Диспут монаха с архиепископом Феофилом

Disputano monachi cum Theophilo

Disputano monachi cum Theophilo (GPG II 2684) представляет собой небольшой, но важный фрагмент из коптского агиографического памятника «Житие апы Афу, отшельника и епископа Пемджеского» (2-я пол. V в.).¹ В котором придерживающийся антропоморфитских взглядов апа Афу убеждает архиепископа Феофила Александрийского отказаться от своих слов («образ Божий – не тот, что носим мы, человеки»), которые Феофил включил в свое Праздничное послание от 399 года (предположительно).²

Есть два его русских перевода:

1) В.В. Болотова,³ который таким образом выразил свое понятие о нем: «Скромный агиологический памятник египетской церкви, «житие блаж. Афу», – по нашему мнению – должно занять выдающееся место в истории догматов: оно проливает совершенно новый свет на историю антропоморфитского спора (разрешившегося в оригенистический), разъясняет одну сторону в его исходном пункте и самому вопросу об антропоморфитах дает такую постановку, которая была лишь едва намечена в известных до сих пор памятниках. Только теперь история антропоморфитов становится действительно понятной (см. заметку Е)».⁴

2) Перевод фрагмента Disputano monachi cum Theophilo – в статье прот. Г. Флоровского.⁵ Прот. Г. Флоровский делает следующее заключение: «"Житие блаженного Афу» пришло к нам, вероятнее всего, из коптских кругов. Сведения об антропоморфитском споре, приводимые в греческих и латинских источниках, грешат односторонностью и тенденциозностью. Особенно это относится к Иоанну Кассиану… В споре Кассиан занимает оригенистскую позицию. В своих сочинениях он излагает точку зрения Евагрия: «Noi in Cassiano rileggiamo Evagrio» [У Кассиана мы перечитываем Евагрия], – справедливо замечает современный исследователь. Картина египетского монашества в «Historia Lausiaca» также представлена с греческих позиций, «в духе Евагрия», по словам Драге. С тех пор учение «антропоморфитов» подается в искаженном виде, а антропоморфитский спор изображается как столкновение simpliciores [простецов] с людьми учеными. Да, был и такой аспект. Но в целом спор гораздо серьезней и глубже: он является столкновением богословских концепций и духовных традиций. «Житие» Афу раскрывает нам богословскую перспективу спора, и в этом – историческая ценность данного замечательного агиологического документа».⁶ Следуя посылу прот. Георгия Флоровского, а также выводам Грэхема Гулда,⁷ современный исследователь С. Рубенсон пишет: «Реакция на пасхальное послание была реакцией на то, что воспринималось как отрицание факта сотворения человека по образу Божию.⁸ Цель диалога в «Житии Афу», очевидно, заключается даже не в догматическом споре, а в том, чтобы указать: высший авторитет в вопросах вероучения принадлежит не епископу, а подвижнику. Диалог завершается словами Феофила: «Поистине, подобает, чтобы учительство ведения пребывало в руках тех, кто живет в безмолвии (ἡσυχάζειν), ибо мы смущаемся помыслами (λογίσμοι) сердец наших и впадаем в заблуждение"».⁹

[I] Перевод В.В. Болотова:

5. И когда он жил еще со зверями, пришел он однажды на проповедь св. Пасхи. И услышав выражение (λεξις), несогласное с учением Св. Духа, сильно смутился он. И все слышавшие тоже опечалились и смущены были этим словом. Но ангел Господень повелел блаженному Афу не оставлять без внимания (ἀμελεῖν) этого слова и сказал: «определено тебе от Господа идти в Ракоте (Александрию) и разъяснить это слово». Место в проповеди, о котором идет речь, было следующего содержания: возвеличивая славу Божию, автор (= ὁ ὑπαγορεύων) упомянул и о немощи человеческой и сказал: «образ Божий – не тот, что носим мы, человеки».

6. Услышав это, блаженный Афу, озаряемый Св. Духом, отправился в Ракоте (Александрию). Одетый в ветхий хитон, три дня стоял блаженный апа Афу y дверей епископа. Никто не хотел ввести его к нему: видели, что это человек не из знатных (ιδιώτης). Но после на него обратил внимание один из клириков. Видя его терпение, он понял, что это человек Божий, и вошедши доложил архиепископу: «здесь y дверей один бедный человек. Он говорит, что ему желательно видеться с тобою; но мы не смеем впустить его, так как одет он неважно».

7. И тотчас, как бы подвигнутый мановением Божиим, он приказал ввести его. И когда он стал пред ним, он спросил его о причине [его прихода]. Он ответил: «да благоволит господин мой епископ выслушать слово раба своего с любовью и терпением (ἐν ἀγαπηκaὶ ἀνοχῇ)». Он сказал ему: «говори». И отвечал блаженный апа Афу: «я знаю благостность (χρηστότητα) души твоей, знаю, что ты – муж совета. Поэтому я и явился к твоей великоименитости. Смею надеяться (ϑaῤῥῶ), что ты не презришь слова благочестия, хотя бы оно исходило от человека такого убогого, как я“. И сказал архиепископ Феофил: «безбожен тот, кто настолько неразумен, что отвергает, из-за чего бы то ни было, слово Божие». Афу отвечал: «пусть прикажет господин мой прочитать мне копию (ἶσоν = экземпляр) [пасхальной] проповеди. Я слышал в ней одно выражение (λέξις), несогласное с богодухновенными писаниями. Не верится мне (οὐ πιστεύω), чтобы оно произошло от самого тебя, и я думаю, не описались ли здесь переписчики (συγγραφεύς). A выражение это таково, что соблазняет многих благочестивых, и сильно прискорбно сердцам их». И тотчас апа Феофил архиепископ отдал приказание, и принесли экземпляр (ἶσον) проповеди; и когда начали читать ее, это выражение встретилось. 8. И тотчас апа Афу повергся [пред архиепископом] и сказал: «именно это выражение несостоятельно. Я [всегда] буду исповедовать, что все люди сотворены по образу Божию». И отвечал архиепископ: «только ты один против этого выражения, и никто другой не будет в этом на твоей стороне». И говорит апа Афу: «смею думать, что сам ты согласишься со мною и не станешь меня оспаривать». И говорит архиепископ: «как ты можешь сказать об эфиопе, о прокаженном, о хромом или о слепом, что он есть образ Божий?» Блаженный апа Афу ответил: «высказываясь таким образом, ты противоречишь Тому, кто сказал: «сотворим человека по подобию [sic] Нашему и по образу Нашему» 26. Архиепископ ответил: «нимало (μὴ γένοιτο)! но я не забываю и того, что только Адам сотворен по Его подобию и по Его образу; a дети, родившиеся [у Адама] потом, уже не подобны Ему» 27. Апа Афу сказал в ответ: «и однако же, после того, поставляя завет с Ноем после потопа, Бог сказал: «кто прольет кровь человеческую, того кровь прольется вместо ее: ибо человек создан по образу Божию» 28. И говорит епископ: «страшусь я сказать о слабом, подверженном [немощам] человеке, что он носит образ Бога бесстрастного, совершенного, возвышенного над всем созданным. Как после этого я мог бы назвать Его светом истинным, которого никто не превосходит?» 9. И говорит ему апа Афу: «если ты говоришь так, то и о теле Христовом могут сказать, что оно не есть то, чем мы его называем. Иудеи скажут: «как это ты берешь хлеб, который после стольких трудов 29 произрастила земля, и затем веруешь и говоришь, что это – тело Господне?» И говорит ему епископ: «сравнение неверно. Ведь хлеб есть истинно хлеб, пока мы не вознесли его на жертвенник (ϑυσιαστήριον = пpecтол). Лишь тогда, когда мы возносим его на жертвенник и призываем на них [sic] Бога, хлеб становится телом Христовым, a чаша – кровию, как Он сказал ученикам: «приимите, ядите, сие есть тело Мое и кровь Моя» 30. Так и мы веруем». И говорит ему апа Афу: «как этому необходимо веровать, так необходимо веровать и тому, что человек сотворен по подобию и образу Божию. Тот, кто сказал: «Я хлеб, сшедший с небес» 31, – ведь Он же сам сказал, что «кто прольет кровь человеческую, того кровь прольется вместо ее: ибо человек создан по образу Божию» 32. [Так нужно рассуждать] о славе и величии Бога, которого никто не может... и не постижим, и о немощи и ничтожестве человека с известными недостатками его природы...

10. Припомним также, что когда царь повелевает написать его изображение (εἰκών), тο все признают его образом царя, и в то же время все знают, что это – дерево и краски. Ведь оно не поднимает лица 33, как человек, нет y него слуха, как y царя, и не говорит оно подобно ему. Однако никто не напоминает о всех названных недостатках из страха пред повелением (ἀπόφασις) царя, который сказал: «это мой образ». Даже более: если кто-нибудь осмелится оспаривать (ἀρνεῖν) это [и сказать], что это не образ царя, то его казнят смертью за оскорбление величества 34. Пред этим изображением, пред этою раскрашенною деревянною доской, устрояют даже [торжественные] собрания и воздают ей славословие из почтения к царю. И если так бывает с изображением без духа и движения..., то не тем ли более [это нужно сказать о человеке], в котором есть дух Божий, который и действует и почтен выше всех животных на земле. При всех различных немощах, при всех разнообразных несовершенствах нам свойственных [нашу природу воспринял Христос] ради нашего спасения. И никто не может презирать -той славы, которую дал нам Бог, как сказал Павел: «муж не должен покрывать голову [потому что он есть образ и слава Божия]» 35.

11. Выслушав эти слова, блаженный архиепископ встал, пал на выю его и сказал: «поистине только отшельник должен быть (πρέπει) учителем. A я... смутились в нас помыслы сердца нашего, так что, по неведению, мы вполне ошиблись». И тотчас написал во всю страну (χώρα) [послание, в котором] отказался от того ошибочного выражения [и заявил], что он непродуманно употребил его.

12.После этого сказал он блаженному с заклятием: «поведай мне жизнь твою и откуда ты родом (γένος). Посмотришь на тебя, так ты выглядишь простецом (ἰδιώτης); а послушаешь слов твоих, так они далеко выше слов мудрецов». И он сказал в ответ: «я желаю жить монахом, но далеко мне до такой чести. A родом я из Пемдже 36. Но так как ты надеялся на мудрость свою, то ею враг и уловил тебя. Он знал, что многие соблазнятся тем словом и, ко вреду своему, не станут слушать слов святого учения, от тебя исходящого. Но по любви к Богу, горящей в твоем сердце, вот, ты попрал все козни диавола, послушав слова моего ничтожества. Невозможно было ему надмить тебя [иначе как через посредство] высокомерия в сердце твоем, и он поймал тебя на твоем собственном изволении; но ты проявил свое младенчество о Христе – подобно великому Моисею, который послушался Иофора, священника мадиамского 37. Так воистину сказал Спаситель наш отцам твоим – апостолам: побратитесь и будьте как дети» 38. И ты поистине доказал, что ты всецело обратился от высокомерия к смирению, простоте и младенчеству».

13. После этого он умолял его побыть с ним несколько дней; но он извинялся, говоря: «невозможно для меня это». Таким образом, он и ушел от него с миром и честью. И опечалился он [архиепископ] в сердце своем, что он бежит от него, как печалится сын, от которого уходит отец.

[II] Перевод прот. Г. Флоровского:

И когда он жил еще со зверями, пришел он однажды на проповедь святой Пасхи. И услышав выражение (λέξις), несогласное с учением Святого Духа, сильно смутился он. И все слышавшие тоже опечалились и смущены были этим словом. Но ангел Господень повелел блаженному Афу не оставлять без внимания этого слова и сказал: «Определено тебе от Господа идти в Александрию и разъяснить это слово». Место в проповеди, о котором идет речь, было следующего содержания: возвеличивая славу Божию, автор упомянул и о немощи человеческой, и сказал: «Образ Божий – не тот, что носим мы, человеки».

Услышав это, блаженный Афу, озаряемый Святым Духом, отправился в Александрию. Одетый в ветхий хитон, три дня стоял блаженный апа Афу у дверей епископа. Никто не хотел ввести его к нему: видели, что это человек не из знатных (ιδιώτης). Но после на него обратил внимание один из клириков. Видя его терпение, он понял, что это человек Божий, и, вошедши, доложил архиепископу: «Здесь у дверей один бедный человек. Он говорит, что ему желательно видеться с тобой; но мы не смеем впустить его, так как одет он неважно». И тотчас, как бы подвигнутый мановением Божиим, он приказал ввести его. И когда Афу стал пред архиепископом, тот спросил о причине его прихода. Он ответил: «Да благоволит господин мой епископ выслушать слово раба своего с любовью и терпением (ἐν ἀγάπῇ καί ἀνοχῇ)». Тот сказал ему: «Говори». И отвечал блаженный апа Афу: «Я знаю благостность (χρηστότητα) души твоей и знаю, что ты разумный человек. Поэтому я и явился к твоей великоименитости. Я уверен, что ты не презришь слова благочестия, хотя бы оно исходило от человека такого убогого, как я». И сказал архиепископ Феофил: «Безбожен тот, кто настолько неразумен, что отвергает, из-за всякой малости, слово Божие».

Афу отвечал: «Пусть прикажет господин мой прочитать мне оригинал (ἲσον) пасхальной проповеди. Я слышал в ней одно выражение (λέξις), несогласное с богодухновенными писаниями. Не верится мне (ού πιστεύω), чтобы оно произошло от самого тебя, и я думаю, не описались ли здесь переписчики (συγγραφεύς). А выражение это таково, что соблазняет многих благочестивых, и сильно прискорбно сердцам их»396. И тотчас апа Феофил архиепископ отдал приказание, и принесли оригинал (ἲσον) проповеди; и когда начали читать ее, это выражение встретилось. И тотчас апа Афу повергся пред архиепископом и сказал: «Вот это выражение несостоятельно. Я буду исповедовать, что все люди сотворены именно по образу Божию». И отвечал архиепископ: «Как же ты один выступаешь против этого выражения, и нет никого, кто был бы согласен с тобой?». И говорит апа Афу: «Смею думать, что сам ты согласишься со мной и не станешь меня оспаривать».

И говорит архиепископ: «Как ты можешь сказать об эфиопе, о прокаженном, о хромом или о слепом, что он есть образ Божий?».

Блаженный апа Афу ответил: «Высказываясь таким образом, ты противоречишь Тому, Кто сказал: «Сотворим человека по подобию Нашему и по образу Нашему” (Быт.1:26)».

Архиепископ ответил: «Нимало! Но я думаю, что только Адам сотворен по Его подобию и по Его образу; а дети, родившиеся у Адама потом, с ним не схожи». Апа Афу сказал в ответ: «И, однако же, после того, поставляя завет с Ноем после потопа, Бог сказал: «Кто прольет кровь человеческую, того кровь прольется вместо нее, ибо человек создан по образу Божию” (Быт.9:6)».

И говорит епископ: «Страшусь я сказать, что человек больной или... носит образ Бога бесстрастного и совершенного, когда сидит на земле и справляет естественную нужду (παρασκευάζει – ср. в Септуагинте 1Цар.24:4). Как можешь ты думать, что он – с Богом, со Светом Истинным, Которого ничто не превосходит?».

И говорит ему апа Афу: «Если уж ты говоришь так, то и о Теле Христовом могут сказать, что оно не есть то, чем мы его называем. Иудеи скажут: “Как это ты берешь хлеб, который после стольких трудов произрастила земля, и затем веруешь, и говоришь, что это – тело Господне?”». И говорит ему епископ: «Сравнение неверно. Ведь хлеб есть истинно хлеб, пока мы не вознесли его на жертвенник (θυσιαστήριον). Лишь тогда, когда мы возносим его на жертвенник и призываем на них Бога, хлеб становится телом Христовым, а чаша – кровью, как Он сказал ученикам: «Приимите, ядите, сие есть тело Мое и кровь Моя». Так и мы веруем”. И говорит ему апа Афу: «Как этому необходимо веровать, так необходимо веровать и тому, что... человек сотворен... по подобию и образу Божию. Тот, Кто сказал: «Я хлеб, сшедший с небес», – ведь Он же сам сказал, что «кто прольет кровь человеческую, того кровь прольется вместо нее, ибо человек создан по образу Божию». Так нужно рассуждать о славе величия Бога, Которого никто не может... и непостижим, и о немощи и ничтожестве человека с известными недостатками его природы... Припомним также, что когда царь повелевает написать его изображение (είκών), то все признают его образом царя, и, в то же время, все знают, что это – дерево и краски. Ведь оно не поднимает лица (букв.: носа), как человек, нет у него слуха, как у царя, и не говорит оно подобно ему. Однако никто не напоминает о всех названных недостатках из почтения к повелению царя, который сказал: «Это мой образ». Даже более: если кто-нибудь осмелится оспаривать (άρνεῖν) это, говоря, что это не образ царя, то его казнят смертью за оскорбление величества. Пред этим изображением, пред этой раскрашенной деревянной доской устраивают даже собрания и воздают ей славословие из почтения к царю. И, если так бывает с изображением без духа и движения, которое... обманчиво (άντίθετος), то не тем ли более (это нужно сказать о человеке), в котором есть Дух Божий и который действует и почтен выше всех животных на земле. При всём различии частей и красок... и разнообразных несовершенствах, нам свойственных..., ради нашего спасения; ибо ничто из этого не может умалить той славы, которую дал нам Бог, как сказал Павел: «Муж не должен покрывать голову (потому что он есть образ и слава Божия)» (1Кор.11:7)».

Выслушав эти слова, блаженный архиепископ встал, преклонил голову и сказал: «Поистине только отшельник должен быть учителем. Ибо в нас смутились помыслы сердец наших, так что мы бродим во тьме заблуждения».

И тотчас написал во всю страну, отказываясь от того выражения и говоря: «Ошибочно оно, и появилось от моего неразумия в вопросе».