Глава 17. Святая равноапостольная Елена, св. Элия Плакилла, св. Ариадна, св. Маркиана, св. Сосипатра, св. Феврония, св. Анфуса, св. Феофания, св. Ирина, св. Мария Монгольская, св. Ипомония, св. Стефан, св. Игнатий

Наше изложение было бы неполным, если бы помимо святых правителей Византийской империи мы не упомянули тех, кто находился рядом с ними все эти годы, не назвали добрые плоды святых царственных деревьев. Среди них есть и царицы, делившие со своими мужьями и отцами тяжесть монаршего служения, и порфирородные дети, избравшие путь христианского благочестия и аскетизма. И два святителя, ставшие Константинопольскими патриархами из императорских покоев.

Мать великого преобразователя человечества святого равноапостольного Константина Великого царица Елена принадлежала к самому бедному сословию. И хотя некоторые, наиболее ревностные почитатели первого христианского императора выводят его родословную через мать от легендарного короля кельтской Британии Козля Старого, чьей дочерью она якобы являлась, объективность требует признать, что была она, скорее всего, дочерью хозяина гостиницы. В один из дней отец св. Константина Великого Констанций Хлор (305–306), тогда еще совсем молодой римский офицер, остановился в этой гостинице и произвел на девушку неизгладимое впечатление.

Нужно знать нравы тех времен, чтобы представить глубину чувств св. Елены к Констанцию Хлору, если она решилась оставить отчий дом и променять пусть и незамысловатую, но привычную судьбу периферийной девушки на довольно сомнительный статус конкубинки (содержанки, наложницы) римского офицера. Очевидно, чувство было взаимным, поскольку, когда в 293 г. в силу политических обстоятельств Хлор был вынужден жениться на другой женщине, он не оставил свою первую любовь.

Едва ли это официальное расставание многое изменило в личных чувствах двух любящих людей. И хотя известий об этом периоде жизни св. Елены практически не сохранилось, очевидно, что она находилась неподалеку от Констанция. По крайней мере, как гласят документальные свидетельства, она отдала часть своего дворца в Трире под христианский храм, из чего следует, что жила она довольно обеспеченно.

Став одним из двух императоров Рима (вторым был некоторое время правитель Востока Лициний), ее царственный сын немедленно приблизил ее к себе и наделил высоким саном. В 318 г. началась чеканка монет с ее изображением, что само по себе являлось далеко не рядовым событием. А в 324 г. святой император удостоил ее величественнейшим титулом «августа».

Относительно принадлежности св. Елены к христианской Церкви окончательной ясности нет. По одним свидетельствам, она с юности была знакома с христианским учением и оказала некоторое влияние на религиозные чувства сына. По другим, приобщение к Церкви случилось гораздо позднее и под влиянием самого св. Константина Великого.

Впрочем, эти детали, важные в других ситуациях, в данном случае имеют откровенно второстепенное значение. Важно лишь то, что подобно ее сыну св. Елена немедленно и полностью вручила себя Христу, что не осталось невознагражденным. Вскоре после Никейского Собора, в 326 г., совсем уже престарелая женщина (ей исполнилось около 80 лет) неожиданно для многих предприняла паломническую поездку в Иерусалим. Впрочем, в скором времени все объяснилось. Дело заключается в том, что император уже не раз высказывал ближним горечь по поводу того, что величайшая святыня христианства Крест Господень был утерян и, как казалось тогда, безвозвратно. И вот тогда, как гласит Предание, в один из дней св. Елена во сне получила от Христа повеление отправиться в Иерусалим на поиски святыни.

Явившись в этот город, она в конце концов нашла то место, где, по словам отдельных очевидцев, был зарыт Крест, велела снести языческое капище, сооруженное на святом месте, и тотчас, по словам историка, явлены были Святой Гроб и три креста. Очевидно, совпадение было слишком явным, чтобы не прийти к выводу, что поиски увенчались успехом. Но никто не мог сказать, какой из этих крестов Господень. Тогда Иерусалимский патриарх Макарий (314–333) подвел к крестам одну тяжелобольную женщину – христианку (в тексте даже говорится, что она уже даже не дышала), которая, коснувшись Животворящего Креста, тотчас исцелилась. В честь этого события распоряжением св. Елены в Иерусалиме были возведены многие церкви, а Константин повелел вковать гвозди, которыми было пронзено тело Христа, в свой шлем и в уздечку.

Соорудив храм Гроба Господня, святая царица очень часто присутствовала в нем на богослужении. Как говорят, она была настолько набожна, что молилась, всегда стоя в ряду других женщин, и сама же, несмотря на возраст, прислуживала им за столом, когда подходила время агапы, «вечери любви», предлагая всем пищу и питье. Она отличалась также редкой сострадательностью к бедным и нищим людям, и каждый мог рассчитывать на ее помощь и доброе участие.

Скончалась св. Елена в возрасте 90 лет, окончив «свою жизнь в присутствии, в глазах и в объятиях столь великого, служившего ей сына», как писал современник. Погребение ее тела окутано массой легенд. По одной из них, она была похоронена в Риме в специально изготовленном для ее тела порфирном саркофаге. По другой, она открыла счет царям и царицам, погребенным в храме Святых Апостолов в Константинополе.

Святая Элия Плакилла, первая супруга императора св. Феодосия Старшего, являлась чудесной сподвижницей Православия, многократно наглядно демонстрировавшей любовь к ближнему, ухаживая за тяжелобольными людьми. Церковь не случайно прославила эту благочестивейшую христианку и императрицу. Ее главным занятием была молитва к Богу и забота о страждущих: многократно она бывала в тюрьмах и больницах, поддерживая несчастных, и нередко сама, своими руками омывала раны больным. Ее ревность по Богу была такова, что она не допускала самой мысли о возможности ослушаться Его воли или впасть в случайный соблазн. Когда однажды св. Феодосий хотел встретиться с арианским богословом, императрица уговорила его отклонить встречу, чтобы ариане не употребили этот прецедент в свою пользу. Император послушался царицу и даже приказал выгнать богослова из дворца. В целом св. Плакилла, по словам св. Григория Нисского, являлась «столпом Церкви, сокровищем бедных, покровом несчастных». Осень 386 г. она отдала Богу душу, похоронив перед этим свою малолетнюю дочь Пульхерию. А вскоре была прославлена Церковью в чине благоверных цариц.

Святая императрица Ариадны, дочь императора св. Льва I Великого, являлась женщиной удивительной судьбы. Годы ее жизни пришлись на весьма тревожное время. Пытаясь противопоставить готам, заполонившим ряды политической и военной элиты Византии, другую силу, св. Лев Великий остановил свой взор на исаврах – выходцах из горных районов Малой Азии. К этому времени те пополняли собой, как правило, гарнизонные отряды Константинополя, и вскоре царь составил из них особый отряд экскувитов – личной гвардии. Чтобы еще более приблизить к себе исавров, император решился на неочевидный поступок. Один из вождей исавров, некто Тарасикодисса, стал по воле императора мужем его дочери св. Ариадны. Зять принял имя Зенона, своего славного соплеменника, некогда спасшего Римскую империю от гуннов, и был почтен в 469 г. консульским званием.

Вскоре у молодоженов родился сын, будущий император Лев II Младший. 9 февраля 474 г. на ипподроме прошла коронация нового царя. Увы, 6-летнему мальчику-императору не удалось оставить хотя бы какой-то след в истории – в этом же году, через 9 месяцев после коронации, 17 ноября 474 г., он умер от болезни. А потому после смерти св. Льва Великого трон наследовала его дочь св. Ариадна и ее супруг Зенон.

Надо сказать, это царствование сопровождалось многими трагичными событиями. Буквально год спустя, в 475 г., Зенон был свергнут с трона (заговор был организован не без участия его тещи, царицы Верины), а его преемником стал Василиск (475–476). Лишь счастливым стечением обстоятельств Зенону удалось в 476 г. вернуть себе царство, но попутно пережить годы унижений от готов, при помощи которых он и его святая супруга свергли узурпатора. Тем не менее второе правление привело к стабилизации ситуации в политической элите и в церковной среде (хотя и вызвало так называемую «Акакиеву схизму», следствием которой стал очередной разрыв отношений с Римской кафедрой). Зная отношение царя к своей супруге, да и уровень образования самого Зенона, можно нисколько не сомневаться в том, что св. Ариадна отнюдь не была молчаливым статистом в эти годы.

Умер император Зенон 9 апреля 491 г. в возрасте 60 или 66 лет душевно и физически разбитым человеком, пораженный смертью во время очередного приступа эпилепсии, не оставив наследника. Брат императора магистр армии Лонгин, которого тот хотел бы видеть на троне, не снискал уважения у константинопольцев, а потому вопрос о будущем царе оставался открытым. И здесь решающее слово сказала св. Ариадна.

Вечером 9 апреля 491 г. в портике перед большой обеденной залой дворца собрались высшие чиновники, патриарх и члены сената. Одновременно с ними на ипподром потянулся народ и, привычно разбившись на партии, занял свои места. Их окружили войска, гвардейские части, также желавшие принять участие в выборе нового императора. Раздались крики, требующие назвать имя будущего царя. По совету чиновников вдовствующая императрица св. Ариадна, облаченная в порфирную одежду, вышла в сопровождении патриарха Евфимия (490–496), двух препозитов, магистра оффиций и других высших персон. Ее появление было встречено криками: «Ариадна августа, твоя победа!», «Православного царя для Вселенной!». Царица обратилась к присутствующим с речью, в которой объявила, что уже отдала необходимые распоряжения синклиту и представителям войска. Им приказано подыскать императором христианина, прирожденного римлянина, доблестного и благочестивого мужа.

Затем, когда шум стих, глашатай подтвердил, что императрица желала бы, чтобы личные счеты и выгоды оказались позабыты, а все участники озаботились исключительно благом государства. В заключение св. Ариадна просила не торопиться с выбором, дабы выдалась возможность достойно и благочестиво совершить погребение покойного царя. Из толпы вновь раздались возгласы: «Славная Пасха миру!», «Порядок и благочиние городу!», «Многие лета царице!», «Храни, Боже, ее жизнь!», «Все блага да будут тебе, римлянка, если ничто чужое не умножит род римлян!», «Царство твое, Ариадна, твоя победа!».

Выход завершился, царица вернулась в свои покои, но оставшиеся одни чиновники и патриарх так и не смогли прийти к единому выводу о кандидатуре. Тогда некий сановник предложил предоставить выбор самой царице. Разумеется, такой вариант мог быть возможен исключительно в том случае, когда царица признавалась высшим светом самостоятельной политической фигурой, с чьим мнением нельзя не считаться.

И именно св. Ариадна остановила свой выбор на Анастасии I (491–518), которого немедленно привели во дворец и поместили в зале консистория. Оттуда новый царь обратился к народу со словами: «Ясно, что человеческая власть зависит от мановения свыше. Всемилостивейшая августа Ариадна по собственному решению, выбор блистательных сановников и сената, согласие победоносных войск и «святого» народа принудили меня, против воли и вопреки отказам, принять на себя заботу о Римском царстве, вручая себя милосердию Святой Троицы. Какое бремя за общее благо легло на меня, это я знаю. Молю Вседержителя Бога, чтобы мне оказаться в моей деятельности таким, каким в вашем единодушном избрании надеялись вы меня видеть. Да будет с вами Бог».

На следующий день состоялись похороны Зенона, погребенного в храме Святых Апостолов. А через 40 дней после восшествия на престол Анастасия совершилось его бракосочетание со св. Ариадной – благоразумная и необходимая мера для легализации прав нового императора при наличии других претендентов на трон. Позднее роль св. Ариадны в делах Византийской империи соответствует негласному принципу «императрица правит, но не управляет». Конечно же, все нити власти находились в руках Анастасия I, умелого и опытного управленца, хотя в церковных делах св. Ариадна играла далеко не второстепенную роль.

Именно ее участие и расположенность к сторонникам Халкидонского Собора не позволили монофизитам сместить с кафедры Константинопольского патриарха Македония, хотя на этом настаивал император. Возможно, это вызвало известное охлаждение отношений между царственными супругами, поскольку до самой смерти мы практически не встречаем в летописях упоминания ее имени. Впрочем, нельзя сбрасывать со счетов и вполне физиологические обстоятельства: Анастасий был старше своей супруги на 20 лет, а к моменту его воцарения св. Ариадне было уже более 40 лет – возраст для женщины тех времен довольно почтенный. В таких случаях супруги невольно начинают жить параллельными интересами.

Скончалась святая императрица в 515 г., и ее похоронили по уже заведенной традиции в храме Святых Апостолов в Константинополе.

Святая Маркиана являлась женой императора Юстина I, простого, честного, прямого человека, и соответствовала ему в этих качествах. Как и ее муж св. Маркиана не отличалась образованностью и вообще едва ли умела читать. Зато была чрезвычайно набожна и щепетильна в вопросах этики, отличалась твердым характером и непреклонностью. Особо не благоволила будущая императрица к девицам легкого поведения и актрисам. Лишенная детей, св. Маркиана всем сердцем полюбила их единственного племянника, будущего императора св. Юстиниана Великого.

Ее судьба заметно выделяется из общей массы. В юности она попала в рабство и была приобретена для собственных нужд своим будущим мужем. Вскоре стала его конкубинкой (наложницей). Дальнейшие события можно легко реставрировать по обычному для римских офицеров стандарту. Поскольку ее муж делал карьеру из солдат, св. Маркиане пришлось пройти с ним все пути, деля с Юстином тяготы и лишения военных походов и карьерные успехи.

Своими благочестием и скромностью она очень нравилась Юстину, и тот официально сделал ее своей женой. Это весьма красноречивая деталь, поскольку поднявшись по карьерной лестнице, Юстин мог найти себе более выгодную партию. Тем не менее чувство к св. Маркиане в нем не угасло, и она уже в зрелом возрасте стала дамой света при своем супруге – тот являлся командующим царской гвардией. Ему было более 70 лет, когда 9 июля 518 г., в день смерти императора Анастасия I, его неожиданно избрало новым царем войско и сановники.

Сразу после коронации император венчал царским венцом и свою супругу, которая тотчас по заведенной традиции сменила свое имя, став Евфимией. Новое имя было взято в честь великомученицы Евфимии Всехвальной, которая ассоциировалась с решениями IV Вселенского Собора, проходившего в стенах храма Св. Евфимии в Халкидоне. После смерти царица была похоронена в храме Св. Евфимии Всехвальной в Константинополе. А позднее прославлена Церковью под именем благочестивой и святой императрицы Маркианы.

Блаженная Сосипатра, дочь императора св. Маврикия, с детства отличалась желанием оставить мир и уединиться для монашеского подвига. Перед глазами юной девушки стоял пример ее тетки Дамианы, игуменьи Иерусалимской обители, и св. Сосипатра многократно останавливалась у нее, однажды прожив в Святом городе целый год. Вернувшись после этого путешествия в Константинополь, она познакомилась во Влахернском храме со святой подвижницей Евстолией и основала совместно с ней женский монастырь, куда и ушла по согласию своего отца. Для организации новой обители ее отец – император св. Маврикий приобрел у одного сенатора огромный дом, где были организованы кельи для сестер и помещения для престарелых лиц, за которыми монахини ухаживали.

Постепенно круг сестер расширялся, и со временем это стал большой монастырь, которым после смерти св. Евстолии управляла св. Сосипатра. Святая надолго пережила своих родных и только в 625 г. отдала Богу душу.

Другим прекрасным примером христианского подвижничества стала дочь императора Ираклия Великого царевна св. Феврония, дочь императора Ираклия Великого. Подвизаясь на ниве аскетизма, она снискала уважение такой заметной фигуры, как Константинопольский патриарх св. Иоанн Постник (585–595). Как полагают, именно ей он посвятил свое «Послание к деве, преданной Богу». Будучи совсем юной, она в 633 г. отдала Богу душу, когда ее отец воевал с персами, и позднее была прославлена Православной Церковью.

Дочь царя Константина V Исавра св. Анфуса с детства отличалась благочестием и христианским смирением. Будучи царевной, она надевала царскую одежду, под которой, однако, ее тело покрывала власяница из конского волоса. Нередко ее видели гуляющей по улице, где она собирала брошенных детей, устраивала их в приют и принимала деятельное участие в их воспитании. Отец не раз желал выдать ее замуж, но св. Анфуса категорически отвергала любые предложения на этот счет. Видимо, император настолько любил ее, что не посмел настаивать на отказе дочери от поклонения святым иконам. Хотя в отношении к другим иконопочитателям император бывал нередко чрезвычайно жесток.

Когда Константин V Исавр скончался, 16-летняя девушка приняла монашеский постриг, став монахиней Омонийской обители. Перед этим царица св. Ирина, о которой речь у нас пойдет далее, неоднократно предлагала ей разделить с собой высшую власть в Римской империи, но св. Анфуса неизменно отказывалась. Став монахиней, св. Анфуса поражала всех своим смирением. Она, порфирородная царевна, служила всем сестрам монастыря, носила воду, убирала храм, во время общей трапезы никогда не присаживаясь со всеми к столу и прислуживая другим. Особенно тщательно св. Анфуса соблюдала правило никогда не покидать стен святой обители. Скончалась св. Анфуса 12 апреля 811г. в возрасте 52 лет.

Императрица св. Феофания была дочерью патрикия Константина из знатного рода Мартинакиев. 16-летней, скромной и чрезвычайно благочестивой девушкой, она была отдана замуж за царевича Льва, сына императора Василия I Македонянина (867–886), впоследствии прозванного Мудрым. Этот головокружительный успех для девушки в данном случае едва ли принес радость самой юной царице. Дело в том, что Василий Македонянин до конца своих дней полагал, будто царевич Лев является отпрыском покойного императора Михаила III (842–867), своего предшественника, и откровенно недолюбливал сына. Правда, в 870 г. Лев был удостоен императорского титула, но в принципе это ничего не изменило в отношениях. Нередко излишне прагматичный и властный, Василий Македонянин по-своему устраивал судьбу сына, мало заботясь о его интересах и желаниях. Желая обеспечить ему поддержку со стороны высшей аристократии Римской империи, он и женил его в 882 г. на св. Феофании, нимало не заботясь тем, что сын не испытывал к невесте ровным счетом никакого влечения.

По преданию, выбор невесты произошел следующим образом. Как обычно, созвали девушек из богатых семей со всех уголков Византийской империи, и когда выдалось свободное время, девушки, возбужденные предстоящими смотринами, коротали время. Одна из кандидаток, афинянка, предложила погадать необычным образом: все должны были разуться, и первая, кто встанет, наденет свои туфли и сделает красивый поклон, та и станет избранницей судьбы. Так и поступили, и св. Феофания выиграла состязание. Девушки живо обсуждали происшедшее событие, когда в дверь вошли император и императрица. Они сразу обратили внимание на св. Феофанию, стоящую в центре залы в окружении остальных девиц. Девушка понравилась им своей красотой и кротостью, и они тут же остановили свой выбор на ней. Льва, конечно, никто не спрашивал, более того, по личному признанию Льва VI, сделанному позднее, Василий Македонянин избил его, заставив жениться на св. Феофании. Разумеется, после такого начала трудно было ожидать доброго продолжения супружеских отношений. Хотя юная царица делала все, для того чтобы угодить супругу.

Следует отметить, что св. Феофания являла собой широко распространенный пример женской святости, далеко не редкий в те дни. Уже в 6 лет она знала Псалтирь наизусть (!), а ее благочестие стало широко известным. Рожденная скорее для монастырской обители, чем для царского дворца, св. Феофания под роскошным царским платьем носила обноски, спала на жесткой подстилке вместо кровати и ночью каждый час вставала для молитвы. Все дни она проводила в благочестивых делах и быстро наскучила молодому царевичу, пышущему энергией и мужской силой.

Неудивительно, что вскоре Лев Мудрый сошелся тайной связью с дочерью этериарха (начальника иноземной дворцовой стражи) Стилиана Заутцы Зоей. Обворожительная девица полностью пленила сердце Льва, и их отношения стали настолько открытыми, что св. Феофания однажды не выдержала и пожаловалась свекру на поведение собственного супруга. Не мудрствуя лукаво Василий Македонянин тут же приказал венчать Зою с неким придворным, а сыну сделал жесткий выговор. Этот инцидент еще более охладил отношения Льва с отцом, что привело в 885 г. к печальным последствиям.

В число доверенных лиц императора входил Евхаитский архиепископ Феодор Сантаварин. Со Львом они откровенно не любили друг друга – Сантаварин публично высказывал сожаление по поводу легкомысленности царевича и задумал дьявольскую комбинацию, результатом которой должно было стать окончательное отвержение императором своего сына. Как-то он посоветовал Льву вооружиться коротким мечом, чтобы не быть застигнутым врасплох недругами, которые – уверял царевича архиепископ – желают его смерти; и юноша доверчиво внял словам архиерея. Но вслед за этим Феодор Сантарин «открыл» императору, будто неблагодарный сын желает его убить. Льва доставили в царские покои и обыскали – конечно, меч был при нем. Разгневанный василевс отдал приказ ослепить сына (!), и лишь горячее заступничество многих сенаторов спасло Льва. Все же царь лишил сына права носить пурпурные сапоги и на три года заключил под стражу – верная св. Феофания добровольно разделила с мужем тяжесть нахождения в заключении. Все время нахождения под стражей супруги предавались молитве и посту, моля Бога о даровании им прощения и спасения.

И помощь пришла. Друзья Льва, которых было много среди придворных сановников, неоднократно предпринимали попытки освободить его. Сохранилось известие о том, что кто-то из них специально обучил говорящего попугая, клетка с которым висела в большом зале Священного дворца, и во время обеда птица постоянно повторяла: «Бедный Лев! Бедный Лев!» Во время одной трапезы император заметил грусть на лицах своих сановников и спросил, в чем причина. «Как мы можем пировать с легким сердцем, государь, – ответили они ему, – если птица и та укоряет нас за наше поведение. Как мы можем среди веселья забыть несчастного царевича?» Под давлением придворных сердце отца смягчилось.

Наконец, на праздник Илии Пророка (20 июля), Василий I дал сыну и невестке свободу, разрешив даже участвовать вместе с собой в пышной процессии. А сразу после смерти отца новым императором Римского государства стал Лев VI Мудрый. Возможно, после перенесенных невзгод отношения между супругами изменились бы, но в 893 г., на 12-м году замужества, св. Феофания почила в Бозе, чуть ранее оплакав смерть своей юной дочери Евдокии. Очевидно, это была тяжелейшая утрата для Льва Мудрого. Желая воздать должное своей покойной супруге, он построил храм в ее честь, а затем инициировал ее прославление перед Константинопольским патриархом и его синодом. И вскоре многочисленные чудеса на могиле покойной императрицы засвидетельствовали, что Византия обрела новую святую.

В 1104 г. по настоянию отца император Иоанн Комнин женился на дочери Венгерского короля Ласло I Святого (1077–1095) Пирошке («Красная девица» по-венгерски). Оставшись без отца (ее мать Аделаида Швабская умерла еще раньше), Пирошка попала под опеку нового Венгерского самодержца Кальмана (или Коломана) I Книжника (1095–1116), а затем, несмотря на свой протест (глубоко верующая девушка хотела принять монашеский постриг), была выдана замуж, чтобы укрепить дипломатические отношения между двумя державами. После замужества Пирошка была наречена Ириной. Впоследствии она будет канонизирована Восточной церковью как св. Ирина.

Эта благочестивейшая царственная чета заслуживает многих добрых слов. Даже современник, один из наиболее безжалостных критиков царей, с благоговением писал об Иоанне II Комнине: «Это был человек, который и царством управлял прекрасно, и жил богоугодно, и по нравственности не был ни распутен, ни невоздержан, и в дарах и издержках любил великолепие, как об этом говорят частые раздачи золота константинопольским жителям». Как заботливый и взыскательный отец, император чрезвычайно внимательно следил за соблюдением благопристойного поведения и вида своими домашними, обращая внимание даже на такие мелочи, как стрижка и состояние обуви. Он настоятельно требовал, чтобы и по внутренним качествам, и внешним видом его дети соответствовали царскому сану, а потому ни в чем не давал им поблажек.

При нем из дворца улетучилось пустословие, роскошь в еде и одежде. Сам Римский царь являл собой прекрасный образец строгости и воздержания, скромности и доброты. Очень редко его можно было увидеть хмурым или суровым. Открытый и приветливый, привыкший довольствоваться малым, любящим хорошую шутку, остроумный, он был любим византийцами. Достаточно сказать, что за все свое долгое царствование Иоанн II не казнил ни одного человека (!) и никого не изуродовал.

А жена, тихая и благочестивая св. Ирина, далекая от политики, была занята исключительно воспитанием детей и благотворительностью. Все средства, которые полагались ей из государственной казны или дарил супруг, она раздавала нищим, нисколько не заботясь о наследстве для дочерей. Ни один человек не уходил от царицы обделенный ее лаской, советом или подарком. Вместе с мужем св. Ирина основала на собственные средства монастырь Спаса Вседержителя. Императрица также активно патронировала венгерских паломников, отправлявшихся в Святую Землю. Супруги были счастливы в браке и имели восьмерых детей. В 1106 г. у них родились близнецы Алексей и Мария, в 1108 г. – Андроник, в 1110 г. – Анна, в 1115 г. – Исаак, в 1116 г. – Феодора, в 1118 г. – Мануил, в 1119 г. – Евдокия.

Это была на редкость дружная и благочестивая супружеская пара, и Бог даровал им 30 лет счастливой жизни. Но, к несчастью для царя, в 1134 г., когда он отправился с войском на войну с турками, его супруга скоротечно скончалась. Ему пришлось предать земле уже тело не царицы, а монахини: почувствовав приближение смерти, императрица приняла постриг под именем Ксения и тихо скончалась 13 августа 1134 г.

Дочь императора Михаила VIII Палеолога (1261–1282) св. Мария Монгольская являлась единственным ребенком, рожденным им от внебрачной связи. Как полагают, ее матерью являлась некая аристократка Дипловатацина, родственница супруги императора. Очевидно, царственный отец не оставлял св. Марию своим вниманием, поскольку та проживала в Константинополе и не скрывалась от высшего света. По крайней мере, о существовании св. Марии вскоре узнало все общество, и отец девушки начал получать предложения о ее замужестве.

Ситуация в Византийской империи сложилась в то время чрезвычайно опасной. В 1261 г. при удачном стечении обстоятельств и совершенно случайно император Михаил VIII освободил от латинян Константинополь. Но опасность подстерегала вверенное ему Богом государство со всех сторон. Брат Французского короля Людовика IX Святого (1226–1270) Карл I Анжуйский (1227–1285), король Сицилии, в течение многих лет пытался организовать Крестовый поход на Константинополь, с Балкан византийцам угрожали болгары и эпирцы, с Востока – турки, мамелюки и монголы, которые только-только явили свою смертоносную мощь миру.

Но гений дипломатии, Михаил VIII Палеолог выдал в 1265 г. свою внебрачную дочь преподобную Марию Монгольскую за внука Чингисхана (1206–1227) ильхана Халугу (1261–1265), а в 1266 г. дочь Ефросинью за хана Ногая (1240–1300), смертельного врага и соперника Хулагу. Этим он не только приобрел верного союзника, но и блокировал активность враждебных болгар. Кроме того, Михаил VIII Палеолог завязал дружеские отношения с Египетским султаном Калауном аль-Мансуром (1279–1290), убедив того, что им обоим угрожает общая опасность от латинян. Это было нелегко, поскольку к тому времени египетские мамелюки и татары стали кровавыми врагами.

Святая Мария выехала к мужу, но по дороге узнала, что Хулагу скончался. По заведенной у татар традиции, она автоматически стала женой сына покойного, ильхана Абага (1234–1282). Святая Мария глубоко почиталась у монголов, сдерживая одновременно с этим какие-либо воинственные начинания против родной Византии. Как говорят, она получила известность в Хулугунском государстве как защитница христиан под именем Деспина-хатун. Утверждают, что ее влияние на мужа было почти безграничным. Однако в 1282 г. ее супруг был отравлен очередным конкурентом на престол, и св. Мария вернулась в Константинополь; детей с Абагом они не нажили.

В течение следующих нескольких лет ее судьба была далеко не спокойной: в дипломатических целях единокровный брат св. Марии император Андроник II Палеолог (1282–1328) пытался выдать ее замуж за другого представителя монгольского племени ильхана Олджейту (1282–1316), правителя Ирана, однако брак не состоялся. Сразу после этого св. Мария приняла монашеский чин под именем Мелания, построила на собственные средства храм и прожила там до самой кончины. Примечательно, что построенная ею церковь никогда не перестраивалась в мечеть и действует вплоть до сегодняшнего дня.

Святая Ипомония, до пострига – Елена, супруга св. Мануила II Палеолога, приходилась дочерью Константину Драгашу (1355–1395), одному из многочисленных наследников Сербского короля Стефана IV Душана (1331–1355). Еще в детстве она узнала, что наречена стать супругой наследника Византийского престола св. Мануила Палеолога, а потому ее обучение было построено по византийским образцам. Впрочем, в то время Сербия переживала широкое увлечение византийской культурой, и нет ничего удивительного в том, что св. Ипомония отождествляла себя именно с византийским национальным самосознанием и культурой. Помимо прочего, девушка была чрезвычайно благочестива и набожна.

В 1390 г., когда св. Ипомонии исполнилось 19 лет, она вышла замуж за св. Мануила II Палеолога, который вскоре был поставлен на царство. Жизненный путь супругов был очень тяжелым: к тому времени Византия, окруженная многочисленными врагами, утрачивающая одну территорию за другой, являла собой печальный образ нищей, опустошенной страны. Все попытки святого императора найти помощь против турок на Западе не принесли успеха. Что, впрочем, не надломило веры святой царственной четы. Весьма красноречиво писал о св. Ипомонии ее современник философ Георгий Гемист Плифон: «Царица с великим смирением и терпением относилась к обеим сторонам своей жизни. В час испытаний не отчаивалась, в час благоденствия не успокаивалась, в каждой ситуации делая все необходимое. Она обладала мужеством, большим, чем какая-либо другая женщина. Отличалась своей рассудительностью, совершеннейшей справедливостью. Мы не знаем ни одного случая, когда она кому-либо причинила зло – ни мужчине, ни женщине. Напротив, нам известно, что она множеству людей оказывает милость. Каким же еще образом можно на деле явить свою справедливость, как не добровольным отказом от причинения зла и творением благих дел для множества людей?»

35 лет длился брак двоих святых людей, даровавший им восьмерых детей. Двое из них – Иоанн VIII и св. Константин XI – стали императорами Византии, Феодор, Димитрий и Фома – деспотами Мистры, а Андроник – правителем Фессалоник.

После смерти мужа царица приняла постриг, нареклась именем Ипомония и с тех пор до самой смерти в 1450 г. пребывала в обители Св. Марфы. Когда в царском семействе возникли волнения, обусловленные претензиями царевича Димитрия на царский венец, именно позиция св. Ипомонии решила дело – она остановила свой выбор на св. Константине XI. Таким образом, своим авторитетом, силой веры и твердостью характера она сумела завершить раскол в царском семействе.

Геннадий Схоларий (1454–1456), ставший впоследствии Константинопольским патриархом, написал императору св. Константину XI послание «На смерть матери его, святой Ипомонии», где есть такие строки: «Всякий мудрец, посещающий эту блаженную императрицу, уходил от нее пораженный ее премудростью. Когда ее встречал какой-либо аскет, он уходил смущенный бедностью своей добродетельности, сравнивая ее с высотой добродетели святой. Человек рассудительный исполнялся еще большей рассудительности, законодатель становился более внимательным, а судья, беседуя с ней, убеждался, что перед ним – истинный канон справедливости. Человек дерзкий, уходил от нее побежденный, дивясь ее терпению, мудрости и силе характера. Человеколюбивый же исполнялся рядом с ней еще большего человеколюбия. Когда встречал ее любитель разгула, то приобретал благоразумие и, видя ее смирение, каялся. Ревнитель благочестия, знакомясь с ней, исполнялся большего рвения. Когда приходил к ней болящий, боль его успокаивалась. Любитель хвастовства, начинал корить себя за чрезмерное себялюбие. Иными словами, каждый человек, узнав святую Ипомонию, сделался лучше».

А Иоанн Евгеник в утешительном слове к св. Константину XI написал: «Что касается этой приснопамятной госпожи, твоей матери, то все в ее жизни было исключительным: вера, дела, род, манеры, жизнь, слова. Все они были скромны и достойны ее святой славы. И как жила она, причастная Божественному Промыслу, так и скончалась».

По счастью для св. Ипомонии, ей не пришлось пережить самое трагичное событие – падение Константинополя 29 мая 1453 г. За три года до этого, 13 марта 1450 г., она отдала Богу душу, пробыв в монашестве 25 лет.

Борьба с иконоборчеством самым трагичным образом сказалась на судьбах многих царственных особ. О перипетиях отношений между сыновьями императора Константина V и св. Ириной, а ее самой с сыном Константином VI уже говорилось выше. Сменивший ее в результате удачного дворцового заговора Никифор I Геник (802–811) в 811 г. сложил свою голову на поле брани на войне с болгарами, а его преемником стал Михаил I Рангаве (811–813). Человек благочестивый и честный, он не обладал твердым характером, легко подпадая под влияние своей супруги царицы Прокопии и духовных лиц, ставших первыми советниками царя и в мирных делах, и в военных вопросах.

В такую сложную эпоху подобные сочетания не могли принести успеха, и, начав вопреки здравому смыслу, но по горячим увещеваниям окружавших его монахов, войну с Болгарией, Рангаве вскоре потерпел тяжелое поражение. Посчитав, что его участь решена, Михаил I вернулся в столицу и там 10 июля 813 г. принял монашеский постриг вместе с женой. Император Лев V Армянин (813–820), которого войско единодушно назвало его преемником, отправил Михаила в обитель на остров Плат; при нем находились два сына – Никита и Евстратий, которых оскопили сразу после пострига. Эта жестокая мера гарантировала, однако, Льва V от каких-либо попыток вернуть ветвь Рангаве на трон.

Надо сказать, в остальном Лев V был весьма великодушен: по его приказу царственные иноки получили большое ежегодное содержание, чтобы ни в чем не нуждаться. Как говорят, Михаил прожил еще долгую жизнь, пробыв в постриге более 30 лет, и умер только 845 г. или даже в 850 г. А его сын, 14-летний царевич Никита, принявший после пострига имя Игнатий, вскоре стал широко известен своими аскетическими подвигами. Вскоре после его пострижения выяснилось, что мальчик благочестив, прилежен и тверд в желании неуклонно следовать церковным традициям и канонам. Благодаря помощи, оказанной семейству Рангаве императором Львом V, св. Игнатий сумел построить на Принцевых островах три монастыря, настоятелем одного из которых и стал,

Шли годы. 11 июля 847 г. скончался Константинопольский патриарх св. Мефодий (842–847), и царица св. Феодора назначила св. Игнатия новым столичным архиереем. Строгий аскет, 33 года проведший в келье, не привычный к светскому обществу и лишенный навыков общения с людьми, св. Игнатий не без труда находил себя в Константинополе в новом качестве. Помимо прочего, наверняка он наследовал характер своей матери царицы Прокопии, которой было не занимать твердости и нередко не хватало благоразумия и такта в общении с людьми.

Характерен следующий эпизод. Прибыв в Константинополь, чтобы выслушать волю святой императрицы и покориться ей, св. Игнатий сразу же решил продемонстрировать свое нерасположение к сторонникам св. Мефодия, которого порицал за соглашательство во многих вопросах. Хиротонисать его в патриархи должен был круг заранее назначенных архиереев, куда вошел и Сиракузский епископ Григорий, сын покойного уже к этому времени императора Льва V Армянина. Но когда св. Игнатий увидал его, то громким голосом приказал тому удалиться (!). Разгневанный Григорий бросил свечку, которую держал в руках, на землю и в ответ назвал св. Игнатия «волком, противозаконно вторгшимся в Церковь». Затем он, епископ Сардикийский Петр и епископ Евлампий Апамейский вышли из храма. Григорий немедленно обратился с апелляцией в Рим, а попутно высказал сомнения в каноничности поставления патриархом самого св. Игнатия.

Он рассчитал все правильно: до императора Льва III Исавра Сиракузы окормлялись Апостольской кафедрой и папы не забыли нанесенной им обиды. Поэтому обращение в Рим стало хорошим поводом для того, чтобы вернуться к старому вопросу. Понтифик потребовал представить ему акты Собора, осудившего Григория Сиракузского, но Константинопольский патриарх, неоднократно позднее положительно высказывавшийся о прерогативах Римского епископа, на этот раз категорично отказал в требовании собрату. Он ответил, что Рим не вправе вмешиваться во внутренние дела Константинопольской церкви.

Моментально создалась новая оппозиционная церковная партия сторонников покойного Константинопольского патриарха, с которойсв. Игнатию уже вскоре пришлось считаться всерьез. Правда, усилиями правительства открытого разрыва отношений не произошло, но всем было ясно, что рано или поздно св. Игнатий будет вынужден столкнуться с противниками более решительно.

Ригоризм нового столичного архиерея привел также к тому, что вскоре он вошел в жесткое противостояние с самыми могущественными людьми Римского государства. В первую очередь с Вардой, дядей царевича Михаила III. Уже немолодой человек, Варда презрел все писаные и неписаные приличия, выгнал из дома свою жену и сошелся с невесткой – женой своего покойного старшего сына. Безусловно, эта связь не была открытой – такого себе никто не мог позволить в Византии, но все константинопольцы, конечно, знали о тайной и порочной страсти первого помощника императора. Как-то раз Варда направился на воскресную Литургию в храм Св. Софии, но патриарх приказал не пускать его в святилище. А в январе 858 г. св. Игнатий вообще отлучил Варду от Церкви, потребовав восстановить семейную связь с отвергнутой женой и прекратить отношения с невесткой.

Этого Варда стерпеть уже не смог: второй человек в Римском государстве подвергся публичному оскорблению со стороны патриарха! Тем более что при всех сплетнях его греховная связь не была никем доказана. И, конечно, далеко не все методы личного пастырского убеждения по отношению к Варде были использованы св. Игнатием до того момента, когда он отлучил первого министра Византии. В ответ по приказу Варды патриарх был арестован и заключен в темницу, где его подвергли телесным наказаниям. Патриарх непременно бы умер, поскольку мороз и голод вызвали в нем кровавый понос, но Константин Армянин, бывший подручный св. Феодоры, при посещении тайно оставлял ему немного вина и еды, когда рядом не было никого из стражей.

Решив через какое-то время, что св. Игнатий наказан достаточно, и удивившись выносливости патриарха, Варда приказал отправить бывшего столичного архиерея в ссылку. Чтобы придать видимость законности своим действиям, сановник обвинил патриарха перед императором в организации заговора с целью передачи царской власти другому лицу. В свою очередь св. Игнатий обратился за помощью в Рим, однако его обращения в адрес пап Льва IV (847–855) и Бенедикта III (855–858) остались без ответа – слабосильные понтифики не имели никакой возможности повлиять на императора Михаила III.

Святитель Игнатий был свергнут (по факту), но оставалась еще проблема канонического низложения патриарха с Константинопольского престола. Сам св. Игнатий ни за что не собирался отказываться от сана, и его начали переводить из монастыря в монастырь, меняя условия содержания, дабы вынудить «добровольно» отречься от власти. Тем временем Варда провел блестящую интригу, следствием которой стало назначение на патриаршую кафедру придворного чиновника св. Фотия (858–867 и 877–887) – мужа, известного своей ученостью, добродетельного, 30 лет от роду. Хотя св. Фотий был мирянином и VII Вселенский Собор достаточно определенно возражал против таких назначений, почти все архиереи согласились с этим выбором. Срочно, всего за четыре дня, св. Фотий прошел все степени посвящения, и в декабре 858 г. стал новым Константинопольским патриархом.

Чрезвычайно щепетильный в вопросах веры и нравственности – он не дал согласия на патриаршество до тех пор, пока епископ Митрофан Смирнский не поклялся, что св. Игнатий разрешил избрать вместо себя на патриарший престол другое лицо. Своему предшественнику, томящемуся в ссылке, св. Фотий отправил послание, в котором обещал почитать того как отца. Его образ был до того светел и привлекателен, что даже противникам претил не он сам, а то обстоятельство, что св. Фотий становился «Вселенским» патриархом при живом св. Игнатии. После интронизации св. Фотий начал управлять Восточной церковью, строго соблюдая обязанности архипастыря, но в то же время умудряясь не испортить отношения с «власть предержащими». Михаил III не мог нарадоваться на патриарха, Варда вел с ним частые беседы о нуждах государства, а сам св. Фотий не уставал ходатайствовать за св. Игнатия и его сторонников, хотя прекрасно знал, что это может обернуться ему во зло.

Однако радость константинопольцев по поводу умиротворения Церкви оказалась недолгой. Вскоре под влиянием своих сторонников (игнатиан), и в первую очередь епископа Смирнского Митрофана, св. Игнатий из далекой ссылки уведомил всех, что не считает каноничным доставление св. Фотия в патриархи, поскольку сам еще не сложил с себя сан. Справедливости ради отметим, что св. Игнатий действительно имел много достоинств как пастырь и многие сожалели о его низвержении. Если бы экс-патриарх теперь оставил кафедру, все бы утихло само собой – св. Фотий имел не меньше достоинств, которые с каждым днем умножали число его поклонников. Но cв. Игнатий, что называется, поднес спичку к пороховой бочке, после чего события приняли уже самостоятельный оборот и заметно ужесточили отношения сторон.

В январе 859 г. игнатиане без разрешения властей организовали Собор в храме Св. Ирины и предали анафеме св. Фотия. Там же было оглашено послание св. Игнатия, который заявлял, что, пока он находится в изгнании, никто в Церкви не вправе совершать священнодействия (!). Конечно, это было сверхординарное, непродуманное и глубоко ошибочное решение, которое не могло не вызвать обратную реакцию. В ответ Константинопольский патриарх продемонстрировал, что и он может быть жестким. Св. Фотий созвал Собор в храме Святых Апостолов и предал анафеме самого св. Игнатия.

Тогда поклонники св. Игнатия обратились с посланием в Рим, требуя «спасения». Для разрешения возникших недоразумений и подтверждения каноничности поставления св. Фотия в 861 г. был инициирован и созван приказом царя Михаила III Константинопольский Собор, прозванный в истории «Двукратным». Такое название он получил оттого, что современники считали его продолжением Собора 858 г., на котором анафематствовали св. Игнатия. Основная цель Собора заключалась в упрочении положения Константинопольского престола и лично св. Фотия в пику римским притязаниям.

В мае 861 г. состоялось открытие Собора. В присутствии царя были произнесены первые речи в адрес св. Игнатия. Его обвинили в неканоничности поставления на патриарший престол и создании смуты в Церкви. Св. Игнатий, однако, отклонил обвинение, сославшись на то, что его может судить только Римский папа (!). Тем не менее св. Игнатий был осужден архиереями и римскими легатами и отбыл в ссылку. Впрочем, папа Николай I не принял доклада своих легатов и не утвердил акты Собора, сочтя их неканоничными.

Однако уже в скором времени все резко изменилось: император Михаил III был убит, новым царем Византии стал Василий I Македонянин, замыслы которого требовали срочного восстановления отношений с Римским папой. Для этого потребовалось в судебном порядке осудить св. Фотия, признав неканоничность его возведения на патриаршую кафедру и найти кандидатуру нового столичного архиерея, способного удовлетворить Рим. Здесь затруднений не встретилось: император не упускал из виду фигуру низвергнутого патриарха св. Игнатия, за которого ранее бесперспективно заступался Римский епископ Николай I (858–867). Поскольку понтифик не признал каноничным низвержение св. Игнатия, казалось совершенно естественным вернуть того на столичный престол и тем самым пойти навстречу апостолику. Этот шаг представлялся правильным и с тем учетом, что «друг монахов» пользовался большим авторитетом среди рядовых византийцев. Патриарх из царского рода, ярый противник иконоборцев, благочестивый страдалец – все эти качества не могли не привлекать к нему простых христиан. Нельзя сбрасывать со счетов и то обстоятельство, что для многих, очень многих византийцев св. Игнатий ассоциировался с императрицей св. Феодорой, а св. Фотий – с мало популярным императором Михаилом III.

Через два месяца после удаления св. Фотия в монастырь Сретения, что располагался на берегу Босфора, император и св. Игнатий, восстановленный в патриаршем достоинстве царем, направили письмо папе Николаю I, которого к тому времени уже сменил папа Адриан II (867–872). Македонянин уведомлял понтифика, что крайне обеспокоен состоянием Восточной церкви и потому решил лечить ее. «Одну часть врачевания», по выражению царя, он уже совершил – имелось в виду удаление св. Фотия, «прегрешившего против истины и Рима». Теперь осталось уврачевать другую сторону: император напрямую предлагал папе поддержать восстановление св. Игнатия и организовать суд над епископами, поставленными бывшим патриархом.

Только летом 869 г. в Константинополь прибыли три папских легата, а 5 октября 869 г., в среду, в храме Св. Софии в торжественной обстановке открылся Собор для осуждения св. Фотия. После долгих заседаний и многих треволнений 28 февраля 870 г. Собор завершил свою работу, анафематствовав св. Фотия и многих его сторонников. Были торжественно зачитаны каноны, которые рекомендовалось принять. В латинском переводе значилось 27 правил, в греческом – 14. Понятно, что значительное число канонов было направлено против св. Фотия и его сторонников: их не только не признали духовными лицами, но и запретили преподавать науки и писать иконы – замечательное свидетельство интеллектуального уровня фотиан. Затем «прошлись» по св. Фотию, запретив возводить в ускоренном порядке светских лиц в епископы, положив минимальный срок для этого 10 лет.

Особое внимание было уделено максимальному ограничению влияния императора на церковные дела. Было определено, что избрание епископов осуществляется впредь только на Соборе архиереев, причем ни царь, ни его представитель не должны там присутствовать под угрозой анафемы (!). Императору было также запрещено препятствовать епископам собираться на Соборы, на которых он к тому же не имел права присутствовать. Царю разрешалось посещать лишь Вселенские Соборы в память о старой традиции, но лишь в качестве наблюдателя. Для ограждения чести епископов было определено, что отныне никакой архиерей не должен слезать с лошади, завидев царя, или кланяться ему при встрече. Наказание в таком случае ожидало и императора, и епископа. Едва ли Василий I Македонянин ожидал такого наступления на свои прерогативы. Впрочем, его ждало еще последнее унижение. По традиции он пожелал подписаться после всех епископов, тем самым утверждая соборные решения, но легаты настояли, чтобы его подпись стояла после патриарших, но до епископов.

Святой Фотий не признал Собора, который назвал «варварской засадой», «комедией», «покрывалом стыда». Действительно, Собор, весь сотканный из политического полотна, имевший для императора Василия I значение только в части примирения с Римским епископом и объединения сил для борьбы с арабами, едва ли можно отнести к жемчужинам соборного творчества. Неудивительно, что вскоре симпатии императора Василия I резко изменятся. И время, как мы увидим, расставит все на свои места.

Затем начались разочарования уже для Римского папы. После Собора 869–870 гг. понтифик совершенно искренне полагал для себя, что после тех услуг, какие оказаны императору и лично св. Игнатию, он вправе рассчитывать на встречное уважение, и в первую очередь на признание прав Рима на Болгарию. Увы, действительность грубо растоптала его мечты, заставив апостолика действовать более решительно и высказываться более категорично. Правда, с учетом внешнеполитического положения Рима, державшегося исключительно за счет поддержки Византийского царя, он не посмел дерзить Василию I, зато полностью излил свой гнев на св. Игнатия.

«Как ни велики были знаки благосклонности, какие показывал ранее император папскому престолу, – пишет он василевсу, – теперь они готовы, однако, совсем стереться. Соепископ наш Игнатий дерзнул поставить предстоятеля в страну Болгарию, чему мы удивляемся, а вы, со своей стороны, тому благоприятствуете, чем мы изумлены. Поэтому просим вас: увещевайте Игнатия отказаться от юрисдикции в Болгарии, иначе и он сам не избежит законного отмщения».

Тональность письма понтифика к Константинопольскому патриарху была, конечно, совсем иной. «Ты, закрыв глаза, заплатил неблагодарностью, присвоил себе древнюю Римскую епархию в стране Болгарии. Уже за это ты заслуживаешь лишения церковного общения, но ради снисхождения мы в третий раз обращаемся к тебе письменно и увещеваем тебя: чтобы в течение 30 дней ни одного епископа, ни одного духовного, посвященного тобой или тебе подчиненными епископами, не оставалось в Болгарии». В противном случае папа обещал наложить на св. Игнатия епитимию, а затем лишить патриаршества и вообще низвергнуть из священства.

Естественно, содержание этих писем не являлось секретом для императора, и он стал понемногу вносить коррективы в свою церковную политику. Как опытный правитель, Василий I понял, что св. Игнатий не в состоянии преодолеть образовавшийся церковный раскол на Востоке, где нередко в епархиях находились по два епископа: один, поставленный св. Игнатием, другой – св. Фотием. И император решил осторожно и незаметно «переиграть партию», вызвав из небытия униженного и лишенного всех прав св. Фотия. В 876 г. он был отозван из ссылки, император предоставил ему для жительства Магнаврский дворец и поручил воспитание своих детей – Константина, Льва и св. Стефана.

Неизвестно, сколько времени понадобилось бы императору, чтобы решить поставленные им перед собой задачи, но, к его счастью, 23 октября 877 г. св. Игнатий скончался в возрасте 80 лет. Рассказывают, что перед смертью он примирился со св. Фотием, пришедшим навестить его, поинтересовался, какой нынче праздник, а затем умер со словами: «Живите благополучно! Благословен Бог наш всегда, ныне и присно и во веки веков. Аминь».

После того как Константинопольский патриарх св. Фотий (858–867; 877–886) по решению императора Льва VI Мудрого освободил кафедру (его обвиняли в неудавшемся заговоре против императора, насколько это было правдой – Бог весть), на его место был возведен младший брат царя 16-летний св. Стефан, диакон и бывший синкелл (сокелейник) св. Фотия. Это не стало какой-то неожиданностью, поскольку еще отец св. Стефана император Василий Македонянин, рано увидевший внутренние устремления сына, пророчил тому духовное поприще и еще в детстве тот был пострижен в монахи.

На Рождество 886 г. митрополит Кесарии Каппадокийской Феофан совершил посвящение св. Стефана в присутствии множества архиереев и самого василевса. Несмотря на юный возраст и полное передоверие церковных дел царственному брату, св. Стефан вовсе не являлся номинальной фигурой, укрепляя положение дел в государстве и устраняя любые попытки подрыва царской власти. Но все же главным его уделом являлся аскетизм – патриарх слыл усердным постником и молитвенником, и его здоровье, и так далеко не блестящее, вскоре пошатнулось. 17 мая 893 г. патриарх св. Стефан скончался и был погребен в малоизвестном Сикейском монастыре. Позднее он был причислен Восточной церковью к лику святых.