профессор Алексей Петрович Лебедев

II. Географическое распределение защитников Никейского собора, никейцев и противников его, антиникейцев

– Александрия – центр для первых, Антиохия – для последних

: Будто от малой искры воспламенился великий пожар и, начавшись как бы с главы, церкви Александрийской, распространился по всему Египту. Он опустошали прочие области и города. Предстоятели церквей вступили друг с другом в словесные прения.

Евсевий.

Вероисповедание Никейское было принято церковью неодинаково. Церковь в IV веке разделилась на две половины. Одна из них с ревностью стояла за символ Никейский, другая с такою же ревностью восставала против него. В научном отношении чрезвычайно важно определить, в каких именно местах тогдашнего христианского мира Никейское исповедание утвердилось, и в каких нет. Разъяснение этого вопроса должно служить к разъяснению хода догматических движений в церкви всего IV и даже V века. Сторона, принявшая Никейский собор, и в последующих догматических спорах стоит за одно, отличается согласной деятельностью, а сторона, не принявшая Никейского собора, в таких же спорах образует другую, согласную между собою партию, связанную единством интересов и стремлений.

Итак, где, в каких церквах Никейское исповедание нашло себе приверженцев и верных последователей?

Ревностно и единодушно стояла за Никейское исповедание в эпоху арианскую церковь Александрийская или вообще Египетская. Это тем важнее, чем выше в то время стоял авторитет церкви Александрийской в ряду других церквей на востоке. Α Евсевий прямо дает Александрийской церкви имя главы прочих церквей 88. В Александрии соединились многие условия, благоприятствовавшие утверждению и ревностному охранению здесь Никейского учения. Первым из таких условий было то, что здесь с III века, со времени св. Дионисия Великого и его споров о Божестве Сына Божия с римским епископом Дионисием, сделалось „ господствующим анти-субординационное направление 89, или говоря языком IV века, анти-арианское направление, т. е. точное православие. В Александрии и в IV веке продолжала процветать богословская школа, характер которой благоприятствовал укорениться здесь выспренней догме Никейской. Эта школа отличалась возвышенно-спекулятивным характером, выспренним идеализмом, с любовью занималась вопросами, принадлежащими к области трансцендентального; труднейшие вопросы богословские не устрашали ее, а, напротив, поощряли к наибольшему углублению в них; но она постигала подобные вопросы более внутренним чувством, чем рассудком 90. Это как нельзя более было полезно для утверждения Никейского учения в Александрийской церкви. Возвышенный догмат Никейский по своим свойствам был вполне родствен с александрийским школьным направлением. Никейское учение могло опираться на школу, как на свою естественную опору.

Одушевленнейшим поборником Никейского исповедания был в Александрии знаменитый Афанасий Великий († 373). Воспитанный под руководством епископа Александра Александрийского, поборника православия до собора и на соборе Никейском, Афанасий явил себя продолжателем благочестивой ревности своего воспитателя 91. Он всегда высоко чтил память Александра и ставил его для себя образцом 92 . Никейское исповедание для Афанасия было сокровищем, которое он со всей заботливостью охранял от всяких неприязненных нападок 93. Вот решительная мысль св. Афанасия касательно важности символа Никейского. „Отцов Никейских, говорит он, надлежит уважать, иначе не приемлющие символа (Никейского) будут признаваемы скорее всем, только не христианами» ( ϊνα μη πάντα μȃλλον χριστιανοί νομισθϖσιν) 94. На борьбу с врагами Никейского символа Афанасий положил всю свою жизнь и его труды не остались напрасными. Современники единодушно считали его спасителем церкви от бед, спасителем Никейского православия для христианского мира. Григорий Богослов не находит достаточно слов, чтобы оценить заслуги Афанасия для церкви. Он говорит в похвальном слове Афанасию 95: „хваля Афанасия, я буду хвалить добродетель; ибо одно и то же наименовать Афанасия и хвалить добродетель; потому что все добродетели в совокупности он в себе имел». Главнейшею из его добродетелей была защита Никейского православия. В этом отношении он был столпом церкви. „Когда Афанасий жил среди нас, говорит Григорий, он был столпом ( στΰλος) церкви. Его учение сделалось законом ( νό μος) церкви. Его догматы стали законами для веры православной», замечает Григорий. Св. Василий Великий также неистощим в хвалах Афанасию, как защитнику Никейского учения. Василий в своих письмах к Афанасию признает его самым опытным кормчим церкви среди бурь арианства. „Кто скорее твоего увидит, что должно делать? Кто искуснее приведет в действие, что полезно?» 96. Василий прямо объявлял, что попечения о всей церкви по всем правам должны принадлежать и принадлежат Афанасию. „Общим нашим Владыкою вверено тебе попечение о всех церквах, как и о церкви твоей собственной» 97 (александрийской). Афанасий, по Василию, был „общею всех главой» 98 ορυφή τϖν δλων). Такой опытный кормчий, как Афанасий, действительно вел церкви к тихому пристанищу. Он был по свидетельству Василия и только он истипным „врачем церковных недугов” 99. Афанасий стал спасителом церкви среди арианских смут. По Василию Афанасий „спасал церковь от этой страшной непогоды» 100, какою было арианство. Вера Никейская, как известно, устояла среди напастей арианских и в этом главная заслуга Афанасия 101. – Голос Афанасия, сильный, решительный, и его деятельность производили могущественнейшее влияние на всю церковь Александрийско-египетскую. Как Афанасий, так же смотрели на символ Никейский и все епископы, принадлежавшие к александрийскому округу. Передав по одному случаю свои мысли о значении Никойского символа, Афанасий писал: „предлагаем же не мы одни пишущие это, но все епископы Египта и Ливии, потому что все одинаково мудрствуем, и если случится кому не быть лично (на каком-либо соборе), всегда подписываемся друг за друга» 102. Ученые богословы Александрийской церкви вполне разделяли воззрения египетских епископов относительно безусловной важности символа Никейского и подвизались в его защиту. Таков был знаменитый Дидим, учитель в Александрийской школе, процветавший в пей в продолжении целых 55 лет (340– 394); за это он сделался предметом ненависти от ариан и глубокого уважения со стороны православных 103. Никейские определения, по словам Созомена, в Египте твердо и точно хранило многочисленное общество монахов и во главе их Антоний Великий 104. Приверженность Александрийской церкви к Никейскому символу навсегда сохранилась в ней; Никейский символ охранялся здесь не только со стороны духа, но и со стороны самой буквы.

Церкви Александрийской в ее приверженности к символу Никейскому вполне следовала другая восточная церковь – Иерусалимская или палестинская. Пример Афанасия нашел себе здесь подражание. Максим, епископ Иерусалимский, стоит на стороне Афанасия 105. В Иерусалиме составлялись многочисленные соборы для защиты деятельности и воззрений того же Афанасия 106. Авторитет св. Афанасия так высоко стоял во мнении палестинской церкви, что только двое или трое епископов в ней не разделяли высокого уважения к этому поборнику православия 107. Иерусалимский церковный округ можно считать на востоке вторым, после Александрийской церкви, убежищем, где Никейская вера процветала более всего во время смут арианских 108.

Влияние деятельности Афанасия в пользу Никейского символа с востока перешло и на запад. Церковь Римская веровала так же, как и церковь Александрийская и Иерусалимская. Движениям арианским она противопоставляла тот же символ Никейский, как незыблимое основание истинной веры. Западные епископы па соборе Сардикийском (в 344 г.) замечали 109, что „достаточно символа Никейского и что нет более нужды ни в каком другом символе” 110. На соборе Риминийском (в 359 г.) те же западные епископы, согласно с воззрениями Афанасия защищали неизменность и важность символа Никейского. Их неизменное решение состояло в том, чтобы „эту веру содержать постоянно и блюсти ее до конца». На соборе Рнминийском собралось более 400 православных епископов 111. Римская церковь шла рука об руку с церковью Александрийской в охранении веры Никейской. Папа Юлий (337–352 г.) был, можно сказать, правой рукой Афанасия. Папа и Афанасий общими силами старались о ниспровержении такого врага, каким было арианство. Не раз Афанасий находил себе защиту и помощь в Риме, на западе. Под покровительство Рима становились и другие епископы, осужденные арианами на востоке за приверженность к Никейской вере, напр. Маркелл Анкирский, Асклепа Газский и др. 112. В духе папы Юлия действовал и Дамас (с 366 года). Преемник Афанасия Петр Александрийский, избегая напастей от ариан, ищет и находит себе защиту в лице указанного папы римского Дамаса 113. Таким образом, Римская, а за ней и обширная западная церковь более или менее твердо стала на защиту Никейского собора.

Последней страной, в которой исповедание Никейское сохранялось в полной мере и в которой оно нашло оплот против своих врагов был Иллирик (Македония, Ахаия, Дакия). Церковный историк Сократ, самоличный наблюдатель хода церковных дел в Иллирике 114, в своей истории неоднократно говорит о том, что ересь арианская не проникала в этот церковный округ и чтоздесь процветало Никейское исповедание 115. По словам Василия Великого, в Иллирике строго хранилось единение в отношении к вере Никейской 116. В особенности таковы, по свидетельству его, Ахаия и Македония 117. Тот же Василий с восторгом пишет к епископам Фессалийским: „вы светила ( φωστῆρες) церкви, которых очень немного и которых легко перечесть при теперешнем плачевном состоянии дел» 118. Итак, Иллирик стоял на стороне Никейской догмы. Действительно, св. Афанасий в числе защитников Никейского символа поставляет Александра, епископа Фессалоникийского 119, который то вступает в переписку с Афанасием, то посредством писем же защищает его деятельность и личность 120. Едино- душным с Афанасием представляется и другой епископ Фессалоникийский – Иеремия 121. Церковь Римская пишет к Иллирийцам, как таким верующим, с которыми у ней хранится одна и та же вера Никейская 122. Из истории Иллирика времен арианских смут известно, что здесь собирались соборы в видах защищения Никейского исповедания 123.

Итак, вот те страны, где во время господства арианства, в IV веке, сохранялась в наиболее чистом виде приверженность к Никейскому символу. Здесь утвердилось Никейское направление богословствовапия. Что же касается до остального востока, то на нем, как мы увидим сейчас, преимущество оставалось за направлением антиникейским, арианствующим. На востоке – в Снрии, Азии, Понте и Фракии, – встречаем только отдельных личностей, ревностно защищавших Никейскую веру. Таковы были славные каппадокийцы: свв. Василий Великий, Григорий Богослов, Григорий Нисский, посвятившие свою жизнь на борьбу с арианством. Из них Василий Великий прямо именовал себя „наследником отцов Никейских» 124,–

имя, которое с полною справедливостью могли усвоять себе и оба Григория. Привязанность этих святителей к Никейскому учению отчасти обусловливалась тем, что все они воспитаны были в принципах александрийской богословской школы. Василий и Григорий Богослов ревностно изучили самаго главного представителя александрийской школы Оригена,-„собирали книги Оригена и по ним учились экзегису» 125, сделали сборник из его сочинений с именем: „Филокалия» 126. Григорий Нисский со своей стороны в сочинениях своих ясно носит следы влияния на него указанного александрийского учителя. Эти три каппадокийца в их церковной деятельности были одушевлены одним и тем же духом, были защитниками православия: потому что Василий и Григорий Богослов были задушевными друзьями, а другой Григорий был родной брат Василия. Они высоко чтили православную деятельность Афанасия Великого. Мы знаем, какими хвалами возвеличили они имя этого епископа александрийского. Отображать в своей жизни и действиях принципы Афанасия было их желанием и искренним стремлением. Так, Василий прямо заявлял, что в своей деятельности по отношению к арианам он руководствуется правилами Афанасия 127, и Афанасий находил, что Василий Великий, как пастырь, отвечает самым пламенным желаниям защитников Никейского собора. В послании к пресвитеру Палладию он называет Василия „хвалою церкви” αύχημα τῆς έххλησίας) и призывает “прославлять Господа, давшаго Каппадокии такого епископа, какого желает иметь всякая страна» 128. Каково было положение этих трех защитников Никейской веры на своей родине, в Понте, это видно в особенности на примере Василия. Из его писем можно догадываться, что он со своими православными идеями иногда чувствовал себя одиноким среди множества здесь ариан. Он казался по своему учению „подозрительным” для других епископов Понта 129. Его обвиняли в савеллианстве, в котором обвиняли враги православия всех защитников Никейского собора 130. Ему ставили в вину, будто он вводит какую-то „новую веру” 131, приписывали ему положительное „богохульство» ( είς ϴεόν βλασφημία). Именно ему приписывали мысли, обязанные своим происхождением Аполлинарию 132, который выдавал себя за приверженца Никейского учения. Таким образом, видно, что положение защитников православия в Понте было не тем, каким оно было в Александрии, Риме и Иллирике. – К числу отдельных защитников Никейской догмы на востоке должно отнести: в Константинополе – Павла, бывшего некоторое время епископом столицы 133; в остальной Фракии – епископов, перечисляемых Афанасием 134; в Сирии- мужей, упоминаемых Феодоритом 135.

В каких странах жило и действовало противоположное направление, ратовавшее за арианство, боровшееся против Никейской веры, – словом, направление антииикейское?

В руках ариан оставался, за исключением Египта и Палестины, весь восток церковный, где защитники Никейского собора составляли явление не частое. Это страны Сирии, Фракии, Азии, Понта. Здесь aрианство, говоря сравнительно, господствовало в церквах. Центральным пунктом анти- никейского направления была Антиохия Сирийская, подобно тому как Александрия была главнейшим пунктом, откуда распространялось направленно Никейское. Антиохия в глазах христианского мира стояла очень высоко. Василий Beликий пишет: „что для вселенских церквей важнее Антиохии? Она – глава (x εφαλή), в случае здравия сообщающая то же и всему телу» 136. Но чем важнее была Антиохия для христианского мира, тем опаснее для церкви было ее наклонение в сторону неправославия. А такой она и была во время арианских движений IV века. Антиохия сделалась истинным гнездом, где широко зажил арианизм 137. Отсюда, из Антиохии, по свидетельству самих арианствующих, больше всего выходило догматических арианских определений, символов; догматы арианские здесь возникали и отсюда распространялись 138. Здесь со всею решительностью на многочисленных соборах провозглашаемо было отвержение символа Никейского. Так, однажды, говорит Созомен, ариане „под предлогом обновления храма собрались здесь для низвержения Никейских определений в числе девяноста семи епископов» 139. Это было в 341 г. На этом соборе присутствовали епископы церквей восточных и больше всего из округа Антиохийского 140. Здесь образовалось правильное преемство епископов арианских 141, с их вредным влиянием на благосостояние церковное. Под их влиянием древняя православная община в Антиохии с течением времени сократилась до самнх незначительвых размеров 142. Здесь в Антиохии создавались ковы, при помощи которых уловлялись ко вреду для церкви защитники православия: так здесь совершилось осуждение Евстафия епископа Антиохийского, поборника православия на I вселенском соборе, по причине „привязанности его к Никейскому символу» 143; здесь же находит себе исход вражда против Афанасия Великого 144; из Антиохии разносились клеветы на великого учителя церкви Василия 145. Вообще Антиохия даже с точки зрения умеренных ариан распространением ереси готовила опасность, крушение для всей вселенной 146.

Одной из опор арианства в Антиохии была здешняя школа – по своему богословскому характеру и направлению. Основанная в конце III века пресвитером Лукианом, она процветала и во времена арианства. Здешние учители ясность понимания в догматике предпочитали возвышенности в богословствовании; они хотели быть здравомыслящими богословами, но вместо того были рационалистами; они держались правила: что превышает мысль человеческую, то следует устранять, отвергать. Антиохийская школа представляла резкую противоположность по отношению к школе Александрийской. Антиохийская школа благоприятствовала арианству, потому что и арианство держалось существенно тех же принципов, как и эта школа 147. Из антиохийской школы вышло одиннадцать более важных представителей арианства 148, не включая самого Ария. Более замечательными наставниками в Антиохийской школе, из-под руководства которых выходили люди арианского образа мыслей, были ученики Лукиана: Афанасий епископ Аназарвский, Антоний епископ Тарсийский, читавшие лекции по Новому завету, и Леонтий епископ Антиохийский, излагавший уроки по Ветхому завету 149.

Замечательно отношение церкви Антиохийской к Риму, к западу, по сравнению с тем, как относилась к тому же западу, церковь Александрийская и друзья этой церкви. Между тем как эта последняя партия церковная ищет опоры, помощи на западе, Антиохийская церковь горделиво и надменно держит себя в отношении к папам. Афанасий искал поддержки и покровительства на западе; тоже делает последователь его принципов Василий Великий. Последний напр. писал к западным епископам: „подвигнитесь на помощь нашу; воспримите ревность ко благочестию и избавьте нас от этой бури» 150 (арианской). Или: „прежде нежели постигло церкви совершенное крушение, поспешите к нам, поспешите, уже просим вас, искреннейшие братья, подайте руку падшим на колена» 151. И еще: „помощи не ожидаем ни откуда более, если не пошлет уврачевания нам Господь чрез вас (западных), искренне работающих Ему» 152. Не так относились к церкви римской, папам, представители церкви Антиохийской, ариане. Они писали в Рим, например к папе Юлию, в тоне насмешливом, переполняли свои послания различными угрозами. Они укоряли церковь римскую в стремлении ко властительству, в честолюбии; замечали, что не Рим и запад должны превозноситься над востоком, а напротив восток над западом, так как учение веры пришло на запад с востока; епископы антиохийские объявляли, что они ничем не ниже пап и что если папа ставить важность своей церкви в зависимость от ее обширности, то они важность своей церкви полагают в более великом – в добродетели, которой больше в Антиохии, чем в Риме 153; желая дать знать, чтобы папы не вмешивались в дела востока, они заявляли епискому Римскому, что будто на востоке у них единодушие и единомыслие 154. Разумеется, Юлию это письмо очень не понравилось 155.

На ряду с Антиохиеq по влиянию в пользу арианизма и во вред Никейскому собору следует назвать Константинополь. Константинополь, как столица, скоро приобрел важное значение в делах церковных. По выражению Григория Богослова он сделался „оком вселенной, городом могущественнейшим на суше и на море, взаимным узлом востока и запада, куда отовсюду стекались и откуда, как с общего форума, исходило все важнейшее в вере” 156. Между тем Константинополь сделался одним из глав- ных средоточий, где находило себе деятельную поддержку и откуда разливалось по окрестным странам арианство. Деятельность здешних епископов – Евсевия, прежде Никомидийского, Македония, Евдоксия, Демофила, вся посвящена была противодействию Никейскому направлению богословствования. Друзья Афанасия, друзья Никейского собора, как Маркелл Анкирский 157, провозглашались в Константинополе врагами веры 158. Арианствующие действовали так успешно в столице, что ко времени прибытия сюда Григория Богослова (ок. 379 г.) не нашлось у православных ни одного храма. Город Ираклия, древняя митрополия всей Фракии, соревновала Константинополю в деятельности на пользу арианства. Феодор, епископ Ираклийский, человек образованный 159, стоял во главе прочих ариан 160. Другой епископ Ираклийский Савин был известен, как историк, написавший историю соборов, но в арианском духе, с арианскими тенденциями 161. Константинополь и соседняя с ним Ираклия шли по стезе ереси, опираясь друг на друга. В Азии, Понте, мы встречаем множество епископов, противников Никейского собора, именно: в Никомндии, где созревает мысль о решительном противодействии Никейскому учению, которая при благоприятных обстоятельствах и приводится в осуществление двумястами пятидесятью арианскими епископами, клевретами Евсевия Никомидийского 162, в Ефесе, Кесарии Каппадокийской и прочих местах 163. Вообще Азия настолько оказалась приверженною к ереси арианской, что Василий Великий имя этой страны считает собственным именем ереси, называя арианство „азийским мудрованием» ( σιavόv φρόνημα) 164 По мнению ученого Гефеле, в эпоху смут арианскнх на востоке, число епископов враждебных Никойскому учению преимуществовало над числом епископов православных 165.

После краткого перечисления местностей, где утвердились защитники Никейского исповедания и где осели поборники антиникейских доктрин, открывается, что в восточной церкви северные епархии стояли за арианизм, а южные за православие. Юг стоял под преимущественным влиянием Александрии, а север под таким же влиянием Антиохии. Вследствие этого Никейское направление богословской мысли можно именовать александрийским, а антиникейское – антиохийским.

* * *

88

Eusebius. Vita Constantini. L. II, cap. 61.

89

Dorner. Εntwicke1unggeschichte der Lehre von der Person Christi. S. 809. (Stuttg. 1845).

90

Kihn. Die Bedeutung der Antiochenischen Schule s. 29. 166. Weissenburg 1866.

91

Rufin. Lib. I, с. 14. Sosom. L. II, c. 17.

92

Athanasii. Epist. encyclica ad episcopos Aegypti et Libyae. Col. 588 t. 25. Твор. I, 431.

93

Theod. L. I, с. 25. Sosom. L. II, c. 18.

94

Epist. ad Afros, col. 1044. t. 25. Твор. III, 326.

95

Prolegomena. Elogia veterum col. 224. Migne. Curs. patr. torn. 25.

96

Epist. (66) ad Athanasium ibidem. Твор. ч. VI, стр. 168. Изд. 1-е.

97

Epist. (69) ad Athanasiom ibid. Твор. ч. VI, 173.

98

Epist. ibidem. Твор. стр. 174.

99

Epist. (82) ad Аthan, ibid. Твор. ч. 6, стр. 198.

100

Epist. (80) ad Athanasium ibid. Твор. ч. 6, стр. 195.

101

Как смотрели древние церковные писатели на заслуги Афанасия в отношении к утверждению Ннкейского учения в церкви, точно так же смотрят и новейшие писатели – Дорнер, Берингер. Дорнер говорит: „Афанасий Великий задачей продолжительной своей жизни, исполненной переменчивых судеб, поставил охранять во всеоружии науки и с иол ною преданностью исповедание Никейское, как вопреки колеблющимся и легкомысленным, так и отступннкам. И он умер, не только увенчанный славой, но и достигнув плода» (Dorner ibidem. S. 833–4). Берингер говорит: „Афанасий и торжество Ннкейской догмы столь тесно соединены взаимно, что одно от другого отделять невозможно». Böhringen. Athanasius und Аrius. S. 581. Zweite Aufl. 1874.

102

Epist. ad Afros, col. 1045. Твор. III, 327.

103

Sosom. L. Ш, 15. Socr. L. IV, 25.

104

Lib. III, 13.

105

Sosom. L. II, c. 26, ad finem.

106

Athanasii. Apologia contra Arianos. col. 352. t. 25. Твор. I, 264, 5. Sosom. Lib. III с. 21. 22. Socr. II, 24.

107

Athаnasii. Historia Arianorum ad monachos. Col. 721, t. 25. Твор. II, 98.

108

Из числа палестинских церквей исключение составляет церковь Кесарийская, которая долгое время была заражена арианством. Извествый Евсевий Кесарийский и за ним его ученик Акакий, епископы этой церкви, были более или менее ревноствыми защитниками арианства.

109

Sosom. Lib. Ш, с. 11. Socr. II, 20.

110

Определение собора Сардикийского подписали 280 православных епископов.

111

Sosom. Lib. IV. с. 17–18.

112

Athanasii. Apol. contr. Arianos. col. 381. tom. 25. Твор. I, 251.

113

Sosom. VI, 19.

114

Он был чтецом в провинции Иллирийской – Фессалии. Socr. L. V, с. 22. Col. 637 (впрочем текста в этом месте Сократа, кажется, испорчен).

115

Sосг. Lib. II, 2. II, 27; V, 6.

116

Basilii Magni. Epist. (91) ad Valerianum Illyricorum episcopum. Migne, Curs. patr. Gr. t. 32. Твор. Василия Вел. в рус. пер. ч. VI, стр. 213.

117

Basilii Μ. Epist. (204) ad Neocaesar., col. 753. ibid. Твор. VII, 70. Изд. 1-е.

118

Epist. (154) ad Ascholium episc. Thessalonic. ibid. Твор. VI, 324.

119

Athanasii. Apologia contra Arianos, col. 273. t. 25. Твор. I, 211.

120

Ibidem, col. 365, 368, 393. Твор. I, 276, 296.

121

Athanasii. Apologia ad Constantium imperat. col. 629. t. 25. Migne, Cars. patr. Gr. Твор. II, 32.

122

Theodoret. Lib. II, c. 17.

123

Thеodoret. L. IV. c. 7. Hefele. ibid. S. 741.

124

Epistola (52) ad Сanonic. ibid. col. 392. Твор. VI, 141.

125

Socrat. Lib. IV, c.26.

126

Gregorius Theolog. Epistola (115) ad Theodorum, Migne. Curs. patr. Gr. tom. 37. Твор. Григория Богослова в рус. пер. ч. VI, стр. 245, Изд. 1-е.

127

Epist. (204) ad Neocaesarienses. col. 753, ibidem. Твор. ч. VII .стр. 69.

128

Epist. ad Palladium, col. 1168. Migne, ibidem, torn. 26. Твор. III, стр. 416.

129

Basilii Μ. Epist. (98) ad Eusebium episc. Samosatorum, ibid. Твор. ч. 6, стр. 229.

130

Basilii Μ. Epist. (189) ad Eustathium archiatrum, col. 685. ibid. Твор. ч. 7, стр. 16, 17.

131

Basilii Μ. Epist. (244) ad Patrophilum opiscopum. Col. 913. ibid. Твор. ч. 7, стр. 197.

132

Basilii M. Epist. (223) adversos Eustathium Sebastenum. Col. 828. ibid. Твор. ч. 7, стр. 126, 127.

133

Sosom. L. III, c. 3.

134

Hist. Arianorum ad monach. Col. 716. t. 25. Твор. II, 93.

135

Theodor. L. II, c. 19. Всех вообще важнейшнх защитников пересчитывает Афанасий. Твор. I, 412–13. Π, 82.

136

Epistola (66) ad Athanasium Alexandrinum. ibid. Твор. VI, 169.

137

Sosom. Lib. VI, с, 21.

138

Apud Athanas. De Synodis. Col, 744, t. 26. Твор. Ш, 150.

139

Sosom. Lib. III, cap. 5.

140

Hefele. Band. I, 504.

141

От 330 до 360 года в Антиохии епископами были исключительно ариане. Theod. L. П. с. 27.

142

Möhler, ibid. Th. II S. 239. Афанасий домогался хотя бы одной церкви в Антиохии для богослужевия православного. Sosom. Lib. Ш, 20.

143

Sosom. Lib. II, с. 19, Socr. I, 24.

144

Sosom. Lib. III, c. 5; IV, 8.

145

Basilii epist. (120) ad Meletiam Antioсh ibid. Твор. VI, 264.

146

Sosom. Lib. IV, c. 13: μή τῷ ναυαγίφ αὐτῆς (т. е. Антиохин) x αί ή οιxουμένη παρασνρῆ.

147

Kihn. ibidem. S. 30,166,184. Hergenröther. Die Antiochenische Schule p. 67–69. Würzburg, 1866.

148

По исчислению Горского („Жизнь св. Афанасия”, стр. 37) и Kihn'a (ibid. s. 50–51).

149

Philostorgii. Hist. eccl. Lib. III, стр. 15.

150

Epist. (90) ad episcopos occidentales. Ibid. Твор., ч. 6, стр. 212.

151

Epist. (92) ad Italos, col. 481. Твор., ч. 6, стр. 217.

152

Epist. (263) ad occidentales. col. 976. ibid. Твор., ч. 7, стρ. 246.

153

Sosom. L. III, с. 8. Athanasii, Apologia contra Arianos. col. 289. t. 25. Твор, I, 223.

154

Ibid. col. 304. Твор. I, 234.

155

Ibid. col. 284. Твор. I, 217. Следует еще прибавить, что арианские епископы во время Сардикийского собора в письме к своим единомышленникам жаловались на стремление пап ко властительству в церкви. Они писали: Римляне „вздумали вводить новый закон, что восточные епископы подлежать суду епископов западных. Но такого неприличного дела церковная дисциплина никогда не признавала». Западные, по словам послания, „усиливались ввести новость, опасную для древних обычаев церкви, чтобы постановленное епископами восточными на соборах отметалось епископами западными. Hilarii Pictaviensis. Fragmentum tertium, p. 667–8. 673. (Migne. Curs. patr. Lat. t. 10).

156

Gregorii Tbeol. oratio coram 150 episcopis. col. 469. Migne. ibid. tom. 36. Твор. Григория Богослова, ч. IV, стр. 34. Изд. 1-е.

157

Atbanasii. Apologia contra Arianos, col. 288. Т. 25. Tвор. I, 221.

158

На соборе Константинопольском 335 г. Hefele. В. I, S. 473–4.

159

Theod. II, 2.

160

Athanasii. Apol. contr. Arianes, col. 333. Твор. I, 252.

161

Soсrat. lib. I, cap. 8. Col. 65.

162

Philostorgii. Historiae eccl. epitome. Lib. II, стр. 7.

163

Theod. Lib. II, c. 6, col. 1009. Sosom. III, 5. Athanasii. Hist. arianorum. Col. 700. T. II, 81.

164

Epist. (218) ad Amphilochium. Твор. VII, 112.

165

Hefele. В. I. S. 624.


Источник: История Вселенских соборов / А.П. Лебедев. - Сергиев Посад : 2-я тип. А.И. Снегиревой, 1896. / Часть I. : Вселенские соборы IV и V веков. – XVI, 321 с. (Собрание церковно-исторических сочинений профессора Алексея Лебедева. Том III.)

Комментарии для сайта Cackle