профессор Алексей Петрович Лебедев

VIII. Противодействие и торжество врагов унии над ее приверженцами на соборе разбойничьем 449 хода.

– Диоскор – главный вождь врагов унии. – Характеристика собора разбойничьего, обскурантизм. – Исключительное тяготение к символу никейскому и отрщательное отношение к символу константинопольскому. – Лжетолкование унии. – монофизитство. – Победа врагов унии над защитниками ее в Ефесе (440 г.). – Флавиан, Домн, Феодорит, Ива и др. страдальцы за привязанность к унии

Отcтупник, зверь, поистине самый упорный н боговраждебный, еще не успокоился, еще не расстался с поселившеюся в нем злобой; постоянно раздражаясь ненавистью к св. церквам, он в дерзости своей обращает против догматов истины необузданные языки людей нечестивых и невежественных.

Св. Кирилл.

Паступил 449 год христианской эры. Церковь переживает величайший кризис. Враги унии, крайние александрийцы, противники, ожесточенные противники всего, что носило хотя малейшую печать антиохийского богословского направления, торжествуют. Но, слава Богу, не надолго! Мы говорим о соборе разбойничьем и его деяниях, или правильнее – злодеяниях.

Это было удивительное время в истории церкви; события сменяют одно другое с неимоверной быстротою. Явления следуют одно за другим, как при чтении книги. Церковь сильно волновалась. Давно ли состоялась уния между александрийцами и антиохийцами, давно ли жил Кирилл, этот истый александриец, приветствовавший унию радощами своими? Но вот уже наступили новыя времена. Великое явление – разумеем унию, – считается позором церкви, друзья унии объявляются врагами церкви, православия: противники унии провозглашают себя истинными носителями истинной веры! Монофизитство также высоко поднимает свое знамя, как арианство во времена Констанция. Видя все это, можно воскликнуть с Василием Великим, пораженным в свое время бурями арианизма: „вера и церковь гибнуть!”. Но промысл Божий не дремлет, – так утешал св. Лев скорбящую церковь рассматриваемого времени, и, действительно, туча оказалась мимолетной.

Душою, вождем, неутомимым деятелем монофизитства, как известно, был Диоскор, патриарх александрийский. Кто такое был Диоскор, чего он хотел, куда он стремился, чем обусловливались его симпатии к одним лицам, антипатии к другим? Вопрос крайне интересный. Самою характеристическою чертою в Диоскоре, по нашему глубокому убеждению, была ненависть к Кириллу, перемешанная с уважением к этому великому мужу, или, лучше сказать, сдерживаемая общим почетом к нему. Невозможно было порицать Кирилла открыто. Это значило дискредитировать себя в глазах всей церкви. Нужно было прикрыть свою ненависть к Кириллу маскою, самою искусной маскою любви и почтения к имени и деятельности своего предшественника. Так и делает Диоскор. Так поступают и другие его приверженцы. Дело неестественное и, как всякая ложь, не могло иметь успеха! На лжи можно продержаться только короткое время... Но переходим к характеристике Диоскора. История ничего не знает ни о воспитании, ни об образовании Диоскора: он является пред нами в истории внезапно, внолне очерченной личностью, типом человека до последнего нерва пропитанного враждою к истине, ревностью к заблуждению, и навсегда остается он верен самому себе. Справедливо Диоскор говорил о своей пламенной ревности к вере: „я прилагаю попечения о вере православной и апостольской. Я направляю ум свой к чисто божественному, не смотрю на личность, не забочусь ни о чем, как только о своей душе и о правой вере» 748. Действительно, таков характер Диоскора, но его ревность приняла не то направление, какое должно. Он погубил и свою веру, и свои духовные силы. Его ревность устремилась на скрытую, затаенную борьбу со св. Кириллом; он хотел возвратить церковь к тому положению, в каком она была до заключения III всел. собора. Желание невозможное. Сделанного однажды возвратить невозможно. Диоскор хотел заставить церковь забыть о том, что совершено Кирнллом в последние годы его жизни. Его антипатия к Кириллу была сильна. Гефеле замечает 749, что Диоскор питал „ненависть к памяти Кирилла». Но откуда происходила эта ненависть – Гефеле не знает, не знают причины ей и другие историки. Диоскор ненавидел Кирилла, потому что он был деятельным лицом в унии. К сожалению, для подтверждения нашей мысли мы располагаем очень скудными данными. Это потому, что вообще о Диоскоре мы почти ничего не знаем. Важнейшим документом, на основании которого можно доходить до истинной причины указанного явления, служат жалобы, с которыми различные александрийцы обращались против Диоскора на соборе халкедонском. В одной жалобе говорится: Диоскор „ненавидел Кирилла за его правую веру» ( ἀπεχθανομένπρὸς τ v ὀρθὴν ἐxείνου πίϭτιν) 750; в другой повторяется то же самое: Диоскор „питал ненависть к правой вере Кирилла» 751. Других подробностей по этому важному пункту в указанном документе, к сожалению, не находим. Чем бы, в самом деле, мог быть недоволен Диоскор в религиозной деятельности своего предшественника? Сочинениями Кирилла, писанными до собора III вселенского, он был очень доволен, напр., его анафематствами против Нестория 752; собором Ш вселенским – тоже, ибо этот собор нелицемерно прославляется на соборе Диоскоровом или разбойничьем. Но был ли доволен Диоскор унией, принятой Кириллом? Нет. Но в одном известном документе 753, касающемся собора разбойничьяго и вышедшем от партии Диоскора, не упоминается, как об авторитетных сочинениях, о важнейших сочинениях Кирилла, писанных с целью устроения унии. Диоскор решительно игнорировал эту часть деятельности Кирилла. Только за это, и единственно только за это мог ненавидеть Диоскор своего великого предшественника. Эту истину на соборе разбойничьем прикровенно высказывает Диоскор устами Евстафия Беритского 754. Ненавидеть Кирилла больше было не за что Диоскору. Ненависть Диоскора к Кириллу вследствие указанной причины выразилась тотчас же по смерти Кирилла и обрушилась на его друзей и родственников. Нужно думать, что в Алексавдрии было очень мало защитников унии: Кирилл был почти одинок. Полагаем, что лица, на которых обрушилась ненависть Диоскора к Кириллу, были лицами соприкосновенными в отношении к делу унии. Быть может, это были немногие лица, которые сочувствовали унии и на которых возлагались Кириллом поручения во время хода униальных переговоров 755. Другие черты религиозного образа Диоскора заключаются в следующем: человек истинно православный, так он полагал, должен держаться вдали от углубленных исследований вопросов религиозных, чтобы избегать и тени подозрений касательно допущения каких-либо новизн в области веры. Отсюда, когда однажды ему поставлено было на вид, что религиозные вопросы исследовать можно и должно, он решительно отвращается подобной мысли 756. Далее, свв. и вселенскими соборами он признавал только два собора – никейский и ефесский, бывший при Кирилле. Собору же константинопольскому 381 года он не усваивал церковного значения 757. Наконец, его догматические воззрения были чистым монофизитством: они ничем не отличаются от воззрений Евтихия, как это обнаружил собор разбойничий. Диоскор был в связях с монофизитами всех стран еще до собора константинопольского. Под его руководством действовали Евтихий и монофизиты других стран 758. К епископам же востока, антиохийцам, он относился с крайним подозрением, считая их прямо несторианами 759.

Мы приблизились к изображению догматической деятельиости собора разбой ничьего 449 года. Каких руководительных начал держался он? Собор разбойничий, выразимся так, есть пародия на III всел. собор. Со стороны принципов он повторяет собой этот последний собор. Но результатом собора было не добро, а зло. Известно, что и диавол принимает на себя образ ангела светла. Чего желал и к чему стремился III всел. собор, теми же желаниями и стремлениями исполнен был и собор разбойничий. Прежде всего, собор провозглашает твердость и неприкосновенность символа никейского. Диос- кор говорил на соборе: „так как Бог внимает нашим совещаниям, то и вы сами постарайтесь сделать их твердыми и угодными Богу. Если кто вопреки деяниям или учению отцев собравшихся в Никее и здесь собравшихся (III всех, собор.) будет изыскивать, или переисследовать, или пересматривать (ἤ ζητεῖ, ἤ πολυπραγμονεῖ, ἤ αναϭxευάζει), да будет анафема. Итак, если Дух Св. присутствовал с отцами, как и действительно Он присутствовал и определил то, что ими определено, то пересматривающий это упраздняет благодать Духа» 760. С целью решительного утверждения именно символа никейского, на соборе перечитано было известное деяние III всел. собора о Харисии, на котором утверждена неизменность и подтвержден авторитет этого символа. Вот что говорит Диоскор, когда прочитано было сказанное деяние на соборе: „думаю, что всем нравится изложение св. отцев, собиравшихся некогда в Никее, которое утвердил и св. собор, собранный здесь (в Ефесе) прежде и определил содержать его одно ( μόνα), как достаточное. А мы знаем, что определено так: если кто вопреки этому будет говорить или мудрствовать, или вводить новое, или исследовать, тот подвергается осуждению». „Что выдумаете»? обращается Диоскор к собору. Собор высказался с ре- шительностью в пользу мнения Диоскора 761 С другой стороны собор вселенский константинопольский и его символ не находили на соборе Диоскоровом ни признания, ни авторитета. Члены последнего собора умышленно игнорируют его. Мы полагаем даже, что исключительное признание символа никейского было на соборе разбойничьем скрытым протестом против символа константинопольского, как новшества, как извращения веры никейской. Что собор Диоскоров не хотел ничего знать о символе константинопольском и соборе, на котором составлен оный, это ясно видно из деяний рассматриваемого собора. Диоскор заявлял на соборе: „для удовлетворения всех, для укрепления веры и для ниспровержения возникших вопросов твердо держусь определений отцев бывших в Никее и Ефесе». „Хотя говорят два собора, но они содержать одну веру», присовокупляет патриарх 762. Не ясно ли, что Диоскор определения константинопольского собора и самый этот собор исключает от из числа тех определений и соборов, которым он следовал? Ту же мысль провозглашает на соборе пресвитер антиохийский Пелагий, клеврет монофизитствующих. В своем кляузном прошении, он говорил на соборе: „признаю божественными, блаженными и вселенскими соборами: собор, по благоволению Христа, собиравшийся в Никее, и затем собравшийся здесь (в Ефесе) дважды” (т. e. III вселенский и разбойничий); и, в частности, о соборе разбойничьем говорил: „это третий вселенский собор, собравшийся в конце веков” 763. О соборе константинопольском вселенском, как видим, нет ни малейшего упоминания. В том же роде были заявления на этом соборе и известного Евтихия 764. Собором подобные воззрения приняты были с полным удовольствием. Собор возглашал: „это спасает вселенную, это утвердит веру. Отцы поставили все без опущения” 765 . Кроме символа никейского собор не хотел знать никаких других символов. Это общая александрийская точка зрения: в Александрии символ константинопольский и в это время, время разбойничьего собора, не находил себе сочувствия и приема.

Замечательно, что мысль о неизменяемости и неприкосновенности символа никейского и исключительном его хранении в церкви приводила собор к странному воззрению, что ни теперь, ни после не должно быть составляемо в церкви никаких новых вероопределений, ни разъяснений, ни истолкований веры. Не грозило ли это полным уничтожением богословской науки? Диоскор развивает пред собором мысль, что для веры достаточно тех разъяснений какие уже сделаны, что церковь не имеет права излагать веру в новых вероопределениях, что не следует делать никаких изысканий в области религии, что все это грозит опасностью для веры 766; а собор с востор- гом вслушивается в эти слова Диоскора и принимает их с неописанным одобрением. Собор восклицал: Диоскор есть великий страж веры! Это слова св. Духа! Ты страж правил, чрез тебя имеют жизнь отцы, ты страж веры.” 767 „Если кто изменит (веру), да будет анафема. Если кто переделает, да будет анафема. Проклят кто прибавляет, проклят тот, кто убавляет, проклят тот, кто обновляет” 768. Собор, очевидно, стоял на точке зрения того консерватизма, от которого нельзя было ожидать добра. В речах собора слышится неумолимый приговор над естественными стремлениями человека изучать веру, толковать писание, разъяснять догматы. Собор – враг богословской науки. После подобных определений собора ведь нельзя было сказать ни одной свежей мысли в богословской науке, чтоб не подвергнуться проклятию, анафеме. Такое воззрение собора разбойичьего нужно считать плодом неразумного уважения к памяти св. Аоавасия. Мы знаем, что Аоанасий в свое время и при извествых условиях ратовал за неприкосновенность символа никейского. Это была великая заслуга Афанасия для мира христианского. Но его неразумные почитатели, не понимая духа и потребностей веры и церкви, довели до абсурда его истинные и высокие стремления. Они забывали, что прошло уже сто лет после того, как высказывал Афанасий свои идеи, что в церкви явились новые потребности, новые нужды, которые требовали справедливого удовлетворения. Монофизиты жили не настоящим, а прошедшим. Они подобны были тем „старухам» 769, которые любят поучать новое поколение, указывая золотой век в далеком прошедшем, но отрицают значение новых идей, новых явлений. Что было бы с церковью, с наукой, с разумом человеческим, если бы узкие отсталые воззрения собора разбойничьяго восторжествовали? Мрак и запустение водворились бы в церковной сфере. Афанасий учил, что должна быть тверда вера никейская; а монофизиты выводили отсюда заключение, что все богословское развитие церкви должно ограничиться исповеданием одного символа никейского, что раскрывать истины веры значит отрицать истинную веру и пр. Александрийское богословствование стало вырождаться, наступали последние дни его…

Чрезвычайно важный для нас вопрос: как смотрел собор на известную унию? Он отверг ее. В этом сомнения быть не может. Из всех униальных документов собор признал выражающими истинное учение лишь те послания Кирилла, в которых отцы собора разбойничьего могли находить, хотя неправильно и с величайшими натяжками, свои монофизитские идеи и которые им писаны были для успокоения лиц из числа приверженцев александрийской догматики, непризнавших унии. Свое полное нерасположение к унии собор высказал устами Евстафия еп. беритского, важного деятеля собора разбойничьего. Слова Евстафия имеют для нас особенный интерес, а потому мы выпишем их в точности, в полном виде. Евстафий сказал: „необходимо объяснить вам, что, хотя в ближайшем отце нашем Кирилле присутствовал Бог, однако нечто из паписанного им (разумеются анафематства его против Нестория) еще при жизни его было подвергаемо сомнению теми, которые не понимают правильно того, что сказано украшенно, пока он своим разумнейшим языком не сделал этого ясным для желающих извращать его писания, и убедил всех следовать его благочестивому мудрствованию (неправда: анафематства и впоследствии отвергались антиохийцами). Но когда некоторые (речь идет об александрийцах, не принявших унии) готовы были из прочитанных теперь посланий блаженнейшего мужа (Евстафий говорит о замечательном униальном документе, именно послании Кирилла, которое начинается известными словами: „да возвеселятся небеса») сделать предмет сомнения (т. е. когда некоторые приверженцы Кирилла начали отвергать унию), то он опять возымел нужду, а более желание (как тонко замечено!) объясниться. Все свое время он посвятил тому благочестивому труду, чтобы объяснить самого себя, показать свое намерение, и чрез свои послания к бывшим епископам Акакию мелитинскому, Валериану иконийскому и Сукценсу диокесарийскому в Исаврии (сейчас мы увидим, почему Евстафий этим именно посланиям отдает предпочтение пред другими) выяснить всем, как нужно понимать недавно прочитанные послания и догмат о пришествии нашего Спасателя. Ибо в посланиях к этим мужам между прочим прибавлено и следующее: „должно признавать не два естества, но одно воплотившеесе естество Бога Слова; и эти слова свои он, Кирилл, подтвердил свидетельством Афанасия” 770. Главное намерение речи Евстафия состоит в том, чтобы защитить честь Кирилла, как понимали ее монофизиты. Кирилл был защитником и покровителем унии: на этом утверждались в своих действованиях друзья уяии. Поэтому монофизитам, которые смотрели неприязненно на унию, необходимо было перетолковать, в своих интересах, в свою пользу униальную пору деятельности Кирилла, – представить, как будто унии в сущности и не было, как будто это было каким-то мимолетным явлением, которое не оставило следов в деятельности Кирилла. Это и делает Евстафий, нужно признать, с замечательной ловкостью. Он сначала заявляет, что вообще нередко случалось, что сочинения Кирилла перетолковывалось, как это случилось, по Евстафию, с анафематизмами Кирилла. К таким же сочинениям Кирилла, которые будто бы просто неправильно понимались, хитро Евстафий причисляет и его знаменитое послание к восточным: „Да возвеселятся небеса». Евстафий не отрицает, что это сочинение действительно принадлежит Кириллу, чего сделать он и не мог; но, по нему, Евстафию, Кирилл как будто бы и сам отказался от этого послания, когда написал несколько других, неодинаковых с первым по своему содержанию, ибо в них, заявляет с торжеством Евстафий, прямо исповедовалось, что „одно воплотившееся естество Бога Слова». Вот истинный, смысл слов Евстафия. Евстафий, как и все монофизиты, соглашались и не соглашались с Кириллом. Но напрасны усилия Евстафия исказить истинный образ деятельности Кирилла во время унии. Кирилл, действительно, нелицемерно вступил в братские сношения с аитиохийцами, никогда не отказывался и не раскаивался в устроении дела унии, ревностно заботился, чтобы она утвердилась в кружках антиохийских. Лжет Евстафий, что будто Кирилл в послании к Акакию и прочим высказал отступление от унии и исповедал монофизитство. Действительно, в этих последних встречается вышеприведенная фраза об „одном естестве»; но она употреблена Кириллом по причинам, которые нами уже достаточно разъяснены в своем месте 771; а главное – указанные послания имели целью доказать неразумие тех, кои отвергали учение о двух естествах во Христе. Это истинная цель посланий; однако же об этом Евстафий молчит и молчит. Итак, после наших разъяснений, оппозиционный характер собора разбойничьего в отношении к унии, полагаем, становится несомнителен.

В частности, в вопросе об образе соединения во Христе двух естеств Божеского и человеческого собор держался открыто монофизитства. Стоит заметить, что собор однако ничуть не разъясняет, подобно тому, как ранее и Евтихий, на чем, на каких основаниях и доказательствах опирается монофизитская доктрина. Оп молчит об этом. Не боялся ли он, чтобы подобными разъяснениями не допустить себе „обновить веру»? Моно- физитство на соборе не раскрывается, а просто провозглашается как готовая доктрина. Так, когда на соборе разбойничьем читаны были деяния собора константинопольского 448 года, в которых об Евтихии записано было: „Евтихий сказал: исповедую, что Господь наш состоит из двух естеств прежде соединения, а после соединения исповедую одно естество», Диоскор объявил: „и мы все согласны с этим». Собор подтвердил слова своего главы; „согласны», сказали члены собора 772. При другом случае на том же соборе, Диоскор сказал: „можем ли мы допустить выражение, в котором говорится о двух естествах после воплощения»? Нa это собор объявил: „анафема тому, кто употребляет подобное выражение; если кто говорит – два, анафема” 773. Монофизитство собора – факт ясный.

Определив догматическую задачу собора, его основной характер, его направление, обращаемся к раскрытию и подробному обследованию вопроса: как отнесся собор к своим противникам, приверженцам антиохийской догматики, друзьям унии? Собор ефесский 449 года 774 ознаменовал себя великим крушением для всей партии антиохийской, для всех поборников унии. Друзья антиохийской догматики не нашли себе пощады со стороны Собора. Собор поистине разбойничал! Прежде всего, собор подверг анефеме и лишил сана благороднейшего мужа, второго Златоуста по духу, патриарха константинопольского Флавиана, председателя известного собора 449 года, а с Флавианом и Евсевия. С Флавианом и Евсевием Дорилейским мы уже знакомы. Собор не мог простить им того обстоятельства, что они любили Кирилла, кроме прочего и за унию, что они ненавидили ересь Евтихия. К со- жалению, мы почти ничего не знаем о том, как проходил суд над упомянутыми, лицами. (Деяния халкидонского собора сообщают самые скудные сведещия об этом, а вновь открытый сирский текст и вовсе не заключает никаких известий по вопросу). Известно только, что в вину Флавиану и Евсевию ставили то, что они исказили веру никейскую 775. Но что под этим разумелось, собор или, лучше сказать, наши документы не определяют. Осуждая эти лица, собор в связи с этим оправдывает Евтихия 776, н анефематствует собор константинопольский 448 года 777. Истинной причиной осуждения Флавиана и Евсевия, мы уверены, была их приверженность к церковной унии 778.

Другими важнейшими жертвами собора разбойничьего были: патриарх Антиохийский Домн, бл. Феодорит Кирский, Ива епископ Едесский. Последние двое осуждены заочно: их не было на соборе. За что осуждены все они? По деяниям собора разбойничьего, каждый из них обвиняется в различных тяжких винах; но верить этим обвинениям мы не имеем никаких оснований 779. Действительной причиной их осужения было то, что они совсем расходились с Диоскором в догматических воззрениях: они стояли за унию, которую ненавидел Диоскор. Поражая этих лиц, собор разбойничий поражал в сердце саму унию. Для суждения об этом предмете в особенности богатые материалы предлагают недавно открытые акты сирские собора разбойничьего 780. Без них мы не могли бы говорить о деле с такою решительностью, с какою можем делать это теперь. – Начнем с Домна. Домн был племянник Иоанна антиохийского, вождя унитов 781. Родство по крови вело к родству в религиозных воззрениях и интересах. В сохранившейся до нас, благодаря сирскому тексту, переписке Домна с Диоскором и Флавианом, которая началась еще ранее собора константинопольского 448 года, мы вполне можем видеть религиозный образ Домна. Домн был таким же защитником унии, как и его современник Флавиан. В своих письмах к Диоскору Домн говорит, что основаниями для его догматических воззрений служит ни что другое, как документы униальные. Он говорит, чго утверждает свою веру на тех определениях, какие во времена Кирилла из Антиохии были посланы в Алсксандрию, на тех посланиях, какие Кирилл писал Иоанну Антиохийскому, на сочинении Афавасия к Эпиктету 782, за которое так ревностно держались униты. Этого мало. Домн выразительно писал Диоскору: “дозволь нам, прошу тебя, оставаться при тех сочинениях, которые касаются унии (Frieden-compromiss), при послании Кирилла (без сомнения том, которое начинается словами: „да возвеселятся»), и при послании Афанасия к Эпиктету. Ибо все они упоминаются в актах унии 783. Диоскор же, напротив, предписывал Домну принять анефематства Кирилловы против Нестория 784, чего, однако, Домн сделать не решался. Впрочем, он не отказывался признавать авторитет III вс. собора 785. Домн, в отличие от Диоскора и его партии, признавал авторитет II вс. собора. Отцов этого собора он называете „святыми» и „блаженнейшими»; считает их действовавшими согласно с собором никейским 786. С главным защитником унии, с патриархом Флавианом, он находился в дружеской переписке и вызывает его стать с ним, Домном, за одно 787 и бороться против Диоскора, восстать на защиту „веры» 788. Главная причина раздора между Диоскором и Домном состояла в следующем: Диоскор требовал, чтобы Домн принял сочи- нения Кирилла, написанные им до унии (анефематизмы); напротив, Домн отвергал эти сочинения и держался униальных документов 789, которых, в свою очередь, знать не хотел патриарх александрийский. Именно это разногласие и было истинной причиной осуждения Домна на соборе диоскоровом 790. Весьма замечательно, что в посланиях к Диоскору Домн в числе авторитетных писателей рядом с александрийскими писателями выставляет и антиохийских церковных деятелей: Иоанна Златоуста, епископов антиохийских Мелетия, Евстафия, Флавиана 791. Александрийцы подозрительно смотрели на великих деятелей антиохийского направления. Со стороны Домна было большею смелостью указывать на них, как на авторитеты церковные. Можно находить в этом даже укоризну, брошенную Домном в лице александрийцев, которые высоко ценили только писателей своей школы. Уравнивая авторитет антиохийских и александрийских великих писателей и великих учителей, Домн тем самым показал особую широту воззрений, которая вообще характеризовала теперешних антиохийцев. Они не разделяли авторитетных деятелей на „наших” и „не наших», отдавали должное заслугам всех великих деятелей и тем содействовали сближению церквей, которые издавна во многом не сходились одна с другой. Вместе с любовию к унии, к Кириллу, антиохийцы, в роде Домна, незаметно всасывали в себя уважение ко всем великим авторитетам александрийским. Не так поступали александрийцы в отношении к антиохийцам: кажется, они никого из антиохийских деятелей не удостаивали ни малейшего внимания. Монофизитствующих патриарх Антиохийский почитал опасными врагами церкви. Итак, Домн представлял собой по богословским воззрениям прямую противоположность Диоскору, а потому, естественно, что собор разбойничий низвергнул этого патриарха.

Феодорита постигла та же участь на соборе, хотя он и не присутствовал на нем, так как ему положительно запрещено было являться на соборе 792. С богословской деятельностью Феодорита мы уже отчасти 793 знакомы: он был преданный ученик антиохийской школы. Когда случилась уния, Феодорит присоединился к ней и впоследствии сделался душою всех защитников этого церковного явления. Когда начались смуты монофизитские, Феодорит прямо выставлял себя поборником унии. Что он был православен, в этом порукою для него служило то, что его проповеди одобряли Иоанн и Домн 794 антиохийские, известные униты. При другом случае, в доказательство своего православия, Феодорит ссылается на то, что он согласен с теми документами, на которых уверждалась уния восточных с Кириллом 795. Когда собрался собор разбойничий, от которого он заранее не ожидал ничего доброго, Феодорит внушал Домну, чтобы этот, отправляясь на собор, первее всего взял с собою все документы, касающиеся унии (ὡ ς χρὴ τούς ἀπιόντας εὶς τὴν ϭύνοδον τὰ ἐν τῷ xαιρϖ τῆς ϭυμβάϭεως γραφέντα προϭενεγxεῖν). Значит, в этих документах Федорит полагал сущность того дела, которому грозила опасность и которое высоко ценил он. Признавая важность унии, он, подобно Домну, однако, отказывался соглашаться с анефематизмами Кирилла, признания которых Диоскор с настойчивостью требовал от антиохийцев. Он называл это сочинение Кирилла „ядом» ( ιὸν) и боялся, как бы Диоскор на своем соборе не принудил церковь к принятию этих анефематизмов 796. Феодорит, подобно тому же Домну, уважал авторитет II вселенского собора 797. К крайнему неудовольствию Диоскора, еп. Кирский был ревностным врагом монофизитства. Как кажется, еще до собора константинопольского 448 года он посвятил разбору учения монофизитов особое сочинение, которое выдано было под ироническим названием „Еранист» 798. По всему этому Диоскор не мог жаловать Феодорита и собор разбойничий осудил его 799. Феодорит был унит, унит умный, мужественный, ревностный – этого одного было более чем достаточно для собора, чтобы втоптать в грязь славное имя Феодорита 800.

Третьим из более замечательных лиц, осужденных собором разбойничьим, был Ива, еп. Едесский. Ива находился в дружеских связях с Домном и Феодоритом. Домн заступался за него, когда на него делали нападки монофизитствующие 801. Феодорит в духе приязненном переписывался с Ивой 802. Богословская точка зрения Ивы вполне совпадала с точкою зрения Домна и Феодорита. Ива был унит. До унии он был ревностным поборником несторианства и врагом Кирилла, но после устрое- ния унии он примирился с алексавдрийцами 803. Ива при всех важнейших случаях своей жизни прямо объявлял, что он признавал православие в форме унии. На соборе тирском (448 г.) он говорил, что он „исповедует и верует так, как изложено в грамоте соглашения, состоявшегося между Иоанном и Кириллом» (ὡ ς τὰ γράμματα περιέχει τὰ τῆς ϭυμβάϭεως) 804 На соборе беритском (448 г.) тот же Ива заявлял: „до тех пор, пока Кирилл не столковался с Иоанном и не принял от него письменного исповедания веры, все мы (антиохийцы) почитали его еретиком, а после того, как церковь соединилась ( μετὰνωϭιν τϖν ὲxxληϭιϖν) и Кирилл был принят, мы были в общении с ним и он с нами» 805. Как corpus delicti, самою компрометирующею вещью в жизни Ивы, монофизиты выставляли известное послание Ивы к Марию Персу 806. В этом послании монофизиты находили несторианство, но, в сущности, в нем было прославление унии, которая полагала конец спорам в церкви. Здесь описывается в кратких чертах устроение унии и говорится об этом явлении с видимым сочувствием. Ива писал: „когда они (Кирилл и Иоанн) вошли в общение (уния) друг с другом, то распря прекратилась; в церкви водворился мир; в ней нет уже раскола, но мир, как было прежде” 807. Между тем на это-то послание указывал собор разбойничий, как на такое, за которое нужно подвергать автора всяческому проклятию. Нет сомнения, Ива был унит и в этом главная причина ненависти к нему Диоскора и его собора. Другие черты религиозного образа Ивы составляет следующее: он был враг монофизитов 808, отвергал анефематизмы Кирилла 809, но за то принимал третий вселенский собор 810. Иву диоскоров собор низвергнул 811. Такой приговор об Иве встречtн был собором неистовыми криками, в которых высказывалась вся злоба и ярость александрийцев на этого унита. „Сжечь Иву среди города! И диавол не говорил так! Не говорили так и фарисеи! Это речи сатаны! Сжечь Иву среди Антиохии в пример другим. Диавол благочестивее Ивы!» 812.

Перечислим остальных епископов, подвергнувшихся суду собора разбойничьего. Прежде всего упомянем Иринея, епископа Тирского. Ириней издавна был в дружбе с партией антиохийскою. Еще во времена Нестория он вместе с этим еретиком, будучи важным государственным сановником, прибыл на собор в Ефес и был споспешником в делах Иоанна автиохийского 813 . Впоследствии он сделался епископом Тира. Он был поставлен в сан епископа Домном Антиохийским и был в связях с Феодоритом. Без сомнения, все эти обстоятельства в совокупности и послужили во вред Иринею, осужденноиу собором Диоскора 814. Собор осудил не только самого Иринея, но лиц им возведенных в епископское достоинство. Таким был Акилин епископ Вивловский. Единственной причиной его осуждения от собора разбойничьего было то, что он посвящен рукою Иринея 815. Собор, очевидно, имел в виду искоронить всю партию, приютившуюся под знаменем антиохийского богословствования. Двое других епископов: Давиил Харранский или Каррский и Софроний еп. Телльский или Костантийский подверглись суду собора главнейше кажется потому, что они были родня Иве и, вероятно, действовалн заодно с ним. Даниил был родным племянником Ивы 816, а Софроний был двоюродным братом того же епископа 817. – Таковы были жертвы собора разбойничьего! Александрийцы теперь вымещали на антиохийцах свой гнев. Собор охотно выслушивал приговоры вожаков его и покрывал радостными криками провозглашение отлучения на антиохийцев. Собор восклицал о Диоскоре: „чрез тебя говорит Бог! Дух Св. чрез тебя говорит! Вырви корни, правоверный! Пусть не останется ни одного несторианина! Исторгни самые корни» 818, и Диоскор исторгал, слепо принимая пшеницу за плевелы...

Собор разбойничий сделал свое дело. Он пронесся как буря по ниве церковной. Истинные носители чистого православия, униты, были унижены, посрамлены, ниспровергнуты. Собор разбойничий признан вселенским. Скорбь, смущение водворились в церкви. Едва ли мы можем представить себе, каким ужасом наполнились сердца истинных вождей православия. Проходят два года, целых два года томительных, страшных. Казалось, вера и церковь стоят на краю погибели! Но вот миновался срок, назначенный Промыслом на искушение церкви, и скорбь должна была смениться светлым праздником. Все получили возможность свободно вздохнуть, восклицая с Давидом: „да возвеселятся небеса!”. Мы говорим о вселенском соборе Халкидонском.

* * *

748

Binii. Соnciliaа. Acta Chalced, p. 58. Деян. III, 189.

749

Hefele II, 314.

750

Concilia. Acta Chalced. p. 181. Деян. III, 673.

751

Ibid. p. 185. Деян. 583.

752

Hoffmann. Verhandiungen d. Kirchen versammlung zu Ephesus am 22 August 449, aus einer Syrischen Handschrift. S. 70. Kiel. 1873.

753

А таких документов с обнародованием сирского текста собора разбойничьего (см. предыдущее заиечание; кроме того, тот же текст во франц. переводе издан аббатом Мартенем), в нашем распоряжении немало.

754

Concilia. Acta Chalced. p. 72. Деян. III, 229.

755

Один из трех клириков александрийских, подававших жадобу на Диоскора на соборе халкидонском, писал, что последний гнал его за то, что он удостоился близости и благосклонности Кирилла (Concilia. Acta Chalced, p. 181. Деян. III, 572). Очень может быть, что этот клирик был доверенным лицом у Кирилла по делам унии. Гонение началось на него тотчас после смерти Кирилла. Не имел ли в виду Диоскор в лице этого, доверенного у своего предшественника, человека казнить память Кирилла, друга унии. Другой клирик александрийский также подвергся ненависти Диоскора за „близость к Кириллу». Этот в своей жалобе на соборе халкидонском говорил; „часто я был посылаем в путешествия при блаженной памяти Кирилле, особенно в царствующий новый Рим; иногда по причине порученных мне от него необходимых дел, переплывал все море» (Ibid. р. 183. Д. 578). Не был ли этот клирик на посылках у Кирилла во время сношений по вопросу об унии, когда сношения с Константивополем у Кирилла были особенно деятельны? Самым несчастным лицом, на которое излился весь гнев Диоскора против Кирилла, был племянник последнего, пресвитер александрийский Афанасий (Ibid. p. 185. Д. 583. Кстати заметить, что уверение некоторых историков, что Диоскор был племянником Кирилла, как это делают Горский, Martin и др.-несправедливо; стоит лишь вникнуть в жалобу Афанасия, поданную собору халкидонскому, чтобы отказаться от указаннаго мнения). Афанасий был племянник Кирилла и, очень вероятно, был одних и тех же воззрений со своим дядей. Гонение на нето со стороны Диоскора началось тотчас по вступлении последнего на престол (Ibid. p. 186. Деяи. 585? 588). He действовал ли Диоскор под свежими впечатлениями, какие производила на него униальвая деятельность Кирилла? Чрезвычайно важно указать, что гонение Диоскора в настоящем случае выразилось, между прочим, в отнятии денег у Афанасия и вообще родни Кирилловой (ibid. р. 186 Д. 586). Почему же Диоскор ограбил богатую родню Кирилла? Потому что обвинял Кирилла в растрате церковных сумм и конфискацией капиталов, принадлежащие его родне, хотеи вознаградить потери церкви александрийской (Нefele, II, 314). Но за этою общею причиной не скрывалась ли частная и ближайшая? Кирилл потратил деньги не на что другое, как на различные расходы по устройству дел унии (Hef. II, 265). Значит, Диоскор возмещая убытки церковные указанной конфискациею Кириллова наследства, хотел заявить этим, что деньги церковные, израсходованные Кириллом, пошли на дело недоброе, на худое дело.

756

Concilia. Acta Chalced. p. 55. Деян. III, 181.

757

Hoffmann. Verhandlung d. Kirchenversam. zu Eph. S. 79.

758

Ibid. S. 9. 62.

759

Ibid. S. 68.

760

Concilia. Acta Chalced. p. 55–56. Деян. III, 181–2.

761

Ibid. p. 140. Д. 458–9.

762

Ibid. р. 55. Д. 181.

763

Hoffmann Verhandl. d. Kirchenversam. S.43 und Anmerk, 322.

764

Concilia. Acta Chalced. p. 57. Деян. III, 186.

765

Ibid. p. 55. Деян. 181.

766

Ibid. р. 54. 55; Д. 177, 8, 182.

767

Ibid. p. 56. Деян., 182.

768

Ibid. p. 64. Деян. 206–7.

769

Cyrill, ер. ad Valerianum Leoniens. Col. 256. Migne. t. 77. Деян. II, 413.

770

Concilia. Acta Chalced. p. 72. Деян. III, 229.

771

Гл. V, примеч. 88; гл. VI, примч. 33.

772

Concilia. Acta Chalced. p. 92. Деян. III, 287.

773

Ibidem, p. 90. Д. III, 283. Нужно сказать, что мысли близкие к монофизитству высказываемы были некоторыми епископами даже на самом III всел. соборе. Они, впрочем, не встретили опровержения от отцев собора, без сомнения потому, что, как казалось, они хорошо направлялись против учения Нестория; о монофизитизме же тогда никто и думат еще не мог. Так, Акакий мелотииский, впоследствии несомненно монофизит, говорил, что неправильно „приписывать рождение и страдание Христа не Божеству Eго, а единому Его человечсству» (Concilia Acta Ephes. p. 188. Деян. I, 546 –547). Ту же мысль высказывал Феодот, епископ Анкирский (Ibid. p. 192. Деян. 558–559).

774

Во главе собора разбойничьего стали александрийцы: Диоскор и другие египетские епископы. Сторону Диоскора лержал патр. иерусалимский Ювеналий и епископы подручные ему. Рим также, покрайней мере в начале собора, не противодействовал дятельности Диоскора (Соncilia Acta Chalced. p. 141. Деян. III, 461, 463). Иллирик держался стороны патриарха александрийского, как это видно из того глубокого сокрушения, с каким епископы иллирийские на соборе халкидонском раскаивались в своей деятельности на соборе разбойничьем. В лице Евсвтафия беритского Финикия также взяла сторону Диоскора. Нужно сказать, что хотя Финикия принадлежала к антиохийскому патриархату, но по интригам Ювеналия, между Ш и IV вс. соборами, она перешла в ведение патриарха иерусалимского. Вообще около Диоскора сгрупировались все те епископы, которые, всегда со времени I вс. собора, шли рука об руку с церковью александрийскою в своей деятельности (см. гл. II и V нашего исслед.). Из других мест к Диоскору на соборе црисоединились следующие более замечательные лица: Стефан Ефесский, последуя примеру Мемнона, заседавшего на третьем вселенск. соборе, и в простоте, сердца полагая, что Диоскор действует в том же духе, как и Кирилл, Фалассий Кесарие-каппадокийский, поставленный в епископа рукою Прокла константинопольского, известного противника несторианства (Socr. VII, 48).

775

Concilia. Acta. Chalced. p. 141. Деян. III, 464.

776

Ibid. p. 109 et. с. Д. 366 и д.

777

Ibid. р. 75. Д. 239.

778

Сведения об осуждении этнх лиц см. в другой нашей книге о соборах, стр. 37–40. Да и вообще подробности о соборе разбойническом можно находить здесь на стр. 33 и д.

779

См. Martin. Le Pseodo-Synode, p. 39–44.

780

Об этих актах см. наши две статьи: „о сирском тексте собора разбойничьего» ио подлинности и достоверности сирских актов того же собора» (Чт. в об. люб. дух. просв. 1876 г.).

781

Le-Quien. Oriens christianus. Т. II, p. 721.

782

Hoffmann. Verhandl. d. Kirch.-Vorsam. s. 71. В том же роде писал Домн к Флавиану, ibid. s. 61.

783

Ibidem, s. 74.

784

Ibidem.

785

Ibidem, s. 71.

786

Ibidem, s. 62.

787

Ibidem.

788

Феодорита, поборника унии, Домн считал своею правою рукою.

789

Ibidem. 59–60. Hefele, II, 316.

790

В чем обвинялся Домн собором см. Hoffmann'а, в особенности s. 60–61.

791

Ibidem. S. 75.

792

Concilia. Acta Chalced. p. 43. 47. Деян. III, 148. 158.

793

См. гл. V нашего исследования. Кроме того следует указать на известную монографию г. Глубоковского об этом лице.

794

Theodoroti. Ер. ad Nomum, Consilium. Col. 1261.

795

Ep. ad Flavianum. Col. 1277, если это послание принадлежит Феодориту (Hoffmann, s. 61).

796

Theodoret. Ер. ad Domnum. Col. 1312. 1310.

797

Epist. ad Flavianum. Col. 1280. В сочинении contra Nestorium (Migne, t. 83, col. 1157) Феодорит излагает свое исповедание веры в точном соответствии с символом Константинопольским.

798

См. Neander, I, 697. Еранист отпечатан у Миня в т. 83. В Хр. чтении, 1846 г., т. 2, сделан перевод этого сочинения, но с сокращениями.

799

Какие вины ставил в упрек Феодориту собор см. об этом Hoffmann, s. 67–8.

800

Martin (p. 187. 91) делает самый сочувственный отзыв о Феодорите. Он говорит: „Феодорит – это одна из самых замечательвых фигур V века. Его богатая событиями жизнь, его апостольские труды, увенчавшиеся блестящим успехом, его жаркая борьба, в которой он руководился чувством чести и сознанием правоты, его многочисленные сочинения, гонения, делают его одним из самых симпатичных лиц этого времени, смутного и жалкого. Его репутация, его авторитет на востоке были безмерны: все другие епископы смотрели на него, почти как на оракул. Это был не только великий писатель, могущественный гений, который обращал свое слово ко вселенной; это был исповедник, мученик, который любил всех и поддерживал всех».

801

Concilia. Acta Chalced. p. 282. Деян. IV, 203 – 4. Домн оправдал Иву на соборе антиохийском. Hoffmann, s. 29–31.

802

Theodoret. ep. ad Ibam episc. Edesae. Col. 1349.

803

Concilia. Act. Chalced. p. 290 et с. Деян. IV, 255 и д. Издан. 1-ое.

804

Ibid. р. 277. Деян. 189.

805

Ibid. р. 289. Деян. 223–4.

806

Hoffmann. Verhandlungen, s. 11. 14.

807

Concil. Acta Chalced. p. 291. Д. 229.

808

Ibid. p. 287. Деян. 216.

809

Ibid. p. 289. Деян. 222–3.

810

Ibid. p. 278. Деян. 189.

811

Обвинения собора против Ивы, см. Hoffm. s. 22–4.

812

Hoffm. 28. Относительно Ивы делает сочувственные отзывы Martin, p. 93. 185.

813

Concilia, р. 167. Т. I, pars 2. Деян. I, 489.

814

Hoffmann. Verhandlung, s. 37–9. Martin, 83–6, 183.

815

Hoffmann. ibid.s. 39–40. Martin, p. 183.

816

Concilia. Acta Chalced. p. 285. Деян. IV, 209.

817

Hoffmann, ibid. S. 35–7. 41–43. Martin, p. 184.

818

Hoffmann. S. 62–3.



Источник: Собрание церковно-исторических сочинений профессора Алексея Лебедева. Том III. / История Вселенских соборов. Часть I. Вселенские соборы IV и V веков. / А.П. Лебедев. Изд.: Сергиев Пасад. 1896. – 323 с.

Вам может быть интересно:

1. История Вселенских соборов. Часть II. Вселенские соборы VI, VII, VIII веков – Спор о трех главах и пятый Вселенский собор профессор Алексей Петрович Лебедев

2. Правила первых четырех Вселенских Соборов – Глава III. Третий Вселенский Собор архиепископ Петр (Л’Юилье)

3. Труды по истории древней Церкви – Почему созванный в Никее собор сначала предполагалось собрать в Анкире? профессор Александр Иванович Бриллиантов

4. На путях к Вселенскому собору – IV. III-й Вселенский Собор профессор Антон Владимирович Карташёв

5. О Вселенских соборах профессор Тимофей Васильевич Барсов

6. История Святых Вселенских Соборов. Выпуск 1 епископ Иоанн (Митропольский)

7. Памяти покойного профессора Алексея Петровича Лебедева профессор Николай Никанорович Глубоковский

8. Святые южных славян – Февраль-свечень святитель Филарет Черниговский (Гумилевский)

9. Руководственные о Священном Писании сведения, из творений святых отцов и учителей Церкви извлеченные – Руководственные сведения о книгах Священного Писания вообще профессор Аким Алексеевич Олесницкий

10. Незаслуженный упрек: [По поводу заметки проф. А. П. Лебедева] профессор Анатолий Алексеевич Спасский

Комментарии для сайта Cackle