священник Дионисий Тацис

Глава первая

Впечатление посетителей

Отец Паисий известен по всей Греции и даже за ее пределами. Большинство паломников Святой Горы это посетители его пустыннической кельи, называемой Панагуда. Хотя это и не пустынническая келья, поскольку целый день сюда приходят десятки людей, которые хотят увидеть старца и побеседовать с ним. Тропа, которая ведет от монастыря Кутлумуш к каливе Панагуда, – самая утоптанная на Святой Горе. Некоторые из посетителей отца Паисия записывают и публикуют свои впечатления, которые представляют большой интерес и доставляют полезные сведения тем, кого привлекают образы современных святогорцев. Из публикаций, которые попали в поле нашего зрения, мы помещаем здесь некоторые отрывки.

Подвижник

«На келье Панагуда духовно подвизается в монашеском подвиге и насыщается ненасытимой Божией милостью старец Паисий, один из наиболее духовных и преподобнейших афонских отцов. Старец Паисий принял нас с великой любовью и приветливостью в своем архондарике под открытым небом. Более двух часов мы вели с ним благословенную и обилующую духовными плодами беседу. Она останется для нас незабвенной. Когда старец открывал уста, нас наполняло и переполняло духовное благоухание его слов.

Святой лик старца произвел на нас впечатление и умилил нас. Мы видели образ, пришедший к нам из Византии: неотмирный, исполненный духовности; лицо, тело и образ жизни строгого и сурового по отношению к себе подвижника, глубокая мысль и вера истинного чада Православия, которое от своего начала на Святой Горе сохранялось там на протяжении веков. Глядя на старца, мы думали, что видим лицо какого-то древнего преподобного первых христианских веков, одного из тех, кто подвизались и процвели духовно в пределах египетской Фиваиды, Нубии, Нитрии и Иорданской пустыни. На обратном пути мы не чувствовали усталости, несмотря на жару и тяжелый подъем, потому что наша мысль и сердце остались в смиренной келье Панагуда, у старца Паисия, оставившего в нашей душе неизгладимую святую память»2.

Свет во тьме

Известный журналист и писатель после паломничества на Святую Гору написал краткое описание своего путешествия, из которого мы заимствуем некоторые отрывки:

«Стояла пасмурная погода, готовая разразиться грозой, и дул северный ветер. Мы пошли на восток от Кареи, прошли, не заходя внутрь, монастырь Кутлумуш, и, словно дикие звери, затерялись в лесу. Козья тропинка. Мы, преодолевая препятствия, прыгали, как эти животные. Время от времени на стволах деревьев встречались наспех сделанные стрелки, указавшие дорогу к келье отца Паисия. Без них мы бы потерялись в темных бескрайних лесах и оврагах.

Через полчаса мы пришли. Погода все та же. Келья была обнесена оградой, а сделанная на скорую руку калитка закрыта. Но, поскольку подвижник не выходит просто так из кельи, ибо молитва задает ритм его жизни, он сам позаботился о паломниках. На тот случай, если старца нет у себя, или он не выходит из кельи по какой-либо причине, снаружи на двери в сад имеется «эвлогия»3 – греч. ящик из нержавеющей стали с традиционным лукумом, и рядом, для утоления жажды путника, источник и две кружки. На двери в сад есть и своеобразный звонок – кусок железа и еще одна железка, которой надо бить по первой, отчего раздается звук, похожий на звук железного била. Мы били в них много раз, кричали еще больше, но в ответ – молчание. Ничего больше. Все напрасно, – говорим мы между собой, – или его нет, или он молится.

Прошло полчаса, и мы, разочаровавшись, уже готовы были уйти. Но вот, видим, отец Паисий стоит перед дверью своей кельи, как будто он никогда и не открывал дверь и был здесь все это время, а наши бренные очи его не видели! Может быть и так, как знать? Казалось, что он живет вне времени и законов природы, что он другой, не такой как мы. Подобно свету, пробившемуся сквозь сумрак пасмурного неба, он, легко шагая, подошел к калитке в сад и открыл нам. Мы попросили благословения и облобызали его руку, благоухающую от подвига, молитвы и святости.

Отец Паисий не повел нас в свою келью. Мы сели во дворе на круглых чурбанах, специально напиленных для этой цели. Он старался не смотреть на нас, и редко поворачивал к нам лицо, будто бы желая этим сказать, что все мы – одна дружеская компания, и он – такой же как и мы, и вовсе не является центром внимания. Я спросил о.Паисия, каким он видит мир. Не поворачиваясь, чтобы взглянуть на меня, он безнадежно покачал головой. Потом он сказал, запнувшись: «Разве ты не видишь?» И прибавил: «Молитесь, только молитвою мы спасемся». Когда мы встали, чтобы уйти, он посмотрел на нас прямо и пристально. Тогда мы увидели святогорского подвижника. Он проводил нас и возвратился в келью продолжать свою молитву о спасении всего мира»4.

Сладость слов

Из другого описания паломничества мы заимствуем следующий отрывок: «Чтобы надежней защититься от назойливого интереса к его святости, отец Паисий сделал вокруг своей кельи ограду из проволки и написал на двери: «Не ждите напрасно. Для поминовения напишите ваши имена на бумаге». Келья о.Паисия находится среди пышной растительности. Ее окружают высоченные кипарисы. Мертвая тишина, царствующая вокруг, нарушается только мелодичным пением птиц. Подойдя к келье старца, мы остановились, пораженные. Он был во дворе и ждал нас. Мы сели подле него и старец ввел нас в таинство тишины. Он долго ничего не говорил нам. Старец устремил неподвижно свой взгляд в глубину горизонта, а мы робко рассматривали его лицо. Оно сияло чистотою. Потом старец отверз уста, чтобы преподнести слушателям сладость своих слов. Он тихо говорил о необходимости чистой духовной жизни».5

Голос тайной зависти

Есть на Святой Горе монахи, которые, по человеческим немощам, с презрением отзываются об отце Паисии. Чтобы дать представление об этом, мы помещаем здесь два печальных абзаца из уже опубликованного дневника одного журналиста: «Прежде всего хочу сказать о том, что уже давно нуждается в записи в моем Афонском дневнике. Достаточно много монахов говорило об отце Паисии – известном подвижнике, который считается духовным авторитетом прямо противоположное тому, что говорит мир, относящийся к нему с уважением и удивлением. Эти монахи ставили под сомнение добродетель старца, говоря, что миряне слишком ее преувеличивают и выставляют напоказ. Они утверждали, что настоящий святой не разглашает своих дарований, но наоборот, умалчивает о них и отрицает их существование. Они утверждали, что шумиха вокруг отца Паисия приносит Афону зло. Теперь хорошо видно, что отношение этих монахов к человеку, знакомство с которым у многих было вызвано не просто восторгами, большей частью исходит из скрытой зависти».6

Он дал нам духовные крылья

«Отец Паисий сидит на краешке деревянного чурбана, который служит ему троном в архондарике под открытым небом. Мы – компания мирских людей – окружили его и впитываем ненасытно надмирный мед, сочащийся из его уст. Августовский вечер коснулся верхушек кипарисов, окружающих подвижническую келью старца, и в душе мы желаем, чтобы никогда не кончался этот сказочный вечер, так явственно дающий нам ощущение обучения в небесном университете. Мы все – родители, утомленные теориями философов мира сего, пресыщенные пустыми системами и методами воспитания мирских педагогов и находящиеся в сильной тревоге и своих беспокойствах за детей и разных проблемах обрели помощь в верных советах смиренного святогорца. Как пустынник, он, может быть, и не имеет мирского опыта, но он имеет опыт жизни во Святом Духе, а этого достаточно. Этого достаточно не только для того,чтобы указать нам спасительные пути в этой жизни, но и для того, чтобы передать нам глаголы жизни вечной. Солнце уже низко. Cтарец подводит беседу к концу. Часы его сердца показывают, что уже время для принятия духовной пищи. Его любовь не признается в этом, но мы понимаем. Нужно уходить. Мы встаем, с благоговением целуем его руку и он нас благословляет. На дорожку он дает каждому понемногу фисташек. На обратном пути нас наполняет такое ликование, что мы как бы парим над землей. Благословение старца дает нам крылья. Багаж его мудрости налагает на нас сладкий груз, который нисколько не тяготит. Мы чувствуем себя очень легко, как пчелы, которые нагруженными до предела возвращаются со сбора драгоценного урожая, неся с собою сладкую цветочную пыльцу. В молчании мы идем по тропе. Мы столько можем сказать, но не говорим ничего. Мы чувствуем потребность поблагодарить Пресвятую Богородицу за данное Ею благословение, и попросить Ее помочь нам преложить эту афонскую пыльцу в мед, и принести его нашим детям».7

Богослов опыта

«Отец Паисий, единственный насельник маленькой кельи, бодро и неутомимо несет свой монашеский крест. Несчетные тысячи людей приходят сюда, чтобы посоветоваться с ним и услышать из его уст слово утешения и назидания во спасение. И старец всегда готов поговорить, дать совет, разрешить какое-либо затруднение. Он замечательный богослов опыта, ибо, по святому Григорию Паламе, богослов – это не тот, кто много узнал о Христе, а тот, кто много выстрадал за Христа. Мы собрались вокруг него и все обратились в слух, дабы не упустить не только ни одного слова из его беседы, но даже и вздоха. Он дал нам по кружке холодной воды, которую мы пили, как святую воду».8

Плодотворная неудача

Мы приводим здесь одну заметку, рассказывающую о неудачных попытках многих посетителей Святой Горы увидеть старца Паисия. Как известно, немало таких, которые, прийдя к каливе отца Паисия, не сподобляются его увидеть и уходят с горечью в сердце. Но и они могут получить духовную пользу, в чем уверяет нас следующий рассказ: «Несмотря на утомительное путешествие, мы не смогли увидеть монаха (то есть, отца Паисия). К келье его мы пришли поздно, и она была закрыта. На одном большом камне было написано мелом следующее: «Простите меня, братья, за мое отсутствие. Не ждите меня. Я иду укрощать зверей, а потом возвращаюсь в свой зоопарк». Мы долго сидели, толкуя написанное старцем, и нашли много объяснений. Одно из них – что мы не можем помочь людям, если немирны сами. Другое – что многие приходят к нему, как к какому-то редкому животному в зоопарке, не имея духовной цели. Третье – что, имея великое смирение и самопознание, проявление страстей в себе он видел наподобие животных, и тому подобное. Пройдя к калитке во двор, мы увидели авторучку, бумагу и табличку, где было написано: «Если у вас есть какие-то проблемы, напишите ваши имена и я буду молиться за вас, и этим помогу вам больше, чем своей болтовней». Ребята увидели и другой способ помощи и разрешения проблем. Старец позаботился о том, чтобы мы не огорчились. Здесь же была коробка с лукумом и записка: «Берите на благословение». Старец учил своим молчанием. И Христос иногда говорил, а иногда молчал. Так и старец научил нас своим уклонением от беседы. Он обнял нас своей любовью и безмолвием. Он омыл нас своею молитвою...»9

* * *

2

Антоний Е. Стивактакис. Святогорские духовные опыты. 1991 г. С. 21–22.

3

«Благословение». – греч.

4

Константин Сарделис. «С отцом Паисием». Газета «Орфодоксос Типос».

5

Архим. Николай Протопапас. «Отзвуки ангельского терирема». 1990 г. С.37–38. (Терирем – неизъяснимая словами песнь пророков, когда их посещало Божественное озарение; или – ангельское пение. В Греции принято между песнопениями во время богослужения петь на разные мелодии «титирем», без других слов.).

6

Тасос Михалас. «Афон». 1981 г. С. 35.

7

Димитрий Г. Георгакис. «Наставления афонского стврца для родителей». Газета «Орфодоксос Типос». 21 сентября 1990 г.

8

Афанасий Г. Мелиссаряис. «Советы старца». Журнал «Эфимериос». 1989 г. С. 190–191; «Слова совета». «Эфимериос». 1981 г. С. 363.

9

Неизвестный автор. Журнал «Эфимериос». 1991 г. С. 192.


Источник: Архондарик под открытым небом / Священник Дионисий Тацис. - М. : Изд-во им. Свт. Игнатия Ставропольского, 1998. - 46 с.

Комментарии для сайта Cackle