Исповедание

Исповедание патриарха, кир Григория. (Составленное после того, как случилось восстание против него со стороны клириков и некоторых архиереев из-за сочинения еврея, или лучше сказать Иуды, Марка).

Ни закон наш, говорят, никого не судит, не выслушавши и не узнавши наперед, что́ он сделал: да и в евангелиях есть правило и требование (δικαίωσις), чтобы всякий от своих словес или оправдывался или осуждался¹. Вследствие этого, и вас, собравшихся для того, чтобы судить меня по благочестию и по словесам веры², прежде всего желал бы я пригласить, как послушных учеников тех спасительных и божественных словес, выслушать то́, что́ я скажу, в правоте духа, как подобает и вообще всем, сидящим на престоле суда, и особенно тем, которые судят по предмету такой важности, и потом произнести надо мной свой приговор, помня одно, что кто каким судом будет судить, таким и его будут судить, и какою мерою мерит, возмерится и ему³. Какие же это словеса я прошу вас благосклонно и внимательно от меня выслушать? Это те же словеса о вере, которые и прежде мы держали к вам и о правоте (ὀρθότητος) которых были почтены не малоценным свидетельством; эти же самые словеса держим мы и теперь, поскольку некоторым угодно было переменить свое прежнее лестное мнение об нас, хотя с своей стороны мы и не изменили своего прежнего мнения о Боге, – да не будет этого. Мы тех мыслей, что кто легко меняет свое мнение о благочестии другого, тот тем самым доказывает, что для него критерием (κριτήριον) благочестия и злочестия (κακοδοξίας) служит не евангелие и не отеческое исповедание и предание, а личные чувства вражды или дружбы: для него ты сегодня благочестив, если сделал что-нибудь ему угодное, и неожиданно перестаешь быть таковым завтра, если сделаешь что-либо противное. Но не потому только держим мы эти словеса, что это словеса о той же вере, но и для того, чтобы видимо было всем, что мы не сегодня только впервые пришли к правильному образу мыслей, будучи вразумлены угрозами других, а что изначала были настроены по церковному (ἐκκλησιαστικῶς τε ἔχομεν), и всегда благочестно относились ко всему, что имеет отношение к благочестию, как преподала учение богопознания (τῆς θεογνωσίας διδασκαλεῖον ἐξαπαίδευσε) мать верующих – церковь. Итак, наши словеса о вере те же самые, какие мы держали исстари, когда вы сами признавали нас единомышленными с собою и хвалили, как благочестивых, – вот эти словеса:

Верую во Единого Бога Отца, Вседержителя, Творца неба и земли, видимых же всех и невидимых, безначального и нерожденного и безвиновного, начало же естественное и причину Сына и Духа. Верую и в Единородного Сына Его, довременно и без истечения (ἀχρόνως καὶ ἀῤῥέως) рожденного от Него, Единосущного, Им же вся быша. Верую и во Всесвятого Духа, от Того же Отца исходящего, спокланяемого со Отцом и Сыном, как совечного и сопрестольного и единосущного и единославного и созиждителя твари. Верую, что Един от сей пресущественной и Живоначальной Троицы, Единородное Слово, сшед с небес нас ради человек и нашего ради спасения, воплотился от Духа Святого и Марии Девы, и вочеловечился, т. е., сделался совершенным человеком, пребывая Богом, и ничего не утратив от божественного существа чрез общение с плотию, или не изменив, но без пременения восприявши человека, в нем же претерпел страдание и крест и смерть, будучи свободен от всякого страдания по божественному естеству, и воскрес в третий день из мертвых, и, восшедши на небеса, сел (καθίσας) одесную Бога и Отца. Верую по преданиям о Боге и вещах божественных и толкованиям единой кафолической и апостольской церкви. Исповедую едино крещение во отпущение грехов. Чаю воскресения мертвых и жизни будущего века.

Еще же исповедуя единую ипостась воплотившегося Бога Слова, и веруя и проповедуя Единого и Того же Христа, признаю (Его) в двух по вочеловечении естествах с сохранением того, из чего и в чем и что соделалось (τὰ ἐξ ὧν καὶ ἐν οἷς καὶ ἅ, πέφυκε); последовательно сему приемлю и два действия Того же Христа и два хотения, так как каждое из естеств сохраняет свое собственное хотение и свойственное себе действие. Поклоняюсь (προσκυνητής εἰμι) σχετικῶς, а не λατρευτικῶς божественным и честным иконам Того же Христа, и Пречистой Богоматери, и всех святых, относя (воздаваемую им) честь к Первообразам: иначе же мудрствующих отвергаю, как иномыслящих. Отвергаю же и, не задолго пред сим состоявшийся, лжеименный мир, как причинивший нам вражду на Бога; ибо под призраком οἰκονομία он рассек и опустошил церковь, убедивши ее посредством юродства и превратного образа мыслей людей ищущих поставить собственную, а не Божию славу, уклониться от православия и здравого отеческого учения и поскользнуться в стремнину злочестия и хулы. Отвечаю высказанные им⁴ относительно исхождения Св. Духа опасные речи. Ибо, научившись от Самого Бога-Слова, что Всесвятой Дух от Отца исходит, исповедую, что от Него же Он имеет и происхождение и что Им хвалится, как Виновником бытия по существу (οὐσιωδῶς) так же, как и Сам Сын. Признаю и верую, что Сын – от Отца, и что Отца имеет Своим Виновником и естественным началом, от Отца же имеет единосущного и сродного себе Духа; не так однакож, чтобы Он был Виновником Духа, Один ли или вместе с Отцом, ни чтобы происхождение Всесвятого Духа было чрез Сына и от Сына, как измыслили и догматствовали стремившиеся к своей погибели и к удалению от Бога. Отметаю и толкования, которыми исказители сего догмата, злокозненно пользуясь изречениями отеческими, пытались доказать, что сказанное святыми согласно будто бы с их хулами. Ибо как кафолическая церковь предала мыслить о Боге и (предметах) божественных, так я и мыслю я исповедую и с благим произволением учу и частным образом и публично (ἰδίᾳ τε καὶ δημοσίᾳ). Отвращаюсь всякого скверного суесловия (βεβήλους καινοφωνίας)⁵, изобретенного или имеющего быть изобретенным на отложение здравой веры, отвращаюсь как душевной пагубы и отчуждения от Бога. Приемлю и семь святых и божественных соборов. И из поместных приемлю столько, сколько приняла церковь. Приемлю священные их узаконения (Θεσμίσματα), тех, кого они принимали и я принимаю, осуждая и отвергая тех, кого они осудили и отвергли. Поскольку некоторые распускают на мой счет предосудительную молву, будто бы очевидно дурное мне не кажется таковым, равно как будто бы мне не кажется хульною вздорная хартия Марка; то я, во-первых, подвергаю анафеме как ее, так и содержащиеся в ней хулы; во-вторых, объявляю себя повинным жесточайшим и страшнейшим клятвам, если я когда-либо внушал (εἰσηγησάμην) писать таковую ему ли или другому кому. Кроме того, когда я писал свой свиток и все другое в защиту церкви и против Векка, я не сознаю себя впадшим ни во что такое, в чем оговаривают меня мои клеветники и наветники, явно вредя тем своей душе, а не мне. Ибо, ведая, что Дух Святый восполняет Собою св. Троицу (συμπληρωτικὸν εἰδὼς τῆς ἁγίας Τριάδος), признаю Его Богом совершенным, как Отца и Сына, исходящим от Бога и Отца и совершенное от Него имеющим бытие, единосущным же и Богу Отцу, от Которого исходит, и оттуда же несказанно (ἀφράστως) рожденному Сыну, Которому и сопричисляется (συνάπτεται) у Отца и сопутствует (συμπαρομαρτεῖ) и чрез Которого является и воссиявает и открывается, исходя от Отца и совершенное оттуда имея происхождение. Будучи тайноводственно научен (μυσταγωγηθεὶς), что божественное и неизреченное исхождение Его от Отца выражает самый способ Его происхождения (τρόπον εἶναι αὐτοῦ τῆς ὑπάρξεως), я ни выдумывал двусмысленного выражения, ни писал, написавши и это и многое другое. Что же касается хартии Марка, то да послужит она к вине и к обвинению писавшего, а не меня. Со своей стороны я отнесся к ней невнимательно, как к произведению человека невежественного и глупого; не говоря уже о том, что оно было подано мне в такое время, когда я был окружен и обеспокоиваем множеством других лиц, так что мне не было возможности отнестись внимательно даже к весьма важным предметам. Благодаря этому, достойная полного отвращения по своему содержанию, хартия эта прошла для меня незамеченною; но теперь, как я выше сказал, я предаю ее анафеме.

А поскольку я известился, что мне ставят в вину и самый святок, или лучше сказать, одно только место в нем, где говорится: «выражение чрез Сына хочет обозначить прохождение (πρόοδον) в вечное воссияние, а не просто в бытие Духа, имеющего происхождение от Отца». Говорят, будто здесь сказано не ясно и двусмысленно. Не признаю возможным оставить без уврачевания и этого обвинения. Говорят, будто здесь сказано не ясно и двусмысленно. Не признаю возможным оставить без уврачевания и этого обвинения. И, обращаясь к означенному свитку, утверждаю, что, напротив, весьма хорошо и благочестиво сказано то, что ты обвиняешь и что, по твоему мнению, впадает в двусмысленности, совершенно будто бы уклоняющиеся от благочестивого, установившегося у нас, образа мыслей. Мало того, необходимо было именно так выразиться, чтобы ты не подумал злостно (κατηργῶς) и невежественно, что тут дело идет о самом способе (τρόπον) происхождения Всесвятого Духа, или о другом чем-либо в этом роде, чего ни мы ни другой кто никогда не говорил. Но поскольку под выражением Дух чрез Сына Векк разумел именно происхождение Всесвятого Духа чрез Сына, выкапывая таким образом яму⁶ хулы, а мы вовсе так не думаем, напротив, думаем, что (этим выражением) иногда обозначается у святых вечное воссияние, облистание и проявление Его через Сына, иногда сообщение, посланничество и даяние Его нам. Что же говорит свиток? Обращая внимание на изречение: «Дух Святой исходит от Отца чрез Сына», и (именно) на то, что слово чрез Сына здесь не означает, как говорит Векк, происхождения Всесвятого Духа через Сына, поскольку и нигде этого не означает; ибо не отынуда происхождение у Св. Духа, а лишь от Отца, от Которого Он исходит, – ни (означает) сообщения, посланничества и даяния нам, – хотя в других местах это и означает – но лишь упомянутое выше вечное воссияние Его через Сына, сопутствующее и сподразумеваемое купно с прохождением Его от Отца в бытие (συντρέχουσαν καὶ συνεπινοουμένην τῇ ἐκ Πατρὸς αὐτοῦ εἰς τὸ εἶναι προοδῷ).

А что таково было и с самого начала наше мнение, и что оно слишком далеко расходилось с мнениями и догматами Марка, об этом свидетельствует как то, что было мною издано за много лет до свитка, так и то, что было написано мною после него, – во всем этом никто не отыщет и тени сходства с его догматами и мнениями. Немаловажным также подтверждением наших слов служит и наш ответ на возражение, которым Векк хотел поставить нас в затруднение. Он думал, что или нужно исповедовать, что Дух Святой не непосредственно (исходит) от Отца, – что и действительно было его целию и предположением, или что нужно отвергнуть изречения святых, провозглашающие, что Он (Дух Св.) чрез Сына и непосредственно διὰ τοῦ προσεχῶς. Наш ответ был изложен буквально в следующих выражениях:

⁷ «Мы говорим, что Дух Св. происходит от Отца и непосредственно и чрез Сына. Говоря, по словам наших противников, что Он происходит непосредственно, мы не отвергаем того, что Он происходит чрез Сына, равно как исповедуя, что Он – чрез Сына, мы не отрицаем того, что Он – непосредственно. Когда мы провозглашаем как догмат (δογματίζομεν), что Он – непосредственно, то этим хотим сказать, что Свое происхождение по ипостаси, или бытие (τὸ εἶναι), Дух имеет всецело от Отца, а не от Сына и не чрез Сына. Ибо, чтобы Сын также был бесспорно Виновником Духа, это неблагочестно и никто из святых никогда не говорил и не писал так. А когда говорим, что Дух – чрез Сына, то этим не разрушаем своего исповедания о том, что Он – непосредственно, поскольку, исходя и происходя (ἐκπορευόμενον καὶ ἀφιστάμενον) от Отца, от Которого и Сын рождается, Он проходит (προέρχεται) и воссиявает (ἐκλάμπει) чрез Сына, совершенное же бытие имея от Самого Отца, таким же точно образом, как о свете говорится, что он через луч от солнца, имея солнце источником и причиною своего бытия, как свое естественное начало; но в то же время переходя и проходя (διϊὸν καὶ προϊὸν) и воссиявая чрез луч, от которого, однакож, нет у него ни происхождения, ни существования (οὐσίωσις), а лишь идет (ἥκει) чрез него, как сказано, – начала же бытия через него и от него никоим образом не приемлет, а (приемлет оное) прямо и непосредственно от солнца, от которого (приемлет это бытие) и самый луч, чрез который свет проходя является».

Таково мое исповедание. И как исповедал я устами, так веровал и сердцем, и поскольку я говорю сущую правду (ἀληθεύω) в этих своих словах, нисколько не разноглася с внутренними движениями своих помыслов, то да будет мне (даровано) спасение души и неосужденно предстати судищу Спаса И. Христа, имеющего судить совесть нашу и воздать комуждо по делам его. А если я притворствую, и мое внутреннее убеждение расходится с моими словами, то да буду я отчужден от Христа, и да отпаду от жребия избранных. Это я сам о себе так говорю. А кто после сего моего исповедания, несмотря на все гарантии, которыми оно обставлено (οὕτῳ κατησφαλισμένην), будет продолжать свои клеветы и наветы на меня, не будет считать и признавать меня благочестивейшим христианином, каким и на самом деле я всегда был, тот сам чужд благочестия, далек от правоты (ὀρθότητος) и враг непорочной веры христианской, и да будет он повинен тем клятвам, которыми я заклад себя самого на случай, если мое душевное убеждение не согласно с изложенными мною сейчас словами о вере, да сопричтется он к части тех двух лжесвидетелей, которые во время суда Каиафы над Христом предстали свидетельствовать против Христа. Да будет с назвавшими Самого Христа, истинного Бога и Спасителя и Самоистину, обманщиком, тот, кто заподозрит, что мы одно говорим, а другое думаем, и в других возбудит подобное же подозрение, и ни слезы, ни посты, ни измождение и умерщвление плоти, ни постоянная скорбь и туга сердечная, ни другой какой-либо вид покаяния да не будут сильны изъять его от сего приговора (καταδίκης). Но, как обидчик и ложный клеветник⁸ христиан, да будет он чужд части христиан, и да отошлется на вечные муки терпеть наказания определенные за клевету над Христом во вся веки.