Арсений Мацеевич и его дело

Содержание

Предисловие

Предисловие

Долго не появлялось печатных известий об Арсении Мацеевиче. Только 100 лет спустя после его смерти, в 60-х годах XIX столетия, вспыхнул настойчивый интерес к его личности. В одном 1862 году в разных журналах появилось о нём немало статей, которые имели публицистический характер и писались в приподнятом тоне. Ненависть к сброшенному в 1861 году крепостничеству худо отозвалась на памяти ревнителя церковных прав: дело защиты материальных средств духовенства стали рассматривать со злободневной точки зрения и ему приписывали темные черты крепостника, тогда как Екатерина II, взявшая крестьян у духовных властей, представлялась в светлом виде освободительницы угнетенных. Екатерининские указы давали, при этом, обильную пищу чернить память Арсения. В этом направлении уверенно писали о нём даже те авторы, которые не читали архивных сведений о нём и не знакомы даже с делом 1767 года. Отзыв об этих статьях дан Морошкиным И. Я. в «Библиографе», 1886 г.

После 60-х годов был ещё ряд писателей, находивших данные поддерживать в печати нерасположение к личности Арсения: Голубинский обвинил его в медленности открытия мощей св. Димитрия Ростовского («Канонизация Святых в Русской Церкви», М., 1903 г., 475–484); Трефолев – в жестоком отношении к раскольникам («Ярославль при императрице Елизавете Петровне», «Древняя и Новая Россия», 1877 г., I, 255–289); Троицкий С. – в нерасположении к просвещению («А. Мацеевич на Тобольской и Ростовской кафедрах», «Русский Архив», 1905 г., № 10, 166–169); Иконников В. С. – («Отчет о 49-м присуждении наград графа Уварова», 591 и 592 стр., примеч.) – продолжал развивать подобный взгляд Пекарского П. П. (Энциклопедический Словарь, СПБ., 1862 г., V) на том основании, что тот читал дело Арсения от 1767 года, не заметивши, что и детальное знакомство с делом 1767 года не мешало Морошкину И. Я. («Русская Старина» XLV–XCV т.) выдать обвинения Арсению со стороны Екатерины II за доказательства его виновности. Иконников обвиняет Арсения в низком взгляде на мужика, тогда как есть архивные сведения о том, что Арсений не давал крестьян в обиду; подвергает сомнению чистоту нравственной жизни его (506 и 622 стр.), между тем как и личные враги Арсения не находили оснований для этого, называя примерную жизнь его лишь «показною» («Чтения в Обществе истории и древностей российских при Московском университете», 1862 г., III, 35).

Такие резкие отзывы об Арсении не оставались без ответа. На статью Чистовича («День», 1862, № 15) и на сообщения Соловьева об Арсении («История России», V, 1362, 1446) и др. были возражения. Особенно сильные возражения вызвала книга Ростиславова, «Опыт исследования об имениях наших монастырей» (СПБ., 1876 г.), где автор за 600-летний период управления населенными местами выбрал наиболее темные стороны и по ним охарактеризовал церковно-имущественное право, заявляя, что Арсений в своих выступлениях думал играть роль русского папы (60 стр.). В литературных отзывах об этих книгах отмечают, что сведения у этих авторов темны (Барсов Н. И., «Русская Старина». 1876 г.), взгляды их односторонни (Покровский, «Православный Собеседник», 1876 г., III, 347–511), что Ростиславов дает цифры доходов, умалчивая о расходах («Киевские Университетские Известия», 1876 г., № 4), выводы и предположения его поспешны, что Арсений прав, а взгляды Чистовича ни на чём не основаны (Р. С. Т., «День», 1862 г., № 16), самое освобождение Екатериною II монастырских крестьян находили односторонним, так как помещичьи и заводские крестьяне освобождены тогда не были (Незеленов, «Исторический Вестник», 1884 г., май, Барсов Н. И., «Русская Старина» XV, 427), что Екатериною II игнорировались всякие права («Православный Собеседник», 1876 г., III, 502). Такие благоприятные отзывы об Арсении немногочисленны: из 25 статей, появившихся до 1886 года, их насчитывается всего 7–8; но они обращают на себя внимание по возбуждаемым в них вопросам.

Оба противоположные взгляда на Арсения держатся до сего времени, несмотря на опубликование документов, относящихся к истории о нём: автобиографии его, сочинений, распоряжений, переписки, доношений и т. п. (Бодянский, «Чтения», 1862 г. III, 134–194; Толстой М., гр., там же, II; «Православный Собеседник» 1861 г., III, и мн. др.).

Появившиеся, затем, исторические труды о населённых местах, принадлежавших, как светским, так и духовным владельцам, должны также служить пособием к уяснению дела Арсения и причастности его к обстоятельствам секуляризации церковных земель. Семевский В. И. в двухтомном своем труде, – «Крестьяне в царствование императрицы Екатерины II» (СПБ., 1901 г.), – объединил ценные сведения о бывших церковных крестьянах, заимствованные из дел бывшей Коллегии Экономии (II т., 194–294 стр.). У него очень важно указание на желание богатых крестьян церковных вотчин откупиться от натуральной зависимости духовным властям (II, 241, 249), как на одну из причин секуляризации. Завьялов А. А. для исследования «Вопроса о церковных имениях в царствование Екатерины II» (СПБ., 1900 г.) брал дела Духовной Комиссии, учрежденной в 1764 г. для устройства отнятых у духовенства населенных мест и для распределения вотчинных средств на штатное содержании духовных учреждений. – Верховский П. В. в своей книге, – «Населенные недвижимые имения Св. Синода, архиерейских домов и монастырей при ближайших преемниках Петра Великого» (СПБ., 1909 г.) рассмотрел громадное количество дел Коллегии Экономии (до 26 000), с целью выяснить историю и положение Коллегии Экономии.

В этих трёх книгах архивный материал детально разработан. Но заметна в них, вместе с игнорированием дела Арсения, произвольная установка сторон, действовавших тогда в разрешении церковно-имущественного дела. Так, по мнению В. И. Семевского, главною причиною секуляризации послужил «ряд волнений крестьян» в церковных вотчинах. Разрешение обостренных отношений между двумя сторонами, – крестьянами и духовными властями, – ставили в заслугу Екатерине II Бильбасов («История Екатерины II», II, 217, Штура, 1900 г.), Знаменский («Очерки XVIII века», в «Правосл. Собес.», 1871 г., I, 125) и др. – Если смотреть на нее, как на освободительницу крестьян от натуральной зависимости, то Арсения, действительно, можно представить защитником крепостничества. Но такой взгляд не оправдывается результатами секуляризации: авторы, приписавшие Екатерине II такую чуткость к страданиям церковных крестьян, не выясняют, почему она не применяла освободительных идей к крестьянам помещичьим, в управлении которыми злоупотреблений и жалоб было не менее, чем в церковных вотчинах? О той же «высоте освободительных принципов» высказался А. А. Завьялов. Оправдывая действия Екатерины II, он представляет эту государыню исполненною мудрого попечения и благожеланий и к крестьянам, и к духовенству: отнятие ею у духовенства материальных средств, заключающихся в вотчинах, он считает даже выгодным для него. Однако, и сам невольно приходит к неизбежным выводам, что Екатерининское правительство не выполнило своих обещаний духовенству: церквей не обеспечило, школ не устроило, закрыло ряд церковных учреждений (226, 307, 309, 311, 331 стр.), и взятые из ведения духовных властей крестьяне не освобождены от оброчных взносов, взамен исполнения ими натуральных повинностей. У П. В. Верховского высказано мнение, что владение населенными местами у духовенства поддерживалось, как милость монарха (137–7), и подвергается сомнению, существовало ли у Церкви даже право собственности на вотчины? А если так, то и протест Арсения не имел уже почвы. Разделять такое мнение Верховского едва ли возможно. Ужели в течение 600 лет (с 1159 г., II. С. Р. Летоп., II, 82) у этих населенных мест не было никакого хозяина? Ведь земельные имущества, как бесспорная собственность духовных учреждений, составляли предмет солидных научных исследований: Милютина, – «О недвижимых имуществах духовенства в России» (Чтения в О- И. Д. Р.», 1859–1861 г.), Горчакова М. И., – «О земельных владениях всероссийских митрополитов, патриархов и св. Синода», СПБ., 1871 г., «Монастырский Приказ», СПБ., 1868 г., Рождественского С. В. – «Служилое землевладение в Московском государстве», СПБ., 1897 г. В этих книгах отмечены не только канонические свойства имущественного права Церкви, но юридическое и государственное значение земельной церковной собственности. Помимо этих трудов, освещению дела Арсения способствует исследование Ключевского, «Боярская Дума Древней Руси», М., 1883 г. Описывая хозяйственные операции церковных учреждений, он не оставляет и сомнений, что их земли составляли обычный вид собственности (239, 249, 275, 276, 278, 307, 310, 375 стр.). Его научная характеристика населенных мест в древней Руси вполне применима к реформенному времени; игнорировать ее нет никаких оснований, потому что указанная Ключевским борьба бояр с церковными порядками, имеющими связь с государством, не прерывалась до времени реформ. Она стихла в первой половине XVIII века под железною рукою Петра Великого, но потом снова вспыхнула при наплыве антиклерикальных веяний. Современники Арсения свидетельствовали о сильных претензиях дворян на исключительное право владения деревнями, например, Ярославцев (дело Арсения № 119. 1 л.), Смолин («Памятники Нов. Р. Ист.», 1874 г., I, 123–128), князь Гагарин (Гос. Арх., XVIII, № 297) и др. – Таким образом, кроме крестьян и духовных властей, при секуляризации была ещё одна деятельная сторона, это – дворяне. Дворянские претензии и были настоящим побуждением к отнятию земель у духовенства. И Арсений ратовал не против крестьян; есть внушительные свидетельства, как он грозно стоял за них против помещиков, позволявших наносить им обиды. Беспорядки же в церковных вотчинах при секуляризации служили не причиною, а лишь поводом к ней. Оттого Екатерина II старалась замаскировать беспричинное отнятие у церкви земель. Она торжественно публиковала, что это – не секуляризация их, что духовенство останется собственником всей доходности с этих имуществ и не сдержала таких обещаний. Это уже характерная черта политики, но не государственного или церковного права. Она проявила ловкость к изысканию средств для награды дворянам, могущих поддержать ее на престоле, показаться не скупее Петра III, издавшего вольности дворянства и освободившего это сословие от обязательной службы, наложенной Петром I. У правительства не было не только причин, но и формальных прав к отобранию у церкви имений (Ивановский Вл., «Р. Законодательство XVIII–XIX в. в своих постановлениях относительно монашествующих лиц и монастырей», Харьков, 1905 г.; «Правосл. Собес.», 1876 г., III, 502).

В виду всего этого в официальных документах того времени надо отделять истину от личных видов императрицы и относиться к пышным указам Екатерины II с такою же критикою, как и к ходячим листочкам об Арсении. Протест Арсения нельзя считать неожиданным. Недовольство реформенными порядками и отношением светской власти к Церкви жило и накоплялось давно, как видно из книги Титлинова Б. В., «Правительство Анны Иоанновны в его отношениях к делам православной Церкви», Вильна, 1905 г. Голос Арсения был только смелее и резче других.

При составлении этой книги обращено преимущественное внимание на архивы как на главный источник сведений об Арсении и его деле.

1. Архив Святейшего Синода содержит разнообразный материал как для характеристики личности, так и дела А. Мацеевича. Он заключается в производящихся о нём следственных делах, в его служебных представлениях к Синоду на протяжении большого периода времени с 1736 года по 1763 год; находится также во многих протоколах и журналах Синода. Из них видно, что свое дело защиты независимости Церкви и белого духовенства в отношении управления, суда и основ её он поднял давно, уже с 1738 г., когда был ещё иеромонахом. Резкость его представлений в 1741–1743 гг. и действий придает определенность убеждениям и взглядам его. Из многочисленного материала наиболее характерны следственные дела 1743 г., особенно № 425 от 14 мая, и, главным образом, дело 1763 года № 119. Большое значение для выяснения причин и характера протестов против отнятия имений у духовенства имеют дела Духовной Комиссии о церковных имениях, собранные А. А. Завьяловым в особый отдел Архива Синода. Они показывают вотчинную жизнь тогдашнего времени: положение церковных крестьян и отношения к ним духовных властей.

2. Государственный Архив Министерства Иностранных Дел. Здесь находятся такие же материалы, свидетельствующие об участии А. Мацеевича в делах государственной важности; его протест против унижения Церкви со стороны представителей государства: столкновения его с Коллегией Экономии, ведавшей церковными вотчинами. Для исследования дела Арсения, хотя и косвенное, но важное значение имеет дело о Коллегии Экономии с 1736 по 1782 гг., XVIII р., № 85, I–V ч., из которых последние 4 части никем ещё не рассмотрены; затем, дело Ли 147 и доклады Арсения, – VIII р., № 47, доклады по Синоду, дела по Духовной Комиссии и Коллегии Экономии, XVIII, № 92, 175 и 197; особенно, VI р., № 399, – следственное дело об Арсении, в извлечении отпечатанное Морошкиным И. в «Р. Старине», XLV –XLVI т. В Государственном Архиве сохранились сведения о раннем периоде жизни Арсения (VII р., № 524 bis; VI р., № 178; VII, № 63).

3. Главный Московский Архив М. И. Д. имеет в копиях смелые проекты Арсения о благочинии церковном» (Портфель Г. Ф. Миллера, № 184, III): о восстановлении патриаршества, об устройстве церковных имений, о Коллегии Экономии, о раскольниках. Там же находятся письма Арсения к графу М. И. Воронцову.

4. Рукописи И. А. Вахромеева в Ярославле, описанные А. А. Титовым в 5 книгах. Архив этот представляет отрадное явление в научной области. И. А. Вахромеев с трогательною любовью собирал всевозможные рукописи, касавшиеся истории своего родного края. Помимо рукописных книг ему удалось приобрести много бумаг документального значения; есть даже клировые ведомости времен Арсения. Очень ценны здесь «Сборники указов», львиная доля которых относится ко времени Арсения. В предлагаемой книге отмечены рукописи Вахромеева №№ 1127, 675, 664, 1086, 107, 1099, 821, 822, 1075, 391, 399, 437, 597, 661, 1068, 1088, 1089, 1090, 1099, 1104 и др.

5. Архив Ярославской Духовной Консистории, содержит дела, касающиеся епархиального управления, где любопытны резолюции и решения Арсения. Наиболее интересные из них печатаны в «Ярославских Епархиальных Ведомостях».

6. Архив Архангелогородской Губернской Канцелярии, богатейший по рукописям, имеет следственное дело об Арсении 1767 года в начальной его инстанции, за № 61262.

7. Архив Ревельского Магистрата представляет некоторые сведения на немецком языке о бывших обер-комендантах Ревельской крепости, где умер Арсений: сведения эти служат к уяснению подлинности писем Екатерины II об Арсении.

8. Рукописный Отдел Библиотеки И. Академии Наук, помимо рукописного «Возражения на Молоток на Камень Веры» Арсения, обладает «Официальным дневником Владимирской униатской епископской кафедры» (из собрания епископа Павла Доброхотова), откуда несомненно униатское происхождение отца Арсения Мацеевича, что ранее не обращаемо было внимания при исследовании о личности его.

9. Архив Адмиралтейской Коллегии при Морском Штабе в СПБ. имеет дело № 2379, о Камчатской экспедиции Беринга для исследования берегов Ледовитого океана. В вояже из Архангельска к устью Оби участвовал и Арсений в звании флотского иеромонаха. Дело № 2379 имеет связь с синодальным делом 1736 г. 2 марта № 87, об увольнении Арсения от флотской службы, и делами Государственного Архива: VII р. № 524 bis: VI р., № 175.

10. Рукописный Отдел Императорской Публичной Библиотеки имеет рукопись Катехизиса («Вопросы краткие о вере») времен Арсения с пополнениями его (Погодина, № 1178). Там же есть «Рассуждение о книге Камень Веры», – памфлет XVIII века на русскую иерархию и православие. Арсений писал на него свое «Возражение». Есть также рукопись полууставом «О преставлении преосвященного Арсения Мацеевича» (О. I, № 279).

11. В Архиве Соловецкого монастыря находятся семь писем Арсения к архимандриту Геннадию частного характера, содержание которых вошло в предлагаемую книгу.

12. В Архиве графа Уварова есть «Сборник», № 80 (рукописный) проповедей Арсения, его доношений и проч.

13. Рукопись Б. Л. Модзалевского (в СПБ.) об Арсении Мацеевиче от 1817 г. года содержит, кроме «краткого известия» об Арсении, ценные известия о принадлежности Арсения в 1740 г. к партии, сочувствующей цесаревне Елизавете Петровне, а также сведения о его аресте, суде 1763 г. и преследовании его имени. Там же – доношения 1763 года и описание Орлиной Пустыни (отпеч. «в Друге Юношества», 1814 года).

14. В Архиве Государственного Совета (СПБ. Миллионная) находятся «Дневные Записки Духовно-гражданской Комиссии,» образованной Екатериною при Комиссии Уложения. В них характерны попытки со стороны правительства к устройству положения духовенства, за которое взялась Екатерина II при секуляризации его земельных имуществ.

15. Архив Александро-Невской лавры представляет несколько дел, где видно, как отражались решения Духовной Комиссии в церковных вотчинах.

16. В библиотеке Петербургской Духовной Академии есть рукопись за № 415, «Книга архиепископа Гавриила Петрова». Здесь находятся сведения о состоянии просвещения в Ростовской епархии и о положении там духовенства.

Без сомнения, письменные материалы об Арсении есть и в других архивах. Какие бы из них мы ни стали рассматривать, все они служат источниками для освещения не одной личности, но и дела его. В них оттеняются недостатки послепетровских реформ и та ложь, которою окутывали имя Арсения ещё до времени столкновений его с Екатериною II. Разнообразное делопроизводство о нём от 1736 по 1772 год свидетельствует, что защита церковных имений была только одним из многочисленных выступлений, наиболее рискованным для личной безопасности и нравственной репутации его. Она тогда же сосредоточила на себе внимание представителей Церкви и государства, потому что тут Арсений был не одинок. Как человек практичный, он верно рассчитывал на единодушие всех духовных властей в защите своих имений и ринулся в междусословную оргию за обладание доходными деревнями. Есть архивные сведения, что, совместно с его сильным протестом, раздавались тоже голоса высших служителей Церкви за свое обеспечение, но – в тоне тех жалобных челобитных, которыми издревле «отягчались грады и веси» на Руси. В делопроизводстве Духовной Комиссии таких просьб очень много. Материалы других архивов охватывают разнообразные выступления Арсения за церковный строй. В совокупности своей они выясняют, почему внимание народа и до сего времени сосредоточено на памяти о нем. Он рисуется, как церковный деятель. События сами выдвигали его на защиту церковных идеалов против крайностей развивающейся реформы. Живя вдали, он не в силах был из робких голосов создать мощный коллективный протест, внушительный для правительства; как не художник по натуре, не в состоянии вдохновить других на смелую уверенную борьбу. Но зато он принял все удары на себя одного, никого не выдал и пал без отступления.

Обилие разнородного архивного материала показывает, что дело Арсения стало одним из выпуклых явлений XVIII века. Резкие следы его остались во многих направлениях церковной, государственной и бытовой жизни. Поэтому, пособиями настоящей книги о нём служили мемуары современников и исторические исследования, как общие, так и специальные. Из «записок» того времени надо упомянуть: Екатерины II (изд. Искандера, Лондон, 1859 г.), князя Я. П. Шаховского (СПБ., 1826 г.), князя Щербатова («Чтения О. И. Д. Р.», 1861 г. II), Храповицкого (там же, 1802 г., III), Добрынина («Р. Старина», 1871 г., III), Державина (соч. VI т., СПБ., 1876 г.) донесения иностранных посланников и проч. Из исторических научных трудов руководством послужили книги по истории России, Малороссии и Сибири: Соловьева С. М., IV–VI т. Костомарова Н. И., СПБ., 1905 г., «Руина», «Мазепа и мазепинцы», «Р. История», статьи Сулоцкого и Недосекова («Тобол. Губ. Вед.», 1895 г., № 19, и 1894 г., № 4); по каноническому праву: Соколова, «Церковноимущественное право Византийской империи», Новгород, 1896 г., Барсова Т. В., «Синодальные учреждения прежнего времени», СПБ., 1897 г., Архангельского А. С., «Нил Сорский и Вассиан Патрикеев», СПБ., 1882 года; по Церковной истории XVIII в. – труды Знаменского, «Приходское Духовенство в России со времени реформы Петра I», Каз., 1873 г.; «Очерки XVIII столетия»; «Духовные школы», «Чтения из истории Русской церкви за время Екатерины II» («Правосл. Собес.», 1875 г.); Покровского «Русские Епархии XVI–XIX в.», Казань, 1897 г.; по расколу в Ростовской епархии: Синайского, «Отношение русской церковной власти к расколу старообрядства», СПБ., 1895 г., и др., указанные в книге; по истории секуляризации: Бецольд, «История Реформации в Германии», СПБ., 1900 г.; Ковалевский М. М., «Секуляризация в Англии» («Р. Мысль», 1888 г., I, II) и др.

Пособиями служили также многие статьи, относящиеся по содержанию к нашему предмету, отпечатанные в «Ярославских Епархиальных Ведомостях», «Историческом Вестнике», «Сборнике Русского Исторического Общества», «Русской Старине», «Русском Архиве», «Чтениях в Имп. Обществе Истории и Древностей Российских», и др.

Свою книгу «Арсений Мацеевич и его дело» я предпринял писать и привел к окончанию, благодаря советам и опытному руководительству ординарного профессора С.-Петербургской Духовной Академии, Платона Николаевича Жуковича. Появление этой книги пусть служит проявлением глубокой признательности моей к доброму неустанному наставнику. Не могу не высказать сердечной благодарности господам Заведующим вышеозначенными архивами, у которых, совместно с желанием помочь мне в архивных розысках, проявилось просвещенное внимание к судьбе Арсения. Начальник архива Святейшего Синода К. Я. Здравомыслов давал сведения, мне надобные, с такою предупредительною готовностью, что стыдно было над ними не поработать. Большую помощь оказали А. И. Никольский, Н. В. Туберозов и Л. К. Бродский. Равным образом, – помог много г. начальник Государственного Архива при М. И. Д., С. М. Горяинов, а также гг. Заведующие этим Архивом А. А. Привалов, М. Я. Корольков. Оказали также содействие высылкою рукописей графиня Уварова и настоятель Соловецкого монастыря, архимандрит Иоанникий.

При таком обилии литературы об Арсении Мацеевиче и архивных сведений о его деле, при теплом сочувствии от всех, мне, как автору оставалось только выполнить заветы дорогой, воспитавшей меня, С.-Петербургской Духовной Академии, именно: отдать достодолжное внимание ученым, потрудившимся ранее над избранным мною предметом исследования и сказать о нём одну правду.