Приглашаем Вас пройти Православный интернет-курс — проект дистанционного введения в веру и жизнь Церкви.

святитель Димитрий Ростовский

События в седьмом столетии третьего тысячелетия

Сала, прожив 130 лет, родил Евера, а также и других сыновей и дочерей.     Это имя Евер означает в толковании «переходящий», или «переход». По какой же причине так был назван сын Салы? Об этом повествуется следующее. Арфаксад, сын Симов, отец Каинанов и дед Салы, прежде жил со своими братьями в Армении, в которой остановился на горе Арарат Ноев ковчег, а потом пожелал переселиться в землю Халдейскую, в которой никто еще не жил. Он собрался со всем домом своим, расстался со своими братьями, перешел за реку Тигр и первый начал жить в Халдее. Во время самого перехода через реку у его внука Салы родился сын. Арфаксад дал имя младенцу, своему правнуку, Евер, что значит «переход», так как он родился во время перехода. От сего Евера произошли евреи, как потом будет выяснено.

В этих же годах родился из племени Хамова предводитель всего злого Неврод. Его родил сын Хама Хус. Возрастал Неврод и телом, и злобою. По телосложению он был исполин, подобный тем древним исполинам, которые жили до потопа, как говорит о нем Писание: «Сей начат гигант быти на земли; сей бе исполин» (Быт. 10, 8–9). Злоба его превышала телесный его возраст, и ею он наполнил всю землю. Лицо его было черное, почему его и называют ефиопом; душа же еще более черна, ибо она потемнела от богопротивства. Но о нем будет речь еще впереди.

Два знаменитых человека в поднебесной родились в это столетие: Евер и Неврод. Но они не были одинаковы по своему нраву.

Оба они знамениты, так как Евер явился родоначальником еврейского народа, а Неврод сделался первым среди людей царем. Тот и другой среди народа был великим по чести человеком, но нравы их столь же различались между собою, как отличается тьма от света, ибо Евер был добр, а Неврод зол. Тот сиял, как свет, своими добрыми Делами, а этот и сам как тьма помрачался, и других затемнял злыми делами. Евер был учителем богоугождения, Неврод же начальник богопрогневания, ибо побудил людей на небогоугодное дело, которому Евер не соизволял, побудил к тому, чтобы строить башню до небес, как об этом впоследствии мы расскажем в исторической части нашего повествования.

Для нас удивительно то, почему увеличившееся после потопа многочисленное человечество в то время не последовало за добрым мужем Евером, но пошло по стопам злого человека Неврода? Почему оно не послушало учения богоугодного Евера, но вняло богопрогневительному совету Невродову, почему отвергло Божьего человека, а к сатанинскому рабу присоединилось? Какая причина сего? Поистине, думаем, не иная какая-либо, как только та, что естество человеческое после согрешения Адама, лишившись прежней благодати Божией, сделалось более и легко склонным ко злу, чем к доброму делу.

Прежде преступления заповеди Божией человек, будучи неповинен, незлобив, безгрешен, пребывая в благодати Божией, как сын в любви и милости отчей, не имел в себе злой воли и злого хотения и не знал, что такое зло; он не желал какого бы то ни было греха и даже не знал, что такое грех. Не было в нем гордости, и он не требовал себе большей чести, чем та, которая была дана ему от Бога, не искал славы и не завидовал более честному ангельскому естеству. Не было в нем пристрастия, не собирал он имений, ни золота, ни серебра, ни драгоценных камней и чего-либо иного, что в настоящее время люди собирают с ненасытным желанием. Не было в нем ярости; он не гневался, не злобствовал, не завидовал, не обижал и был праведным и святым; плотского сладострастия он не знал, к чревоугодию не привык, не думал о заповеданном плоде, дабы его вкусить, и не преступил бы никогда сам заповеди Божией, если бы не был прельщен врагом.

Когда же он был прельщен и прогневал Создателя преступлением заповеди Его, то лишился прежней благодати; тогда он познал зло и стал к нему весьма склонен. Тогда вошло в человеческое естество всякое греховное желание: гордость, пристрастие, лакомство, ярость, гнев, зависть и плотские вожделения. Стали люди, размножившиеся от Адама, гордиться и возноситься друг пред другом, собирать имения, завидовать друг другу, гневаться, яриться, обижать друг друга и бесчинно проводить свою жизнь в чревоугодиях и сладострастиях, «ходя-ще (как говорит Апостол) по веку мира сего, в похотех плоти своея, творяще волю плоти и помышлений, и Быша естеством чада гнева» (Еф. 2, 2–3), естеством, ибо привычка греховная в них как бы претворилась в естество. Как невозможно бывает изменить естественных нужд и потребностей, так неудобно отстать и от какого-либо греха тому, кто с ним в течение долгого времени свыкся.

В то время, в которое жили Евер и Неврод, среди людей уже умножилось всякое зло, и всякий грех в них утвердился, став как бы естественным явлением. Посему-то люди легче склонились не к доброму совету Евера, а к злому совету Неврода, как к естественной себе некой вещи, «бывше, – по Апостолу, – естеством чада гнева». Давал им Евер добрый совет – угождать Богу, а не прогневлять Его, но сие богоугождение им казалось какою-то странною вещью, ибо они не имели навыка в добрых делах. Давал им Неврод противоположный совет, который не был угоден Богу, и они ухватились за него, как за привычное им дело, ибо они утвердились в богопрогневании, которое стало для них обычным. Так праведный Евер едва смог убедить свой род и отвести его от небогоугодного дела, а Неврод легко увлек за собою все прочие роды.

Отсюда мы можем видеть, во-первых, то, что небогоугодный человек скорее послушает злого совета, чем доброго, и во-вторых, то что привыкший к некоторым смертным грехам не ужаснется совершить и многие другие смертные и богопрогневительные дела. Злой скорее послушает злого, нежели доброго, ибо зло в большем союзе находится со злом, а не с добром. Доброе нравом своим настолько же отстоит от злого, сколько отстоит восток от запада, а злое подобному себе злу столь дружественно, сколь сродны тьма с мраком и болото с калом. Посему злой скорее и послушает злого, чем доброго.

Удивляется святой Иоанн Лествичник тому, что мы, грешные, имея всесильного Бога помощником и святых ангелов Его пособниками, не легко склоняемся на добрые дела, а на какое-либо злое дело нас может легко прельстить один лукавый бес. Почему так? Отказывается Лествичник исследовать причину этого. «Я, – говорит он, – о сем говорить не могу и не хочу» (Лествичник. Слово 26, гл. 133).

Нам же кажется, что причина сего не иная какая-либо, как только вышеуказанная, а именно, что для человеческого естества, растленного прародительским грехом и лишившегося первого добра, зло стало как бы естественным, природным, ибо в нем человек и зачинается, и рождается: «В беззакониях, – говорится, – зачат есмь, и во гресех роди мя мати моя» (Пс. 50, 7). А в чем человек рождается, того с детства и желает, о том и помышляет, как свидетельствует и Писание, говоря: «Прилежит помышление человеку на злая от юности его» (Быт. 8, 21). Поэтому-то мы и не склонны к добродетелям, не слушаем добрых увещаний, а на злое дело весьма скоры.

Сколь много добрых советов и полезных увещаний, наставляющих нас на добродетель, мы имеем в книгах пророческих, апостольских и святоотеческих, сколь много их мы слышим от духовных учителей, и мало кто из нас бывает послушлив, мало кто исправляется, немногие спасаются! Для злых же дел не требуется многих учителей: если какой-либо один бес приступит и пошепчет, то тотчас ему грешник повинуется. Но и самое грехолюбное естество легко увлекает всякого к желанию своему, а дружба со злыми, какому злу она не научит человека? В большинстве случаев бывает, что один для другого служит бесом, поучая и прельщая друг друга на злое.

Кроме вышесказанного относительно повиновения людей совету Неврода, мы можем видеть также и то, что если кто войдет в греховный обычай, тот уже не боится Бога и не страшится совершать какие-либо богопротивные дела. Свыклись те люди со злыми делами, и не страшно им было сопротивляться Богу созиданием башни. Для нас же здесь пусть будет предостережение – не свыкаться с грехами, но скоро восставать от грехопадения. Если кто однажды в какой-нибудь смертный грех впадет и не скоро восстанет от него с покаянием, тот легко вторично и в третий раз впадет в тот же грех; ибо страшно согрешить только в первый раз, но согрешивший однажды не ужаснется согрешить и во второй, и в третий раз, а повторяя много раз один и тот же грех, он решится и на более тяжкие грехи. Причина же сего бесстрашия и дерзновения в повторяемых согрешениях та, что человек после своего первого падения не восстал тотчас же с покаянием.

Есть такой вопрос: если бы Адам после своего падения в раю немедленно и в тот же час покаялся и просил бы со смирением и сердечным сокрушением прощения у Бога, то простил ли бы ему Бог его грех?

Отвечаю: несомненно, простил бы, ибо не милосердствовать об истинно кающемся грешнике не свойственно Божию благоутробию. Святой Дорофей говорит, что Господь Бог нарочито вопрошал Адама: «где еси?», давая этим ему повод к покаянию (то есть возбуждая его к покаянию), дабы он сказал: «прости!», чтобы можно было его помиловать (Слово об отвержении мира).

Еще другой вопрос: если бы Бог тогда простил Адаму грех его, то решился ли бы Адам опять так же согрешить и вторично прогневать Бога своего?

Никак, ибо, познав из своего первого падения, сколь велико зло грех, он не возвращался бы к тому же злу после прощения; последовательнее думать то, что в произошедший от Адама человеческий род не проникли бы и другие какие-либо грехи. Но так как тогда Адам не тотчас покаялся, то он стал виною всех грехов, умножившихся в человеческом роде. От его первого греха, не очищенного скорым покаянием, как от нечистого источника смрадные потоки, истекли все прочие грехи и затопили весь мир.

Подобное сему в настоящее время и среди нас творится. Если бы люди после первого своего грехопадения тотчас восставали с истинным покаянием, то они нелегко бы решались вторично падать. Но так как всякий, пав однажды, не тотчас восстает, то посему он продолжает творить то же без страха и решается на прочие злые дела, как говорит Приточник: «Егда приидет нечестивый во глубину зол, нерадит» Притч. 18, 3), то есть, если грешник дойдет до такого состояния, что грех для него станет обычным явлением (что святой Златоуст называет глубиною зол), он вместе с тем станет пренебрегать и своим спасением, не имея страха Божия.

Подобен таковой ниспадающему с высоких горных стремнин: с великою стремительностью вниз падая, таковой не может ухватиться за что-либо и удержаться от падения, но достигнет самой глубины и там разобьется. Так и грешник, падши из своего прежнего добродетельного и богоугодного жития, если тотчас не удержит себя покаянием но начнет от греха переходить ко греху, нелегко ему (не говорю, что невозможно) будет сдержать себя, так как греховное обыкновение претворяется в нем как бы в естественную потребность и насильно его увлекает, и он в неудержном стремлении достигнет глубины своей погибели.

Итак, не медли, о человек, впавший в грех свой, да не достигнешь глубины зол и не погибнешь!

Комментарии для сайта Cackle