святитель Игнатий (Брянчанинов)

Душа

Душа человека стяжавает качества, соответственные своей деятельности. Как в зеркале изображаются предметы, против которых оно будет поставлено, так и душа запечатлевается впечатлениями соответственно своим занятиям и делам, соответственно своей обстановке. В зеркале бесчувственном образы исчезают при удалении предметов от зеркала, в словесной душе впечатления остаются. Они могут быть изглаждаемы и заменяемы другими, но для этого требуется и труд, и время. Впечатления, составляющие достояние души в час смерти ее, остаются достоянием ее навеки, служат залогом или ее вечного блаженства, или ее вечного бедствия.

* * *

Душа, пребывающая в служении Богу, поучающаяся в Законе Божием день и ночь, соединяется во един дух с Господом (см. 1Кор. 6, 17), роднится с Его Законом святым, делается сестрою его, пророчицею, как заимствующая из него благодатное вдохновение. Когда она увидит избавление свое от смерти греховной, от потопления в суетных попечениях и занятиях мира, от власти и насилия фараона, тогда настраивает чувства сердечные в чудный мир Христов и, прикасаясь к ним, как к струнам, божественными помышлениями, издает дивные, вещие звуки, воспевает хвалу Богу, таинственно, духовно, насладительно.

* * *

Обращу ли взоры ума на протекшие дни мои? Это цепь обольщений, цепь грехов, цепь падений! – Взгляну ли на ту часть жизни, которая еще предлежит мне на поприще земного странствования? Объемлет меня ужас: его производит немощь моя, доказанная мне бесчисленными опытами. – Воззрю ли на душу мою? Нет ничего утешительного! Вся она в греховных язвах: нет греха, которому бы она была непричастна, нет преступления, которым бы она себя не запечатлела! – Тело мое, бедное тело! Обоняю смрад твоего тления. «Тление не наследует нетления» (1Кор. 15, 50). Жребий твой – по смерти в темнице гроба, по воскресении – в темнице ада! Какая участь ожидает мою душу по разлучении ее с телом? Благо было бы, если б предстал ей Ангел мирный и светлый, воспарил бы с нею в блаженные обители Эдема. Но за что он предстанет? Какую добродетель, какой подвиг найдет в ней, достойные небожителей? Нет! Скорее, окружат ее полчища мрачных демонов, ангелов падших, найдут в ней сродство с собою, свое падение, свои свойства греховные, свою волю богопротивную, отведут, увлекут ее в свои жилища, жилища вечной лютой скорби, жилища вечного мрака и вместе огня неугасающего, жилища мук и стенаний непрерывных, бесконечных.

* * *

Призвав народ с учениками Своими, повествует Евангелие, Господь объявил им: «кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною. Ибо кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет ее, а кто потеряет душу свою ради Меня и Евангелия, той сбережет ее» (Мк. 8, 34–35). Очевидно, что здесь требуется отвержение не бытия, а отвержение падшего естества, его воли, его разума, его правды. Грех и состояние падения так усвоились нам, так слились с существованием нашим, что отречение от них сделалось отречением от себя, погублением души своей. Для спасения души сделалось совершенной необходимостью погубление души, для спасения себя сделалась совершенною необходимость отречения от себя, от своего падшего «я», не сознающегося в падении. Доколе это «я» существует, дотоле Христос не может принести нам никакой пользы. «Кто... не возненавидит... жизни своей, тот не может быть Моим учеником» (Лк. 14, 26). «Кто не берет креста своего и следует за Мною, тот не достоин Меня. Сберегший душу свою потеряет ее; а потерявший душу свою ради Меня сбережет ее» (Мф. 10, 38–39), – засвидетельствовал Господь. Он заповедал погубление души не только ради Его, но и ради Евангелия, объясняя последним первое. Погубление души ради Господа есть отвержение разума, правды, воли, принадлежащих падшему естеству, для исполнения воли и правды Божией, изображенных в Евангелии, для последования разуму Божию, сияющему из Евангелия. Все, которые понуждали себя исполнять евангельское учение, опытно знают, как противоположны и враждебны Евангелию разум, правда и воля падшего естества. Примирение и соглашение – невозможны. Отвержение падшего естества есть неизбежная, осязательная необходимость спасения. Совершает это отвержение тот, кто непрестанно изучает Евангелие и старается оживлять его в себе всей деятельностью своей. Евангелие есть учение Христово. Учение Христово как учение Божие есть закон. Точное исполнение закона, изреченного Богом, Творцом и Искупителем, есть непременный долг искупленных созданий. Небрежение об изучении и исполнении закона есть отвержение Законодателя.

* * *

Сделаем запрос уму нашему, этому главному орудию для приобретения познаний, чтобы он дал существенное определение себе, что он есть. Сила души? Но этим высказывается лишь понятие, явившееся в нас от впечатлений, произведенных действиями ума, не определяется сущность ума. Точно то же должны мы сказать и о духе человеческом, то есть о тех возвышенных сердечных чувствах, которых лишены животные, о чувствах, которыми сердце человека отличается от сердца животных и которые составляют изящный избыток чувств в сердце человеческом перед сердцами животных. Дух – сила души. Каким образом соединены силы души с самой душой? Образ соединения непостижим так же, как непостижим образ соединения тела с его чувствами, зрением, слухом и прочим разнообразным осязанием. Чувства тела оставляют тело в то время, когда оставляет его жизнь, уносятся из него отходящей душой. Значит, телесные чувства принадлежат собственно душе и, когда она пребывает в теле, делаются как бы чувствами тела. Отсюда вытекает необходимое естественное последствие: способность души чувствовать то же, что чувствует тело; сродство души с телом не та совершенная противоположность, которая опрометчиво приписана некоторыми душе и сотворенным духам, которая доселе приписывается им невежеством76. Существует между тварями постепенность и происходящее из постепенности различие, как и между числами. Различие может быть очень значительным, но оно не уничтожает ни сродства, ни постепенности. В этой постепенности одно грубее по отношению к нам, другое тоньше, но все сотворенное, ограниченное, существующее в пространстве и времени не может быть чуждым вещественности, этой неотъемлемой принадлежности всего ограниченного. Невеществен – один Бог: Он отличается решительным различием от всех тварей, Он противоположен им по существу и свойствам так, как противоположно бесконечное числам, всем, без исключения.

* * *

В то время как тело уснуло сном смертным, что совершается с душой? Слово Божие открывает нам, что наши души после разлучения их с телами присоединяются – в зависимости от приобретенных ими в земной жизни добрых или злых качеств – к Ангелам света или к ангелам падшим. С Ангелами они составляют по естеству своему один разряд существ, разделяясь по качеству, подобно им, добром или злом, усвоенными свободной волей естеству, изначально непорочному и святому. Неоспоримые доказательства этому находим мы в Священном Писании и в писаниях святых отцов. Господь обещал покаявшемуся разбойнику немедленное переселение душой с креста в рай. «Истинно говорю тебе,» – сказал Он ему, – «ныне же будешь со Мною в раю» (Лк. 23, 43). Страдалец, нищий Лазарь, после кончины своей отнесен был Ангелами в отделение рая, называемое лоном Авраамовым, а умерший немилосердный богач, веселившийся во время земной жизни каждый день блистательно, был низвергнут в ад (см. Лк. 16, 19–31). Души праведных, разлучившиеся с телами, наслаждаются блаженством на небе в ожидании воскресения тел, как повествует тайноведец Иоанн Богослов (см. Откр. 6, 10–11); в аду в ужасных муках ожидают его грешники (см. Откр. 20, 13). Когда вострубит труба воскресения, тогда рай представит небожителей для славного соединения с их телами, которые оживут от гласа Сына Божия (см. Ин. 5, 25), как услышал этот голос четверодневный и уже смердящий Лазарь и ожил; ад представит мертвецов своих для Страшного Суда и окончательного приговора. По изречении приговора и по исполнении его усугубится блаженство праведников, грешники возвратятся в ад для сугубого мучения (см. Пс. 9, 18). О состоянии праведников после воскресения Господь возвестил, что они «как Ангелы Божии на небесах» (Мф. 22, 30).

Предвозвещая о Своем втором пришествии и Страшном Суде, Господь обещал, что тогда Он скажет стоящим одесную Его праведникам: «приидите, благословенные Отца Моего, наследуйте Царство, уготованное вам от создания мира;» а стоящим ошуюю грешникам скажет: «идите от Меня, проклятые, в огонь вечный, уготованный диаволу и ангелам его» (Мф. 25, 34; 25, 41). И это достоверно, что воздаяние как праведникам, так и грешникам весьма различно. Правосудие Божие воздаст каждому человеку «по делам его» (Откр. 22, 12). Не только небесных обителей бесчисленное множество, по свидетельству Спасителя, но и ад имеет множество различных темниц и различного рода мучения: согрешивший в ведении «бит будет много», согрешивший в неведении «бит будет меньше» (Лк. 12, 47–48).

Христиане, только православные христиане, и притом проведшие земную жизнь благочестиво или очистившие себя от грехов искренним раскаянием, исповедью перед отцом духовным и исправлением себя, наследуют вместе со светлыми Ангелами вечное блаженство. Напротив, нечестивые, то есть неверующие во Христа, злочестивые, то есть еретики, и те из православных христиан, которые проводили жизнь в грехах или впали в какой-либо смертный грех и не уврачевали себя покаянием, наследуют вечное мучение вместе с падшими ангелами.

* * *

Уже то самое, что для душ человеческих предназначено одно место жительства, одинаковое наслаждение и одинаковая казнь с ангелами, служит указанием, что души – существа, по всему подобные ангелам.

* * *

Души хотя и очень тонки по существу своему, однако при всей тонкости своей являются телами. Они – тела тонкие, эфирные, так как, напротив, наши земные тела очень вещественны и грубы. Грубое человеческое тело служит одеждой для тонкого тела – души. На глаза, уши, руки, ноги, принадлежащие душе, надеты подобные им члены тела.

Когда душа разлучается с телом посредством смерти, она совлекает его, как будто одежду.

* * *

По личному свидетельству избранника Божия, внезапно узревшего душу свою при обильнейшем благодатном действии молитвы, исшедшей из тела и стоящей на воздухе, она – эфирное, весьма тонкое летучее тело, имеющее вид нашего грубого тела, все его члены, даже волосы, его характер лица – словом, полное сходство с ним. Не только силы ума и сердца были при душе, но при ней была вся жизнь, а тело оставалось на стуле как мертвое, как скинутая одежда до тех пор, пока по мановению Божию не возвратилась в него душа так же непостижимо, как непостижимо вышла из него.

* * *

Указывая на весь мир, предстоящий нашим взорам, со всеми его красотами и прелестями Господь говорит: «какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей повредит»? (Мк. 8, 36). Какая польза для человека, какое приобретение, если бы он возобладал не чем-либо маловажным, но даже всем видимым миром? Этот видимый мир – только кратковременная гостиница человека! Нет никакого предмета на земле, нет на земле ни одного преимущества, которое мы могли бы признать нашей собственностью. Все отнимает у нас неумолимая и неминуемая смерть, а часто и прежде смерти отнимают их непредвидимые обстоятельства и перевороты. Само тело наше мы слагаем с себя на заветном пороге в вечность. Собственность наша, наше имущество и сокровище – это наша душа, одна наша душа. «Какой выкуп даст человек за душу свою?» (Мк. 8, 37) – говорит Слово Божие. Нечем нам вознаградить потерю души, когда убьет ее вечная смерть, обольстительно представляющаяся жизнью.

* * *

Все мы кратковременные странники на земле. Каждый из нас погостит на ней, сколько ему назначено Богом, и потом умрет, умрет непременно. И домы наши, и сады, и поля, и имущество, и само тело будут отняты у нас смертью. Душа, одна душа со своими делами, добрыми или злыми, пойдет в вечность, в вечности будет или постоянно блаженствовать и радоваться, или постоянно мучиться, плакать и стонать.

* * *

Действие Творца при сотворении человека-мужа Священное Писание изображает так: «И создал Господь Бог человека из праха земного, и вдунул в лице его дыхание жизни, и стал человек душею живою» (Быт. 2, 7). Этот образ сотворения человека показывает в нем превосходнейшее и ближайшее к Богу творение. Человек производится не однократным действием, как произведены были прочие твари, но образуется и созидается постепенно. Творец мира для сотворения земли, неба, громадных светил, бесчисленных растений и животных употреблял единое Свое слово; Творец человека представляется сперва глаголющим в Самом Себе, потом действующим; сперва образующим тело, потом вдыхающим в лицо человека дыхание жизни. По самому сотворению достоинство тела человеческого несравненно выше всех прочих тел, а душа несравненно выше всех душ животных, душ, которые произвела из себя земля по повелению Творца (см. Быт. 1, 24). Но первое начало человека – персть (прах). Мысль об этом начале должна служить для нас неисчерпаемым источником смирения! Душа от первого видимого действия, свидетельствующего о присутствии ее в человеке, названа дыханием жизни; самое вдохновение ее отнесено к лицу человека как к той части тела, которая одна по преимуществу служит зеркалом души, выражая на себе характер ее движений и ощущений. Весь человек наименован «душею живою,» потому что после соединения души с телом он стал единым существом, состоящим из души и тела, но существом, в котором полное преобладание имеет душа. Тело – дом души, ее одеяние, ее орудие. Так именуют его и Священное Писание, и святые отцы. Два верховных апостола назвали его своей хижиной (см. 2Пет. 1, 13–14; 2Кор. 5, 1–4). Тело есть одежда и вместе орудие души. «Душа окружается и одевается членами тела», – сказал преподобный Макарий Великий.77 «Душа, – говорит святой Иоанн Дамаскин, – действует посредством органического тела, сообщает ему жизнь, возрастание, чувство и силу рождения. Она употребляет тело орудием»78. Такое понятие об отношениях души к телу естественное, оно истекает из постоянных опытов жизни, из самого ощущения нашего.

Язычники полагали, что человеческая душа составляет частицу Божества. Мысль ложная и очень опасная, как заключающая в себе богохульство! Мы сочли нужным остановиться на ней, чтобы охранить от нее наших братий, потому что многие члены современного общества, узнав из Книги Бытия, что Бог «вдунул в лице» человека «дыхание жизни» (Быт. 2, 7), опрометчиво заключают из этого о Божественности души человеческой по самому ее сотворению, следовательно, по ее естеству. Священное Писание прямо свидетельствует, что человек – в полной мере создание Божие (см. Быт. 1, 27; Мф. 19, 4). «Руки Твои сотворили меня и создали меня» (Пс. 118, 73), – молитвенно взывает это разумное создание к Творцу своему по внушению Святого Духа, Единственного, Кто может открыть человеку его начало и образ этого начала. Конечно, этот молитвенный вопль – вопль души, ходатайствующей о себе и о теле своем, – отнюдь не вопль одного тела. Православная Восточная Церковь постоянно признавала человека существом, созданным душой и телом, но способным и душой, и телом быть причастником Божественного Естества, быть богом по благодати.

* * *

В основание изложения нашего о душе человека мы полагаем то определение, которое делает ей вышеприведенный учитель Церкви [преподобный Иоанн Дамаскин]. «Душа, – говорит он, – есть существо живое, простое,79 бестелесное, телесными очами по своей природе невидимое, бессмертное, разумом и умом одаренное, вида не имеющее, действующее посредством органического тела и сообщающее ему жизнь, возрастание, чувство и силу рождения, имеющее ум не как что-либо отличное от нее, но как чистейшую часть самой себя. Душа есть существо свободное, одаренное способностью хотеть и действовать, изменяемое, и именно изменяемое в воле, как существо сотворенное».80 Для полноты этого определения или описания нужно сказать, следуя указанию другого святого отца, что душа есть существо доброе по естеству.81 Хотя в ней после падения добро смешалось со злом, следовательно, стало поврежденным, но то же можно и нужно сказать о ее разуме и о ее свободе: повреждение чего-либо не есть его уничтожение. Очевидно, что святой Иоанн Дамаскин дал такое определение душе относительно: относительно нашему состоянию и степени способностей к познанию. Далее он объясняет это. «Бестелесное, – говорит он, – одно – в самом естестве, а другое – в сравнении с грубым веществом. По естеству бестелесен только Бог, Ангелы же, демоны и души бестелесны по благодати и в сравнении с грубым веществом». Еще дальше святой Иоанн называет «телом то, что имеет три размера, то есть длину, ширину и глубину». Из такого определения тела, определения, и сейчас признаваемого вполне правильным и удерживаемого наукой, вытекает как необходимейшее и точнейшее последствие, что всякое ограниченное существо неизбежно есть тело. Всякое ограниченное существо заключается в большем или меньшем пространстве; вне всяких изменений, вне всякого пространства, как превысший всякого пространства и всякой меры – Бог. Бог совершенно бестелесен, то есть Существо Божие совершенно другое, нежели существа тварей, как бы эти твари ни были тонки, и отличается от существа тварей неизмеримым отличием. Поставлять в один разряд духовных существ Бога и сотворенных духов есть дерзостнейшее богохульство. Как Священное Писание, так и все святые отцы Восточной Церкви хотя и называют Ангелов, демонов и человеческие души духами, но именно в том смысле, в каком объясняет святой Иоанн Дамаскин.

Постоянно называет их духами Макарий Великий во всех своих сочинениях, но в этих его сочинениях о сотворенных духах мы имеем его суждение, еще более определительное, чем суждение Дамаскина... На вопрос: «Имеет ли душа какой-либо вид?» – преподобный Макарий отвечал: «Имеет образ и вид, подобный Ангелу. Как Ангелы имеют образ и вид и как внешний человек имеет вид, так и внутренний человек образ имеет, подобный Ангелу, и вид – внешнему человеку»82... Руководствуясь этими свидетельствами святых отцов и многочисленными другими... мы утверждаем о душе следующее. Она – дух: подобно Ангелам, имеет ум, духовное чувство, свободную волю, но, как тварь, ограничена и по существу своему, и по свойствам своим. По причине этой ограниченности имеет и свою степень тонкости. Имея известную степень тонкости, может содержаться и содержится в нашем грубом теле, может быть заключена в адской темнице, может быть подвержена адским мукам, огню неугасающему, червю неусыпающему, страшной и вечной тьме, может скрежетать зубами от невыносимого адского страдания, может, если будет допущена, переменять места, может быть помещена в раю, может вкушать сладость и покой рая как места сладости и покоя. Она способна к высшему наслаждению, наслаждению внутреннему, являющемуся в сердце и распространяющемуся по всему человеку, сообщающемуся даже его телу, состоящему в общении с Богом, когда Бог сделает достойную душу по ее назначению Своей обителью. Она, наконец, имеет свой вид, который подобен виду человека в его теле, то есть душа имеет и голову, и перси,83 и руки, и ноги, и очи, и уши – словом, все члены, как и тело. Душа облечена в тело, как в одежду, а члены ее облечены в соответствующие члены тела.84 По исшествии из тела души праведных облекаются в светлые одежды, как о том повествует святой Иоанн Богослов в своем Апокалипсисе (см. Откр. 6, 11; 7, 9), как свидетельствует преподобный Макарий Великий. «Души праведных, – говорит он, – при отшествии из этого мира, имея с собой Господа, идут с великой радостью к небесным жителям; обитающие же с Господом принимают и отводят их в приготовленные им заблаговременно обители и вертограды85 и возлагают на них драгоценные и знаменитые одеяния».86 Подтверждают это многие места Священного Писания; это очевидно из писаний святых отцов и их житий. При противоположном мнении, то есть – что душа есть дух, такой же тонкий, как и Дух Божий, непременно потребуются следующие заключения: потребуется признать, что душа не может быть содержима и удержана никаким местом, никаким веществом, ни нашим телом, ни раем, ни адом, не может ощущать адских мук, должна быть превыше наслаждений рая. Мы не поддерживаем такое мнение, как явную нелепость, как пагубное для спасения нашего богохульство, и последуем с покорностью и убеждением вышеизложенному учению Святой Православной Церкви. Вместе со святыми отцами называя и признавая душу духом по отношению к грубому веществу видимого мира, мы вместе с отцами признаем ее по отношению к Богу и точной истине телом, которое «плоти и костей не имеет» (Лк. 24, 39), но имеет свое вещество, по отношению к нам тонкое, невидимое, подобное воздуху, как выражается преподобный Кассиан, и прочим газам.

* * *

Душа, где бы она ни была поставлена, если не убита нечувствием, везде ощущает нужду в Слове Божием, везде падение гнетет ее, давит.

* * *

76

Декарт и его последователи признают душу субстанцией, совершенно противоположной телу, не имеющей с ним ничего общего, не имеющей никакого отношения к пространству и времени: мы признаем такой субстанцией Единого Бога.

77

Преподобный Макарий Египетский. Духовные беседы, послание и слова. Слово 5, гл. 6.

78

Точное изложение православной веры. Кн. 2, гл. 12. О человеке.

79

Здесь: несложное, т.е. неделимое на части. – Прим. ред.

80

Точное изложение православной веры. Кн. 2, гл. 12.

81

Преподобный Исихий. Слово. Гл. 43. Добротолюбие. Ч. 2.

82

Преподобный Макарий Египетский. Духовные беседы, послание и слова. Беседа 7, гл. 7.

83

Перси – грудь. – Прим. ред.

84

Недаром люди, лишившиеся руки или ноги, ощущают присутствие этих членов при теле, боль в них и способность действовать ими. Такое практическое познание дает ясный намек о существе души, согласно тому, как изображают его святые отцы.

85

Вертоград – сад. – Прим. ред.

86

Преподобный Макарий Египетский. Духовные беседы, послание и слова. Беседа 16, гл. 8.


Комментарии для сайта Cackle

Открыта запись на православный интернет-курс