…
— А поесть дадут?
— Все, что захочешь.
— Но со мной собака.
— Сожалею, сэр, с собаками нельзя. Ее придется оставить здесь.
И путешественник прошел мимо. Через некоторое время дорога привела его на ферму.
У ворот опять сидел привратник.
— Я хочу пить, — попросил путешественник.
— Заходи, во дворе есть колодец.
— А моя собака?
— Возле колодца увидишь поилку.
— А поесть?
— Могу угостить тебя ужином.
— А собаке?
— Найдется косточка.
— А что это за место?
— Это рай.
— Как так? Привратник у дворца неподалеку сказал мне, что рай — там.
— Врет он все. Там ад.
— Как же вы, в раю, это терпите?
— Это нам очень полезно. До рая доходят только те, кто не бросает своих друзей.

Человек и его собака (2008 год) - последний фильм Жан-Поль Бельмондо...".
 
Москва
Православный христианин
Жил-был прораб. Всю жизнь он строил дома, но стал стар и решил уйти на пенсию.
- Я увольняюсь, - сказал он работодателю. - Ухожу на пенсию. Буду со старушкой внуков нянчить.

Хозяину было жалко расставаться с этим человеком, и он попросил его:

- Слушай, а давай так - построй последний дом и проводим тебя на пенсию. С хорошей премией!

Прораб согласился. Согласно новому проекту ему надо было построить дом для маленькой семьи, и началось: согласования, поиски материалов, проверки.

Прораб торопился, потому что уже видел себя на пенсии. Чего-то не доделывал, что-то упрощал, покупал дешевые материалы, так как их можно было быстрее доставить. Он чувствовал, что делает не лучшую свою работу, но оправдывал себя тем, что это конец его карьеры. По завершении стройки, он вызвал хозяина.

Тот осмотрел дом и сказал:

- Знаешь, а ведь это твой дом! Вот возьми ключи и вселяйся. Все документы уже оформлены. Это тебе подарок от фирмы за долголетнюю работу.

Что испытал прораб, было известно только ему одному! Он стоял красный от стыда, а все вокруг хлопали в ладоши, поздравляли его с новосельем и думали, что он краснеет от застенчивости, а он краснел от стыда за собственную небрежность. Он сознавал, что все ошибки и недочёты стали теперь его проблемами, а все вокруг думали, что он смущен дорогим подарком. И теперь он должен был жить в том единственном доме, который построил плохо
 
Москва
Православный христианин

Однажды на соревнованиях для спортсменов с ограниченными возможностями девять участников забега на 100 метров вышли на дистанцию. После стартового сигнала все побежали, не с одинаковой скоростью, но с одинаковым желанием показать свой лучший результат, закончить дистанцию и выиграть. Все, кроме одного юноши, который сразу же споткнулся, упал на дорожке и заплакал.
Остальные восемь участников услышали плач, не сговариваясь, развернулись и пошли к упавшему. Одна девушка с синдромом Дауна помогла юноше подняться, поцеловала и сказала: «Все скоро заживет». Вдевятером, взявшись за руки, они пересекли финишную черту. Весь стадион аплодировал им стоя.
 
Оренбург
Православный христианин
Один старый крестьянин с помощью лошади возделывал поля. Однажды она сбежала от него. Соседи стали сочувствовать его невезению. Крестьянин пожал плечами и сказал: «Невезение? Удача? Кто знает?» Через неделю лошадь вернулась вместе со стадом диких кобыл. Соседи поздравляли крестьянина с удачей. На это он отвечал им: «Невезение? Удача? Кто знает?» Затем, когда сын крестьянина попытался укротить одну из кобыл, он упал и сломал ногу. Все сошлись на том, что это неудача. Но крестьянин твердил свое: «Невезение? Удача? Кто знает?» Спустя неделю в деревню вошли войска и забрали в свои ряды всех молодых людей, которых смогли найти. Крестьянскому же сыну со сломанной ногой разрешили остаться дома. Невезение? Удача?
 
Москва
Православный христианин
Можно, думаю, отнести к жанру - Притчи.
__________________________

Священник Сергий Круглов

Вспоминаю бабульку одну. Пришла раз:

- Батюшка, я вот грешу сильно, молитвы-то не исполняю все как положено…
Знаю её как церковнейшую, ещё того, прежнего поколения.

Удивился, как мол так.

А она в самом деле чуть не плачет.

- Дак вот, положено молиться «о ненавидящих и обидящих нас» - а мне и не о ком…

Сама деревенская, и соседи её грызут, и родня пьёт, высасывает копеешную пенсию.

Напоминаю о сих, вот же мол и враги, о них и молитесь.
Внезапно захихикала, как-то почти кокетливо, зарумянилась, блеснула на меня голубёхонькими глазками:

- Да ну!… Какие это враги. Это ж наши всё, деревенские… прости их, Господи.
 
Москва
Православный христианин
И ещё одна, от священника Сергея Круглова.

Тоже, читала, только не о "золотой цепи святости", - а о том, что все мы, - звенья одной цепи. Те, которые, там на Небе - и мы, которые, ещё здесь, - на земле.
___________________

Неделя всех святых, в земле Русской просиявших.
Подумал о том, как всё - близко…
Есть у Святых Отцов выражение «золотая цепь святости».
От первых святых нашей земли, собственно нерусских - варяг Феодор и его сын Иоанн, от юношей Бориса и Глеба,
до наших дней, до тех святых (от некоторых остались чёрно-белые иконы в фас и в профиль из следственных дел НКВД), которые чьи-то вот твои - дед, прадед… Золотая цепь, звенья местами в крови, никогда не заржавеет.
 
Православный христианин
Cказка.
Кратко перескажу Амарике Сардар "Асмар".
Жену Ахмеда звали Асмар, была она очень злой на язык. Однажды Ахмед столкнул её в колодец из за ее языка, носил ей еду. Когда он надумал ее вытащить, то в корзине оказалась змея. Змея сказала Ахмеду, что она благодарна ему за то, что он избавил её от нравоучений Асмар, когда они были в колодце. Поэтому она приползет в дворец шаха и обовьёт шею дочери правителя. Правитель ради избавления от змеи объявит любую награду тому, кто сможет прогнать змею. Тогда Ахмед придет и скажет заветные слова, змея уползет, и Ахмед возмет все, что пожелает. Но это будет только один раз, в другой раз змея убъет самого Ахмеда, как только он произнесет заветные слова, если тот попробует повторить. Так и произошло, змея уползла, шах выполнил обещание. Однако, змея приползла к дочери друга шаха и обвила ее шею. Шах попросил Ахмеда прогнать змею. Ахмед не знал, что ему теперь делать, но решил, что лучше смерть, чем позор. По пути он придумал один план. Войдя к дочери друга шаха он сказал змее, что Асмар выбралась из колодца и теперь разыскивает змею, чтобы всё ей высказать. Змея тут же исчезла и больше никогда не появлялась в тех местах.
 
Россия
Православный христианин
Притча о первой ступеньке к Богу
——————————————————————
Один человек пришёл к старцу и сказал:
— Я хотел бы полюбить Бога — научи меня!
Учитель ответил:
— Скажи мне сначала, любил ли ты кого-нибудь раньше?
Человек сказал:
— Я не интересуюсь мирскими делами — любовью и всем прочим. Я хочу прийти к Богу.
Старец снова сказал:
— Вспомни еще раз: любил ли ты хоть одну женщину, хоть одного ребёнка — хоть кого-нибудь?
Человек ответил:
— Я ведь уже сказал тебе: я человек религиозный, а не обычный мирянин. Меня интересует только путь к Богу.
— Пока это невозможно: сначала ты должен кого-нибудь полюбить, — сказал старец. — Это будет твоя первая ступенька. Ты спрашиваешь про вершину, а сам не ступил на первую ступеньку. Иди и хоть кого-нибудь полюби.
 
Россия
Православный христианин
В ОДНОМ СЕЛЕ большевики закрывали церковь. Мрачная и молчаливая толпа людей глядела на разорение святыни, на то, как из храма вышвыривают иконы.

— Нет Бога! Бога нет! Вот, смотрите, — кричал один комиссар и стал палить из винтовки в церковные стены и лики святых. — Видите? Ну, где ваш Бог? Почему он меня не накажет?

— Да уже наказал, — послышался голос из толпы. — Ум отнял.
————————————————————————
Грустная притча. Безумие, безумие толпы - это очень страшно...
 
Россия
Православный христианин
Смешная притча ...
—————————————
Ослик сказал тигру:
— Трава синяя.
Тигр ответил:
— Нет, трава зеленая!
Вспыхнул спор, и они пошли ко льву – лесному царю, чтобы разрешить свои разногласия.
Еще до того, как они добрались до места в лесу, где лев сидел на своем троне, ослик начал кричать:
— Ваше Величество, а правда ли, что трава синяя?
Лев ответил:
— Да, правда, трава синяя.
Осёл обрадовался и продолжил:
— Тигр со мной не согласен, спорит и раздражает меня. Пожалуйста, накажите его.
Царь зверей объявил:
— Тигр будет наказан 5 годами молчания.
Осёл радостно подпрыгнул и пошел дальше, довольно повторяя:
— Трава синяя, трава синяя...
Тигр, приняв свое наказание, спросил у льва:
— Ваше Величество, за что вы меня наказали? Ведь трава зеленая?
Лев ответил:
— Действительно, трава зеленая.
Удивленный тигр спросил:
— Тогда почему же вы наказываете меня?
Лев ответил:
— Это не имеет никакого отношения к тому, какая трава - синяя или зеленая. Наказание ты получил из-за того, что такое храброе и умное животное как Тигр не может тратить свое время на спор с ослом. А потом еще и приходить ко мне с этим вопросом.
Худшая трата времени - спорить с дураком и фанатиком, которого не волнует ни истина, ни реальность, а только победа его убеждений и иллюзий.
Никогда не тратьте время на бессмысленные споры. Есть такие люди, которым сколько бы доказательств и фактов не предоставлять, они все равно не способны понять. Единственное, чего они хотят, - это быть правыми!
 
Москва
Православный христианин
Шёл дождь над морем.
«И зачем я иду здесь? – недоумевая, роптал он. – Тут и без меня вон сколько воды! Неужели Бог не понимает, что намного полезнее было бы направить меня в пустыню или туда, где горят леса?»
Так думал свысока дождь.

А далеко внизу, посреди бескрайнего моря, на чудом уцелевшем после кораблекрушения плоту лежали люди. Они ловили пересохшими губами живительные капли дождя, собирали как бесценное сокровище пресную воду, чтобы ее хватило до спасительного берега. И без устали благодарили Бога за то, что он послал им этот дождь, который не даст им теперь умереть от жажды…
 
Москва
Православный христианин
Пришёл боголюбивый человек в храм. А свечу забыл купить. Вспомнил, только когда вошёл вглубь храма, где уже началась служба. Что делать?...

Не возвращаться же к свечному ящику, чтобы не мешать людям молиться! И решил он: буду тогда сам стоять вместо свечи! И стоял. Всю службу - ровно, не шевелясь, только кланяясь иногда, горя молитвой, как никогда, ничем не отвлекаясь… А когда выходил из храма, то вспомнил, что забыл поставить свечу. И вздохнул с сокрушением.

Он даже представить себе не мог, что никогда ещё не ставил такой угодной Богу свечи!
 
Православный христианин
Интересная тема, хочу поблагодарить участников и добавить несколько притч из книги Джалаладдина Руми "Поэма о скрытом смысле" в переводе Наума Гребнева.

Притча о том, как некий халиф задал вопрос Лейле и что она ему ответила
Спросил халиф: «Так ты и есть Лейла,
Что Кайса бедного с ума свела?

Но я в тебе красы не нахожу,
Как ни гляжу, с ума я не схожу!»

И прошептали губы девы юной:
«Чтоб зреть красу, ты должен быть Маджнуном,

И свет его нести в своих глазах,
И верным мне в обоих быть мирах,

Пьянеть от моего прикосновенья
И почитать несчастьем отрезвленье.

Душа того, кто бдит, усыплена,
И это бденье много хуже сна.

Меж тем безумье нам дарует плен
Благоразумью трезвому взамен.

И все же Истина к тому, кто верит,
Стучит, как путник в запертые двери.

А если ты в душе своей таишь
Лишь мысли, где убыток, где барыш,

Мне жаль тебя: на тропах к высям вечным
Блаженства людям не познать беспечным.

Там всяк проигрывает неизменно,
Кто связан с тем, что призрачно и тленно.

Порой летит высоко в небе птица,
Лишь тень по полю, по дороге мчится.

И ты, глупец, бежишь за ней весь день,
Но как поймать то, что всего лишь тень?

Ты видишь не предмет, а тень предмета,
А где же сам предмет? Он в небе где-то.

Свершает птица в небесах паренье,
А на земле всего лишь отраженье.

И эту тень пронзает вновь стрела,
Которую пускаешь ты со зла.

Что тени этой от летящих стрел?
А жизнь прошла, колчан твой опустел».

Притча о том, как помойная муха мнила себя кормчим
То, что прочтешь ты в этой небылице,
Пусть никогда с тобою не случится.

Однажды муха стала вдруг хмельна,
Хотя она и не пила вина.

Она по морю-океану смело
Плыла и, словно кормчий, вдаль глядела.

Сказать верней — на листике плыла
По луже, что осталась от осла.

За век свой муха всякого немало
О кораблях и о морях слыхала.

Итак, в тот час она, не зная горя,
Как кормчий и моряк, плыла по морю.

Хоть это море сотворил в саду
Осел, что справил малую нужду.

Иной, толкующий ученье сухо,
Не более мудрец, чем кормчий — муха.

И речь его, что сходит с языка,
Зловонна более, чем глубока.

Рассказ о рабе Лукмане, о других рабах и их владельце
Угрюмый раб, Лукман носивший имя,
Был нерадив в сравнении с другими.

Ждал и хозяин от него беды,
Послав рабов срывать в саду плоды.

Рабы смеялись над своим собратом,
Его считали чуть дураковатым,

А сами из плодов большую часть
Они съедали, наедались всласть

И говорили: «Это съел Лукман!»
И был хозяин гневом обуян.

Лукмана он тотчас призвал к ответу,
Лукман сказал: «Я ложь низвергну эту!

Ты знаешь: лживый раб, грешащий много,
Не может уповать на милость Бога!

Всех нас, рабов, ты в силах испытать,
Узнать, кто клеветник, кто вправду тать.

Всех напои, наш господин ученый,
Водой горячей, но не кипяченной.

Потом вели бежать им всем и мне,
А сам скачи за нами на коне.

Тебе, хозяин, это испытанье
Откроет наши тайные деянья!»

И вот хозяин пир устроил странный:
Велел рабам воды напиться банной

И по ухабам в довершенье бед
Бежать заставил, сам скакал вослед.

И то, что было съедено с утра,
У них назад изверглось из нутра.

Из их утробы вышло все наружу.
И тот, кто ел плоды, был обнаружен.

А изо рта Лукманова тогда
Изверглась только чистая вода.

Рассказ о том, как человек, мучимый жаждой, бросал с высокой стены кирпичи в текущий поток
Почти на самом берегу потока
Стена стояла, вознесясь высоко.

Почтенный муж на той стене однажды
В тоске сидел и пропадал от жажды.

Глядел он вожделенно на поток.
Но со стены достать его не мог.

Нечаянно он бросил вниз кирпич,
В ответ поток издал призывный клич.

И показалось: всплеск глухой и краткий
Похожим был на голос друга сладкий.

Чтобы услышать этот звук опять,
Стал в воду камни жаждущий бросать.

Ему казалось, спрашивал поток:
«Какой тебе в твоем деянье прок?»

«В моем поступке,— думал муж усталый,—
Две несомненных выгоды, пожалуй.

И первая их этих выгод двух,
Что плеск желанный мне ласкает слух.

Тот звук подобен зову Эсрафила
Для душ усопших, чей удел — могила.

Мне шум напоминает дальний гром
В тот день, когда иссохло все кругом.

Тот звук желанен, как грошей бренчанье
Для бедняков, что просят подаянье.

На звон ключей похож он, как ни странно,
Сулящий волю узникам зиндана.

Когда я со стены кирпич бросаю,
Корысть мне в этом деле и другая:

Становится стена намного ниже,
А значит, я к воде желанной ближе!»

Плоть есть стена, ты плоть смири однажды,
Когда и вправду жаждешь ты и страждешь.

Чем мы надменней, шея чем длинней,
Тем нам свою главу склонять трудней,

Мы каменные стены разрушаем,
Когда, молясь, колена преклоняем.

Мы рушим все преграды меж собой
И благодатною живой водой.

И чем стена соблазнов наших ниже,
Тем мы к прозрачному потоку ближе.

Рассказ о том, как ехавший верхом эмир привёл в ярость спящего, которому в рот заползла змея
Случилось это все в былые дни.
Увидел всадник спящего в тени.

Заметил этот всадник, что ползет
Тому, кто спал, змея в открытый рот.

Рванулся мудрый спящего спасти,
Которого увидел на пути.

Но не успел схватить шипящей твари
И спящего камчою он ударил.

Тот пробудился и увидел, сонный,
Проезжего с камчою занесенной.

Несчастный напугался человек,
Но прыти бьющего он не пресек,

А побежал куда глаза глядят,
Попал в соседний яблоневый сад.

Но всадник настигал его, крича:
«Ешь паданцы, коль невкусна камча!»

И стал бедняга есть плоды, что были
Чуть тронуты уже печатью гнили.

Глотать ему их было так отвратно,
Что исторгалось многое обратно.

Пред всадником несчастный пал с мольбой:
«Скажи, в чем я виновен пред тобой?

Убей иль уготовь другую участь,
Но для чего меня напрасно мучить?»

Он продолжал: «Будь проклят черный час,
Когда судьба свела с тобою нас.

Ведь даже нечестивцы стран иных
Так не терзают пленников своих,

Так не карают правоверных строго
И грешники, не верящие в Бога!»

Но бьющий продолжал свое занятье:
Стегал того, кто извергал проклятья,

Избитый падал, поднимался снова,
Боясь ударов всадника лихого,

И, убегая из последних сил,
То извергал, что прежде проглотил.

Исторг он, проклиная жизнь свою,
И гниль, и в горло вползшую змею.

У видя тело гнусное змеи,
Забыл несчастный горести свои.

Упал он со слезами на глазах
Пред благодетелем своим во прах.

«Кто ты такой,— спасенный вопросил,—
Не ты ль господний вестник Джабраил?

Благословен тот миг, когда меня
Заметил ты со своего коня.

Пусть шахом чувствует себя и нищий,
Увидев лик твой иль твое жилище!

Как матерь сына, ты меня нашел,
А я бежал, упрямый, как осел.

Осел по глупости бежит, бедняга,
Хозяин вслед спешит ему во благо,

Поскольку хочет уберечь осла
От зверя, ямы иль иного зла.

Ты, чья душа превыше всех похвал,
Прости, что от тебя я убегал.

Ты, что сберег и жизнь мне, и здоровье.
Прости меня за брань и пустословье.

Прости, что взор мой ослепила тьма,
Что глупость разговорчивей ума.

Когда б ты намекнул мне, что случилось,
Твое битье я принял бы как милость.

Ему б я не противился, как злу,
Я изрекал бы не хулу — хвалу.

Ты ж бил меня, не говоря ни слова,
И я не понял смысл битья такого.

Хоть бив по голове, ты был мне другом,
Но голова моя ходила кругом.

Будь милостив, прошу о снисхожденье,
Забудь все, что сказал я в помраченье...»

Ответил всадник: «Да, я был жесток,
Но что в тот миг тебе открыть я мог?

Сказав тебе про страшную змею,
Я душу б страхом умертвил твою».

Воистину удары мудреца
Намного лучше милости глупца.

Яд мудрецов нередко нас спасает,
А мед глупцов подчас и убивает.

О добродетельном глупце в свой час
И будет немудреный мой рассказ.

Рассказ о лавочнике, у которого были разновесы из глины
Один любитель глину пожевать
Пришел однажды сахар покупать.

Был лавочник из тех, кто замечал
Привычки всех, кто лавку посещал,

И, поздоровавшись с пришедшим чинно,
Сказал он: «Гири у меня из глины!»

Пришедший улыбнулся, мол, ну что ж,
Чем хочешь вешай то, что продаешь.

А лавочник подумал: «Для него.
Чем глина, слаще нету ничего.

Он, как глупец, что в жены выбирает
Ту, чей отец халвою промышляет,

Решив, что дочь такого старика,
Чем все другие, более сладка».

И вот с улыбкой на одну из чаш
Поставил быстро бакалейщик наш

Из глины гирь не много и не мало,
А сколь товару взвесить предстояло.

Он к полке повернулся, чтобы мог
От глыбы сахара отъять кусок.

Попробовал тогда любитель глины
От гиря малость отщипнуть невинно,

Потом еще кусочек съел он тайно,
Чтоб лавочник не углядел случайно.

Но лавочник, все видя, думал: «Что ж,
Давай кради, ты у себя крадешь».

Шептал он, сдерживая смех едва:
«Недешев сахар, глина дешева.

Боишься ты, чтоб не увидел я,
Как гиря уменьшается моя,

А я боюсь, чтоб глину красть, глупец,
Ты сам не перестал бы наконец.

Когда тебе, что оплатил, отвешу
И ты уйдешь, вот я себя потешу!

Тебе ж, разине, будет невдомек,
Что слишком легок купленный кусок!»

...Ликует птица, увидав зерно,
Хоть в сеть подчас ее влечет оно.

Мы столь же немудры, и алчность глаз
Порой в ловушку завлекает нас.

Когда приманку видим мы, бывает,
Растет влеченье, разум убывает.

Мирские блага — то, что всех обманет,
Лишь редких птиц иное благо манит.

Чтобы попасть им в ту, иную сеть,
Они готовы многое стерпеть.

Я, даже Солеймана будь мудрей,
Не огражу вас от земных цепей.

Царями мира вы себя зовете,
Но вы рабы своей же грешной плоти.

Меж тем владыка мира под луной
Лишь тот, кто избежал тщеты земной,

И душно в этом мире, как в темнице,
Где душам вашим суждено томиться.

Маджнун
Из-за разлуки с дорогой Лейли
Маджнуна плоть недуги извели.

От страсти, что терпеть он был не в силах,
Он спал с лица, кровь закипела в жилах.

И врач искусный стал его лечить,
Он прописал больному жилу вскрыть!

Чтобы исполнить это предписание,
Пришел цирюльник — маг кровопускания.

Больному руку он со знаньем дела
Тугим жгутом стянул, ощупав тело.

Но тут Маджнун ему промолвил вдруг:
«Ступай, не надо мне твоих услуг!»

Сказал цирюльник: «Ты ли трусишь ныне,
Хоть не страшился даже льва в пустыне?

Тебя не испугал и хищный зверь.
Так что ж меня боишься ты теперь?»

Маджнун ответил: «Нет, не боль страшна мне,
Ибо мое терпенье тверже камня.

Я тот, чья жизнь — скитанье и любовь,
И мне ль бояться, что прольется кровь?

Но я своей любовью перегружен,
Как раковина, полная жемчужин.

Хоть друг от друга страждем мы вдали,
Нет грани между мною и Лейли.

И, отворив мне жилы, ты, возможно,
Поранишь милую неосторожно.

Лейли и я мы друг без друга — прах.
Мы с нею — дух единый в двух телах!»

Рассказ о том, как султан Махмуд посредством жемчужины испытывал своих приближенных
Рассказывают, что султан Махмуд
Созвал вельмож и прочий знатный люд

И показал сей публике почтенной
Жемчужину, что впрямь была бесценной.

И все ж сказать, цена ей какова,
Султан везиру приказал сперва.

Везир ответил: «Сорок вьюков злата —
Достойная за драгоценность плата!»

«Тогда разбей ее!» — сказал султан,
И пал придворный, страхом обуян.

Он рек: «Казни, но я не в состоянье
Разбить твое, султан мой, достоянье!

Поверь, властитель, не под силу мне
Нанесть такой ущерб твоей казне!»

«Ну что ж,— сказал правитель благородный,—
Ты отличился речью мне угодной!

И потому я ныне буду рад
Тебя в султанский облачить наряд!»

И вот по слову властелина новый
Везиру принесли халат парчовый.

И обратил свет своего лица
Султан к распорядителю дворца:

«Что скажешь ты, любезный мой слуга,
Жемчужина и вправду дорога?»

«Цена ей,— тот ответил, пав во прах,—
Полцарства, да хранит его Аллах!»

«Ну что ж,— сказал султан,— тогда скорей
Своей рукой жемчужину разбей!»

Был шахский управитель хитроват,
И он не прочь был получить халат.

И потому ответил так султану:
«Твое добро я сокрушать не стану!

Мой повелитель, дело не в цене,
Разбить красу такую страшно мне,

Ей подобает быть с тобою рядом.
Ущерб ей причинить — стать казнокрадом!»

И сей ответ был сердцу шаха мил.
Он управителя вознаградил.

Султан поочередно чудо мира
Дал в руки и сардара, и эмира.

Был награжден эмир, и первый воин
Был вслед за ним халата удостоен.

Султану говоря одно и то же,
Награды заслужили все вельможи.

Они же получили обещанья,
Что всем оклад удвоят содержанья.

А между тем такое награжденье
Их уводило прочь с пути спасенья.

Ведь каждый из ответов сих вельмож
На самый первый был ответ похож.

Их корыстолюбивые желанья
Манили на дорогу подражанья.

А подражанье — это тяжкий грех,
И он чреват расплатою для всех.

Но вот, вручив жемчужину Аязу,
Султан Махмуд сказал все ту же фразу:

«Скажи, Аяз, как велика цена
Жемчужины, что блещет, как луна?»

«Цена,— сказал Аяз,— коли исчислить,
Значительней, чем Я могу помыслить!»

«Тогда,— сказал султан,— ты расколи
Чудесное сокровище земли!»

Ну что ж, не дрогнула рука Аяза,
Слуга, он не ослушался приказа.

Вскричали все: везир, сардар, эмир:
«Такое мог содеять лишь кафир!»

Аяз ответил: «О столпы державы,
Хоть вы мудры, но вы сейчас не правы.

Как ни ценна жемчужина, но все же
Веленье шаха подданным дороже.

Я знаю, видел ваш корыстный взгляд
Не столь бесценный жемчуг, сколь халат.

Сошли вы за приманкою поживы
С прямой дороги, потому что лживы.

Меж тем на свете нет добра такого,
Что было б шахского дороже слова.

Вы жемчуга того, что молвил шах.
Разбили ослушанием во прах.

Ибо для вас бесценный жемчуг — идол,
Что идолопоклонство ваше выдал!»

Когда все это объяснял Аяз,
Придворные поднять не смели глаз.

За неразумие и ослушанье
Рекли вельможи слово покаянья.

И вздохи их раскаянья, как дым,
Вздымались ввысь стенанием глухим.

Султан без сожаления изгнал
Тех, кто его веление попрал,

Тех, для кого жемчужины сверканье
Служило поводом непослушанья,

Тех, для которых жемчуг и алмаз
Дороже, чем властителя приказ.

И вот Аяз перед владыкой снова
Склонился и сказал такое слово:

«О мудрый повелитель, чьи реченья
И небеса ввергают в изумленье,

Чья щедрость, коей в мире равных нет,
Деяний прочих затмевает свет,

О ты, кого узрев, свои покровы
И розы сбросить со стыда готовы,

Поверь, что нерадивость этих слуг
Возникла во дворце твоем не вдруг,

Ты был великодушен, и она
Твоим прощеньем легким рождена».

Да будет ясно всем, что лишь почтенье
Нам, подданным, дарует ясность зренья!
 
Сверху