Грех

Аудио-версия статьи

См. раздел ГРЕХ. О ГРЕХАХ

***

Грех (греч. ἁμαρτία — непо­па­да­ние в цель, промах) —

1) помысл, мысль, жела­ние, реше­ние, вле­че­ние, дей­ствие или без­дей­ствие, про­ти­во­ре­ча­щее Боже­ствен­ному нрав­ствен­ному закону, Божьим запо­ве­дям, пове­ле­ниям, рели­ги­озно-обря­до­вым нормам;

2) пер­во­род­ный грех: порча чело­ве­че­ской при­роды, как по душе, так и по телу, в нрав­ствен­ном отно­ше­нии про­яв­ля­ю­ща­яся в том, что все потомки согре­шив­ших пра­ро­ди­те­лей (за исклю­че­нием Гос­пода Иисуса Христа) рож­да­ются со склон­но­стью ко злу, удо­бо­пре­клон­ными к вли­я­нию на них падших духов.

Грех – при­чина извра­ще­ния чело­ве­че­ского есте­ства вслед­ствие отпа­де­ния чело­века от Бога, впа­де­ния его в про­ти­во­есте­ствен­ное (ниже­есте­ствен­ное) состо­я­ние. С другой сто­роны, грех рас­смат­ри­ва­ется и как след­ствие извра­ще­ния чело­ве­че­ского есте­ства (под­верг­ше­гося порче в резуль­тате гре­хо­па­де­ния пра­ро­ди­те­лей). Грех есть без­за­ко­ние как нару­ше­ние норм (закона, порядка) чело­ве­че­ского бытия, опре­де­лен­ных Богом. «Грех есть доб­ро­воль­ное отступ­ле­ние от того, что согласно с при­ро­дой, в то, что про­ти­во­есте­ственно (про­ти­во­при­родно)» (св. Иоанн Дамас­кин). Грех есть укло­не­ние от цели назна­чен­ной чело­веку по при­роде (блаж. Фео­фи­лакт Бол­гар­ский). Слово грех – пере­вод гре­че­ского слова «ἁμαρτία», кото­рое бук­вально озна­чает: промах или непо­па­да­ние в цель. Грех и есть такое про­яв­ле­ние чело­ве­че­ских воз­мож­но­стей, кото­рое не соот­вет­ствует цели чело­ве­че­ского суще­ство­ва­ния, про­ти­во­ре­чит пред­на­зна­че­нию чело­века, как создан­ного по образу и подо­бию Божьему.

Сотво­рен­ному по образу и подо­бию Божьему чело­веку, наде­лен­ному разум­ной душой, есте­ственно искать Цели, При­чины и Источ­ника своего суще­ство­ва­ния – искать Бого­по­зна­ния и Бого­об­ще­ния, стре­миться к соеди­не­нию с Богом. Только обретя еди­не­ние с высшим Боже­ствен­ным бытием – вечным, неогра­ни­чен­ным, без­услов­ным и все­б­ла­жен­ным чело­век полу­чает высшее насла­жде­ние и бла­жен­ство. Чело­веку неесте­ственно устрем­ляться к чему-либо твар­ному, низ­шему и чув­ствен­ному как к веч­ному Богу, про­ти­во­есте­ственно ста­вить на место веч­ного, неиз­мен­ного, бес­ко­неч­ного, неогра­ни­чен­ного Боже­ствен­ного бытия огра­ни­чен­ное, твар­ное, пре­хо­дя­щее.

В то же время чело­век наде­лен Богом сво­бод­ной волей, поэтому он может стре­миться к еди­не­нию с Богом доб­ро­вольно, а может и пред­по­честь жизни в Боге жизнь без Бога. В послед­нем случае он эго­и­сти­че­ски замы­ка­ется в своем соб­ствен­ном есте­стве, само­лю­биво обособ­ля­ется от Бога, что и есть грех. По слову св. Фео­фана Затвор­ника, чело­век согре­шил тем, что пере­нес центр своей жизни и дея­тель­но­сти с Бога на самого себя. По слову св. Симеона Нового Бого­слова, впадая в грех чело­век умер для Бога и стал жить своим есте­ством. Отка­зав­шись от еди­не­ния с Богом, чело­век ставит на место своего нетвар­ного Созда­теля тлен­ное и пре­хо­дя­щее, обо­жеств­ляет тварь вместо Творца. Бес­смерт­ная душа чело­века, создан­ная для того, чтобы созер­цать Бога и оза­ряться Им вместо Бога взыс­кует тлен­ного. Тем самым она раз­ви­вает в себе про­ти­во­есте­ствен­ные при­стра­стия к пре­хо­дя­щему твар­ному миру, кото­рые вносят разлад в чело­ве­че­ское суще­ство­ва­ние, ибо нико­гда не могут быть удо­вле­тво­рены. Так грех про­яв­ляет себя как без­за­ко­ние, как нару­ше­ние нормы чело­ве­че­ского бытия, как извра­ще­ние есте­ствен­ного порядка чело­ве­че­ской жизни.

Впа­де­ние в грех име­ну­ется гре­хо­па­де­нием. Пер­выми гре­хо­па­де­нию под­верг­лись пра­ро­ди­тели чело­ве­че­ства. Чело­век, живу­щий по закону греха, име­ну­ется ветхим чело­ве­ком. Закреп­лен­ные в чело­веке гре­хов­ные навыки назы­ва­ются стра­стями.

Грех несёт с собой три иллю­зии: иллю­зию сво­боды, иллю­зию знания и иллю­зию удо­воль­ствия.

Греш­нику кажется, что он не скован пра­ви­лами, но он не видит то, что стал рабом греха, кото­рый пора­бо­тил его душу.

“Мы хотим лучше узнать друг друга” — гово­рят блуд­ники и, узнав, ста­но­вятся неин­те­ресны друг другу, так как лишь похоть была их реаль­ной целью.

Удо­вле­тво­ре­ние от греха — это при­манка дья­вола, она застав­ляет повто­рять и углуб­лять паде­ния, подобно нар­ко­ману, кото­рый вынуж­ден уве­ли­чи­вать дозу.

***

Всякий ли грех пред­став­ляет серьёз­ную опас­ность для спа­се­ния и бывают ли нрав­ственно ней­траль­ные, без­обид­ные грехи?

Любой грех явля­ется пре­ступ­ле­нием перед Богом, в том числе даже, каза­лось бы, малый и незна­чи­тель­ный (1Ин.3:4). Соб­ственно говоря, многие грехи кажутся в глазах греш­ни­ков малыми лишь потому, что давно уже стали при­выч­ными для подав­ля­ю­щей массы людей и не кажутся чем-то из ряда вон выхо­дя­щим.

В этой связи греш­ник вместо глу­бо­кого и искрен­него рас­ка­я­ния перед Богом нередко при­бе­гает к само­оправ­да­нию: а чем я хуже других? — ведь не я один так посту­паю. Исто­рия Вет­хого Завета демон­стри­рует мно­же­ство при­ме­ров, когда те или иные виды грехов не только не счи­та­лись гре­хами, но и обрам­ля­лись орео­лом досто­ин­ства для целых племен и наро­дов.

Между тем для святых даже и те грехи, кото­рые осмыс­ли­ва­лись греш­ни­ками как мало­зна­чи­тель­ные, в случае их совер­ше­ния пред­став­ляли серьёз­ный повод для пока­ян­ной печали и долгих слёз­ных молитв. Это свя­зано с тем, что святые гораздо острее и чище созер­цали глу­бину своего несо­от­вет­ствия тому образцу, кото­рый оста­вил в нази­да­ние Гос­подь Иисус Хри­стос. С высоты своего бла­го­дат­ного состо­я­ния и духов­ного опыта они пре­ду­пре­ждали, что кто почи­тает какие-либо грехи за малые и несе­рьёз­ные, тот непре­менно впадет в более страш­ные, отчего поне­сёт более суро­вое нака­за­ние.

Другой при­чи­ной подоб­ного вос­при­я­тия греха служит то, что для ряда людей, в том числе назы­ва­ю­щих себя воцер­ко­в­лен­ными, суть греха, глав­ным обра­зом, сво­дится лишь к поня­тию вины перед Богом. Отсюда и убеж­ден­ность: если вина неве­лика, то и потен­ци­ально воз­мож­ное нака­за­ние за неё — неве­лико; а с учётом Боже­ствен­ного мило­сер­дия, Божьей любви оно и вовсе может быть мини­ми­зи­ро­вано или отме­нено.

В дей­стви­тель­но­сти же грех, даже «малый», служит пре­пят­ствием для обще­ния с Богом. Совер­шая грехи, чело­век само­лично отгра­ни­чи­вает себя от Отца и Сына и Свя­того Духа.

Более того, всякий грех, в том числе кажу­щийся незна­чи­тель­ным, запе­чат­ле­ва­ется в душе словно ржав­чина на железе, а грех, совер­ша­е­мый с регу­ляр­но­стью или, что хуже, с посто­ян­ством, ведёт к фор­ми­ро­ва­нию дурных навы­ков и при­вы­чек, к обра­зо­ва­нию гре­хов­ных стра­стей и поро­ков. Чем больше чело­век грешит, тем больше уро­дует в себе черты образа Божия, заглу­шает нрав­ствен­ное чув­ство.

Опас­ность так назы­ва­е­мых малых грехов в том и состоит, что будучи малым, до поры до вре­мени они не обра­щают на себя долж­ного вни­ма­ния, а когда успе­вают уко­ре­ниться и раз­виться в душе или теле, бороться с ними ста­но­вится чрез­вы­чайно трудно. При­ме­ром может слу­жить страсть чре­во­уго­дия или пьян­ства: одно­крат­ное пере­еда­ние, как и одна лишняя рюмка спирт­ного не создаёт впе­чат­ле­ния греха. Опас­ность ста­но­вится оче­вид­ной тогда, когда эти жела­ния заяв­ляют о себе как об усто­яв­шейся склон­но­сти.

Какие грехи назы­ва­ются смерт­ными?

Смерт­ными, в первую оче­редь, назы­ва­ются те грехи, кото­рые ведут чело­века к духов­ной смерти, к вечной поги­бели. Если же грех, каким бы тяже­лым он ни был, исправ­ля­ется искрен­ним пока­я­нием и даль­ней­шим пре­об­ра­зо­ва­нием жизни по образу жизни Христа, он не будет являться при­чи­ной вечной поги­бели.

Что сле­дует пони­мать под грехом?

прот. Игорь Прекуп

Обычно этим словом назы­вают некое дей­ствие, нару­ша­ю­щее запо­ведь. Бес­спорно, поступки, про­ти­во­ре­ча­щие запо­ве­дям, суть грехи, но поня­тие греха не исчер­пы­ва­ется юри­ди­че­ским аспек­том или как факт, явле­ние, собы­тие; грех — не только то, что можно кон­ста­ти­ро­вать как совер­шен­ное гре­хов­ное дей­ствие (это всего лишь вер­хушка айс­берга).

Рус­ским словом «грех» пере­во­дятся два гре­че­ских слова: амар­тия (ἁμαρτία) и пара­ва­сис (παράβασις).

Ἁμαρτία — это не только грех, про­сту­пок, но вообще ошибка, промах (ср. «огрех», «погреш­ность»), заблуж­де­ние. А вот παράβασις — это именно гре­хов­ное дей­ствие — пре­ступ­ле­ние, про­сту­пок, нару­ше­ние. Это гре­хов­ный посту­пок не только как оши­боч­ный шаг или, быть может, неосо­знан­ное дви­же­ние в ложном направ­ле­нии, но еще и как изме­не­ние самого направ­ле­ния пути, курса, марш­рута вслед­ствие иска­же­ния пред­став­ле­ния о долж­ном, о том, куда сле­дует шагать, сту­пать, чтобы в итоге дойти до наме­чен­ной цели.

По мнению про­фес­сора бого­сло­вия Нико­лая Глу­бо­ков­ского, «амар­тия (ἁμαρτία) озна­чает гре­хов­ный прин­цип, про­яв­ля­ю­щийся в извест­ных  гре­хов­ных актах и полу­ча­ю­щий в них спе­ци­аль­ный отпе­ча­ток. Но он вошел в мир чрез еди­ного чело­века (Рим.5:12), потому что этот чело­век согре­шил (Рим.5:16), допу­стив тин пара­ва­син (τὴν παράβασιν) — дей­ствие пра­во­на­ру­ше­ния (Рим.5:14) в то парап­тома (τὸ παράπτωμα) (Рим.5:15,17–18) или в част­ном и опре­де­лен­ном про­ступке пре­слу­ша­ния (Рим.5:19) запо­веди Божией, — и тем открыл место для гре­хов­ного цар­ства и амар­тия (ἡ ἁμαρτία) (Рим.5:21) с роко­вым гос­под­ством все­об­щей смерти».

Обра­зу­ется замкну­тый пороч­ный круг: вслед­ствие гре­хов­ного поступка обра­зу­ется грех (или гре­хов­ность) как состо­я­ние, как пред­рас­по­ло­жен­ность («удо­бо­пре­клон­ность») ко греху, кото­рая, в свою оче­редь, рас­по­ла­гает к даль­ней­шим гре­хов­ным дей­ствиям.

Очень важно пони­мать, что грех — поня­тие не только эти­че­ское, но сугубо рели­ги­оз­ное, ибо это в первую оче­редь — иска­же­ние вза­и­мо­от­но­ше­ний с Богом.

В объеме родо­вого поня­тия греха нужно обра­тить особое вни­ма­ние на поня­тие пер­во­род­ного греха, т. е. греха пер­во­на­чаль­ного, осно­во­по­ла­га­ю­щего. Само выра­же­ние «пер­во­род­ный грех» (vitium originis, или pecatum originale) впер­вые упо­тре­бил блж. Авгу­стин.

Пер­во­род­ный грех — это, во-первых, гре­хов­ное состо­я­ние (амар­тия, ἁμαρτία), воз­во­ди­мое к пра­ро­ди­тель­скому греху-поступку (пара­ва­сис, παράβασις) как при­чине, а во-вторых, это состо­я­ние, кото­рое не явля­ется след­ствием лич­ного навыка в гре­хов­ном пове­де­нии.

Под пер­во­род­ным грехом сле­дует пони­мать гре­хов­ное состо­я­ние, при­об­ре­та­е­мое наслед­ствен­ным обра­зом. Оно пре­ем­ственно через зача­тие и в самом рож­де­нии чело­века вос­при­ни­ма­ется им от роди­те­лей и харак­те­ри­зу­ется удо­бо­пре­клон­но­стью ко греху и смерт­но­стью.

Необ­хо­димо отли­чать гре­хо­па­де­ние пра­ро­ди­те­лей как собы­тие, как сво­бод­ный воле­вой акт от пер­во­род­ного греха как пад­шего гре­хов­ного состо­я­ния чело­ве­че­ской при­роды, пере­да­ю­ще­гося по наслед­ству.

Гос­подь в беседе с Нико­ди­мом (Ин.3:1–21) ука­зы­вает на ненор­маль­ность состо­я­ния чело­ве­че­ского есте­ства, на ущерб­ное рож­де­ние по плоти, кото­рое, по сути, есть рож­де­ние в смерть в духов­ном и физи­че­ском смысле.

Смерть как бы вели­ко­душно отсту­пает на время чело­ве­че­ской жизни, чтобы потом неиз­бежно взять свое. Рож­де­ние в жизнь био­ло­ги­че­скую — это в духов­ном смысле рож­де­ние мерт­во­рож­ден­ного, кото­рому, чтобы иметь вечную жизнь, над­ле­жит «родиться свыше», ибо если кто не родится от воды и Духа, не может войти в Цар­ствие Божие. Рож­ден­ное от плоти есть плоть; а рож­ден­ное от Духа есть дух (Ин.3:5–6). Чело­век рож­да­ется в узах мерт­вя­щего греха, кото­рые раз­ре­ша­ются Рож­де­ством Хри­сто­вым: «Покло­няйся рож­де­ству, чрез кото­рое осво­бо­дился ты от уз рож­де­ния…» — при­зы­вает свя­ти­тель Гри­го­рий Бого­слов.

Все под грехом. Самые пра­вед­ные люди — все насле­дуют гре­хов­ную порчу. Грех навя­зы­вает свой «закон», про­тив­ный бого­по­доб­ному уму: …Не пони­маю, что делаю, — как бы недо­уме­вает апо­стол Павел, — потому что не то делаю, что хочу, а что нена­вижу, то делаю. Если же делаю то, чего не хочу, то согла­ша­юсь с зако­ном, что он добр, а потому уже не я делаю то, но живу­щий во мне грех. Ибо знаю, что не живет во мне, то есть в плоти моей, доброе; потому что жела­ние добра есть во мне, но чтобы сде­лать оное, того не нахожу. Доб­рого, кото­рого хочу, не делаю, а злое, кото­рого не хочу, делаю. Если же делаю то, чего не хочу: уже не я делаю то, но живу­щий во мне грех. Итак я нахожу закон, что, когда хочу делать доброе, при­ле­жит мне злое. Ибо по внут­рен­нему чело­веку нахожу удо­воль­ствие в законе Божием; но в членах моих вижу иной закон, про­ти­во­бор­ству­ю­щий закону ума моего и дела­ю­щий меня плен­ни­ком закона гре­хов­ного, нахо­дя­ще­гося в членах моих. Бедный я чело­век! кто изба­вит меня от сего тела смерти? Бла­го­дарю Бога моего Иису­сом Хри­стом, Гос­по­дом нашим. Итак тот же самый я умом моим служу закону Божию, а плотию закону греха (Рим.7:15–25).

Грех пыта­ется пара­ли­зо­вать нашу волю и при­ну­дить нас посту­пать вопреки знанию добра и зла, вопреки сове­сти, сви­де­тель­ству­ю­щей о есте­ствен­ном нрав­ствен­ном законе, вло­жен­ном Богом в нашу при­роду.

Пре­по­доб­ный Мака­рий назы­вает пер­во­род­ный грех «заквас­кой порока» и «какой-то умной и мыс­лен­ной силой сатаны», «тонкой силой тьмы, пре­бы­ва­ю­щей в сердце». Порок чужд нашей при­роде, «он вкрался в нас вслед­ствие пре­ступ­ле­ния пер­вого чело­века, и мы при­няли его, и со вре­ме­нем сде­лался он для нас как бы при­ро­дою».

***

«Отчего люди грешат?» – зада­вал иногда вопрос пре­по­доб­ный Амвро­сий Оптин­ский и сам же решал его: «Или оттого, что не знают, что нужно делать и чего избе­гать; или, если знают, то забы­вают, то ленятся, уны­вают. Наобо­рот: так как люди очень ленивы к делам бла­го­че­стия, то весьма часто забы­вают о своей обя­зан­но­сти – слу­жить Богу; от лено­сти же и забве­ния дохо­дят до край­него нера­зу­мия или неве­де­ния. Это три испо­лина – уныние, или леность, забве­ние и неве­де­ние, – от кото­рых связан весь род чело­ве­че­ский нере­ши­мыми узами. А затем уже сле­дует нера­де­ние со всем сон­ми­щем злых стра­стей.

***

Грех не сво­дится только к сфере меж­лич­ност­ных отно­ше­ний. Грех – это то, что в первую оче­редь про­ис­хо­дит во мне самом. В цер­ков­ном пони­ма­нии грех – это рана, кото­рую чело­век нано­сит своей душе.
диакон Андрей

«Кто такой греш­ник? Тот, в первую оче­редь, кто нару­шил закон Божий. Греш­ник – тот, кто живет таким обpа­зом, что ста­но­вится чужд Богу, кому стыдно перед лицом Божиим, кто позо­рит Бога перед дру­гими людьми. Это чело­век раз­де­лен­ный в самом себе, раз­де­лен­ный от ближ­него, уда­лен­ный от Бога. Греш­ник поте­рял связь с Богом, со своей сове­стью, со своей соб­ствен­ной жизнью, с жизнью ближ­него. Каждый из нас может ска­зать, что он таков. Не в том дело, что мы обна­ру­жи­ваем, что совер­шили один осо­бенно отвра­ти­тель­ный грех, и каемся в нем. Дело в нашем образе жизни».
мит­ро­по­лит Сурож­ский Анто­ний

Грех – это откло­не­ние от тех правил жизни, тех зако­нов, кото­рые уста­но­вил Бог.
про­то­и­е­рей Евге­ний Шестун

Грех есть про­яв­ле­ние зла. А про­яв­ляться оно может не только делом, но и словом, и мыслью и чув­ством. И потому грехи бывают совер­шен­ные в уме или сердце – от них тоже надо осво­бож­даться посред­ством Таинств Церкви и личной духов­ной жизни.
Вале­рий Духа­нин

***

Грех – доб­ро­де­тель со знаком минус. Грех – ржав­чина, кор­ро­зия, кото­рая ослаб­ляет и раз­ру­шает чело­века. Грех рас­слаб­ляет чело­века раз за разом и чело­век уже не чув­ствует раз­ло­же­ния, порчи.

***

Грех стре­мится захва­тить власть над чело­ве­ком, под­чи­нить его. Гре­хов­ные удо­воль­ствия – гонка за тенью, чело­век нико­гда не найдёт удо­вле­тво­ре­ния своим страст­ным наклон­но­стям, но будет всегда жаж­дать греха.

***

Грех обма­ны­вает чело­века, создаёт иллю­зию сча­стья, но может дать лишь вре­мен­ное успо­ко­е­ние…

***

См. ГРЕХ ПЕР­ВО­РОД­НЫЙ, ПОКА­Я­НИЕ, ГРЕХ СМЕРТ­НЫЙ

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки