О сочинении студента иеродиакона Игнатия (Садковского) на тему «Преосвященный Игнатий Брянчанинов и его аскетическое миросозерцание»

«Обширное сочинение о. Игнатия (700 страниц), по нашему мнению, заслуживает особенного внимания и весьма желательно, чтобы автор постарался не скрыть его в библиотечном архиве и вынес его на поле нашей скудной богословской аскетической литературы. И сама по себе личность святителя Игнатия, и его сочинения, столь глубокие по содержанию и в то же время столь мало известные нашему обществу, наконец, приближающееся пятидесятилетие со дня его смерти († 1867 г, 30 Апр.), – все это должно побуждать всякого отечественного богослова воздать должное выдающемуся иepapxy Русской Церкви. И в труде о. Игнатия мы с радостью приветствуем первую серьезную попытку вынести из-под спуда забвения великую христианскую личность и ее духовное богатство в общее пользование. Что удалось преимущественно хорошо сделать о. Игнатию, – это воссоздать живой духовный облик святителя Игнатия. Чрезвычайно тонко и умело автор использовал все данный, касающиеся биографии святителя, к тому, чтобы перед читателем развертывалась не внешняя повесть его жизни, чрезвычайно разнообразной по месту служения, а тот внутренний процесс и духовный рост, какой неизменно совершался в личности и жизни этого святителя, где бы он ни был и какие бы условия жизни ни испытывал. Скажем прямо: в той части сочинения о. Игнатия, которую можно назвать биографией святителя (1–79 стр. гл. 1–7 и предисл.), автор заявил себя и художником духовным, и поэтом, сумевшим в рамках обыденной жизни и в мелочах ее как бы в мозаике изобразить с необыкновенной живостью духовный облик и живую личность святителя. Дал, скажем, почувствовать как бы духовный аромат жизни этой личности. Собственно и в дальнейших главах (8–11) сочинения о. Игнатий предпочтительно имеет дело с живым личным настроением Пр. Игнатия и с теми его переживаниями духовными, которые отразились и выразились в его (Е. Игнатия) сочинениях. Отсюда психологический анализ присущ сочинению автора, как особенно характерный для него признак. В этом несомненное достоинство сочинения, так как подходить к аскетике и к аскетическим сочинениям без этого анализа было бы большой ошибкой для всякого исследователя. Конечно автор по новости дела и по обилию материала, который ему приходилось изучать и перечитывать, не всегда удачно справлялся со своей задачей .и часто в изложении аскетического мировоззрения Пр. Игнатия, что требовалось темой, смешивал основные элементы личного подвижнического настроения Пр. Игнатия с основными, как думает автор, идеями аскетического мировоззрения по изложении Пр. Игнатия. В этом отношении, например, грешит 8 гл. сочинения. Говоря преимущественно о том, как росло и слагалось аскетическое настроение Пр. Игнатия, как слагалось самое его аскетическое мировоззрение и система, автор недостаточно раскрывает это мировоззрение и систему в чисто теоретическом смысле, указывая в то же время много очень ценных элементов, кои и могли быть положены им в основу раскрытия этой системы: см. стр. 104, 107–109.

Не говорим уже о том, что автор чужд всякой исторической перспективы в своем исследовании о Пр. Игнатии. Личность Пр. Игнатия и его аскетические идеи берутся только сами по себе, без всякого соотношения и связи с предшествующими или современными ему представителями духовной жизни и богословской мысли в России, каковы, например, М. Филарет, Е. Феофан, Иннокентий Херс. и другие. Не указывается соотношение идей Е. Игнатия с идеями и запросами современности или идеями святоотеческими. А между тем на этот долг автору указывает сам Пр. Игнатий, когда в предисловии к 1-му тому своих писаний говорит: “написаны они (то есть сочинения) в разные времена и по разным причинам, преимущественно по поводу возникавших вопросов в обществе иноков и боголюбивых мирян…”, изданы эти сочинения, по словам самого Е. Игнатия, “как отчет по согляданию монашеской жизни, какой она является в Святом Предании Православной Церкви и какой Промысл Божий привел созерцать ее в некоторых живых представителях ее” (Соч. Е. Игнатия т. 1, стр. 81–82).

Вот, думается, программа для будущей дальнейшей работы автора об Е. Игнатии, если он пожелает ее делать; расширить рамки своего труда и личность и мировоззрение Еп. Игнатия ввести в те исторические рамки, которые указаны самим Еп. Игнатием в приведенных выше его словах.

Желательно еще, чтобы автор избегал пристрастия к иностранным словам и своеобразной богословской терминологии, которая портит впечатление и режет слух. Лучше также, если он уничтожит дробность глав и сократит те выдержки, которые делаются им из сочинений Пр. Игнатия. Признавая сочинение о. Игнатия вполне достойным степени кандидата богословия, желаю ему энергии на продолжение этого труда».

«Обширный (VIII+712) труд студента иеродиакона Игнатия состоит из предисловия, одиннадцати глав и заключения. В предисловии к своему сочинению автор дает общую характеристику наличного состояния нашей богословской науки – вообще и аскетической – в частности в целях уяснения значения личности епископа Игнатия, как представителя “опытно-живого и церковно-подвижнического богословствовани”. В главах 1–7-й автор дает обстоятельную биографию епископа Игнатия. Главы 8–11, обнимающие собой более 500 страниц, подробно выясняют характер богословствования этого выдающегося русского аскета. В заключении о. Игнатий делает обобщающую характеристику аскетической идеологии преосвященного Игнатия.

Хотя имя епископа Игнатия (Брянчанинова) хорошо известно не только православным богословам, но и более широкому кругу, однако его сочинения доселе еще не имели надлежащей оценки. И это понятно почему. Чтобы понимать общий характер его аскетического подвижнического богословствования, необходимо знать не только то, как мыслил сам преосвященный Игнатий, но и то, что клал он в основу своего богословско-аскетического мышления.

Студент иеродиакон Игнатий и взглянул на свою работу с этой именно стороны. Он дал в ней не просто свод взглядов епископа Игнатия, но проследил все то, что имело влияние на выработку миросозерцания аскета-епископа. Для него всюду ясны первоисточники богословствования последнего, которые он указывает в слове Божием и в творениях отцов и подвижников.

Биография епископа Игнатия является у автора осмысленными и живыми пролегоменами к характеристике богословствования епископа Игнатия. Этим объясняется похвальная цельность и обстоятельность рецензируемой нами работы, при которой, кстати заметим, автор не ограничивается наличными печатными произведениями епископа Игнатия, но и пользуется еще и добытыми им, доселе неизвестными в печати, письмами.

Правда, сочинение иеродиакона Игнатия не свободно от недостатков. И главный из них заключается в том, что он дал слишком общую характеристику (в предисловии) наличного состояния нашей богословской науки – вообще и – в частности аскетической. Поэтому у него недостаточно ясно выражена общая сравнительная ценность богословско-аскетического миросозерцания епископа Игнатия. Далее, о. Игнатий мало уяснил себе соотношение общего миросозерцания епископа Игнатия с его аскетическими взглядами, выраженными им в частных письмах.

Но эти недостатки вполне искупаются крупными достоинствами: цельностью и тщательностью работы, внимательным изучением сочинений и вообще всех писаний епископа Игнатия, живостью изложения и глубоким пониманием общего духа и характера аскетических богословствований преосвященного Игнатия.

Видно, что автором при его работе руководило искреннее желание понять, психологию епископа Игнатия, как представителя ценного опытно живого и церковно-подвижнического богословствования.

В виду сказанного мы признаем сочинение иеродиакона Игнатия интересной и в целом в высшей степени обстоятельной кандидатской работой».