Часть Вторая. Христологическая тематика

Свою проповедь в праздник Благовещения Пресвятой Богородицы св. Иоанн Дамаскин начал словами «Днесь царицы царский и предивный праздник, и торжество превыше златозарнаго солнечного луча возсия». В продолжении всей речи непрестанно встречается слово «радуйся». Эта проповедь больше походит на воспевающий Приснодеву гимн, чем на анализ происшедшего в этот день события.

Благовещение – это «главизна нашего спасения и предвечного таинства явление». Это торжество всей вселенной и, по истине, «предивный праздник», сияющий на церковном небосводе ярче золотых лучей солнца. Если осязаемое солнце, именуемое «начальником» и «царем дня», столь важно для жизни человека, то куда больше важно Благовещение – праздник Солнца правды, Иисуса Христа, и Его Матери. Пресвятая Дева именуется «Царицей Ангелов» потому, что родила Царя Христа. Так Она именуется неоднократно. Мы празднуем великое торжество и одновременно узнаем, что оно наполнено непостижимыми для человеческой логики тайнами. Таинство соединения божественной и человеческой природ в Ипостаси Бога Слова «несказанно», а догмат этого таинства «изречен». Принимая это, человек исцеляется и достигает обожения и освящения.

Праздник Благовещения Пресвятой Богородицы Марии открывает нам таинство кенозиса (уничижения) Сына и Слова Божия. Говоря о кенозисе Христа, мы обычно подразумеваем Его воплощение или связанные с Голгофой события – страдания и смерть. Однако не нужно забывать, что вся земная жизнь Христа была непрестанным уничижением. Обращаясь к кенозису Бога Слова, апостол Павел говорит: «...уничижил Себя Самого, приняв образ раба» (Фил. 2:6–7). Пребывая «Богом истинным от Бога истинного» и не переставая быть «по природе» Единородным Сыном и Словом Божиим, Господь становится «сыном человеческим». Бог Слово воспринял тварную человеческую природу и в этом Его уничижение.

Для понимания этого события трудно найти соответствия в реальности нашего мира, и по этой причине оно не перестает быть «соблазном» для человеческой логики. Если на мгновение допустить, что человек может стать червем, т.е. воспринять тело червя, ради спасения последнего и жить, как живет червь, оставаясь при этом человеком, то даже и такой пример не передает того, что совершил Христос. Между воплощением Христа и воплощением человека в червя нет ничего общего в силу огромной разницы между тварным и нетварным. Воплощение человека в червя (что само по себе невозможно) было бы более естественным, потому что оба, человек и червь, тварные существа, тогда как соединение тварной природы человека и нетварной природы Бога – суть противоположные вещи. В этом и заключается таинство и непостижимость кенозиса Бога Слова.

Здесь происходит то же самое, что и с догматом о таинстве Троичного Бога. Мы принимает на веру этот догмат, чтобы исцелиться, по настоящему очиститься и встать на правильный путь. За этим следует наше приближение к обожению, несказанным глаголам и мыслям, и только тогда этот догмат становится в какой-то мере понятным и постижимым для нашего ума. Ведь даже для обоженных и сподобившихся созерцанию Бог остается тайной. Итак, как только догмат станет опытом (несмотря на то, что невозможно это таинство пережить во всей его полноте), больше не будет сомнений в его истинности.

Согласно св. Иоанну Дамаскину, Божие Слово не преложило природу Своего Божества в сущность плоти, также как и сущность плоти не была преложена в природу Его Божества. Соединение не привело и к синтезу – образованию одной сложной природы. Обе природы соединились непреложно, неслиянно, неизменно и нераздельно в Ипостаси Бога Слова.

Для выражения таинства кенозиса Святые Отцы Церкви используют апофатические выражения, которые не есть агностицизм, но выражение бессилия логики, ограниченной и конечной, постигнуть таинство. В действительности, апофатические выражения отображают куда больше катафатическое переживание таинства в сердце человека. Так, св. Иоанн Дамаскин говорит, что с воплощением Господь «смирил несмиряемо несмиряемое Его величие». Поэтому, лишь смирив свою горделивую высоту, человек сможет вкусить таинства вочеловечения Божия Слова и на личном опыте пережить спасение.

Святой евангелист Лука описывает нам, как Архангел Гавриил посетил Пресвятую Богородицу и известил Ее о том, что Она избранна стать Божией Матерью. Некоторое недоумение Девы Марии имеет оправдание, потому что до сих пор в истории человечества ничего подобного не происходило. Если бы речь шла о снятии бесплодности, и Она бы усомнилась, то была бы наказана подобно Захарие, отцу Честного Предтечи. Однако перед нами нечто превышающее человеческую логику. Речь идет о зачатии от Святого Духа «без семени мужского». Богородица повиновалась ангельскому слову, Своим послушанием исправив непослушание Адама и Евы и даровав этим спасение всему человеческому роду. Святой Андрей Критский приходит в изумление от столь великого нисхождения Божия Слова, дошедшего даже до «ношения во чреве женском». И восклицает: «О, парадокс всех вещей! Бог в членах жены! Имеющий престолом небо и подножием ног Своих землю! Бог во чреве, превысший небес и отеческой вечности соседящий». Превышающий небеса стал младенцем, носимым во чреве! Может показаться странным используемое св. Андреем Критским слово «члены», однако здесь таится имеющая глубокое значение для спасения человека реалия. Святой Иоанн Дамаскин говорит, что Пресвятая Дева родила не простого человека, но истинного Бога, не обнаженного, а воплощенного. Воспринятое Христом тело не сошло с небес и не прошло «чрез Нее, как через трубу», но Господь воспринял от Приснодевы плоть единосущную нашей «и воипостазировал ее в Себе».

Сын и Слово Божие стал совершенным человеком, воспринял человеческую природу во всей ее полноте и обожил ее. Произошло это вне законов природы. Поэтому в одном из тропарей наша Церковь поет: «Сверх разума зачала Бога, превзойдя природы уставы Дево».

Рассмотрим два сверхъестественные события, происшедшие, нарушив все законы природы, в которых открывается таинство воплощения Сына Божия.

Во-первых, зачатие Христа во чреве Богородицы произошло посредством творящей силы Пресвятого Духа. Св. Иоанн Дамаскин говорит, что после согласия Пресвятой Девы на Нее нашел Святой Дух, «очищая Ее и исполняя силой принять и родить Божество Слова». Затем способную к принятию Божия Слова и Его рождению Богородицу осенил Сам Бог Слово, «непостижимым образом соединив воедино в Своем Божием семени начатки человеческой природы – душу, разум и тело, воодушевленное от чистых и непорочных кровей, не посредством семени, но посредством действия творящей силы Пресвятого Духа».

Во Христе не было греха, потому что воспринятое Им тело произошло не посредством известного способа рождения человека, но силой творящей энергиии Пресвятого Духа. Между сотворением ветхого Адама и рождением нового Адама-Христа можно провести параллель. Ветхого Адама Господь создал из девственной земли, а тело нового Адама из девственного чрева Пресвятой Богородицы. Дева Мария достигла обожения во Святая Святых иерусалимского Храма, и поэтому была святой девственной землей еще до архангельского благоизвещения.

Во-вторых, совершенный плод появился во чреве Богородицы сразу же в момент благовещения. Согласно человеческим реалиям для развития эмбриона и его роста после зачатия требуется определенный промежуток времени. С Христом произошло иначе: все члены Его тела образовались сразу же в момент зачатия. Василий Великий по этому поводу говорит: «В чреве носимое с самого начала было совершенно, постепенно возрастая». Это подчеркивает и св. Иоанн Дамаскин: «Образ не создавался по частям, но был сразу совершенным». Воспринятая Христом от непорочных кровей Пресвятой Богородицы человеческая природа была совершенной – одушевленная плоть с разумной душой. Необходимо упомянуть, что человеческая природа обожилась в момент ее восприятия природой Бога в Ипостаси Бога Слова. Выразительны слова св. Иоанна Дамаскина: «Сразу плоть, сразу Бога Слова плоть; сразу плоть с душою логической и мысленной. Сразу Бога Слова воодушевленная плоть логическая и мысленная». Обожение человеческой природы происходило не постепенно, а мгновенно, едва она была воспринята Богом. «Ибо не человека обожившимся называем, а Бога вочеловевшимся». Размышляя об этом непостижимом таинстве, Святые Отцы Церкви приходят в изумление и восклицают: «Побеждаются природы уставы в Тебе, Дево пренепорочная». Комментируя это выражение св. Григорий Богослов замечает: «Законы природы упраздняются». Святой Максим Исповедник исступленно вопрошает: «Как можно родить плоть без семени? Как можно родить без повреждения? Как Мать и после родов осталась Девою?»

Эти события имеют непосредственное отношение и к людям. Они подводят нас к глубокой благодарности Богу за воплощение Его Единородного Сына. Мы прославляем, величаем и славословим Бога Слово как за само воплощение, так и за способ Его воплощения. Это единственная наша надежда на жизнь. По сути, это надежда на наше обожение, ибо Христос стал самым сильным снадобьем для нашего спасения.

Кроме всего прочего это событие свидетельствует о данной нам возможности побеждать законы природы в личной жизни. Аналогичным способом, то есть при воздействии нетварной энергии Троичного Бога, могут быть упразднены и законы порчи. Согласно меткому выражению св. Иоанна Дамаскина, Христос, ввиду воплощения и способа Своего воплощения, является «едино новым под солнцем», потому что все остальное – суть постоянно повторяющиеся события и действия творящего «да будет» и «сотворим». Но и человек благодати, обоженный, посредством действия в нем Божией силы может стать «новым созданием».

Спасение, возрождение и воссоздание человека неотделимы от воплощения Иисуса Христа. Из ранее сказанного хорошо видно чем является возрождение и спасение человека, и чего он достигает, соединившись со Христом. Итак, спасение человеческого рода началось с вочеловечения Бога Слова. Это воссоздание, и оно несравненно выше первого создания. Священный Николай Кавасила говорит, что при сотворении первого человека земля «изобразила, но не трудилась». Бог взял часть земли и создал из нее тело, однако, земля, поскольку бездушна и лишена разума, не смогла отозваться на призыв самостоятельно. При втором же творении, где место бездушной земли заняла Пресвятая Богородица, все было совершенно иначе: Приснодева «и мастера явила на земле, и всетворящую руку». Вочеловечению Божия Слова предшествовало «житие непорочное, жизнь пречистая... душа пречище света, тело во всем духовное ярче солнца и небес пречище...»

Вочеловечение Божия Слова – это предвечная воля Троичного Бога и конечная цель творения. Здесь необходимо вкратце рассмотреть, предполагало ли воплощение Христа падение человека или нет. Из святоотеческого учения видно, что воплощение Второй Ипостаси Пресвятой Троицы не связано с падением человека, так как оно является конечной целью сотворения мира. Характерны слова св. Максима Исповедника: «Это есть блаженное завершение, ради которого все было сотворено. Это божественная идея о сотворении вещей предвечно рожденная, которую мы и исповедуем как истинное завершение всякой сущности, конец – являющийся началом и причиной создания всякой сущности, но ни в чем не имеющий причины. К этой цели и относится эта причина, ибо сущность вещам дал Сам Господь». Это означает, что Господь сотворил мир с единой целью – ради вочеловечения. Эти слова необходимо понимать в рамках православного богословия. Речь идет не о каком-то развитии Божества (для Бога нет ничего необходимого), но об обожении человека и спасении всего творения. Создание человека, как и всего мира, является действием творящей энергии Троичного Бога, а завершением его творения (главная цель его бытия) – обожение.

Постигнуть это можно, лишь усвоив истину, что обожение не является неким этическим понятием или моральным сообразованием с законом Божиим, но созерцанием нетварной славы в Ипостаси Бога Слова – Второго Лица Пресвятой Троицы. Для личностного участия в обожении необходимо существование ипостасного единения божественной и человеческой природ. Именно это и произошло с воплощением Иисуса Христа. Все Три Лица Пресвятой Троицы имеют единую сущность. Их единение обуславливается общей природой и Лицом Бога Отца. В Лице Иисуса Христа мы видим соединение «по ипостаси». Люди соединяются с Богом «по энергии». Невозможно соединение с Богом и переживание состояния обожения без существования ипостасного единения природ Бога и человека. Такое единение произошло в Ипостаси Бога Слова. Именно по этой причине воплощение Слова не предполагает падения человека.

Святой Никодим Святогорец пишет: «Из всего сказанного можно сделать два общих заключения:

А. Так как таинство во плоти Домостроительства именуется благоволением или предшествующей волей Троичного Бога, как выше сказал Григорий Палама, епископ Фессалоникийский, то предшествующая воля, согласно св. Иоанну Дамаскииу, зависит не от нас, но от благости Божией. Итак, таинство вочеловечения предузнано и предуготовано прежде всех созданий и свершилось во времени от единой, непостижимой и естественной Божией благости.

В. Также и Пресвятая Богородица, как средство и необходимая со-причина этого таинства, (ибо плоть Христа есть плоть Марии, согласно свящ. Августину), была предузнана и предопределена Богом прежде всякого создания, и все другие создания были сотворены ради Нее, ибо это есть предвечная цель Божия, ради которой все свершилось, как выше сказал свящ. Андрей».

Итак, воплощение Слова Божия не имело предпосылок, но было предвечным желанием Троичного Бога и не имело никакой связи с грехом или падением Адама. Нет необходимости задаваться вопросами «если бы человек не согрешил, произошло бы то или другое?»

Мы знаем четко, что вочеловечение Бога – это завершение творения. Человек был сотворен, чтобы стать богом «по благодати», что достигается посредством происшедшего в Ипостаси Бога Слова соединения божественной и человеческой природ. Воплощение Божественного Логоса является нечто большим, чем просто состраданием и милосердием, и выражает цель существования человека и «завершение» его творения.

Если воплощение Христа – великое таинство, то значит и принимавшая участие в деле божественного Домостроительства Приснодева также является непостижимым таинством. Согласно св. Иоанну Дамаскину, мы «справедливо и истинно» называем Пресвятую Марию Богородицей. Впрочем, имя Богородица «составляет все таинство божественного Домостроительства», ибо именно от Богородицы Бог Слово действительно и истинно принял человеческую природу.

Святая Дева зовется Богородицей, поскольку родившееся от Нее по плоти Божие Слово – истинный Бог. Говоря что Богородица родила Бога, в виду имеется не то, что Бог Слово взял от Приснодевы Свое «быть», но что предвечный и вечный Бог «в последние времена» водворился во чреве Богородицы, воплотился и родился неизменно, то есть не теряя Своего Божества.

Недопустимо называть-Приснодеву Христородицей, как это делал Несторий, поскольку это имя отрицает вочеловечение Слова Божия, а следовательно отрицает спасение и обожение человека. Характерно слово св. Иоанна Дамаскина в котором он говорит, что Пресвятая Дева должна разуметься и называться Богородицей «не только ради природы Слова, но и из-за обожения человеческого, в которой и зачатие и бытие сразу свершились чудотворно». Именно по этой причине Святые Отцы уделяют столь огромное внимание богословию о лице Пресвятой Богородицы Девы Марии, воспевают Ее и прославляют. Она является «ключом» переживания воплощения Христа на личном опыте и обожения человека. За пределами термина «Богородица» и лица Пресвятой Девы все становится непонятным и непостижимым.

Все сказанное должно споборствовать нашему личному благовещению, основывающемуся на данной нам Христом возможности соделаться членами обоженного Тела Христова, воспринятого Им от Пресвятой Богородицы.

Славословие принадлежит Сыну и Слову Божию: «Слава Твоему нисхождению, невыразимое Слове». А Пресвятой Богородице посвящается гимн: «Радуйся о Госпоже Богородице, Тобою бо нас ради рождается саморожденный, и растет саморастущий, и увеличивается Совершенный. Радуйся, Единая Матерь Божия, иже небесных и земных и подземных великолепная и многосветная благодать».

Февраль 1991

Таинство воплощения Сына и Слова Божия непостижимо для человеческого разума. Только человек веры, ставший посредством таинства Святого Крещения и божественного Приобщения членом Церкви и Тела Христова, может его пережить на личном опыте. Действительно, лишь будучи членом воспринятого и обоженного Второй Ипостасью Троичного Бога человеческого тела возможно понять человеколюбие Бога ставшего человеком. Таким образом, непостижимая тайна вочеловечения Божия Сына одновременно является таинством обожения человека и таинством его воплощения в действительное и истинное Тело Иисуса. Мы, православные христиане, веруем, что Церковь есть благословенное Тело Иисуса Христа. Отсюда следует, что Церковь – это тело, которое Христос воспринял от Пресвятой Девы Марии и обожил; это находящийся на Святом Престоле евхаристический хлеб, которого мы и причащаемся; это все святые, ибо они суть действительные члены Тела Христова. Именно по этой причине осознание таинства вочеловечения Сына Божия становится возможным исключительно в лоне православной Церкви и только для Ее действительных членов.

Это таинство воспевалось и прославлялось многими Отцами Церкви. Одним из первых был св. Афанасий Великий, столп и утверждение Православия, посвятивший этой теме целую книгу под названием «Слово о вочеловечении Слова». В этой книге святой излагает свое мнение относительно этого великого и славного таинства, отображает человеколюбие Господа и являет нам причину вочеловечения Второго Лица Пресвятой Троицы.

Необходимо упомянуть, что св. Афанасию тогда было всего лишь двадцать пять лет, и православный мир еще не был отравлен ересью злочестивого Ария. Из этого можно сделать два вывода. Во-первых, если к этому возрасту св. Афанасий уже мог излагать такой глубины богословские истины, то значит, он был уже зрелым мужем; а во-вторых, что к моменту прихода в мир арианской ереси Божий Промысл соответствующе подготовил своего избранника, дабы он оказался действительным исповедником веры и истины.

I. Вочеловечение, как выражение человеколюбия Божия

Основным учением св. Афанасия Великого является истина, что Слово Божие стало человеком, дабы мы сделались богами. «Ибо Он вочеловечился, дабы нас сделать богами. Он явил Себя с телом, дабы мы приняли познание невидимого Отца».

Воплощение Сына и Слова Божия показывает нам безграничное человеколюбие Бога и Его милость к человеческому роду. Святой лаконично говорит: «Но, несмотря на то, что был бесплотным по Своей природе и Словом, Он по великому человеколюбию и благости Своего Отца явился ради нашего спасения в человеческом теле». А в другом месте говорит, что Божественный Логос воспринял человеческое тело, «поскольку смилостивился над нашим родом и язву нашу воспринял и снишел к нашему тлению».

Афанасий Великий приводит две причины вочеловечения Божия Сына. Во-первых, только Он мог преложить тленное в нетленное, потому что именно Он сотворил всё и вся и из небытия воззвал вещи к бытию. Во-вторых, только Божественный Логос, как первообраз человека (поскольку человек был сотворен по образу Бога Слова), мог «снова воссоздать в людях образ Божий». Бог Слово, являющийся само-источной жизнью (αυτοζωή), был силен сделать смертного бессмертным.

II. Преложение смертного и тленного тела

Анализируя первую причину, святитель утверждает, что человек по своей природе смертен, «ибо сотворен из ничего». Происхождение человека из небытия показывает нам, что тленность является его естественным состоянием. Посредством общения с Богом и в силу своего подобия Творцу, человек бы освободился от природной порчи и стяжал нетленность, которая давалась бы ему как дар. С сотворением человека Бог не только привел его из небытия к бытию, но Словом даровал ему «и по Богу житие». С преступлением же заповеди люди возвратились в свое естественное состояние, то есть снова вернулись к небытию. Итак, Господь создал человека для нетления, но завистью диавола в мир вошла смерть.

Греша и удаляясь от Бога, люди умирали, и тление приобретало над ними все большую власть. Люди много грешат и к тому же становятся «ненасытными ко греху». Поскольку восгосподствовала смерть, и порча вошла в человеческий род, то люди все больше растлевались, исчезал сотворенный по образу Божию человек, и так было загублено Божие творение.

Избежать господства смерти после преступления заповеди было невозможно. Это было бы неправильно и неподобающе. Неправильно, потому что Бог стал бы лжецом, так как Он Сам сказал Адаму и Еве, что вкусив от запретного плода, смертью умрут. А неподобающе это бы было относительно сотворенных Словом разумных существ, так как они, в противном случае, совершенно бы разрушились и, укореняясь в порче, возвратились к небытию. Бог не мог смотреть, как Его дети находятся в рабстве смерти. Зачем же они были сотворены, если они мучаются смертью и тлением, и существует угроза полного их исчезновения?!

Возвращение человека к своему изначальному состоянию не могло произойти посредством простого покаяния. Покаяние останавливает действие греха, однако не может преложить человека от тления к нетлению и бессмертию. Возвращение посредством покаяния к благодатному состоянию было бы возможным лишь в том случае, если бы грех не повлек за собой порчу.

Обращение от порчи к нетлению и от смертности к бессмертию могло произойти только через Бога Слова, приведшего человека от небытия к бытию. Именно по этой причине Второе Лицо Пресвятой Троицы становится человеком – принимает человеческое тело. Бесплотный, нетленный и нематериальный Божественный Логос грядет к нам, несмотря на то, что и прежде Он непрестанно присутствовал в каждом месте своего творения. Итак, Он нисходит к нашему тлению и принимает единосущное нашему, смертное и подверженное страданиям (παθητό) тело. «Принимает Свое тело, и сие не есть чуждо нашему телу».

Тело Бога Слова во всем было равно нашему, т.е. смертно и подвержено страданиям, с одной лишь разницей – оно было чистым и чуждым мужскому соитию, дабы Христос смог умереть и принести его Отцу. Таким способом упразднился бы закон тления и смерти. Божественный Логос знал, что упразднить человеческую порчу возможно было только через Его смерть. Но поскольку Он бессмертен и Сын Бога Отца, то принимает тело, которое «способно умереть», оставаясь одновременно нетленным «чрез водворившееся в него Слово». Подношением Своего тела Христос упразднил смерть, а учением исправил человеческую нерадивость.

Итак, первой причиной вочеловечения Бога Слова было упразднение смерти и препровождение человека к бессмертию и нетленности.

III. Обновление человека

Второй причиной вочеловечения Сына и Слова Божия стала необходимость обновления человека.

Сотворив Своим Словом человека, Господь ведал недуг его природы – сама по себе человеческая природа была не в силах познать Бога. Это бессилие объясняется существованием огромной разницы между тварным и нетварным. Бог «нерожден», тогда как люди родились «из не сущих». Бог «бесплотен», тогда как люди имеют тело, что составляет множество преград для постижения Бога. Однако, если бы люди совсем не познавали Бога, то они ничем бы не отличались от бессловесных животных. Как могли люди обладать разумом, если бы не знали Отчего Слова, по образу Которого и были сотворены?

По этой причине, сотворив человека, Бог наделил его образом Иисуса Христа, то есть создал человека по Его образу и по подобию. Однако, согрешив, люди отвернулись от Господа и не только утратили познание Бога, но дошли до того, что начали поклоняться твари и даже бесам. «По образу» было достаточно для человека чтобы познать Бога Слова, а через Него и Бога Отца, но по причине бессилия и нерадивости человека Господь старался, чтобы через создание, закон и пророков люди познали вновь своего Творца. Несмотря на все это, согрешив, человек утерял свой разум, и всюду было бесовское заблуждение, скрывавшее истинное Богопознание. Бог не мог больше взирать, как люди одурманиваются демонами и утрачивают познание Творца.

Итак, было необходимо возродить и обновить в человеке его «по образу», чтобы люди смогли прийти к познанию Бога. Этого не могли сделать ни люди, потому что сами были созданы «по образу», ни Ангелы, потому что не являются «образами». Только Бог Слово, являющийся образом Бога Отца, имел силу воссоздать сотворенного «по образу» Божию человека. Обновление было возможно лишь при условии упразднения смерти и порчи. Таким образом, Божественный Логос вочеловечился, принял смертное, но чистое тело, «дабы и смерть могла в Нем исчезнуть, и люди вновь соделались по образу Его».

Когда написанный художником образ смывается различными нечистотами, для его восстановления необходимо, чтобы пришел носитель образа, с которого художник списывал. То же самое произошло и с человеком. Божественный Логос, являющийся образом Бога Отца и одновременно прообразом создания человека, должен был воплотиться, дабы обновить образ, бывший в человеке до падения, вернуть человека к его предыдущей славе.

Сверх этого, по причине господствовавшего идолопоклонства и безбожия Отчее Слово должно было воплотиться, дабы преподать людям знания об Отце. Люди удалились от Бога и начали искать Его в тварном мире, обожествлять смертных людей и нечестивых бесов. Божие Слово принимает тело человека, чтобы нежелающие познать Бога из промысла и существующего во всем создании господства, познали Божие Слово, сущее в теле, а через Него познали и Отца. Божие Слово принимает тело, живет среди людей как человек, имеет все человеческие чувства, чтобы мы постигли истину, видя плоды трудов воплощенного Господа, и через Него помыслили об Отце.

Так, у поклоняющегося созданию есть возможность увидеть, что создание признает вочеловечившегося Господа. У боготворящего людей есть возможность признать превосходство Спасителя Христа над людьми и посредством сравнения увидеть в Нем единого Бога. У покоренного бесами, есть возможность постигнуть, видя как последние бегут от Господа, что бесы не являются богами, и через это постигнуть, что лишь один Христос есть истинное Слово Божие.

IV. Таинство воплощения

Воплощение Сына и Слова Божия является непостижимой тайной и таковой останется навсегда. Мы можем приоткрыть завесу неведения, но исчерпать ее не под силу никому.

Св. Афанасий Великий говорит, что Сын и Слово Божие не был связан с телом, но скорее держал его. Он был в теле, живя как человек, и в одночасье все животворил как Бог Слово, а также, как Бог Сын всегда сосуществовал с Богом Отцом. Таким образом, «и с Ним сосуществовал во всем ином пребывая в одночасье, будучи даже за пределами существ, и лишь в Отце Своем упокаивался». Поэтому, когда Пресвятая Дева рождала, Бог Слово не страдал и не загрязнялся, хоть и находился в теле, но Сам освящал его. Божие Слово своей нетленностью животворило и очищало воспринятое Им смертное тело подобно солнцу, которое не загрязняется при касании земных тел и не исчезает в присутствии тьмы, но само все освещает и очищает.

Несмотря на то, что Бог Слово пребывал в человеческом теле, Он в то же время животворил и всю природу, оставаясь сопрестольным Отцу. Ни один человек не в силах сделать нечто подобное. Никто не может сидя в своем доме мыслить обо всем что на небе, и приводить все в движение. Человек лишь созерцает результат происшедшего и то, как все движется, не будучи способным самому сделать что-либо подобное.

На этом я хочу закончить цитировать мысли св. Афанасия Великого о таинстве воплощения Сына и Слова Божия. К сожалению, мы не привыкли слушать подобные размышления, и нам куда больше нравится исчерпывать себя эмоциональными речами и романтическими воспоминаниями. Мы отступили от богословия нашей Церкви, выражающего цель сотворения человека и воплощения Сына и Слова Божия.

Я хотел бы закончить словами двух церковных гимнов, выражающих и повествующих о таинстве вочеловечения Сына и Слова Божия: «Непостижимый Господи, слава Тебе», и «Сие таинство неиследованно есть. Все мы единою верою славим его, вопиюще с Тобою (Богородицей): несказанный Господи, слава Тебе».

Декабрь 1991

Таинство воплощения Сына и Слова Божия творит обожение человека. Святые Отцы Церкви подчеркивают истину, что Бог стал человеком, дабы человека сделать богом. Только через воплощенного Божия Сына мы можем достигнуть обожения.

Между современными богословами ведется дискуссия относительно обусловленности и необусловленности воплощения Бога Слова, то есть обуславливалось ли воплощение Христа падением Адама. Если нет, то, значит, оно должно было произойти независимо от падения человека. Основанием для таких суждений является существование соответствующих высказываний Святых Отцов.

С самого начала необходимо заметить, что Святые Отцы не рассматривают этот вопрос схоластично, т.е. не говорят о нем в сослагательном наклонении. Нигде вы не найдете размышлений о том, что было бы если не произошло падение Адама. Подобные вопросы предполагают сверхмерную работу логики в попытке постигнуть разумом Божии таинства, что присуще схоластическому, но не православному богословию. Предметом богословия Православной Церкви являются события происшедшие, вопрос об исцелении человеческой природы и каждого человека в отдельности и достижение обожения, ставшего возможным с вочеловечением Бога Слова.

В святоотеческом учении говорится, что через воплощение Сына и Слова Божия, божественная и человеческая природы соединились ипостасно в Лице Бога Слова. Человеческая природа обожилась, сделавшись единственным и действительным снадобьем для спасения и обожения человека. Посредством таинства Святого Крещения человек может стать членом Тела Христова, а посредством божественного Приобщения – вкусить обоженного Тела Иисуса, воспринятого Им от Приснодевы Марии. Без единения «по ипостаси» божественной и человеческой природ обожение было бы невозможным. Этим и объясняется воплощение – завершительная цель творения человека. Единственное что добавилось с падением Адама – это страдания и смерть Иисуса Христа. Святой Максим Исповедник говорит: «Воплощение произошло для спасения природы, тогда как страсти – ради избавления содержащихся в плену у греха и смерти».

В предыдущем разборе мы рассмотрели основные причины воплощения Сына Божия согласно св. Афанасию Великому. Нельзя сказать, что богословская позиция св. Афанасия вступает в конфликт с воззрениями других Отцов Церкви, говорящих о необусловленности Божия воплощения. Афанасий Великий говорит о конкретном падшем человеке, о падении и обновлении человека. Он богословствует, основываясь на существующей действительности. Основным образом его интересует возрождение и воссоздание определенного человека, облекшегося смертью и страданием.

Святой говорит о таинстве воплощения Бога и божественном Домостроительстве так, как мы его понимаем сегодня. Говоря о вочеловечении и обожении, он подразумевает воплощение, страдания, распятие и воскресение. Св. Афанасий интересуясь только этим, не углубляется в другие разборы.

Следовательно, различны предпосылки между св. Афанасием Великим и другими Отцами Церкви, что мы и увидим ниже. Они говорят о совершенно различных вещах. Необходимо погружаться в «разум» учения Святых Отцов, чтобы избежать ошибок.

Анализируя святоотеческое учение по данному вопросу, св. Никодим Святогорец приходит к заключению, что вочеловечение Сына и Слова Божия не было последствием падения человека, но первичной (необусловленной ничем) целью его сотворения, ибо только таким образом он должен был и мог бы достигнуть обожения.

Истинность этих слов становится очевидной, если задаться вопросом: разве возможно, чтобы падение Адама «заставило» Бога вочеловечиться?! Как мог Божий Сын навечно воспринять человеческую природу из-за падения человека? Размышляя таким образом, мы придем к заключению, что падение было необходимым, чтобы «заставить» Бога вочеловечиться, и что в конечном результате оно является не злом, а Божиим благословением! Эту богословскую мысль св. Никодим Святогорец развивает в своем бесценном труде под названием «Апология мыслей, изложенных в книге «Невидимая брань» относительно Лица Госпожи нашей Богородицы». Этот труд может считаться по истине образцом богословского слова.

Святой Никодим Святогорец был великим богословом Православной Церкви, преуспевший в освоении, правильном понимании святоотеческого учения и его результативном и плодоносном изложении.

Предлогом к написанию «Апологии» явилось следующее выражение из вышедшей уже тогда книги «Невидимая брань»: «Весь разумный и чувственный мир был создан ради этой завершительной цели – Госпожи Богородицы, а Она была создана для Господа нашего Иисуса Христа». Это означает, что вочеловечение Христа было первичной целью и завершением творения. Так должно было произойти соединение человека и Бога. Следовательно, вочеловечение не было обусловлено падением Адама. Эта фраза вызвала возмущение у некоторых богословов его эпохи.

Поэтому, в самом начале своей «Апологии» св. Никодим пишет: «Поскольку некоторые образованные и занимающиеся изучением священного богословия, читая мою книгу о Пресвятой Богородице недоумевают,.. вкратце отвечаю на их затруднение». Особенное впечатление производит тот факт, что святой начинает свою «Апологию» с глубоким смирением, не ругая и не осуждая нападавших на него оппонентов, не скупившихся на осуждения в его адрес. Он не дает воли пафосу, но серьезен и хладнокровен. Действительно, беседы на богословскую тематику предполагают серьезный диалог, поскольку в иной атмосфере Дух Святой действовать не будет. Изложив все свои богословские аргументы, которые мы рассмотрим в дальнейшем, св. Никодим заканчивает «Апологию» следующими словами: «Думаю, что это немногое, сказанное мною, достаточно для апологии Богородицы, и прошу не клеветать на меня без причины, ибо не из простых соображений и жажды славы я написал сие, но ради славы изрекших это богословов. Возможно многие из вас осуждают меня пристрастно (чего я не желаю), но похоже что вы скорее осуждаете богоносного Максима, Григория Фессалоникийского и великого Андрея, как и других вкупе с ними, у которых я и почерпнул сию славу».

Слова св. Никодима изумляют своей простотой и указывают на способ решения подобных проблем. Прежде всего, святой говорит с глубоким уважением. Своих оппонентов он называет «благодарными читателями» и просит их не клеветать на него понапрасну. Призывает обвинителей не быть пристрастными и предвзятыми в изложении своих аргументов и совершенно их не осуждает. Затем подчеркивает, что он не приводит своих собственных воззрений, но излагает учение Святых Отцов Церкви, от которых было взято это выражение.

Для утверждения своих взглядов св. Никодим использует места из Священного Писания и творений Святых Отцов. Из Священного Писания основным образом используются три места. Из книги Притчей: «Господь имел меня началом пути Своего, прежде созданий Своих, искони; от века я помазана, от начала, прежде бытия земли» (Притч. 8:22–23); из послания апостола Павла к Колоссянам, где Христос называется первенцем всякого создания: «Который есть образ Бога невидимого, рожденный прежде всякой твари» (Кол. 1:15); из послания апостола Павла к Римлянам: «Ибо кого Он предузнал, тем и предопределил быть подобными образу Сына Своего, дабы Он был первородным между многими братьями» (Рим. 8:29).

Толкуя эти места Священного Писания в свете святоотеческого предания, св. Никодим Святогорец говорит, что в них не говорится о божестве Христа, ибо как Слово не было создано Богом, так Оно и не является первенцем всякой твари, как утверждал злочестивый Арий, но о человечестве Христа, которое «прежде всякой другой вещи предвидел Господь началом Его божественных и предвечных волений, прежде всех созданий». Таким образом, таинство во плоти Домостроительства Сына и Слова Божия является началом путей Господних. Оно было замышлено прежде всякой твари «и предопределено прежде предопределения всего спасаемого».

Характерны слова св. Максима Исповедника, на которые в первую очередь ссылается св. Никодим Святогорец: «Это самое великое и самое сокровенное таинство (т.е. таинство божественного воплощения). Это самое блаженное таинство, через которое была достигнута завершительная цель. Это божественная цель, предузнанная прежде начала сущностей, которую мы определяем как завершительную цель и замышленную прежде всякого создания и в которой причина всех созданий, сама же ни в чем причины не имеет. Ради этой цели Бог создал вещей сущность; ибо вочеловечение является завершением промысла Божия, это повторение создания и пакибытие».

Святой Максим Исповедник не двузначно говорит, что обожение человека произошло лишь с ипостасным соединением божественной и человеческой природ в Лице Бога Слова, а даровавшая Христу плоть Пресвятая Дева была завершением миросозидания как разумного, так и осязаемого. Человек – это микрокосмос в макрокосмосе. Здоровым и совершенным плодом человека является Богородица. По этой причине лишь через Христа возможно воссоздание и восстановление всего творения.

Святой Григорий Палама, ссылаясь на сказанные Богом Отцом во время крещения Иисуса в Иордане слова «Сей есть Сын Мой возлюбленный», говорит что этим нам открывается истина, что все происшедшее в Ветхом Завете – законодательства, обетования и усыновления – все было несовершенно «и все то говорилось и свершалось не согласно предыдущей воле Бога, но в том исполнение нынешней цели предвидел Господь. А свершилось все то ради нынешней цели». Затем добавляет, что не только ветхозаветные события, но и сотворение мира и, конечно же, человека произошли ради одного Иисуса Христа. Человек был создан по образу Божию, «дабы смог постигнуть и ощутить свой первообраз». Здесь св. Григорий Палама делает четкое разграничение между «предыдущей» волей Бога, которой является Его благоволение, благое и совершенное желание – вочеловечение Слова Божия, и волей Бога «по попущению», которой является ветхозаветное законодательство. Если же вочеловечение Сына Божия является предыдущей волей Троичного Бога, значит оно совершенно независимо от всего происшедшего в последствии и никак не обусловлено падением человека.

Приводя эти слова, св. Никодим Святогорец резюмирует: «Ты слышишь, с этой целью Бог создал человека по образу Своему, дабы через воплощение тот смог познать и вместить свой первообраз?! Как союз разумного мира с чувственным, как воссоздание и завершение всего создания сотворил Господь человека, с единой целью – если соединится с Ним, то соединится со всем созданием, и так воссоздастся во Христе все небесное и все земное, как говорит апостол Павел, и Творец и творение будут единое по ипостаси, по слову богоносного Максима».

То, что божественное Домостроительство – таинство вочеловечения Сына и Слова Божия – является предыдущей волей Троичного Бога также видно из истины, что оно было необходимо и очень полезно также и ангельским чинам. Мы знаем, что согрешил человек, а не непрестанно славословящие Бога Ангелы. Согласно преп. Никите Стифату, до прихода Христа в мир Ангелы были «трудно-подвижны» ко злу, с воплощением же, а особенно после воскресения Христа, они стали «неподвижны» ко злу «не по природе, но по благодати». Ангелы приобрели так называемую непременяемость (ατρεψια), как говорит св. Иоанн Дамаскин, и, согласно св. Григорию Паламе, стяжали «непреложное» (απερίτρεπτον).

Подобно этому и человек должен был стяжать обожение, с воплощением Христа стать «по благодати» богом, даже если бы падение и не произошло.

Стремясь доказать, что вочеловечение Бога Слова является предыдущей и предвечной волей Троичного Бога, как ее называет пророк Исаия (ибо она древняя и была ранее других воль Бога), св. Никодим Святогорец использует еще один аргумент. В Боге различаются сущность, ипостаси и энергия. Энергия, посредством которой Господь сообщается с тварью, является «более внешней», ипостась – «более внутренней», а сущность «самой внутренней». «По этим трем три общие связи принял от века Господь» Бог Отец «по сущности» превечно общается с Богом Сыном и Богом Святым Духом, рождая Сына и изводя Святого Духа. «Сын принял связь ипостасного общения с человечеством, посредством которой (связи) предузнал и предопределил действительное с ним соединение во времени». Также «прежде веков Бог воспринял связь стать общаемым по Своей энергии с другими творениями, и этой связью предузнал и предопределил создание всех этих разумных и чувственных созданий».

В силу того, что отношение «по ипостаси» является более тесным, чем «по энергии», то и предзнание соединения «по ипостаси» божественной и человеческой природ (которое должно было произойти с приходом полноты времени), является предшествующим и причинным предзнания их соединения «по энергии».

Эта истина просматривается и в изречениях Святых Отцов Церкви относительно Лица Пресвятой Богородицы. Приснодева послужила таинству вочеловечения, предоставляя для свершения «по ипостаси» соединения божественной и человеческой природ Свою пречистую плоть. Так св. Андрей Критский, обращаясь к Деве Марии говорит: «Богородица есть последнее создание, до Которого Господь заключал с нами заветы. Она – явление глубины божественной непостижимости. Она – цель задуманная Богом прежде всякого творения. Она – высота Божиих обетований. Она – неизреченное и предивное предвечного попечения о человеке воление».

Это богословское мнение приемлемо, если помнить, что Христос является началом, срединой и концом творения мира и обожения человека. Только в такой перспективе мы сможем увидеть, что таинство вочеловечения необусловлено падением человека.

Святой Максим Исповедник говорит, что Господь Иисус Христос «есть и начаток, и средина, и конец всех веков, как прошедших, так настоящих и грядущих».

Толкуя эти слова, св. Никодим Святогорец говорит, что это таинство является «начатком» всех тварей, потому что предвидение таинства стало началом и причиной предзнания и сотворения всех тварей. «Срединой» – ибо «даровало исполнение предзнанию Божию» и, таким образом, даровало непременяемость и бессмертие Ангелам, а людям нетленность и спасение. Также оно является и «концом», ибо таинство это «свершилось и в Ангелах, и в людях, и во всей твари совершенны и обожение, и слава, и блаженство».

IV. Заключение

Изложив свое богословского мнение, св. Никодим Святогорец приходит к двум заключениям.

Первое. «Таинство божественного вочеловечения должно было произойти обязательно по одной и главной причине – потому что таинство это было предшествующей волей Троичного Бога, как мы и сказали вслед за Фессалоникийским Григорием (Паламой). Своей первой причиной вочеловечение имело бесконечную и несказанную благость Божию, «от бесконечной как морское дно отеческой любви» как сказал богоносный Максим Исповедник».

Второе. «Также и Пресвятая Богородица, как необходимая причина и средство этого таинства, (ибо плоть Христа является плотью Марии, согласно свящ. Августину), предузналась и предопределилась Богом прежде всякого создания; все создания были сотворены ради Нее, ибо это есть предвечная цель Троичного Бога, ради которой все свершилось, как выше сказал свящ. Андрей».

На первый взгляд может показаться, что развитая нами на основании учения Святых Отцов тема – сугубо теоретическая и не имеет никакого отношения к духовной жизни. Такой вывод будет заблуждением, ибо между догматом и духовной жизнью человека существует тесная связь, а доказательством этой истины является выше изложенное богословское учение.

Из приведенного хорошо видно, что Слово Божие вочеловечилось не ради умилостивления или ублажения божественного правосудия, как утверждают западные богословы, но из-за любви и безграничного человеколюбия – чтобы обожить человеческую природу. Учение об умилостивлении божественного правосудия предает духовной жизни юридический характер.

В такой перспективе цель подвига и христианской аскезы уже заключается в умилостивлении Бога. Но не Бог нуждается в лечении, а мы. По этой причине воплощение Христа являлось предшествующей волей Троичного Бога и завершительной целью сотворения человека.

Человек никогда бы не достиг общения с Богом не будь «по ипостаси» соединения божественной и человеческой природ во Христе по причине разнородности тварного и нетварного. Единственным что прибавилось после падения человека – были страсти, крест, смерть и воскресение Христа. А объясняется это тем, что с воплощением Христос принял, хотя и крайне чистую, но все же уже смертную и подверженную страданиям человеческую природу.

Считаю своим долгом сказать в заключение, что св. Никодим Святогорец является одним из величайших богословов и Святым Отцом Церкви, учение которого занимает достойное место в святоотеческом и церковном предании. Это истинно православный богослов. И если есть, кто с ним не соглашается, так это потому, что они не знакомы с учением св. Никодима достаточно хорошо, читают его труды отрывочно и заведомо предвзято. И в их адрес я хотел бы повторить слова святого, обращенные некогда к его обвинителям: «Прошу вас, не клевещите на меня без причины, ибо не из простых соображений и жажды славы я написал сие, но ради славы изрекших это богословов. Возможно многие из вас осуждают меня пристрастно (чего я не желаю), но похоже что вы скорее осуждаете богоносного Максима, Григория Фессалоникийского и великого Андрея, как и других вкупе с ними, у которых я и почерпнул сию славу».

Ноябрь 1992

В рождественских тропарях неоднократно говорится о том, что воплощенный Христос является древом жизни. Характерен тропарь предпразднства Рождества, в котором поется: «Готовися Вифлиеме, отверзися всем Едеме, красуйся Евфрафо, яко древо живота в вертепе процвете от девы: рай бо оноя чрево явися мысленный, в нем же божественный сад: от негоже ядше живи будем, не якоже Адам умрем. Христос рождается, прежде падший возставити образ».

В тропаре Христос, новый Адам, противопоставляется Адаму ветхому. Первый Адам вкусил от древа, утратил рай, и через это падение болезнь вошла во весь человеческий род, привнося порчу и смерть, тогда как второй Адам – древо жизни – дает жизнь всем, кто соединится с Ним. Новым раем является чрево Пресвятой Богородицы Марии, и, разумеется, Церковь, древом же жизни является Сам Христос. Все потомки Адама имеют возможность вкусить от Этого древа и насладиться истинной жизнью. В продолжении мы поведем речь о том, чем конкретно являлось древо жизни в Едемском раю, и как посредством Своего воплощения Христос становится древом жизни для каждого человека.

Ветхий Завет сохраняет для нас некоторые моменты из благословенной жизни первозданных в раю. Согласно учению Святых Отцов, рай был разумным и осязаемым. Разумным – по причине существовавшего между человеком и Богом общения, поскольку после создания, Адам пребывал в просвещении разума; посредством божественной энергии и личного содействия он должен был достигнуть обожения. Осязаемым он был потому, что не был абстрактным, а географически определяемым местом. В раю было много разных деревьев, но два из них были особенными. Одно было дерево познания добра и зла, относительно которого Адаму была дана заповедь: «И заповедал Господь Бог человеку, говоря: от всякого дерева в саду ты будешь есть, а от дерева познания добра и зла не ешь от него, ибо в день, в который ты вкусишь от него, смертью умрешь» (Быт. 2:16–17). Другое дерево было дерево жизни. Согласно ветхозаветному свидетельствованию, после того, как человек ослушался и вкусил от дерева познания добра и зла, Бог изгнал его из рая «и поставил на востоке у сада Едемского Херувима и пламенный меч обращающийся, чтобы охранять путь к дереву жизни». (Быт. 3:24). Причиной изгнания человека из рая было не само непослушание, а необходимость избежать опасности вкушения им от дерева жизни. «И теперь как бы не простер он руки своей, и не взял также от дерева жизни, и не вкусил и не стал жить вечно» (Быт. 3:22).

Из выше приведенного видно, что в Едемском саду существовало два особенных дерева, заранее предназначенных для некой определенной цели. От одного человек вкусил и «умер», вкусить от другого ему помешали, дабы он не утвердился во зле и не пребывал в падении вечно. Здесь мы видим не что иное, как человеколюбие Божие. Господь, изгнав человека из рая, дает ему тем самым возможность покаяться и обратиться, чтобы избежать вечного пребывания в порче и, главным образом, чтобы, когда придет с воплощением Сына Божия полнота времени, вкусить от дерева жизни и превзойти смерть, и снова войти во врата рая. Следовательно, изгнание человека из рая было не наказанием, но деланием Божией любви и человеколюбия.

Толкуя Священное Писание под призмой церковной жизни и личного опыта, Святые Отцы Церкви преподали нам мысли неоценимого значения относительно двух деревьев ветхого рая.

Прежде всего, необходимо привести толкование св. Григория Богослова касательно дерева познания добра и зла. В одной из своих речей святитель говорит, что это дерево не было посажено во имя зла, и вкушение от него не было в погибель. Это означает, что ничего из созданного Богом не было злым или плохим, но каждое творение было очень хорошим. Причина запрещения человеку вкушать от этого древа исходила не от зависти, что тот посредством этого сможет достичь обожения. Ведь это дерево было созерцанием Троичного Бога. «Ибо созерцанием растение было». Человек, так или иначе, вкусил бы от него в свое время, закалившись перед этим в духовной аскезе. Тогда бы это вкушение составило его обожение. Бог же запретил к нему прикасаться потому, что человек был еще несовершенным и неподготовленным соответственно. Ведь и совершенная и жесткая пища причиняет зло тем, кто должен еще питаться молоком. Зло было в том, что Адам вкусил от дерева познания «не в свое время, и по лукавству». А поскольку он не достиг цели и утратил Божию благодать, то уже не должен был вкусить от дерева жизни, ибо в противном случае укоренился бы в своем падении и смерти. Вкус дерева жизни был настолько «удивительным и превосходным», что Бог повелел стеречь его ни Ангелам и Архангелам, ни Началам, Властям, Силам и Господствам, но Херувимам – вершине ангельской иерархии.

Святой Иоанн Дамаскин, основываясь на толковании св. Григория Богослова, которого он почитал за своего духовного отца, следует тому же преданию. Он говорит, что дерево познания является попыткой и испытанием человека в послушании. Это дерево было названо познанием добра и зла потому, что вкушающим от него оно давало гностическую силу их природы – вещь добрая для совершенных и злая для несовершенных и невоздержанных в чувствах. Второе именуется деревом жизни, ибо обладает энергией, дающей жизнь либо достойным жизни, либо непорабощенным смертью.

Из этого видно, что перед тем как вкусить от дерева познания, человек должен был пройти искус-послушание, после чего мог вкусить от дерева жизни и жить с Богом вечно. Без аскезы и подготовки невозможно приобрести обожение и общения с Богом.

Падение человека на проложенном Богом к обожению пути для человека не было абсолютным разрушением, то есть не было его бесповоротным растворением и исчезновением в вечности. То, что не было достигнуто посредством некоего относительного испытания в Едемском раю, было достигнуто Иисусом Христом посредством Его вочеловечения. Однако, на этот раз человек прошел через мучительное испытание, глубокую боль и истязания. Он испытал, что значит «смерть» и что значит удаление от Бога. Тот, кто прочтет книгу преподобного Силуана Афонского, увидит, в чем состоял адамов плач. Лишь сподобившийся созерцания славы Божией, а затем ее утерявший в какой-то мере может осознать и пережить плач праотца Адама. С каждым днем я все больше убеждаюсь в величии богословия преп. Силуана. Читая его труды, живо ощущаешь их страшную силу и богатую мудрость. Это был истинный богослов, так как он пережил не только адамово падение и адамов плач, но и соединение с новым Адамом – Иисусом Христом. С воплощением Христос Сам отверз врата рая. Он не только позволяет человеку войти в него, но само древо жизни, которым Христос является, стремится и идет к человеку. Теперь раем является чрево Богородицы, где с момента зачатия божественная природа восприняла человеческую и обожила ее. Осязаемым и разумным раем является также и Церковь – благословенное Тело Христово. Живущие в лоне Церкви и являющиеся истинными и живыми членами Тела Христова имеют возможность вкусить от дерева жизни, превзойти смерть и приобрести совершенно иное измерение бытия. Ибо вне Христа – страна смерти.

С соединением божественной и человеческой природ в Лице Бога Слова движение к обожению становится более твердым. По этой причине спасение стало не просто вопросом послушания какой-либо заповеди, но общением человека с Богочеловеком Христом. Нельзя жить в Церкви лишь эмоционально, или просто стремясь к удовлетворению наших индивидуальных и человеколюбивых ощущений, но мы должны жить экзистенциально – соединившись со Христом. Наш путь должен быть путем сверхпобеждения смерти. А достигается это лишь через вкушение от древа жизни, которым является Богочеловек Христос. Таким образом, воплощение Христа – это больше чем некое номинальное спасение и выражение внешней эмоциональной любви. Это исправление пути падения, это наслаждение жизнью человека до падения и даже больше – это более безопасное продолжение пути к обожению. Это то, о чем говорит Христос: «Я пришел для того, чтобы имели жизнь и имели с избытком» (Ин. 10:10). Под словами «имели с избытком» в виду имеется обожение человека.

О древе жизни упоминается в книге Откровения Иоанна Богослова. Обращаясь к Ангелу Ефесской Церкви, между прочим, Христос говорит: «Побеждающему дам вкушать от древа жизни, которое посреди рая Божия» (Откр. 2:7).

Толкуя эти слова, св. Андрей епископ Кесарийский говорит, что под древом жизни «образно выражается вечная жизнь», то есть Сам Иисус Христос. «Сей есть истинный Бог и жизнь вечная». «Вкушать от дерева жизни» означает ни что иное, как «участвовать в благах будущего века». Господь позволит есть плоды от дерева жизни тому, кто выдержит «с демонами борьбу» и одержит победу над страстями.

Из этого толкования вырисовываются следующие истины. Во-первых, дерево жизни отождествляется с Христом и вечной жизнью. Иисус – жизнь истинная, и Он же – дерево жизни, питающее каждого человека.

Во-вторых, живущему в лоне Церкви, рае Божией благодати, человеку уже сейчас дается великий дар, но окончательно он будет дан, как на свадьбу, лишь тем, кто победит. Божие Царство и вечная жизнь начинаются уже сейчас. Это не некая реальность будущего века. Праведники ее вкушают уже в этой жизни. На это указывают венчающие головы святых нимбы. Святые узрели нетварный свет – вечную жизнь и небесное Царство. Сейчас они переживают ее как при обручении, созерцая, потом же вкусят как в браке.

В-третьих, небесное Царство, участие и вкушение от дерева жизни, дается тому, кто побеждает диавола. Разумеется, что эта победа не победа самого человека, а победа действующего через человека Христа. Воплощением Христа были побеждены диавол, смерть и грех, и таким образом Господь Бог дал возможность одержать победу над ними каждому соединившемуся с победителем Христом человеку.

Как мы видим, в Апокалипсисе также содержится истина, что завершением духовной жизни человека является вкушение от древа жизни. Достигается это посредством божественного Причастия Тела и Крови Христовых, а в совершенстве это будет достигнуто в Царствии Небесном, после Второго Пришествия Иисуса Христа.

Обращаясь к моменту вкушения Адамом от дерева познания добра и зла, св. Никодим Святогорец делает необыкновенные наблюдения, показывающие, что и сегодня возможно совершение праотцовой ошибки, и что современные крещенные христиане могут вкусить от дерева познания.

Когда человеческий разум пленяется наслаждением и перестает помнить о Боге – это падение Адама. Падение Адама по своей сути состоит в затмении и пленении разума страстью, поскольку он не применил Божией заповеди. Пленение разума является самой большой ошибкой. Именно этим обуславливается каждый грех, творимый человеком.

Никто не может утверждать, что его не может победить диавол. Если даже Адам был несовершенен, несмотря на то, что был создан Богом и украшен столькими харизмами, то куда менее человек, облекшийся в тление и смертность, может похвастаться своим совершенством. И если Адам, не имея познания в грехе, воззрел со страстью и вкусил от того чарующего плода, «как я, страстный, дерзаю утверждать, что бесстрастно пользуюсь страстными вещами мира сего и чрез это не падаю?»

Таким образом, все мы ежедневно имеем перед собой как дерево жизни, так и дерево познания добра и зла. Первое определяется существованием Церкви, нового рая, с предложением божественного Причастия и с возможностью достигнуть «по благодати» обожения. Но чтобы дойти до него, необходимо преодолеть возвышающееся перед нами дерево познания добра и зла. Ежедневно испытывается наша свобода. Ежедневно мы исполняем Христов закон или отвергаем Его заповеди. Ежедневно наш разум пленится божественной благодатью или остается под рабским гнетом страстной природы ощущений и помыслов.

У меня есть подозрение, что привычка наряжать на Рождество елку не просто обычай, пришедшим к нам с запада, и который необходимо заменить другими, более православными, обычаями. Я, разумеется, не исследовал происхождение рождественской елки, но уверен, что она соединяется с праздником Рождества и его истинным смыслом.

Прежде всего, она имеет отношение к пророчеству пророка Исаии: «И произойдет отрасль от корня Иессеева, и ветвь произрастет от корня его²⁴» (Ис. 11:1). Именно это пророчество имел в виду священный Козьма поэт, когда писал: «Жезл из корня Иессея и цвет из Нее, Христе, от Девы произрастил». Корнем является Иессей, отец царя Давида, жезлом – сам царь Давид, а вышедшим из корня и из жезла цветом – Пресвятая Богородица. Происшедшим же от цвета Пресвятой Девы плодом является Иисус Христос. Это показано в нашей прекрасной иконописи. Таким образом, рождественская елка может напоминать нам генеалогическое дерево Иисуса Христа, Божию любовь и последовательное очищение прародителей Христа. Вершину же дерева украшает звезда, которой является Богочеловек Христос.

Помимо этого, рождественская елка напоминает нам как дерево познания добра и зла, так и дерево жизни. Больше все же второе. Она показательно подчеркивает истину, что Христос является деревом жизни; и мы не можем жить и исполнить цель нашего существования, не вкусив от этого «дарующего жизнь» древа. Рождество немыслимо без божественного Причастия, а Причастие без победы над диаволом в час искушения, как вид дерева познания добра и зла, где испытывается наша свобода. Итак, мы радуемся и торжествуем, ибо «в пещере от Девы древо жизни произрасло».

Ноябрь 1993

В последней книге Священного Писания – Откровении Иоанна Богослова – существует множество образов, которые являют Христа как Агнца, и к тому же Агнца закланного. Мы обратимся и рассмотрим некоторые из них. Эти образы помогут нам подробнее и более ясно увидеть совершенный Христом подвиг.

Перед тем как приступить к разбору этой темы, я хотел бы обратить внимание на характер и цель написания книги Откровения. Сегодня многие говорят об Апокалипсисе, каждый толкует его как ему заблагорассудится, в результате чего смысл его искажается, смешивается и отождествляется с сегодняшними событиями.

Апокалипсис Иоанна Богослова – самая трудная книга Священного Писания. Мало кто из Святых Отцов занимался ее осмыслением и постижением, поэтому до наших дней святоотеческие толкования этой книги почти не дошли.

В целом существует лишь два толкования на Апокалипсис. Первое составлено св. Андреем архиепископом Кессарийским, а второе – св. Арефой, иерархом той же епископии.

Согласно св. Андрею, откровение является «сокровенных таинств выражение, сияющее господскими и божественными смыслами, либо во время сна, либо от божественного озарения». Таким образом, откровение является выражением сокровенных таинств, просиявших в сердцевине человеческой души – чистом уме – посредством различных способов, главным образом, посредством снов и озарения во время бодрствования. Все сказанное в книге Откровения Иоанна Богослова являет «Божества Христова величие».

Именно по этой причине смысл книги Откровения трудно поддается человеческому толкованию. Совершенно явным он станет лишь с приходом дня осуществления описанных в книге событий. В начале комментария к этой книге, св. Андрей признается, что, несмотря на неоднократно зарождавшееся в нем желание начать толковать книгу Откровения, осуществление этого дела он постоянно откладывал, ибо знал, что «это есть дело мужа великого и просвещенного Святым Духом, читать и излагать то, что святцы видели таинственно, и чему предопределенно свершиться в будущем». Содержание книги было открыто Богом евангелисту Иоанну таинственным образом. Оно касается будущего, и поэтому невозможно истолковывать его, не обладая просвещенным разумом. Толкование Апокалипсиса без просвещения Святого Духа святой называет дерзостью. «Если кто с дерзновением приступает к сему, не имея откровения Святого Духа – никогда не увидит конца и не узнает истинности написанного», – пишет св. Андрей. Лишь имеющие дар пророчества могут истолковать некогда открывшееся пророкам.

Замечательно и следующее, сказанное св. Андреем. Человек состоит из тела, души и духа. Здесь, разумеется, идет речь не о трихотомии; под словом дух подразумевается Божия благодать. Как лишенное души тело мертво, так и душа без Святого Духа тоже мертва. В действительности человек дихотомичен, то есть состоит из души и тела. Святой же Дух – это душа души. Такое тройственное разграничение свойственно и боговдохновенному Святому Писанию. Телом является «буква и история». Место души занимает путь, ведущий читателя от чувственного к мысленному. Дух же – «есть восхождение и созерцание вещей высочайшего духовного смысла, которые произойдут в грядущем будущем».

Как Священное Писание имеет три уровня, так и читающие его люди относятся к трем различным категориям. К первой категории (телу Священного Писания) принадлежат те, кто путеводится законом, и выражает людей, борющихся за свое очищение посредством исполнения закона. К второй категории (душе) принадлежат водимые благодатью, что выражает более высокое духовное состояние. И к третьей категории (духу) принадлежат те, в которых господствует дух, «ибо их духу покоряются помышления и движения плоти». Никто не может увидеть и истолковать дух закона кроме пророка, умертвившего в себе все помышления, приобретшего чистый разум и освободившегося от мира призраков.

К телу Священного Писания относятся так называемые исторические книги, описывающие историю вещей происшедших. К душе – книги, содержащие наставления в виде притчей и излагающие учения в целом. К духу же, основным образом, относится книга Откровения св. Иоанна Богослова. Здесь содержится сокрытое и историческое, однако первое доминирует, поэтому и «тех, кто более совершенен в познании, Господь призывает узнать».

Итак, Откровение Иоанна Богослова является книгой апокалиптического характера, описывающей грядущие события, из которых одни осуществятся по естественному ходу истории, а другие в последние времена. Как видим, Апокалипсис – это книга пророческая, а, следовательно, разбирать ее могут только пророки, толковать ее могут лишь имеющие Христов разум и такой же апокалиптический опыт. Поэтому, весь наш дальнейший разбор мы будем строить исключительно на основе святоотеческого предания.

Для постижения книги Откровения, а прежде всего того, что будет изложено ниже, будет небесполезно привести слова профессора Афинского университета Панайотиса Братциотиса о цели и сущности этой книги. Целью книги является приготовление верующих к грядущим событиям, главным образом, Второго Пришествия Иисуса Христа и предваряющим его несчастиям. Все сказанное направлено на пробуждение в верующих покаяния и духовного восстания, а также на укрепление христиан в грядущих испытаниях. Главная тема книги – это изображение борьбы между Царством Божиим и княжеством тьмы и, разумеется, окончательная победа Христа над диаволом. «Центральной идеей книги является Второе Пришествие Христа как Судии и Царя». На протяжении всей книги Откровения доминирует описание образа закланного Агнца – Иисуса Христа – Который, победив диавола Своим Первым Пришествием, то есть вочеловечением, теперь со-царствует с Богом Отцом, являясь одновременно Властителем мира и всех происходящих в нем событий. Несмотря на временное торжество сатаны на земле Агнец в конечном результате победит его, за чем последует Его Второе Пришествие, во время которого Христос будет судить живых и мертвых. После этого праведники будут наслаждаться жизнью Царствия Божия, а грешники отправятся в кромешную тьму, где плач и скрежет зубов.

Существует две теории касательно описываемых в Апокалипсисе событий. Согласно первой, так называемой «теории повторения или подытоживания, или циклической», описанные в книге Откровения события повторяются параллельными циклами «в бесконечные образы бесконечных видений». Согласно второй, «теории хронологической», предсказанное в книге будет осуществляться согласно «прямолинейной, хронологической или периодической цепи символизируемых событий, отчасти изложенных в видениях». Профессор Братциотис считает, что между этими теориями существует связь, т. е. изложенные в книге Откровения события повторяются по параллельным циклам, но также имеют и хронологическое развитие. Именно это и затрудняет толкование апокалиптических событий.

Как видно, для толкования книги Откровения необходима особенная внимательность и строгое следование святоотеческим толкованиям. Но самое главное то, что нет необходимости ломать голову над апокалиптическими картинами; просто нужно ожидать их свершения.

А теперь с большой осторожностью и вниманием мы попытаемся рассмотреть образ закланного Агнца.

С первых глав книги Откровения вырисовывается величественный образ Агнца Божия, восседающего на престоле и принимающего поклонение двадцати четырех старцев и четырех животных. От престола «исходили молнии и громы и гласы...». Согласно толкованию св. Андрея, восседающим на престоле является Бог Отец. «Несмотря на то, что Отец изображается восседающим, Его образ чужд телесному описанию, как это было раньше, при явлении образа Сына; являют же Его образ драгоценные камни», – пишет он. «И Сей Сидящий видом был подобен камню яспису и сардису; и радуга вокруг престола, видом подобная смарагду» (Отк. 4:3). Двадцать четыре старца, которыми являются пророки и освященные люди – это торжествующая на небесах Церковь, поклоняющаяся Сидящему на престоле и воздающая Ему славу и честь. Четыре животных, символизирующие Ангелов, воздают Сидящему славу, честь и благодарение «Живущему во веки веков» (Отк. 4:4–11).

Среди этой небесной славы в деснице у Сидящего на престоле евангелист Иоанн увидел запечатанную семью печатями книгу. Затем перед взором св. Иоанна предстал Ангел сильный, который громким голосом провозгласил: «Кто достоин раскрыть сию книгу и снять печати ее?» Согласно св. Андрею, этой книгой является премудрая память Господня, «в которой, по слову (божественного) Давида, вся начертана есть, яко бездна божественных волений». Открыть печати этой книги не мог никто. Тогда евангелист Иоанн говорит: «И я много плакал о том, что никого не нашлось достойного раскрыть и читать сию книгу, и даже посмотреть в нее». Не нашлось никого достойного не только открыть эту книгу, но даже поднять на нее взор! И тогда один из старцев сказал евангелисту, чтобы тот не плакал, ибо «вот, лев от колена Иудина, корень Давидов, победил, и может раскрыть сию книгу и снять семь печатей ее» (Отк. 5:1–5).

После этого евангелист поднял свой взор и увидел, что посреди престола и четырех животных, и посреди старцев «стоял Агнец как бы закланный...» Перед тем как приступить к разбору этой картины, я думаю, что необходимо привести весь текст, в той форме, как он передан нам евангелистом Иоанном.

«И я взглянул, и вот, посреди престола и четырех животных и посреди старцев стоял Агнец как бы закланный, имеющий семь рогов и семь очей, которые суть семь духов Божиих, посланных во всю землю. И Он пришел и взял книгу из десницы Сидящего на престоле. И когда Он взял книгу, тогда четыре животных и двадцать четыре старца пали пред Агнцем, имея каждый гусли и золотые чаши, полные фимиама, которые суть молитвы святых. И поют новую песнь говоря: достоин Ты взять книгу и снять с нее печати; ибо Ты был заклан, и Кровию Своею искупил нас Богу из всякого колена и языка, и народа племени, и соделал нас царями и священниками Богу нашему; и мы будем царствовать на земле. И я видел, и слышал голос многих Ангелов вокруг престола и животных и старцев, и число их было тьмы тем и тысячи тысяч, которые говорили громким голосом: достоин Агнец закланный принять силу и богатство, и премудрость и крепость, и честь и славу и благословение. И всякое создание, находящееся на небе и на земле, и под землею, и на море, и все, что в них, слышал я, говорило: Сидящему на престоле и Агнцу благословение и честь, и слава и держава во веки веков. И четыре животных говорили: аминь. И двадцать четыре старца пали и поклонились Живущему во веки веков». (Отк. 5:6–14).

Исследуя этот текст, можно выделить три основных момента.

Первый. Христос здесь имеет образ закланного Агнца, окруженного великой славой и воспеваемого всей торжествующей на небесах Церковью.

Образ Агнца присутствует как в Ветхом, так и в Новом Заветах. Уже Честной Предтеча, глядя на приближающегося к нему Христа, сказал: «Вот Агнец Божий, Который берет на Себя грех мира» (Ин. 1, 29). Слова «агнец» и «ягненок» тесно связаны между собой. Образ Агнца напоминает нам пророчество Исаии: «Как овца, веден был Он на заклание, и как агнец пред стригущим его безгласен, так Он не отверзал уст Своих» (Ис. 53:7). Нет сомнений, что под образом Агнца предполагается крестная жертва Христа, Его жертва за человеческий род. Но наряду с этим нам вспоминается евхаристический Агнец, приносящийся в жертву ради жизни мира.

Образ Агнца являет не только Христову жертву, но и Его воскресение из мертвых. Именно этот смысл имеет фраза «стоял Агнец как бы закланный». Он не заклан, но как бы заклан и стоит посреди престола. Из этого следует что, эти слова выражают распятие и воскресение Христа, несущего на Своем Теле знамения крестной жертвы. Святой Андрей подчеркивает эту истину следующими словами: «Выражение «как бы закланный» указывает на Его жизнь после заклания, в которой Он несет знамения страданий, словно во истину был заклан после Своего восстания из мертвых».

Согласно св. Кириллу Александрийскому, восклицание Честного Предтечи и наименование Христа Агнцем напоминает ветхозаветного пасхального агнца. Моисеев агнец, которого израильтяне должны были по Моисееву закону закалывать во время празднования своей Пасхи, был образом истинного Агнца – Иисуса Христа. «Древний, таинственно изображаемый истинный Агнец в жертву за всех ведет на заклание непорочное священство, дабы стереть грех мира, обратить вселенной убийцу и упразднить смерть, за всех отдав жизнь, чтобы развязать древнее проклятие». Здесь идет речь не о просто закланном агнце, а о прославленном Христе, воскресшем Господе славы. Если внимательно посмотреть на этот образ, то нетрудно убедиться, что этот Агнец окружен огромной славой.

Прежде всего, в книге Откровения говорится, что Агнец имеет семь рогов и семь очей, «которые суть семь духов Божиих, посланных во всю землю» Согласно Арефе, рога символизируют силу и славу, а семью духами являются нетварные энергии Пресвятого Духа, воздействовавшие во всех живущих на земле святых, которые суть духи мудрости, благоразумия, познания, воли, крепости, благочестия и страха Божия. Таким образом, этот Ягненок обладает немыслимой силой, и Его очи за всем следят незримо.

Помимо этого, Христос изображается и «как бы закланным Агнцем». Однако, этот закланный ягненок в одночасье является и львом. Характерно слово одного из двадцати четырех старцев: «Вот, лев от колена Иудина, корень Давидов, победил, и может раскрыть сию книгу и снять семь печатей ее» (Отк. 5:5). Христос нарекается львом, потому что силой Своего Божества победил диавола и смерть. Слово «лев» напоминает нам данное некогда ветхозаветным патриархом Иаковом своему сыну Иуде пророчество: «Молодой лев Иуда, с добычи, сын мой, поднимается. Преклонился он, лег, как лев и как львица: кто поднимет его?» (Быт. 49:9). Известна икона «Анапесонтос», часто изображаемая в византийских храмах, как например, в храме Протата на Святой Горе, знаменитое произведение Панселина²⁵, на которой изображается сила распятого и воскресшего Христа.

Картина «как бы закланного» Агнца дополняется величественным образом Сидящего на престоле Бога. Перед тем как увидеть стоящего Агнца, являющегося одновременно и львом, евангелист Иоанн увидел Сидящего на престоле, Который был «подобен камню яспису и сардису; и радуга вокруг престола, видом подобная смарагду» (Отк. 4:2–3). Непревзойденная слава Сидящего на престоле, поклонение и славословие старцев и духов и исходящая от престола слава показывают, что речь идет не о простом человеке, но о Самом Боге. Действительно, «от престола исходили молнии и громы и гласы, и семь светильников огненных горели перед престолом, которые суть семь духов Божиих» (Отк. 4:5). Согласно воспеваемому ангельскими духами гимну, Восседавшим на престоле был «свят, свят, свят Господь Бог Вседержитель, Который был, есть и грядет» (Отк. 4:8).

Следовательно, «как бы закланный» Агнец, увенчанный семью рогами и семью очами, в соединении с образом Сидящего на престоле славы и со львом, а также то, что Он не возлежал, а стоял – все это изображает Воскресшего Христа. Посредством крестных мук и страстей Христос принес Себя в жертву за грехи всего человеческого рода, как непорочный Агнец, и воскресением Своим победил смерть, диавола и грех. Он крепок и всесилен. Бог истинный от Бога истинного. То, что Он восседает на престоле и царствует, принимает честь и славословие от торжествующей Церкви – все это выражает Его единосущие с небесным Отцом.

Второй. «Как бы закланный» Агнец воспевается и славословится на небесах торжествующей Церковью. Согласно писанию Иоанна Богослова, когда стоявший «как бы закланный» Агнец, Господь славы, Победитель смерти, диавола и греха взял в Свои руки книгу, «тогда четыре животных и двадцать четыре старца пали пред Агнцем, имея каждый гусли и золотые чаши, полные фимиама, которые суть молитвы святых; И поют новую песнь, говоря: достоин Ты взять книгу и снять с нее печати…»

Здесь изображается преподносимая Агнцу «новая песнь». Это уже не «древняя песнь закона» и ветхой эпохи, в которой принимали участие больше уста, чем разум, но новая, возносимая от чистого сердца. Гусли, согласно св. Андрею Кесарийскому, олицетворяют «гармоничное и доброгласное божественное славословие»; фимиам – «благоухающую жертву, приносимую верующими чрез чистое житие»; чаши – «сосуды разума бесценные, от которых исходит благоухание добрых дел и чистая молитва». Таким образом, речь идет о молитве, которая возносится от чистого сердца, чистого разума и пречистого жития. Эта новая песнь приносится «как бы закланному» Агнцу людьми, которые освободились от страстей и ветхости буквы, ибо «из всякого колена и языка, и народа и племени Духом научились петь просвещенные». Это – разумная сердечная молитва, называемая «новою песнью», ибо поется она новыми людьми.

Новая песнь – это песнь славословия. Предстоящие престолу Агнца – ангельская полнота, животные и старцы – число которых было тьмы тем и тысячи тысяч, громким голосом говорили: «Достоин Агнец, закланный принять силу и богатство, премудрость и крепость, честь, славу и благословение». Также иные создания, пребывающие на небе и на земле, под землей и на море «и все, что в них, слышал я, говорило: Сидящему на престоле и Агнцу благословение и честь, и слава, и держава во веки веков». Поклонение Сидящему на престоле и Агнцу еще раз подчеркивает единосущне Христа с Богом Отцом.

Чем больше человек очищается, тем больше его молитва становиться славословием. Насколько мы одержимы и покорены страстями, настолько и ощущаем нужду молить Бога смиловаться над нами и исцелить нас. Поэтому молитва святых является новой. Она идет от чистого сердца и имеет образ славословия, а не моления о помиловании.

Третий. У этой новой песни есть повод. Начинается она с жертвы «как бы закланного» Агнца, Который отождествляется с распятым и воскресшим Христом. «Достоин Ты взять книгу и снять с нее печати, ибо Ты был заклан, и Кровию Своею искупил нас Богу из всякого колена и языка, и народа и племени, и соделал нас царями и священниками Богу нашему; и мы будем царствовать на земле».

Нет сомнений, что эта песня посвящается Спасителю Христу, поскольку Он был заклан, принес Себя в жертву и Своею честной кровью искупил нас от проклятия закона.

Крестной жертвой закланного Агнца и Его воскресением мы соделались царями и священниками. Слово «цари», согласно св. Арефе Кесарийскому, выражает победу над страстями («царей превознесенных, стяжавших своей победой над страстями царский венец»), тогда как «священники» указывает на истину, что мы приносим себя Богу, как жертву живую («показывает священников, принесших в себе самих Богу жертву живую и благоприятную»). Победившие в себе страсть христиане (что само по себе свидетельствует о прохождении ими стадии очищения, поскольку в жертву Богу они принесли самих себя), участвуют в царском и священническом служении Иисуса Христа и приносят новую песнь – славословят любовь и милость Троичного Бога. Они суть святые Церкви, которые сподобились предстоять престолу «как бы закланного» Агнца и не только созерцать Его, но и участвовать в Его славе, а это и есть рай и Царство Небесное.

Величественный образ закланного Агнца и возносимое Ему торжествующей на небесах Церковью славословие, показывает славу пострадавшего и воскресшего Богочеловека Христа, а также личностное участие в этой славе тех, кто воспевает «как бы закланного» Агнца последних времен – времен Апокалипсиса.

Затем Агнец, кроме Которого никто не мог даже поднять взор на таинственную книгу, начал открывать ее печати, одну за другой. Евангелист Иоанн описывает все происшедшие с открытием этих печатей события. Здесь я хотел бы заострить внимание на славословии предстоящих Агнцу небожителей, которое содержалось между открытием шестой и седьмой печатей.

С открытием шестой печати произошли изумительные события: великое землетрясение; солнце превратилось во «власяницу»; луна сделалась как кровь; звезды небесные пали на землю, как падают незрелые смоквы с сотрясаемой сильным ветром смоковницы; небо скрылось, «свившись как свиток», и всякая гора и остров двинусь с мест своих. Тогда все цари земные и вельможи, и богатые, и тысяченачальники, и сильные, и всякий раб, и всякий свободный попрятались по пещерам и в ущелья гор и говорили к горам и камням: «Падите на нас и сокройте нас от лица Сидящего на престоле и от гнева Агнца; ибо пришел великий день гнева Его, и кто может устоять?» (Отк. 6:12–17).

Относительно открытия шестой печати было изложено множество толкований. Одно из первых дает св. Арефа Кесарийский. Он говорит, что открытие шестой печати отображает, страдания и воскресение Христа, «за которыми последовало чаемое всеми уверовавшими воскресение». «Великое землетрясение» – это землетрясение, которое произошло во время крестной жертвы Христа. «Разумеется, что на кресте свершившиеся знамения нам воспроизводит видение, потрясение земли, солнца затмение и луны всей в кровь превращение».

Согласно второму толкованию, эти события относятся к последним временам, когда прекратятся гонения и придет Антихрист, а также «к причиняемым антихристом мучениям». Есть и третье толкование, которое гласит: «Этими словами прообразуются кары, которые постигнут нас в конце мира».

На первый взгляд кажется, что перед нами суть три различных толкования, однако, это не так, ибо они между собой тесно связаны. Крестом и воскресением Христа были побеждены силы диавола, смерти и греха, а, следовательно, начинается первое воскресение. В промежутке времени между распятием и воскресением диавол был связан на тысячу лет, а сила Антихриста ограничилась. Однако, наряду с этим, открытие шестой печати относится и ко времени предваряющим Второе Пришествие Христа, ко времени завершительной победы и завершительного триумфа Христа над Антихристом и окончательной победе последователей Агнца. Согласно всему святоотеческому преданию, Царство Христово пришло на землю с созерцанием Божией славы в обоженной плоти Второго Лица Пресвятой Троицы. В толковании этого отрывка вырисовывается теория повторения или подытоживания или «цикличная теория» событий, о которой мы ранее говорили.

После открытия шестой печати и перед открытием седьмой на небе наступила великая тишина. Затем евангелист Иоанн увидел Ангела, восходящего от востока солнца и «имеющего печать Бога живого», которую тот должен был положить «на челах» рабов Божиих. Число запечатленных было «сто сорок четыре тысячи из всех колен сынов Израилевых» (Отк. 7:1–4). Именно в этот момент перед взором евангелиста Иоанна развернулось следующее благолепное видение.

«После сего взглянул я, и вот, великое множество людей, которого никто не мог перечесть, из всех племен и колен, и народов и языков, стояло пред престолом и пред Агнцем в белых одеждах и с пальмовыми ветвями в руках своих. И восклицали громким голосом, говоря: спасение Богу нашему, сидящему на престоле, и Агнцу! И все ангелы стояли вокруг престола и старцев и четырех животных, и пали пред престолом на лица свои, и поклонились Богу, говоря: аминь! Благословение и слава, и премудрость и благодарение, и честь и сила и крепость Богу нашему во веки веков! Аминь. И, начав речь, один из старцев спросил меня: сии облеченные в белые одежды кто, и откуда пришли? Я сказал ему: ты знаешь, господин. И он сказал мне: это те, которые пришли от великой скорби; они омыли одежды свои и убелили одежды свои Кровию Агнца. За это они пребывают ныне перед престолом Бога и служат Ему и день и ночь в храме Его, и Сидящий на престоле будет обитать в них. Они не будут уже ни алкать, ни жаждать, и не будет палить их солнце и никакой зной: ибо Агнец, Который среди престола, будет пасти их и водить их на живые источники вод; и отрет Бог всякую слезу с очей их».

(Отк. 7:9–17).

Анализируя эти изумляющие всех слова, отображающие как славу апокалиптического Агнца, так и славу убеленных кровью Агнца, необходимо сделать три пояснения. Все они теснейшим образом связаны с прославленным Агнцем – Иисусом Христом.

Первое. Напротив престола и Агнца евангелист увидел людей «в белых одеждах и с пальмовыми ветвями в руках своих». Это были пролившие за Христа кровь святые мученики. Согласно св. Андрею, это – «те, кто в древности до мученической кончины боролся за Христа, и те, кто в последние времена подвязался мужественно от всех колен и языков».

На вопрос кем являются облеченные в белые одежды люди, один из старцев ответил: «Это те, которые пришли от великой скорби; они омыли одежды свои и убелили одежды свои Кровию Агнца». Это означает, что они являются участниками единой жертвенной любви. Между закланным Агнцем и святыми существует тесная связь, один общий образ жизни. Как Христос принес Себя в жертву за человеческий род, так и они пожертвовали собой ради славы Божией. Эта крестная жертва совершилась силой и энергией закланного Агнца. Святые мученики принесли себя в жертву не ради некой идеологии или непомерного желания, но потому что пережили жертвенную любовь Иисуса Христа.

Второе. Облеченные в белые одежды люди славят и поклоняются Агнцу, исповедуя истину о том, что их победа, в действительности, является победой Христа, и всей своей славой они обязаны Ему. Евангелист Иоанн слышит громогласное восклицание: «Спасение Богу нашему, сидящему на престоле, и Агнцу». Это «спасение» соединяется с переходом этих людей от великого горя и убеления их одежд. В этом состоит причина их участия во славе Агнца. Святые предстоят престолу Божию, денно и нощно служат Ему в Его храме, «и Сидящий на престоле будет обитать в них». В сущности речь здесь идет об участии и разделении жизни, об общении Агнца с облеченными в белое людьми. Святой Андрей выразительно замечает: «Они держат в руках характеризующие победу ветви – удобопотребимые ветви белых сердец». Одновременно святые «танцуют вокруг Божия престола и как благодарные рабы возносят и предписывают свою победу над бесами Подателю победы». Так выражается единение и общение Агнца со святыми.

Третье. Агнец пасет этих святых. «Агнец, находящийся среди престола, будет пасти их и водить на живые источники вод; и отрет Бог всякую слезу с очей их». В этих словах отображается вся полнота славы последователей Агнца.

Характерно толкование св. Андрея, согласно которому выражение «будет пасти их» означает, что пасомым Христом людям не нужно уже будет бояться волчьих нападений, поскольку те будут охраняться никогда неугасаемым огнем. Выражение «водить их на живые источники вод» означают, что святые «будут невещественно пастись на чистых и сильных источниках Божиих смыслов», ведь вода символизирует изобилующее излияние Святого Духа. Божие светоизлияние и непрестанное восхождение к более высокой степени созерцания передается словом «пасутся», что выражает и цель пастырства. Тогда, поскольку будет упразднено знание частичное, святые приобретут совершенное знание. То, что «они не будут уже ни алкать, ни жаждать» означает, что святые «будут иметь хлеб небесный и воду жизни». Слова «не будет палить их солнце и никакой зной» говорят о том, что этих людей больше не коснутся искушения, и они будут наслаждаться вечной жизнью. Словами «будут служить Ему денно и нощно» выражается «постоянство и непременяемость». Ведь там не будет ночи, а лишь непрестанно освещаемый разумным Солнцем правды день. Слова «служат Ему в храме Его» означают, что храмом Бога является «всякое обновленное Святым Духом создание», и они суть сохранившие целым и не угасшим обручение Духа.

Каждое слово из видения евангелиста излучает славу Агнца и Его последователей. Святой Андрей пишет: «Блажен, кто чрез временную боль рождает вечное успокоение и разделяет со Христом страдание, ибо будет непрестанно служить Ему и соцарствовать». «Как бы закланный» Агнец имеет Своих разумных закланных ягнят, которые ежедневно приносят себя в жертву ради соблюдения Его воли и выражения своей любви.

Закланный и прославленный Агнец одновременно является и Пастырем, ведущим Своих овец на пастбища вечной жизни. «Как бы закланный» Агнец стал Пастырем, и как истинный пастырь пасет Своих овец, оставаясь кротким и предлагая Себя каждому, как Агнца. Здесь раскрывается образ настоящего пастыря, и показано, как истинный пастырь должен пасти свое стадо.

Ведя речь об апокалиптическом Агнце нельзя забывать, что в Откровении описывается и явление зверя, который похож на Агнца, однако не является истинным Агнцем – Богочеловеком Христом. Я считаю необходимым рассмотреть образ зверя, так как это поможет нам посредством сопоставления лучше увидеть славу Агнца.

Евангелист Иоанн видел двух зверей. Один выходил «из моря», а другой «из земли» (Отк. 13:1, 13:11). Нас, главным образом, интересует второй зверь, который, по всей видимости, является Антихристом. Евангелист пишет: «И увидел я другого зверя, выходящего из земли; он имел два рога, подобные агнчим, и говорил как дракон». Этот зверь совершал множество великих знамений, обольщал живущих на земле людей и стремился наложить начертание на их правую руку или на чело (Отк. 13:11–18).

Согласно св. Андрею, зверь выходит из земли, «то есть от земного и влачащегося подобно змею жития». Этот зверь имеет рога, подобные рогам Агнца. Два рога являют «антихриста и лжепророка». Эти рога являются силой зверя, «ими он убивает людей». Другими словами, здесь изображается волк в овечьей шкуре, обольщающий человека с целью уничтожить его.

Св. Арефа подчеркивает различие между рогами зверя и рогами Агнца; они лишь кажутся агнчими, «поскольку он старается казаться снисходительным, как Христос, чтобы обольщать людей». По этой причине и существует «подобие между рогами, то есть славой».

Между зверем и Агнцем несмотря на их внешнее подобие существует явная разница. Евангелист Иоанн говорит, что во-первых отличается их речь: зверь «говорит как дракон». И св. Арефа примечает, что этот зверь не является драконом, но лишь говорит как дракон, потому что это не сам сатана, но «приемник власти диаволевой».

После видения зверя, евангелист Иоанн снова увидел Агнца, Который стоял на горе Сион «и с Ним сто сорок четыре тысячи», на челах которых было написано имя Агнца и Его Отца. Рассмотрим это пророческое видение:

«И взглянул я, и вот, Агнец стоит на горе Сионе, и с Ним сто сорок четыре тысячи, у которых имя Отца Его написано на челах. И услышал я голос с неба, как шум от множества вод как звук сильного грома; и услышал голос как бы гуслистов, играющих на гуслях своих. Они поют как бы новую песнь пред престолом и пред четырьмя животными и старцами; и никто не мог научиться сей песни, кроме сих ста сорока четырех тысяч, искупленных от земли. Это те, которые не осквернились с женами, ибо они девственники; это те, которые следуют за Агнцем, куда бы Он не пошел. Они искуплены из людей, как первенцы Богу и Агнцу, и в устах их нет лукавства; они непорочны пред престолом Божиим»

(Отк. 14:1–5).

И в этой картине Агнцем является Иисус Христос, Который восседает теперь на горе Сион – «в новом граде Бога живого». Сто сорок четыре тысячи, согласно св. Андрею, являют «либо плод апостольского семени многоплодного, либо плод дев Нового Завета, и выражают внутреннего и внешнего человека». Это святые, которые сохранили либо телесное, либо душевное девство.

Этот текст хранит в себе множество истин. Я бы хотел обратиться к нескольким из тех, которые имеют непосредственную связь с интересующей нас темой.

Во-первых, показательна слава восседающего на новом Сионе Агнца, который является Православной Церковью. Во-вторых, Агнец окружен множеством святых, освященных Его честной Кровью, принадлежащих Богу и Агнцу и несущих на своем челе имя Агнца и Его Отца. Это знак отличия и знамение усыновления. Они уже не принадлежат самим себе, но одному Богу.

Характерным отличием окружающих Агнца святых с одной стороны является девственность (главным образом внутреннее, душевное девство), с другой же мужская рассудительность, ибо они следуют за Христом несмотря ни на какие жертвы. Это говорит об отсутствии у них личного желания, которое они вручили Христу – Святому Агнцу, и Тот наполнил их жизнь Собою. Одни, избавившись от страстей, прославляются за чистоту и кротость, а другие, последовав за Агнцем на муки – за мужскую рассудительность. К этой категории относятся все апостолы, мученики, аскеты и все укрепленные славой распятого и воскресшего Агнца и засвидетельствовавшие Ему свою верность святые.

Из вышеприведенного видно, что «как бы закланным» Агнцем книги Откровения является окруженный великой славой и честью распятый и воскресший Христос. Он воспевается всем созданием и всеми спасенными. Сила этого прославленного Агнца не вступает в сравнение ни с какой тварной славой или земной силой. Несмотря на внешнюю славу, различные антропоцентрические и гуманистические оценки вся история человечества движется вокруг одного основополагающего вопроса: «Агнец или зверь?» Перед этой дилеммой поставлены все без исключения. С одной стороны находятся люди Агнца, а с другой люди апокалиптического зверя.

Современные события актуализируют эти вопросы как никогда. К какому лагерю, к чьему стану примкнем? К людям Богочеловека или к людям зверочеловека?

Крест и воскресение Христа показывают нам этот крестный путь к воскресению. Насколько мы на личностном опыте переживаем крест – умерщвление страстей, жертвенная любовь и мученическая жизнь – настолько мы переживаем и воскресение Христа. Слава, и причем вечная слава, зависит от мужского характера и экзистенциальной борьбы. Они создают вечный порядок вещей.

Февраль 1991