архиепископ Иоанн (Шаховской)

Траунштейнская элегия о столе

Элегия возникла из сетования поэта на то, что у него «нет даже стола», для творчества (что не мешало поэту выпустить 10 хороших книг). Очевидно, суть была не в столе. Но, сетование сие было творческим и послужило рождению таких строк:

Кленовскому расширены владенья

И дворянином Пинда сделан он.

Ему дано треножное сиденье

И звуков нерожденных миллион.

Сиденье есть... а стол – еще в далеких,

Ему совсем неведомых краях,

Где зреют слов безмерные потоки,

Хранящие громокипящий прах.

Кто даст нам стол? Лишь рыбка золотая,

Которая свободу принесла...

У моря жил поэт, ее не зная,

Жена его смиренницей была.

Ни от кого они даров не ждали,

Но в час, когда над Царским грянул залп,

Открылись им лирические дали

И показались им отроги Альп.

Так начали они свое скитанье,

Стихи надеждой перед ними шли,

И было им дано в Траунштейне зданье,

В самом слияньи неба и земли.

Высокою доверчивой улыбкой

Встречала их чужая сторона.

Не клянчили они даров от рыбки,

Им комната в Саду была дана.

В цветущий сад им открывалась дверца,

И раем стал поэту сад земной.

Хранился он в больших просторах сердца

Смиренною и доброю женой.

И пел поэт. Стихи его все больше

К Востоку молчаливому текли,

Ревизьонизм производили в Польше

И революцию среди земли.

И на Руси рождались ожиданья –

Свободы, красоты искали там.

Все ширилось народное сознанье,

Свобода слова шла к земным устам.

Поэту песня счастье заменяла.

Все небо было близко от него.

И лишь стола ему недоставало,

Для счастия последнего его.

25.XI.1968 г.


Источник: Редакция Р. Герра. Париж. 1981

Комментарии для сайта Cackle