Азбука верыПравославная библиотекасвятитель Иоанн ЗлатоустВесьма полезное слово о вере, и о законе природы, и о Святом Духе


Dubia

Весьма полезное слово о вере, и о законе природы, и о Святом Духе

«Все Писание богодухновенно и полезно» (2Тим.3:16), имея Духа истины началом и источником благочестия. От святого и поклоняемого Духа, как бы от некоторого богатого и плодотворного источника, текут все божественные потоки. И то, что постановляет закон, что пророчествуют пророки, что возвещают апостолы, все это поистине усвояется и приписывается Святому Духу: «все же сие производит один и тот же Дух, разделяя каждому особо, как Ему угодно» (1Кор.12:11). Поэтому блистают всякие красоты благочестия и сияют слова истины, и изливаются сокровища боговдохновенной мудрости: сокровища, не в земле скрывающиеся, но созерцаемые в глубине благочестия, сокровища, веселящие души, озаряющие мысли, обращающие вселенную, обогащающие всю нищету Адама. Подобно тому как, совлекши с себя первообразную красоту благочестия, он был низведен в большое уничижение, так чрез снисхождение Спасителя нашего, Бога – Слова, он обогащен. И свидетельствует Павел, в одном месте говоря следующим образом: «благодарю Бога... потому что в Нем вы обогатились всем, всяким словом и всяким познанием» (1Кор.1:4–5). Принимающий Божие слово обогащается; не принимающий же Божия слова делается бедным. Также Иеремия свидетельствует, говоря: «и сказал я сам в себе: это, может быть, бедняки; они глупы, потому что не могут слушать слова1 Господня» (Иер.5:4). Но бедный злословится, а богатый величается; богатый словом истины, цветущий добродетелями плодоносного любомудрия, каков был Давид, говорящий: «А я, как маслина плодовита, в доме Божием» (Пс.51:10) – плодоносная маслина, не листьями красующаяся, но отягченная плодами благочестия. Часто бывает, что душа, красующаяся ветвями и листьями, не приносит, однако, плода, подобно тому как Иеремия2 говорил об Израиле: «Израиль – ветвистый виноград» (Ос.10:1) – ветвистый, необильный плодами. Тот был именно таков; пророк же восторгается, говоря: «А я, как маслина плодовита», не вовне цветущая, но отягченная внутренними плодами, в доме Божием плодоносная маслина, потому что не хорошо жительство вне дома Божия. Действительно, ты найдешь, что многие и вне слова истины блистают добрыми повидимому делами, ты найдешь мужей сострадательных, милостивых, заботящихся о справедливости; но у дел нет никакого плода, так как (эти люди) не знали дела истины. И эти дела прекрасны, но должно, чтобы шло впереди дело высочайшее. Когда иудеи некогда говорили к Господу: «что нам делать, чтобы творить дела Божии?..., – Он ответил им, – вот дело Божие, чтобы вы веровали в Того, Кого Он послал» (Ин.6:28–29). Смотри, как Он назвал веру делом. Итак, в одно время с тем, как поверишь, вместе с этим ты расцвел и делами, и не потому, что у тебя недостает дел, а потому, что вера сама по себе полна добрых дел. Дела бывают в отношении к людям и от людей, а вера – от людей в отношении к Богу; вера делает того, кто обращается, небесным гражданином; вера соделывает человека, сотворенного из земли, собеседником Божиим; ничто не бывает хорошим вне веры. Кажутся мне, братие, – чтоб мне воспользоваться некоторым подобием слова, – кажутся мне цветущие добрыми делами и неведевшие Бога благочестия похожими на останки мертвецов, хотя и прекрасно одетых, но неимеющих чувствования прекрасного. Что за польза в мертвой душе, омертвелой для Бога – Слова, но облеченной добрыми делами? Дела происходят, благодаря надежде на отплату и венцы. Если же ты не знаешь Подвигоположника, то за кого подвизаешься? Не должно, чтобы вера была лишена дел, для того, чтоб она не была поругаема; однако же, вера – выше дел. Подобно тому как у людей, заслуживающих имени человека, прежде всего необходимо, чтоб на первом месте шла жизнь и чтоб таким образом они питались (потому что пища сохраняет нашу жизнь), – точно также необходимо, чтобы впереди нашей жизни шла надежда на Христа и чтоб она потом была питаема и добрыми делами. Часто возможно жить тому, кто не питается, но неживущему невозможно питаться. Моисей постился сорок дней (Исх.34:28), но, так как имел в себе самом живое слово, то недостаток в земном нисколько не повредил ему. Так бывает и относительно душевного состояния; должно, чтоб душа питалась делами, но надлежит, чтоб прежде дел была принимаема вера; ты не можешь представить человека – жившего и совершавшего дела справедливости без веры, а верного без дела я могу указать, что он и жил, и удостоен царства. Никто не жил без веры; разбойник же, уверовав только, был оправдан (Лк.23:40–43). И не говори мне: он не имел времени жить праведно, потому что и я не оспариваю этого, но указываю на то, что вера сама по себе спасла. Если бы он с верой остался в живых и пренебрег делами, то лишился бы спасения. Рассматривается же теперь и расследуется то, что и вера сама по себе спасла, а дела сами по себе никогда не оправдывали совершителей. И желаем тщательно увидеть, что дела без веры не животворят? Имел доброе о себе свидетельство Корнилий из-за дел милостыни и молитв (Деян.10); но он не знал Христа, веруя Богу, но еще не узнав Слова Божия. И так как дела были прекрасны и удивительны, то они были угодны Раздаятелю благ и любвеобильному Богу; но так как великий глаз правды и истины, нелицеприятный и праведный Судия видел, что хотя дела прекрасны, но мертвы, потому что не имеют веры, то послал божественного ангела, раздающего награды за дела, чтоб прекрасного борца увенчать верой; тот говорит ему: Корнилий, «молитвы твои и милостыни твои пришли на память пред Богом» (Деян.10:4). Поэтому, если была услышана молитва, говорит он, и были приняты милостыни, то чего мне недостает для праведности? «Итак, пошли людей в Иоппию, – говорит ангел, – и призови Симона, называемого Петром, который, придя, скажет тебе слова, которыми спасешься ты и весь дом твой» (Деян.10:5–6). Вот, дела не могли спасти. Если, благодаря тому, что возвещает Петр, спасается и сам Корнилий, и дом его, то Корнилий еще не имел спасения по причине дел, пока вера не водворилась в нем – рядом с его делами. Поэтому и Петр, блаженный и чтимый Христом апостол, придя из Иоппии и увидев Божию благодать, излитую на тех, которые тогда считались иноплеменниками, проникнув в Божие определение, говорит: «истинно познаю́, что Бог нелицеприятен, но во всяком народе... поступающий по правде приятен Ему» (Деян.10:34–35). Не сказал: «во всяком народе... поступающий по правде» спасается, но: приятен Ему, то есть, делается достойным того, чтоб быть принятым. Поэтому должно, чтоб вера блистала прежде дел и чтоб за верою следовали дела. И никто да не поносит веры из-за ее бесплодия, не бесчестит дел из-за неверия. Сделайся плодоносной маслиной, но в доме Божием. Прекрасные дела выражают то, что разумеется под плодоносной маслиной, а слова: в доме Божием – указывают на веру. Какие же дела Божии? Все мы их знаем, если пожелаем совершать, и ничто не скрыто. То, что касается догматов, подвергается сомнению, а то, что касается дел, не скрыто, потому что природа диктует законы. Мы знаем от нас самих о том, что – прекрасно и что – дурно; Бог вложил в природу неписанный закон, озаряющий наши мысли. Никто пусть не говорит: я не прочитал закона, я не знаю того, что относится к закону, потому что, если ты отвергнешь общий закон, то закон природы изобличит тебя. Хочешь узнать, что Бог в природе утвердил законы, различающие что – хорошо и что – дурно? Спроси нашу обиходную жизнь о том, как все те, кто делает зло, уклоняются от наименования злыми; как именно, послушай: прелюбодей прелюбодействует, но краснеет от стыда, если его называют прелюбодеем. Скажи явному прелюбодею: прелюбодей! – и чему он, совершая это, радуется, о том слыша стыдится. Итак, если ты думаешь, что грех – нечто хорошее, то зачем избегаешь наименования? Скажи клятвопреступнику: клятвопреступник! – и наименование своих собственных дел он сочтет за оскорбление. Таким образом, сама природа вопиет, что дурное – чуждо дела Божия. А то, что сотворил Бог, прекрасно и очень прекрасно, до такой степени прекрасно, что, соприкасаясь со злом, краснеет от стыда пред пороком. Скажи целомудренному: целомудренный! – и каким делом он услаждается, не стыдится и пред названием его. Назови справедливого справедливым, – он и делом увенчивается, и названием украшается, потому что, хотя в силу совестливости он и откажется от имени, но в душе принимает похвалу. Размысли, сколь великий порок живет в мире и остается незаметным! И каким образом остается незаметным? Если ты будешь с точностью исследовать отдельные части, то не найдешь никакого порока, который являлся бы в своем собственном виде, – если он не возьмет себе взаймы вида у добродетели, то не показывается; и – каким образом, слушай: тот, кто лжет, лжет, не сознаваясь во лжи, но, подделываясь под истину, обманывает; тот, кто поступает несправедливо, не возвещает того, что есть, но представляется тем, что не есть, и тогда совершает несправедливость. Подобным образом коварный человек не показывает коварства, но надевает на себя личину дружбы, и совершает дурное дело; прелюбодей, не сознаваясь в преступном прелюбодействе, вторгается в жилище, но надевая на уста личину целомудрия, попирает божеские права. Видишь ли, что порок не имеет своего собственного лица? Подобным образом и клеветник, всякий раз как является в судилище, входит, не объявив того, что именно есть, но представив по виду свидетеля истины, своей ложью показывает свидетеля порока. Таким образом порок не имеет своего собственного лица, если не возьмет взаймы лица у добродетели. Поэтому Спаситель говорил: «придут к вам в овечьей одежде, а внутри суть волки хищные» (Мф.7:15). Но возвратимся к вопросу, подлежащему обсуждению.

2. Хочешь узнать, брат, какую силу имеет врожденный закон? Душа наша, хотя бы она погрязла в пороках, приветствует доброе имя. Часто многие властители, исполненные корыстолюбия и ни о чем другом не помышляющие, кроме грабежа и неправды, склоняются на просьбы некоторых, чтобы или облегчить бедняку належащую нужду, или уступить что-либо из долга, или не отомстить оскорбившим или вознамерившимся оскорбить. И пришедший, для того, чтобы прекрасно исполнить посольство пред мужем – могущественным и дурным, не тотчас начинает с истины; не говорит ему того, что он есть, но приписывает ему имя добродетели. (Или не знаешь, как всегда притворяются лица, хорошо исполняющие обязанности послов?). Ты, говорит он, добродетельный муж; твое имя прославлено, все воспевают твои хорошие деяния; и многое таковое присоединяет для убеждения, чтобы склонить его похвалой и чтобы он уклонился от дурного дела. Смотри, как порок побеждается похвалами за добродетель. Ни один злой не желает называться злым, потому что приветствует то, что ей свойственно, хотя свободное решение и избирает противное. Итак, возлюбленные, сделаемся плодоносной маслиной, процветем и делами, и плодами, и листьями. Листья наши – речи, плоды – образ жизни. Пусть и слово твое будет честно, и образ жизни плодоносен, потому что у благочестивого человека нет даже и листа отвергнутого. «Лист его, – говорит Давид, – не отпадет; и во всем, что он ни делает», будет благоуспешен (Пс.1:3). Но, о, чудо! Я размыслил о том, каким образом Адам нагой вышел из рая и каким образом Давид цветет в жилище Божием. Один вышел нагим по причине преступления, а другой, облекшись в добродетели, взывает: я, Отче, «как маслина плодовита». Ничто в такой степени не лишает нас оружия, как бесплодие; и ничто так не одевает нас, как плодородие чрез посредство добрых дел. Адам был сотворен, – повторим и еще сказанное, так как повторение хорошего укрепляет в душах учение. Подобно тому как окрашиваемая шерсть постоянно кладется в краски, для того чтобы краска глубже запечатлела на ней свои свойства, – так же нужно, чтобы и наши души непрерывно погружались в божественные слова, для того, чтобы было отмыто древнее поношение и чтобы мы облеклись в новую красоту. Та шерсть, всякий раз как примет краску, оставляет имя естества и принимает наименование краски; и уже не называешь ее более шерстью, но порфирой или багряницей, или зеленой материей, или чем-либо подобным, смотря по тому, какую красоту сообщила окрашенной шерсти краска. Итак, если краска изменяет имя естества, то естество Божие не изменяет ли человека, так что один и тот же до погружения в воду был в земном образе, после же погружения получил блестящий небесный образ? Итак, Адам был сотворен бедным из земли: Бог, взяв прах, образовал его. Но Адам не видел, каким образом он был сотворен, как я прежде сказал, так как не нужно было, чтобы он был свидетелем того, что происходило, для того, чтобы не стал превозноситься пред Богом. Если он, окруженный столь великим уничижением, превозносится и не знает Создателя, и отвергает Сотворившего, то в том случае, если бы он получил нечто превышающее его природу, кто вместил бы безмерность его высокомерия? Поэтому Бог, сотворив человека, вложил в творение и великие силы, и многое, свидетельствующее об его уничижении, чтобы чрез лежащую в нем силу встречала себе удивление благодать Художника, а чрез уничижение прекращалось человеческое высокомерие. Дал ему говорящий язык, прославляющий Бога, воспевающий божественное, изъясняющий красоты творения. Рассуждает о небе и земле небольшой кусочек плоти – язык, не имеющий меры даже и двух пальцев; и что я говорю: пальцев? Даже и края ногтя; но и этот небольшой и ничтожный кончик говорит о небе и земле. И чтобы не подумал, что он – некоторая великая вещь, и чтобы не превозносился превыше своего естества, он часто подвергался и опухолям, и ранам, дабы знал, что, будучи смертным, говорит о вечных и бессмертных предметах, и был приведен к разумению, какая сила у того, что возвещается, и какая немощь у возвещающего. Он дал ему глаз – это маленькое зерно, так как то, что видит, есть средина. самая средняя часть зрачка; и, однако, с помощью этого маленького зерна он созерцает всю тварь. И для того, чтобы он, обхватывая своим взором всю тварь, не превозносился, часто происходит помутнение зрения и глазные болезни, и нагноения в глазах, и слезы, и подобное, – это для того, чтобы он узнавал себя самого, благодаря своей немощи, а за творение прославил Художника. Он дал ему мыслящее сердце, корень рассуждений. источник помышлений; но в этих самых местах образовал и внутренности, которые наполняются нечистотами и всякой другой мерзостью и чрез посредство которых человек ест, – чтоб, всякий раз как сердце станет превозноситься, чрево удержало его, так что и чрево, и нечистота необходимы для воспитательного руководства. Если человек, нося нечистоту, дерзает проявлять наглость и не просто обнаруживать наглость, но даже против Бога, подобно тому как осмелился сказать один варварский царь: «выше звезд Божиих вознесу престол мой... и... буду подобен Вышнему» (Ис.14:13–14); если, нося столь великую нечистоту и мерзость, так говорит, то, если бы он был совершенно свободен от этой немощи и ничтожества, кто мог бы стерпеть его – превозносящегося? Поэтому великий Исаия3 говорит высокомерным: «что гордится земля и пепел» (Сир.10:9)? Но снова возвратимся к вопросу, подлежащему обсуждению. Бог создал человека из праха; но человек не видел, каким образом он произошел, поэтому и не знал своего ничтожества: Бог, как я прежде сказал, не сотворил души рожденной прежде тела, чтобы она не видела творения. Однакож, так как он совершенно не знает, из какого он явился уничижения и – что Творец создал его из земли, Он возвращает его в землю, из которой взят, чтобы, снова опытом узнав свою немощь, он узнал и о древнем благодеянии и о будущем человеколюбии, потому что, когда он был сотворен, он не видел, что произошел из земли. Обрати тщательное внимание, из опасения, чтоб мысль не ускользнула от тебя. Когда был творим Адам, то он не видел, что возник из земли; но, когда он пробуждается в воскресении, то знает, что пробуждается, совлекши с себя прах, потому что хотя мертвый и не видит самого себя, но видит того, кто умер прежде него. Мы видим умерших и разрешившихся в прах, и чрез то, что видим, воспитываемся. Не видел ли ты часто наглых и высокомерных мужей, как уничиженны и кротки бывают они, умирая? Возвещается смерть, и сердце всех трепещет, гордость всех низвергается; и мы любомудрствуем около гробниц, – когда увидим обнаженные кости, и когда поразмыслим о человеческом естестве, изъеденном и разрушившемся, то тотчас любомудрствуем друг с другом: вот чем мы делаемся и куда удаляемся! Так мы говорим, а вышли из могил – и забыли про уничижение. При могиле каждый говорит своему ближнему приблизительно следующим образом: о, несчастие! о, жалкая наша жизнь! Смотри, чем мы становимся. И однако, – хотя и говорим это, – совершаем некоторые хищения, и кричим, и памятозлобствуем. Каждый прямо так рассуждает, как будто он намерен совершенно отречься от порока; внутри словами рассуждает, а вовне делами противится Богу. Поэтому Бог устроил, чтобы всюду были сооружены гробницы, напоминающие нам о нашей собственной немощи; вследствие этого всякий город, всякое селение пред входами в них имеет могилы. Иной спешит войти в царствующий город, цветущий богатством и могуществом и остальными достоинствами; и прежде чем увидит то, что воображает, сначала видит то, чем сам он делается. Гробницы пред городами, могилы пред полями; всюду наука о нашем уничижении лежит пред глазами, мы научаемся прежде всего тому, во что, наконец, разрешаемся, и тогда уже видны внутренние образы; и не только это, но, и намереваясь входить часто в общение с жизнью, научаемся крайнему уничижению естества. Часто муж, после того как желает взять женщину, диктует пишущему законы относящиеся к приданому дары. Еще не произошло соединения, и тотчас вписывается смерть; еще не насладился сожительством и браком, и тотчас определяет для себя смерть; еще не увидел супруги, и наперед уже полагает пред собой жребий смерти как против себя самого, так и против той, и пишет так: если же умрет муж прежде жены, если жена – прежде мужа, то должно быть то и то. Таким образом, древние законы всегда для всех утвердили напоминания об естестве; и не только относительно существующего и живущего полагаются жребии смерти, но и касательно того, что еще не произошло. Что именно говорит? Если же имеющее родиться дитя умрет... Еще нет плода, и уже произнесено мнение. Далее, и в завещаниях обнаруживает понимание естества; а если испытает что-либо из случающегося с человеком или если умрет жена, то забывает о том, что писал, и произносит другие трагические слова: и это, говорит, надлежало мне испытать? Ожидал ли я, что перенесу это и лишусь супруги? Что же? Ты забыл о том, что написал? Когда дела еще не наступили, то ты понимал границы естества; когда же подвергся страданиям, то позабыл о законах естества? Это говорится для вразумления всех, для того, чтоб все все случающееся переносили благородно, чтобы не думали, что Божии определения – наказание. Не любомудрствуй, когда еще нет бедствий; но – тогда, когда окажешься застигнутым страданиями, обнаружь величие души; когда печалишься, вспомни слова, которыми утешаешь печалящегося. Какие произносим слова в отношении к печалящимся? Не так ли рассуждаем с ними: эти несчастья – человеческий удел; ты не один только терпишь это несчастье, не один только перенес насилие со стороны смерти; это переносят и цари, часто испытывали это бедствие и правители, испытывают его и владетели; пойми свое естество; ты – человек; вместе со всеми и сам ты имеешь общие законы природы?..

3. Это и больше этого говоришь ты, когда утешаешь другого. Или в самом деле ты – благородный учитель других, а в отношении к себе самому даже не – жалкий ученик? Свойство великой и благородной души – любомудрствование среди самого разгара бедствий. Если кто может при каждом несчастии или печали, или потере говорить: Ты, Господи, праведен и приговоры Твои – правы, то он терпит потерю, как человек, но увенчивается, как боголюбец. Жизнь, братья, преисполнена большой трудности, и непременно должно и праведному и неправедному, и благочестивому и нечестивому страдать. Но велико различие: иное значит – быть наказываему, в качестве домашнего человека, и иное – быть бичуему, в качестве чужого. Получает удары сын, получает удары и слуга; но один, как впавший в грех раб, а другой, как свободный и как сын, нуждающийся во взыскании с него; эти удары не производят равной почести. Если благочестивый потерпит то, что терпит нечестивый, то он не делается равночестным с нечестивым; но этому (т. е. благочестивому) наказание вменяется в скорбь и испытание, а нечестивому в бичевание и наказание. Поэтому, зная о таких затруднительных положениях, блаженный Давид говорит о праведных: «много скорбей у праведного». Но смотри на то, что присоединяется: «и от всех их избавит его Господь» (Пс.33:20). Еще не сказал о скорби, а показал исцеление. О противоположных же людях говорит: «Много скорбей нечестивому» (Пс.31:10), и ничто не присоединяется им; между тем «много скорбей у праведного, и от всех их» Господь избавит его. Но кто-либо, слыша это, да не отчаивается в самом себе и да не говорит: итак, если я получаю удары, как грешник, не имея надежды, то наказание это для меня – бесплодно. Теперь Писание назвало грешника, не совершенно чуждого благочестия, но страдающего, до некоторой степени благочестивого, но падающего в человеческих делах. Ведь Бог милостив к грешникам, все Писание полно залогов Божия человеколюбия. Оно говорит: «живу Я! говорит Господь», не хочу «смерти грешному, но чтобы он обратился от путей своих и был жив» (Иез.18:3, 23). Бог клянется не потому, что не доверяет Себе, но выводя наше неверие в состояние веры. Поэтому всякий человек, испытываемый скорбями, пусть говорит: праведен Ты, Господи, и правы Твои приговоры, – и вместе с этим он обнаружит благородную душу, и не нарушит благочестия. Таков, напр., был блаженный Иов, который вел борьбу против всяких страданий, победил все диавольские ужасы, ослабил все диавольское неистовство, твердостью своего образа мыслей сокрушил диавольские волны, всего одновременно лишился и не отрекся от Господа всех. Но его воинские подвиги будут изложены в особой речи, так как поистине они требуют особого времени для их исследования, чтобы мимолетностью своих речей нам не оскорбить его подвигов; будем, однакож, иметь пред глазами то, что именно сказал тот благоразумный муж и великий подвижник. Он налагает на сказанное печать; лишенный всего, он не отвергся благочестия, но говорит: «Господь дал, Господь и взял, [как угодно было Господу, так и сделалось]» (Иов.1:21). Прекрасно сказал – «угодно»: уступает достоинству, не любопытствует напрасно относительно управления; не сказал, как мы говорим: почему молодые умирают, а старики остаются? Какое это управление? Старик сильно желает смерти, имея расслабленную плоть и терпя недостаток в деньгах и во всяком ином утешении; но не получает исполнения желания; а отрок, обладающий милой красотой, вожделенный для своих родителей, похищается безвременно? Научись не расследовать таковое, научись говорить: «Судьбы Твои – бездна великая» (Пс.35:7); научись говорить: «Праведен Ты, Господи, и справедливы суды Твои» (Пс.118:137); научись говорить: «Как угодно было Господу, так и сделалось», познай достоинство Божие, чтобы познать благочестие. Но так как слово вторглось в славу Святого Духа, то скажем что-либо из догматов для нашей безопасности и утверждения. Подобно тому как Иов, сказав: «как Господу угодно», показал достоинство и господство, – так и апостолы, показывая Господнее достоинство Святого Духа, говорят: «Ибо угодно Святому Духу и нам не возлагать на вас... ничего, кроме сего необходимого» (Деян.15:28). «Угодно Святому Духу». Если Он – подчинен, то почему «угодно» Ему? Если Дух – под властью законов и служит, то каким образом подчиненному угодно? Не то ли, что угодно царю, это и бывает, а не то, что приходит на ум подчиненным? «Как Господу угодно», говорит Иов. «Угодно Святому Духу», говорят апостолы. Выражение достоинства в том и другом случаях равноценно, так как слава царства – неразделима. Но порочность еретиков снова находит лазейку. Они говорят: апостолы, так как они сказали: «угодно Святому Духу», а затем присоединили: и нам, разве имеют поэтому достоинство божества? Об этом должно заботиться, чтобы не вложить яда своего неверия в неопытные души, чтобы не влить еретического нечестия в уши невинных. Они часто с важностью говорят так: брат, говорят, ничто из сказанного пусть не изумляет тебя! Называет тебя как бы братом, и – как врага – умерщвляет. Не удивляйся, говорит, если апостолы сказали о Святом Духе: «угодно Святому Духу»; но смотри и на то, что присоединяется: «угодно Святому Духу и нам», угодно апостолам. Разве апостолы – боги? Разве они имеют Божие достоинство? Всякий раз, как еретик говорит это, мы вынесем стрелы из святого Писания, потому что «изощренные стрелы сильного» (Пс.119:4), посылаемые в сердце врагов царя. Итак, что должно сказать к нему? Если соединение апостолов со Святым Духом уменьшает достоинство Духа, то, следовательно, и соединение Моисея с Богом уменьшает достоинство Божие. Для примера я скажу: если ты не сочтешь великим изречения: «угодно Святому Духу», вследствие того, что присоединены и апостолы, то, следовательно, не будешь в состоянии называть великой даже и веру в Бога, вследствие соединения Моисея с Богом, так как Писание говорит: «народ... поверил Господу и Моисею» (Исх.14:31). Но мы вынесем и другую стрелу: если присоединенная слава апостолов уничтожает достоинство Духа, то оскорбляет Бога и уменьшает Его достоинство присоединение к имени Божию имени Самуила, так как написано: «и пришел весь народ в большой страх от Господа и Самуила» (1Цар.12:18). В свою очередь, принесем и иную – третью стрелу против нечестия. Если умаляет достоинство и божескую власть Духа Святого соединение с Духом апостолов, то умаляет достоинство Божие и Гедеон, имя которого присоединено к имени Божию, так как весь народ, воюя, воскликнул: «меч Господа и Гедеона!» (Суд.7:20). Итак, подобно тому как Моисей соединен с Богом, не как равночестный Богу, но как служитель Божий, и Самуил – с Богом, не как равночестный, но как пророк, и Гедеон – с Богом, не как равночестный, но как военный вождь, так и апостолы – с Духом, как проповедники Евангелия. Поэтому познай достоинство и не оскорбляй чести Духа; познай боговдохновенное богословие Святой Троицы, Отца и Сына, и Святаго Духа. Это – несозданное естество, истинное достоинство, нераздельное царство, неделимая часть, неразрывная надежда, непостижимая слава Отца и Сына, и Святого Духа, Которому подобает всякая слава, честь и поклонение во веки веков. Аминь.

* * *

1

В синод.перев.: «не знают пути» – и.И.

2

Следовало бы: «Осия».

3

Следовало бы: Иис. Сир.



Источник: Творения святого отца нашего Иоанна Златоуста, архиепископа Константинопольского, в русском переводе. Издание СПб. Духовной Академии, 1896. Том 2, Книга 2, Творения св. Иоанна Златоуста, считаемые сомнительными, Весьма полезное слово о вере, и о законе природы, и о Святом Духе, с. 935-945.

Открыта запись на православный интернет-курс