преподобный Иосиф Исихаст

Полное собрание творений

Книга издана Ахтырским Свято-Троицким монастырём. Монастырь открыл доступ к pdf-файлам большинства своих книг в надежде на то, что читатели поддержат его труды добровольными пожертвованиями. Ссылка: http://www.ahtyr.org/ru/library. По вопросам приобретения книги просим обращаться по адресу ahtyrkniga@gmail.com .

Все средства, полученные от продажи этой книги, пойдут на восстановление Ахтырского Свято-Троицкого монастыря.

Рекомендовано к печати рецензионной комиссией Украинской Православной Церкви

Содержание

Предисловие переводчика

Предисловие научного редактора

Предисловие Старца Ефрема Филофейского

Письма. Часть первая Письмо 1 Письмо 2 Письмо 3 Письмо 4 Письмо 5 Письмо 6 Письмо 7 Письмо 8 Письмо 9 Письмо 10 Письмо 11 Письмо 12 Письмо 13 Письмо 14 Письмо 15 Письмо 16 Письмо 17 Письмо 18 Письмо 19 Письмо 20 Письмо 21 Письмо 22 Письмо 23 Письмо 24 Письмо 25 Письмо 26 Письмо 27 Письмо 28 Письмо 29 Письмо 30 Письмо 31 Письмо 32 Письмо 33 Письмо 34 Письмо 35 Письмо 36 Письмо 37 Письмо 38 Письмо 39* Письмо 40 Письмо 41 Письмо 42 Письмо 43 Письмо 44 Письмо 45 Письмо 46 Письмо 47 Письмо 48 Письмо 49 Письмо 50 Письмо 51 Письмо 52 Письмо 53 Письмо 54 Письмо 55 Письмо 56 Письмо 57 Письмо 58 Письмо 59 Письмо 60 Письмо 61 Письмо 62 Письмо 63 Письмо 64 Письмо 65 Письмо 66 Письмо 67 Письмо 68 Письмо 69 Письмо 70 Письмо 71 Письмо 72 Письмо 73 Письмо 74 Письмо 75 Письмо 76 Письмо 77 Письмо 78 Письмо 79 Письмо 80 Письмо 81 Письма. Часть вторая Письмо 1 Письмо 2 Письмо 3 Письмо 4 Письмо 5 Письмо 7 * Письмо 8 Письмо 9 Письмо 10 Письмо 11 Письмо 12 Письмо 13 Письмо 14 Письмо 15 Письмо 16 Письмо 17 Письмо 18 Письмо 19 Письмо 20 Письмо 21 Письмо 22 Письмо 23 Письмо 24 Письмо 25 Письмо 26 Письмо 27 Письмо 28 Письма. Часть третья Письмо 1 Письмо 2 Письмо 3 Письмо 4 Письмо 5 Письмо 6 Письмо 7 Письмо 8 Десятигласная духодвижная труба отшельника и наималейшего из монахов Иосифа, содержащая различные лекарственные травы, целительные для души и полезные для каждого желающего спастись, в особенности для безмолвников, собранные на Святой Горе Афонской, в скиту иже во святых отца нашего Василия, архиепископа Кесарии Каппадокийской Предисловие Начало с Богом первой главы. Первый глас трубы, носящий образ единого Имени Божества, возвещающий нам строй телесного благочиния Второй глас трубы, носящий образ двух природ нашего Спасителя, равно как и двусоставности человеческого естества, возвещающий нам о мысленном делании Третий глас трубы, носящий образ Святой Троицы и возвещающий нам, как бороться с помыслами самомнения Четвертый глас трубы, носящий образ четырех стихий, из коих составлен человек, и возвещающий нам просвещение Божественной благодатью Пятый глас трубы, носящий образ пяти чувств и пяти мудрых дев, которые встретили нашего Жениха, возвещающий нам отнятие благодати Шестой глас трубы, носящий образ совершившегося за шесть дней Седьмой глас трубы, изображающий число семи таинств и множество иных предметов, а также указывающий на день покоя, установленный Господом, возвещающий нам предупреждение о прелести Восьмой глас трубы, носящий образ будущего общего воскресения, возвещающий нам различные предметы, разделенные на восемь станов Девятый глас трубы, носящий образ девяти ангельских чинов и возвещающий нам о совершенной любви Десятый глас трубы, носящий образ числа десяти заповедей Господних, возвещающий нам усыновление по благодати и третье преподаяние божественных дарований Послание пустыннику-исихасту Предисловие 1. О монашеском чине и житии, то есть как проводить 24 часа дня и ночи 2. В ответ на вопросы того же монаха 3. О духовном делании разума и как мы должны мыслить 4. О внимании: если придет к нам Божественная помощь, то как нам бороться с помыслом самомнения 5. О том, как приходит Божественная благодать и как ее отличить от прелести, и о кратком пути 6. О том, как впадают в прелесть таковые подвижники, когда у них нет наставника, и каково лекарство для их исцеления 7. О том, как возвращается Божественная благодать, после того как сперва хорошо нас научит 8. О другой прелести 9. О разновидности той же прелести 10. О двоякой войне бесов и о том, что они с подвижниками воюют искусно 11. О трех состояниях естества, через которые восходит и нисходит человек: естественном, противоестественном и вышеестественном. И о трех видах Божией благодати, которую человек может получить, понуждая человеческое естество: очищающей, просвещающей и приводящей к совершенству 12. О любви 13. Эпилог Стихотворения Обетования Пресвятой Богородицы святогорцам * О домостроительстве воплотившегося Бога Слова* Похвала пустыне О суетности мира О смерти Гимн любви ко Иисусу Госпоже Богородице Мое имя*  

 

Впервые под одной обложкой выходит все известное на данный момент письменное наследие Старца Иосифа Исихаста (1897–1959). Его творения – самое значительное явление в православной письменности двадцатого века. Все ранее изданные русские переводы писаний Старца исправлены и отредактированы. Впервые издается перевод Ватопедского собрания писем и стихотворений Старца. Творения Старца Иосифа Исихаста должны занимать почетное место на книжной полке каждого православного христианина, заботящегося о своем спасении.

Предисловие переводчика

Милостью Божией впервые выходит в свет «Полное собрание творений» Старца Иосифа Исихаста. Не только на русском, но и на других языках под одной обложкой всё известное на данный момент письменное наследие Старца еще никогда и нигде не издавалось. Первенство русского языка в этом событии не случайно. Именно русские читатели проявили огромную любовь к Старцу Иосифу, увидев в его писаниях и житии явление и откровение миру великого святого, жившего совсем недавно. Наше предыдущее издание – перевод воспоминаний Старца Ефрема Филофейского «Моя жизнь со Старцем Иосифом» – вызвало огромный интерес и разошлось по всему миру, где только есть русские читатели. И теперь все полюбившие Старца Иосифа могут приобщиться к сокровищнице, содержащей его писания во всей возможной полноте.

Расскажем кратко историю этого собрания. В монастыре Святого Филофея на Афоне, в братстве любимого ученика Старца Иосифа игумена Ефрема, был монах по имени Савва, которому Господь даровал горячее желание собрать письма Старца Иосифа. Собрав эти письма отовсюду, где только мог, он передал их для публикации библиотекарю монастыря монаху Луке, который и подготовил текст писем для печати. При этой подготовке были исправлены орфография и пунктуация авторского текста, а кроме этого исключены почти все имена и личные подробности, поскольку получатели писем были еще живы и было бы некорректно предавать широкой огласке всё то, что касается их личной жизни. Так в 1979 году появился на свет сборник из шестидесяти четырех писем под названием «Выражение монашеского опыта». В 1985 году он был дополнен семнадцатью письмами, найденными к тому времени, и «Посланием исихасту-пустыннику». «Выражение монашеского опыта» выдержало множество изданий и стало одним из самых значительных явлений в православной письменности двадцатого века1 .

В 1992 году другой ученик Старца Иосифа – Иосиф Ватопедский – опубликовал, вместе с написанным им жизнеописанием Старца, его сочинение «Десятигласная Духодвижная Труба». Это сочинение наравне с письмами – уникальное для последних времен явление. Будучи кратким пособием по аскетике для современного подвижника, оно написано в поэтической форме, так что художественная проза постоянно сменяется настоящими стихами. В нашем издании эти места в тексте впервые соответствующим образом выделяются. Но уникальность «Духодвижной Трубы» состоит не только в ее художественных достоинствах и не только в том, что духовные наставления в ней даются опытнейшим святым подвижником. Старец Иосиф выступает здесь еще и как подлинный богослов, причем богослов оригинальный, в хорошем смысле этого слова. Нигде ранее, насколько нам известно, не была написана такая выразительная, величественная и проникновенная картина «круговращения божественного движения», как это предстает пред читателем в последнем, Десятом гласе «Трубы». Читатель также может увидеть, что богословие Старца Иосифа является плодом личного богооткровенного созерцания. «Духодвижная Труба» – это шедевр святоотеческой письменности, достоинства которого еще предстоит осознать.

В 2005 году монастырь Ватопед издал те письма Старца, которые ему удалось собрать и которые до тех пор еще не были опубликованы. При этом изданы были эти письма со всей научной тщательностью: с указанием адресата, даты, а также купюр в тех случаях, когда в распоряжении Ватопеда имелись лишь отрывки писем. В этом же издании опубликованы и все найденные стихотворения Старца. Наш читатель теперь откроет для себя Старца Иосифа как поэта, гимны которого, может быть, и уступают гимнам преподобного Симеона Нового Богослова в совершенстве греческой речи, но ничуть не уступают в духовной силе.

Наконец, в монастыре Святого Антония Великого в Аризоне переводчику любезно подарили фотокопию рукописного сборника из восьми неопубликованных до сих пор писем Старца Иосифа послушнице Ставру́ле. Здесь эти письма публикуются впервые.

Все ранее изданные русские переводы писаний Старца со всей возможной тщательностью исправлены и отредактированы. Приносим искреннюю благодарность за это научному редактору данного издания Олегу Алексеевичу Родионову.

Следующим этапом, после издания «Полного собрания творений», основанного на греческих публикациях, должна стать работа с рукописями Старца. Доступ к большинству из них2 всё еще остается закрытым, и здесь исследователям предстоит большая работа. Надеемся, что труды по изучению и публикации великого наследия преподобного Старца Иосифа будут продолжены.

Да благословит Господь Бог всех участвовавших в подготовке «Полного собрания творений» Старца Иосифа Исихаста и да поможет дальнейшему изучению его наследия.

Воздвижение Честного и Животворящего

Креста Господня, 2014 год

Предисловие научного редактора

Перевод творений Старца Иосифа Исихаста3 , вошедших в предлагаемое вниманию читателя собрание, осуществлен по следующим изданиям:

1.  Предисловие старца Ефрема Филофейского и основное собрание писем Старца Иосифа Исихаста: Γέροντος Ἰωσήφ Ἔκφρασις Μοναχικῆς Ἐμπειρίας. Ἱερὰ Μονὴ Φιλοθέου, Ἅγιον Ὄρος, 1992 (4-е издание).

2.  Дополнительное собрание писем и стихотворения Старца Иосифа: Θείας Χάριτος Ἐμπειρίες. Γέροντας Ἰωσὴφ ὁ Ἡσυχαστής. Ἐπιστολιμαία Βιογραφία – Ἀνέκδοτες Ἐπιστολὲς καὶ Ποιήματα. Ἱερὰ Μεγίστη Μονὴ Βατοπαιδίου, 2005.

3.  «Десятигласная Духодвижная Труба»: Γέροντος Ἰωσὴφ Βατοπαιδινοῦ Γέροντας Ἰωσὴφ ὁ Ἡσυχαστής. Βίος – Διδασκαλία – «Ἡ Δεκάφωνος Σάλπιγξ». Ἱερὰ Μεγίστη Μονὴ Βατοπαιδίου, 2005.

Ранее не издававшиеся письма публикуются по рукописному сборнику.

Основное собрание писем Старца Иосифа издавалось в Греции многократно. Первое издание было осуществлено в 1979 г., начиная с 3-го издания 1985 г. сборник переиздается стереотипно, без каких-либо изменений. Дополнительные письма и стихотворения Старца Иосифа в составе сборника «Опыты Божественной Благодати» издавались дважды (в 2005 и 2006 гг.).

При подготовке издания Полного собрания творений Старца Иосифа Исихаста на русском языке все прежде публиковавшиеся переводы были подвергнуты серьезной переработке. Во многих случаях был предложен совершенно новый перевод. В первую очередь это относится к переводу основного собрания писем, предыдущий вариант которого также принадлежал архимандриту Симеону (Гагатику). При подготовке нового перевода «Десятигласной Духодвижной Трубы» широко использовался перевод А.М. Крюкова – с любезного разрешения последнего, за что издатели выражают ему свою благодарность. Этот перевод был впервые опубликован в 2000 г. Свято-Троицкой Сергиевой Лаврой и Свято-Преображенским Валаамским монастырем; 2-е издание вышло в составе сборника: Старец Иосиф Исихаст. Выражение монашеского опыта. СТСЛ, 2006 (именно оно использовалось при подготовке публикуемого здесь перевода). Многие переводческие находки А.М. Крюкова были сохранены, однако нередко переводчик предпочитал иную интерпретацию оригинального текста, отличающуюся от той, что дал его предшественник.

Переводчик и редакторы старались относиться к оригинальному тексту как можно более бережно, по возможности стремились передавать не только смысл, но и стиль творений Старца Иосифа, не забывая при этом о главной своей задаче: дать русскому читателю удобопонятный перевод, который воспринимался бы им как написанный на его родном языке и в полном соответствии с нормами последнего. Тем не менее отдельные трудные места оригинала было решено передавать максимально точно даже тогда, когда это влекло за собой не вполне изящное изложение соответствующего текста на русском языке. Отметим также, что переводчик при интерпретации различных трудных мест в творениях Старца Иосифа прибегал к помощи носителей греческого языка и опытных современных подвижников, в том числе насельников Святой Горы, не полагаясь на одну лишь филологическую подготовку русской издательской группы, работавшей над переводом.

В квадратных скобках даются слова, добавленные переводчиком для пояснения мысли оригинала или для придания естественности русской речи.

Перевод снабжен ссылками на Священное Писание и святоотеческие творения, а также кратким, но информативным комментарием, призванным разъяснить все незнакомые русскому читателю реалии греческой и афонской жизни, события и аллюзии.

Таким образом, русский читатель впервые получает возможность познакомиться с Полным собранием творений Старца Иосифа, включающим несколько десятков ранее не публиковавшихся на русском языке сочинений этого замечательного подвижника и подготовленным со всей тщательностью, какая была доступна работавшей над изданием группе. Отметим, что такое издание не имеет аналогов: нигде в мире еще не предпринималась попытка свести воедино всё дошедшее до нас письменное наследие Старца Иосифа Исихаста.

Предисловие Старца Ефрема Филофейского

Помню, мне было девятнадцать лет, когда я отправился в Сад Пресвятой Богородицы, на Святую Гору. Путь этот, ведущий к монашескому житию, указала мне моя добродетельная и монахолюбивая мать, в постриге – монахиня Феофания.

В первые годы бедствий оккупации4 , когда я ради работы бросил школу, в одну из двух старостильных церквей5 Во́лоса6 пришел приходским священником иеромонах-святогорец. Он был из братии Старца Иосифа Исихаста, как сам его называл. Этот иеромонах стал для меня в то время драгоценным советчиком и помощником на моем духовном пути. Я избрал его своим духовным отцом и, благодаря его беседам и советам, вскоре начал чувствовать, как сердце мое удаляется от мира и устремляется к Святой Горе. Когда он мне рассказывал о жизни Старца Иосифа, что-то особенно загоралось во мне, и пламенными становились моя молитва и желание поскорее узнать его.

Когда наконец подошло время, в одно прекрасное утро, 26 сентября 1947 года, кораблик потихоньку перенес нас из мира к Святой Горе, так сказать, от берега временной жизни к противоположному берегу вечности.

У причала скита Святой Анны нас ожидал почтенный старец отец Арсений.

– Не ты ли Яннакис из Волоса? – спросил он меня.

– Да, старче, – сказал ему я, – но откуда вы меня знаете?

– А Старец Иосиф узнал это от честно́го Предтечи, – говорит он. – Он явился ему вчера вечером и сказал: «Посылаю тебе одну овечку. Возьми ее к себе в ограду».

И остановилась моя мысль на честно́м Предтече, моем покровителе, в день рождества которого я родился. Мне сильно захотелось поблагодарить его за эту заботу обо мне.

– Ну, Яннакис, пойдем, – сказал мне отец Арсений. – Пойдем, потому что Старец ждет нас.

Мы поднялись. Какие чувства охватили меня! Ни у кого не достало бы сил их описать.

В тот вечер в церковке Честного Предтечи, высеченной внутри пещеры, я положил поклон, с которого началось мое послушничество. Там, в том слабом свете, душа моя познала светлый облик моего святого Старца.

И телом и духом я был самым младшим из братии. А Старец Иосиф был одним из величайших святогорских духовных корифеев нашего времени. Я пробыл рядом с ним двенадцать лет, обучаясь у его ног. Столько лет он прожил после моей встречи с ним. Бог удостоил меня служить ему до его последнего святого вздоха. И он был поистине достоин всяческого услужения за его многие духовные труды, за его святые молитвы, которые стали нашим драгоценным духовным наследством. Я познал его как подлинного богоносца, превосходного духовного полководца, опытнейшего борца в брани против страстей и бесов. Если кто-то приходил к нему жить, то, каким бы страстным он ни был, ему невозможно было не исцелиться.

Старец Иосиф считал, что для монахов важнее всего христоподражательное послушание. Для мирян же, говорил Старец, предпочтительнее всего умная молитва, но всегда под руководством опытных наставников, ибо он насмотрелся на прельщенных людей. «Ты увидел человека, который не советуется или не исполняет советы? Погоди, вскоре увидишь его в прелести», – так часто говорил он нам.

В соблюдении нашего подвижнического устава Старец был предельно строг. Всей своей душой он возлюбил пост, бдение, молитву. Хлебушек, трапеза – всегда в меру. И если знал, что есть остатки со вчерашнего или позавчерашнего дня, то не ел свежеприготовленную пищу. Однако нам, молодым, он оказывал снисхождение в питании. Видя у нас столько телесных немощей, он считал, что должен нас беречь. Но вся его терпимость, казалось, исчерпывалась этим снисхождением. Во всём остальном он был очень требователен – не потому, что не умел прощать ошибки или терпеть слабости, но желая, чтобы мы мобилизовали все душевные и телесные силы на подвиг. Ибо он говорил: «Если мы что-то не отдаем Богу, чтобы этим воспользовался Он, этим воспользуется другой. Поэтому Господь и дает нам заповедь возлюбить Его от всей души и от всего сердца, дабы лукавый не нашел в нас места и пристанища, где мог бы поселиться».

Каждую ночь мы совершали бдение. Это был наш устав. Старец требовал, чтобы мы до крови подвизались против сна и нечистых помыслов. Сам он совершал бдение в темноте в своей келлии, с неразлучным спутником – непрестанной умной молитвой. И хотя он уединялся там, внутри, нам было очевидно: он знает о том, что происходит снаружи – как мы себя ведем и продвигаемся ли вперед. Ему было достаточно одного взгляда, чтобы прочитать наши помыслы. И когда он видел, что мы нуждаемся в духовном ободрении, рассказывал о разных удивительных подвигах афонских отцов. Он был очень искусным рассказчиком. Когда он говорил, хотелось слушать его бесконечно. Однако, несмотря на его природный дар повествователя, когда речь заходила о Божественном просвещении, о благодатных состояниях, он часто, казалось, досадовал, ибо бедность человеческого языка не давала ему выразить глубину его опыта. Он оставался как бы безгласным, как будто находился далеко от нас, будучи не в силах говорить о том, что́ обретается на совершенно неведомой, пресветлой, высочайшей вершине тайных словес – там, где пребывают простые и непреложные, неизменные и неизреченные тайны богословия.

Мой Старец не изучал богословия, однако был очень глубоким богословом. Он пишет в одном из писем: «Истинный монах – это произведение Святого Духа. И когда в послушании и безмолвии он очистит свои чувства, и умиротворится [его] ум, и сделается чистым его сердце, тогда он получит благодать и просвещение ве́дения. Он весь становится светом, весь – умом, весь – сиянием. И источает богословие, так что если трое будут записывать, то не будут успевать за этим потоком [благодати,] изливающимся волнообразно, расточающим мир и [сообщающим] всему телу предельную неподвижность страстей. Пламенеет сердце от Божественной любви и взывает: “Удержи, Иисусе мой, волны Твоей благодати, ибо я таю как воск”. И действительно тает, не вынося [этого]. И захватывается ум в созерцание. И происходит срастворение. И пресуществляется человек, и становится одно с Богом, так что не знает или не отделяет самого себя [от Бога,] – как железо в огне, когда оно раскалится и станет подобным огню»7 .

Из этих слов видно, что Божественный мрак, озаряемый нетварным светом, не был для него неведомой и неприступной областью, но был известен ему как место и образ присутствия Бога, как тайна неизреченная, как свет пресветлый и яснейший. И это потому, что мой Старец умел молиться. Часто, когда он выходил из многочасовой сердечной молитвы, мы видели его лицо изменившимся и светлым. Совсем не удивительно, что тот свет, которым постоянно омывалась его душа, временами явственно омывал и его тело. Впрочем, нимб святых – это и есть тот самый отблеск нетварного света благодати, который златозарно сияет в них.

Чистота Старца была чем-то удивительным. Помню, когда я входил вечером в его келлию, она вся благоухала. Я ощущал, как благоухание его молитвы наполняло всё, что его окружало, воздействуя не только на наши внутренние, но и на внешние чувства. Когда он беседовал с нами о чистоте души и тела, всегда приводил в пример Пресвятую Богородицу.

– Не могу вам описать, – говорил он, – как любит Пресвятая Богородица целомудрие и чистоту. Ведь Она – Единая Чистая Дева, и потому желает, чтобы и все мы были такими, и таких нас любит.

И еще он говорил:

– Нет другой жертвы, более благоуханной перед Богом, чем чистота тела, которая приобретается кровью и жестокой борьбой.

И заканчивал словами:

– Поэтому понуждайте себя очищать душу и тело. Совершенно не принимайте нечистых помыслов.

Если вспомнить о молчании, то следует сказать, что Старец не произносил ни слова без нужды. А во время Великого поста он и отец Арсений, когда были одни, хранили молчание целую неделю. Говорили только после субботней вечерни до воскресного повечерия и затем молчали всю неделю. Объяснялись жестами. И поскольку Старец узнал, как велика польза от подвига молчания, то и нам запрещал разговаривать между собой. Только ради крайней необходимости он позволял нам нарушать молчание. Если он посылал кого-то из нас по какому-то послушанию за пределы нашего исихастирия8 , то не разрешал нам говорить ни с кем. Помню, когда я возвращался, он всегда устраивал мне строгий допрос, сохранил ли я совершенное послушание и молчание. За нарушение молчания двумя-тремя словами моя первая епитимья была двести поклонов.

Но главное, этот небесный человек умел с таким мастерством исцелять страсти своих послушников, что, просто находясь рядом с ним, они становились другими людьми. Однако немногие с ним оставались. При том, что приходили многие. Остаться с ним было нелегко. В частности, его отеческая любовь воспитывала меня так, что, наверное, некоторым, если бы они услышали, это показалось бы невероятным. Например, за двенадцать лет, которые мы прожили вместе, всего лишь несколько раз я услышал свое имя из его уст. Чтобы обратиться ко мне или меня позвать, он использовал всевозможные бранные слова и все соответствующие эпитеты. Но сколько любви было в этих искусных колкостях, какая святая цель стояла за этой бранью! И как благодарна сейчас моя душа за эти «хирургические» вмешательства его чистейшего языка!

Мы пробыли в пустыне довольно долго. Но из-за различных напастей почти все заболели. Старец получил в молитве извещение, что нам нужно спуститься пониже, что и было сделано. Там климат был помягче, труды поумеренней, и мы все поправились. За исключением Старца – он болел всю свою жизнь. Может быть, от поста, может быть, от трудов бдения, от молитвы до пота или же от бесовского действия. Во всяком случае, от всего этого он весь превратился в одну сплошную рану.

Однажды я спросил его:

– Старче, почему и сейчас, после такого изнурения, вы так строго поститесь?

И он мне ответил:

– Сейчас, дитя мое, я пощусь, чтобы наш благой Бог дал вам Свою благодать.

Но, несмотря на его телесные болезни и страдания, он ощущал в себе такую благодать и душевное блаженство, что, затрудняясь их описать, говорил: «Я чувствую, будто у меня в душе рай».

Наконец пришло время его отшествия. Смерти он ожидал всю свою жизнь, ибо пребывание его здесь было для него подвигом, трудом и болью. Его душа жаждала упокоения, и тело тоже. Несмотря на то что с самого начала он привил нам твердую память смерти, мы были под очень сильным впечатлением от того, как он свыкся со страшнейшим таинством смерти. Казалось, что он готовится к торжеству, настолько совесть извещала его о Божественной милости. Однако в последние дни он снова стал плакать больше обычного. Отец Арсений говорил, чтобы его утешить:

– Старче, ты столько трудился, столько молился всю свою жизнь, столько плакал... И опять плачешь?

Старец посмотрел на него и вздохнул:

– Ах, отец Арсений, правда то, что ты сказал, но ведь я – человек. Разве я знаю, было ли угодно моему Богу то, что я сделал? Он ведь Бог и судит не так, как мы, люди. И разве мы еще вернемся сюда, чтобы поплакать? Что успеет сейчас каждый из нас, то и будет. Насколько будет скорбеть и плакать, настолько будет утешен.

Любовь его ко Пресвятой Богородице невозможно описать. Как только он упоминал Ее имя, его глаза наполнялись слезами. Он давно просил Ее, чтобы Она забрала его отдохнуть. И Всецарица услышала его. Она известила его за месяц до его ухода. Тогда Старец позвал меня и указал, что́ нам нужно приготовить. Мы стали ждать.

Накануне его преставления, 14 августа 1959 года, Старца посетил господин Схина́с9 из Волоса. Они были близко знакомы.

– Как поживаете, Старче? – спросил его Схинас. – Как ваше здоровье?

– Завтра, Соти́рис, отправляюсь на вечную родину. Когда услышишь колокола, помянешь мое слово.

Вечером на всенощном бдении в честь Успения Пресвятой Богородицы Старец пел, сколько хватало сил, вместе с отцами. На Божественной литургии во время причащения Пречистых Таин он сказал: «Напутие живота вечнаго».

Наступил рассвет 15 августа. Старец сидел в своем мученическом креслице во дворе нашего исихастирия, ожидая своего часа. Он был уверен в извещении, которое ему дала Пресвятая Богородица, но, видя, что время идет и солнце восходит, начинал чувствовать что-то вроде огорчения, что-то вроде беспокойства от задержки. Это было последнее посещение лукавого. Старец позвал меня и сказал:

– Дитя мое, почему Бог медлит и не забирает меня? Солнце восходит, а я еще здесь!

Видя, как Старец печалится и уже почти не может терпеть, я осмелился сказать ему:

– Старче, не огорчайтесь, сейчас мы начнем читать молитву, и вы уйдете.

Слезы у него прекратились. Отцы взялись каждый за свои четки и начали усиленно молиться. Не прошло и четверти часа, как он мне сказал:

– Позови отцов, пусть положат поклон, ибо я ухожу.

Мы поклонились ему в последний раз. Вскоре после этого он поднял глаза и упорно вглядывался ввысь около двух минут. Затем повернулся и, исполненный трезвения и невыразимого душевного восторга, сказал нам:

– Всё закончилось, иду, ухожу, благословите!

И с этими словами приподнял голову вправо, два-три раза тихо открыл уста и глаза – вот и всё. Он предал свою душу в руки Того, Которого желал и Которому работал от юности.

Смерть была воистину преподобническая. У нас она вызвала ощущение воскресения. Перед нами был покойник, и уместна была скорбь, но в душе мы переживали воскресение. И это чувство не исчезло. С тех пор оно сопровождает наши воспоминания о приснопамятном святом Старце.

Так как его жизнь сама по себе была для нас письменным и устным наставлением, и так как мы познали на собственном опыте силу его слов, и поскольку многие уже давно убедительно просят нас написать о святом Старце, в этой книге мы даем ему самому возможность говорить посредством своих писем.

Старец Иосиф с мирской точки зрения был малограмотным – он окончил всего два класса начальной школы. Однако он был премудрым в вещах божественных. Богонаученным. Университет пустыни научил его тому, в чем мы нуждаемся более всего, – вещам небесным.

Мы знаем, что слова Старца принесут пользу монашествующим. Знаем, что они принесут пользу и подвизающимся подвигом добрым в миру. Если же принесут пользу и еще кому-нибудь – Господь это ведает, и пусть Он сотворит, как благоволит Его благость. В любом случае, всё это и слышать нелегко без мужественного образа мыслей, и делом это не становится без подвига и большого труда.

Мы весьма благодарны всем потрудившимся для издания этой книги и призываем на них благословение приснопамятного блаженного Старца Иосифа.

Архимандрит Ефрем, игумен10 святой общежительной обители Преподобного Филофея на Святой Горе

* * *

1

В Греции принято считать, что в XX веке было всего две самых важных книги – «Старец Силуан» и «Выражение монашеского опыта».

2

Речь прежде всего идет о тех рукописях, которые хранятся в монастыре Святого Филофея.

3

Исихаст (от греч. слова ἡσυχαστής, означающего «безмолвник») – православный подвижник, стремящийся достичь безмолвия (греч. «исихия») ума, т. е. состояния покоя и свободы от помыслов, для беспрепятственного общения с Богом, при помощи сосредоточенной молитвы, главным образом – Иисусовой («Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешнаго»).

4

Речь идет об оккупации Греции германскими войсками в 1941–1944 гг.

5

С 1924 года Константинопольская Православная Церковь перешла на новоюлианский календарный стиль, оставив при этом неизменной пасхалию. За ней последовала Элладская Церковь. Это вызвало возмущение у части церковного народа и привело к расколу, сохраняющемуся доныне. Монастыри Святой Горы, не уйдя в раскол, продолжили совершать богослужение по старому календарю. В последние годы следовать старому календарю начали и некоторые приходы канонической Церкви, как правило, ориентированные на греков-переселенцев из СССР.

6

Город в Фессалии (область Греции) на побережье Эгейского моря.

7

Письмо 48-е. См. с. 200 настоящего издания.

8

Исихастирий – буквально: место безмолвия. Так в Греции могут называться небольшие монашеские обители.

9

См. прим. 11 на с. 29.

10

Так было на момент написания предисловия. Ныне Старец Ефрем является духовником основанного им монастыря Святого Антония Великого в Аризоне.


Источник: Полное собрание творений / Перевод с греческого и примечания архимандрита Симеона (Гагатика). — Москва, Ахтырка: Ахтырский Свято-Троицкий монастырь, 2016. — 496 стр.ISBN 978-966-2503-29-6 © Архимандрит Симеон (Гагатик), 2016. © О. А. Родионов, перевод стихотворений, 2016. Научный редактор: Олег Родионов, канд. ист. наук. Художественное оформление: Алексей Чекаль . Форзацы: Дарья Андреева. Корректоры: Людмила Панкратова, Анна Солдаткина

Комментарии для сайта Cackle