На вечерне Великой Пятницы

Содержание проповеди: Плод Крестной Жертвы Христа – освобождение человека от рабства греху. – Смысл внутренних скорбей – раздвоение души между стремлением к Истине и практическим несоответствием этому стремлению. – Богочеловек Иисус Христос – примирение человека с собственной душой и совестью. – Смысл внешних страданий – последствия греха или склонности ко греху. – Христос – примирение человека с миром и залог Вечной Жизни. – Крест Христов – единственное спасение мира в настоящих и грядущих бедах.¹

...Неодинакова, слишком неодинакова участь людей в жизни. Тогда как одни, как кажется, беспечно предаются наслаждениям жизни, другие вдали от них, может быть, и вблизи, а может быть, и среди них страдают и не испытывают ничего, кроме страданий. Не говоря пока о внешних страданиях, сколько людей страждущих душою! Вот душа чистая и целомудренная страдает в самих удовольствиях мира, в их испорченной, повреждающей самые лучшие чувства ее атмосфере, не внося в среду их от себя ничего, кроме тягостного чувства невольной жертвы обычаев и приличий общежития и не вынося оттуда ничего, кроме тоски и чувства нравственной или даже безнравственной пустоты внутри себя; вот душа разумная и истинно просвещенная страдает в борьбе с неразумными понятиями и грубыми заблуждениями века; вот душа правая и добрая изнывает под тяжестью впечатлений от преобладающей в мире неправды и всякого беззакония и в бесплодных усилиях противодействовать им; вот душа с доброю совестью и чисто христианским чувством борется сама с собою между сознанием долга и увлечением страсти, между усилием поддержать в себе чувство собственного, нравственного достоинства и искушением жизни, между красотою добродетели и прелестию порока; вот душа благородная и добродетельная страдает в колебании между любовью к человеку и отвращением от его преступной личности, между силою собственных, чистых убеждений и обязательными требованиями житейской неволи, между счастием порочным и беспорочным страданием; вот, наконец, душа, серьезно мыслящая и глубоко чувствующая, поражается и скорбит при виде непримиримого, по-видимому, разлада в мире между светом истины, который светит на него свыше, и глубокою тьмою лжи в среде его, между верою во всеуправляющий Божественный Промысл и необузданным человеческим своеволием, между добром, для которого человек создан, и злом, которое он постоянно делает…

Когда, кажется, могло бы быть более, чем в наше время, такого убийственного раздвоения души и жизни человека, раздвоения, происходящего от неразрешимой путаницы современных понятий, нравов, житейских отношений? Когда могли более страдать душою лучшие люди? Так кто же или что может примирить их с миром, с жизнью, с самими собою? Не очевидно ли, что нужно не обыкновенное дело примирения, не человеческая сила, содействующая примирению, что нужна величайшая жертва, которая на себя перенесла бы всю тяжесть этого разлада и в огне собственных страданий, переработав его, выработала бы в себе свет нового, лучшего пути и силу новой, лучшей жизни для человечества? И все примиряет и примирить мог только Спаситель на Кресте. В Его страданиях, в Его смерти зло искуплено, а добро возрождено и оживлено силою бесконечной любви к человечеству, все соединяющей в себе и примиряющей, и силою благодатной жизни, которая через Крест Спасителя вошла в мир. В таинственную силу этой-то Искупительной Жертвы погрузи и ты, страдающая в мире душа, свои раны и боли и там найдешь себе успокоение: иначе не найдешь его нигде…

Это – внутренние скорби. А внешние? Меньше ли внешних скорбей в наше время, чем во все прежние времена? Да, ни просвещение, ни цивилизация, никакое искусство современного мира не спасет человечество и ныне от бедствий общественных, частных, физических и житейских. Человечество, при всем его настоящем развитии, едва находит в себе силу и средства бороться со всеми несчастиями, и, кажется, наибольшее развитие сил и средств умственных, нравственных и вещественных нашего века идет только на врачевание бед, его постигающих…

Но ясно ли понимается и твердо ли помнится то, что составляет особенную силу несчастий, их внутренний, глубокий смысл? Это – нравственное значение бедствий, их связь с нравственной стороной жизни человеческой. Всмотритесь вы, так сказать, внутрь всякого несчастия: вы увидите в нем или повод, или последствия, или, по крайней мере, отражение нравственного состояния человека. Каких еще бед нельзя ожидать в мире? А если ожидать, то что нам дает нравственную силу переносить их? Что может смягчить для нас их жестокий нравственный характер? Что даст нам возможность видеть в них более побуждение к исправлению зла, направление на лучшие пути жизни, чем окончательную казнь и нашу погибель? Что если Небесное Правосудие потребует в жертву себе наши души, нашу жизнь? Но жертва уже принесена. Крест Христов отнял от бедствий жизни карательный характер Небесного мщения, дал человеку духовную силу стать выше их и чрез них нравственно возрождаться – и даже в видимой гибели внешней жизни человека может еще спасаться душа. Вот что только может спасать весь современный мир в его бедах, и настоящих и грядущих...

(Печатается по изд.: Беседы, поучения и речи. Смоленск, 1876, с. 113–122.)