Эммаусская вечеря

Анализ евангельского текста позволяет думать, что евангелист Лука повествует еще об одной Евхаристической вечери, кроме устано- вительной, Сионской, – о вечери в селении Эммаус, куда Христос пришел с не узнавшими Его Лукой и Клеопой в первый день Своего воскресения (Лк.24:13–35). Есть ли, однако, достаточные основания считать, что в Эммаусе Христос совершил Евхаристию, а не простую трапезу, когда возлежал с учениками?

Вникнем во все сказанное ап. Лукой о событиях в Эммаусе, чтобы выявить эти достаточные основания. Обратим внимание на следующие моменты: 1) на терминологию священного текста об Эммаусской и Сионской вечерях, 2) на психологию Луки и Клеопы и 3) на особое евхаристическое значение Эммаусской вечери.

1. В век апостольский таинство Святой Евхаристии обычно называлось «преломлением хлеба». Откуда такое наименование? Термин «преломление хлеба» в Евангелии употребляется в чрезвычайных обстоятельствах: дважды при насыщении хлебом множества народа (Мф.14:19, 15:36), на Сионской Тайной вечери (Мф.26:26) и на Эммаусской вечери (Лк.24:30). Во всех этих случаях действию преломления предшествовало действие благословения. При насыщении хлебом народа благословение сообщало веществу хлеба силу чудодейственной неиссякаемости, неисчерпаемости. На Тайной вечери хлебу сообщалась сила чудодейственного преложения его в Тело Спасителя. В остальных случаях, связанных с употреблением или раздаянием хлеба, термин «преломление хлеба» в Евангелии не употребляется, будучи заменяем другими словами. Так, явившись после Своего Воскресения апостолам на берегу Тивериадского озера, Спаситель говорит им: «приидите, обедайте». И, подойдя к ним, «берет хлеб и дает им, также и рыбу» (Ин.21:12–13). Не сказано: «благословил, преломил и подал» хлеб, а сказано: «берет и дает». Христос дает хлеб, не преломляя, не сообщая ему чудодейственной силы потому, что хлеб здесь был нужен для обычной трапезы, для простого обеда: «обедайте», – сказал Он апостолам.

В Книге Деяний и в Посланиях апостольских термин «преломление» также употребляется только в евхаристическом смысле. «Хлеб, который преломляем, не есть ли приобщение Тела Христова?» – назидательно вопрошал ап. Павел коринфян (1Кор.10:16).

Первые христиане «постоянно пребывали в учении апостолов, в общении и преломлении хлеба и в молитвах» (Деян.2:42). Во время апостольского служения в разных странах ап. Павел и ученики его обычно в первый день недели собирались для преломления хлеба (Деян.20:7). В эпоху мужей апостольских Евхаристия еще продолжала называться «преломлением хлеба» (Св. Игнатий Богоносец, Послание к ефесянам, гл. XX). По примеру Спасителя, совершившего Тайную вечерю после трапезы, посвященной ветхозаветной Пасхе, и первые христиане сначала совершали «трапезы Господни», или «вечери любви» (агапы), а после них – «преломление хлеба».

Но уже во второй половине II века произошло отделение таинства преломления хлеба от агап. Преломление стало совершаться утром или днем, а агапы – преимущественно вечером. Вскоре само таинство преломления с относящимися к нему чтениями, молитвословиями и священнодействиями стало называться Евхаристией («Дидахи», гл. IX; Постановления апостольские, гл. XXV).

Какое содержание стало вкладываться в это греческое слово εὐχαριστία? В переводе на русский язык оно означает «благодарение»: благодарение Бога за все благодеяния Его и, прежде всего и больше всего, благодарение за Пречистое Тело и Честную Кровь Его, за спасительное единение – чрез вкушение их – с Сыном Божиим. Отсюда в христианской литературе того времени этим словом обозначается и самое Тело и Кровь Христа, как Небесная, Животворящая пища, как Святое причащение.

Так, св. Игнатий Богоносец пишет, что Евхаристия есть «плоть Спасителя нашего» (Собрание древних литургий, стр. 39; Послание к смирнянам, гл. 7–8). Св. Иустин Мученик говорит: «Евхаристия есть пища, питающая плоть и кровь» (Собрание древних литургий, стр. 40; I Апология, гл. 65–67). Св. Ириней Лионский также свидетельствует, что «Евхаристия есть Тело и Кровь Христа» (Собрание древних литургий, стр. 47. Против ересей, гл.2:3).

Иисус Христос единожды принес Себя в жертву за спасение людей, единожды вознес Тело Свое на Крест и пролил Пречистую Кровь и тем на все времена совершил наше спасение, и мы прославляем и благодарим Его, особенно при принесении «Бескровной жертвы» на Божественной литургии. Отсюда словом «Евхаристия» называется и сама Божественная литургия. Таков смысл термина «Евхаристия», пришедшего на смену термину «преломление хлеба».

Возвращаемся к событиям, происшедшим в Эммаусе, и прежде всего к самому таинству преломления хлеба.

«И когда Он возлежал с ними, то, взяв хлеб, благословил, преломил и подал им. Тогда открылись у них глаза, и они узнали Его, но Он стал невидим для них» (Лк.24:30–31).

Когда открылись глаза у Луки и Клеопы? В самый момент преломления или после того, как Христос «подал» преломленный хлеб, и они причастились? Если бы они узнали Спасителя в самый момент преломления, то не могли бы последовать все дальнейшие действия: Он не «подал» бы благословенный, освященный хлеб, н апостолы не вкусили бы его. В этих действиях уже не было бы нужды, так как ближайшая цель трапезы была бы достигнута: апостолы «узрели» бы Господа. Но Христос «подал» хлеб, и они причастились.

Достоинству Спасителя и Его промыслительным целям более соответствовало закончить, чем прервать начатое Евхаристическое таинство. И поэтому Он не только взял и «преломил», но и «подал» преломленный хлеб. Апостолы, причастившись, вошли с Ним, Воскресшим, в полное, зримое и ощутимое единение. Достоинству ап. Луки соответствовало рассказать именно так об этом событии в Иерусалиме, как оно в действительности произошло в Эммаусе, назвав его преломлением хлеба. Имея в виду именно это Евхаристическое преломление в Эммаусе, он и стал называть в Книге Деяний Таинство Тела и Крови «преломлением хлеба» (Деян.2:42, 46, 20:7, 11). Этим же термином это таинство стал называть ап. Павел (1Кор.10:16).

Можем ли мы сомневаться, что во всех этих случаях термином «преломление хлеба» обозначалось не простое, а именно Евхаристическое преломление?

Если мы обратимся к Сионской Тайной вечери, то найдем здесь буквально те же священнодействия и те же самые термины, что и в Эммаусской. Там и здесь Христос «взял хлеб, благословил, преломил и подал» ученикам (Мк.14:22; Лк.24:30). Там и здесь «благословил» (ηὐλόγησε), т. е. освятил хлеб, «преломил» (ϰλάσας), и «подал» (ἐπεδίδου), как уже Тело Свое. Там и здесь освящение и преломление хлеба были совершены после одних и тех же священнодействий и слов. Предстояло лишь причащение, как завершение Евхаристической трапезы.

На Сионской вечери, подавая Тело Свое апостолам, Христос сказал: «Сие есть Тело Мое, которое за вас предается» (Лк.22:19). Были ли сказаны и в Эммаусе эти слова? Было ли и там причащение из чаши Кровию Господа? Утверждать это при отсутствии прямых указаний, конечно, нельзя, но предполагать можно.

Предполагать можно потому, что Лука не обо всем упоминает, что было на Эммаусской вечери (не говорит о вине и пр.). А не упоминает потому, что в его задачу не входило описывать вечерю, как таковую. Его цель заключалась в другом; поведать апостолам в Иерусалиме о встрече и содержании беседы со Христом на пути в Эммаус и о том, как сразу же путники эммаусские узнали Его в начале трапезы («при преломлении хлеба»). Не эта трапеза (вечеря), а Христос сосредоточил на себе всё их внимание. Только о Нем они думали и знать всё о Нем до конца желали. Возлежание за трапезой они не могли воспринять как Евхаристию, ибо не были на Сионской Тайной вечери и едва ли успели узнать о ней от двенадцати апостолов. Поэтому и вечерю они не называют вечерей, а определяют ее лишь по внешним движениям Спасителя– «по преломлению хлеба». Эти движения (способ, манера преломления) могли быть им знакомы по предыдущим преломлениям Спасителя (Мф.14:19; Мк.8:6).

Здесь мы должны особо остановиться на психологии апостолов, а также на промыслительных целях Спасителя, поскольку, разумеется, обо всем этом можно судить, исходя из смысла эммаусских событий.

2. Cорок дней прошло от Воскресения Спасителя, прежде чем Он вознесся на небо. В эти сорок дней Он как бы вторично выступил с проповедью Своего учения, напомнил ветхозаветные пророчества и истины Евангелия о цели Своего пришествия на землю, о смысле Голгофских страданий, смерти и Воскресения, а также приблизил к сознанию апостолов и учение о пришедшем на земле Царстве Божием. Апостолам предстояло совершенно измениться в своих воззрениях на Спасителя сравнительно с прежними (Лк.24:21) и в новом свете понять свою миссию, как Его преемников по устроению Церкви Христовой на земле. Трудность этого нового благовестил заключалась в том, что велика была «несмысленность, косность» и неподготовленность апостолов к его уразумению. И вот первый же день Своего воскресения Спаситель как бы специально посвящает этому благовестию, используя самые разнообразные средства¹.

Знаменательно, что встреча Христа с апостолами произошла на лоне природы, на спокойной безлюдной дороге, ведущей в небольшое селение Эммаус. Лука и Клеопа, печальные от всего происшедшего в Иерусалиме, не спеша идут по этой дороге, тихо разговаривая и тщетно пытаясь понять последние события.

Незаметно к ним присоединяется неведомый им Сопутник в «ином», не свойственном Христу, «образе» (Мк.16:12). Он вступает в разговор, ставит вопросы, побуждает к откровенной беседе, чтобы подготовить их к научению и вразумлению. И вот полились скорбные слова о том, как Тот, Который был Пророком, сильным в деле и слове пред Богом и всеми людьми, был осужден и распят, а они надеялись, что Он должен был «избавить Израиля», и что уже третий день, как Он умер. Сообщили они также и о последних событиях: о женщинах- мироносицах и апостолах, бывших у гроба и никого там не нашедших, кроме ангелов, сказавших, что Он жив. Где же Он, если гроб пуст, и как же Он жив, если третий день, как умер, и Кто же Он, если они обманулись в своих надеждах видеть в Нем Избавителя Израиля?! Кто может ответить на эти мучительно-жгучие и неотложные вопросы?!

И тогда Сопутник их, упрекнув «несмысленные, косные сердца» их и неверие в предсказания пророков о Нем, начинает разъяснять все сказанное в Писании, начиная с Моисея, о Христе, Которому «надлежало пострадать» и затем «войти в славу» свою, т. е. воскреснуть. Это были необычайные слова, раскрывавшие апостолам тайну Домостроительства Божия о пришествии в мир Мессии – Спасителя.

Слушая Сопутника, апостолы «горели сердцем». Горя, сердца их оживлялись, дух просвещался и возвышался, сознание все более и более возвращало их к Тому Христу, Которого они так любили и о Котором так проникновенно, так убедительно, так для сердца их вещательно говорил им их Сопутник.

А между тем они подошли уже к своему селению. Сопутник их мог бы здесь в этот момент «открыть им глаза», т. е. предстать пред ними Воскресшим. Но этого не последовало. Он «показал им вид», что хочет идти дальше. И это потому, что беседа в пути была только начальным моментом в просвещении и вразумлении апостолов, только подготовкой к дальнейшему. Впереди предстояло им не совне, не из беседы, как было доселе, а изнутри воспринять Воскресшего, через теснейшее единение с Ним в таинстве Евхаристии².

Но для Евхаристии нужна была и их собственная воля, собственное желание быть со Христом. И апостолы проявили это желание в надежде узнать от Него всё, что требовало их сердце. И вот «они удерживали Его, говоря: останься с нами, потому что день уже склонился к вечеру. И Он вошел и остался с ними» (Лк.24:29).

Вот тут-то они и пережили евхаристическое общение с Воскресшим Господом, и в этом выявилось особое, евхаристическое значение Эм- маусской вечери.

3. Когда они причастились, то сразу же «узрели» Того Христа, Которого и видели и знали раньше, но теперь Он предстал пред ними Воскресшим, озаренным духовным, небесным светом. Знаменательно, что в этот именно момент «открылись их глаза», ибо они сами изменились «Божественным изменением». Соединившись с Воскресшим, они и сами воскресли для духовного разумения всего, что случилось в последние дни в Иерусалиме, а именно того, что Христу «надлежало пострадать и войти в славу Свою» (Лк.24:26). И вот из «несмысленных и косных» они превратились в духовно воскресших и в «тот же час» поспешили в Иерусалим к одиннадцати апостолам, чтобы возвестить им, что Христос воскрес. Они явились пред апостолами как убежденные благовестники Христова Воскресения. Лука и Клеопа рассказали одиннадцати о происшедшем на пути в Эммаус (Лк.24:35), т. е. передали все то благовестие Христово, которое сами слышали от Него, и ту силу радости, одушевленности и убежденности, которую восприняли от Него при «преломлении хлеба». И «когда они говорили о сем, Сам Иисус стал посреди них и сказал им: «Мир вам»» (Лк.24:36).Он явился сразу же; может быть, потому, что апостолы «не поверили» Луке и Клеопе (Мк.16:11); как бы в подтверждение того, что сказано было о Нем этими двумя апостолами.

Итак, Христос «открыл зрение» Луке и Клеопе лишь после причащения потому, что восхотел сначала открыть им смысл Своего общественного служения, указать, что Воскресение Его должно было произойти согласно Писанию, промыслительному обетованию Божию о Его смерти и Воскресении, что чудо Его Воскресения есть чудо промышления и любви Божией к падшему человеку.

Уразумев это, оба апостола и должны были поведать об этом чуде сначала» другим апостолам, а потом и всему миру, что и выполнил ап. Лука в «своем Евангелии и в Книге Деяний святых апостолов.

Особо знаменательным является то, что Воскресший Христос открылся апостолам через Плоть Свою в таинстве Св. Евхаристии. Тем самым Он явил Свою Божественную волю, а вместе и тайну, что теснейшее единение с Собой в этой, земной, и загробной жизни Он устанавливает именно через Евхаристию.

Как видим, Эммаусская вечеря подтвердила непреходящее сотерио- логическое значение Св. Евхаристии, установленной на Сионской Тайной вечери. В этом заключается ее особое евхаристическое значение. Сионская вечеря завершала земной путь Спасителя, будучи совершена непосредственно пред началом гефсимано-голгофского искупительного подвига. Поэтому и сказано, что всякий участник Евхаристии, причастник ее «смерть Господню возвещает, доколе Он придет» (1Кор.2:26).

Эммаусская вечеря особо возвестила и как бы подчеркнула Воскресение Спасителя, как Его победу над смертью, как торжество совершившегося искупительного подвига, как Пасху Христову. Эта вечеря совершена была «в первый день», т. е. в день Воскресения, и тем утверждала особое значение воскресного дня и воскресной Евхаристии.

Вслед за ап. Павлом первохристиане старались совершать Евхаристию прежде всего именно в воскресный день (Деян.20:7).

Литургическое значение Эммаусской вечери заключается и в том, что она указала на значение благовестил, через чтение Ветхого (пророков) и Нового (Евангелия) Заветов, и изъяснения их (через проповедь) в чине литургии, как подготовляющих к таинству Тела и Крови Христовых.

Эммаусская вечеря показала, что в чине литургии должна воспроизводиться вся земная жизнь Спасителя – от рождения до Воскресения, в ее важнейших искупительных моментах, подобно тому, как Он Сам воспроизвел эту жизнь в Своей беседе на пути в Эммаус.

Подготовительная, разъяснительная часть Эммаусской вечери, начавшись в пути, продолжалась около двух-трех часов. Она закончилась в горнице совершением самого Евхаристического таинства.

Пасторологическое значение этой вечери особенно велико в деле пастырского душепопечения. Она показывает, как ревностно, как заботливо должен пастырь подготовлять свою паству ко Св. Причащению, подражая Спасителю, с Божественной любовью и терпением подготовлявшему апостолов к вечери.

Эммаусская вечеря была как бы дополнением к Сионской, в смысле подчеркивания исключительного значения для христиан не только воскресного дня и воскресной Евхаристии, но прежде всего самой Пасхи Христовой, как праздника общения с Воскресшим Господом, совоскресения с Ним.

Эммаусская вечеря была первой Бескровной жертвой, приобщившей Луку и Клеопу к искупительной жертве Голгофской чрез теснейшее единение с Воскресшим Господом. С тех пор Бескровная жертва Христова приносится в наших храмах для приобщения всех верующих, достойно подготовленных, к жертве Голгофской, к ее неисчерпаемой спасающей Божественной силе.

Профессор-протоиерей А. Ветелев