святитель Димитрий Ростовский

Незлобие

Незлобие бывает двоякое: одно у младенцев, другое у мужей. Незлобие младенцев – не добродетель, а естество, ибо по естеству они не могут творить и не ведают никакого зла, как и добра, незлобие же мужей, знающих и могущих делать зло, но не делающих его, – превеликая добродетель… Незлобие имеет в Святом Писании и другие наименования. Оно называется невинностью и незлопамятством. Незлобие мужей заключается в том, чтобы не делать никакого зла, ни на кого не озлобляться и никого не озлоблять. Быть невинным – значит не быть повинным ни в каком грехе, ни в своем, ни в чужом, и не быть достойным какого-либо наказания. Незлопамятство же заключается в том, чтобы не только не воздавать злом за зло, но и в памяти не иметь нанесенной кем-либо обиды, не только не помышлять о мщении, но и делать добро тому, кто нанес обиду. Следовательно, незлобие, невинность и незлопамятство – одно и то же. Непорочность же заключается в том, чтобы не только не творить скверны греховной плотью, но и в помыслах не желать скверного греха, быть чистым душой и телом. Обе эти добродетели – незлобие и непорочность – составляют единое, как бы соединены друг с другом и при двух наименованиях имеют единую силу, ибо там, где есть незлобие, нет и греховной скверны. Святой Давид говорит: «Тот, у кого руки невинные и чистое сердце… сей получит благословение от Господа» (Пс. 23:4–5). Тот, у кого руки невинные, то есть не прикасавшийся к злому делу, – неповинен, и вместе чист, то есть незлобив и непорочен. Незлобие с непорочностью соединены вместе и на небе, как говорит святой Иоанн Богослов, «не осквернившись, следуют за Агнцем» (Откр. 14:4) (2).

Праотец Христов, святой Давид, указывая последующим родам свой нрав, каким он был в царствовании, и, называя незлобие первейшей добродетелью, говорит: «Я ходил в незлобии сердца моего среди дома моего» (Пс. 100:2). Говорит о себе, что он отнюдь не любил злобных людей и гнушался ими: «Не было близко мне сердце развращенное… лукавого я не знал, тайно клевещущего на ближнего своего – сего я изгонял, со смотрящим гордо и с ненасытым сердцем – с сим я не ел» (Пс. 100:4–5). Но, о Давид святой! Кто же был другом твоим, кого возлюбил ты, с кем приятельственно имел общение? Отвечает Давид: «Незлобивые и праведные объединились со мною и ходящие путем непорочным служили мне» (ср. Пс. 24:21, 100:6). Мы видим, кто был любезен святому Давиду: тот, кто был незлобивым, непорочным. То же говорит ныне через Духа Святого в сердцах верующих и Сын Давидов, Христос Спаситель наш: только незлобивые и правые, нескверные, ходящие по непорочному пути прилепляются ко Мне, только их люблю, с ними имею дружеское общение, с незлобивыми, с непорочными. Им говорит Он в Евангелии: «Вы друзья Мои» (Ин. 15:14) (2).

Почему Христос назван сначала не Сыном Авраамовым, а Сыном Давидовым, и потом уже Авраамовым? По нашему худому человеческому мнению, подобало бы Христу назваться сначала сыном Авраамовым, ибо, думается нам, житие Авраамово было прекраснее, святее и угоднее Богу, чем житие Давидово. Неудивительно, что Давид знал Бога и служил Ему, ибо он родился от родителей, знавших Бога: «Ведом в Иудее Бог» (Пс. 75:1). Удивительно то, что Авраам, родившийся от родителей, не знающих Бога и идолопоклонников, познал Бога и угодил Ему. У Давида было много образцов богоугождения: Моисей, Аарон, Иисус Навин, пророк Самуил и им подобные. Для Авраама же никто не был таким примером богопознания и богоугождения. Если славно дело Давидово – победа над Голиафом, то еще более славно дело Авраамово – вознесение сына своего Исаака в жертву Богу. Давид впал в грех прелюбодеяния и убийства, а Авраам не сделал ничего такого и никаким смертным грехом не прогневал Бога. И при всем том Господу Богу нашему угодно было наименоваться прежде Сыном Давидовым, чем Авраамовым. Какова причина этого? Какова тайна? Тайна и причина в следующем. Давида долго преследовал Саул и хотел убить его. Но Давид столь незлобив был по отношению к Саулу, что, имея возможность много раз убить его, не сделал этого. Во имя Бога он терпел неповинно, угашая злобу Саула своим незлобием. Это Давидово незлобие некоторые, как бы полагая его на некое мерило, считают не меньшей добродетелью, чем та добродетель Авраамова, в силу которой он вознес сына своего в жертву Богу. Незлобиво пощадить врага своего ради Бога – значит то же, что и не пощадить сына своего ради Бога. И не только одно и то же, но выше, если ради незлобия Давидова Бог восхотел принять на Себя плоть от племени его, чтобы быть близким по роду незлобивому мужу. Ибо Бог приближается к незлобию, а незлобие к Богу, как бы соединяясь в один род и в один дух: «Незлобивые и праведные, – сказано у псаломника, – объединились со мною» (Пс. 24:21); сей род ищущих Господа (2).

Если хотим, чтобы Матерь Божия с Сыном своим и Богом никогда не отвратила бы от нас светлых и милосердных очей Своих, будем всегда малыми детьми, но не умом, а злобою. То есть незлобивыми будем, а незлобивые прилепляются Господу. Незлобие же рождается от смирения: кто смирит себя истинно, тот до конца незлобив (3).


Источник: Симфония по творениям святителя Димитрия Ростовского / [ред.-сост. Т. Н. Терещенко]. - Москва : ДАРЪ, 2008. – 601. ISBN 978-5-485-00216-9

Комментарии для сайта Cackle