19. Письма Бориса Константиновича Зайцева

Борис Константинович Зайцев

Борис Константинович Зайцев родился 29 января 1881 года в Орле в дворянской семье. Детство прошло в деревне при домашнем воспитании, реальное училище он окончил в Калуге. За участие в студенческих беспорядках был отчислен из Московского технического училища. Учился в Горном институте в Петербурге и на юридическом факультете Московского университета.

В годы Первой мировой войны Зайцев окончил Александровское военное училище и сразу после Февральской революции был произведен в офицеры, однако не попал на фронт и с августа 1917 по 1921 год жил в своем калужском поместье Притыкино. По возвращении в Москву был избран председателем Московского отделения Всероссийского союза писателей, подвергался аресту.

Получив в 1922 г. разрешение ввиду болезни уехать за границу, Зайцев сначала жил в Берлине, с русской писательской среде, затем в Италии, откуда переехал в эмигрантскую столицу – Париж. Был председателем Парижского союза писателей.

Паломничества на Афон (1928) и Валаам (1936) были важными этапами на пути Бориса Константиновича к Церкви. Этому способствовало и ностальгическая тоска по утраченной родине, которую многие вновь обрели в русских зарубежных храмах, построенных еще до революции – в этих островках старого русского мира, каким писатель ощутил и Валаам, отошедший после революции к Финляндии.

Книги воспоминаний Зайцева «Москва» (1939) и «Далекое» (1965) содержат целостный и яркий портрет предреволюционной эпохи, запечатленной в ее идейном брожении и в богатстве ее духовной жизни. Зайцев проявил себя как истинный мастер литературного портрета, нередко, как в главах о Бунине или о З. Гиппиус, подводящего объективный итог сложным отношениям, которые связывали автора с этими людьми на протяжении десятков лет.

В эмиграции Зайцевым созданы также романизированные биографии трех русских классиков: «Жизнь Тургенева» (1932), «Жуковский» (1951), «Чехов» (1954), в которых предпринят опыт описания духовного мира и творческого процесса каждого из этих писателей.

Творчество Зайцева – спокойное и скромное; оно ценно, прежде всего, его автобиографическими и мемуарными произведениями, помогающими лучше понять эпоху в некоем стереоскопическом зрении: из России и из эмиграции.

Умер Борис Константинович Зайцев в Париже 22 января 1972 года, похоронен на русском кладбище в Сент-Женевьев-де-Буа.

По материалам сайта «Храм на Петровке» http://www.hramznameniya.ru/article/171/

АРПМА. Опись 41. Дело 994. Док. А002807.

л. 2, 3, 4

24 октября 1929 г.,

24 окт. 1929

Глубокоуважаемый о. Мисаил, на днях получил Ваше и братии Пантелеимонова монастыря письмо и икону – меня это крайне тронуло, тут день для меня был как праздник. Пребывание на св. Афоне мне не забыть никогда, дни у Вас принадлежали к лучшим и чистейшим моей жизни. Всякое поругание Св. Афона – для меня личное оскорбление, и я много перемучился обидой за Вас всех по поводу возмутительной кн. Шуази. Она описывает, что была в Карее, Андреевском скиту и у Вас в начале апреля текущего года. Я прилагаю фотографию (которую считаю подложной) и прошу Вас сообщить мне, был ли у Вас и в Андреевском скиту похожий молодой человек. Она утверждает, что путешествовала в качестве слуги при одном итальянце.

Я принимаю меры, чтобы и в иностранной прессе разоблачить ее. Поэтому Ваш ответ мне очень нужен и, очень важен.

Итак, еще раз низко кланяюсь Вам и в лице Вашем всей Св. Горе, от всей души желаю Вам и Вашим всего наилучшего. Также приветствует Вас и моя жена Вера Алексеевна и дочь Наталия. Просим Ваших святых молитв, и остаемся Вашими покорными слугами.

Борис Зайцев с семьей.

Особливо от меня поклон о. арх. Кирику, о.о. Пинуфрию³¹⁶, Виссариону, Иосифу и Иоасафу.

л. 5–5 об.

27 октября 1929 г., Свято-Пантелеимонов монастырь на Афоне Машинопись с рукописными добавлениями

Б. Зайцеву

Досточтимый,

Борис Константинович,

Благодать и мир Вам да умножится!

В ответ на Ваше очень любезное письмо от 24-X с.г. можем сообщить Вам по поводу г. Шуази следующие сведения.

По наведенным справкам в Андреевском скиту оказалось, что там не помнят – посещала или нет их скит такая личность. Кинот и все антипросопы заявили, что эта особа на Св. Горе не была, и ее уверения в посещении Афона – ложь. В нашем монастыре тоже никто не видал такого человека. Все это, вместе взятое, заставляет очень усомниться в искренности г. Шуази.

Примите еще раз нашу искреннюю благодарность за Ваше благостное отношение к нам, святогорцам, и вместе с тем благоволите принять прилагаемую при этом письме икону св. Вмч. Пантелеимона как благословение обители. Супруге Вашей, Боголюбивейшей Вере Алексеевне, и Наталии Борисовне – Божие благословение!

При желании Вам милости Божией и всего наилучшего, остаемся Вашими смиренными богомольцами.

Игумен монастыря.

Св. гора Афон

27– X – 29.

л. 6–7 об.

15 июня 1933 г.

110 Rue Thiers, Boulogne, France

Это мой новый адрес, предместье Парижа.

15 июня 1933.

Ваше Высокопреподобие, глубокоуважаемый о. Кирик. Давно не приходилось писать Вам, и очень мало знаю о современной жизни Св. Горы Афонской – доходившие вести все более и более печальные, тягости материальные, и тому подобное. Очень меня угнетает тяжелое положение иноков Ваших. Из келий Златоустовской и св. Николая дошли обращения сюда, кое-что собрано через газету, где печатается воззвание, и усердием Наталии Ивановны Кульман, жены здешнего профессора³¹⁷. Теперь меня просят написать большую статью об Афоне, его жизненном положении – в целях сбора средств. Сборы эти тоже, разумеется, не могут быть большими, ибо и здесь кризис, эмиграция очень отощала, и, например, Высший Богословский Институт в Париже едва влачит существование – на полуголодном пайке. Тем не менее, что-то сделать надо.

Так вот, очень буду признателен, если соблаговолите прислать мне сведения – как о монастыре св. Пантелеимона, так и вообще о положении дел на Афоне.

Затем: несколько лиц, мною знакомых, хотели бы купить (в складчину) «Добротолюбие» – и просили меня узнать, сколько стоит экземпляр. Также нужна книга «Толкование Апокалипсиса» св. Андрея Неокесарийского (может быть, я не точно называю, но тема такая), и также хотят узнать, сколько стоит и кому выслать деньги за заказ.

Насчет последнего – агент просил бы сделать это на возможно льготных условиях, так как лицо это малоимущее.

Вот, кажется, и все, что каcается дел. О своей жизни могу сообщить, что пока (далее неразборчиво) терпимо, живем тихо и довольно мирно. Главное событие у нас с женою – в прошлом году выдали замуж дочь. Когда я был у Вас на Афоне, она была 15-летняя девочка, а теперь фамилия ее Соллогуб. Муж ее Андрей³¹⁸ тоже молодой, юрист, служит в огромном английском банке. По службе, инспектируя, он (с женой, разумеется) много находится в разъездах по провинциальным городам Франции, но все же часто бывает и в Париже. Человек хороший, пока что она счастлива, живут хорошо.

Кланяюсь Вам низко, дорогой о. Кирик, Этой зимой, делая итальянские корректуры своей книжки об Афоне (она выходит теперь в Милане по-итальянски), вновь пережил незабываемые дни мая 1927 гола – многое, даже на чужом языке, перечитывал с волнением и вновь переживал. Не забыть мне Афона вовеки!

Почтительный поклон о. Игумену Мисаилу, иеромонаху Пинуфрию, Виссариону, Иосифу, о. Иоасафу и всем, кто меня помнит (земляку моему о. Петру). Кланяется также моя жена Вера Алексеевна. Прошу Ваших святых молитв.

Преданный (?) Вам

Борис Зайцев.

л. 8–8 об.

1933 г., Свято-Пантелеимонов монастырь на Афоне

Машинопись

Б. Зайцеву

Письмо Ваше от 15 сего июня, адресованное о. арх. Кирику, не застало его в обители. В настоящее время он находится в Сербии. Мы очень тронуты Вашей памятью о св. Горе и заботой облегчить тяжелое положение ее насельников. За последнее время, попущением Божиим, мы испытали немало потрясений. Самое сильное из них было землетрясение в ночь на 14 сентября 1932 г. Оно еще не прекратилось; колебания почвы разной силы повторяются и теперь. Разрушения, причиненные землетрясением, довольно значительны. Только самый необходимый ремонт и то потребует больших расходов. Конечно, обходимся своими руками, но материалы надо приобрести. Несмотря на то, что все расходы сведены до минимума, мы едва сводим концы с концами. Все излишки проданы. Рубим и продаем лес. Послали по сбору в Сербию. Покупаем только самое необходимое: хлеб и материю для одежды, но и на это надо достать средства. Правительство увеличило таможенный тариф – для нас это потеря многих десятков драхм. Вздорожание медикаментов влечет сокращение их покупки, что очень отразится на здоровье братии, которая, как Вам известно, уже престарелая и больная. В минувшем году у нас умерло 22 человека, а в текущем уже ушло в вечность 16 человек. Отсутствие медикаментов очень этому содействует. Между тем, сохранить живые силы монастыря необходимо до восстановления национальной России, когда опять пойдут свежие, новые, молодые силы и найдутся средства для их содержания. ^*) [^*) приписка карандашом: Это тем более особенно важно теперь, когда русским совершенно прекращен доступ.] Остальные русские обители тоже умудряются как- то существовать.

Добротолюбие, 5 томов, в переплетах, можем уступить на 400 фр. с пересылкой (вместо 500–600 фр. обычной цены). Деньги можно пересылать на мое имя переводом или письмом chargee³¹⁹. Толкование на Апокалипсис посылаем бесплатно, в благословение обители. Еще раз благодарим Вас за неизменную готовность придти нам на помощь. Все знаемые отцы шлют Вам привет и наилучшие пожелания.

Призывая на Вас благослов... [ение Божие]