Глава 9. Император святой Константин III Новый (641)

Сын императора Ираклия Великого (610–640) св. Константин III, которого в народе прозвали Новым, принадлежал по отцу к знатному армянскому роду, уже давно закрепившемуся в Азии. Он родился 3 мая 612 г., и его матерью была первая супруга Ираклия Великого императрица Евдокия. К сожалению, его рождение оказалось смертельным для матери – будучи подверженной припадкам эпилепсии, она скончалась спустя несколько месяцев после появления сына на свет. А через год у мальчика появилась мачеха императрица Мартина, которая приходилась его отцу родной племянницей по сестре Марии.

Желая укрепить свою власть и положить основания для создания новой династии, Ираклий Великий уже 25 декабря 612 г. венчал св. Константина Нового императорской короной и сразу же начал вписывать имя сына в государственные документы, наглядно демонстрируя, что имеет равноправного себе соправителя. Помимо этого император помолвил сына с Григорией, дочерью своего двоюродного брата Никиты, который являлся для него едва ли не единственной опорой в государственных делах. Надо сказать, этот брак действительно состоялся спустя 17 лет и оставил царственное потомство в лице будущего императора Константа II (641–668). Венчание на царство вовсе не являлось только символическим событием, в действительности св. Константину III буквально с первых сознательных лет жизни пришлось управлять Римским государством в отсутствие отца.

Дело заключается в том, что Ираклию Великому досталась в наследство разоренная страна, утратившая более половины своих территорий, римская армия, потерпевшая несколько тяжелейших поражений, фактически перестала существовать. Буквально выражаясь, ему пришлось заново создавать по крохам новую армию, с которой Византия связывала свои последние надежды. Кое-как заручившись миром с варварами, весной 622 г. Ираклий Великий перенес новую кампанию на территорию Персии, оставив столицу и последние остатки некогда величественнейшего государства на сына св. Константина III и Константинопольского патриарха Сергия (610–638) – великого защитника государства и, увы, одновременно с этим нового ересиарха, положившего начало учению монофелитства.

К сожалению, сохранилось немного свидетельств, позволяющих узнать нечто содержательное о юных годах героя нашего повествования. Есть свидетельства, что мальчик рос довольно болезненным – как полагают, он хронически болел туберкулезом. Но нам хорошо известно о событиях, вольным или невольным участником которых он являлся. Пожалуй, самым ярким из них стала осада Константинополя персами и аварами. Желая противодействовать Ираклию, который с основными воинскими подразделениями находился на территории Персии, весной 626 г. персидский полководец Шахрбараз взял Халкидон и расположил свою армию на побережье, дожидаясь подхода аваров к Константинополю.

Столичный гарнизон и жители тем временем, выполняя указания св. Константина Нового, приводили в порядок оборонительные сооружения: чистили рвы, насыпали валы, восстанавливали стены. Тревога, сжимавшая сердца людей, иногда прорывалась в случайных волнениях по ничтожным поводам. В эту минуту серьезным помощником св. Константину III стал мудрый и опытный патриарх Сергий, вновь продемонстрировавший силу своего характера и способность контролировать ситуацию. Он совершал многочисленные моления о спасении Римского государства и Константинополя, и на всех воротах города по его приказу был написан образ Пресвятой Богородицы с предвечным Младенцем на руках.

В середине июня 626 г. с азиатской стороны Босфора появились персы, разграбившие все в округе Халкидона. А 29 июня 626 г. с севера подошел передовой отряд аваров численностью 30 тыс. воинов. В течение двух недель авары разоряли окрестности, а затем хан отправил посла узнать, за какую сумму константинопольцы согласны выкупить свое право на жизнь. К удивлению посла, римляне горели желанием сразиться за родной город и отказались вести переговоры о выкупе. Через месяц, 29 июля 626 г., подошло все войско аваров, в которое во множестве были включены данники хана – славяне, гепиды, болгары. Варваров было так много, что они заполнили собой весь горизонт, и жители пришли в ужас от силы и мощи врага.

Тем не менее осознание превосходства варваров не привело римлян к трусости. Они пользовались любой промашкой врага, чтобы нанести ему урон. Через 10 дней после блокады Константинополя солдаты и добровольцы из числа жителей сделали смелую и глубокую вылазку на лагерь противника, располагавшийся от городских стен на расстоянии 10 км. Погибло много аваров, и результаты этой смелой операции могли быть еще более успешными, если бы солдатам не пришлось отвлекаться на защиту горожан, попутно жавших урожай со своих полей. В течение нескольких дней после этого происходили мелкие стычки, в перерывах между которыми авары возводили осадные орудия. Оценив крепость городских стен, Аварский хан решил штурмовать Константинополь не только со стороны суши, но и с моря.

Вечером 2 августа 626 г. хан приказал прислать посольство для переговоров с римлянами. Он настолько уверовал в свою грядущую победу, что заявил, будто уже не удовлетворится обычным выкупом, но требует безоговорочной капитуляции и сдачи Константинополя – конечно, римляне ответили отказом. После этого хан отдал своим войскам приказ наступать на город.

С 3 по 7 августа 626 г. продолжался ожесточенный штурм, причем потери осаждавших были очень велики, а римлян – ничтожны. Несмотря на множество осадных орудий и безусловный численный перевес, авары так и не смогли продвинуться вперед. Хан выстроил 12 укрепленных осадных башен, очень надеясь на то, что с их помощью сможет преодолеть городские стены, но матросы сожгли их, используя воздушную брандеру – лодку, спущенную на шесте со стены, и наполненную горюче-смазочными материалами.

Наконец, на 7 августа хан назначил генеральный штурм, но уже с моря, направив для этих целей славян на их легких суденышках. Однако его план стал известен магистру Вону, командующему римскими войсками в Константинополе. Когда варварская флотилия двинулась к городу, навстречу им вышли римские суда, беспощадно громившие врага и сжигавшие их. Навстречу спасшимся в воде варварам вышел сильный армянский отряд, отправленный императором в столицу, без всякой пощады уничтожавший аваров. Спасшиеся славяне искали спасения в лагере аваров, но хан приказал без всякой жалости убивать всех беглецов. Как следствие, оскорбленные славяне самовольно покинули лагерь хана, серьезно ослабив его войско.

Вдохновленные успехом морской операции, защитники Константинополя открыли ворота и бесстрашно ринулись на врага, причем в их рядах было множество женщин и детей. Не имея возможности восстановить порядок в своем войске, хан отдал приказ сжечь осадные орудия, а сам приступил к переговорам с магистром Воном, надеясь выторговать условия мира. Конечно, его инициатива не встретила сочувствия у византийцев, командующий которых заявил, что ждет подхода брата царя Феодора с основными войсками. Это решило дело – хан отдал приказ срочно сворачивать лагерь и отступать.

Забавно, но персы, расположившиеся на другом берегу Босфора и видевшие огонь у Константинополя, посчитали, что авары взяли город. Когда до них дошла весть о масштабах поражения аваров, Шахрбараз немедленно увел свои войска в Сирию. В отличие от персов, аварам пришлось испить горькую чашу поражения до дна. Отступление причинило им не меньшие страдания, чем неудачный штурм римской столицы. Среди них было множество раненых воинов, умиравших в дороге, свирепствовала какая-то эпидемия, и они несли громадные потери в людях.

А население Константинополя торжественно праздновало свою победу, искренне веря, что Пресвятая Богородица спасла их от неминуемой смерти. В Ее честь был составлен акафист «Взбранной воеводе», и отныне Церковь ежегодно отмечает праздник освобождения Константинополя в субботу пятой седмицы Великого поста. Конечно, это предание и праздник родились не на пустом месте: многие рассказывали, ссылаясь на аварских пленных, что сам хан видел, как Женщина в белоснежных одеяниях ходила по крепостным стенам. Радость константинопольцев была тем более полной, что вскоре пришло известие о замечательной – и уже очередной – победе римлян под командованием царского брата Феодора над персами. Правда, как обычно, радость и горе ходят вместе: 11 мая 627 г. умер магистр армии Вон, которого похоронили с почестями в храме Иоанна Предтечи в Студийском монастыре.

Поражение аваров имело еще и то серьезное последствие, что постепенно Аварская держава перестала существовать, распавшись на самостоятельные государства. Среди самих аваров развернулась ожесточенная война за наследство вскоре умершего хана. Теперь на некоторое время северные границы Римской империи получили мир и покой.

Конечно, у данной победы действительно было много творцов, но трудно отделаться от вполне естественной мысли, что всем им был необходим некий централизующий элемент, роль которого могла играть исключительно повзрослевший св. Константин III. При всем авторитете патриарха Сергия, он не мог осуществлять все государственные функции при находившемся рядом с ним живом наследнике престола. Хотя бы потому, что указания в адрес государственных чиновников, в том числе и по военным вопросам, не могли исходить от патриарха, а лишь от лица, обладавшего царским титулом.

После блистательной победы отца над персами Византия испытала еще одну радость – возвращение Креста Господня, захваченного ранее в Иерусалиме. Разделяя свое ликование со своим народом, Ираклий Великий отправил сыну послание, в котором были следующие строки: «Ликуйте Богу вся земля, служите Богу в радости, выходите в сретение Его в веселии и знайте, что Бог есть Сам владыко. Он нас сотворил, в нем мы сами. Мы Его народ и овцы стада Его. Входите в сени с песнями и исповедуйтесь Ему. Хвалите имя Его! Вовеки милость Его и в роды истина Его. Да возрадуются небеса, да торжествует земля, да возрадуется и море, и все, что в них. И все мы, христиане, вознесем хвалу, славословие и благодарение Единому Богу, радуясь великой радостью о Его святом имени. Пал высокомерный царь персов! Пал и низвергся в недра земные, и истреблена с земли память его! Надменный и глаголавший неправду в гордыне и уничижении против Господа нашего Иисуса Христа, Бога истинного, и Приснодевы Марии, погиб, нечестивец, с шумом. Труд его пал на главу его, и неправда его взошла на макушку его».

Встреча императора-победителя персов, сокрушившего великую державу, 6 лет подряд испытывавшего тяготы воинских походов и подвергавшего свою жизнь опасности в боях, произошла очень торжественно. Патриарх Сергий, св. Константин III, члены сената, клирики, народ встречали царя-победителя масличными ветвями, криками радости и пением псалмов. Подойдя к отцу, св. Константин Новый упал на колени и поклонился ему, не в силах сдержать слезы радости и благодарности. Вступая в город через Золотые вороты, царь-триумфатор ехал на колеснице, которую везли четыре слона, взятые у персов в качестве военных трофеев, а сам он бросал щедрые подарки народу.

В отличие от отца св. Константин III не поддался соблазну разрешить противоречие между халкидонитами и монофизитами через монофелитство – а именно эту целью преследовал и его царственный отец, и патриарх Сергий. Столичный архиерей разработал новое богословское учение о двух природах во Христе, как это определил Халкидонский Собор, но одной воли. Надо сказать, это учение очень быстро собрало широкую аудиторию, поскольку всем казалось, что оно наилучшим образом объясняет тайну Боговоплощения и примиряет всех противников. Даже Римский папа Гонорий (625–638), получив послание от Константинопольского патриарха, высказался вполне благосклонно относительно нового учения. И в скором времени ересь монофелитства буквально залила весь Восток. К чести Западной церкви следует сказать, что позиция папы Гонория не нашла отклика у остальных латинских архиереев, и уже вскоре новый раскол между Западом и Востоком стал явью. Решать эту проблему придется уже сыну и внуку св. Константина III.

Твердость характера св. Константина III прекрасно уживалась у него с врожденным христианским смирением и незлобивостью. Так, не желая конфликтовать с нелюбимой в народе мачехой, он тем не менее не возражал против венчания своего единокровного брата Ираклона на царство как соправителя, хотя, конечно, мог воспрепятствовать этой инициативе царицы Мартины.

Впрочем, не только новый церковный раскол тревожил сердца современников той далекой эпохи. Буквально сразу после поражения Персии арабы напали на византийские владения, и Византия, чьи силы оказались подорванными предыдущими испытаниями, уже не могла им противостоять. Ираклий Великий прекрасно осознавал, какое тяжелое бремя он, расставаясь с жизнью, перекладывает на плечи Константина III. Все его многолетние труды и подвиги растаяли в одночасье как дым, и потрясенное страшными поражениями Римское государство вновь оказалось на грани жесточайшего кризиса. Царь надеялся, что предпринятые им меры по закреплению прав Ираклона на царство позволят Мартине сохранить свое влияние при дворце. Но, увы, уже в первые дни после смерти императора стало ясно – надежды на то, что последняя воля Ираклия Великого будет исполнена и Ираклон вместе с матерью и св. Константином III станут совместно управлять государством, не оправдались.

Первой жертвой народной нелюбви стала Мартина, решившая публично объявить волю своего покойного мужа. Когда цари и августа по традиции совершили праздничный выход, Мартину ждал неприятный сюрприз. Приветствуя обоих царей и славословя их, константинопольцы отдали предпочтение св. Константину III, поскольку тот был облачен в пурпур едва ли не с рождения. Саму же Мартину византийцы отвергли, причем в очень обидной форме: «Ты только мать царей! – неслись к ней крики из толпы. – Они наши цари и владыки! Когда в наше царство являются варвары и иноплеменники, ты не можешь принимать их и вести с ними переговоры. Не дай Бог, чтобы в такое состояние пришла держава римлян!» После этого Мартине ничего не оставалось, как молча признать свое поражение и на время затаиться.

Вполне естественно, что при 15-летнем брате св. Константин III полностью взял бразды правления в свои руки. Уже его первые шаги как единовластного государя показали всем, что на трон взошел человек со сложившимися убеждениями и добрым характером, хотя и слабый здоровьем. Положение Римского государства в этот момент оставалось все еще очень опасным. Арабы практически полностью завоевали Сирию и Египет, остались лишь крохотные римские островки, залитые арабским морем. Необходимо было быстро решать вопрос о заключении с арабами мирного договора, если, конечно, царь не желал, чтобы вскоре те стояли у стен Константинополя. Он срочно вызвал в столицу Александрийского патриарха и предоставил тому необходимые полномочия для определения условий мирного договора, включая размер подлежащей выплате арабам дани. Одновременно с этим император стянул войска и флот для помощи последним осажденным крепостям Египта, в которых византийцы отчаянно сопротивлялись мусульманам.

Но пока шли эти приготовления, арабы завершили начатое дело до конца: 9 апреля 641 г. пала крепость Вавилон в Египте, 13 мая город Никиус, а затем Антинуполь. Причем последние поражения ознаменовались полной деморализацией римских командиров и солдат, панически отступавших при виде арабов, и жестокой резней мусульманами местного населения. В Сирии арабский полководец Муавия, благодаря предательству одного иудея, захватил Кесарию Палестинскую. После этого арабы проникли в Киликию, прошли в Каппадокию и захватили город Евхаиты.

Любые семейные склоки, тем более в августейшей семье, едва ли уместны во время войны. Но все же в скором времени отношения между Мартиной и императором резко испортились. Святой Константин III очень нуждался в средствах для ведения войны, и тут комит царских щедрот Филагрий, знавший о последних распоряжениях покойного Ираклия Великого, открыл царю тайну, что у Константинопольского патриарха Пирра (638–641; 641–653) хранятся деньги Мартины. Император потребовал от архиерея вернуть их в казну, полагая, что Мартина не нуждается в отдельном обеспечении, и Пирр был вынужден подчиниться царскому приказу. Правда, это не помогло ему: он пал в немилость и был отстранен от дворца. Однако царица люто возненавидела своего пасынка, и вскоре двор разделился на две партии, открыто враждовавшие друг с другом.

Исправляя ошибку отца, связанную с изданием «Эктесиса», св. Константин Новый благосклонно принял послание Римского папы Иоанна IV (640–642), в котором тот жаловался на Константинопольских патриархов Сергия и Пирра. Царь не стал вдаваться в эти подробности и просто пообещал апостолику отменить «Эктесис», подписанный его покойным отцом, в котором излагалось монофелитское учение. Однако он не знал, что дни его уже сочтены, и исполнить обещанное император уже просто не успел.

Напряженная атмосфера, довлевшая в царском дворце, усугубила его болезнь, от которой он страдал с детства. Надеясь найти облегчение от страданий, он оставил столицу и переехал в Халкидон, где имел собственный дворец. Отъезд царя из Константинополя и его болезненное состояние вызвало тревогу в городе, где ходили упорные слухи, будто царь отравлен Мартиной. Верил ли в это сам св. Константин – неизвестно, но, безусловно, он не доверял мачехе. Тогда император обратился с просьбой к войску (!) обеспечить безопасность своему сыну, которому было всего 10 лет. Исполнителем воли императора был назначен знатный армянин Валентин Аршакуни, которому царь передал для выплаты войску в качестве подарка 216 тыс. золотых монет.

Едва святой царь успел отдать последние распоряжения, как 25 мая 641 г. умер, процарствовав всего 103 дня.