Лекция 23. Апостолат мирян (продолжение)

Была встреча выпускников, вот, минувшего года. Они все собрались, в соседнем этом зале, а я преподавал здесь. И, конечно, пригласили и меня туда, чтобы я непременно был. Ну, удрать невозможно было, и надо <было пойти>. И что вам хочу сказать: все пришли, и все в очень хорошем настроении, угощение было, связанное с масленицей. И приятно было смотреть на эти лица. Сколько всё-таки <значит> общение верующих людей и как изменяет всё-таки всех нас вера, которая в зачаточном каком-то состоянии, но она прорастает и незаметно для самого человека меняет его даже внешность! И удивительно – вот я вам приводил примеры – вот эта работа у меня сейчас лежит, он не пришёл, этот мужчина, почему-то. Он дошёл до точки, до раздвоения личности своей, и вдруг Господь его пожалел, и он стал воцерковляться. И <он так изменился> за десять лет, <что> его не узнал его друг, и говорил, что «ты сделал пластическую операцию». Никакой он не сделал операции, а вот благодать меняет и внешность человека. И в нём, можно сказать, проявляются черты, вот, о которых сказано в 1-м послании к Коринфянам, – найдите. И найдите 3-ю главу. И вот в этой 3-й главе вы и прочтёте то, что я говорил.

И стали делиться опытом своего миссионерства. Некоторые и в садах, и в школах стремятся преподавать Закон Божий, основы духовной культуры православной; но надо везде получать разрешение от всех инстанций, пройти через эту волокиту. И вы бы посмотрели – из их разговоров судя – сколько людей негативно и агрессивно настроены к религии. И, очень что печально, многие из этих начальствующих – женщины. Уж, кажется, женщина по призванию своему, по натуре своей наделена более глубоким религиозным чувством, чем мужчины. И вот, однако, со стороны их – тоже такое неприятие и такое нежелание, что, просто бы, если бы была их воля, я не знаю, они бы всё прикрыли – все курсы и все учебные заведения. Что это такое? Природное или наследственное это? Как может человек так негативно относиться <к Церкви>? «Это почему всё Православие? У нас не одни православные; нужно вводить тогда всем, а это невозможно, и вообще вы всем надоели со своими безконечными там просьбами и всё! Надо человека развивать по-другому. Надо его приобщать к музыке, к литературе, и всё вот такое. Но ни Церкви, ни молитвы, никаких Таинств они и признавать не хотят. Вот какая должна быть реакция?

Я им сказал, что другого и быть не может. И это уже сказано в книге у Иисуса, сына Сирахова: Как напротив жизни – смерть, так напротив благочестивого – грешник. Так смотри на все дела Господни: их по два, одно против другого (см. Сир. 33:14). Вот это противостояние будет до конца жизни нашей. И поэтому <вот такое>. Жаль. Вот Тертуллиан говорит, что душа-то по натуре христианка. По природе. Она как дыхание Божие, она отзывается на голос Божий моментально. И вера – от слышания (см. Рим. 10:17), но никто, вот, не воспитан в этом духе; и вот это восьмидесятилетие <коммунистическое> – наследие такое безбожное, – оно создало свой генотип какой-то – людей, у которых атрофировано это чувство: <восприятия Горнего міра>.

Атрофировано чувство. Как у какого зверька? Он рождается с глазами, а потом они не нужны ему, и он <слепнет>, они закрываются, и он живёт <без света>. Крот или кто? Вот он рождается с глазами, а потом, поскольку вся его жизнь проходит в земле, где нет света, они закрываются. Так атрофируется, очевидно, и религиозное чувство, а поговорить с ними некому. И вот они сами страдают. Я вот только не понимаю одного: у самих у них полно горя, неприятностей, болезней – и в семье, и в личной жизни.

И всё-таки вот это богоборчество. Как его изжить из жизни? Как вот, знаете, хотя бы поставить на платформу такую: «Я с уважением отношусь к вашим взглядам, к вашим убеждениям. Прошу с уважением относиться и к моим»? И бы разрешилась во многом эта проблема. Вот мы не можем получить никак эту Духовную Академию – здание. Упирается какая-то одна особа, несмотря на все подписи и разрешения, начиная с властей предержащих самого высшего ранга. Вот, находит какую-то лазейку в законе и говорит, что «это вот не относится к имуществу, а к министерству культуры это здание принадлежит, и – это здание мы не можем потому отдать»⁴⁷. Вот что это такое? И как это ожесточение объяснить? Христос-то ведь что сказал? Сколько раз хотел Я собрать вас, как кокош собирает птенцов своих под крылья, и вы не захотели. Се, остается дом ваш пуст (см. Мф. 23:37–38; Лк. 13:34–35). Вот такая пустота – от безбожия в душе – и такое ожесточение, вот оно и разрушает созидаемое>, иначе и объяснить-то его невозможно, как демоническим каким наваждением.

Вот не хотят никаких доводов. Как будто они не видят, что не культура спасает, не музыка классическая спасает. Она необходима для развития – никто этого не отрицает; но, когда мы говорим о духовном воспитании, мы не должны девальвацию делать этого слова. Ценности в духовном воспитании только религиозные. Это Церковь, вера, таинства, молитвы. Вот это – духовные ценности. А, если к ним приложить музыку, танцы какие-то – какое это <прекрасное> воспитание! Так вообще человек вырастает совершенный – и по телу, и по духу. Ну вот смотрите – не хотят этого понимать, и вот приходится им, женщинам, сталкиваться с такой непробиваемой стеной и непониманием. И за что Богу нас благословлять и посылать благословение, если у многих очень <идёт вот такое отторжение>? «Но, – говорю я, – ну а всё-таки, может быть, вы видите какие-то ростки возрождения?».

– Видим, и они есть, и много людей желают, и как они меняются, когда, вот, создаются хорошие условия и атмосфера для их воспитания и для образования. Совершенно другими становятся дети, манеры их!

Вот показывали видеофильмы – что происходит с детьми, когда ими занимаются и когда в них внедряют вот эту всю <духовную науку>, религиозное начало. Ведь всё требует своего развития. Вот, если человек не будет говорить, <то> он и разучится говорить. Вот <митрополит> Евлогий (Георгиевский) говорил о католическом монастыре траппистов. Там такая строгая дисциплина, что они не говорят, а обмениваются знаками. И можно говорить только начальствующим и в какие-то определённые моменты, а больше – только знаками, а так – молчание, взглядом, да. Так вот, говорит, сказывается и на речевом-то аппарате их это вот такое пожизненное, можно сказать, молчание. Поэтому то, что вы сеете, нуждается в том, чтобы оно и проросло. С каким терпением надо обихаживать землю, в которую посеяно зерно: хозяйке <надо> и поливать, и пропалывать, и чего только ни делать, чтобы создать те условия, при которых оно прорастёт и даст плод свой. Недостаточно одноразового какого-то вот наскока: пришли, и люди изменились сразу. Такого не бывает!

Такого не бывает, и вот, здесь нужен досуг, нужно время, а ведь многие уже в возрасте, а теперь вот это – сколько стоит проезд один! Это ведь идея-то прекрасная, но их также надо профинансировать. Самые такие нерентабельные заведения – это учебные заведения. Это вот «чёрная дыра», которая только всасывает и требует вклада, вклада, а ещё отдача когда-то будет! Когда-то будет, если надо четыре года учиться только, если не пять лет! Вот, следовательно, это вот такие трудности ждут и вас. Но, если мы не пойдём и не будем <этим заниматься, то и плодов-то не будет>! Вот сегодня у меня был священник из Эстонии, который здесь закончил Академию, написал прекрасную работу о Кирилло-Мефодиевском переводе Библии. Вот он в тюрьме священником. Да, так вот есть такие люди, они уже вошли в такую глубину зла, что он не допускает к себе никого. С ним на эти темы – нравственные, религиозные, на сердечные – не говори! Ожесточение. Он живёт злом, живёт преступлением, живёт убийством. Никого не подпускает к себе и не хочет на эти темы и разговаривать. Но есть и другие души, которые оттаивают, беседуют, воцерковляются, начинают причащаться, и возрождаются, и выходят из тюрьмы другими людьми, но для них другая опасность. Когда они входят в Церковь, и видят вот эту изнанку нашей жизни, и видят такие примеры отрицательные, для них это шок. Они разочаровываются>:

– А я-то думал, что тут ангелы, – мальчик говорит, – я-то поступаю в Семинарию, думал, что здесь ангелы учатся.

Я говорю:

– А зачем ты так думал? Зачем ты так думал?! Они – посмотри откуда, из каких областей; кто они? Из того же самого міра, что и ты. Не нужно ни очаровываться, ни разочаровываться. Ты Бога спутал с человеком. Не надо смешивать Бога с человеком.

И вот они ещё этого не могут отделить, и для них священник – это идеал. Если он увидел несоответствующее, для него это прямо катастрофа и трагедия духовная:

– Как так – я пришёл и вдруг <такое>? Зачем мне? Чтобы видеть это?

Чем мы отличаемся от внешних? Да практически ничем. А вот древние христиане? Вы – письмо, <написанное в сердцах>! Смотрите, что писал об этих христианах Апостол Павел! Открывайте 2-е Послание Коринфянам, находите 3-ю главу. И, если вы не найдёте третью главу – я вам найду. Второе Коринфянам, третья глава. Вот она. Он им пишет: «Неужели нам снова знакомиться с вами?» – он два с половиной года изо дня в день назидал, учил, просвещал, жил <среди них> (ср. Деян. 20:31)! Не успел отъехать – вот как корова языком! Всё! И ничего не осталось. Пошли споры, раздоры. Переругались из-за того – а кто у них там духовный лидер? Кифа, Павел или кто там? Аполлос? (см. 1Кор. 1:10–13). Блудные всякие дела начались, суды и прочее. Он ужаснулся. И вот он пишет: «Неужели нам снова знакомиться с вами? Неужели нужны для нас, как для некоторых, одобрительные письма к вам или от вас? Вы – наше письмо, написанное в сердцах <...>, узнаваемое и читаемое всеми человеками, – по поведению своему, по образу жизни, – вы показываете собою, что вы – письмо Христово, через служение наше написанное не чернилами, но Духом Бога живого, не на скрижалях каменных, но на плотяных скрижалях сердца».

Вот они вышли из рук его и изменились даже внешне – не только по поведению, но и внешность их стала иной: вы – узнаваемое письмо Христово, читаемое всеми; вам не скрыться, язычники на вас смотрят и поражаются: давно ли вы были с ними в компании и жили таким же образом, как и они, и вдруг – что за перемена произошла? Какая сила может так изменить человека, что в нём воображается Христос, и это писание Христово, через наше служение написанное?

Так вот и не дают, чтобы в детских-то душах отображался кроткий лик Христа. Дети-то как зверёныши. В них детского-то и приятного ничего нет, потому что все они зачинаются со страхом и не из желания иметь ребёнка. Вся эта информация идёт в плод. Вот он и вырастает чужим. Матери не кормят его молоком своим. Все они – искусственники. Что он получает с этим питанием? Ничего, кроме болезней почек и прочее. Я, когда первый раз приехал в Трускавец, увидел: да целые табуны этих детей! Для них там на их уровне эти кнопки, у всех детей больные почки! А вот всё это искусственники. Не усваивает организм эти смеси молочные, какими бы они совершенными ни были.

<А ведь раньше-то, при Царе,> с молоком матери он получает и религию, и воспитание, и всё! Кормили до трёх лет! Трилетствующая отроковица, отдоенная отроча. Мать Самуила кормила его три года. Вот она и заложила в него всё. Потому что она при этом молилась и говорила: Чрево мое затворил Господь. И по её молитве, и по вере и получился такой Пророк. И за три года – она оставила его в трёхлетием возрасте – <он и впитал в себя всё её благочестие, получил такое младенческое воспитание, которое и определило всю его жизнь, так что и Господь призвал его и сделал Своим Пророком>. Кто из нас согласится в трёхлетием возрасте в Силоме оставить ребёнка, ещё младенца, можно сказать, а самой уйти? Только раз в году видеть его. И, когда пришла, она с Илием этим встретилась и говорит: Вот, господин мой, я выполняю свой обет, который я дала тогда – по Вашему-mo вот, пророчеству. Вот это чадо я оставляю Господу навсегда (см. 1Цар. 1:1–28). Вот за такую веру Господь и дал ей чадо, чтобы она не скорбела. Да и не скорбели.

«Вы – наше письмо, написанное не чернилами, но Духом Бога живаго [как это сказано замечательно], такую уверенность мы имеем в Боге через Христа, не потому, чтобы мы сами были способны помыслить что от себя, как бы от себя, но способность наша от Бога. Он дал нам способность быть служителями Нового Завета, не буквы, но духа, потому что буква убивает, а Дух животворит» (2Кор. 3:6).

Конечно, букву надо объяснять: Он дал нам способность быть служителями Нового Завета, не буквы.

С детьми также надо говорить серьёзно. Если будете говорить с детьми о «боженьке», а не о Боге, подделываться под их психологию, они сразу уловят это, и будут принимать всё как сказку, и никакого в них не произойдёт <духовного пробуждения >. Вот эти мультики и сериалы на религиозные темы воспринимаются – передачи библейских сюжетов в форме вот таких мультипликационных фильмов на религиозные темы – воспринимаются как сказка, а не как действительность. Да нельзя так проповедовать! Нельзя профанировать учение Христово, и низводить его до такого уровня. Вот и будет несерьёзное восприятие.

Так. С детьми так же надо говорить серьёзно, но учитывая всё-таки <их возраст>. Не будете же вы сразу объяснять тайну Троичности, или христологические какие-нибудь ереси с ними проходить. Надо учитывать их сознание и интеллект развивать. Почему? Да потому что они наиболее открыты воздействию Святого Духа.

И поэтому Спаситель строго сказал, когда под предлогом заботы о Его <покое>, что Он устал, не хотели допускать к Нему детей: Не препятствуйте детям приходить ко Мне, ибо таковых есть Царствие Божие (см. Мф. 19:14). И благословил их. Всех из детей. Вот, мальчик, будущий митрополит Московский, ловит птичек в лесу – вот, любил птиц ловить, расставит сети – и вдруг, слышит голос: «Алексей! Оставь всё это!». Оставь всё это. Вот – избранный сосуд. И произошла какая с ним перемена! Сколько прибегают и показывают! Почитайте житие Феодосия Кавказского. Какие были чудесные явления, когда ещё он был грудным! И когда мать его держала на руках, и, там, кормила – какие проявлялись уже тогда знамения, что это необычайный будет человек: «Он Мой избранный сосуд».

Гавриил, будущий знаменитый <старец> – читали «Един от древних»⁴⁸? Гавриила Седмиезерского? Вот, после Пасхи, на которой он присутствовал маленьким, – это такое на него произвело впечатление, что вот он всё спрашивает:

– А когда ещё Пасха-то будет?

– Да отстань ты! Через год! Через год. Ты понял?

И он пошёл вниз, в подклет. Пошёл в подклет, а там он застеклённый был. Прислонился носом к этому стеклу и думает: а год-то – это скоро ли? Долго ль это ждать-то – год? И вдруг видит, как на него снаружи приближается свет. Свет близко, и голос из этого света: «Ты Мой». И всё пошло назад! Значит, что? Господь отбирает от чрева матери своей. Есть особое избрание, но так-то мы призваны все! Все призваны! Но не оказываемся в числе избранных только по своей вине: по своей лени, по своему нежеланию, по своему несерьёзному отношению – и выпадаем из числа избранных. А избираются все. Потому что если в избрании существует какая-то определённая <прерогатива>, то что делать тем, кто не избран? Что им? Списать себя? Они, значит, негодные? Да нет! Господь хочет всем спастися и в разум истины прийти (см. 1Тим. 2:4). Всем! Вам дано знать тайны Царствия Божия (см. Мф. 13:11). В первую очередь, конечно, ученикам, а через них – всем. А вот Блаватская скажет: вот это Христос сказал о нас, посвящённых, эзотериках – мы знаем тайны, а вам вот, внешние эти обряды. Ходите и бейте лбы. Вот такое дело.

Поэтому надо говорить серьёзно. И вот такое нежелание и противление <религиозному образованию>. И сейчас, когда они видят, в каком кризисе находится и общество, и молодёжь, <много> наркоманов, личная жизнь не сложилась хорошо – детей нет, полно горя – и ничего не предпринимают к себе! Вот какая-то установка такая – и что с ней делать? Что с ней делать? Вот, так и смотри на все дела Господни (см. Сир. 33:14).

Пророку Иезекиилю сказано было: Будут они тебя слушать или не будут <...> (см. Иез. 2:5, 7). К какому народу Я тебя посылаю, – сказано там – они тернами и волчцами будут для тебя, и ты будешь жить среди скорпионов (см. Иез. 2:6). По злобе. Вот – среди скорпионов.

Такое отношение и есть. Ну что? Вот они не теряют всё-таки надежды. А дети хотят слышать, а дети спрашивают: “А почему?” – и всё. Только вот, действительно, проблема: свободы ведь желают все. Надо, следовательно и для мусульман, и для буддистов, для иудеев – для всех? Разрешать всё это, а не только для православных? Вот это надо <решать>. И всё это ляжет в значительной мере на ваши могучие плечи. Вот закончите, и первое, что спросит с вас Господь: «Что ты делаешь с Моим словом?»

Надо определиться и надо будет заниматься. Каждый найдёт себе какую-то нишу, что ли, свою и будет: кто – по месту жительства, кто – в школе, кто – в садике, кто – в хосписе, кто – в какой-нибудь школе или колледже, и так дальше. Отец Александр (Фёдоров) – прекрасный иеромонах. Служит где? От Академии Художеств. Вот, он там в храме настоятелем. Я его спрашиваю: «Отец Александр, как?». «Ой, – говорит, – сколько богемной молодежи, совершенно равнодушной. Мало приходят». Мало. Всё.

С какими большими трудами один преподаватель в элитной школе пробил и устроил музей. Оборудовал, иконы поставил, книги стал <распространять>. Сколько это ему стоило! Так. «Слушай, – <говорит,> – приходи, попреподавай немного. Я вижу, как гибнут дети этих элитных, <так сказать, > родителей. Как они себя ведут! Как они погибают все! Жалко их!». Я согласился. Никто не пришёл! А музей рядом! Там класс, а это вот – музей. Перейти только порог, что называется. Приходили только преподаватели. И то, сначала, знаете, так настороженно. Всё это так им <не под силу>! Пропустить-то <через себя> и осознать; а потом понемножку некоторые стали оттаивать, а некоторые так на уровне чисто информативном и остались. Из учеников же – никто. Ни единого. Вот, знаете, жуют эти жвачки, у всех мобилки, у всех вальяжность такая, вот это отношение, вот это разговоры такие – и, вот, как подойти, и что <сказать>? Это надо, знаете, уж быть, я не знаю, каким человеком, чтобы вот их воцерковить-то. Что для этого <нужно>? Вот, всё это ляжет, в том числе, и на вас, и уклоняться уже будет нельзя. Поэтому: кто изведёт, – сказал пророк, – честное от недостойного, будет как Мои уста (Иер. 15:19). Как уста Божии будет.

Вот что Господь говорит о людях, которые смогут извести честное от недостойного, от пропащего. Вот он сегодня мне говорил: восемь человек стабильно приходят. Из всей тюрьмы восемь человек всё-таки стабильно приходят каждый раз; и я беседую с ними и исповедую, и нахожу очень хороший контакт, и они начинают меняться, и новую жизнь начинают. Но, повторяю, есть такое ожесточение, такая же сожжённая совесть, что не хотят и слышать. Не хотят, как будто, вот, боятся себя потревожить, чтобы никакой <проповеди не слышать>. Чтобы это было только, <вот, как есть, оставалось>. Ну, поставили на себе крест. Исключили. Ну что теперь делать? Вот такое есть.

Теперь: сказано было, чтобы мы долго и сегодня не занимались. От силы 20 минут, потому что будет чин Прощения.

Будет как Мои уста. Так вот, знаете что? Вот если задуматься над этим и проникнуться этим, вот, возгорится желание с ними заниматься. А так – если махнём рукой и скажем: <безполезно тратить время, ничего не получится, – то ничего и не получится >. И вот, как есть роковые встречи, роковые слова, которые сказываются на всю жизнь у человека, так с другой стороны – и эти, вот, слова благодатные. И вы будете свидетелями такого, что вот через вас <начнётся спасение человека>. Вы сказали ему некие слова, которые настолько задели и запали ему в душу, что с этого момента началось его постепенное вот такое восхождение от силы в силу. И говорили: если бы кто нам сказал, если бы! Но я же ничего не знал – или не знала. Я не знала, что это грех, что этого делать нельзя. Я не знала. Если бы хоть кто мне сказал хоть какое слово, я бы до такого состояния не дошёл. Так вот – никто не сказал. Значит, что? Надо говорить, потому что как раз через ваше слово и может произойти это чудо. И не себе это приписывать. Даже если вы исполните, я не знаю, всё, что подлежит вам! Что в Евангелии от Луки сказано? По-прежнему говорите, что мы – рабы неключимые и ничего не сделавшие (Лк. 17:10), а если и сделали что, <то> мы обязаны были это сделать. Вот, такое у нас с вами должно быть состояние и такое <отношение>.

Мы взаимно просим друг у друга прощение. Верно? Простите. Христа ради. Только ради Христа это нужно делать, а не из каких-то альтруистических и гуманистических таких <побуждений>. Нет такого. И в ответ услышать: «Бог простит. Нас простите!». И вот это не должно быть какой-то формальной обязанностью: «Ах, пришло Прощёное воскресение», – а в Писании <сказано> простить от сердца, простить по-настоящему. Возникает вопрос: можно эксплуатировать и это чувство? Сколько же прощать брату моему, согрешающему против меня? Скажите – где это сказано, в каком Евангелии? Давайте посмотрим от Матфея и я вам <зачитаю и на этом> закончим.

От Матфея давайте 18-ю главу <откроем>. Очевидно, 18-я глава. Да. «Если согрешит [15-й стих] против тебя брат твой, пойди и обличи его между тобою и им одним [ну прекрасная фраза], если послушает тебя, то приобрел ты брата твоего; если же не послушает, возьми с собою еще одного или двух, дабы устами двух или трех свидетелей подтвердилось всякое слово; если же не послушает их, скажи церкви [общине], а если и церкви не послушает, то да будет он тебе как язычник и мытарь. Истинно говорю вам: что вы свяжете на земле, то будет связано на небе; и что разрешите на земле, то будет разрешено на небе. Истинно также говорю вам, что если двое из вас согласятся на земле просить о всяком деле, то, чего бы ни попросили, будет им от Отца Моего Небесного, ибо, где двое или трое собраны во имя Мое, там и Я посреди них. Тогда Пётр приступил к Нему и сказал: Господи! сколько раз прощать брату моему, согрешающему против меня? до семи ли раз? Иисус говорит ему: Не говорю тебе: “до семи”, но до седмижды седмидесяти раз».

Вот видите, и в этом же контексте даётся притча, заповедь всепрощения, о немилосердном заимодавце (см. Мф. 18:23–35). Так вот: Царство Небесное подобно царю, который захотел сосчитаться с рабами своими. И один – десять тысяч талантов <ему был должен>, и умолил его, и тот простил ему; а сам не мог брату своему простить какой-то пустяк. «И, разгневавшись [34-й стих], государь его отдал его истязателям, пока не отдаст ему всего долга [но он никогда не отдаст ему: он отдал его навсегда]. Так и Отец Мой Небесный поступит с вами, если не простит каждый из вас от сердца своего брату своему согрешений его». От сердца своего.

Я благодарю вас за внимание, и мы все <прощаемся>. Помолимся.